close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

- Тестирование

код для вставкиСкачать
ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ МЕХАНИЗМЫ
АНТИВИТАЛЬНОЙ НАСТРОЕННОСТИ ЛИЧНОСТИ
Сагалакова Ольга Анатольевна
канд. психол. наук,
доцент кафедры клинической психологии,
ФГБОУ ВПО «Алтайский государственный университет»,
РФ, г. Барнаул
E-mail: [email protected]
Труевцев Дмитрий Владимирович
канд. психол. наук,
заведующий кафедрой клинической психологии,
ФГБОУ ВПО «Алтайский государственный университет»,
Россия, г. Барнаул
E-mail: [email protected]
Сагалаков Анатолий Михайлович
д-р физ.-мат. наук,
профессор кафедры общей и экспериментальной физики,
заслуженный работник высшей школы РФ,
ФГБОУ ВПО «Алтайский государственный университет»,
Россия, г. Барнаул
E-mail: [email protected]
______________________________
Сагалакова О.А., Труевцев Д.В., Сагалаков А.М. Психологические механизмы
антивитальной настроенности личности // Universum: Психология и образование : электрон.
научн. журн. 2014. № 10(9) . URL: http://7universum.com/en/psy/archive/item/1637
ANTI-VITAL MOOD PSYCHOLOGICAL MECHANISMS
Sagalakova Olga
Candidate of Psychological Sciences, Assistant Professor
of the Department of Clinical Psychology of Federal State Budget Institution
of Higher Professional Education Altai State University,
Russia, Barnaul
Truevtsev Dmitry
Candidate of Psychological Sciences, Chairman
of the Department of Clinical Psychology of Federal State Budget Institution
of Higher Professional Education Altai State University
Russia, Barnaul
Sagalakov Anatoly
Doctor of Physical and Mathematical Sciences,
Professor of the Department «General and Experimental Physics»,
Honored Worker of Higher Education of the Russian Federation, of Federal State
Budget Institution of Higher Professional Education Altai State University,
Russia, Barnaul
АННОТАЦИЯ
Статья посвящена результатам исследования роли целевой регуляции
деятельности в формировании антивитальной настроенности в контексте
паттернов дисфункциональных схем, сформированности компенсаторных
механизмов
личности.
С
целью
прогнозирования
и
профилактики
возникновения и развития антивитального вектора поведения на основе
исследования разработана типологическая модель взаимодействия данных
параметров, приведено объяснение их системного взаимовлияния.
ABSTRACT
The article is devoted to representation the research’s results of activity’s target
regulation role in anti-vital mood formation in a context of dysfunctional maladaptive
schemes patterns, well-developed person’s compensation mechanisms. For the purpose
of forecasting, occurrence, development preventive maintenance anti-vital mood
and behavior vector, based on research’s results, the typological model of interaction
of the given parameters is elaborated, the explanation of their system interference is
given.
Ключевые слова: антивитальная настроенность, целевая регуляция
деятельности, дисфункциональные неадаптивные схемы, компенсаторные
механизмы личности.
Keywords: anti-vital mood, activity’s target regulation, dysfunctional
maladaptive schemes, person’s compensation mechanisms.
Публикуется при поддержке гранта Российского научного фонда (Конкурс
2014 года «Проведение фундаментальных научных исследований и поисковых
научных исследований отдельными научными группами», № 14-18-01174).
Антивитальная настроенность выражается в направленности мотивов
личности «против» собственной жизни, биологических потребностей, утрате
прежнего интереса к жизни, бесперспективности, возникновении мыслей
о желательности ее завершения. Антивитальные переживания — нулевой цикл
в
формировании
суицидального
поведения,
когда
четкое
намерение
еще не сформировано, а антивитальные действия еще не предприняты.
Важнейшая
задача
профилактики
аутодеструктивного,
в
том
числе
и суицидального, поведения связана, в первую очередь, c предупреждением
данного
феномена
и определить
роль
на самых
начальных
психологических
этапах.
Необходимо
механизмов,
которые
выявить
могут
способствовать либо препятствовать эскалации антивитальных переживаний,
переходу на следующие этапы, на которых наблюдаются уже сформированные
намерения, готовность и приготовления к уходу из жизни [1—3; 9]. Россия
занимает одно из первых мест в мире по уровню суицидов, а в отдельных
регионах (Сибирский федеральный округ) данная проблема находится
на особом контроле, динамика суицидальной активности среди молодого
населения
вызывает
опасения
специалистов.
Необходимо
предпринять
современные
научные
исследования
вопроса,
определить
ключевые
патологические маркеры антивитального риска.
Целью исследования выступает анализ психологических механизмов
изучаемого феномена, а именно: исследование роли целевой регуляции
деятельности в формировании антивитальной настроенности в контексте
паттернов дисфункциональных схем (в том числе связанных с убеждениями
о собственной несостоятельности, негативном исходе участия в социальных
ситуациях взаимодействия), сформированности компенсаторных механизмов,
построение типологической модели взаимодействия данных параметров
с целью прогнозирования возникновения и развития антивитального вектора
поведения.
Теоретико-методологическими
основаниями
исследования
явились
следующие научные подходы и идеи: патопсихологический анализ и модель
целевой регуляции деятельности в рамках культурно-деятельностного подхода
Л.С. Выготского,
А.Р. Лурии,
А.Н. Леонтьева,
Б.В Зейгарник
и Б.С. Братуся [5; 8]; теория поля К. Левина (понимание уровня притязаний
Ф. Хоппе, К. Левина) [10]; теория психической ригидности и фиксированных
форм
поведения
Г.В. Залевского [7];
идеи
о
когнитивных
схемах,
дисфункциональных убеждениях в рамках когнитивной психотерапии [4; 14],
концепция ранних неадаптивных схем Дж. Янга [15].
В
результате понимания
несоответствия
между
действительным
и желаемым и отсутствии видимых ресурсов для его устранения у человека
могут возникать мысли о бессмысленности жизни, бесперспективности
и беспомощности. Примерами мыслей могут выступать: «Не живешь,
а существуешь», «Нет в жизни счастья», «Чтобы я ни делал, уже ничего
не изменишь», др. Особенностью данного этапа является несформированность
четких представлений о лишении себя жизни, это «нулевой» цикл в зарождении
решения о совершении аутодеструктивных действий, представляющий собой
антивитальные
переживания [1; 6]. Самым
ранним
этапом
суицидальной
динамики являются антивитальные переживания, для которых характерно
постепенное
усиление
неосознаваемых
Они приводят
к
стремлений
поддерживать
предшествуют
антивитальные
ослаблению
антивитальных
компенсаторных
тенденций.
механизмов
жизнь [2; 9]. Суицидальному
переживания
в
личности,
поведению
виде отрицания
смысла
и ценности жизни, но еще лишенные представлений о ее намеренном
прекращении.
В
условиях хронической
психотравмирующей
ситуации
человек
постепенно может перейти к активным антивитальным действиям. Общей
предпосылкой
антивитальных
переживаний
и
в
целом
суицидального
поведения выступает социально-психологическая дезадаптация личности
и конфликт между актуальной потребностью и тенденцией, препятствующей ее
удовлетворению [1—2; 6]. Противоречие возникает в результате искаженного
уровня требований личности к себе, окружающим (уровень притязаний).
Претензии
некорректно
соотносятся
с
возможностями,
и
возникает
дисфункциональными
схемами
противоречие [1—3].
Личность
с
невыраженными
(когнитивными переменными о собственной ущербности, несостоятельности,
уязвимости),
сформированными
компенсаторными
механизмами,
гибкой
целевой структурой деятельности и зрелой тактикой целеполагания имеет
значимо меньшую вероятность возникновения антивитальных переживаний
даже
в
условиях
объективно
сложных
жизненных
ситуаций [2; 11].
При выполнении деятельности личность начинает работать с определенными
притязаниями
и
ожиданиями.
Совокупность
этих
притязаний,
которые
перемещаются с каждым достижением, К. Левин, Ф. Хоппе обозначили уровнем
притязаний человека. Субъективное переживание успеха или неуспеха зависит
не только от объективного достижения, но и от уровня притязания, который связан
с поставленными целями. У каждого человека существуют «идеальная» цель,
к которой он стремится, и конкретная цель, которой соответствует данное действие
в определенной ситуации [5; 8; 10]. Дифференцированность целей и потребностей,
коррегируемость
уровня
притязаний —
индикаторы
зрелости
личности,
устойчивости самооценки, организованность и произвольности поведения,
возможности не подчиняться векторам поля.
Нарушение целеполагания и нестабильность самооценки, повышение
вероятности ситуативного и радикального поведения связано с психологическими
образованиями, преломляющими субъективный образ ситуации, осмысление
собственных возможностей, прогнозирование исхода ситуации и т. д. Речь идет
о неадаптивных когнитивных схемах, дисфункциональных убеждениях о себе,
окружающих, мире в целом. Схемы — это когнитивные структуры селекции,
кодирования, оценки стимулов и ориентировки в ситуации, организующие
опыт и поведение, влияющие на текущее восприятие и категоризацию опыта
и мира
в
целом [4; 14; 15].
для пациентов
с
Важным
антивитальными
предрасполагающим
фактором
переживаниями выступает
наличие
неадаптивных схем, которые формируются в раннем опыте в результате
некритичного «присвоения» внешних оценок и интериоризации персонального
опыта [12; 14; 15]. В молодом возрасте определенные дисфункциональные
схемы обуславливают реакции страха и тревоги в социальных оценочных
ситуациях [12].
Антивитальные
переживания
с несформированными
возникают
компенсаторными
у
механизмами
личностей
и
навыками
конструктивного совладания со стрессом. Компенсаторные виды поведения
и компенсаторные
механизмы
в
физиологических
процессах
играют
позитивную роль, направленную на замещение отсутствующей или частично
утраченной
функции [11].
Компенсация
—
возможность
того,
что недостаточное развитие одной способности восполняется в деятельности
другой способностью [9; 15].
Методы эмпирического исследования: анализ анамнестических сведений;
метод наблюдения; метод тестирования (Томский опросник ригидности
Г.В. Залевского [8]; опросник «Ранние неадаптивные схемы» Дж. Янга [15];
опросник «Стиль саморегуляции поведения» В.И. Моросановой [11]; шкала
безнадежности А. Бека; опросник «Гелотофобии» В. Рух, Р.Т. Пройера [13];
опросник
социальной
Д.В. Труевцева [12];
тревоги
и
социофобии
О.А. Сагалаковой,
экспериментально-патопсихологическое
исследование
целевой регуляции деятельности (в основе — методика «Уровень притязаний»
Ф. Хоппе) [10],
методы
математико-статистической
обработки
данных
(факторный, корреляционный и однофакторный дисперсионный анализ,
Крускала-Уоллиса,
H-критерий
U-критерий
Манна-Уитни,
таблицы
сопряженности).
Эмпирическую базу исследования составили 30 мужчин и женщин
в возрасте
от
21
до
45 лет:
16 пациентов
10 отделения
АККПБ
им. Ю.К Эрдмана, характеризующихся наличием антивитальной настроенности
и выраженным преобладанием дисфункциональнах схем; 14 испытуемых
из группы условной нормы. Критериями для набора в экспериментальную
группу выступило
предварительно
выявленное наличие антивитальных
переживаний. На этапе диагностики пациентов участие в исследовании
принимала студентка 5 курса Я.Ю. Москвина.
Основные результаты исследования. С целью определения паттернов
дисфункциональных схем осуществлена факторизация матрицы данных
по методике Дж. Янга «Ранние неадаптивные схемы». По результатам
факторного анализа матрицы данных опросника ранних неадаптивных схем
Дж. Янга
с
помощью
метода
главных
компонент,
поворот
факторов
Varimax normalized определено шестифакторное пространство паттернов схем
(Таблица). Наиболее значимый по собственному значению (5,34) и формально
первый фактор «Неприятие» представляет паттерн неадаптивных схем,
демонстрирующих убеждения о себе как о несостоятельном, ущербном,
склонном
испытывать
воспринимаются
как
стыд
и
негативно
виновность,
оценивающие.
при
этом
окружающие
Характерно
недоверие
к окружающим, предготовность к критике и отвержению, предъявление
строгих требований к себе и другим, склонность к социальной изоляции
с целью
предотвратить
неодобрение.
Второй
по
значимости
фактор
(собственное значение 3,23) представлен паттерном «Нарушение автономии
и функционирования»
и
как несамостоятельного,
неспособного
к
демонстрирует
нуждающегося
проявлению
связь
в
инициативы
схем
помощи,
и
восприятия
себя
некомпетентного,
достижению
результатов,
что сопровождается убеждением в большей, по сравнению с другими,
уязвимости к болезням, всевозможным трагедиям и негативным исходам,
тревогой остаться одному, страхом автономии. Третий по значимости,
формально 4-й, фактор (собственное значение 2,04) — «Нарушение границ»
связан с паттерном восприятия себя как могущего нарушать правила и границы,
противопоставления
Противоположный
себя
полюс
другим
—
как
представляет
способ
паттерн
гиперкоменсации.
«Жертвенности»
как готовности отказаться от своих потребностей ради нужд других. Остальные
факторы имеют примерно одинаковое небольшое собственное значение
(таблица 1).
Таблица 1.
Факторный анализ результатов опросника ранних неадаптивных схем Дж. Янга
(включены схемы, вошедшие в фактор с весом = / >0,5). N=30
Фактор 1
«Неприятие»
(собственное
значение 5,34)
Фактор 2
«Нарушение автономии и
функционирования»
(собственное значение 3,23)
Недоверие
/
жестокое
обращение,
Ущербность/ стыд,
Несостоятельность,
Подавление эмоций,
негативизм/
пессимизм,
Пунитивность,
Социальная
изоляция
Зависимость/ некомпетентность,
Потребность
в
одобрении/
признании,
Чрезмерная близость/ отсутствие
самодостаточности,
Повышенная восприимчивость к
ущербу или болезни,
Подчинение,
Заброшенность /нестабильность
Фактор 3
«Несостоятельность vs
Превосходство»
(собственное значение
1,49)
Фактор 4
Фактор 5
«Нарушение
«Критичность»
(собственное
границ vs
значение 1,23)
Жертвенность»
(собственное
значение 2,04)
Несостоятельность
Недостаточный
Жесткие
(противоположно схеме самоконтроль
/ стандарты
/
Избранность/
самодисциплина,
чрезмерная
превосходство)
Социальная
критичность
изоляция,
Противоположно
жертвенности
Фактор 6
«Эмоциональная
депривация»
(собственное
значение 1,55)
Эмоциональная
депривация,
заброшенность/
нестабильность
С помощью корреляционного анализа (корреляция r Пирсона) матрицы
индивидуальных факторных весов, полученных в результате факторизации
результатов опросника Дж. Янга на выявление ранних неадаптивных схем,
и результатов по шкалам опросника В.И. Моросановой на стиль саморегуляции
выявлены следующие значимые корреляции: отрицательная корреляция
фактора «Нарушение автономии и функционирования» и шкал «Оценка
результатов» (r=-0,39; р=0,034), «Самостоятельность» (r=-0,43; р=0,017),
«Общий уровень саморегуляции» (r=-0,52; р = 0,003) и на уровне
статистической
тенденции
«Планирование,
отрицательная
Программирование»
корреляция
(r=-0,31;
со
р=0,09)
шкалами
(таблица 2).
При повышении степени влияния на восприятие и реагирование паттерна
неадаптивных схем, связанного с нарушением автономии, усиливается общая
дезорганизованность поведения, проявляемая в затруднении саморегуляции,
невозможности адекватно планировать деятельность, корректировать ошибки
и адаптивно реагировать на критику. При прямом оценивании результатов
деятельности
характерно
отсутствие
способности
к
саморегуляции,
обнаружению и корректировке своих ошибок, некритичность к действиям,
выраженная
зависимость
и программы
действий
некритичное
следование
от
мнения
и
разрабатываются
чужим
советам.
оценок
окружающих.
несамостоятельно,
Потребность
в
Планы
характерно
осознанном
планировании и программировании поведения не сформирована, показательна
зависимость от ситуации и мнения других, снижена возможность компенсации
неблагоприятных
особенностей.
для
достижения
Изменения
в
поставленной
саморегуляции
цели
деятельности
личностных
происходят
вследствие убежденности в собственной некомпетентности, неспособности
адекватно и качественно справляться с делами без помощи посторонних лиц.
Испытуемые не могут проявлять инициативу в силу имеющихся убеждений
о себе как зависимом и нуждающемся в опеке. Паттерн «Нарушение автономии
и
функционирования»
не
позволяет
личности
проявлять
способности
к сепарации, выживанию, независимому успешному функционированию.
Таблица 2.
f1 «Неприятие»
f2 «Нарушение автономии и
функционирования»
r=-0,31
p=0,09
r=-0,31
p=0,09
f3 «Несостоятельность vs
Превосходство»
f4 «Нарушение границ vs
Жертвенность»
r=-0,49
р=0,006
общий уровень
саморегуляции
самостоятельность
гибкость
оценка результатов
программирование
планирование
моделирование
Значимые корреляционные связи (p<0,05) и связи на уровне
статистической тенденции (р<0,1) четырех факторов шестифакторного
пространства паттернов неадаптивных схем и параметров саморегуляции
r=r=0,41р
0,33p=0,0
=0,023
71
r=-0,43
r=-0,39
r=-0,52
р=0,01
р=0,034
з=0,003
7
r=-0,33
р=0,079
r=0,40 r=-0,40
r=-0,41
р=0,02 р=0,02
р=0,023
9
9
При доминировании паттерна схем «Нарушение границ» характерно общее
нарушение
саморегуляции
деятельности,
в
особенности
параметров
моделирования собственных действий, критичности к результатам своей
деятельности и адаптивного отношения к критике со стороны. При этом
склонность к импульсивному поведению и чувство собственной значимости
связано с самостоятельностью, предпочтением действовать в одиночку.
При паттерне
пессимизм,
«Неприятие»
подавление
(ущербность/стыд,
эмоций)
характерна
социальная
изоляция,
ригидность
способов
саморегуляции, неготовность к изменениям по требованию ситуации.
Корреляционный анализ матрицы факторов-паттернов неадаптивных схем
с матрицей данных по шкалам Томского опросника ригидности Г.В. Залевского
выявил значимые положительные корреляции между фактором «Неприятие»
и параметром сенситивной ригидности (r=0,56 при p=0,001), преморбидной
ригидности (r=0,59 при p=0,001) и симптомокомплекса ригидности (r=0,54
при p=0,002) (рисунок 1).
Рисунок 1. Корреляционный анализ параметров психической ригидности
и паттернов-ранних неадаптивных схем (значимые коэффициенты
корреляции на уровне r> - +0,35 при р<0,05 — ось ординат). N=30
При столкновении с чем-то новым и непривычным испытуемым
свойственно
ощущать
тревогу,
действовать
фиксированно,
согласно
устойчивым схемам поведения. Они испытывают трудности в ситуации
перемен и перестройки деятельности, при изучении чего-то нового переживают
страх стать уязвимым, проявить свою некомпетентность и быть осмеянным
окружающими, находясь в непривычных для себя условиях. Значимая
положительная
«Нарушение
корреляция
автономии
и
обнаружена
между
функционирования»
показателями
и
данными
паттерна
по
шкале
«Ригидность как состояние» (r=0,47; p=0,009) (Рисунок 1).
Корреляционный анализ результатов факторного анализа матрицы данных
по методике Дж. Янга с показателями опросника на выявление страха осмеяния
(гелотофобии) В. Руха, Р.Т. Пройера и параметром шкалы безнадежности
по А. Бека показал значимые положительные взаимосвязи между двумя
факторами-паттернами неадаптивных схем «Неприятие» и «Нарушение
автономии
и
функционирования».
При
паттерне
«Неприятие»
(схемы
ничтожности, стыда, пессимизма) высоко вероятны проявления гелотофобии
и соответствующих убеждений о насмешках и неодобрительном отношении
окружающих, их склонности унижать и высмеивать, сильный страх оказаться
объектом насмешек и склонность широкий класс стимулов интерпретировать
в негативном ключе (r=0,49; p=0,006). Фиксированность на негативном исходе
ситуации, фокусировка на возможных появлениях унижения окружающими,
переживании ущербности, страх и пессимистическая оценка перспективы,
самоизоляция, — все это приводит к возникновению депрессивных симптомов,
безнадежности (r=0,57; p=0,001). Испытуемые боятся выглядеть смешно
в глазах окружающих, они убеждены в негативном образе себя, своего
функционирования в настоящем и будущем.
При паттерне «Нарушение автономии и функционирования» (схемы
несамостоятельности,
некомпетентности)
испытуемым
характерен
выраженный страх осмеяния, оказаться смешным и нелепым в ситуациях
взаимодействия (убеждения, что окружающие склонны осмеивать, унижать),
однако при этом параметр безнадежности, хоть и свойственен, однако не столь
выражен, как при схеме «Неприятие». Для испытуемых, воспринимающих себя
зависимыми и нуждающимися в помощи, характерен поиск поддержки и опеки
окружающих, что смягчает тенденцию к формированию безнадежности,
безысходности. При паттерне неадаптивных схем «Неприятие» испытуемые
остаются один на один со своими переживаниями, а социальная изоляция
способствует инкапсуляции негативных эмоций страха, тревоги, отчаяния,
что усиливает переживание безнадежности, в то время как при паттерне
«Нарушение автономии» характерен поиск помощи окружающих.
Наиболее вероятным паттерном неадаптивных схем, при котором
при определенных стрессовых обстоятельствах формируется антивитальная
направленность
с убеждениями
насмешкам
поведения,
о
выступает
собственной
окружающих,
«Неприятие».
ущербности,
необходимостью
Паттерн связан
склонности
подвергаться
социальной
изоляции,
переживаниями стыда, пессимизма, отчаяния. При активации данных схем
и, как
следствие,
и вероятность
усилении
переживания
фиксированных
форм
безнадежности
поведения,
в
увеличивается
том
числе
аутодеструктивных. По результатам однофакторного дисперсионного анализа
контрольная
и
экспериментальная
группы
достоверно
различаются
по показателям безнадежности (F=42,2; p<0,0001) и на уровне статистической
тенденции по выраженности гелотофобии и гибкости (F=3,4; р=0,07).
Испытуемые
экспериментальной
группы
на
момент
обследования
характеризовались антивитальной настроенностью, выступающим «нулевым
циклом» в суицидальной динамике, они склонны к нарастанию безнадежности,
находятся на стадии критической кумуляции негативного аффекта, требующего
конструктивной
разрядки
посредством
формирования
опосредующих,
компенсаторных механизмов личности.
По результатам однофакторного дисперсионного анализа контрольная
и экспериментальная
группа
достоверно
(p<0,05)
различаются
по выраженности двух паттернов: «Неприятие», «Нарушение автономии
и функционирования». Паттерны связаны с убеждениями об окружающих
как склонных
унижать
безнадежности,
и
осмеивать
снижению
и
способствуют
формированию
гибкости.
В результате
психической
непараметрического корреляционного анализа Кендалла было обнаружено,
что в более зрелом возрасте на фоне завышенного и ригидного уровня
притязаний
наблюдается
рост
переживания
безнадежности,
связанной
как с высокой степенью влияния эмоций на деятельность, так и нереалистичной
тактикой целеполагания.
При ригидном
высоком
уровне
притязаний
выдвигаются
несоответствующие возможностям цели, что препятствует переживанию
успеха, способствует срыву деятельности, ее дезорганизации. Результаты
сравнения средних рангов в подгруппах с помощью Н-критерия КрускалаУоллиса показали, что с возрастом усиливается переживание безнадежности.
Пик высокого уровня притязаний приходится на возрастной период 31—40 лет,
а безнадежности — 41—45 лет по данной выборке испытуемых. Разочарования
с возрастом вынуждают снижать уровень притязаний, приходит понимание
несоответствия
возможностей
(рисунок 2). Становится
более
антивитальных переживаний.
и
желаний,
вероятно
безнадежность
возникновение
нарастает
истинных
Рисунок 2. Н-критерий различий средних рангов
параметров «безнадежность», «уровень притязания»
по основанию группирующей переменной «возраст».
Значимые различия («уровень притязаний» при р=0,05)
и различия на уровне статистической тенденции («безнадежность» р<0,1)
Анализ выраженности параметров в экспериментальной (пациенты
с наличием антивитальных переживаний) и контрольной группах (условная
норма)
после
экспериментально-патопсихологического
обследования
процессов целеполагания (в основе эксперимента лежит структура методики
на выявление уровня притязаний Ф. Хоппе, К. Левина [13; 17]) с помощью
непараметрического U-критерия Манна—Уитни показал значимо более
выраженную степень влияния эмоций (U=15,0; р=0,045) и большее количество
атипичных шагов при выборе сложности последующего задания с учетом
результата предыдущего (статистическая тенденция, U=16,5; р=0,097) (успех
или неуспех, моделируемый экспериментатором).
Актуализируются
переживания
несостоятельности,
неуверенности
в собственных силах и возможностях, убежденность в никчемности, страх
негативного оценивания со стороны окружающих. Это усиливает тенденции
дезорганизации деятельности, избегания или обесценивания. У испытуемых
из экспериментальной группы отмечалась тенденция к избеганию заданий
среднего
уровня
целеполагания.
сложности.
При
выборе
Наблюдалась широкоамплитудная
заданий
повышенного
уровня
тактика
сложности
и последующей ситуации «неуспех» наблюдалось выраженное переживание
(эмоции печали, дезорганизация деятельности), далее следовал выбор заданий
низкого
уровня
сложности
и
ситуациях
«успех»
(эмоции
успеха
и дезорганизация), — личность ослеплена этим, снова выбирает задания
повышенной сложности, избегая промежуточного уровня сложности заданий.
С помощью математико-статистического метода «таблицы сопряженности»
удалось проанализировать взаимосвязь параметров: «степень влияния эмоций»,
«ведущий мотив деятельности», «атипичные шаги», «уровень притязаний»,
выявленных в ходе экспериментального обследования. При низкой степени
влияния эмоций ведущим мотивом деятельности чаще становится мотив
достижения успеха, а при средней и высокой ведущим мотивом выступает
мотив избегания неуспеха (χ²=9,91 при р=0,007).
Влияние эмоций на деятельность — это неопосредованность эмоций
в результате
неадекватной
тактики
целеполагания,
ригидного
уровня
притязаний [6, 16]. При сопряжении переменных «атипичные шаги» и «степень
влияния эмоций» оказалось, что при низкой и средней степени влияния эмоций
наблюдается умеренное количество допущенных атипичных шагов от 0 до 4.
При высокой степени влияния эмоций на деятельность наблюдается большое
количество допущенных атипичных шагов (>4) (χ²=26,6 при р=0,03). Чем более
выражена степень влияния эмоций на деятельность, тем больше вероятность
допущения атипичных шагов (неадекватная реакция на успех / неуспех,
неверное обобщение предшествующего опыта) и менее конструктивна тактика
целеполагания, все более вероятна дезорганизация, срыв деятельности.
Выводы исследования. Результаты исследования позволяют выявить два
наиболее уязвимых к формированию антивитальных переживаний типа целевой
регуляции деятельности и соответствующих неадаптивных схем. Первый тип —
«избегающая,
осторожная»
тактика
целеполагания
при
паттерне
неадаптивных схем «Неприятие». Завышенные ожидания сочетаются
с сильным страхом совершить ошибку, которая приведет к краху, унижению,
потерям, вероятности быть отвергнутым и раскритикованным за нее.
При данной тактике личность уязвима к критике и переживает застенчивость,
незащищенность, склонна к концентрации внимания на негативных аспектах
жизни, воспринимает
себя
как
ущербного,
подверженного
унижению,
отвержению. Выражен страх потерять контроль над собственными импульсами
и избыточное подавление спонтанных чувств во избежание неодобрения.
Испытуемые предпочитают справляться со всем самостоятельно, не доверяют
другим. Нарушения в саморегуляции поведения проявляются в неумении гибко
перестраивать свою деятельность, корректировать уровень притязаний.
Компенсаторные механизмы дисфункциональны, связаны с избеганием.
Антивитальная
настроенность
проявляется
в
негативной
оценке
себя
как личности, пессимизме, безнадежности, блокировании выражения чувств,
склонности переживать их в одиночку. Свойственны высказывания «Зачем чтото менять, если лучше не станет». В ситуации оценивания проявляется
зачастую высокий уровень притязаний, но из-за страха критики часто
выбирается тактика избегания неудачи. Характерно противоречие между
мотивами избегания и достижения. Антивитальные переживания при такой
тактике и соответствующих неадаптивных схемах наиболее вероятны,
испытуемые не ищут помощи других, так как заранее убеждены в том, что ему
не
помогут,
они
склонны
действовать
самостоятельно
наряду
с несформированными способностями к организованной и продуманной
деятельности,
склонностью
к
ригидным
автоматическим
стратегиям
реагирования в стрессовой ситуации и самоизоляции.
Второй тип — «беспомощная» тактика целеполагания в сочетании
с паттерном
неадаптивных
и функционирования»,
схем
характеризующимся
«Нарушение
отсутствием
автономии
способности
к выполнению автономной, самостоятельной, инициативной деятельности,
требующей планирования и коррекции действий. Наблюдается убежденность
в неспособности компетентно выполнять работу без посторонней помощи.
Если помощь не приходит, решения принимаются ситуативно. Наблюдается
нарушение
саморегуляции,
характеризующееся
недостаточностью
самостоятельности и способности к программированию, моделированию,
оценке результатов деятельности. В ситуации оценивания проявляется низкий
уровень притязаний, тактика целеполагания смешанного типа. Доминирующим
мотивом
деятельности
компенсаторного
является
механизма
мотив
при
избегания
неуспехе
неуспеха.
выступает
В
роли
признание
себя
как некомпетентного лица, поиск помощи и поддержки. Компенсаторные
механизмы незрелые и ригидные, связаны с поиском поддержки. Даже
антивитальное поведение требует инициативности и самостоятельности
деятельности, поэтому при данном типе антивитальные переживания реже,
чем при предыдущем, переходят с «нулевого» цикла на другие этапы.
Свойственны высказывания «Я давно думаю о лишении себя жизни, но боюсь,
ничего и с этим не выйдет…», «Некому меня пожалеть». Антивитальная
настроенность
проявляется
и убежденности
в
в
наличии
безнадежности
мыслей
положения
об
при
уходе
из
условии
жизни
отсутствия
пространства опеки и поддержки со стороны, утраты такого пространства
и отсутствии перспективы замены.
Обсуждение.
наибольшей
Данная
уязвимости
типология
к
представлена
антивитальным
двумя
паттернами
переживаниям
с
разной
вероятностью перехода от «нулевого» цикла к последующим стадиям
аутодеструктивного
вектора
поведения.
Показана роль
базовых
психологических механизмов изучаемого феномена — целевой регуляции
деятельности
при
антивитальной
настроенности
в
контексте
роли
дисфункциональных схем и компенсаторных механизмов личности. Ригидная
активация паттернов неадаптивных схем в ситуации стресса приводит
к возникновению эмоций тревоги, страха, вины. При этом несформированность
компенсации
коррекцией
в ситуациях
уязвимой
уровня
самооценки
притязаний,
оценивания
а
гибкой
также
способствуют
тактикой
целеполагания,
неопосредованность
усилению
этих
эмоций
переживаний
и формированию неадаптивного реагирования. С каждым новым витком таких
переживаний
в
действует эффект
стрессовой
ситуации
«самоподкрепления»
эти
тенденции
тенденций
усиливаются,
аутодеструктивного
поведения («петля обратной связи») и постепенного накопления негативного
аффекта, нарастания безнадежности («кумулятивный эффект»).
Список литературы:
1.
Амбрумова А.Г Индивидуально-психологические аспекты суицидального
поведения // Актуальные проблемы суицидологии. — М., 1978. — С. 40—52.
2.
Амбрумова А.Г. Психология самоубийства // Медицинская помощь. —
1994. — № 3. — С. 15—19.
3.
Амбрумова А.Г.,
Тихоненко В.А.,
Бергельсон Л.Л.
Социально-
психологическая дезадаптация личности и профилактика суицида //
Вопросы психологии. — 1981. — № 4. — С. 91—102.
4.
Бек А., Раш А., Шо Б. и др. Когнитивная терапия депрессии. — СПб.:
Питер, 2002. — 304 с.
5.
Братусь Б.С., Павленко В.М. Соотношение структуры самооценки и
целевой регуляции деятельности в норме и при аномальном развитии //
Вопросы психологии. —1985. — С. 146—154.
6.
Войцех В.Ф. Клиническая суицидология. — М.: Миклош, 2007. — 280 с.
7.
Залевский Г.В. Личность и фиксированные формы поведения. — М.: Ин-т
психологии РАН, 2007.
8.
Зейгарник Б.В. Теория личности К. Левина. — М.: Изд-во МГУ, 1981. —
118 с.
9.
Зотов П.Б.,
Уманский С.М.
Клинические
формы
и
динамика
суицидального поведения // Суицидология. — 2011. — № 1. — С. 3—6.
10. Левин К., Дембо Т., Фестингер Л. и др. Уровень притязаний // Психология
личности. Тексты. — М.: Изд-во МГУ, 1982. — С. 86—93.
11. Моросанова В.И. Личностные аспекты саморегуляции произвольной
активности человека // Психологический журнал. — 2002. — Т. 23. —
№ 6. — С. 5—17.
12. Сагалакова О.А., Труевцев Д.В. Психология социального тревожного
расстройства (монография). — Томск: Изд-во Томск. ун-та, 2014. — 248 с.
13. Стефаненко Е.А., Иванова Е.М., Ениколопов С.Н. и др. Диагностика страха
выглядеть смешным: русскоязычная адаптация опросника гелотофобии //
Психологический журнал. — 2011. — Т. 32. — № 2— C. 94—108.
14. Холмогорова А.Б. Работа с убеждениями: основные принципы (по А. Беку)
// Консультативная психология и психотерапия. — 2001. — №4. —
С. 87—109.
15. Young J.E., Brown G. Young Schema Questionnaire (3rded.) /Inj. E. Young,
Cognitive therapy for personality disorders: A schema-focused approach(Rev.
ed., pp. 63—76. Sarasota, FL: Professional Resource Press, 1999.
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа