close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

(Драбинко), Митрополит Переяслав

код для вставкиСкачать
УСПЕНСЬКІ ЧИТАННЯ, Київ, вересень 2014 р. АЛЕКСАНДР (Драбинко),
Митрополит Переяслав-Хмельницкий и Вишневский,
Викарий Киевской Митрополии
ДУХОВНЫЙ ПУТЬ БЛАЖЕННЕЙШЕГО
МИТРОПОЛИТА ВЛАДИМИРА
Размышления на полях эссе преподобной матери Марии (Скобцовой)
Настоящая статья является попыткой описать тип религиозности недавно почившего в Боге главы Украинской Православной Церкви Блаженнейшего Митрополита Киевского и всея Украины Владимира (Сабодана), опираясь на известное эссе преподобной
матери Марии Скобцовой (1891-1945) ― одной из ключевых фигур русской церковной и
культурной диаспоры, канонизированной в 2004 г. Константинопольским Патриархатом за мученическую смерть в фашистском концлагере.
Как известно, в своём концептуальном тексте «Типы религиозной жизни» (Париж,
1937) преподобная мать Мария выделяет пять типов религиозной жизни внутри современного Православия: 1) синодальный; 2) уставщический; 3) эстетический; 4) аскетический и 5) Евангельский.
Попробуем определить тип религиозности, свойственный нашему покойному Авве и
Отцу, отталкиваясь от этой квалификации матери Марии, а также некоторых других мыслей и суждений преподобной в отношении духовной жизни.
1.
Блаженнейший пришёл в Церковь, когда она, претерпевая гонения от государства, существовала в весьма стеснённых обстоятельствах. Это была эпоха
внешнего унижения Церкви, которая вначале последовательно уничтожалась
государством, а позже была им позволена как полулегальная и бесправная институция, вытесненная на периферию общественной жизни в СССР.
Парадоксально, но факт. Хотя государство и выступало в роли гонителя и притеснителя, церковное сознание в то, советское, время всё ещё грезило идеей
теснейшего союза Церкви и государства, а в церковной жизни так и не был до
конца изжит синодальный тип благочестия, утвердившийся в предыдущую
эпоху, когда Церковь в Российской империи имела статус государственной…
Часть духовенства активно пыталась встроить Церковь в систему новой ― советской ― государственности. А находящаяся в меньшинстве церковная и политическая оппозиция была разделена на два лагеря ― либеральный (опирающийся на реформаторские идеи Поместного Собора 1917 г.) и монархический
(где имело место некритическое принятие опыта церковной и общественнополитической жизни Российской империи до большевистского переворота).
Пастырское служение будущего Митрополита Владимира началось с выбора:
1 УСПЕНСЬКІ ЧИТАННЯ, Київ, вересень 2014 р. 1) примкнуть к группе церковных иерархов, собранных вокруг Митрополита
Никодима и пытаться вместе с ними работать над проектом постепенного
«встраивания» Церкви в советскую действительность; или 2) избрать более оппозиционный путь, примкнув к либеральной либо консервативной церковной
группе внутри Русской Православной Церкви.
Путь противостояния всегда требует от человека большего мужества, чем поиск
компромисса. И в этом смысле эти два пути не были равнозначны с этической
точки зрения. Но как бы ни были различны взгляды монархической оппозиции
внутри РПЦ и одного из виднейших иерархов советского времени Митрополита
Никодима (Ротова) ― это были два различных пути внутри общей ― постсинодальной ― парадигмы, где Церковь всегда мыслилась в симфоническом
единстве с государством.
За влиятельными иерархами стояло молчаливое церковное большинство. А за
представителями церковной оппозиции ― живая мысль и нравственная правда.
Но владыка Владимир уклонился от выбора между большинством и меньшинством, избрав для себя иные приоритеты и иной путь ― духовное возрастание и
пастырство. Вопрос о взаимоотношениях с государством в его системе ценностей имел второстепенное значение. Главным же было то, что лежало вне времени и пространства: религиозная жизнь, личные отношения с Богом, ценность
человеческой личности.
Таким образом, Блаженнейшему удалось с одной стороны, избежать политизации, а с другой ― сохранить некоторую дистанцию в отношениях с атеистической властью. Блаженнейший был открытым и общительным человеком, и никогда не отталкивал от себя ни оппозиционно настроенных священников и студентов духовных школ, ни представителей светской власти. С любовью принимая человека, он, однако, избегал ситуаций, требующих от него принятия чужих
христианству секулярных ценностей.
Бог хранил Своего служителя, и долгие годы его архиерейского служения его
отношения с государством протекали более-менее бесконфликтно. Однако, в
начале 90-х, когда УПЦ оказалась неугодной украинским государственным властям, взгляды Митрополита Владимира на вопрос государственно-церковных
отношений были высказаны чётко и однозначно.
«Государство не имеет права вмешиваться во внутренние дела Церкви, ― заявил Предстоятель УПЦ, — поскольку она иноприродна государству.
«В своих отношениях с государством, ― писал Митрополит Владимир в Духовном Завещании,1— Церковь должна, с одной стороны, приветствовать желание государства сотрудничать, особенно в социальных сферах и образова-
1
Здесь и далее Духовное Завещание Блаженнейшего Митрополита Владимира цитируется по его
русскому переводу, осуществленному редакцией интернет-издания «Православие и мир».
http://www.pravmir.ru/duhovnoe-zaveshhanie-mitropolita-vladimira/ Украинский оригинал Завещания опубликован Фондом памяти Митрополита Владимира http://mvfoundation.org.ua/spirituallegacy
2 УСПЕНСЬКІ ЧИТАННЯ, Київ, вересень 2014 р. нии, а с другой — ценить и оберегать свою свободу, помня, что её очень легко
потерять и очень трудно вернуть».
Эти слова были написаны Блаженнейшим в последние годы его первосвятительского служения, и они носят не теоретический характер, а выражают драматический опыт его отношений с государством во времена Януковича, когда последний оказывал на Блаженнейшего Митрополита давление с целью смещения
с должности Предстоятеля.
Однако Блаженнейший отстаивал свободу Церкви не для того, чтобы сохранить
в ней собственную власть. Изучая на протяжении многих годов историю отечественной экклезиологической мысли, Блаженнейший прекрасно помнил, к каким печальным результатам привела потеря Русской Церковью свободы в постпетровский период.
«Помните, — писал Блаженнейший, — что слишком тесный союз Церкви с
миром и “князьями человеческими” может привести к тому, что народ потеряет к ней доверие, усмотрит в Церкви лишь внешнее, то есть будет воспринимать её как государственное учреждение, где организуется его религиозная
жизнь и отправляются его религиозные потребности».2
2.
Живя в атеистической стране, у верующего человека был соблазн отстроить
«альтернативную» существующей реальности церковную реальность. Церковная жизнь в те времена развивалась в условиях несвободы, а единственным законным, с точки зрения властей, способом служения для Церкви было храмовое
богослужение. Этим отчасти и объясняется парадоксальная популярность в
церковной жизни советского периода уставщичества, где «правильно» (по уставу) совершённое богослужение становится чуть ли не единственной мерой
правильности духовной жизни.
«Этот тип благочестия, — писала преподобная мать Мария, — имеет в данный
момент тенденцию расти и распространяться. И такое распространение легко
объяснимо, если мы учтём всю обездоленность, покинутость, беспризорность
и измождённость современной человеческой души».3
Уход в мир богослужебного устава… Если для русского эмигранта это был
способ защиты от экзистенциальной беспризорности, то для клириков и мирян
в СССР — это был побег в мир сакрального из мира пошлой советской действительности.
Культ буквы и традиции, неподвижность формы, ритуализация всяческого порыва ― все эти недостатки уставщичества в советское время не выглядели
столь очевидно, как сегодня. Но живое религиозное чувство безошибочно, хотя
2
Там же.
Преп. Мария (Скобцова). Типы религиозной жизни. Здесь и далее ссылки по интернетизданию: http://predanie.ru/lib/book/68260/
3
3 УСПЕНСЬКІ ЧИТАННЯ, Київ, вересень 2014 р. и не всегда моментально выявляло в уставщичестве его главный недуг ― неумение отличить главного от второстепенного и нагромождения «заповеди на
заповедь».
Для Блаженнейшего Митрополита Владимира богослужение всегда было одним
из главным и любимейших дел его жизни.
«Богослужение, — писал владыка в своих дневниковых записях за 1992 г., —
не есть поучение, назидание и размышление, но реальность неба на земле, что
выражают слова: "В храме стояще славы Твоея, на небеси стояти мним"».4
Владыка Митрополит любил и знал уставное богослужение. Но его «правильное» совершение никогда, даже в начале пастырского пути не было для Блаженнейшего самоцелью. Богослужение было для него органическим выражением любви и подчинялось её законам. Многим сослужителям Блаженнейшего
вероятно запомнилась его особенная манера совершения богослужений. Он
умел сосредоточено и глубоко молиться, и мог разрешить себе сказать несколько дружественных слов сослужащим. Умел служить одновременно просто и
величественно, выразительно и не театрально…
Способен ли кто-то из нас сейчас воспроизвести эту особую, свойственную
Блаженнейшему, манеру богослужения? Увы, служить таким образом нельзя,
следуя той или иной системе эстетических или пастырских принципов. Здесь
необходима внутренняя свобода, а таковая свобода приходит только из одного
источника: подлинной, органичной жизни во Христе.
3.
Здесь мы вплотную подошли к проблемам, связанным со следующим религиозным типом, описываемым матерью Марией — эстетическим. Зачарованность
архаикой, психология коллекционера чувств, высокомерное презрение к «профанам», брезгливое безразличие к проблемам «толпы». Все эти недостатки православного эстетизма у матери Марии, которая сама была выходцем из художественной, богемной среды, описаны с документальной беспощадностью.
Можно ли назвать Блаженнейшего Митрополита Владимира «православным
эстетом», опираясь на квалификацию матери Марии? Ответ здесь будет определённо негативным, поскольку Блаженнейшему было абсолютно чужды описанные матерью Марией язвы «эстетического типа благочестия».
С другой стороны, однако, не следует забывать и того, что Блаженнейший был
человеком, связь которого с искусством была бесспорной. Он писал стихи, имел
безупречный слог, вёл дневниковые записи, где соседствуют имена Григория
Нисского и немецкого философа Якоба Бёме… Более того, сам облик Блаженнейшего всегда излучал известный артистизм. Он умел мастерски, с подобаю 4
Из дневника Митрополита Владимира, год 1993 // Пастырь. Митрополит Владимир (Сабодан)
глазами современников. — К., 2000 — С. 173.
4 УСПЕНСЬКІ ЧИТАННЯ, Київ, вересень 2014 р. щим драматизмом рассказать анекдот из жизни, был изысканным острословом,
мог иногда с удивительным артистизмом изобразить знакомого…
«Воспитывайте себя эстетически, — наставлял Митрополит Владимир студентов Московской Духовной академии и семинарии. Любите все красивое. Мир
щедро наделен красотой. И она многолика: это и взгляд, и мягкость интонации, это со вкусом прибранное жилище… Это цветок в стакане. Красота —
это душевная чуткость, это бег облаков, это звуки рояля, стихи, картины…
Любите литературу и искусство, ибо оно тем-то и благодатно, что способно
озарить мир человека, сделать его духовно безмерно богатым, независимо от
того, кем он в будущем станет».5
Почему же о Блаженнейшем нельзя говорить как человеке «эстетического» религиозного типа? С одной стороны, Митрополит Владимир был человеком украинской культуры и ему были ментально чужды некоторые, описанные Скобцовой, типично русские черты и соблазны эстетизма.
С другой, как верно замечает мать Мария, соблазны эстетизма чаще подстерегают не творцов, а ценителей искусства.
«Верные хранители творчества самых разнообразных эпох, народов и людей,
ценители чужой гениальности или таланта, тонкие критики и знатоки всех
тончайших деталей и изгибов художественных школ, эстеты сами никогда и
нигде не были творческим началом в жизни, и, может быть, именно потому,
что они слишком тонко и сильно ценили чужое творчество».
Блаженнейший, однако, не был столько «ценителем чужой гениальности и таланта», сколько человеком творчества. Его богословские тексты удивительно
прозрачны и поэтичны, а некоторые проповеди и дневниковые записи написаны
на грани богословия и поэзии.
4.
«Подытоживая наш опыт, — пишет Митрополит Владимир в своём Завещании, ― мы можем сегодня обратиться с советом к нашим преемникам на посту Предстоятеля: помните о том, что любая епископская власть осуществляется в Церкви и вместе с Церковью. Предстоятель Церкви — это друг и слуга
каждого. Конечно же, именно Предстоятель ответственен за единство и состояние Церкви. Однако для того, чтобы церковное единство не строилось на
административных началах, нужно, чтобы Предстоятель уважал свободу других и не нарушал соборного устройства Церкви.
Помните, что при любых условиях, несмотря на множество обязанностей и
усталость, Предстоятель должен оставаться человечным и открытым, жертвенно принимая в душу всех, кто в этом нуждается. Цените и искренне люби-
5
Речь перед началом нового 1973/1974 учебного года, произнесенная в Актовом зале Московской духовной академии и семинарии // Архиепископ Дмитровский Владимир (Сабодан) профессор, Ректор Московской духовной академии и семинарии. Слова и речи. Том 1. г. Загорск,
1979 г. С.19. Машинопись.
5 УСПЕНСЬКІ ЧИТАННЯ, Київ, вересень 2014 р. те ближних, которых нам дарует Господь. Не спешите составлять окончательного суждения о человеке, не окружайте себя теми, кто похож на вас или всегда соглашается с мыслями, которые вы высказываете, не только требуйте от
своих сотрудников ответственного выполнения возложенных на них задач, но
и искренне прощайте, когда они ошибаются или проявляют слабость».6
Эти слова поражают нас своей искренностью, но ещё более удивительно то, что
Митрополит Владимир здесь в точных словах описал то, как он сам управлял
делами Церкви. Открытость, жертвенность, искренность в отношениях с ближними, неприятие лицемерия и лукавства… Все, кому довелось работать под началом нашего киевского Аввы, знают, что это именно те требования, которые
он предъявлял к самому себе…
Каким же образом Блаженнейшему удавалось проявлять столько смирения и
отеческой любви к своим сотрудникам и сослужителям? Полнота меры любви
здесь была сполна оплачена аскетическим самоограничением.
Отношение матери Марии к аскетическому типу благочестия до недавнего времени вызывало острую критику у консервативного крыла нашей Церкви.
Однако, принимая во внимание замечания наших консерваторов, мы не должны
забывать, что критикуя «аскетический» тип благочестия, преподобная мать Мария делает это ради того, чтобы с предельной ясностью обнажить тот образ духовной жизни, который, по её мнению, превосходит аскетический идеал: евангельский тип благочестия.
Права или нет мать Мария в своей критике аскетического типа? К счастью, для
нашей цели эта проблема не имеет особого значения. Ведь предмет нашего изучения — не взгляды преподобной, а уточнение типа религиозности Митрополита Владимира при помощи выработанной Марией Скобцовой классификации
типов благочестия.
Аскетика, самоограничение — никогда не были для Митрополита Владимира
самоцелью либо способом «копить, собирать, беречь, растить, упражнять все
природные возможности». Благочестие Митрополита всегда было христоцентрично — как способ освобождения сердца от страстей ради того, чтобы в него
мог войти Царь Славы Христос. Не было в типе благочестия Блаженнейшего и
ничего, что хотя бы отдалённо напоминало духовный эгоцентризм и проистекающую из него психологию «духовного скряжничества».
Не секрет, что духовная свобода Митрополита Владимира была поводом к соблазну для некоторых из лжебратий. Но те, кому посчастливилось тесно общаться с нашим Первосвятителем, знали: смущающая отечественных фарисеев
свобода Блаженнейшего исходила из его любви ко Христу и близости к благодатному духу Нового Завета.
Воцерковление и христианизация. Вкладывая своё особенное значение в эти
слова, мать Мария считала их недостаточными для спасения.
6
http://www.pravmir.ru/duhovnoe-zaveshhanie-mitropolita-vladimira/
6 УСПЕНСЬКІ ЧИТАННЯ, Київ, вересень 2014 р. «Воцерковление, — писала преподобная, — часто понимается как подведение
всей жизни под известный ритм храмового благочестия, подчинение своих
личных переживаний порядку следования богослужебного круга, введение в
быт каких-то определённых элементов церковности, даже церковного устава.
А христианизация зачастую просто воспринимается как исправление звериной
жестокости человеческой истории при помощи прививки ей некоторой дозы
христианской морали».
Но как же тогда спастись? Выход виделся матерью Марией в «охристовлении»,
понимаемом по слову апостола: «Не я живу, но живёт во мне Христос». Казалось бы, что можно возразить против такого суждения? Но мысль понимание
«охристовления» матерью Марией носит более радикальный характер:
«Если передо мной лежат два пути и я сомневаюсь, если вся мудрость человеческая, опыт, традиции, — все указывает на один из них, но я чувствую, что
Христос пошел бы по другому, — то мои сомнения должны сразу исчезнуть и
я должен идти против опыта, традиций и мудрости за Христом».
Похожие мысли мы находит и в наследии Блаженнейшего. «Православие глубоко чтит традицию», — писал Митрополит Владимир.
«Но выше традиции оно ставит Христа и Его Евангелие. Кто не любит Евангелие, кто не приклонил в нем свои сердце, глаза, главу, — тот не пришел еще
к полноте христианской жизни. Не Христос путеводительствует нас к традиции, но традиция — наш путь ко Христу и полноте Его любви».7
Представляет интерес и другое суждение Блаженнейшего — касательно православной идентичности:
«Среди православных богословов распространено мнение, что основой нашей
(православной) идентичности является учение Святых Отцов. Православное
вероучение действительно зиждется на святоотеческом учении. Но Православие ничто иное как христианство. А потому наша любовь к Отцам не должна
вытеснять на второй план в нашей жизни Священное Писание. Основа нашей
христианской идентичности – Христос и Его любовь, которая открывается в
Евангелии».8
Неся послушание Патриаршего Экзарха Западной Европы, Блаженнейший Митрополит Владимир имел возможность живого общения с представителями русской православной диаспоры, в которой хранилась память про мать Марию и ее
единомышленников. Но мы не берёмся утверждать, что Митрополит Владимир
руководствовался в своей духовной жизни тем пониманием «евангельского»
типа благочестия, которое было разработано преподобной Марией Скобцовой.
Текст «Типов духовной жизни» имеется в личной библиотеке Митрополита и он
наверняка его внимательно читал. Но пути духа формируют, скорее, не тексты,
а дерзновенная любовь ко Христу, понуждающая человека пожертвовать всем,
7
8
Из архива Фонда памяти Митрополита Владимира.
Там же.
7 УСПЕНСЬКІ ЧИТАННЯ, Київ, вересень 2014 р. включая и собственное «благополучие» в духовной жизни, чтобы вместе со
Христом стать нищим, никем, смиренным паломником в Небесный Иерусалим,
которому негде приклонить главу в земной истории…
Как Блаженнейшему удалось стяжать Христову свободу? Имел ли место в его
духовной жизни кризис, когда он остро почувствовал недостаточность для личной близости с Богом тех форм благочестия, о которых мы говорили выше? В
разговорах с ближними Митрополит Владимир не любил до конца раскрывать
все обстоятельства своего духовного пути, но часто указывал нам, людям, которые почитали его своим Аввой, на недостаточность и недостоверность внешних
форм благочестия.
«В жизни главное не предать Христа», — говорит Митрополит Владимир. А
иногда, не без грустной иронии, Блаженнейший говорил: «Первосвященники
предали Христа, а попы — Церковь». Воплощение было движением сверху
вниз, от славы – к унижению и бесчестной, позорящей достоинство смерти на
Кресте. Помня об этом, Владыка призывал всех к подражанию Христу в Его
смирении. Он понимал, что спасение не может произойти в режиме «нормальной», «размеренной» духовной жизни. А поэтому, искренне любя жизнь и стараясь пребывать в радости, Владыка Митрополит всегда со смирением принимал все скорби и болезни, которыми Его посещал Господь.
«Промысл Божий всегда был ощутим для меня грешного, — говорил 30летний архимандрит Владимир при наречении во епископы. — Много раз я
испытывал долготерпение Божие, и будучи научен вразумлением Его, приходил к заключению, что ничего не бывает случайного, всем управляет Господь,
различными путями ведущий человека ко спасению».9
На первый взгляд, эти правильные слова являются некоторым «стандартом»
речи подобного рода. Но тем, кто хорошо знал Митрополита Владимира из этих
слов понятно, что за их простотой стоит достоверность. В болезнях, испытаниях, давлении внешних и предательстве ближних — Блаженнейший видел, прежде всего, проявление Божьего долготерпения и вразумления.
Его духовный путь безусловно был нелёгким и сложным, а то чистое состояние
духа, к которому он пришёл к концу жизни, — результатом живой любви ко
Христу, которая постепенно вытеснила из его религиозной жизни всё лишнее.
«Подлинный критерий того, что мы находимся в присутствии Божием — либо
полное забвение себя, либо видение себя убогим ничтожеством. Полное забвение предпочтительнее». Жизнь Митрополита Владимира была путём от силы
власти — к нищете и бессилию во Христе. От ощущения своей значимости — к
смиренному осознанию себя «убогим ничтожеством». Пройти этот путь, исполняя послушание Предстоятеля Церкви, было крайне сложным. Ведь жить по
Евангелию особенно сложно тем, кто облечён властью. Но, видя глубокое желание подлинной евангельской жизни, Господь сжалился над Своим рабом и
щедро благословил его в конце жизненного пути страданием.
9
Слово при наречении архимандрита Владимира (Сабодана) во епископа // Блаженнейший
митрополит Владимир (Сабодан). Собр. Сочинений: в 6 т. К., 1997, т. 1., с. 11.
8 УСПЕНСЬКІ ЧИТАННЯ, Київ, вересень 2014 р. В чем главное требование, которому должен отвечать будущий Предстоятель? –
задаёт вопрос в своём Духовном Завещании Митрополит Владимир. «Это живая
христианская вера и удостоверенное жизнью искреннее желание быть с Богом,
жить по Его воле, ища прежде Царства Божия и правды Его (Мф. 6:33)»10.
Всегда искать Божию волю, всегда стремиться к Божией Правде, всегда желать
прежде всего Царства Божия. Так жил Митрополит Владимир и такой образ
жизни и Богопознания он завещал нашему нынешнему Предстоятелю и каждому из нас.
10
http://mvfoundation.org.ua/spiritual-legacy
9 
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа