close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

- Book on the Move

код для вставкиСкачать
Яна Юшина
Оливковый рецидив
СТИХИ
Москва – Санкт-Петербург
2014
Published by
docking the mad dog
Аннотация
Этот авторский сборник кому-то покажется
слишком жёстким. Ну, да, не о ромашках. Автор
не ставит банальной задачи поразвлекать
читателя. Четвертая книга стихов Яны Юшиной,
год 2014.
Содержание
Аннотация
Содержание
Предисловие
Наши стихи – недоразвитый свинг
Взлётная полоса на память
Мы идём по жизни босиком
Денька-Димка
Жемчужина рейсом в июль
Ремикс лета
Курский
Звезда по имени Сбылось
Вылюби и отдзынь
Подайте пустоты на кончике ножа
Вход и выход
Диск Фортуны
Кумиру – кумирово
Пояс верности
Удочери меня
Искать фантомы
Зарубки
Полигоны. Перегоны. Выгоны
Проснуться
Коктейль для подмастерья
Венчание на царство
Оливковый рецидив
Губы на 8:20
Полоса препятствий
Если ты без греха
Увидеть чайку
Аnd nevermore
Втоптанная в небо
Стерх
Евангелие от Марии Маргариты
Каша из топора
Через две сплошные
Пропалывать стихи
Акела промахнулся
Внутривенно влитая готика
Танец тысячи Саломей
Герда и бумажный журавлик
Порваться на вальсы
Под залог
Верхняя ставка осени
Казнить нельзя отставить
Вдребезги
Межсезонье
Несмеяна опричнику
Часовых сменяй у памяти
Вычерпана ведрами худыми
Мальчики-тамагочи
Мы просты
Амурыч
Стрелки вернутся
Расплетают тайны понятые
Подумай обо мне
Идти в себя
У снов на поводу
Карма
За годом год
Сети ангелов
Колдунья
Порочный круг
Casual
Сказки
Флуд
Спи
Братское
Эполеты листопада на плечах
Мой стеклянный ковчег
Связь-паранойя
Контур
Финист – Ясный Сокол
Оскомины
Снежносочиненное
Тише
Стационарное
Суламифь
По обе стороны креста
Провинциальное
Электричку отменят
Причащаясь дна
Окончание ледникового периода
Сколь волчицу ни корми
Уедем
Ранний август
Смутное время
Всполошится осень, дворы заполнит
И молчит колокольня
Тысяча и одна
Исчадие рая
Вырастать из сентября
Библиография
Acknowledgements
Warning 451°
Copyright information
Предисловие
Если бы возрастные рекомендации имели
значение для читателей, я промаркировал бы
сборник 25+, но меня никто не спрашивает. Так
получилось, что этот возраст у женщин
оказывается очень важным этапом. О, конечно,
читать можно и в более раннем периоде развития,
а все мои рассуждения назвать инсинуациями.
Тем не менее, здесь довольно взрослые тексты с
определёнными оттенками эмоций, которые я
вряд ли почувствовал бы в 18 или 20 лет. На
определённом этапе романтика переходит в чуть
иной взгляд на окружающую действительность и
людей.
успокойся мон ами в душу девичью не лезь
сколь волчицу ни корми –
всё равно глазами в лес…
Безусловно, и эти настроения проходят,
появляется больше мягкости и женской мудрости,
что нетрудно заметить в некоторых текстах.
Я мог бы попытаться отметить оригинальность
мышления, неожиданные, не всегда предсказуемые повороты сюжетов, но с чего верить
чужим словам в прозе? Хватит ретардаций, лучше
почитайте стихи.
Николай Мурашов (docking the mad dog)
-=*=-
Наши стихи – недоразвитый свинг
Наши стихи – недоразвитый свинг.
Наши стихи – ультиматум и стёб.
Пенный коктейль передержанных вин.
Эгоцентризм, не фильтрующий «стоп».
Верная сыпь на бумажной спине.
Жёлтая смерть парафиновых звёзд.
Наши стихи – кавалькада теней,
Тех, что лежат у дороги вразброс.
Наши стихи – маринованный бред.
Наши стихи заживают на лбу.
Чтобы от пуль второпях подобреть.
Чтобы от рифм протрезветь наобум.
Наши стихи – запятые над «ё».
Наши стихи – партитура химер.
Методом «зэт» в них когда-то найдём
Истину лжи, ту, что ставят в пример.
Взлётная полоса на память
Не снимает похмельной жажды
утренний стылый чай.
Пыль – вуалью. Пощёчин ветра
даже не сосчитать.
Время в пробке убито /разве?/
склонностью различать
Ток отточенности нюансов.
Тёплая нищета
Озабоченных чем-то дальним, полуживых лучей.
Кожа бежевого салона впитывает загар.
Время – деньги. Наверно, кто-то
/Высший?/ мне выдаст чек.
Счёт-фактура немного позже. Ну, а пока – пока.
Город тает вдали наброском. Я вытираю кисть
О холсты кольцевой дороги. /Небо, не голосуй!/
Превышаю лимит эмоций,
полдень кормлю с руки.
Чтоб тебе подарить на память взлётную полосу.
Мы идём по жизни босиком
Мы идём по жизни босиком.
По стеклу, по грязи, по углям.
Мы идем серебряной строкой,
Заново родившейся с нуля.
Поначалу – носом об асфальт.
После – грабли старые найдя.
Мы идём. Вздыхает старый альт
В радужной полемике дождя.
Небо объявило шах и мат.
А за что? Понять бы нам. Да где ж!
Мы идём. И сходим. Не с ума –
С поезда несбывшихся надежд.
Мы чеканим резкий строевой.
Лужи убегают из-под ног.
Мы идём. Как время. Как конвой.
Как субтитры в культовом кино.
Денька-Димка
Экономным шепотом-паутинкою,
Перепрятав сердце на дно карманчика,
Называла Денькою... или Димкою.
А в "девятке" угнанной – просто "мальчиком".
Как всегда, не пьяная и не трезвая.
Весь базар о брюликах и о Солнцеве.
Не жила – гуляла по краю лезвия
С поговоркой-присказкой: "Эх, бля, социум!"
Вышивая спину ногтями-льдинками –
Ни словечка лишнего. /Вот ведь умница!/
И с другими Деньками... или Димками.
Точно так же шлялась по тёмным улицам.
Жизнь давала бонусы – белы полосы.
/Да не всё же граблями девке лоб ковать!/
Но другим, случайным, ероша волосы,
Вспоминала ёжик смешного, робкого.
А годочки-ходики резво тикают.
Осознала поздно: любил, беспутную.
...
Называла Денькою... или Димкою.
До сих пор два имени, веришь, путаю.
Жемчужина рейсом в июль
Может быть, рабство. А может быть, власть.
/Внутренний голос до нежности глуп./
Ниточка жемчуга оборвалась,
И покатились жемчужины вглубь.
Вечность разомкнута дрейфом минут.
Недовлюблённость. Апостроф. Постстрасть.
/Этот сценарий ещё помянут
Дрогнувшем углем другого костра./
Строк колыбельной не будет хватать.
Ну, а пока можно спать до семи.
Легкая тяжесть внизу живота –
Первая ласточка ранней зимы.
Образ меняя, меняется культ:
Шпильки – на тихий уют мокасин.
Здравствуй, жемчужина рейсом в июль.
Капелька таинства. Мальчик мой. Сын.
Ремикс лета
Запятая /точка, что рысью – из-под венца/
Обещала Герде не лето – его ремикс.
Отпуская Кая /не сокола, но птенца/,
Ледяная трасса напутствовала: "Стремись
Возвратиться к сроку. Да сильно не привыкай".
Намотал спидометр рулоны забытых миль.
Улыбайся, Герда! Гляди-ка, а вот и Кай,
Чей далёкий образ все грёзы твои клеймил.
Двери настежь. "Здравствуй!"
Ни слова и ни полсло...
Не ответит Герда, картинно окаменев.
И ещё не ясно, убило или спасло
Резонансом звука последний доживший нерв.
Тасанула сутки талантливая судьба.
Подмастила стимул – рассвета бубновый герб.
Позабылись Каем навязшие на зубах
Позывные льдинок,
бесстрастных, отнюдь не Герд.
Встрепенулось лето, готовое полететь.
А точней, не лето – волшебный его ремикс.
То, что лёд не может, вполне по плечу воде.
Жаль, что жизнь не сказка...
и Герде домой к семи.
Курский
Наказанье Казанским. Нет, Курским.
Ловлю на живца
Недопёсков болотной тоски скалозубую стаю.
Тщетно тешиться рваной надеждой:
"Я все наверстаю!" –
Не надышишься перед началом начала конца.
Как легко обманула прологом столицу потерь.
Не сочтя за внушительный довод Кольцо Золотое.
Да не блеф с безымянного пальца!
/Об этом не стоит/
А любимое стадом туристов/заморских гостей.
Чёртов Курский.
Окурки. Курсанты. Пустая строка
Пробегает в кювете извилин
расплавленным воском.
Расписание списано наспех.
/Шпаргалка/ Повозка.
"Не скучай. И счастливой дороги..." –
/Грусть-гордость строга/
Наша встреча чревата тревогой. Вагоны вогнут
Диафрагму "we want" –
фрагментально, летально – вассалы
Самостийной стихии –
стихии московских вокзалов.
Мотивируя вирусом Фрейда респекты минут.
Горстки слов скупо ссыпаны в фразы.
Размытый размах.
Закусив удила/удилами?/ – однако, закуски! –
Разгоняет нас в разные прозы
разбуженный Курский.
Не снимает задолженность с мая доцентка-зима.
Звезда по имени Сбылось
Прессует осень суету
в плюс бесконечность пёстрых строк.
И светофорами осин ночные трассы стопорит.
Он ищет рифмы напрокат
в осточертелости бистро.
Он платит платиной тепла
за достоверность ста палитр.
Жужжит дождей тревожный рой
за дружным кланом глаз-окон.
Его спокойная ладонь ласкает сколотый бокал.
«Нельзя помиловать/казнить» –
гласит неписаный закон.
Как сложно выбрать то, что не.
Чтоб угадать наверняка.
Дресс-код продрогнувших дворов
диктатом охры одолел.
Усталый тощий календарь
листает листья невпопад.
Но к одному из нужных слов
всегда найдётся параллель,
Та, что уводит провода
в надежду счастье не проспать.
Он пишет шифром шатких букв,
мазками рваных запятых
По тёртым матрицам пустых
взлётно-посадочных полос.
А разведённые мосты
портниха-осень шьёт впритык.
Те, над которыми взойдёт
звезда по имени Сбылось.
Вылюби и отдзынь
Лохмы лиха – на крупные бигуди.
Горечь с блеском – и вот уже комильфо!
Было счастья, нет, счастьица – пруд пруди.
Испарилось. Так надо хотя бы фон.
Неразумно совочком копать арык.
От песочниц пора уже отвыкать.
У данайцев закончились все дары.
Слава Богу, смогла оскудеть рука.
Нам не надо объедков с чужих пиров.
Мы и сами умеем варить лапшу.
Что, не вкусно? Да ты не глотай, герой,
Ты сначала как следует всё разжуй!
Леди просит. А значит, молчи и ешь.
Не пытайся в любовники и в отцы.
Если в сердце считает снежинки брешь,
Ты не суйся, ты вылюби и отдзынь.
Подайте пустоты на кончике ножа
Подайте пустоты на кончике ножа –
Присыплете нарыв окраины души.
Свернул шатры ноябрь. Рассвет подорожал.
И некому с утра снег в окнах потушить.
Пружинит déjà vu у блефа на крючке.
Всё ближе Новый Год /с пометкой "second hand"/.
Подайте пустоты – пол-линии руке,
В которой на износ дымит 4-тый "Kent".
Баюкает метель скелеты тополей.
Мурлычет дребедень. Без смысла. Наугад.
Шесть месяцев спустя должно переболеть.
Однако же саднит. И жалко прижигать.
Подайте пустоты – пол медного гроша.
Оплатите бензин до Города Измен.
Ночь в яблоках стоит у двери гаража.
Её бы подковать. На счастье. Кто бы смел.
Вход и выход
Вход и выход – орел и решка того гроша,
На который надежда купит последний вдох,
Непокорный… как взбеленившаяся вожжа,
Что взлетает то над каурой, то над гнедой.
Если выход завален спамом – не суетись,
Баррикады всегда возможно передвигать.
Ямы окон, они не только для синих птиц,
В них выходят… и без путёвки… и наугад.
С входом проще. Найдётся там, где в помине нет.
/В тёмном царстве еще взорвется пучок лучей/
Очень часто бывает – видишь очаг в стене,
Да не знаешь о тайной двери и о ключе.
Вход и выход. А между ними – шестёрка струн.
/Мы не боги. Но приходилось и на одной.
Пару песен… и пару сальто/ Играй, воруй.
На краплёной
настырным смертным фартит без нот.
Диск Фортуны
Хоть бы лясы поточить. Да не выточим
Из болванки пустоты ничегошеньки.
«Сказка кончилась» – плакат в пункте выдачи.
Не случается принцесс без горошинки.
Разудалая тоска. Сердце в наледи.
Марширует маята вдоль по Питерской.
Научилась выносить гонор на люди.
Только толку-то гадать на эпитетах.
Нарождённую луну ночь баюкает.
Еле слышима ее колыбельная.
Нежность спряталась в углу, мышка юркая.
Залатала грусть глаза злыми бельмами.
Видно жили вкривь да вкось. /Нам бы алиби.
А не то приговорят к вечной серости/
Отмотать часы назад – разве стали бы
Диск Фортуны заменять в левом сервисе.
Кумиру – кумирово
Казнить наизнанку – миловать.
Дай лапу, Джим.
Пусть нежность увязнет илово
На точке "джи".
Скрипит колыбельный маятник –
Лиловый шар.
Мы выпьем январский май. Одни.
На брудершафт.
В колодках закона волчьего –
Алаверды –
Теплом запоздало потчевать.
А стыд не дым.
Стираются грани разума.
Сознанье – брешь.
Такого еще ни разу, мам.
Мы очень греш...
Казнить наизнанку – миловать.
И во плоти
Кумиру – всегда кумирово.
Бери, плати.
Пояс верности
туз трефовый – на шею – камнем.
кружева.
жива.
не лечи меня пустяками.
и не вышивай
дикий лён моего разврата.
придержи коней.
ты остался отцом и братом
по пути ко мне.
липких улиц теченья-волны.
не Гольфстрим, а так...
отломи мне кусочек воли
с твоего куста.
леди – завтрак, синицам – крошки.
мон ами, аминь?
пояс верности не для кошки.
скоро март, пойми.
Удочери меня
Ходики бродят по свету
И куролесят стрелками,
Тайно учеты слёз ведут,
Чтобы услышать "welcome in..."
Новорождённой чёрствости –
Лучшей вакцины, мудрый мой.
Сердце грубеет, чёрт возьми,
Делаясь перламутровым.
Боль с обходным – по аистам,
Тем, шестикрылым, с трубами.
Впрочем, ей не в чем каяться.
Яблони рая срубами
Стали. Мне б грамм везения.
Дерзкой удачи. Именно.
Я же ещё весенняя.
Слушай, удочери меня.
Искать фантомы
застиранное знамя прозы.
древко – мой посох. дай мне роздых.
сбрось наводящие вопросы
на номер штамповавших ГОСТы.
там их – за йены – охуенно.
тут нас – задармова – звездато.
Рублёвка, право, не Буэнос.
но А105 – уже задаток,
тот алчный фавор алфавита,
что чтут туземцы всех провинций,
чтецы нулей на Dolce Vita
и нефильтрованные принцы.
куда я рвусь на рваных рифмах,
когда немым снимают нимбы,
а сто дорог ушли из Рима
искать фантомы пантомимы.
Зарубки
кто-то молится штопору и стихам.
кто-то линчует свет.
чудеса разменялись по пустякам.
Господи, сохрани.
кто-то падает ладанкой с утрева
в ноги к молве-Москве.
кто гуляет с опричниной по дрова,
чтоб опосля в гранит.
кто-то белкою в чёртовом колесе
метит ступеньки в ад.
кто хандрой закупается: «мне на все!
сдачу оставь на чай!»
дрессирует безбашенность и понты
бешеный братец МКАД.
инородные принципы бьют под дых.
высохли два ключа,
что с живою и мёртвою. шьёт «бурда»
знамя из лоскутов.
а витий ненормированный бардак
просится на манеж.
Бога кинули… камушки собирать?
время, похоже, то.
балаганной отвагою пышет рать –
олово. что там… мне ж
остаётся банальное – сеять быт
в узкую борозду.
не надеясь на «если бы» да «кабы»,
не умывая рук.
откупаться зарубками на виске
/просто ещё расту/
да случайными замками на песке
с Берега Лунных Дуг.
Полигоны. Перегоны. Выгоны
полигоны.
перегоны.
выгоны.
выдали погоны – погоняй.
искупали красного коня.
перекрасив, в степь, на волю, выгнали.
чая панацею от отчаянья
звёздами – во лбу и на плечах –
слыли и в рабах и в палачах.
от серпа и молота отчалили.
выпалили.
выболели.
выбыли.
зная, на войне com a la guerre.
что-то было в каждом мужике.
всё, что было, пропили и выбили.
батальон огня уже не требует.
/с мира – по взведённому курку/
не загнать коней. но гнать пургу.
а была и гордая и крепкая.
Проснуться
пора проснуться, выпустить ресницы
в дневной полет.
по циферблату шляются две спицы
и вяжут год.
весна пустила слякоть на ночёвку.
как каравай,
неотвратимо, режет Каланчёвку
пустой трамвай.
кропят капели трещины в бетоне
живой водой.
кому стать пеплом – в марте не утонет.
ну, а потом –
как доведётся… кто пойдёт по бедам,
а кто – в запой.
а кто – конём. сейчас мы не об этом.
проснись и пой.
Коктейль для подмастерья
Коррида кредо. Коррида ритма.
Не без мистерий. Не без истерик.
Коктейль и девочка – Маргарита.
Ты пьян, мой маленький подмастерье.
Качаясь, чванится электричка.
Стоп-кран срывается первоцветом.
А ей, набоковской Беатриче,
Ей очень нравится… безответно.
Полукасанием прижигает
И будит феникса. Пальцы – уголь.
Себя ругая, она другая –
Впотьмах не найденный пятый угол.
Размоет марево кровь востока.
Но искушение – русой масти.
Апрель разбуженный ждет с восторгом,
Когда из мальчика выйдет Мастер.
Венчание на царство
1.
серебряной стрелой – в виски и в бороду…
да чёртика – в ребро.
открытое лицо – ночному городу,
пятьсот секунд – метро.
семи ветрам распахнутая пятница.
резвятся сквозняки.
весна, непостижимая, как пьяница.
ей пафос не с руки.
гуляет, бередит твои бессонницы. тасует deja vu.
а ты – такой беспечный и бессовестный –
у марта на краю
живешь. играешь с фартом в чёты-нечеты.
/пропал и снова пан/
чтоб спрятаться от сырости и нечисти
в захлопнутый капкан
моих ладоней, пальцев окольцованных –
десятка тонких струн.
осознавая, что в конце концов они –
порвутся поутру.
2.
берёзы – ноги неба в белых гольфах –
уходят прочь.
глубокими следами… /на Голгофе?/
следами в ночь.
светает… расправляет крылья вторник,
щебечет вздор.
а у меня внутри пускает корни «амбассадор».
столица в униформе содержанки метет часы.
ну, что ж ты, царь расхристанной державки,
не пьян, не сыт…
стихи мои устали и осипли… /как приговор?/
не надо мне о логике, о силе. не до того.
дождит… /да к чёрту сопли!/ кровь из носа…
/ по тишине
пишу тоской, которой нет износа. иди к жене.
ах, нет жены? тогда иди налево и до ворот.
тебе – царицу. я? не королева. водоворот
ненужных слов. венчание на царство не для меня.
во мне еще не выжжено пацанство. седлай коня.
тебе и мне – обоим – нужен роздых.
не фронт, но тыл.
уходят в ночь /на подиум?/ берёзы. иди и ты.
Оливковый рецидив
время измерить напёрстком лимонный нимб.
время ремиксов стимула. и шут бы с ним.
если подумать, тебе не подходит тёрн.
в целом и в общем: ты – форменное дитё.
спутан, укутан спонтанностью наших тайн.
давишь готовое выдать *не улетай*.
хлещешь палёный Jack Daniels из горла.
птенчик, тебе ли лепить из себя орла?
бесперспективно с рептилией вить гнездо.
хвастал висками, а будешь совсем седой.
ценник на счастье – предсказанный рецидив.
выплати сразу и выброси, не цеди.
время гремучую змейку скрутить в погремушку.
пусть позвенит.
время стрекоз и мушек.
рыдать в подушку?
нет, извини.
выебать батл Hennessy в три ступеньки –
в четыре глотка.
время сплести косичку из старой пеньки
от потолка.
всё, бля, пиздец, охуела...
ела уху.
хватит.
я на своем плавноп’ережитом веку
из-под кровати
вылезла.
слышишь,
слезай.
слизывай.
снюхивай.
можно и за глаза.
у кокаина такой быстродейственный запах.
мальчик, ёбля – это совсем не четыре залпа.
это любовь...
...если ещё напишется –
просто порви и выкинь.
мы с тобой видим Памир.
эх, мама!
/выпад/
кончиком шпаги – роспись по подбородку.
кроткий.
водка... оливка... оливка... оливка... водка...
Губы на 8:20
губы – на 8:20 – вниз уголками.
я навсегда устала от мураками.
выруби рубль рубанком и свет в тоннеле.
сделай, чтоб эльфы утра не сатанели.
переключись на голос – тебе по силам.
нейро-«фанера» фарса невыносима.
нас наказали настом. мы режем ноги.
ходим грешить босыми не реже многих.
тянем мотки-минутки. мой мальчик, полно!
/это же надо – напрочь запутать полночь!/
сколько ещё плескаться в пустом колодце,
веретеном вертепа до слёз колоться?
вымарай горе-мартом трёхмерный город.
хватит слепой любовью бросать за ворот.
трёх петухов отпели… ты слышишь, гуру?
выдай царевне-жабе другую шкуру.
Полоса препятствий
полоса препятствий/взлётная – не стереть.
лебединая песня, оборванная на треть
или четверть. небу повязанная петля –
колумбийский мертвый галстук. достало, бля.
эшелон облаков – экспрессом «москва-париж».
препарировать бред сложнее, чем говоришь.
обесточена/обезноченна/включена
в список званных/незваных/избранных. начинай
переписывать белым – набело, синим – синь
в книге жизни, открытой выученным «сим-сим».
я закладка/заплатка/точка над запятой.
…но уходит в небо куполом шапито.
воспалённое солнце кусает холодный борт.
возвращайся, слышишь. чёртов аэропорт!
Если ты без греха
воровать тебя у себя,
вырывать,
как
корень мудрости, нагнивающий под десной.
кровью солнца – да на ватные облака.
в полуобмороке сплёвывая весной.
это больно… вот так же больно снимать швы
с той, что всуе была 'бессонницей' крещена.
я не думала, что так вымарывают живых,
а потом до дыр вымаливают «Отче наш…»
пусть останется только лунка/рамка. гроб
спрячу вечером в незалатанное окно.
без сомнительной лицензии на гоп-стоп
заблокирую доступ к памяти и в блокнот.
на рассвете взойдут новые купола.
перемелется… и задор… и загар… и вздор…
я сама себе дантист/духовник/палач.
если ты без греха – можешь бросить в меня
звездой.
Увидеть чайку
приручи/выручи/выучи/отучи
от привычки второпях забывать ключи
от машины/от мужчин/от причин кричать/
от нечаянных вылазок ночами в чат.
погоди-ка, не загадывай – погадай
светлокожей крошке, гадкой не по годам.
с чёрным поясом для чулок/по карате.
дерзкой дочери всех лаур и доротей.
на кофейной гуще/рунах/струнах/таро/
светофорных глазах выезженных дорог.
из кармана сердце выпадет, как брелок.
и увидишь чайку, вставшую на крыло.
Аnd nevermore
Настигает ночь, распиная мои следы
На холстине новопреставленной мостовой.
Загребает в подол подельницу немоты –
Душу. Душно. Откройте небо! Есть кто живой?
Эй, Всевышний, хотя бы форточку отвори!
Или мне придется по-наглому, напролом.
Сонный отрок с оплывшей свечкой из-за двери
Укоризненно покачает шестым крылом.
Надышаться… Слышь, я сюда не за нимбом, брат.
Голове моей бритой нимб – как овце седло.
Мне – отмашку… Какую точно – не разобрать.
Чтобы завтра заново/набело/отлегло.
Намолиться истово/истинно/на века.
Чтобы выдали панацею не "от", а "для".
И смирительную сорочку о сорока
Рукавах/резинках/завязках/крючках/петлях.
Настигает ночь, осыпает из всех горстей
Начинённое чинной вычурностью трюмо.
А серёжку луны знобит на одном гвозде
В дряблой мочке старухи-бездны. Аnd nevermore.
Втоптанная в небо
Проколоться насквозь – наколоть тебя на виске
Тёмной тушью, похожей на сжиженный аметист.
В високосном году и от воя на волоске.
Вместо фэйса вождя. Успокойся, не суетись.
Ты не сват и не брат. Слава Богу, пока без жертв.
Только ломка в ногтях… и расстрелянные глаза.
Как кощеева смерть – в бесконечности Фаберже,
Так и нежность моя – недоступный тебе Сезам.
Привыкать/упрекать/отвлекать/
отпускать такси –
Завсегда. Завсегдатай скачать/покачать права.
Ты не знал да забыл:
плохо выученный *сим-сим* –
Доступ к телу и всё.
Не с твоей пятернёй – в Грааль.
Развести половинки моста через речку Грех
Или ноги – умеешь. Но окольцевать Сатурн –
Не тебе.
Закупоривать пробкой мой звонкий смех –
Всё равно, что с утра в небо втаптывать высоту.
Стерх
Эскадрильи перелётных гостей,
И затишье после бури в четверг.
То синицы ни одной, то вдруг – стерх.
За живительной водой – из горстей.
Каплю боли развела ключевой,
Пригубила/погубила… Икар,
Твой «Икарус» опоздал в облака
На глоток… или кивок… Ничего.
Ничего не говори. Затвори
На законы/на замки. Вопреки.
От былого зарекись. Нареки.
…
Фонареют во дворе фонари.
Птицелова лик, что в красном углу,
Над лампадой изменяет прищур.
Приручу, в своем гнезде проращу.
Как бесценное зерно. Счастьем – вглубь.
Бьётся в форточке луна. А под ней
Из осколков вытекает песок.
Наша дочь, которой восемь часов
От зачатия, смеётся во сне.
Евангелие от Марии Маргариты
Бросайте камни/монетки. Их тридцать штук.
Орлицей, решкой, а может быть, на ребро.
Трёхглазый дьявол посасывает мундштук.
Слепой Иуда в аду примеряет трон.
Транжирят глотки копчёные петухи.
Устроен конкурс на лучшего стукача.
/Виват, Лубянка?/ Не руки умыл – стихи –
Пилат в привате с пришедшими обличать.
И каждый книжник нужник – заменитель уст –
Усердно пользует, щерясь гнилой губой:
«Какая встреча! Да ты молодцом, Иисус!
Так что расскажешь про истинную любовь?»
Сколочен наспех твой поезд в один конец.
/Голгофа, впрочем, не место для проездных.
Сюда не ездят с бессонья считать коней
На лунном поле и падать в цветные сны/
Но ты воскреснешь. Мотивом моих молитв.
Сын… Мастер… Равви… Осознанно триедин.
Мария из Магдалин или Маргарит
Ещё прошепчет: «Я верила, Господин…»
Каша из топора
Не вовремя заваренная каша
Из топора.
Душа-параша. Три рубля – и ваша.
Дворец-барак.
Глаза в рассоле – яблоки от дички,
Табу для Ев.
Привет, Адам. Ну, что, живой водички?
Да на ночь в хлев?
Виски – зима. Зато ладони – пекло,
Последний круг.
Cherche la фарт. Кукушка нас отпела.
Тебе – на юг,
Ничком в песок, рассыпанный незрячей
С дрожащих чаш.
Не привыкать лечиться от горячек,
Цветов с плеча.
А мне – на запад – падать красным диском
В карман без дна.
И возвращаться искрой или иском
С монарших нар.
Через две сплошные
дождь – стеною плача. палача
выбрать трудно. тут нельзя – с плеча.
кто бы смог бессонницу – сквозь строй.
чтобы с корнем – строки и меж строк.
кто оденет красный капюшон
без греха и страха за душой.
вычистит чистилище до дна,
вычерпает дни да имена.
через две сплошные полосы
развернёт песочные часы.
феникса поставит на крыло.
и развя… разрубит узелок.
напоёт/накормит/накалит.
из котомки – толику молитв
выделит, как нищенке/щенку.
кто подставит левую щеку
после правой ливню под ладонь,
разыграет градины в лото.
обыск проведёт без понятых
в книге жизни. кто, если не ты.
Пропалывать стихи
пропалывать стихи – как клевер –
святой наив.
но кто-то должен точки плевел –
со стебля «i».
стихи-стигматы. время жатвы.
цветут, саднят.
хор независимых глашатых –
детей огня.
начнешь противиться – затянет.
гулять? – на все!
меж строк грустят самаритяне
да фарисей.
меж строк – крамола за крамолу
и зуб за зуб.
пуд соли крупного помола –
в холопский суп.
стихи хитрят. не ходят строем,
но в разнобой.
когда – конём, когда – по трое.
что в лоб, что лбом.
плутают, путают, путанят –
то здесь, то там.
от сна – до сна, от тайны – к тайне,
из уст – к устам.
Акела промахнулся
Лесом-полем.
Хлебом-солью.
Tet-a-tet.
…
Словно взвешивая легкие шаги,
В припорошенной пороком темноте
Намотала и овалы и круги.
Здравствуй… /Разве?/ Тише, мыши. Пан-пропал.
Как из жара белорыбицей – об лёд.
Слабо связанные мысли – шантрапа.
А вчера еще казалось: не пробьёт
Позолоченная ржавчиной стрела
Две кольчуги, загов’оренные в дым.
Вброд ли, в бред ли? Не гадала. Добрела.
На пороге распускаются следы.
У расстрелянного молнией окна
Спит кукушка, сторожиха теремка.
Я попробовала стрелки обогнать.
Получилось… Получается… Пока.
Две медведицы – две чаши. На весы
Сыплет ночи верноподданный июль.
…
Что, Акела, промахнулся, сукин сын?
Надо было выше нотой: «Only you…»
Внутривенно влитая готика
Внутривенно влитая готика
[Леди-Осторожно-Окрашено!]
Щедрая мечта идиотика
Опохмел веселья вчерашнего
Чётки осыпаются заживо
На гранит с огранкой бессмертия
Нас с тобой не будут рассаживать
По углам Эпохи Бессмердия
Нотами не теми но мятными
Ливень разродится по темени
А глаза чернильными пятнами
Зацветут в стреноженной темени
Выбирать мишени не шёлково
Сбит прицел повышенной ценности
Вряд ли нас положат в ожоговом
Чтобы жить в сохранности целости
Не зашиться Шивой от вшивости
За грехи низложат Всевышнему
[На потеху средней паршивости]
Разрывные – трезвыми вишнями
Танец тысячи Саломей
Город вышел за рамки/весь.
Врассыпную метнулась медь,
Припасённая в рукаве
К танцу тысячи Саломей.
Встав на горло чужим псалмам,
Не позволил допеть – дотла
Счёты свел, а ведь мог – с ума.
Бросил зелье по всем котлам.
Развернувшись в слепой росе
С блеском ломаного рубля,
Вскрыл аорты пустых шоссе
Ржавым скальпелем сентября.
Смыл с души не чету – черту –
Бесприданницу нелюбовь –
Тёплой кровью бродячих туч,
Безнаказанно-голубой.
Герда и бумажный журавлик
Поймала такси… или синюю птицу в силок.
А может быть,
просто журавлик [бумажный] в руке.
Птенец желторотый. Рискнёшь развязать узелок
На очень коротком [короче, чем вдох] поводке?
Капризная осень прядет капилляры дождя.
Как будто с подтекстом. Мотает на ус провода.
Шлифовка иллюзий.
[Жестоко душой – о наждак].
Надеясь на чудо/на чуткость/на чуточку ‘да’.
Чем дальше [без фальши],
тем громче колотится страх.
Встревая реваншем
в бес-спам-ятство/память. Понять…
Придти. Нет, сойти.
Как с ума, как с креста, как с костра.
С железной лошадки, шального стального коня.
Обитый порог. Здесь читают псалмы по ролям
Часы-скороходы – бессменные стражники лет.
Здесь Герда узнает нетрезвого в снег короля,
Зависшего эхом бессмертия в мёртвой петле.
Порваться на вальсы
у боли хватает улик
срываться с карниза на крик
сбиваться с мотива пути
лить воду и воду мутить
молиться лимиту икон
разлиться кипящей рекой
строкой многоточием ввысь
не требовать в грешное виз
спустя сотни лет рукава
порваться на вальсы по швам
свернуться пригретой змеёй
в ладони державшей копьё
на красном пиаре держав
с фамильным подтекстом дерзай
спуститься с небес и в метро
за запахом розы ветров
Под залог
кладезь лажи жалобный расклад
обналичен вылеченный чек
вольной лавой золото зола
может ной возьмет тебя в ковчег
выйдешь в люди вырвана чека
хоть на бал как крыса с корабля
отдыхает левая щека
не придется ветру подставлять
конопля пустилась вкривь да в пляс
плиссируя пол и потолок
позабыл принцессу свинопас
отпустил из сердца под залог
Верхняя ставка осени
Грязное небо [на шесть персон].
Питеру больше не наливать.
Пригоршню града швырнёт в лицо
Осень [из левого рукава].
После, оскалясь, взглянет в Неву:
Я ли на свете милее всех?
Мучая ржавую тетиву,
Выпустит стрелы пустых шоссе.
Верхняя ставка: успеть и спеть
Или сплясать [на горбе/судьбе].
Красная жница, ручная смерть.
Милая. [Слово не воробей].
Просека. Проседь. Просей [росу?]
Через зароки. Отмерь. Обрежь.
Желчью [на взлётную полосу]
Осень исторгнется в октябре.
Казнить нельзя отставить
плеснув лучей встревоженной заставе,
застыл рассвет, как батина уха.
по ящику покажут потроха.
не без греха… казнить_нельзя_отставить.
помилуй, Тот, чьи звёзды на погонах,
Того, чьи в небе… ересь – тоже риск.
под крышей лжи – беспомощный карниз.
отель из цинка. спящая горгона.
не во главе четвертого квадрата,
но пятого угла… першит в груди.
гранатового сока – пруд пруди.
здесь жизнь – казна. растрата и расплата.
дворняга-память снова руки лижет,
заглядывая солнцу в жёлтый глаз.
помазанника просят на намаз.
ну, ближе, бандерлоги, ближе… ближе…
купель вина… кокотка изабелла…
бессрочный кров за кровь. а что Илья
и Магомет? без грязного белья
на публику… молиться… а cappella…
не в собственном соку, но накипело.
а те, в Кремле, не смыслят нихуя.
глухие горы злобно скалят морды.
сейчас покурим. ладный табачок.
идите, твари… позже – что по чём.
не судят победителей и мертвых.
Вдребезги
аперитив на паперти кто в суме
то ли лениво вылиняв разуметь
то ли чревато вычитать по губам
тех кто тебя за ломаный покупал
небо находит крайнего входит в раж
солнце на брызги вдребезги тир тираж
альтернатив до лешего пан пропал
смазаны лыжи беглые шантрапа
тридцать монет серебряно зазвенят
стайка осин помолится за меня
старого пруда чёрное молоко
осень лакнёт раздвоенным языком
крылья расправит вправе качать права
вымерзнет до весны одолень-трава
Межсезонье
Межсезонье – зона [риска]. Сыграть ва-банк?
Открутить кранты. Попутать рамсы. Взлететь.
Осенила осень, вычитав по губам
Позывные снега, сорванные с петель.
На секунду дольше. Дальше. Нырнуть. До дна.
В ледяное эхо. Смыть позолоту с век.
Не стреножить время – просто его догнать –
Окрылённый вирус, мчащий по рельсам вен.
Межсезонье – повод молча придти с войны
[Как с волны приходят алые паруса]
[Как собаки или дети, когда больны],
Чтобы пальцем в небе что-нибудь написать.
Несмеяна опричнику
свиток свитый свитой слов
причитаниями притчи
осень девушка с веслом
ну причаливай опричник
к берегам бубновых губ
якорь за кормой скоромен
ты у голода в долгу
коронован без короны
личный лечащий палач
тень упавшая на темя
слишком долго я спала
свет просватали за темень
невод в невидаль не вам
пестротканый страх просрочен
вяз повязан по ветвям
мир в смирительной сорочке
внутривенно виноват
в ине яне вы ли я ли
ловчий выловил слова
в идеале одеяле
повлиять на яд и ять
титры рыжие стреножить
обаять и обуять
выжить ножницы из ножен
смог без смокинга сумел
не на равных так на явных
сон в соломенной суме
спрятал с прядью несмеяны
Часовых сменяй у памяти
часовых сменяй у памяти вспоминай
имена не стоят вывода в доминант
до меня колёса певчие и без нот
не стремились в дебри бреда to be or not
до меня стоп-крану с крайностью не везло
не хватало стали нервам желаньям слов
не хватало звёзд растасканных на понты
вспоминай снимая с памяти лоскуты
возвращай назад отматывай выбивай
клином клин до крайней капельки выпивай
после первой не закусывай и взахлёб
каждый выдох каждый подвиг как пулю в
лоб
осознав что бьёшься слева внутри меня
синей птицей в клетке верности вспоминай
Вычерпана ведрами худыми
Вычерпана вёдрами худыми
Палевая ночь.
Утро прорастает в тёплом дыме
Прямо надо мной.
Звёзды воскрешать – себе дороже.
Поздно ворожить.
Дождь, ушедший свататься к пороше,
Вымыл гаражи.
Облака готовятся к параду.
Принимай, Москва!
Меж колёс – фрагменты мокрых радуг
Потчуют асфальт.
Отвязав расшатанную стрелку,
Срезав поводок,
Спит спидометр в трансе – в эту реку
Дважды не ходок.
Жизни или нам с тобой неймётся Рвать, метать, мечтать.
Перейдя из возраста эмоций
На другой этап.
Мальчики-тамагочи
Как же много вас, тех, кто хочет
К шлейфу фетиша приобщиться.
Каста. Мальчики-тамагочи.
Занимательные вещицы.
Вместо яблок аплодисменты
[Или звёзды?] всю ночь срывая,
Опровергнув чужие сметы,
Спеть в терновнике – в центре рая –
Вы достойны, пажи со стажем
[На запятках пустой кареты].
Фишки высшего пилотажа
Восхитительно некорректны.
Бочку дёгтя – медовой ложкой.
Срезав вакуум над мирами.
Скорой помощью, неотложкой
С перебитыми номерами
Вы спасаете[сь?] от рутины.
Протаранив шлагбаум шика.
Очищая от паутины
Небо падших – реестр ошибок.
Мы просты
Мы просты. Мы просты, как пласты темноты,
Что осядут на город в положенный час,
Отменяя иные/дневные понты,
Отпуская жар-птицу с вердиктом «ничья».
Мы просты. Мы просты, прорастая сквозь сталь
В занесённой над нами руке палача
Обведённые тенью растерянных тайн.
Отмолившие каждый рассвет по лучам.
Мы просты. Мы просты на бессменном посту,
Часовые у входа в песчаный дворец.
Согляд’атаи звёзд, что летят в высоту.
Продавцы незабудок в пустом январе.
Мы просты. Мы просты расплетая слова
На согласные/гласно-негласные сны.
Чтоб скользил над бумагой стихов караван
По мотивам, которые нам не ясны.
Амурыч
Амурыч, падла, какого лешего?!
Ну, нахрена ты контрольный в голову?!
Хватило б сердца. А впрочем, бежево.
Нет, фиолетово. Видишь, голого
Выводят нищего. Свита крестится
С немым восторгом. Ню-ансы в фаворе.
Виват, величество! Вот и лестница –
Ведет к бессоннице. Знаем, плавали.
Король без трона, короны, мантии.
Рождённый править, не зная правила.
Его послать бы к ядрёне матери,
Чтоб эта мать его в пекле плавила.
Святая глупость – кипеть по Цельсию.
Весна вне плана явилась, сводница.
Амурыч, сволочь, отменно целится.
Осечек в марте за ним не водится.
Стрелки вернутся
Стрелки вернутся. На круги своя. На арену.
В вечный наряд.
Что, часовые, непросто выплачивать ренту
Тем, кто не рад
Беглым мгновеньям? Непросто расставить
акценты –
Точки над «ё».
Насмерть срастаясь с родством календарной
плаценты.
Мир устаёт
Мчаться за часом… за частным… Минуя минуты
Истины. Вскользь.
Два гладиатора времени… бремени… смуты…
Вместе и врозь.
Стрелки вонзятся… В висок… В сокровенное…
Вечным
Вымыв этюд.
Тонкие кисти… Стилеты… Холодные свечи…
Вот вы и тут.
Расплетают тайны понятые
Расплетают тайны понятые –
Рельсы – две струны,
Что вот-вот порвутся. А не ты ли
Жил за полцены?
Разменяв часы на электрички.
Пара встреч в кредит.
Мастер, отрекись от Беатриче.
Толку бередить
Ссадины, царапины, порезы?
Тамбурный сумбур.
Ложь себе фривольно-бесполезна.
Нам ли на судьбу
Зря пенять? Стоп-кран… Кранты… На грани…
Рукопись горит…
Чтоб воскреснуть искрой в первом Храме
Аве Маргарит.
Странной встречи робкий отголосок.
Все решивший взгляд.
Отслужив заутреню, колеса
Нас благословят.
Подумай обо мне
подумай обо мне, когда в ковше Грааля
последней капли блеск надежду бережёт.
когда полночный бред до фетиша реален,
а беглая весна мосты /подмостки?/ жжёт
у Бога за спиной.
подумай. мельком. всуе.
прогуливая страх предельной высоты.
когда колоду встреч бессонница тасует,
крапит живой водой, с минутами на "ты".
черёмуховый цвет полощется в закатах.
на переправе чувств грешно менять коней.
когда один ответ достоин ста загадок,
но всё же не спасёт,
подумай обо мне.
а жрицы пустоты, отчаясь сделать выбор
/то пряник суховат, то слишком нежен кнут/,
из памяти моей тебя с пометкой "выбыл"
пытаются стереть. тактично намекнуть
насколько далеки, мы, дети полустанков,
летящие в тупик окольно, стороной.
когда слепой сквозняк разучивает танго,
подумай обо мне.
иного не дано.
Идти в себя
воцаряется леди ночь, усмиряя дневное пекло.
и родимым пятном Лилит
к высоте прижилась луна.
я могла бы тебя любить /с упоением или бегло/,
заблокировав для мечты все случайные имена.
вялый ветер прядет листву
привокзального перелеска.
отпускают на волю снег длинноногие тополя.
я могла бы тебя вернуть,
но надежда теряет резкость,
расплываясь в туман стихов…
тех, которые не горят.
затихает колесный блюз.
/расписание – список пришлых –
переписано от руки вензелями фальшивых нот/
нам по шпалам – идти в себя –
за Иисусом/Аллахом/Кришной –
в никуда, где горчит рассвет, как рябиновое вино.
У снов на поводу
У снов на поводу, на поводке коротком –
Упрямый протеже амбивалентной лжи –
Ты вышел из себя, споткнувшись за порогом
О свет бездомных звёзд. Уму непостижим.
Смещался звук шагов, на тишину нанизан,
Как на тугую нить – осколок янтаря.
Блаженная луна с улыбкой Моны Лизы
Тебе смотрела вслед с ночного алтаря,
Не вправе осуждать сакральную крамолу,
Не в силах задержать, заговорить, спасти.
Ты был надменно смел, непоправимо молод,
Бредущий босиком по Млечному пути
У снов на поводу. Порвав былые узы.
Вслепую, наугад. Уму непостижим.
За выжегшей дотла. Святой. Вчерашний узник
Палаты номер шесть, нарушивший режим.
Карма
я останусь до утра трап к отраве
подан продан с молотка с наковальни
ради радости родства сердце в драйве
долго в памяти тоску парковали
пайковые пять минут реже десять
заглядеться утонуть нахлебаться
да куда я от тебя ангел деспот
сколь не виться бечеве мой и баста
сталь ликует на крыле а в колчане
путеводная стрела для Икара
в полдень солнце топит ад но ночами
мы летим вперед сквозь сны кара карма
писарь книжицы судьбы аккуратен
расставляет кляксы встреч крайне скупо
пусть без правды и без прав Бога ради
я сегодня остаюсь слышишь глупый
За годом год
За годом год. И каждый – как скаженный.
/Шлея под хвост?/
А ты – вне дат, безбожник и блаженный,
Шлифовщик звёзд.
Дрессировавший Льва и двух Медведиц.
/Кураж? Каприз?/
Не приручал. Но все-таки в ответе.
Мой нищий принц.
Придёшь сквозь бред, негаданный, нежданный,
Заговоришь
От ста разлук. Зажжёшь свечу каштана.
И сам сгоришь
На сцене страха/страсти. Вечный странник.
/Куда ж странней…/
Ожог души. А эху над кострами
Покоя нет.
Сети ангелов
просто простила твой белый флаг застиран
спелые капли с неба бегут пунктиром
хватит оваций и целоваться хватит
первые раны сердце рыхлят в привате
тает к рассвету порча заочных строчек
бледное лето счастья кредит просрочен
видишь любимый ангелы ставят сети
мы попадались значит теперь соседи
братья по плену боже куда я лезу
чокнутый мастер скоро закончит пьесу
кастинг бессонниц снова в вечерних сводках
а маргарита спит с подмастерьем вот как
Колдунья
тридцать монет хочешь любви купи
чтобы назвать своей
замок грехов с выдуманным IP
встретит пустым фойе
тридцать монет хочешь продать продай
красноречиво нем
кошка-луна бродит по проводам
ведьма и иже с ней
тридцать минут хочешь играть играй
скрипка колода карт
видишь ползет кляксой с её пера
названный братец март
тридцать минут хочешь прогнать гони
время беда вода
окольцевать может примерить нимб
ей не к лицу фата
тридцать молитв хочешь читать читай
бусинки слов просты
если поймёт шедшего по пятам
может ещё простит
Порочный круг
стражей они стоят эти которых шесть
если бы только я ноги обвили шест
рвётся порочный круг руки крадут горят
может быть поутру дёрнутся якоря
только не зацепи крысы на корабле
делим пиар на «пи» и получаем блеф
бьет козырной валет пиковую жену
надо переболеть хочешь еще одну
по автобану вен ралли париж дакар
солнце на тетиве не промахнись икар
пьяная эра инь честный речитатив
кончился героин я ухожу прости
Casual
ладно любимый спишемся
смазаны лыжи
лучше уж быть несбывшейся
только не бывшей
нет ни стыда ни совести
это излишне
нахер моей бессоннице
пьяные вишни
лучше уж виски с содовой
к двери сезама
снова молчит твой сотовый
как партизан мля
бьётся i miss you в прописях
в пальцах синица
солнце с небес отпросится
чтобы присниться
Сказки
ниточка тонкой лжи пройденная лыжня
чувства учились жить господи малышня
страх во главе угла глянцевый блеск понтов
шаг в зазеркалье глаз зелья второй глоток
список случайных встреч маниакально мал
просто тебя сберечь повод сойти с ума
город включил огни значит нельзя назад
ночью теряют нить сказки шехерезад
Флуд
**
хватит метаться сдайся останься стоп
странная полночь вспыхнет морской звездой
в центре вселенной или звездой во лбу
письма из плена бусины блудных букв
гончие строчки снова очко за флуд
правда порочна карты упорно лгут
атлас амбиций учит ценить каприз
как не разбиться если дрожит карниз
женское счастье просто калиф на час
прошлое настежь ладно лети // ничья
**
если бечёвку дней долго мотать в клубок
может придти извне мой осторожный Бог
молча присесть к огню в угол швырнуть наган
вспомнить меня одну вымолить по слогам
сталь отстегнуть с крыла снова спешить дышать
пившие из горла полночь на брудершафт
кто мы(?) друзья(?) враги(?) если поймёшь ответь
стихнут твои шаги мерившие рассвет
брежу(?) тебе видней переведу часы
сладко сопит во сне наш шестикрылый сын
Спи
Спи, мой родной. Августа след простыл,
Стёрся с бесстрастных трасс.
Спи, мой родной, если меня простил,
Чтобы забыть с утра.
Если устал, если простить не смог –
В сон не попросят виз.
Я обвила память твою тесьмой
Строк, улетавших ввысь.
Пряная ночь вычтет мои стихи,
Выметет самый сор.
Спи, мой родной. Трудно любить таких
И хохотать в лицо.
Что не сбылось, обречено бродить
Терпким коктейлем снов.
Спи, мой родной. Я на твоей груди.
Эхо – плохой связной.
Нас не связать. Рации больше нет.
Только набат сердец.
Фара луны выключит дальний свет.
Спи, мой родной, я здесь.
Этот сентябрь будет невыносим –
Кастинг на Страшный Суд.
Вздрогнет рассвет тысячей Хиросим.
Спи, я тебя спасу.
Братское
Воспалённая осень попросится в дом.
Золотая проказа московских окраин.
Та, что падшими звёздами вышьет подол.
...
Я сестра тебе, Каин.
Слышишь хрупкое эхо подножной листвы?
Это новые ноты рождаются оземь.
Мы отыщем на карте невыпитых вин
Забродившую осень.
Ей положено, красной и полусухой,
Истомиться в надколотом Богом бокале,
Чтоб пролиться для Герды случайной
строкой.
...
Где ты, Кай? Где ты, Каин?
Осень просится вглубь. Постучит по виску –
Отвори. Для иллюзий не создано правил.
Разорвав сентября пестротканый лоскут,
Я сестра тебе, Авель.
Эполеты листопада на плечах
Эполеты листопада на плечах.
Осень мечется: помиловать / казнить?
Мы с тобою друг у друга в палачах,
Злые звёзды вырываем из глазниц.
Мы давно не кустари, но мастера –
Виртуозы в этом мерзком ремесле.
Каждый раз тебя терять / стирать / сдирать…
Год второй. И круг второй. Посмотришь вслед,
Отпуская… /Да и смог бы удержать?/
Грусть дождями упивается. / Запой? /
Наша связь во всех возможных падежах
Заполняет бреши Прежнего собой.
Лицедеям не положено молитв.
На груди пригрелась мёртвая петля.
Осень губы откровеньем просмолит.
Чтобы всуе не разбрасывали клятв.
Мой стеклянный ковчег
толстокожая лампа тесна и нелепа.
мой стеклянный ковчег. уплываю от гнева
чьих-то пришлых богов. нет ни зрелищ, ни хлеба.
ты пьяна, королева...
нет ни боли, ни грусти. ни смерти, ни ада.
спит усталый Адам. кормит Авеля Ева.
я стою за стеклом в нише райского сада.
ты слепа, королева...
скалозубое солнце рождается в выси.
кто поймает его? где обещанный невод?
я прозрачная урна нечитанных писем.
ты умна, королева.
оплетает меня пустоты паутина.
а зелёную гладь портит трещина слева.
я забыла ладонь своего Аладдина.
ты моя, королева...
Связь-паранойя
Дряблые листья баюкает ветвь старой ольхи.
Ты не ругай меня. Хочешь совет? К черту стихи!
Выдай мне пропуск – /просроченный/ – в ночь –
в царство причуд.
Пусть усмиряют сорочкой льняной – не зарычу.
Я научусь, накричусь, пролечусь. Далее – лёд.
В окнах – решетки. Пристанище чувств.
«Детка, аллё!»
Дай долюбить. Где пиарился нимб, вырастет тёрн.
После красиво плесну «извини» – масло в костёр.
Братья и сестры. Княгини, князья.
Люмпены, сброд.
Щёлкнул затвор. Оказалось, нельзя
прошлое – вброд.
Линию фронта черчу за собой. Пленных не брать.
Как же ты в ньютонах мерил любовь,
названный брат?
Связь-паранойя. А нам нипочём. Сеть занята.
Прыснет от смеха за левым плечом мой санитар.
Тонкая талия древних часов внемлет песку.
Птица-колибри оплавит висок. Всё, перекур!
Ветка ольхи потянулась к окну, обнажена.
Ты не ругай меня, я отдохну. Надо же нам
Смыть эту грязь – /верноподданный штамп/ –
с рук и лица.
Бредит октябрь.
В тонких пальцах дождя мается сад.
Контур
Я обвожу твою тень на асфальте.
Крошится мел.
Осень сжигает мосты под Вивальди.
Небо на мель
Мягко садится, кормой надрывая
Липовый сквер.
Линия жизни сегодня – кривая.
Падая вверх,
Ты не разбился. Икары не бьются
О высоту.
Маленьких лун золотистые блюдца
Спят на посту.
Контур бессмертия полупрозрачен.
Мелкий пунктир.
Мне бы придти на знамение раньше.
Сможешь – прости.
Финист – Ясный Сокол
Шепчет вечер над купелью озерка,
Заговаривает, бредит, ворожит.
Спит Алёнушка на камне. Не лукавь,
Что к любимой все дороги хороши.
Сивку-бурку ты по дурости загнал.
Не осталось ни меча, ни булавы.
Оскудела государева казна.
И жар-птица упорхнула – не словил.
Сколько было их, лягушек и невест,
Самых разных… Только все не ко двору.
Не дрожит уже стрела на тетиве.
Бродишь тенью бесприютной во бору.
Воля вольному. Подумаешь о ней –
Буйну голову аукает петля.
Спит Алёнушка на камне. Спит на дне.
Соберёшься – просто рядышком приляг.
Оскомины
Мистер, а что же мы с Вами на «вы»?
Грешное яблоко сорвано – пробуй.
Методы Евы давно не новы,
Но эффективны. Холщовую робу
/С крыльями/ снимешь, повесишь на рог
Бледного месяца, чтоб не измялась.
Перекрестясь, переступишь порог/
Линию Жизни.
/Какая-то малость/
Выключи нимб, мне глаза не слепи.
Жёлтые звёзды летят из камина.
Кто-то – с ума. Мы /иные/ – с любви.
Ева? Лилит? Это я, Магдалина.
Я, Маргарита… Ты помнишь? Сойди.
Крест или трап. Часовые знакомы.
Слышишь? В раю вырубают сады.
Первое яблоко. Сколько оскомин.
Снежносочиненное
Багеты окон вмещают снег,
Идущий строем по мостовой,
Вразнос штрихующий прозу дней,
Спонтанно ссорящий с головой.
Простому смертному дик обряд
Всеподавляющей белизны.
Дыша предвестием декабря,
Спартанка-осень кромсает сны
На верноподданные «нельзя»,
На общепризнанные табу.
А небо потчует наш Сезам
Холодной манной из серых губ.
Гуляет ветер по скатам крыш
И треплет ласковой пятёрней
Берез седеющие вихры.
Судьба вращает веретено.
Тише
тише мыши ни души душно в нише тишины
ветхий запах анаши сушит ноздри сожжены
сто мостов затоплен тыл талой сталью
пленных вен
невод/жребий брошен ты ничего не ждёшь
взамен
медным трубам дан отбой шах и мат Отец и Сын
сыты истиной/судьбой сверь песочные часы
с перекрестьем острых стрел на запястье стигма
спи
мягким шагом ходят с треф при чуме пиарят пир
разномастные стиши ширпотреб тревожных дрём
не утешь но удержи где-то рядом с ноябрём
Стационарное
Мля! Понесли кони. Белые бьют белых.
Грохот копыт. Сколь мне клетки чертить мелом?
Сквозь пелену – вижу. Что же ты, шах, матом...
По локоток в жижу. Кровью вдоль шва: "НАДО!"
Шашки наги. Девство у гопоты в моде.
Деспот, верни детство! Штамп на душе: "годен".
[Или "годна" – реже] Все. Ухожу. Нерест.
Колокола брешут, лают. Не верь, нехристь!
Доктор, уймись, хватит! [В угол зажмусь псиной]
Тысячи лун ради! Пусть он живёт, сын мой!
Вера творит чудо. Но выходя боком,
Утренний сон чуток – прямо в ладонь. С Богом!
День подползет змеем. Много в саду яблок.
А простыню сменим. Ты засыпай. Я бы
Тоже не прочь [прочерк]. Но посижу. Милый...
Сказочник снял порчу. Бросил в огонь. Мимо.
В душу не лез – кабель. Впрочем... тому рада.
Спит на руках Авель. [Герда, возьми брата!]
Тихо сопит кокон. Пусть подрастет. Позже...
Нету в Раю окон. Рано ещё, Боже...
Суламифь
лёгким знаменьем будившая натощак
блефом просивших пощечины ягодиц
нежная сука ах как ты меня прощал
так же прощает музу авангардист
бантики бились в запутанных волосах
– как называть тебя, девочка?
– просто Ло!
утро силки расставляло мои глаза
не попадались порхавшие над столом
синие птахи зелёные чересчур
блядью любимой единственной рядовой
губы кусая на выдохе прошепчу
до немоты переполненная:
– доволь…
для Соломона рожденная Суламифь
чёрная метка повестка на Страшный Суд
душу в подарок без горечи отломи
тихо мой мальчик опомнись не надо всю
По обе стороны креста
разрезанная кем-то на коржи
семи небес чадила ночь над раем
приди и награди и накажи
пересчитай на первая-вторая
иллюзии
пожми плечами: «блажь!»
и с этой блажью ты давно согласен
оставив поиск пятого угла
смахнёт с лица улыбку мудрый Классик
макнёт перо в густую синеву
прищурится и выведет: "ребром ты
была ему..." но я в тебе живу
как нота боли взятая экспромтом
на горизонте плавится звезда
невольница неписанных полотен
а нас по обе стороны креста
гвоздями счастья утро приколотит
Провинциальное
городок наш так мал чтобы быть [или выдуман?
я не знаю прости]
все секреты его беззастенчиво выданы
и давай упростим
возвращение вспять по петляющим улицам
где листали листву
сентябри где с тобой обсуждали Кустурицу
я уже не живу
в этом маленьком грустном заброшенном городе
золотых куполов
здесь иконная грусть оседает на вороте
а сквозняк под полой –
мой попутчик которому многое ведомо
что не ясно самой
здесь вопросы так тесно сплетались с ответами
возвращаясь домой
вне миров и вне дат как когда-то зависли мы
[строчка просится в стиш]
без меня тебя нет и за эту зависимость
ты молчанием мстишь
Электричку отменят
Электричку отменят. А небо отменит метель,
Пожалев мои волосы [все-таки новая стрижка].
В разномастной толпе
прошмыгнёт, озираясь, воришка.
Я фатально привыкла к Москве, суете, лимите.
Помолись на табло
в предвкушении жёлтой строки.
Что поделать, сейчас
мы с тобой невозможно земные.
Но броню темноты расстреляют твои позывные,
Те, что музу надежды опасливо кормят с руки.
Ничего-ничего, подождём… На двенадцатый путь
Подадут по-советски зелёную старую клячу.
Сядем в третий, к окошку.
Глаза в застеколье не пряча,
Улыбнешься: «А помнишь апрель?»
[Что-то/либо/нибудь
Повернется внутри…
Словно ключик в заветной двери,
На которой очаг угольком торопливо набросан…]
Я тихонько кивну. И со мной согласятся колеса.
И попросятся в ночь: «Отвори, отвори, отвори…»
Причащаясь дна
Кочевая осень всё это видела:
Отпросив с небес,
Ты земною сделал, чтоб сделать идолом,
Отомстив себе.
Ибо чёрту – чёртово,
Богу – Богово.
И с Его плеча
Я сошла к рассвету в пустое логово,
Развела очаг.
Зашептались угли под шапкой хвороста,
Тишину щадя.
Для тебя – без прошлого и без возраста –
На тепло щедра.
Открывая тайну потери голоса,
Не люби – рисуй.
Посреди холста разметались волосы.
Мне огонь к лицу.
От ключиц губами срываясь в пропасть и
Причащаясь дна,
Тонкой кистью новорождённой робости,
Акварелью дня
Создавай, не бойся казаться искренним,
Обжигайся, плачь.
Тает нимб, к ногам осыпаясь искрами.
Ты дрожишь, палач?
А пока порог обивают градины
И гремит вдали,
Я засну звездой, с алтаря украдённой…
Вот теперь – молись.
Окончание ледникового периода
Утро похмельное, злое, встает с колен,
Под нецензурный шёпот идёт блевать
Желчью рассвета на новенький твой Cayenne,
Там, за окном. Не хочется обрывать
Тёплую музыку. Это маэстро душ
Тонкие струны/струи заставил петь.
Кутаюсь в полотенце, назад крадусь
Тенью. Изобретают велосипед
Телохранители. Сволочи. Глаз да глаз –
В каждой замочной скважине. Я мишень.
Самочка босса. Алмаз во главе угла.
Камень на серд... за пазухой. Неглиже
Леди негоже… Как сглатывает слюну
Свора твоих опричников, возводя
В энную степень задрочки величину
Дружного восхищенья умом вождя:
Выбрал такую, особенную, the best!
Эту дай Бог бы каждому… [Бог не даст].
А в подреберье шифруется мелкий бес,
Исподтишка топивший осколки льда,
Бравший тебя, неприступного, на слабо.
Пусть похохочет, падла, и иже с ним.
Твой ледниковый период окончен, босс.
На парапете март примеряет нимб.
Сколь волчицу ни корми
успокойся мон ами в душу девичью не лезь
сколь волчицу ни корми – всё равно глазами в лес
мальчик милый не тебе ль написали на роду –
уронили в колыбель Вифлеемскую звезду?
предначертано – дерзай по воде ходи босым
а любовью не терзай я иная Божий сын
мне как дочери Лилит не престало есть с руки
коль сумеешь отмолить первородные грехи –
отмоли и отпусти не сули шалаш и рай
Магдалиной окрести ход времен переиграй
ночь стекает молоком не сыскать его черней
отгорчу под языком растворюсь на самом дне –
в недрах Ноева ковша – тварь не парная тебе
и бессмертия лишат за нарушенный обет
Уедем
Ты скажешь:
– Давай уедем. Сегодня. Куда захочешь.
В какой-нибудь старый город,
где бродит один трамвай.
Там парк на краю заката
шальным вороньём всклокочен,
И тихо плывут по небу Гавайские острова.
Растёт колокольня набок,
себя возомнив пизанкой,
А около выгнул спину резной деревянный мост
Над маленькой местной Летой
[гордится своей осанкой].
Уедем. В случайный город,
который беспечно прост.
Там время по тёплым крышам
неспешно идет куда-то,
Беззвучно перебирая, нанизывая шаги
На лёгкий попутный ветер.
А тени, как секунданты
Дуэли меж днем и ночью, торжественны и строги.
Уедем. Промозглый Питер
нам моросью в спину плюнет,
Удерживать не пытаясь, препятствия не чиня.
Уедем. Ну, не сегодня…
Давай, например, в июне…
– Мой взрослый влюблённый мальчик,
ты выживешь без меня? –
Светает. Стоим на Невском.
Мучительно руки мёрзнут.
[Да этот апрель, похоже, кроили по ноябрю…]
Над нами луна и солнце меняют свои ремесла…
И можно хоть на край света… Но я тебя не люблю.
Ранний август
Разверзается ночь, как разрез ножевой,
Накануне заштопанный наспех…
Mayra
Ранний август лакает из полной луны.
Брызги розовых звёзд инфантильно бледны.
Засыпающий город так мал и уныл,
Что не тронут проказой PR’а –
Наш непризнанный рай [можно строить шалаш].
Так бывает у всех [королев и шалав].
Я, наверно, тебя слишком долго ждала…
Очень хочется верить – недаром.
Так бывает [одно совпаденье из ста].
В тот момент, когда ты нестерпимо устал
[Эта ветхая мудрость предельно проста.
Ибо всё гениальное – просто],
Новой линией жизни начнётся рука.
Словно новое русло проложит река.
Отменяя бессчетные даты сурка.
Здравствуй, август, наш маленький остров!
Все дороги с рожденья стремились сюда.
Здесь назло четвергу бесконечна среда.
Здесь теряется прошлое в наших следах
На асфальте забытой аллеи.
Извивается ветер в кленовом лассо.
Запоздалое лето сочится росой.
Надо спать. Только мы забываем про сон.
Ни на миг ни о чём не жалея.
Смутное время
и ей никогда и ни в чем не
случиться первой
Yandel
смутное время пляска живых и мёртвых
но не проси пощады
с вытертых седел скалятся сучьи морды
на эшафот дощатый
выведут ветер вздрогнет топор о плаху
ты не случишься первым
пьяное солнце вышьет твою рубаху
алым косым напевом
вольному – воля [кто без креста – бессмертен]
[без головы – оправдан]
что государю печься о каждом смерде
хватит на всех отравы
в царских палатах реками льются вина
брешут лихие притчи
тихая осень вряд ли придет с повинной
не обессудь опричник
юной царице снова баюкать сына
песней бессчётно петой
время покажет как оставаться сильной
тьма не прощает света
Всполошится осень, дворы заполнит
Всполошится осень, дворы заполнит,
Развернёт свое золотое знамя.
Эта детка вряд ли тебя запомнит.
А хотя… Кто знает, мой друг, кто знает.
Сварит кофе с нежностью и корицей
Под прицелом тысячи фотокамер.
Улыбнётся. Сбудется. Загорится.
Затанцует рваными языками.
Подстрелить Жар-птицу? Рискни, прицелься.
[Неспроста в колчане шептались стрелы.]
Обернётся, вздрогнет твоя принцесса...
Но её стрела всё равно быстрее.
Ты ещё не понял, какой везучий,
Ставший принцем маленький лягушонок.
Обжигая губы, её изучишь.
Осторожно. Сдержанно. Искушённо.
Без пяти полмига как вы знакомы.
И примерно столько же до прощанья.
Эта детка вряд ли тебя запомнит.
Только ветер мается заоконно,
Укрощая золото, упрощая.
И молчит колокольня
и молчит колокольня в кровящее небо
из угрюмой воды.
измождённого солнца закинутый невод
обжигает кадык.
присмиревшее эхо язык не неволит
от внезапного льда.
так прощается август, под птичьем конвоем
покидая Валдай.
Тысяча и одна
Расплетая волосы темноте,
что покорно в пальцах твоих болит,
Ты опять молчишь, избегая тем
о тоске и вечности. Да, калиф?
Значит снова сказками под гашиш
колыбелить пленнице твой покой.
Я могла придумать тебя, малыш...
Но на кой?
Мне тебя от сердца не отрезать,
не нырять в глаза, не идти на дно.
Такова уж доля Шехерезад –
притворяться тысячей и одной.
Магомет отправится за горой,
а гора окажется миражом.
Сумасшедший витязь. Почти герой.
Поражён.
Даже если хочется – мне не верь.
Не проси о чуде – напрасный труд.
Янычары строятся в голове,
караул сменяется поутру.
Мне давно доложены их посты
в закоулках города из лачуг.
Я ещё могла бы тебя спасти...
Не хочу.
Исчадие рая
приезжает спонтанно
в прихожей звенит ключами
телефон по-хозяйски уверенно отключает
долго плещется в душе выходит в махровом белом
улыбается влажно/томительно между делом
наливает мартини беззвучно ложится рядом
и сочится до боли/до бреда желанным ядом
ты не спросишь откуда
не спросишь зачем/насколько
собирая родные глаза из чужих осколков
это девочка-бонус иллюзия/слабость/прихоть
ты ныряешь и тонешь сознательно будишь лихо
ты теряешь рассудок
рискуешь не выжить – выбыть
но она твой последний
твой внутриутробный выбор
ты целуешь запястья/ресницы/колени/плечи
это девочка-джокер но крыть кроме мата нечем
это девочка-песня тоска с передозом джаза
это девочка-вольно а впрочем упал-отжался
светлокожее чадо/исчадие ада/рая
дегустирует душу во что-то своё играет
утро просит автограф – смеётся выводит «чао!»
это девочка-демон ты выжил и всё сначала
Вырастать из сентября
вот бы уйти. от себя и к тебе. просто сбежать.
из сентября вырастать в октябре искренне жаль.
жёлтая сыпь проклинает асфальт. вот бы постичь
тайную суть. раскроить на слова. до хрипоты.
будят Неву позывные небес. переводи.
точка-тире. мой осенний ликбез. град и дожди.
Питер устал провожать, обретать, стыть по ночам.
память заснёт и начнёт облетать. нам, палачам,
не привыкать к топору и петле. обречена,
осень простит, но не станет теплей. это цена.
соизмерять – увеличивать брешь. нам не впервой.
вот бы уйти. от себя и к тебе. дел-то всего.
~=*=~
Библиография
Юшина Яна. Per aspera ad astra Сборник стихов, –
ООО "Всё для Вас Сергиев Посад", 2007
© Яна Юшина, 2007
55ISBN 978-5-901091-92-0
Юшина Яна. Очень осень, – Edita Gelsen e.V., 2011
© J.Juschina, 2011
© Яна Юшина, 2011
ISBN 978-3-942855-52-5
Юшина Яна. Степень свободы. – Москва – СанктПетербург, 2012. Published by docking the mad dog
ePub uuid: f57799d5-56ff-4554-a74f-bc14eb3680b8
Acknowledgements
Электронная книга подготовлена с любезного
разрешения и при участии автора.
Аннотация, предисловие: Николай Мурашов.
Дизайн обложки: Ирина Бебнева.
Иллюстрация на обложке: Юрий Данилов.
Редактор: авторская редакция, пунктуация и
орфография.
Страницы автора в сети:
http://stihi.ru/avtor/616
Персональный сайт: http://nevinovataya.ru/
ePub uuid: dc2e5fbd-25e0-4b7d-8965-6e2f22035192
fb2 uuid: 96b87c61-6667-4694-947d-e0519b91989d
Издание электронной книги в формате epub
(publisher), конвертация в fb2, azw3 (KF8), pdf:
Николай Мурашов (docking the mad dog)
2014
Book on the Move – Это сайт Independent
Publishers – Независимых Издателей электронных книг.
Приглашаем познакомиться с другими нашими
изданиями по адресу
http://eknigi.info/
-=-=-=-=-
Warning 451°
Энтузиастам электронных библиотек, любителям
испорченного телефона, кухонных комбайнов и
автоматических конвертеров из одного формата в
другой: если вы непременно хотите разместить
эту лицензионную книгу на каком-то сайте с
электронными
книгами,
пожалуйста,
не
прогоняйте наши издания, сделанные вручную,
через автоматические конвертеры. К сожалению,
есть прецеденты: ePub – fb2 – ePub-инвалид (с
отсутствием встроенных шрифтов, Оглавления,
разбиения на секции, с заменой дизайнерской
авторской обложки на безликую от Calibre,
нанесением на авторскую обложку логотипов
своих сайтов и т.п.). Возьмите необходимые
форматы на сайте издателя:
http://eknigi.info/
Вам нет необходимости регистрироваться, спрашивать дополнительные разрешения. Основная
наша цель – сохранение исходного качества
книги
в
различных
форматах.
Низкокачественных книг в сети и так уже слишком
много.
Спасибо.
Николай Мурашов
-=-=-=-=-
Copyright information
Тексты данной электронной книги защищены
(cc) Creative Commons Attribution-NonCommercialNoDerivs 3.0 Unported License.
Вы можете свободно:
делиться (You are free: to Share) – копировать,
распространять и передавать другим лицам
данную электронную книгу при обязательном
соблюдении следующих условий:
– Attribution (Атрибуция) – Вы должны
атрибутировать произведения (указывать автора
и источник) в порядке, предусмотренном автором
или лицензиаром (но только так, чтобы никоим
образом не подразумевалось, что они
поддерживают вас или использование вами
данного произведения).
– Некоммерческое использование
(Noncommercial use) – Вы не можете использовать
эту электронную книгу или отдельные
произведения в коммерческих целях.
– Без производных произведений – Вы не можете
изменять, преобразовывать или брать за основу
эту электронную книгу или отдельные
произведения.
http://creativecommons.org/licenses/by-ncnd/3.0/deed.ru
Любое из перечисленных выше условий может
быть отменено, если вы получили на это
разрешение от правообладателя.
------------------Licensed under the Creative Commons AttributionNonCommercial-NoDerivs 3.0 Unported License.
To view a copy of this license, visit
http://creativecommons.org/licenses/by-nc-nd/3.0/
or send a letter to Creative Commons, 444 Castro
Street, Suite 900, Mountain View, California, 94041,
USA.
You are free:
to Share – to copy, distribute and transmit the work
Under the following conditions:
Attribution – You must attribute the work in the
manner specified by the author or licensor (but not in
any way that suggests that they endorse you or your
use of the work).
Non-commercial – You may not use this work for
commercial purposes.
No Derivative Works – You may not alter,
transform, or build upon this work.
Any of the above conditions can be waived if you get
permission from the copyright holder.
Thank you for respecting the work of this author.
~=***=~
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа