close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

Предисловие;doc

код для вставкиСкачать
ВЕСТНИК НГТУ
им. Р.Е. АЛЕКСЕЕВА
УПРАВЛЕНИЕ
В СОЦИАЛЬНЫХ
СИСТЕМАХ.
КОММУНИКАТИВНЫЕ
ТЕХНОЛОГИИ
№2 (2014)
Нижний Новгород 2014
МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ
УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ
«НИЖЕГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ
им. Р.Е. АЛЕКСЕЕВА»
ВЕСТНИК НИЖЕГОРОДСКОГО
ГОСУДАРСТВЕННОГО
ТЕХНИЧЕСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
ИМ. Р.Е. АЛЕКСЕЕВА
ISSN 2311-2123
УПРАВЛЕНИЕ В СОЦИАЛЬНЫХ СИСТЕМАХ.
КОММУНИКАТИВНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ
№ 2 (2014)
Нижний Новгород 2014
УДК 300.001
ББК 60 – 87
У 65
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева. Серия «Управление в социальных
системах. Коммуникативные технологии». 2014. № 2. Н. Новгород: НГТУ,
2014. – 106 с.
Главный редактор С.М. ДМИТРИЕВ
(ректор НГТУ, профессор, доктор технических наук)
Ответственный редактор Е.А. ЗАЙЦЕВА
(доцент, кандидат экономических наук)
Ответственный секретарь В.И. КАЗАКОВА
(доцент, кандидат философских наук)
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:
Е.И. Алещенко (доктор филологических наук, профессор)
А.А. Гордин (доктор исторических наук, профессор)
М.В. Зеленов (доктор исторических наук, профессор)
В.В. Ильин (доктор философских наук, профессор)
Р.Ш. Маликов (доктор педагогических наук, профессор)
Л.П. Разбегаева (доктор педагогических наук, профессор)
Е.П. Савруцкая (доктор философских наук, профессор)
М.Г. Харитонов (доктор педагогических наук, профессор)
П.В. Чеченков (кандидат исторических наук, доцент)
В.А. Щуров (доктор философских наук, профессор)
Свидетельство о регистрации
периодического печатного издания:
ПИ № ФС77-56418 от 11.12.2013 г.
ISSN 2311-2123
© НГТУ им. Р.Е. Алексеева, 2014
___________________________________________________________________________________________________________
СОДЕРЖАНИЕ
Е.А. Зайцева. Вступительная статья ..................................................................................
I. ПОЛИТИЧЕСКАЯ КОММУНИКАЦИЯ: ТЕНДЕНЦИИ, ПРАКТИКИ, ПЕРСПЕКТИВЫ …………………………………………………….…………..…....................
Д.А. Баженов. Коммуникативная трансформация политического актора как смена парадигм в обществознании …………………………………………………...........................
Ю.В. Трофимова. Историографические подходы к исследованию внешней политики
США в современной России …….…………………………………………..........................
С.Н. Федорченко. Манипулятивная природа технологий политического менеджмента
II. ПРИОРИТЕТНЫЕ СТРАТЕГИИ КОММУНИКАТИВНОЙ ПОЛИТИКИ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ …........…………...……………………………...........................
Е.В. Михайлова, О.В. Авдеева. К вопросу о формах налаживания связей с общественностью для обеспечения призыва на срочную службу в армии
РФ.….........................
Е.В. Коровина, Е.А. Цветкова. Выставочно-ярмарочная деятельность в контексте
коммуникативной политики современной России ……………………...............................
12
19
III. НОВЫЕ АКТУАЛЬНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ КОММУНИКАТИВНОГО ПРОСТРАНСТВА …......................................................................................................................
Н.Г. Копасовская. Анализ тенденций краудфандинга технологических проектов ........
Д.А. Семёнов, О.Е. Ошмарина, Е.В. Шадрина. Автоматизация сбора и обработки
спортивной статистики для последующего сетевого анализа .............................................
39
39
IV. КРИТИКА КАК СОЦИАЛЬНО–КОММУНИКАТИВНЫЙ ФЕНОМЕН ...........
Н.Н. Кириллова. Стереотипы восприятия критики и похвалы в деловой коммуникации ….........................................................................................................................................
Н.Ю. Марголис, Е.А. Пахомова, М.И. Федотова Особенности современной либертарной критики феномена «большого спорта» ……………………………….....................
V. КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ КОММУНИКАТИВИСТИКИ: СОВРЕМЕННЫЕ
ТЕНДЕНЦИИ .........................................................................................................................
Ю.Л. Софронова. Современная индустрия гостеприимства: перспективы социологического анализа ……………………………………………………………............................
И.Н. Терентьева. «Кто говорит?», или коммуникативные основы конструирования
социальной реальности ...........................................................................................................
В.А. Фортунатова. Об организации учебного курса «Социальные сети и культура
личности» .................................................................................................................................
Н.В. Шашкова. Управление репутацией: актуальные направления концептуализации
в образовательной сфере .........................................................................................................
Научные хроники: информация о конференциях ..........................................................
Наши авторы………………………………………………………………………...............
Summary……………………………………………………..……….………….……...........
Требования к оформлению статей ………………………………..………………...........
Contents ……….……………….……………………………………………….…….............
4
5
5
24
24
32
45
53
53
60
66
66
73
79
84
90
93
96
102
105
Социальная коммуникация многолика: её
границы определить довольно сложно, и число интерпретаций явно превышает тот предел, который необходим для сколько-нибудь
чёткой систематизации теоретических подходов к её рассмотрению. Отсутствию целостного представления о коммуникации как процессе и явлении едва ли можно поставить в
соответствие «дисциплинарную матрицу» с её
набором метафизических составляющих и
символических обобщений. Ещё менее можно
говорить об определённой модели рациональной деятельности, принятой неким
научным сообществом.
Представленные в настоящем выпуске нашего журнала научные работы
отражают чрезвычайно широкий спектр сложившихся к настоящему времени
тенденций развития коммуникативистики. Их соотнесение с классической, неклассической и постнеклассической методологией отражает картину постепенной элиминации объектности и перехода к принципу интерсубъективности.
Коммуникация на любом из этапов выступает как инструмент реализации
практических интересов и своего рода процедура интерпретации через совокупность операций человеческого поведения. Эти прагматистские ориентиры,
свойственные коммуникативистике в целом, обусловлены, на наш взгляд, не
только её генетическими истоками, они позволяют говорить об особом пространстве неклассической мысли, в рамках которого формируются специфические концептуальные ценностные ориентиры и методологические контексты.
Понятие коммуникации, являющееся здесь своего рода дискурсивным центром,
чрезвычайно далеко от традиционного понимания научного объекта. Социальные взаимодействия выступают как центральная составляющая любого усовершенствования человеческого опыта, не вписывающегося более в классические рамки соотношения теоретического и эмпирического. Интерсубъективность как закономерный результат эволюции объект-субъектных отношений
становится основополагающей формой социальной, а через неё — научной
жизни.
Ответственный редактор журнала,
Е.А. Зайцева
Д.А. Баженов. Коммуникативная трансформация политического актора
как смена парадигм в обществознании. С. 5-11.
5
________________________________________________________________________________________________________________________
I
ПОЛИТИЧЕСКАЯ КОММУНИКАЦИЯ:
ТЕНДЕНЦИИ, ПРАКТИКИ, ПЕРСПЕКТИВЫ
УДК 303.01
Д.А. Баженов
КОММУНИКАТИВНАЯ ТРАНСФОРМАЦИЯ
ПОЛИТИЧЕСКОГО АКТОРА
КАК СМЕНА ПАРАДИГМ В ОБЩЕСТВОЗНАНИИ
НИЖЕГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
ИМ. Н.И. ЛОБАЧЕВСКОГО
В данной работе на примере изменений в понимании политического актора анализируется
смена парадигм в обществознании. В конце XX века произошла смена парадигм с инструменталистской субъект-объектной на коммуникативную субъект-субъектную. В связи с этим получила толчок к
развитию парадигма критической теории, которая представляет собой обществоведческую альтернативу постпозитивизму, постмодернизму и феноменологии.
Исследуется взаимосвязь коммуникативного поворота и политологической проблематике на
примере подхода критической теории, демонстрируются положительные моменты нового подхода.
Ключевые слова: критическая теория, Ю. Хабермас, А. Хоннет, коммуникативное понимание, политический актор, политическая культура, политическая социализация, политический конфликт.
В политической науке вопрос о субъекте политического процесса всегда был одним
из главных. Через марксизм, веберианство, бихевиорализм, структурный функционализм
пролегает мысль о логическом субъект-объектном отношении. Объективирующее политическое действие рассматривалось как следствие развития классового сознания, социокультурных аттитюдов, паттернов поведения, социальной интеграции субъектов. Актор тем самым
представлялся как оторванный от окружающего мира и социальной действительности субъект, который путем исторического и социального взаимодействия (социализации) включался
в воспроизводство политической реальности. Противоположный подход мы встречаем в
структуралистских и постструктуралистских теориях. Начиная с переакцентировки с субъекта на внеисторические структуры К. Леви-Стросса через децентрированный субъект Л. Альтюссера, мы приходим к «смерти субъекта» М. Фуко, что отразилось в современных постмодернистских текстах о «конце истории», «бестелесности», равенстве всех стилей жизни, будущей победе трансгендерного или бессмертного человечества и т. д.
С нашей точки зрения, между традиционным и постмодернистским (постструктуралистским) пониманием актора есть золотая середина, которая учитывает, с одной стороны,
социологическую классику и ряд фундаментальных человеческих ценностей, с другой стороны принимает во внимание информационно-техническую революцию и рост комплексности. Данное понимание актора сложилось в современной критической теории, которая, в
значительной степени благодаря усилиям Ю. Хабермаса и К.-О. Апеля, совершила переход
от инструменталистской субъект-объектной модели и философии сознания к коммуникативной субъект-субъектной позиции и философии языка [1]. Этот переход возник в связи с
углублением именно гегелевских корней идей Франкфуртской школы, то есть в первую оче-
6
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________________________________
редь понимания тождества субъекта и объекта, бытия и мышления, использования понятий
Разума и разумности. Актор в гегелевском понимании не противоположен политической реальности, он сам и сама реальность это одно и то же, если мы встаем на точку зрения тотальности – совокупности всех отношений мироздания и всего времени исторического процесса.
Именно поэтому главной задачей критической теории определялось преодоление реификации (овещнения, овеществления) сознания индивидов, в ходе чего вся совокупность социально-политической структуры распредмечивалась, и перед субъектами возникало чистое
поле социальных отношений, соответствующее направленности содержания конкретной
критической теории – антикапиталистической, демократической, гендерной, мультикультурной и т.д. [2, с. 230]. «Выполняя функции разоблачения реификации, она формирует у своих
адептов «разомкнутую идентичность», осуществляя тем самым своего рода «сублимированную революцию» [3, с. 31].
Логической аксиомой в понимание актора становится положение, что условием возможности взаимодействия индивидов является предсуществование языковых структур. Индивиды всегда обнаруживают себя в структурированном и раскрытом в языке мире, тем самым язык выступает как нечто первичное и объективное относительно говорящего субъекта.
В итоге истинонесущими агентами, а, значит, и политическими акторами становятся не единоличные субъекты, а разнообразные «жизненные миры», опосредующие коммуникативные
практики. Критико-теоретическое, коммуникативное пониманием актора является не только
теоретической реакцией на информационно-техническую революцию, но и нормативным,
гуманистическим ориентиром политического процесса, целью которого является преодоление ситуации «систематически искаженной коммуникации». Реализацией данной интенции
Ю. Хабермаса в политологии стала концепция «делиберативной демократии», в центре которой, в отличие от функционирующих ныне агрегативных демократий с фокусировкой на избирательном процессе, процедура обсуждения всех вопросов общественно-политической
жизни совокупностью «жизненных миров», в результате чего «политический процесс будет
гарантировать достижение разумных и честных результатов» [4, с. 144]. Другими словами,
политическими акторами становятся не гражданин, иногда выполняющий роль избирателя, и
не чиновник как средоточие принятия политических решений, а все граждане страны, каждодневно участвующие в политических обсуждениях напрямую, или косвенно через ретрансляцию ценностей и символических ресурсов «жизненных миров» и перекраивающие
эти самые «жизненные миры».
Критико-теоретическое переосмысление роли актора ведет и к новому пониманию
остальной политологической проблематики. Данную тенденцию демонстрирует осмысление
критическими теоретиками, например, политической социализации или политических конфликтов. В традиционном понимании политическая социализация понималась как усвоение
индивидами и передача от одного поколения к другому господствующей, стабилизационной
политической культуры [5, с. 105]. В критической теории же акцент переносится на формирование рефлексивно-критических установок по отношению к социально-политической реальности, так как история недемократических режимов показала обратную сторону сверхвертикальных моделей социализации. Связанная с глобализационными процессами, НТР,
укреплением демократических ценностей коммуникативная модель социализации Ю. Хабермаса и его последователей (К. Оффе, А. Хоннет, С. Бенхабиб, Н. Фрейзер) служит основой анализа и продвижения горизонтальной политической социализации. Горизонтальная
политическая социализации в срезе теории коммуникативного действия представляет собой
практико-политическое воплощение автономии «жизненного мира» (социокультурных сред)
от давления Системы (властных и хозяйственных субъектов). В результате чего формируются рефлексивно-критические установки граждан, смещается акцент с субсидированного государством усвоения определённых паттернов на равноправное субъект-субъектное взаимодействие социокультурных сред. Актор-гражданин от пассивно-созерцательного подведения
своей мотивации под ожидания общества, в частности, политической системы переходит к
Д.А. Баженов. Коммуникативная трансформация политического актора
как смена парадигм в обществознании. С. 5-11.
7
________________________________________________________________________________________________________________________
конструктивистским позициям и не только противоречиво усваивает, но и ретранслирует
ценности через сетевые организационные структуры. Этот аспект особенно часто анализируется как влияние СМИ на восприятие политической реальности и изучается в русле генезиса
альтернативных политических субкультур и современной коммуникативной роли интернетпространства. Меняется статус и актора политических конфликтов. Если раньше, как в марксистской, так и в классической критической теории, воспроизводилась стандартная модель
конфликта между социальными группами по поводу ряда ресурсов, то в современной критической теории акторами-конфликтерами в условиях «искаженной коммуникации» становятся
отторгнутые от политического процесса. Их политическая активность выражается как борьба
за «признание» (А. Хоннет) или за «признание и перераспределение» (Н. Фрейзер) [6, с. 7].
Тем самым конфликт смешается с материального уровня на ценностный и этический, поэтому акторами выступают не какие-либо общественные классы, а приверженцы альтернативных «стилей жизни» – представители-защитники своих «жизненных миров». Наконец, изменение статуса актора в политическом процессе и её теоретическое отражение в критической
теории, ставит власть в тупик. С одной стороны, ускорение информационного обмена,
ослабление и кризис традиционных ценностей придают более динамичный и радикальный
характер политическим субъектам, расширяют поле неформального политического действия,
с другой стороны – попытка правящей элиты контролировать целиком весь политический
процесс наталкивается на технические и коммуникативные трудности. Интернетпространство нельзя взять под свой контроль, не лишившись статуса демократического правового государства. Молодежное интернет-сообщество же в свою очередь все глубже уходит
в «политический новояз», основанный именно на принципах самоиронии, критичности, оппозиционности и алогичности, описанный в своё время М. Бахтиным как феномен «карнавала» [8]. Такой молодежный политический смысловой ресурс не имеет рациональной структуры, поэтому его просто невозможно подчинить и манипулировать им, создаются предпосылки автономии «жизненного мира» от Системы, что проявляется на институциональном
уровне в качестве неформальных квазиинститутов гражданского общества, а нарождающееся
поколение-актор способен в будущем на масштабные иррациональные политические действия. Остановимся поподробнее на модели политической социализации и политического
конфликта в связи с коммуникативным пониманием актора.
Модель политической социализации
Оформление теории политической социализации в политологии проходило в рамках
структурного функционализма, на бихевиористском этапе развития американской политической науки. Она понималась как усвоение индивидами политической культуры общества:
«Политическая культура подкрепляется либо меняется по ходу приобретения людьми своих
установок и ценностей. Для обозначения путей формирования политических ценностей и передачи политической культуры от одного поколения к другому мы используем понятие социализация» [5, с. 105]. Данная трактовка подкреплялась и доминирующим тогда бихевиорализмом, переносившим психологическую схему «стимул-реакция» на социально-политическое измерение, в результате мы получали одностороннее влияние политической среды на
индивида через передачу определенных моделей поведения и систем ориентации («паттернов») общественными структурами. Данная модель гармонично укладывается в общую схематику общественной системы Т. Парсонса, подчеркивающей стабильную рециркуляцию
функций. Главным звеном механизма является нормативная структура, постоянно воспроизводящаяся через подсистемы общества и нормирующая социальные действия индивидов.
Следовательно, политическая социализация понималась как подведение мотиваций поведения индивидов под ожидания общества, то есть как первоочередное усвоение роли гражданина. Г. Фогт выделил три поколения теоретиков, изучавших данный вопрос [9, с. 204-205].
К первому относил О. Конта, Г. Спенсера, Э. Дюркгейма, З. Фрейда, характеризовавших социализацию как саморегуляцию своего поведения индивидами посредством развития нравственности. Второе поколение представлено теоретиками, работавшими после Первой миро-
8
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________________________________
вой войны до окончания Холодной, к которым как раз относится Т. Парсонс и классические
политологи, акцентировавшие либо аспект политической культуры, либо пользовавшиеся
бихевиористским инструментарием – Г. Алмонд, С. Верба, Д. Истон, Дж. Деннис, Ф. И.
Гринстайн, Р. Роуз, Р. Лейн, А. Кру, Д. Стоукс и другие. С нашей точки зрения рассмотрение
политической социализации как в первую очередь усвоение господствующей политической
культуры, стабилизирующей политическую систему и воспроизводящей существующие
властные отношения следует трактовать как модель «вертикальной политической социализации». Третье поколение ученых анализирует социализирующие процессы уже с учетом
диалектики индивидуализации и конформизма, рассматривают изменение предмета в связи с
новыми тенденциями общественного развития.
Текущий тренд глобального общественного развития, который протекает на уровне
индивидов как рост субкультурного разнообразия, как плюрализация установок, а на институциональном уровне в качестве усложнения социальных структур/систем, показывает кризисность осуществления вертикальной модели политической социализации, напрямую связанной с культурной гомогенностью общества. Хотя многие критики глобализации характеризуют её как унификация государств под единую модель как, например, США, а значит, как
потерю национально-государственной самобытности народов. Однако в самих передовых
западных демократиях происходит размывание государствообразующего этноса в связи с
миграционными процессами и связанного с этим ростом этнокультурного многообразия. С
другой стороны, информационно-коммуникативная революция кардинально изменила каналы воспроизводства смысловых потоков, а с началом развития антикопирайтного движения к
ценностям многообразия мировой культуры способен приобщиться каждый. В данном аспекте показательна динамика роста культурного многообразия Запада в сравнении с Россией.
Если в Западной Европе и США мультикультурализм – распространённое явление, включая
религиозный плюрализм христианских организаций, расцвет субкультурных групп и даже
социальную активность сторонников перверсии, то в России данные феномены в основном
локализуются в столицах. С другой стороны, наша страна занимает второе после Китая место по уровню пиратства, связанному с плохо работающими механизмами защиты интеллектуальной собственности [10]. Российская молодежь захвачена интернет-пространством, потребляет не только «бесплатный» культурный продукт, но и использует сеть в качестве главного источника информации и способа коммуникации. Переосмысление политической социализации с учетом роста культурного многообразия, критики авторитаризма, начала технологического скачка начало происходить с конца 1970-х годов и теоретически фундировано в
трудах современной критической теории, в работах Ю. Хабермаса, А. Хоннета, Д. Кельнера,
Ш. Бенхабиб, Т. Маккарти, Н. Фрэзер, К. Кэлхуна, Д. Хоя.
Общность их теоретических взглядов опирается традицию критической теории, разработанной в 30-40-е года ХХ века на почве гегельянского переосмысления марксизма. Зачинатели новой парадигмы – М. Хоркхаймер, Т. Адорно и Г. Маркузе проанализировали
процесс политической социализации уже не с точки зрения интериоризации доминирующих
в обществе установок. Пережив на собственных глазах ужасы нацизма, проанализировав ещё
в 1930-е общественное мнение о возможности прихода Гитлера к власти, сотрудники
Франкфуртского института социальных исследований, выстроили модели социализации, акцент в которых был переведен с формирование стабилизационных установок на рефлексивно-критические. Базисные моменты, связанные с анализом динамики личностных характеристик (которые просто не могли быть проанализированы в русле категорий марксовой диалектики) были интерпретированы с позиций ревизионистского психоанализа, чью логику они
могли посмотреть у А. Адлера. Признавая первоочередную роль семьи в качестве агента социализации, М. Хоркхаймер и Э. Фромм в исследованиях 30-40-х годов выделяли особую
роль отца в традиционной патриархальной семье, видя в нем проводника и источника авторитарных установок и обожествления властных инстанций [11-13]. Индивид, выросший в
данной среде, оказывается не способным к самоорганизации и к сознательному протесту в
Д.А. Баженов. Коммуникативная трансформация политического актора
как смена парадигм в обществознании. С. 5-11.
9
________________________________________________________________________________________________________________________
политической сфере. Данная теория была модернизирована в 1960-е годы усилиями Т. Адорно в исследовательском проекте «Авторитарная личность» и в социально-философском
творчестве Г. Маркузе. Традиционная патриархальная семья ушла в прошлое, её место заменили образовательные учреждения, СМИ, группы по интересам. Теоретиками, имеющими
марксистские корни, общественная система характеризуется как «поздний капитализм»,
главными элементами которого является регулирующее все сферы социальное государство с
одной стороны, с другой – экономическая элита, контролирующая не только материальное
производство, но и индустрию культуры. Боящаяся потерять свою власть верхушка общества
оперирует под своим контролем процессом политической социализации, в результате чего
индивиды усваивают аффирмативную политическую культуру и теряют способность к саморефлексии, а, значит, и способность видеть и конструировать общественно-политическую
альтернативу. На противоположном полюсе, по мнению левого крыла критических теоретиков, оказываются студенты, безработные, различные маргинальные группы и меньшинства,
не включенные ещё в господствующую систему общественных отношений, а значит способные на протест и на ретрансляцию своих альтернативных принципов, моделей и установок. С
нашей точки зрения, из феномена ретрансляции альтернативных политических культур и
практик вытекает две теории – контрсоциализации и горизонтальной социализации. Идея
политической контрсоциализации к которой сводится социальная философия Г. Маркузе,
выражает сознательный «Великий Отказ» радикально настроенных социальных групп от
господствующих общественных ценностей и практик, политизацию социального действия
индивидов – от потребления товаров до соблюдения правопорядка. В исторической перспективе данный принцип вылился в экстремистскую деятельность леворадикальных групп,
например, «Фракция красной армии» и «Красные бригады». Данные феномены были проанализированы и в советском обществоведении – Э. Баталовым, Ю. Давыдовым, Б. Бессоновым и другими как результат воздействия леворадикальных концепций на молодежь в условиях «кризиса буржуазного общества» [14-16]. Современным наиболее влиятельным теоретиком-продолжателем маркузеанской ветви критической теории является Д. Кельнер, акцентирующий именно техническую сторону информационно-коммуникативных изменений и
трактующий современные общества как «технокапитализм».
По нашему мнению, наиболее перспективны с точки зрения развития политологии и
политической практики идеи Ю. Хабермаса, акцентирующего культурную доминанту в развитии общества и эволюционный путь общественных изменений. Предложив самую продуктивную синтетическую социально-политическую схематику в Европе, ученый включил и
идеи структурного функционализма\системного подхода, но уделил им не всю общественную систему, а одну из двух частей – Системе. Вторая составная часть – Жизненный мир,
выдвигая на первый план субъект-субъектные отношения, функционирует по отличной от
Системы логике. В политологическом срезе Жизненный мир представляет собой подлинные
институты гражданского общества, в которых и проходит политическая социализация индивидов. Ключевой задачей данных институтов Ю. Хабермас считает выработку ресурсов мотивации, без которых общество существовать не может. В уменьшении выработки мотивационного ресурса, а значит и в росте социальной аномии видит диагноз нашего времени. Он
связывает данный феномен как раз с вмешательством административной власти в процессы
жизненного мира, что по логике сторонников вертикальной социализации является нормой:
«Политическая система перенимает задачи идеологического планирования. Правда, при этом
пространство манипуляций оказывается узко ограниченным, поскольку культурная система
обладает большим запасом прочности по отношению к административному контролю: не
существует административного производства смысла. Коммерческое производство и административное планирование символов исчерпывает нормативную силу контрфактических
притязаний на значимость. Обеспечение легитимности оказывается само деструктивным, как
только модус «обеспечения» становится заметным» [17, с. 118-119]. Из этих слов следует
вывод, что сам процесс вертикальной социализации противоречит стабилизации в долго-
10
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________________________________
срочном плане, так как односторонность этого механизма сплывает наружу, что может привлечь острие критики общественности, а значит и ослабление манипулятивного потенциала.
Идеальное с точки зрение Ю. Хабермаса такое общество, в котором процесс политической
социализации будет проходить в независимых от влияния власти и денег социокультурных
средах, это выражается у него как частный случай роста автономии жизненного мира от Системы. Уделяя первоочередное внимание коммуникативным процессам, политическая социализация выступает как одна из форм этого процесса. В логике горизонтальной социализации акцент как раз и смещается с субсидированного государством усвоения определённых
паттернов на равноправное субъект-субъектное взаимодействие социокультурных сред.
Исходя из политических реалий России, в частности, из проблематичности гражданского общества и патерналистских устремлений, описанные тенденции Ю. Хабермасом все
сильнее проявляют себя. Горизонтальная социализация и коммуникативные практики хоть и
не протекают доминирующе в независимых общественных организациях, но протекают в
сфере интернет-ресурсов. Протестные события декабря 2011 года не столько показали наличие политически активного среднего класса, сколько заявили о наличии нового поколения,
молодежи, прошедшую и проходящую политическую социализацию в сфере культурного
многообразия и признания равнозначности стилей жизни. Формирование независимых от
государства сообществ на базе новых коммуникативных технологий приводит к ретрансляции активистских и альтернативных культурных паттернов, приводящих к количественному
увеличению саморефлексирующих граждан. Соответственно, властные структуры должны
будут в ближайшем будущем уделить большее внимание механизмам контроля интернетпространства, опираясь на известные модели подобного рода в ряде стран – Белоруссии, Китае, Кубе, Северной Корее, ряде исламских государств. С другой стороны, интернет-среда
является одним из источников экстремистской деятельности. Если на Западе контрсоциализирующие процессы оборачиваются увеличением числа радикально настроенных социальных активистов, оставивших в прошлом террористические методы борьбы, то в России данный феномен зачастую приобретает этнический и религиозный контекст. До сих пор действуют и имеют сторонников экстремистские организации, ведущие террористическую деятельность в целях сепаратизма и распространения радикального ислама. Данные группы
имеют свои замкнутые социокультурные пространства и пользуются благами информационно-коммуникативной революции. Эти обстоятельства, с одной стороны, идеологически
оправдывают контроль новых средств коммуникации, c другой – старшее поколение,
насмотревшись ужасных картин через подчиненные государством СМИ, готово поддержать
любую инициативу власти в области ограничения социально-политической активности и в
сфере политической социализации личности в частности.
Модель политического конфликта
Модель политических конфликтов получает различное развитие у трёх поколений
критических теоретиков. Воспроизводство конфликта между индивидом и тотально управляемым обществом в условиях позднего капитализма (М. Хоркхаймер, Т. Адорно, Г. Маркузе,
Э. Фромм), сменяется конфликтами-результатами процессов интеракции (взаимодействия)
индивидов в условиях «искаженной коммуникации», возникающей вследствие Системных
императивов (Ю. Хабермас), давления экономических и политических подсистем. Наконец, в
условиях краха социалистического проекта («постсоциалистическое состояние» в терминологии Н. Фрейзер) политические конфликты выражаются как борьба за «признание» (А.
Хоннет) или за «признание и перераспределение» (Н. Фрейзер), особенности которого мы
проанализировали выше. Классическая модель политического конфликта «Франкфуртской
школы» является квинтэссенцией именно марксистского теоретического мышления, продуманного до конца. Не зря современные отечественные марксисты – А.Н. Тарасов и Б.Ю. Кагарлицкий, в своих работах уделяют внимание именно Г. Маркузе и Э. Фромму, а не второму
поколению, третье же полностью игнорируется; то же происходит и на страницах левых интернет-ресурсов («scepsis», «рабкор»). Наследие же современной критической теории либо
Д.А. Баженов. Коммуникативная трансформация политического актора
как смена парадигм в обществознании. С. 5-11.
11
________________________________________________________________________________________________________________________
признается «оппортунизмом», либо просто недоступно для массового читателя (на русский
язык не переведены ни ключевые труды Ю. Хабермаса, ни представители третьего поколения вообще). Применительно к российским политическим реалиям, в условиях «управляемой
демократии» и деформированных институтов гражданского общества, интуитивно вернее
кажутся рассуждения «классиков», чем их эпигонов. С другой стороны, те же события 2011
года подтверждают не классовую борьбу, а, скорее, «борьбу за признание» отторгнутых от
политического процесса социальных групп. На примере освещения современными СМИ военных и политических конфликтов мы видим подчас давление системных императивов над
людьми. Латентный политический конфликт зреет уже не на фоне борьбы социальных групп
с «всемогущей» Системой и эксплуатацией, так как все в неё уже интегрированы в большей
или меньшей степени. Он отражает противостояние, с одной стороны, прорежимного/проправительственного жизненного мира и воспроизводящегося им смыслового ресурса, с
другой – очагов самобытного политического мышления, требующих свое право на «признание».
Библиографический список
1. Назарчук. А.В. Ю. Хабермас и К.-О. Апель: два подхода к обоснованию теории общества в современной немецкой философии [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://maikda.blogspot.ru
/2014/02/blog-post_15.html (Дата обращения: 08.05.2014).
2. Horkheimer M. Traditional and Critical theory. Translated by Matthew J. O'Connell. P. 230.: [Электронный ресурс] // Режим доступа: www.sfu.ca/~andrewf/hork.doc (Дата обращения: 08.05.2014).
3. Фурс, В.Н. Критическая социальная теория в западной философии 70 - 90-х гг. ХХ в. : Типологическая реконструкция [Текст] / В.Н. Фурс. – дисс. … д. филос. наук. 2002.
4. Ерохов, И. А. Современные политические теории: кризис нормативности [Текст] / И.А. Ерохов. –
М.: Праксис, 2008. – 256 с.
5. Алмонд, Г. Сравнительная политология сегодня: мировой обзор: Учебное пособие [Текст] / Г.
Алмонд, Дж. Пауэлл. – М.: Аспект Пресс, 2002. – 546 с.
6. Axel Honneth. The struggle for recognition: the moral grammar of social conflicts. Translated by Joel
Anderson. Cambridge: Polity Press, 1995.
7. Nancy Fraser. Mapping the Radical Imagination: Between Redistribution and Recognition. Cambridge:
Polity Press, 2003
8. Кошемчук, Т.А. Cмеховая культура, карнавал, карнавализация, Достоевский и особенности философствования Бахтина [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://russian-literature.com/ru/ research
/sankt-peterburg/ta-koshemchuk-smehovaya-kultura-karnaval-karnavalizaciya-dostoevskiy-iosobennosti-filosofstvovaniya-bahtina (Дата обращения: 08.05.2014).
9. Veith H. ϋberlegungen zur Theorie und Geschichte der Sozialisation // Zeitschrift fϋr Sozialisationsforschung. 1995. H. 1. S. 204-205
10. Самые «пиратские» страны Электронный ресурс] // Режим доступа: http://rating.rbc.ru/article.shtml
?2008/02/18/31826058 (Дата обращения: 28.05.2014).
11. Erich Fromm, Working Class In Weimar Germany. New York: Berg Publishers, 1980.
12. Max Horkheimer, Authority And The Family \\ Critical Theory: Selected Essays. New York: The
Continuum Publishing Company, 2002.
13. Horkheimer M., Fromm E., Marcuse H. u.a. Studien ϋber Autoritӓt und Familie. Paris. 1936.
14. Баталов, Э.Я. Философия бунта. (Критика идеологии левого радикализма) [Текст] / Э.Я. Баталов.
– М.: Политиздат, 1973. – 222 с.
15. Бессонов, Б.Н. Неомарксизм – идеология современного оппортунизма [Текст] / Б.Н. Бессонов. –
М.: Мысль, 1983 – 285 с.
16. Давыдов, Ю.Н. Контркультура и кризис социализации молодежи в условиях общества потребления [Текст] // Социологические исследования. 1977. №3. С. 78–87.
17. Хабермас, Ю. Проблема легитимации позднего капитализма [Текст] / Ю. Хабермас. – М.: Праксис, 2010. – 272 с.
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
12
________________________________________________________________________________________________________________________
УДК 327
Ю.В. Трофимова
ИСТОРИОГРАФИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ К ИССЛЕДОВАНИЮ
ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ США В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ
НИЖЕГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ
ИМ. Р.Е. АЛЕКСЕЕВА
Предметом анализа настоящей статьи являются основные историографические подходы российских ученых к изучению внешней политики США, формирование которых сопряжено с изменениями, происходившими в отечественной науке на рубеже XX-XXI вв. Введенные в научный оборот
работы об истории и внешнеполитической деятельности США позволяют сделать вывод о развитии
новых исследовательских позиций и тезисов по истории внешней политики Вашингтона, системном
характере историографических подходов российских научных школ.
Ключевые слова: отечественная историография, классический метод познания, история
внешней политики США, эволюция научной мысли, формационно-цивилизационный подход, системный анализ, научно-исследовательские центры России, количественный анализ, исторический и эволюционный подходы, технология моделирования, критика источника.
На рубеже XX-XXI вв. исследование исторических условий формирования внешней
политики США, ее концептуально-теоретических и институциональных основ потребовало
применения новых историографических подходов. Если для американской историографии
XX века были характерны идейно-политические дискуссии, выражающие взгляды и концепции экспертных сообществ, аналитических центров и прогрессивных течений, то в российской исторической науке господствовал марксистский, формационно-стадиальный, классовый подход в изучении внешней политики и истории США, что предопределило конфронтационный характер взаимодействия отечественной и зарубежной научных школ.
Отечественная историография советского периода была ориентирована на изучение
раннего периода американской истории, когда происходил процесс формирования американской государственности и конституционных принципов функционирования политической
системы (Л.И. Зубока [1], Д.О. Заславский [2], Н.Н. Болховитинов [3-5], П.Б.Уманский [6],
А.А. Фурсенко [7]). Широкую известность приобрели труды, посвященные проблемам
Гражданской войны 1861-1865 гг. и Реконструкции 1865-1877 гг. А.И. Блинова, А.В. Ефимова, Г.П. Куропятника, И.П. Дементьева и др. Огромной заслугой советских ученых-американистов М.Н. Захаровой, Н.М. Гольдберга, Р.Ф. Иванова стало освещение основных этапов
развития общественной мысли в США, связанных с именами Т. Джефферсона, Т. Пейна,
А. Линкольна, У. Гаррисона. Благодаря масштабным исследованиям, посвященным колониальному, экпансионистскому характеру американской внешней политики, анализу идеологии
мессианства и «особого предначертания», А.Л. Нарочницкого [8], А.А. Мурадяна [9],
Д.Д. Тумаркина [10] были изучены документальные архивные материалы, уникальные географические карты.
В постбиполярный период центральное место в отечественной историографии занимали вопросы внешней политики США, особенности, механизмы реализации внешнеполитических доктрин, концепций и установок. Сложность международной ситуации после распада социалистического лагеря, противоречивый характер формирующегося мирового порядка потребовали от российских ученых всестороннего изучения концептуальнотеоретических основ внешней политики США. Существенно расширилась источниковая база
исследований по внешней политике США благодаря процессу рассекречивания архивных
фондов. С 1990-2000 гг. в исторических журналах «Новая и новейшая история», «Исторический архив», «Международная жизнь», «Отечественная история» были опубликованы архивные документы о проблемах международных отношений и периодизации «холодной войны»,
Ю.В. Трофимова. Историографические подходы к исследованию
внешней политики США в современной России. С. 12-18.
13
________________________________________________________________________________________________________________________
записи разговоров В.М.Молотова, воспоминания Н.С.Хрущева, А.И. Микояна и других дипломатов. В середине 1990-х г.г. создается экспертная группа по анализу периодизации холодной войны на базе Института всеобщей истории РАН (М.М. Наринский, И.В. Гайдук,
В.В. Поздняков, А.О. Чубарьян). Рост популярности международных исследований, необходимость в осмыслении последствий идеологического противостояния приводит к изданию
сборников «Идеология и формирование стереотипов холодной войны» А.О. Чубарьяна [11].
Последующие годы отмечены развитием региональных центров изучения внешней политики
США на базе Тамбовского государственного университета («Холодная война в международных отношениях второй половины XX века. Документы и материалы», 2001 г.), Центра изучения истории США Волгоградского госуниверситета под руководством И.И. Куриллы,
Программа американских исследований Нижегородского госуниверситета им. Н.И. Лобачевского, Исследовательского центра Курского государственного университета (формирование
сборников «Американистика: актуальные подходы и современные исследования», 2009 г.) и др.
В российской исторической науке наметились попытки пересмотра классических методов научного познания в связи с утверждением в исторической науке новых принципов
стратегического анализа: от марксистского учения к системному анализу. Концептуальнометодологический переход не мог произойти одномоментно, поэтому для научных трудов
конца 1990-х гг. было характерным применение формационно-цивилизационного подхода,
который сочетал в себе исторический, социологический, политологический, правовой, регионоведческий, международно-политический анализ.
В 2000-х гг. прикладные отрасли научного знания, а также доступность публикаций
западных ученых Центра изучения международного сотрудничества и мультилатерализма
(С. Патрик, Ш. Форман, Д. Малон, И. Фонг-Конг), Института Брукингса (Ф. Гордон, И. Даалдер, М. Линдсей, Э. Ионд), Института Гувера (Т. Линдберг, Т. Гэртон-Эш), Школы государственного управления Гарвардского университета и института стратегических исследований в Гарвардском университете (Дж. Най-мл., С. Хантингтон) существенно расширили и
углубили проблематику североамериканских исследований в России. Особая заслуга при
проведении исследований внешней и оборонной политики США принадлежит специалистам-международникам Института США и Канады (ИСКРАН): В.И. Батюку, Д.А. Володину,
С.М. Рогову, В.А. Кременюку, Л.С. Семейко, Т.А. Шаклеиной, В.Ю. Сизову, И.Ф. Бочарову,
В.И. Есину, Е.А. Роговскому, С.М. Самуйлову, А.А. Громыко, С.А. Караганову, Г.А. Трофименко, Э.А. Иваняну. ИСКРАН функционирует с 1967 г. и занимает ведущее место в системе научно-исследовательских институтов России, занимающихся североамериканской
проблематикой по разным направлениям: канадоведение, изучение внутренней и внешней
политики США, истории развития американской государственности, современной внешнеполитической стратегии США и военных доктрин, социокультурных особенностей американского общества, динамики российско-американских отношений и т.д.
Наиболее яркими представителями отечественной американистики в МГИМО стали
Э.Я. Баталов, А.И. Никитин, М.В. Баглай, Ю.А. Замошкин. «Отцы-основатели» американистики МГИМО, Н.Н. Яковлев и Е.В. Ананова, в свою очередь, воспитали следующее поколение – профессоров В.М. Кулагина, А.Ю. Борисова, В.О. Печатнова, Ю.А. Дубинина. В
настоящее время американистика в МГИМО (У) МИД РФ связана главным образом с именами В.О.Печатнова и В.В. Согрина. Проблемы безопасности, анализ новых вызовов и угроз,
процесс формирования внешней политики США, выявление значимости политики нераспространения ОМУ в системах национальной безопасности США широко освещаются в научных работах исследователей таких институтов РАН, как ИМЭМО РАН (Э.В. Кириченко,
А.М. Карабашкин, В.Г. Барановский, М.З. Шкундин, Г.Г. Бовт, С.А. Кочарян, Т.Н. Тимашова
А.В. Журавлев, Н.Г. Владимирова, А,Г. Арбатов, Е.А. Степанова) и ИНИОН РАН (Ю.А. Гусаров, Т.Г. Пархалина и др.) Воздействие глобализации на решение проблем международной
безопасности отражено в ряде аналитических статей по изучению геополитической роли
США в условиях глобализации в отечественной исторической и политической научных шко-
14
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________________________________
лах России, предприняты, в частности, исследователями Дипломатической академии МИД
РФ (А. Добрынин, И. Панарин, В. Котляр, В. Штоль, Е. Бажанов).
Нижегородская научная школа американистики и сравнительного изучения процесса
формирования региональных направлений внешней политики действует под руководством
О.А. Колобова. Издано несколько монографий по процессу принятия внешнеполитических
решений в США: «Соединенные Штаты Америки и проблема Палестины» и «Политика
США по отношению к Израилю и арабским странам на рубеже 80-90 годов ХХ века», а также монографию «Контртерроризм и информационная безопасность». Ученики О.А. Колобова также выпустили в свет работы по процессу формирования внешней политики, о роли силового фактора и идеологии США (А.А. Сергунин [12], А.С. Макарычев [13], М.И. Рыхтик
[14]). В последнее десятилетие XX века российские ученые анализировали роль и место
США в системе международных координат с помощью эволюционного подхода. Например,
в монографии «США в новом мире. Пределы могущества» под редакцией В.И. Кривохижи
изучены факторы, условия и предпосылки американского доминирования после окончания
«холодной войны», эволюция идеологических и политических установок, направленных на
глобальное доминирование [15, c.198]. Директор ИСКРАН С.М. Рогов в работе «11 сентября
2001 года: реакция США» проанализировал военно-политический потенциал США и пути
эволюции американской общественной мысли от идеи глобального лидерства до мирового
господства Pax Americana [16, с.9].
Несмотря на то, что в работах опровергается тезис «США – единственная сверхдержава», в них показана значимая, ведущая роль США в глобальных процессах, а глобализация
рассматривается как историко-культурный, экономический, международно-политический
пласт эволюции. В отличие от исторического подхода, который носит описательный характер и применяется для анализа исторических процессов и событий, более ранних по хронологии, эволюционный метод исследования внешней политики США рассматривает не все
временные явления, а только наиболее качественные трансформации и изменения, которые
явились новым уровнем прогрессивного развития. Эволюционный подход к изучению внешней политики США не может формироваться без описания исторической динамики, фактов,
процессов, выявления причинно-следственных связей, мотивов и условий создания важных
доктрин, концепций, внешнеполитических документов, помогающих переоценивать поведение Соединенных Штатов на мировой арене. Вместе с тем, расширение предметного поля,
которое предполагает эволюционный метод познания, способствовало приданию системного, междисциплинарного характера североамериканским исследованиям в современной России. Эволюционный подход к исследованию внешней политики США стал особенно актуальным после событий 11 сентября 2001 г., национальная безопасность Америки стала рассматриваться в неразрывной связи с глобальной обстановкой, поскольку времена абсолютной безопасности миновали. Поддержание не имеющего аналогов военного потенциала
США и повышенной способности американского общества к выживанию следует подкрепить систематическими усилиями, направленными на расширение зон глобальной стабильности [17].
В российских периодических изданиях стали упоминаться соотношения между американоцентричной и неамериканоцентричной составляющими мирового порядка. По мнению В.Л. Иноземцева, США остаются единственной сверхдержавой, но они все чаще сталкиваются с неспособностью и далее играть эту роль [18, с. 70]. С учетом множественности
реальных и потенциальных угроз американской безопасности, среди которых выделяют возможность антизападной трансформации России и Китая, основой внешнеполитической стратегии США стало «системное сдерживание» многочисленных источников нестабильности,
возникающих в результате традиционного соперничества геополитических интересов. Это
подразумевает способность США действовать в одностороннем порядке, а ООН и другим
международным организациям, по существу, отводится второстепенная роль. «Соединенным
Штатам – пишет Каглер, – придется добиваться глобальной стабильности посредством поли-
Ю.В. Трофимова. Историографические подходы к исследованию
внешней политики США в современной России. С. 12-18.
15
________________________________________________________________________________________________________________________
тики, которая в первую очередь исходит односторонней готовности использовать силу для
достижения этой цели. А уже затем они будут сотрудничать с другими странами и институтами, которые разделяют эту цель, и жестко обращаться с теми, кто ее не разделяет» [19, c.
26]. По мнению заместителя директора Института проблем международной безопасности
РАН А.Д. Богатурова, современный мир приобрел вид структуры, полюсом которой является
«группа восьми», внутри этой группы США играют довольно авторитарную роль [20, с. 639].
Проявления «плюралистической однополярности» выражаются, с одной стороны, американскими амбициями на установление мирового господства, а также несогласием других государств играть по правилам, установленным США. Например, военное присутствие вооруженных сил в Кувейте, Саудовской Аравии, Ираке лишь увеличивают степень угрозы для
американских интересов и американского персонала. США сами поставили себя в такое положение, при котором урегулирование кризисных ситуаций, решение собственно американских, региональных и глобальных проблем безопасности, невозможно без взаимодействия
США с ЕС, Россией, Китаем, Ираном [21]. В радикально «нуклеаризованной» среде происходит осознание Америкой собственной объектности в вопросах нераспространения ядерного оружия: США при колоссальных темпах наращивания своего военного потенциала, соблюдают мораторий на ядерные испытания. Если бы США возобновили их, то Россия, Китай
сделали бы то же самое, а Индия и Пакистан сконцентрировали бы свои усилия на разработке и испытании термоядерного оружия. США постараются не допустить разрастания масштабов ядерной угрозы и тем более применить оружие первыми, поставив себя под удар ответного наращивания столь же мощного военного потенциала.
Применение метода моделирования исторических процессов углубило экспертные
оценки стратегии США в современном мире. Количественное моделирование применимо к
анализу военных показателей внешней политики США, численности министерств, ведомств,
учреждений, задействованных в антитеррористической операции на Ближнем Востоке, увеличению вооруженных сил в АТР, Западной Европе, Центральной Азии, на Балканах. Количественная модель выступает измерителем свойств, состояний, характеристик внешней политики США, метод создания таких моделей получил название «анализ данных». Если в сентябре 2002 г. общее количество американских военнослужащих, расквартированных за пределами США, составило 197.453 человек, то в 2007 г. за пределами США проходят службу
около 350 тыс. человек [22], из них около 160 тыс. – в Ираке, 66 тыс. – в Германии, 35,05
тыс.человек – в Японии, около 30 тыс. в Корее, 26 тыс. – в Афганистане, 11,43 тыс. – в Италии, 10,54 – в Великобритании, 4,5 тыс. – в Тихоокеанском командовании ВМС США, 1,82
тыс. – в Европейском командовании ВМС США, 1,9 тыс. – на территории бывшей Югославии, 1,73 тыс. – в Турции, 1,63 тыс. – в Испании, 1,5 тыс. – в Киргизии и т.д. Военный бюджет США в 2014 году составил 520 млрд долларов, в 2013 году – 633 млрд долларов, на военные нужды из бюджета США в 2012 году выделено 662,5 миллиарда долларов, даже при
снижении военных расходов, ежегодно США тратят около 50-52% из общегосударственных
средств на оборонные нужды.
Технология моделирования предназначена не только для количественного анализа
данных, она предполагает экстраполяцию исторических событий и процессов во времени и
пространстве. Моделирование в исторической науке ориентировано на выработку альтернативных сценариев развития исторической ситуации, создание краткосрочных, среднесрочных и долгосрочных прогнозов и перспектив. Например, профессор, заместитель директора
ИСКРАН В.А. Кременюк в своих работах выделял специфику внешнеполитического поведения США в XXI в. Милитаризм и «синдром победителя» проявлялись в американской стратегии на разных этапах исторического развития. Сделан вывод о том, что в своей основе политика США была направлена на сохранение раскола международного сообщества по принципу лояльности Вашингтону [23, с. 32; 26, с. 7]. Попеременное использование мягкой и
жесткой модели поведения в отношении своих союзников и соперников позволяет закрепить
раскол интересов в ключевых стратегических регионах мира. В частности, вариантом «мяг-
16
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________________________________
кой модели» поведения стало стимулирование послевоенного восстановления Европы по
инициативе Дж. К.Маршалла в 1947 г., которое осуществлялось не только с целью модернизации промышленности европейских государств, но, в первую очередь, как один из этапов
создания военно-политической коалиции НАТО, куда входит большинство европейских
стран.
В XXI в. доктрины поведения США в отношения Китая развиваются по модели маятника – от «сдерживания» к «вовлечению». Китай подписал ряд международных соглашений,
в частности, о нераспространении ядерного оружия, о всеобъемлющем запрете ядерных испытаний, конвенции по химическому и биологическому оружию и пр. В АТР нет многосторонней союзной структуры по обеспечению безопасности, поэтому вовлеченность США в
обеспечение безопасности в этом регионе реализуется через двусторонние договоры и соглашения с отдельными странами. США опасаются потерять свое влияние в АТР, во-первых,
из-за усиления влияния региональных игроков Китая и Японии, во-вторых, по причине
укрепления союзнических российско-китайских отношений. В среднесрочной перспективе
США будут сохранять статус-кво в Азиатско-Тихоокеанском регионе, Вашингтон сдерживает региональное лидерство КНР прямым воздействием на Тайвань, поощряя политическое и
военное сотрудничество с полуостровом, отсоединение которого может подорвать территориальную целостность Китая.
Эксперты МГИМО (У) МИД А.А. Орлов, А.А. Казанцев, В.И. Мизин в работе «Перспективы развития российско-американских отношений после президентских выборов в
США» [24] рассматривают альтернативные варианты развития двусторонних взаимодействий по вопросам международной безопасности, урегулирования конфликтов, сокращения
ядерных потенциалов от модели «малой конфронтации», «перезагрузки», «стагнации» до
«положительного сценария».
Современную российскую историографию сложно представить без анализа основополагающих документов внешней политики и истории США. Материалы президентских и университетских библиотек США, документы Конгресса, министерств и ведомств, Фонды национального архива, официальные публикации Госдепартамента, документы, разработанные в
рамках международных организаций, ЦРУ и других ведомств способствовали изучению новых аспектов дипломатической истории, а именно, общественных отношений, торговоэкономического сотрудничества, общественного мнения, законодательных актов, доктрин и
постепенному переходу от изучения традиционной дипломатии к международным отношениям и истории внешней политики.
Основами изучения документа (источника) являются внешняя и внутренняя критика.
Внешняя критика предполагает обращение к общим сведениям о типе документа, авторах,
периоду и месту создания, внутренняя критика направлена на изучение структуры текста,
фактов, исторических обстоятельств, повлиявших на создание документа, стилистических
особенностей документа. Так, В. Сизов в работе «Фактор силы во внешней политике США»
[25] анализирует «Стратегию национальной безопасности – 2006», «Национальную оборонную стратегию США» (2008), документ командования объединенными силами Министерства обороны (МО) США «Оперативная среда для совместных операций – 2008» на предмет
наличия в США общегосударственной стратегии. Благодаря изучению «Обзора ядерной политики США» (2002), «Доктрины совместных операций с применением ядерного оружия»
(2005) А. Фененко выделил особенности военно-политических стратегий США, в которых
рассматривается возможность создания маломощных ядерных боезарядов для поражения
высокозащищенных целей и превентивного применения ядерного оружия в ходе локальных
военных конфликтов [26]. В.Н. Конышев, А.А. Сергунин отмечают, что документ «Поддержка глобального лидерства США: приоритеты для XXI века» (2012) является детальным
планом развития вооруженных сил с четко размеченной организационной структурой, военным бюджетом, списком операций и обеспечит выполнение задач по реализации СНБ-2010
[27, с. 4].
Ю.В. Трофимова. Историографические подходы к исследованию
внешней политики США в современной России. С. 12-18.
17
________________________________________________________________________________________________________________________
C середины 1990-х гг. до наших дней историографическая база в России существенно
обновилась благодаря вхождению в научный оборот новых источников, монографий, научных работ, публикаций, методов познания, технологий, появлению центров исторических и
международных исследований. Научные работы по истории и внешней политике США стали
носить комплексный и системный характер, вместе с этим, наметилась дифференциация и
усложнение историографических подходов в изучении международных направлений деятельности Вашингтона. Применение формационного, системного, эволюционно-глобалистского историографических подходов, а также сравнительных методик, моделирования, анализа документов к изучению внешней политики США позволяет современным российским
ученым открывать новые измерения российско-американских отношений, исследовать ретроспективу и перспективу развития внешнеполитических концепций и доктрин Вашингтона, анализировать американскую стратегию с учетом национальных интересов России, интерпретировать важные внешнеполитические задачи США для укрепления двусторонних
взаимодействий, понимать внешнеполитическое мышление и поведение американских партнеров.
Библиографический список
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
Зубок, Л. И. Экспансионистская политика США в начале XX в. [Текст] / Л.И.Зубок. – М., 1969. –
468 с.
Заславский, Д.О. Очерк истории США в XVIII—XIX вв. [Текст] / Д.О.Заславский. – М.: Огонек,
1931.
Болховитинов, Н.Н. Изучение русско-американских отношений: некоторые итоги и перспективы
[Текст] // Новая и новейшая история, 1981. № 6, С. 54-67.
Болховитинов, Н.Н. США: проблемы истории и современная историография [Текст] /
Н.Н.Болховитинов. – М., 1980. – 405 с.
Болховитинов, Н.Н. Новый взгляд на историю США [Текст] // Американский ежегодник. 1992. –
М.: «Наука», 1993. С. 7-15.
Уманский, П.Б. Американская революция XVIII века в буржуазной историографии США: (конец
XVIII - 60-е гг. XX в.) [Текст] / П. Б. Уманский. – Казань: Изд-во Казан. ун-та, 1988. – 183 с.
Фурсенко, А.А. Династия Рокфеллеров [Текст] / А.А. Фурсенко. – Л.: Наука, 1972. – 296 с.
Нарочницкий, А.Л. Колониальная политика капиталистических держав на Дальнем Востоке
1860—1895 [Текст] / А.Л. Нарочницкий. – М., 1956.
Мурадян, А.А. Некоторые вопросы политики США на Дальнем Востоке в XIX в. в советской исторической литературе [Текст] // Американский ежегодник, 1973. – М., 1973. C. 311-321.
Тумаркин, Д.Д. Вторжение колонизаторов в «край вечной весны» [Текст] / Д.Д. Тумаркин. – М.:
Наука, 1964. – 191 с.
Егорова, Н.И. Холодная война. 1945-1963 гг. Историческая ретроспектива [Текст] / Н.И. Егорова, А.О. Чубарьян // Сборник статей, М.: ОЛМА-ПРЕСС , 2003. – 640 с.
Сергунин, А.А. США: аппарат президента по связи с конгрессом и внешняя политика [Текст] /
А.А. Сергунин. – Н. Новгород: Волго-Вятское кн. изд-во, 1990. – 159 c.
Макарычев, А.С. Идеи для политики: эволюция внешнеполитической экспертизы в США (середина 1940-начало 1990-х гг.) [Текст] / А.С.Макарычев. – Н. Новгород: ННГУ, 1998. – 263 c.
Рыхтик, М.И. Военная сила в современной мировой политике и стратегическом планировании
НАТО [Текст] / под ред. академика О.А. Колобова. – М.; H. Новгород; Арзамас: Изд-во АГПИ,
2005. С. 134-152.
США в новом мире. Пределы могущества [Текст] / под ред. В. И. Кривохижа. М.: РИСИ, 1997. –
562 c.
Рогов, С.М. 11 сентября 2001 года: реакция США [Текст] // США — Канада: экономика, политика, культура. 2001. № 11. С. 3-24.
Носов, М. Россия и Запад после 11 сентября 2001 года // США-Канада: экономика, политика,
культура [Электронный ресурс] / М. Носов, С. Рогов, Н. Шмелёв // Режим доступа:
http://www.iskran.ru/russ/rogov/2002/8-10.html (Дата обращения: 25.05.2014).
18
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________________________________
18. Иноземцев, В.Л. Россия в системе международных отношений XXI века [Текст] // Международная жизнь. 2002. № 9-10. С. 67-81.
19. Торкунов, А.В. Современные международные отношения [Текст] / под ред. А.В. Торкунова. –
М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 1999. – 584 с.
20. Системная история международных отношений в четырех томах. События и документы. 1918—
2003. Т. 3. События. 1945—2003 [Текст] / под ред. А. Д. Богатурова. М.: НОФМО, 2003.
21. Шаклеина, Т. Статус-кво как оппозиция миропорядку [Электронный ресурс] // Режим доступа:
http://www.intertrends.ru/tenth/009.htm (Дата обращения: 28.05.2014).
22. Батюк В.И. Военная политика США: региональные аспекты // Россия и Америка в XXI веке.2007.№3. http://www.rusus.ru/?act=read&id=56 (дата обращения:16.09.2014).
23. Кременюк, В. А. Внешняя политика администрации Клинтона: на новый срок со старым багажом
[Текст] // США — экономика, политика, идеология. 1997. № 5. С. 20-32.
24. Орлов, А.А. Перспективы развития российско-американских отношений после президентских
выборов в США [Электронный ресурс] / А.А. Орлов, А.А. Казанцев, В.И. Мизин // Режим доступа: http://interaffairs.ru/read.php?item=9403 (Дата обращения: 25.09.2014).
25. Cизов, В. Фактор силы во внешней политике США // [Электронный ресурс] // Режим доступа:
http://www.intertrends.ru/twenty/004.htm (Дата обращения: 23.09.2014).
26. Фененко, А. Военно-политические концепции США [Электронный ресурс] // Режим доступа:
http://www.intertrends.ru/nineteenth/007.htm (Дата обращения: 24.09.2014).
27. Конышев, В.Н. Новая военная доктрина Барака Обамы и национальные интересы России [Текст]
/ В.Н. Конышев, А.А. Сергунин // Национальные интересы: приоритеты и безопасность. 2012.
№14. С.2-9.
С.Н. Федорченко. Манипулятивная природа технологий
политического менеджмента. С. 19-23.
19
________________________________________________________________________________________________________________________
УДК 18.07.43 + 32:316.7 + 323.272
С.Н. Федорченко
МАНИПУЛЯТИВНАЯ ПРИРОДА ТЕХНОЛОГИЙ
ПОЛИТИЧЕСКОГО МЕНЕДЖМЕНТА
МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ОБЛАСТНОЙ УНИВЕРСИТЕТ
Анализируются манипулятивные аспекты технологий политического менеджмента. Особое
внимание уделяется серьёзным рискам неэффективного политического управления для демократии и
политической системы. Предложен медиационный подход к исследованию политического менеджмента.
Ключевые слова: политический менеджмент, манипуляция, медиационный подход, политические технологии, политические риски.
Управленческие технологии претерпели серьёзную эволюцию за последнее время.
Определённым этапом этого развития является политический менеджмент, предполагающий,
что субъект политического управления отказывается от создания общеобязательных норм и
не применяет легитимного насилия по отношению к объекту политического управления [1, c.
4]. Если раньше государству было достаточно управлять традиционными методами, используя силу и принуждение, то теперь в условиях стремительно усложняющегося общества этого уже мало. Появление новых видов коммуникаций и глобализация установили для политических институтов новую планку управленческого искусства. В то же время элиты осознали
преимущества приёмов политического менеджмента для удержания государственной власти.
Политическая менеджмент vs демократия?
Современная практика политического менеджмента показывает всю хрупкость и уязвимость демократических институтов. Любое государство, избравшее путь демократического транзита, не только всегда рискует обратить новейшие достижения политического управления на то, чтобы повернуть реформаторский курс впять, но и не застраховано от манипулятизации политической жизни.
Отсутствие компетенции в тонкостях политтехнологий, незнакомство с фундаментальными и прикладными политологическими исследованиями, а также элементарно низкая
политическая просвещённость простых граждан создаёт благоприятные условия для развития самых антиобщественных форм в политическом менеджменте.
Даже когда не было изощрённых политико-менеджерских техник, и бытовали лишь
примитивные силовые управленческие методы, ранние исследователи фиксировали существование особой закрытой стороны управления – arcana imperii, что буквально переводится
как «тайны власти» (сам термин встречается уже у древнеримского учёного Тацита). Иногда
этот феномен называют первой традицией макиавеллизма. Никколо Макиавелли наполнил
понятие arcana imperii довольно неоптимистичным содержанием – итальянский мыслитель
признавал, что государь порой вынужден творить зло. С другой стороны, голландский политический философ Франклин Анкерсмит отмечает, что приёмы arcana imperii являются тайнами потому, что контекст, в котором власть действует, недоступен и неизвестен рядовым
обывателям [2, c. 38-39].
Вторая традиция макиавеллизма raison d’état изначально была больше связана с национальными интересами государства, а не с узкогрупповыми интересами политической элиты
и правителей, как в случае с arcana imperii. Так или иначе, от макиавеллизма эта традиция
берёт право государства нарушать закон от имени высшего блага. Несмотря на прогрессивное влияние этой поздней традиции макиавеллизма на политико-управленческое знание, её
вовсе не стоит идеализировать с неких моралистских позиций. Эта традиция, по сути, стала
20
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________________________________
лишь тотемной маской новейших манипуляций. Например, итальянский философ Джованни
Ботеро, – один из основоположников этой традиции, предлагал в сочинении «О величии городов» открытую практику применения манипулятивных приёмов против оппозиционно
настроенных к власти групп населения [3].
Драму нынешней демократии неплохо охарактеризовал итальянский политолог
Д. Дзоло. Он пишет, что крайняя техническая сложность современных политических проблем благоприятствует сохранению приёмов arcana imperii, фактически изымая их из компетенции общественности, состоящих из граждан, не обладающих достаточными техническими и научными знаниями для понимания решаемых государственных задач [4, c. 192].
Обе традиции макиавеллизма в равной степени противоречат демократическому преобразованию общества, служа целям закулисных политических акторов. Следовательно, они
уже не подходят для полноценного развития современного социума по причине своей манипулятивной природы. Правда, их влияние на политико-управленческий процесс довольно
сложно выявить. Зафиксировать мимикрию макиавеллистских парадигм в современной политике вполне реально, установив очевидную привязку нынешних политико-менеджерских
концептов к маркетинговой матрице. Особенно это заметно в случае применения многими
политологами терминологии технологий политического рынка и политического капитала.
Одним из важнейших направлений любого политического менеджмента является
такая специфическая основа демократического устройства как партийное строительство.
Здесь и содержатся наиболее серьёзные манипулятивные соблазны.
Ещё в работах М.Я. Острогорского и Р. Михельса был обозначен модус аристократии
в партологическом анализе [5,6]. С одной стороны, Михельс писал, что демократические
процедуры стали практически единственным механизмом, с помощью которых старая элита
могла возродить своё господство. С другой стороны, немецкий учёный предупреждал о тенденции превращения руководства партий в олигархические группы, представляющих определённую опасность для демократии тем, что с их помощью политические элиты стали пользоваться партиомой (партийной системой) для удержания власти в государстве. Также о рисках партийного строительства в своём труде «Политика как призвание и профессия» писал
Макс Вебер, поднимая актуальную уже в то время тему партийного босса.
Канадский политолог К. Макферсон приводит для нас ценное доказательство того,
что модель политического рынка не только далека от демократии, но и, наоборот, эта система уводит от подлинной конкуренции к партийной олигополии и абсентеизму [7, c. 131-135].
Макферсон пишет, что не совсем демократическая конкуренция элит вполне оформилась в
демократическое соперничество политических партий. Исследователь скептически относится к тому допущению, что соревновательная элитистская партийная система обеспечивает
оптимальное равновесие спроса и предложения политических благ, а также некий потребительский суверенитет граждан. По мнению канадского политолога, хотя партиома и стала
средством для смягчения социального размежевания, она теперь менее ответственна перед
избирателями, предполагая лишь конкуренцию между несколькими элитами, оформленными
в партии. Выходит, что наблюдение Ф. Анкерсмита о том, что важным средоточием arcana
imperii в настоящее время стала политическая партия, отчасти верное [2, c. 38].
В России, как и во многих странах, особенности партийного строительства привели к
распространению так называемых паноканических (греч. πάνω – верх; κάνω – делать, создавать) партий, создаваемых «сверху», властной элитой. Позже они оформились в эктократические (греч. εκτός – сохранять, κράτος – власть) партии, ставящие своей основной целью сохранение существующего политического режима и политической системы [8]. В то же время,
организовывать катоканические (греч. κάτω – низ, ниже; κάνω – делать, создавать) партии
«снизу», гражданскими слоями, без решающей роли политических элит, в России очень
сложно. Специфика такой политической культуры превращает отечественных политических
менеджеров в особого рода манипуляторов, паразитирующих на посредничестве между
электоратом и властью.
С.Н. Федорченко. Манипулятивная природа технологий
политического менеджмента. С. 19-23.
21
________________________________________________________________________________________________________________________
Не только партии с помощью технологий политического менеджмента обрели дискурс политической секретности, элитизма и оторванности от демократических институтов,
государственная система также испытывает немало манипулятивных рисков. Важно осознать
одно – появившийся кластер профессиональных управленцев переносит политикоменеджерские техники манипулятивного типа в партийное строительство, инжиниринг молодёжных движений, государственное и муниципальное управление, а также в избирательный процесс. Эти политико-технологические особенности лучше всего рассмотреть на примере российской практике.
Отечественный исследователь М.И. Халиков в своей работе постарался выделить несколько особенностей российских управленцев, которые можно вполне соотнести с конкретными причинами, противостоящими демократизации российского политического менеджмента:
1) рост численности менеджеров – неконтролируемый и не поддающийся никакому учёту;
2) «комплекс неполноценности» российских менеджеров – экономические и политические
неудачи в стране привели самих менеджеров к слепому копированию западного варианта
политического менеджмента;
3) ориентация на тактические задачи и сиюминутные интересы – у менеджеровполиттехнологов предпочтительны не этические принципы, а личная прибыль в короткие
сроки;
4) рост реальных полномочий менеджеров – отсутствующий контроль со стороны государства и общества в этой сфере формирует благоприятные условия для злоупотреблений со
стороны политтехнологов;
5) отсутствие методичности, непунктуальность, низкая организованность менеджеров –
прагматизм причудливо сочетается с авантюризмом политтехнологов, что создаёт политические риски;
6) отсутствие долгосрочной стратегии – фиксируется быстрое забвение политических проектов в случае первых неудач;
7) слабые специальные знания в области менеджмента – российские менеджеры имеют в основном технологическую или гуманитарную, но не управленческую подготовку;
8) клановый характер – законность уступает место неформальным отношениям в управлении;
9) криминализация менеджмента – сложность сочетания эффективности и законопослушности в российской действительности;
10)
жёсткость, агрессивность, низкая аутентичность российских менеджеров – ориентация на авторитарное лидерское поведение, отсутствие демократической управленческой
культуры [9, c. 84-88].
Данный список можно продолжать, но и без этого ясно, что российскому политическому менеджменту довольно сложно пройти полноценную институционализацию в условиях слабости правового государства и неразвитости гражданского общества.
Горизонты управленческого искусства
Фантом демократии, который пытались воплотить в реальность российские либералы
в начале и в конце XXI века, так и не смог обрести своё западное воплощение. И это касается
не только российского эксперимента демократического транзита – подобные метаморфозы в
сторону отката от либеральной утопии к традиционным управленческим практикам произошли в самых разных латиноамериканских и африканских странах. Неудачи либерального
модуса во многих государствах можно понять, проанализировав особенности их политических культур. Российский исследователь Э. Баталов на примере Российской Федерации показал, как в условиях демократических норм проявляются архетипы российской культуры – в
своей традиционной (дореволюционной) и в модернизированной (советской) форме [10].
Учёный уверен, что современной российской политической культуре характерна этатистская
традиция. Об этом же пишут и отечественные исследователи А.А. Фоменков и С.В. Чадаева
22
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________________________________
[11]. Баталов отмечает, что государство воспринимается российскими гражданами как основа цивилизации, гарант целостности социума. Коллективистский (соборный) элемент органически встроен в политическую культуру России. Вместе с тем, автор предупреждает, что
этатизм, коллективизм и уравнительность не способствуют формированию демократической
политической культуры в современной России [10].
В то же время, эклектичность российской политической культуры фиксирует публицист С.А. Широбоков, отмечающий сосуществование в российском менталитете не только
элементы державности, авторитарности, но и паттерны активизма [12]. На эклектичность политической культуры России указывает и шведский политолог Я. Теорелл [13].
На этом политико-культурном фоне становится ясно, что есть факторы, которые как
способствуют, так и препятствуют демократическому транзиту в России. Аналогичный феномен возникает и в рамках политического менеджмента. Фактически, политический менеджмент является всего лишь механизмом, на практику которого огромное влияние оказывает управленческая культура, а на ту, в свою очередь, воздействует политическая культура
общества. Следовательно, если политическая культура содержит больше традиционных элементов, чем демократичных, то и управленческая культура политического менеджмента будет подчинена соответствующим интересам.
России необходима новая управленческая культура, основанная на принципах профессионализма, этики, демократизма и ответственности. Требуется комплексный подход –
система образования должна быть нацелена на создание категории управленцев, ориентированных на перечисленные качества политического менеджера, а не только на достижение количественных показателей. Опасные риски для государства, появляющиеся из-за недостаточного внимания к проблеме эффективности политического менеджмента, делают актуальными меры профилактического характера в этой сфере. Архимедовой точкой для новой парадигмы политического менеджмента может послужить его медиационная природа.
Медиационный подход (от лат. mediator – посредник) важен для преображения всей
имеющейся концептуальной картины политического менеджмента, предполагая переосмысление его модуса посредничества [3]. В России растёт спрос на медиационную культуру политического менеджмента, предполагающую аксиологию координации, компромисса, политических сетей, метауправления и механизма подотчётности. С помощью образовательных
программ базовым условием полномасштабной трансформации политического менеджмента
следует сделать культуру компромисса, уважения. Тогда как проблематика взаимодействия
политических менеджеров и политических сетей подводят нас к аспекту метауправления –
нового типа высокопрофессионального регулирования сложных политических сетей в целях
содействия обмену опытом и формирования атмосферы партнёрства и доверия между участниками управленческих отношений.
На самом высоком государственном уровне требуется осознать, что вектором всех системных подвижек по созданию нового социально ориентированного политического менеджмента в современной России нужно сделать профессиональное образование. К примеру,
неплохим примером является подготовка политических менеджеров в американском университете Джорджа Вашингтона, организованная с 1987 года.
Одновременно в рамках эволюции концепта правого государства [14] назрел вопрос
правового регулирования деятельности политических менеджеров. Необходимо создать эффективный механизм подотчётности политических менеджеров со стороны гражданского
общества и государства. На этом фоне в России уже давно назрел вопрос о профессиональном статусе выпускников по специальности «Политология». Вспомним, что для зачисления
на государственную службу учитываются дипломы в области юриспруденции, государственного и муниципального управления и экономики. Однако до сих пор нет подобного порядка по отношению к выпускникам-политологам, хотя знания, получаемые этими профессионалами, напрямую связаны с политическим управлением. Данный вопрос нужно срочно
решить – иначе отечественные политологи будут постоянно искать работу на стороне, попа-
С.Н. Федорченко. Манипулятивная природа технологий
политического менеджмента. С. 19-23.
23
________________________________________________________________________________________________________________________
дая в зону риска зарубежных аналитических центров и «цветных революций». Затем, после
формирования новых профессиональных госстандартов и чёткого определения паспорта и
статуса специальности «Политология» можно будет более эффективно контролировать деятельность политических менеджеров через гражданское общество со стороны их же профессиональных ассоциаций, таких, как, к примеру, Российское общество политологов. Эксперты
из профессиональных политологических организаций смогут наладить определённый негосударственный контроль над деятельностью российских политологов и политических менеджеров, консультантов. Здесь важно продумать механизм экспертного мониторинга, когда
профессиональные организации могли бы совершенствовать управленческое искусство российских политических менеджеров.
Библиографический список
1. Федорченко, С.Н. Искусство политического менеджмента [Текст] / С.Н. Федорченко. – М.: ИИУ
МГОУ, 2013. – 200 с.
2. Анкерсмит, Ф.Р. Политическая репрезентация [Текст] / Ф.Р. Анкерсмит. – М.: ВШЭ, 2012. – 288 с.
3. Федорченко, С.Н. Двуликий Янус политического менеджмента [Текст] // Обозреватель-Observer.
2014. №4 (291).
4. Дзоло, Д. Демократия и сложность: реалистический подход [Текст] / Д. Дзоло. – М.: ВШЭ, 2010. –
320 с.
5. Острогорский, М.Я. Демократия и политические партии [Текст] / М.Я. Острогорский. – М.:
РОССПЭН, 1997. – 640 с.
6. Michels R. Political Parties. A Sociological Study of the Oligarchical Tendencies of Modern Democracy.
N.Y., L.: The Free Press, 1968. 380 p.
7. Макферсон, К. Жизнь и времена либеральной демократии [Текст] / К. Макферсон. – М.: ВШЭ,
2011. – 177 с.
8. Постников, Н.Д. Федорченко С.Н. Партийное строительство в имперской и современной России (I)
[Электронный ресурс] / Н.Д. Постников, С.Н. Федорченко // Режим доступа: http://evestnikmgou.ru/Articles/Doc/560 (Дата обращения 01.05.2014).
9. Халиков, М.И. Управление и менеджмент. Теоретико-методологический анализ: монография
[Текст] / М.И. Халиков. – М.: «ФЛИНТА», «Наука», 2013. – 104 с.
10. Баталов, Э. Политическая культура России сквозь призму civik culture [Текст] // ProetContra. 2002.
Т.7. №3.
11. Фоменков, А.А. Особенности современной российской консервативной идеологии [Текст] / А.А.
Фоменков, С.В. Чадаева // Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева. Серия: Управление в социальных
системах. Коммуникативные технологии, 2013. №4. С. 53–57.
12. Сравнительный анализ политических культур: парадигмы и перспективы. Материалы «круглого
стола» [Текст] // Вестник РУДН. Сер. Политология, 2000. №2.
13. Teorell J. Political culture and democracy in postcommunist Russia: A Tale of Three Regions //CERC
Working Papers Series. The Universityof Melbourne, 2002. №1.
14. Алексеев, Р.А. Эволюция концепции правового государства в истории политико-правовой мысли
[Текст] // Вестник Московского государственного областного университета. Серия: История и
политические науки, 2013. №2. С. 83-88.
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
24
________________________________________________________________________________________________________________________
II
ПРИОРИТЕТНЫЕ СТРАТЕГИИ
КОММУНИКАТИВНОЙ ПОЛИТИКИ
СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ
УДК 659.441
Е.В. Михайлова, О.В. Авдеева
К ВОПРОСУ О ФОРМАХ НАЛАЖИВАНИЯ СВЯЗЕЙ
С ОБЩЕСТВЕННОСТЬЮ ДЛЯ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ПРИЗЫВА
НА СРОЧНУЮ СЛУЖБУ В АРМИИ РФ
НОВГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
ИМ. ЯРОСЛАВА МУДРОГО
Проблематика организации призыва в армию рассматривается в контексте стратегии выстраивания коммуникативных взаимодействий военкомата с местными СМИ – через создание календаря
инфоповодов, написание и отправку в редакции пресс-релизов, организацию пресс-конференций и
пресс-туров, инициирование разножанровых публикаций про армию, оперативное реагирование на
неточности и/или критику, допущенные как в материалах интернет-редакций, так и в комментариях к
ним. Организация коммуникации для обеспечения призыва на срочную службу в армии РФ авторами
видится не как ломка стереотипов о ней, а как просвещение. Предложены рекомендации по организации работы региональных военкоматов с аудиториями призывников. Среди них – встраивание действий военкомата в мероприятия сторонних организаций, профориентационные встречи со старшеклассниками и конкурсы для младших классов, «День открытых дверей в войсковой части №Х» во
все сезоны года, и PR-акция «Стань солдатом на один день», организация семинаров и конференций
армейской тематики с широким участием гражданских лиц. В помощь выполнению плановых показателей по призыву на срочную службу коррекцию общественного мнения об армии авторы предлагают проводить также посредством интернет-блога военкома.
Ключевые слова: PR, пиар, связи с общественностью, армия, призыв, имидж, коммуникация,
средства массовой информации, интернет-СМИ, просвещение.
Слава и мощь любой страны – не только история и достопримечательности, но и её
вооруженные силы, пользующиеся авторитетом как у потенциального противника, так и собственно у населения страны. И если на внешнеполитической арене армия Российской Федерации весома, то в глазах российского гражданина армия нередко скомпрометирована историями об «афганском синдроме» и дедовщине, о «грузе-200» из Чечни и о непредоставлении
государством квартир мобилизованным военнослужащим и т.п. Нередка ситуация, когда
юноши идут в высшие учебные заведения только с одной целью – получить отсрочку от
службы в российских войсках. Контрактники не покрывают всей потребности страны в компетентных в военном деле служащих. При этом никто не отменял пп. 1-2 59-ой статьи Конституции РФ: «Защита Отечества является долгом и обязанностью гражданина Российской Федерации. Гражданин Российской Федерации несет военную службу в соответствии
с федеральным законом». Собственно, обязанность граждан мужского (подчеркнём) пола в
возрасте от 18 до 27 лет отозваться на призыв на срочную военную службу (сейчас – годичную) устанавливается ФЗ от 14.06.2006 «О воинской обязанности и военной службе».
Е.В. Михайлова, О.В. Авдеева. К вопросу о формах налаживания связей с общественностью
для обеспечения призыва на срочную службу в армии РФ. С. 24–31.
25
________________________________________________________________________________________________________________________
Таким образом, одна только юридическая природа призыва порождает как минимум
три коллизии, регулярно и существенным образом влияющие на успех коммуникации военкоматов с населением страны в ходе призывных кампаний. Во-первых, сам по себе призыв –
это всё-таки форма принуждения граждан к роду занятий, который актуален для боеспособности государства, но может расходиться с планами и предпочтениями граждан. Иными словами, собственно требование закона (служи Родине!) не вполне обеспечивает позитивную
мотивацию граждан отдать год жизни службе в армии. Необходимы дополнительные усилия
государства и институтов гражданского общества для обеспечения лояльного и деятельного
отношения потенциальных призывников к исполнению воинской обязанности именно в
мирное время.
Во-вторых, в формулировках главного правового документа страны, Конституции,
речь ведётся о военной службе граждан, однако из их числа по умолчанию исключаются
женщины, полноправные граждане в той же мере, что и мужчины. В России не сложилась
отечественная традиция, когда на службу в армию призываются женщины, как, например, в
Израиле. Стереотип «война – мужское занятие» вместе с уменьшением числа глобальных военных конфликтов, в которых женщины в армии рассматривались как замена мужчин при
нехватке последних, сдаёт позиции перед функционалом женщин как «регулярных» военнослужащих. Игнорируя возросший интерес женщин к службе в армии, Россия фактически отказывается от коммуникации с аудиторией, которая желает пополнить ряды защитников
Отечества. А ведь «слабый пол» имеет особые качества, за счет которых может и в армии
качественно выполнять работу (стрессоустойчивость, выносливость и т.д.) [1].
В-третьих, закон предписывает всеобщую (за исключением лиц, имеющих оговорённые в законе основания для освобождения от призыва) срочную воинскую повинность, что
было оправдано до появления ядерного оружия. До этого момента существовала только одна
опасность – уничтожение противоборствующих сторон [2]. С появлением ядерного оружия
возникла угроза всей жизни на планете, что свело вероятность глобальной войны практически к нулю. Однако локальные конфликты никто не отменял, только для них массовой армии, как это было в мировых войнах, не требуется. Вследствие этого наблюдается повсеместный переход к относительно компактным профессиональным армиям, частным военным
компаниям и другим формам использования в боевых действиях вместо призывников профессионалов. Профессионалы в этом случае, действительно, эффективнее, а призывники –
они охотно соглашаются оставаться «невостребованными», то есть мотивация к службе в
армии у них объективно и субъективно снижается. Частично преодолевать впечатление о
«ненужности» срочной службы в армии призывникам помогает введённая в 2002 году федеральным законом альтернативная гражданская служба – особый вид трудовой деятельности
в интересах общества и государства, осуществляемой гражданами взамен военной службы
по призывам.
В результате проведённого нами анализа публикаций, вышедших об армии за год в 4
сетевых новгородских СМИ, не удалось выявить ньюсмейкера. В ответе от пресс-службы
Западного военного округа на наш запрос о способах связи со СМИ уточняется, что обязанность по организации информационного обеспечения Вооруженных Сил Российской Федерации возложена на Управление пресс-службы и информации Министерства обороны Российской федерации, которое обладает исключительным правом на распространение в средствах массовой информации официальных заявлений и сообщений Министерства обороны, а
также на осуществление взаимодействия со средствами массовой информации. В то же время в период призывных кампаний военные комиссариаты субъектов РФ самостоятельно организуют взаимодействие с российскими СМИ по тематике призыва граждан на военную
службу.
Однако нам не удалось обнаружить ни одного материала, в котором было бы указано
«по сообщению пресс-службы Новгородского областного военкомата». И пусть большинство материалов сетевых СМИ позитивно характеризует армейские события, в целом редак-
26
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________________________________
ции про армию пишут очень мало (менее 1% от количества СМИ-материалов по темам политики, общества, спорта и культуры), а обращение к теме армии носит случайный характер и
происходит преимущественно в жанре новостной заметки. Большинство материалов пишется
по теме призыва, как если бы на этом «стартовом моменте» тема службы в армии исчерпывала себя целиком. В июле заканчивается весенний призыв, но ни одна новгородская редакция не рассказала о его итогах, зато все 4 СМИ поспешили разместить новость о том, как
новгородского экс-военкома лишили звания и оштрафовали на 4 миллиона рублей…
По нашему мнению, военкоматам необходимо опираться на компетенцию специалистов по связям с общественностью. Разумеется, военные из числа тех, кто имеет профессиональную военную подготовку, «обстрелян», реально подвергал свою жизнь опасности при
выполнении боевой задачи, нередко имеют предубеждение к идеям и мыслям «гражданских»
об армии: что могут предложить «пиджаки», их видение не идёт дальше стратегий компьютерных игр-стрелялок, их мнение не стоит внимания. Тем не менее, даже видавшие виды военные наверняка оценят календарь позитивных инфоповодов для пресс-релизов. Его полезно
наполнить юбилейными датами из истории российской армии (например, 8 августа 1812 года
назначение М.И.Кутузова главнокомандующим русской армии), широко известными датами
(День Авиации, День военно-морского флота, День воздушно-десантных войск, 23 февраля
как День защитника Отечества, а также День Победы 9 мая и день начала Великой Отечественной войны 22 июня) и обязательно ключевыми этапами призывных кампаний с подведением их итогов в июле и январе, возможно, в жанре пресс-конференции.
Необходимым для военкоматов направлением работы специалиста по связям с общественностью со СМИ является оперативное реагирование на неточности и/или критику, допущенные как в материалах интернет-редакций, так и в комментариях к ним. За год 32 публикации об армии и комментарии к ним интернет-пользователей ни разу не послужили поводом для реакции областного военкомата, хотя могли бы. При этом новость о том, что бывшего военного комиссара Новгородской области будут судить за незаконное освобождение от
призыва, была прокомментирована, например, Следственным комитетом РФ. По нашему
мнению, военкомату необходимо обязательно откликаться на негативные инфоповоды в
СМИ с тем, чтобы не оставаться в глазах общества безучастными, а то и «соучастниками»
спорных событий.
Как всякая крупная госструктура, военкомат располагает небезынтересной для общества статистикой, которая может и должна ложиться в основу публикаций разных жанров:
статьи, отчеты, информационные бюллетени, брошюры и проч. Едва ли целесообразно для
областного военкомата выпускать свой журнал, но небольшую газету раз в квартал – это может быть интересно широкому кругу населения. Призывники и их семьи обязательно востребуют информацию о повседневной деятельности областного военкомата, о частях на территории области, об интересных событиях из мест, где служат новгородские ребята. Распространять брошюры, буклеты можно как в стенах военкомата, так и в школах, вузах, ежеквартальную газету стоит размещать на информационных стендах в городе.
Для журналистов был бы любопытен и пресс-тур, организованный военкоматом силами специалиста по связям с общественностью, например, в военные части к месту службы
новгородцев. Пресс-тур выступает самостоятельным информационным поводом, одновременно порождая жанровое разнообразие СМИ-откликов на него: интервью с призывником и
старослужащим, комментарии родителей, фотоочерки с учебного полигона, репортаж из
солдатской столовой и проч. Профессионально организованный военкоматом пресс-тур, с
одной стороны, ограничивая доступ журналистов к объектам, связанным с военной тайной, с
другой стороны, позволяет приобщиться к реалиям армейского быта, то есть придаёт характер открытости коммуникации армии и общества через посредство СМИ-редакций.
Ясно, что даже этот объём работы существен для рекомендованного нами к найму PRспециалиста военкомата, поэтому нам видится грамотным решением централизованная организация пресс-служб в военкоматах российских регионов, будь то отдельный PR-специалист
Е.В. Михайлова, О.В. Авдеева. К вопросу о формах налаживания связей с общественностью
для обеспечения призыва на срочную службу в армии РФ. С. 24–31.
27
________________________________________________________________________________________________________________________
или целый отдел по работе со СМИ. Министерство обороны могло бы циркулярно рекомендовать им календарь инфоповодов для коммуникации со СМИ, предоставлять глубоко проработанные планы реализации тех или иных PR-акций. Армия – это государственный институт, отвечающий за целостность и безопасность страны, поэтому единоначалие было и остаётся одной из корневых характеристик армии, этот принцип логично распространить и на
выстраивание связей с общественностью.
Предложенные нами PR-рекомендации по коррекции работы со СМИ, разумеется, не
исчерпывают всех возможностей для наращивания позитивного отношения призывников к
службе в российской армии. Работа со СМИ, даже профессионально и регулярно исполняемая, сама по себе недостаточна для содействия эффективной призывной кампании. Позитивное внимание населения необходимо привлекать прямыми контактами армии с народом. Это
происходит даже тогда, когда в праздничные Дни города походная кухня угощает горожан
гречневой или перловой кашей с тушёнкой. По нашему мнению, необходим целый диапазон
повседневных спецмероприятий, способствующих лояльному отношению населения к срочному призыву в армию.
Так, специалисту по связям с общественностью имеет смысл обратиться к такому PRприёму, как встраивание в мероприятия сторонних организаций [3]. В Великом Новгороде
ежегодно проходит так называемая ярмарка профессий, где различного уровня и профиля
учебные заведения города и области стараются привлечь в свои стены абитуриентов. По
нашим данным, военкомат ни разу не воспользовался этой популярной среди молодёжи призывного возраста площадкой. Альтернатива «учёба – или армия» должна перестать восприниматься как трагедия. Для этого на ярмарке профессий военкомату стоит оборудовать своё
презентационное место, где рассказывать о преимуществах службы в армии, о новшествах и
достоинствах прохождения такой школы жизни. Вполне возможно, для кого-то будет новым
и заинтересует тот аргумент, что без прохождения службы в рядах Вооруженных Сил РФ
окажется недоступна часть возможностей работы на госслужбе, которую многие родители
рассматривают как привлекательную для своих детей сферу деятельности и карьеру.
Более того, в повседневной профориентационной работе школ с учащимися тема армии возникает не как возможность профессии «военный», а преимущественно как форсмажор со «снятием с уроков» – в моменты необходимости прохождения юношами медицинских профилактических осмотров. Между тем, встречи сотрудника военкомата с учащимися
9, 10, 11 классов с рассказом о пользе службы в армии, желательно с помощью средств визуализации (рекламные ролики, ПК-презентации, фотографии), – такие формы привлечения
внимания к армии пригодны для формирования позитивного отношения к ней и девушек, и
юношей. Для младших школьников подойдёт формат конкурсов: сочинений [4], строя и песни, фотоколлажей и проч. на армейскую тематику – для чего военкомату силами специалиста
по связям с общественностью необходимо скоординировать усилия с областными Департаментом образования и Домом Молодежи.
Собственно, в стенах военкомата возможна организация семинаров или конференций
армейской тематики с приглашением военных экспертов, VIP-гостей, почетных деятелей –
эти встречи привлекут внимание широкого спектра целевых групп. Вузовский преподаватель-гуманитарий, возможно, с не меньшей силой представит привлекательность армии через публичные лекции по темам «Наука для армии», «Искусство о службе в армии», «Художественная литература о войне», чем преподаватель-физик или военный баллистик подчеркнёт значимость армии для безопасности Родины, развёрнуто комментируя сегодняшние военные события на Украине с попаданием различного рода снарядов на приграничную территорию России. Такая PR-работа направлена на расширение кругозора, просвещение родителей призывников, что напрямую сказывается на отношении молодёжи к призыву.
Сегодня Новгородским областным военкоматом проводится только «День призывника», где преимущественно формально рассказывается о новшествах воинской службы и призыва в данном конкретном году. Безусловно, этот формат полезен по сути, но по форме он –
28
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________________________________
что называется, «непризывно о призыве». И значит, необходимо отыскивать новые привлекательные формы мероприятий, направленных на повышение осведомлённости общества об
актуальном состоянии и привлекательности армии для призывников.
По нашему представлению, целесообразно было бы организовать 4 PR-акции «День
открытых дверей в войсковой части №Х» во все сезоны года. Это не то же самое, что давно и
правильно практикуемое военкоматом приглашение родных солдат «на присягу», это другое.
На территорию войсковой части под присмотром компетентных лиц (офицеров из части)
проводятся группы из желающих посмотреть, как обстоят дела в части летом и зимой, весной и осенью: от родителей призывников и их самих до журналистов (пресс-тур). Проводятся экскурсии, на глазах публики можно осуществить какие-либо военизированные операции
(пострелять из оружия, показать учения и т.д.). Всё это даст положительный эффект, поскольку люди увидят, что солдаты действительно обучаются защищать Родину, а не «красить траву». Разрушение стереотипов об армии – как и всякое разрушение стереотипа –
крайне трудоёмкое дело, посильное не через «ломку», а через коррекцию, системную смену
представлений об объекте (армии) с опорой на положительные примеры, преимущественно,
визуально-тактильного свойства [5].
Здесь, с нашей точки зрения, был бы интересен формат, давно известный редакциям
как «Журналист меняет профессию», а обывателям – по различным ток-шоу, в которых популярные медийные персоны осваивают новое ремесло (например, «Звёзды на льду», «Танцы со звёздами» или шоу на выживание «Последний герой»). PR-акция «Стань солдатом на
один день» должна быть предложена самому широкому кругу целевых аудиторий, задействованных в призыве: родители и семьи призывников, сами призывники, СМИ и др.
За фиксированную сумму на день обычному человеку (но желающему испытать свои силы в
качестве солдата) даётся возможность побывать в солдатской шкуре, прочувствовать дух
срочной военной службы. Собрав группу из желающих, выдать им на день комплект формы,
вывезти на территорию действующей воинской части, приобщить их к повседневной жизни в
армии. Провести стрельбы, накормить в столовой той едой, которую дают служащим в армии. По итогам «солдатского» дня, например, выбрать ефрейтора (старшего рядового),
наградить его значком или погонами вымышленной роты, остальным раздать памятные грамоты об участии в «солдатском» дне. Оценка такой акции как «профанации» армейских будней вероятна в устах профессиональных военных, но для повышения региональных показателей армейского призыва PR-акция «Стань солдатом на один день» будет результативна.
Соображения о затратности предложенных нами PR-акций (не столько по финансам,
сколько по организационным усилиям) правомерны, и потому нами предусмотрена возможность стартовой PR-кампании «Приглашение в армию». Здесь также предусматривается разрушение стереотипа (среди ряда призывников принято «бегать от повестки в армию») посредством коррекции процедуры вручения повестки. Канцелярский бланк заменяется красиво оформленным именным приглашением (например, в виде одинарной открытки) – визуальное решение призвано снизить тревожность, оставить хорошее впечатление, которым
приятно поделиться с окружением.
В той же логике «визуальной коррекции» процедур армейского призыва могла бы
стать выдача призывникам при первом посещении военкомата красивых папок (пресс-кит),
внутри которых содержалась бы вся необходимая информация для призывников: части на
территории военного округа, информация по перечню болезней и ограничений по здоровью
для прохождения воинской службы, памятные вещицы от военкомата (сувенирные календари, блокноты, ручки), воинские уставы, краткий справочник, свежий номер ежеквартальной
газеты военкомата, ответы на наиболее часто задаваемые вопросы и прочее. Такая профессионально оформленная подборка актуальной информации для призывника воспринималась бы
как персональное обращение и забота.
В настоящей статье мы не ведём речи о том, как привлечь женщин в армию, готовых
решать боевые задачи, на срочной или постоянной основе: PR-шагам в этом случае должно
Е.В. Михайлова, О.В. Авдеева. К вопросу о формах налаживания связей с общественностью
для обеспечения призыва на срочную службу в армии РФ. С. 24–31.
29
________________________________________________________________________________________________________________________
предшествовать соответствующая решимость руководства страны комплектовать армию
призывницами. На данном этапе нашей ключевой PR-рекомендацией является введение в
штат областного военкомата или найм специалиста по связям с общественностью. Любопытно, что никогда в российской армии такой должности не было. Были замполиты – сейчас заместители по воспитательной работе, они занимаются вопросами бытового обеспечения, морального облика военнослужащих, а также работой с семьями и военными пенсионерами. Но
не связями с общественностью, не тем, как армия выглядит в глазах внешней аудитории. Отчасти эту функцию выполняли клубы спортивного ориентирования (и др. военноприкладные виды спорта), учителя начальной военной подготовки и общественные организации вроде ДОСААФ, занимавшиеся допризывной подготовкой, профориентацией в военные училища и, к примеру, организацией игры «Зарница». Поисковые отряды с 1960-70-х гг.
также вносили позитивный вклад в формирование общественного мнения об армии, когда
молодёжь могла в непосредственной привязке к местности наблюдать отголоски войны и отдавать честь павшим за Родину, обеспечивая им достойное погребение. Поисковики – это и
сегодня существенный противовес «диванным стратегам», которые рассуждают об армии, не
понимая реальности современных боевых действий. Пожалуй, функцию налаживания связей
с внешней аудиторией в большей мере и по госзаказу в СССР выполнял кинематограф,
вспомним, к примеру, фильм «Офицеры».
Для облегчения взаимодействия с целевыми аудиториями (главные из которых – призывники и СМИ) нами рекомендовано создание сайта Новгородского областного военкомата, а также создание собственных каналов распространения армейских новостей – ежеквартальной газеты с размещением её страниц на городских информационных стендах и в блоге
главы военкомата. Так, и в 2014 году новгородский военкомат – это организация, которая не
имеет связи с обществом посредством интернета: сайта у структуры нет, а нужен. Как PRинструмент сайт удобен не только для оперативного информирования целевых аудиторий,
но и для их изучения: сайт позволяет собрать статистику по посетителям (кто, как часто и с
каких ресурсов заходит на сайт, какая информация наиболее востребована посетителями и
редакциями СМИ и т.п.). В частности, военкомат мог бы предоставлять доступ к определенной информации только зарегистрированным пользователям, для чего посетителям сайта
необходимо заполнить небольшую анкету. Контентом сайта военкомата могли бы стать его
история, фотоархив, нормативные документы, ответы на самые распространённые вопросы
призывников [6], а также ссылки на блоги исполнительных лиц военкомата, возможно, и
ссылки на аккаунты в социальных сетях (например, группа военкомата ВКонтакте, аккаунт в
Твиттере, группа призывников в Фейсбуке, сообщество в Живом Журнале и др.). Крайне
важно, что на сайте и его форуме могло бы идти общение тех, кто уже отслужил, и тех, кто
только собирается; тех, кто хотел бы служить по контракту и тех, кто планирует поступать в
военное училище. Так, среди населения до сих пор бытует мнение, что солдаты-срочники
привлекаются к уборке и приготовлению пищи, но с недавнего времени это делает гражданский персонал. Но кто об этом знает? Население и призывники не знают! Необходимо организовывать информирование общества – это важнейшее направление в имиджпостроении
армии. В наиболее напряженные периоды, например, в призывную кампанию на сайте был
бы полезен раздел «горячая линия», где специалисты военкомата онлайн отвечают на вопросы призывников и др. интересантов.
Заметным для СМИ и общества шагом стало бы создание блога главы военкомата,
при условии, что блог не окажется формализованным, а будет обладать выраженной личностной подачей новостей военкомата. Тогда читатели «армейского блога» сделают выводы
о компетенциях автора, что скажется на степени доверия к ответственному за призыв на территории Новгородской области. Для того, чтобы блог заполнялся интересным контентом,
специалисту по связям с общественностью также понадобится создать рамочный календарь
событий, по которым следует создавать посты: от военных праздников и особых дат, связанных с армией, до поздравлений с днём рождения сотрудников военкомата и известных людей
30
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________________________________
в армии вплоть до лиц федерального уровня (министра ли обороны, Верховного ли Главнокомандующего).
В настоящей статье мы предложили ряд рекомендаций по организации спецмероприятий, способствующих позитивному отношению населения к армии и призыву на срочную
службу. Мы берёмся утверждать, что осенний и весенний призыв в армию будет тем полнее
реализован, чем лучше выстроена коммуникация военкомата с местными СМИ – через создание календаря инфоповодов, написание и отправку в редакции пресс-релизов, организацию пресс-конференций и пресс-туров, инициирование различных публикаций про армию
(статьи, отчеты, информационные бюллетени, брошюры и проч.), оперативное реагирование
на неточности и/или критику, допущенные как в материалах интернет-редакций, так и в
комментариях к ним.
Однако работа со СМИ только тогда, по нашему мнению, существенно повлияет на
выполнение плановых показателей осеннего и весеннего призыва в армию, когда будет сопряжена с более эффективной организацией коммуникации военкомата собственно с призывниками и их окружением, влияющим на принятие решение пройти срочную службу. Для
этого нами предложено встраивание действий военкомата в мероприятия сторонних организаций (в ярмарке профессий, например) и организация спецсобытий, которые естественным
образом становятся самостоятельными инфоповодами для редакций СМИ. Такими спецсобытиями могут быть встречи с учащимися 9, 10, 11 классов школ и конкурсы для младших
классов, «День открытых дверей в войсковой части №Х» во все сезоны года, и PR-акция
«Стань солдатом на один день», организация семинаров и конференций армейской тематики,
в рамках которые внешние по отношению к армии лекторы позитивно характеризуют суть
армейского служения, а военные эксперты расширяют кругозор родителей, чьё мнение
напрямую сказывается на отношении подростков к призыву. Коррекция общественного мнения об армии также видится нам не как ломка стереотипов о ней, а как просвещение, открытие возможностей включить в опыт целевых аудиторий призыва визуально акцентированных
представлений о том, что «Приглашение в Армию» – это серьёзная и потенциально позитивная веха в биографии молодёжи.
В заключение нашей статьи вспомним слова Уинстона Черчилля о том, что «генералы
всегда готовятся к прошлым войнам». Эти слова выражают одну из основополагающих аксиом военного строительства: военачальники оценивают потенциальные военные конфликты
по своему прошлому опыту, поскольку опыта будущей войны у них нет и быть не может. А
между тем мир изменился, и армия изменилась. Для цивилизованного человека убийство себе подобных – противоестественный шаг, адаптация к боевым условиям требует перестройки
всей психики человека. Не меньший шок испытывает солдат при возвращении к мирной
жизни. При этом в современном военном конфликте только 5% непосредственно участвуют
в боевом столкновении с противником, остальные 95% видят врага в лучшем случае как отметку на экране радара. Окружение призывников, не имевшее опыта службы в армии в мирное или военное время, нередко рассматривает её только как статью расходов госбюджета,
как формат конкуренции за ресурсы, а то и вовсе приравнивает вооружённый конфликт к
сомнительной «информационной войне, войне в прямом эфире». Имидж армии не создается
целенаправленно таким, каким он нужен государству, складывается стихийно, далёк от привлекательного в глазах масс. Как призывнику сориентироваться в этом обилии подходов к
необходимости отдать предписанный законом долг Родине в виде срочной службы в армии?
По нашему мнению, чтобы армия, генералы, государство не проигрывали «войну за призывников» и за умы собственного народа, им необходимо опираться на высококвалифицированных PR-специалистов.
Е.В. Михайлова, О.В. Авдеева. К вопросу о формах налаживания связей с общественностью
для обеспечения призыва на срочную службу в армии РФ. С. 24–31.
31
________________________________________________________________________________________________________________________
Библиографический список
1. Богословский, М.М. Женщины в российских Вооруженных силах [Электронный ресурс] //
Режим доступа: http://army-news.ru/2010/11/zhenshhiny-v-vooruzhennyx-silax/ (Дата обращения
15.10.2014).
2. Михайлова, Е.В. Отражение Великой Отечественной войны в сознании новгородца-очевидца
[Текст] // Новгородика - 2006: Материалы науч. конф. 20-22 сент. 2006 г. – Великий Новгород,
2007. Ч. II. – 216 с. С. 135-159.
3. Михайлова, Е.В. Пиар-тандем? Меня возьмите! [Текст] // Бизнес. Великий Новгород, февраль
2009. С. 26-27.
4. Михайлова, Е.В. Изложение ко Дню освобождения Новгорода: методические рекомендации
[Текст] // Ментор. 2003. №1. С. 48-49.
5. Михайлова, Е.В. Два полюса – PR и пропаганда [Текст] // PR в образовании. 2009. №4 (декабрь). С. 9-12.
6. Михайлова, Е.В. Отражение специфики гражданской активности современных новгородцев в
комментариях к сетевым СМИ [Текст] // Новгородика - 2010. Вечевой Новгород: Материалы
Международной научно-практической конференции 20-22 сентября 2010 г. Ч.3. – Великий
Новгород, 2011. – 300 с. С.258-266.
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
32
________________________________________________________________________________________________________________________
УДК 316.001
Е.В. Коровина, Е.А. Цветкова
ВЫСТАВОЧНО–ЯРМАРОЧНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
В КОНТЕКСТЕ КОММУНИКАТИВНОЙ ПОЛИТИКИ
СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ
НИЖЕГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ
ИМ. Р.Е. АЛЕКСЕЕВА
Многоаспектность выставок как явления современной действительности позволяет профессионалам полностью использовать коммуникативный потенциал выставок и ярмарок. Выставочноярмарочная деятельность обрела рамки специализированного бизнеса и стала одним из инструментов
государственной политики, который следует использовать в определенных ситуациях. Исходя из ситуации, которая сложилась в России в связи с европейскими санкциями, авторы стремятся, с одной
стороны показать преемственность выставочной деятельности в России, с другой – возможности использования ее коммуникативного потенциала.
Ключевые слова: выставка, ярмарка, выставочно-ярмарочная деятельность, коммуникация,
коммуникативные технологии.
В современных условиях выставочная деятельность осуществляется в формах выставки и ярмарки. Ярмарки, как считают некоторые исследователи, появились в Европе в первой
половине XII столетия, в основном, в местах пересечения торговых путей. Они способствовали формированию национальных рынков и становлению государства. Как сегодня, так и в
те далекие времена ярмарки являются рыночными мероприятиями.
Развитие производства и рост конкуренции привели к необходимости позиционирования, как самой производящей организации, так и производимой продукции, услуг. Со временем появляются выставки, которые предоставляют различным компаниям (экспонентам)
представлять свою продукцию, экспонаты. На основе экспонатов (выставочных образцов)
представленные на выставке организации заключают выгодные условия сбыта, кооперации,
находят новых инвесторов и т.д.
Предметом исследования в настоящей статье является коммуникативная составляющая выставок и ярмарок, ее возможности в развитии производственного потенциала страны,
национальной экономики в условиях постоянного расширения европейских экономических
санкций. Подобный анализ требует предварительного осмысления соответствующей терминологии [1]. В обыденном сознании понятия «выставка» и «ярмарка» часто не различимы,
так как «выставка» с легкой руки торгующих организаций ассоциируется с «продажей» или с
культурным мероприятием, а ярмарка представляется как множество выставок, на которых
можно приобрести товар. К тому же известно, что в США широко практикуется термин «товарные показы», который рассматривается как аналог выставки. Исследователи считают, что
торговые показы составляют 22—25% бюджета рыночного продвижения типичного американского бизнеса [2, с. 120-121; 3].
Однако профессионалам необходимо разбираться в особенностях каждой из этих
форм и представлять себе отличия. Это необходимо для успешного менеджмента выставочных коммуникаций. В таблице представлена компаративная характеристика выставок и ярмарок.
Е.В. Коровина, Е.А. Цветкова. Выставочно–ярмарочная деятельность
в контексте коммуникативной политики современной России. С. 32-38.
33
________________________________________________________________________________________________________________________
Таблица 1
Сравнительная характеристика выставок и ярмарок
Сравнительные
характеристики
Общее
Различие
Выставка
Ярмарка
рыночные мероприятия, которые организуются с целью изучения
конъюнктуры и содействия сбыта товара и услуг
как маркетинговое мероприятие имеют древнюю историю, изсуществуют сравнительно недавно
вестны с первой половины
двенадцатого столетия
проводится в специальном, постро- определяется как место продаенном для них помещении (поме- жи товаров, может быть постощениях)
янным (Нижегородская, Лейпцигская, Парижская и т.д.).
информация о производителе
информация о производителе и
и продажа по образцам
сбыт товара
специально организованный биз- проводились регулярно, но не
нес, в котором участвует государ- были хорошо организованы
ство, его организационные структуры, общественные организации и
группы, частные инвесторы
основная задача – демонстрация до- сбыт товаров и услуг
стижений человечества в духовной
и материальной сфере; коммерческая деятельность или сбыт выставленных образцов товаров обычно не
происходит,
кроме
выставокпродаж
Выставка, как уже было отмечено – явление историческое. Ее сущность с данной
точки зрения можно определить, как общественную демонстрацию созданных материальных
и духовных благ на протяжении многовековой деятельности человека. Здесь основной акцент смещен на представлении товаров (услуг), которые постоянно совершенствуются как
технически, так и со стороны эстетики, дизайна, эргономики и экологии, т.е. общественных
требований, которые предъявляются к формам подачи, упаковки на данный момент. Посетители выставок имеют возможность увидеть либо сам товар, либо выставочный образец, либо
действующую модель. Россия, вступившая на путь промышленного производства несколько
позднее других развитых европейских стран, стала практиковать публичные выставки с двадцатых годов девятнадцатого столетия. Первыми городами стали столичные: СанктПетербург (1829 г.) и Москва (1831 г.), а с 1840-х годов Варшава стали сменять друг друга
ежегодно. В Санкт-Петербурге были построены специальные павильоны.
С 1851 г. Россия участвует во всемирных выставках. Так, в этом году страна успешно
была представлена многочисленными экспонатами на первой Всемирной выставке, открывшейся в Лондоне. До начала Первой мировой войны страна была одним из активных участников крупнейших международных выставок. Последствия военной, послевоенной разрухи и
деструкции экономики, а также нарастание революционной обстановки в стране и мире привели к свертыванию объемов представительства на выставках и ярмарках, начиная приблизительно, с 1915 года. Не развивая исторический экскурс в генезис выставочной деятельности страны, подчеркнем, что государство в разные периоды своего существования уделяло
большое внимание развитию и совершенствованию этого вида деятельности. Государствен-
34
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________________________________
ная власть сумела оценить, значение имиджа (о ценностном значении имиджа и его коммуникационных возможностях в современном мире смотри: [4-6]), который приобретала Россия в информационно-коммуникативном пространстве, успешно развивая выставочноярмарочную деятельность, а также участвуя на международных выставках и ярмарках.
До 1917 года, т.е. до революционного изменения общественно-политического строя
страны, вопросы участия в международных выставках и развитие национальных решало министерство финансов, которое учреждало соответствующие комитеты по устройству выставок. В состав комитетов входили представители заинтересованных министерств и министерства государственного контроля. Для непосредственного управления выставкой учреждался
исполнительный комитет под председательством генерал-губернатора города, в котором
предполагалось провести выставку. Предусматривался институт «выставочных маклеров»,
которые также назначались правительством. Они выполняли очень важные организационные
функции:
1) прием экспонатов на выставку;
2) размещение экспонатов в павильоне;
3) возврат и доставка экспоненту выставочных экспонатов после окончания периода работы
выставки.
После падения крепостного права и бурного развития мелкого и среднего предпринимательства помимо министерств инициаторами выставок становились различные общественные организации: ассоциации производителей и кооперативы, торговые объединения.
Правительственное влияние осуществлялось путем разрешение на проведение выставок,
определения сроков их проведения. Это давало выставкам официальный статус. Вторым рычагом воздействия, как на развитие выставочной деятельности, так и совершенствование
промышленного производства являлось официальное награждение, которое мотивировало
предпринимателей на технологическое обновление производства и ассортимент товаров и
услуг. Дипломанты выставок имели право указывать этот факт в рекламе и на вывесках своих предприятий. Таким образом, лучшие предприниматели и товары (услуги) получали дополнительные привилегии и расширяли свое информационно-коммуникативное пространство. В-третьих, государственная поддержка оказывалась через финансирование.
Большой интерес, на наш взгляд, представляют историко-статистические обзоры, которые тщательно и подробно подводили успехи и выявляли недостатки в развитии отечественной промышленности, анализируя результаты работы выставок. Официально выпускались также каталоги, списки экспонентов, получивших награды. Открыто публиковались
протоколы и материалы экспертных комиссий, которые Министерство финансов России издавало в целях информирования промышленников и населения о новинках и достижениях
отечественной промышленности.
Следует отметить, что российское государство проводило значительную работу по
привлечению предпринимателей к участию в выставках. С этой целью были разработаны
специальные циркуляры, в которых содержались правила и положения участия в выставке.
Циркуляры распространялись по всем губерниям страны. Продуманная политика развития
предпринимательства и выставочно-ярмарочной деятельности давала свои положительные
плоды. В экономическую сферу были втянуты губернские города: Владимир, Вологда, Вятка, Кострома, Пенза, Рязань, Смоленск, Тамбов и многие другие, в которых проводились
различные выставочно-ярмарочные мероприятия. Министерство финансов также следило за
тем, чтобы выставочные мероприятия не пересекались по темам, датам проведения, территориям, поэтому периодичность выставок строго регулировалась. Губернатору и его подчиненным приходилось проводить широкую информационно-коммуникативную работу для
привлечения предпринимателей всех видов: торговцев, заводчиков, крестьян к активному
участию в выставках, так как это вменялось им в обязанность. С целью привлечения экспонентов часто приходилось использовать средства прямого административного принуждения.
Однако успехи промышленного развития отодвигали эти меры на второй план, уступая ме-
Е.В. Коровина, Е.А. Цветкова. Выставочно–ярмарочная деятельность
в контексте коммуникативной политики современной России. С. 32-38.
35
________________________________________________________________________________________________________________________
сто престижу участия на выставках и его поощрению. Ранее говорилось о системе мотивации выставочной деятельности. Следует добавить, что система награждения была, как сейчас
называют подобную, прозрачной и демократичной, так как в экспертных комиссиях были в
равном соотношении представлены чиновники и лица, которых выбрали сами участники,
Протоколы экспертных комиссий и результаты награждения публиковались. Для мелких и
средних предпринимателей большое значение имело частичное или полное финансирование,
а также государственное поощрение присутствия и участия на выставочных мероприятиях.
Финансовые льготы (снижение тарифов за провоз экспонатов и проезд на выставку и обратно, отмена налогов с торговли на краткосрочных ярмарках) и системы награждения не только помогали в конкурентной борьбе с крупными организациями, но и способствовали определению своего места в экономическом и информационном пространстве
Поощрение развития частного предпринимательства российским государством выражалось также в том, что находящиеся в лучших условиях государственные фабрики, заводы
и учреждения, принимающие участие в выставках, не награждались. Следует заметить, что
забота власти о развитии и поощрении национального производства проявлялась еще и в
том, что экспертизе не подвергались изделия, изготовленные за границей, или на предприятиях, которые находились в России, но принадлежали иностранцам, или использовали для
изготовления продукции иностранное сырье.
Таким образом, была разработана достаточно продуманная система государственного
регулирования выставок, поддержки российских производителей и защита их от иностранной конкуренции. Последнее положение может вызывать сегодня неоднозначное мнение,
так как оно сужает коммуникативное поле, которое предоставляет возможность обмена технологиями и становления естественной конкуренции в различных сферах производства. В
настоящее время на многих специализированных выставках награждаются товары и услуги
вне зависимости от страны экспонента. К тому же наличие средств массовой информации
делает все инновационные продукты достоянием широкой общественности. Большое количество многофункциональных выставок и их участников свидетельствует об умелом налаживании коммуникаций между российским правительством и предпринимателями путем их
четкой и продуманной разработки, использования маркетинговых технологий (расширения
коммуникативно-информационного пространства, мотивации участия, гласности). Следует
учитывать тот факт, что в России конца ХIХ – начала ХХ столетия не была завершена индустриализации.
В качестве полезного сегодня опыта следует учесть подчеркнутую ориентированность
выставок на отечественных предпринимателей, и, прежде всего, российское происхождение
представленных товаров. Ранее отмечалось, что подобный подход имеет также отрицательные стороны, но он может быть полезен при определенных условиях, на которых автор остановится далее. Россия успешно развивала как национальные выставки, так и участвовала в
международных. До сих пор павильоны, сооруженные страной для участия на всемирных
выставках, вызывают восхищение как образцы архитектуры своего времени, к сожалению,
не дошедшие до настоящего момента. С 1915 года, вследствие послевоенной, военной и
предреволюционной обстановки в стране, объемы выставочно-ярмарочной деятельности
начинают резко снижаться. В советский период выставочно-ярмарочная деятельность также
находилась под государственным управлением и финансированием. Парадигмой участия
экспонентов на выставках было категорическое запрещение торговли. Основной задачей выставок в первые годы существования советского государства было просвещение: ознакомление населения с направлениями развития экономики страны, достижения в различных областях хозяйства и распространение опыта, повышение квалификации населения, работающего
в различных отраслях хозяйства.
Возрождение выставочной деятельности в РСФСР начинается с 1918 года. Крупные
промышленные предприятия были представлены на выставках с 1921 г. Одновременно правительство принимает решение о создании «Всеросвыставкома» − Всероссийского выста-
36
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________________________________
вочного комитета «для проведения Всероссийской выставки, управления всем выставочным
делом в стране и координации деятельности выставочных бюро, учрежденных при всех
наркоматах республики».
Таким образом, мы видим преемственность в государственной политике поддержки
выставочной деятельности в новых социально-экономических и политических условиях развития российского государства. В выставках за границей экспоненты из РСФСР участвуют с
1922 г. Достижения первых лет существования советского государства, отраслей его экономики, легкой и пищевой промышленности и успехов в развитии сельского хозяйства состоялся в Москве в 1923 г. на Всероссийской сельскохозяйственной и кустарно-промышленной
выставке. Всесоюзная выставка достижений в сельском хозяйстве (ВСХВ) начала свою деятельность с 1939 года. Правительством было решено создать настоящий городок-выставку
общей площадью 136 га. С 1956 года на территории ВСХВ начала функционировать промышленная выставка. А в 1958 г. весь комплекс выставок на ВСХВ был переименовать в
Выставку достижений народного хозяйства СССР (ВДНХ), которая стала легендарной для
нескольких поколений россиян. До 1977 года в СССР был только один организатор международных выставок − Торговая палата, позже переименованная в Торгово-промышленную
палату. Значение выставок для государства определялось их имиджевым и коммуникативным потенциалом. Поэтому решение о проведении выставок с международным участием
принималось на уровне Совета Министров СССР. В 1977 году заработал Выставочный комплекс на Красной Пресне и возникла специализированная выставочная организация «Экспоцентр», уполномоченная заниматься организацией международных выставок.
Совершая экскурс в прошлое, можно лишь сожалеть о том, что в своей стране Советский Союз не был представлен на выставках по радиофизике, геологоразведке, системам и
аппаратуре связи, переработке и синтезу полимеров, процессам и оборудованию микробиологических производств. Данная ситуация позволяет высказать предположение, что страна
боялась выдать секретные разработки. С позиций рыночной экономики следует заметить, что
колоссальные затраты средств на организацию таких выставок оказывал противоположное
влияние на имидж станы, обедняя достижения советской науки и продвигая зарубежный, а
не собственный научный потенциал и продукцию. Начиная с 1991 г. в истории выставочной
индустрии России начался новый этап развития в условиях новых рыночных отношений. Сегодня выставочный бизнес - это динамично развивающаяся индустрия.
В последние годы отмечается тенденция роста числа специализированных и узкоспециализированных выставок. Они составляют 85% от общего количества выставок, 15% многоотраслевые. В выставочных организациях работает приблизительно 20 тыс. человек, а
с учетом вторичной занятости (в инфраструктуре выставок на срок их проведения) – около
200 тыс. человек. Выставки проводятся регулярно, ограничены по времени проведения. Это
имеет преимущество в том, что создаваемое информационно-коммуникативное пространство
привлекает целевую аудиторию, которая нацелена на приобретение товара (услуг) на основе
выставочных образцов. С помощью образцов создается представительная картина маркетингового предложения товаров и услуг, одновременно информирующая целевую аудиторию
потенциальных потребителей о фирме и ее продукции, формирующая определенный имидж
фирмы. Маркетинговая составляющая и цель выставок остается неизменной - содействие
продажам. Коммуникативные возможности выставок широко используются в развитых экономиках мира.
По своей сути выставки и ярмарки являются комплексными многокомпонентными
мероприятиями, которые используют различные коммуникативные технологии и средства.
Среди них особой популярностью, как посетителей, так и экспонентов пользуются:
 презентации;
 церемонии открытия;
 пресс-конференции;
Е.В. Коровина, Е.А. Цветкова. Выставочно–ярмарочная деятельность
в контексте коммуникативной политики современной России. С. 32-38.
37
________________________________________________________________________________________________________________________
 симпозиумы, которые, как правило, приурочены к тематическим, специализированным
выставкам;
 тематические семинары;
 круглые столы;
 мастер-классы и другие.
Все данные мероприятия выполняют информационную функцию. Широко и всесторонне используется в выставочно-ярмарочной деятельности такая коммуникативная технология как реклама. Информационное поле выставок и ярмарок занимает особое место в средствах рекламного воздействия, так как имеет практически неограниченные возможности демонстрации рекламируемых товаров (услуг), для установления прямых контактов с непосредственными клиентами и потребителями. Экспоненты в зависимости от своих возможностей могут использовать различные виды рекламы: наружную, в СМИ, печатную – буклеты,
каталоги, флаеры, аудио- и видио- ролики, айстоперы и сами стенды.
Современная выставка – это не только эффективное средство сбыта и представления
продукции и услуг, это важнейшее средство коммуникации и обмена информацией, изучения
рынка. На сегодняшний день выставочно-ярмарочная деятельность представляет систему
профессиональных информационных, рекламных, технических, хозяйственных, экономических, технологических и управленческих действий многочисленных заинтересованных в
этой деятельности юридических и физических лиц. Для решения всех перечисленных вопросов в России необходимы скоординированные действия для обмена информацией между
специалистами, привлечения инвестиций в отрасль, продвижения новых технологий. Сегодня в России несколько сотен фирм занимаются организацией выставок. Наиболее крупные
из них объединились в «Союз выставок и ярмарок». Обладая такими качествами как периодичность проведения, ограниченность во времени, пространственное сосредоточение предложения товаров и услуг, выставки становятся своеобразной «биржей», на которой происходит как обмен информацией, так и одновременное, заключение торговых сделок и соглашений. Заметим, что коммуникативные возможности выставок и ярмарок могут быть успешно
использованы в связи с российской ситуацией, которая сложилась после введения европейских экономических санкций.
Рефлексия российского правительства на санкции состояла не только в принятии ответных санкций, но и в необходимости решить вопрос с импортозамещением. Это требует
дополнительных вложений в развитие ряда отраслей экономики и их государственной поддержки. Российское бизнес-сообщество констатирует, что властные структуры не поддерживают национального производителя должным образом, хотя бы в том объеме, как это происходит в других странах. Поддержка российским правительством национального бизнеса
ограничена, в основном, льготами по решению социальных вопросов. Особенно отрицательно такое положение сказывается на отраслях, связанных с разработкой и внедрением информационных технологий [7].
Ранее отмечалось, что в советский период развития выставочно-ярмарочной деятельности, в отраслях, связанных с производством, передачей и программным обеспечением информационно-коммуникативного пространства страны, выставки не проводились. Поэтому и
сегодня общество слабо представляет достижения и недостатки в развитии науки и внедрения в практику достижений в данной области. На наш взгляд, продвижение в данном вопросе
сегодня также отсутствует. На крупных выставках в Москве и Петербурге широко представлены мировые бренды. То же можно сказать об автомобильной отрасли, сельском хозяйстве.
В обществе с воодушевлением было принято сообщение об открытии обновленной всероссийской выставки достижений в промышленности и сельском хозяйстве в Москве. В период
введения санкций эта выставка, на наш взгляд, предоставит возможность не только познакомить общественность с достижениями в национальной экономике, но и возродить, наладить
существовавшие прежде связи. Российский обыватель наслышан об аргентинской мрамор-
38
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________________________________
ной говядине, но не знает, что в Калмыкии такое мясо успешно выращивается и даже превосходит импортное по вкусу и качеству [8].
Выставочно-ярмарочная деятельность (ВЯД) в сложившейся ситуации должна стать
важнейшим инструментом государственной политики поощрения и развития национальной
экономики, эффективным средством развития свободного рынка, а также существенным источником пополнения федерального и местных бюджетов. Выставочные экспозиции, как
правило, имеют высокий общественный резонанс и дают социально-экономический эффект в
развитии всей инфраструктуры выставочных городов, приводят к расширению торговли,
сферы услуг, увеличению числа рабочих мест, привлечению дополнительных инвестиций в
выставочную сферу. Современные выставки и ярмарки обеспечивают мобильность рынка,
создают необходимое информационное поле, формируют значительные финансовые потоки,
а также приносят дополнительный доход в бюджеты всех уровней. К тому же выставки являются связующим звеном между внутренними и международными рынками и способствуют
привлечению иностранных инвестиций для реализации перспективных проектов российских
организаций.
Таким образом, коммуникативный потенциал при квалифицированном менеджменте
участвующих в выставках коммерческих и государственных фирм может быть задействован
в полном объеме.
Библиографический список
1. Концепция развития выставочно-ярмарочной деятельности в Российской Федерации: официальный сайт Департамента международного сотрудничества в образовании и науке 2011 [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://dic.edu.ru/exhibition/docs/2467/ (Дата обращения 02.04.2014).
2. Гусев, Э.Б. Выставочная деятельность в России и за рубежом [Текст] / Э.Б. Гусев, В.А. Прокудин,
А.Г. Салащенко, − М.: «Дашков и К°», 2004. – 516 с.
3. Краснов, Н.В. Как получать от выставок максимальную выгоду [Текст] / Н.В. Краснов – М.: «Экспоэффект», 2009. − 93 с.
4. Ульяновский, А.В. Мифодизайн: коммерческие и социальные мифы [Текст] / А В. Ульяновский. –
СПб.: Питер, 2005. – 539 с.
5. Бодуан, Ж.-П. Управление имиджем компании. Паблик рилейшнз: предмет и мастерство [Текст] /
Ж.-П. Бодуан – М.: «ИМИДЖ-контакт»; ИНФРА-М. 2001. – 178 с.
6. Цветкова, Е.А. Имиджевая коммуникация как стратегическая задача PR [Текст] / Е.А. Цветкова,
Е.В. Коровина // Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева. Серия «Управление в социальных системах.
Коммуникативные технологии». 2012. №2. С.39-43.
7. Хохлов, О. Кто к нам с Софтом придет [Текст] // Деньги (Коммерсант). 2014. №37. С. 17-20.
8. Аленова, О. С племенным ответом [Текст] // Власть (Коммерсант) 2014. №37. С.18-25.
Н.Г. Копасовская. Анализ тенденций краудфандинга технологических проектов. С. 39-44.
39
________________________________________________________________________________________________________________________
III
НОВЫЕ АКТУАЛЬНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ
КОММУНИКАТИВНОГО ПРОСТРАНСТВА
УДК 336.648
Н.Г. Копасовская
АНАЛИЗ ТЕНДЕНЦИЙ КРАУДФАНДИНГА
ТЕХНОЛОГИЧЕСКИХ ПРОЕКТОВ
НИЖЕГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
ИМ. Н.И. ЛОБАЧЕВСКОГО
В статье проанализированы данные о финансировании технологических проектов через
краудфандинговые платформы. Актуальность такого анализа определяется, с одной стороны, растущей популярностью этого способа финансирования, с другой стороны, недостаточной изученность
вопроса (в том числе, с привлечением данных о российском рынке технологического краудфандинга).
Цель исследования – выявить наиболее характерные особенности финансирования технологических
проектов через краудфандиновые платформы. Информационной базой исследования стали данные
крупнейших универсальных краудфандинговых платформ России, США, Германии. Были отмечены
следующие особенности такого вида финансирования в технологической сфере: малая доля технологических проектов в общем объеме проектов универсальных краудфандинговых платформ; высокая
успешность технологических проектов с большим объемом финансирования; максимальная (по сравнению с другими категориями проектов) жесткость отбора при достижении 1/5 объема финансирования.
Ключевые слова: краудфандинговая платформа, специализированные и универсальные платформы, категории проектов, технологический проект, активный проект, объем финансирования,
доля технологических проектов
Краудфандинг – это обращение к широкому кругу лиц, каждый из которых может
сделать свой инвестиционный вклад в обмен на получение некого вознаграждения. Такое обращение всегда предполагает определенную техническую поддержку, а именно, создание
общедоступных краудфандинговой площадки в сети Интернет, с помощью которой возможно аккумулирование перечисляемых через он-лайновые платежные системы средств множества инвесторов. Поэтому закономерно, что появление и бурный рост краудфандинга начался тогда, когда количество интернет-пользователей достигло существенного уровня, а оплата
покупок он-лайн стала повседневной реальностью [1,2]. По имеющимся данным [3] количество краудфандинговых платформ в мире в 2010 г. составляло 283, а уже через два года, в
2012 г. увеличилось почти вдвое, до 536 платформ, и продолжает расти.
Тем не менее, организованная через специализированную платформу краудфандинговая деятельность остается сравнительно мало изученным явлением с научной точки зрения.
В частности, количественные результаты этой деятельности не являются предметом расмотрения официальной статистики. В библиотеке E-library зарегистрировано не более четырех
десятков статей имеющих какое-либо отношение к данной теме [4, 5]. При этом немалая их
часть проблемы непосредственно краудфандинга затрагивает лишь мельком.
Еще меньше работ исследуют краудфандинг как инструмент финансирования инновационных проектов технологического направления. В то же самое время бизнес-журналы,
ориентированные на массового читателя, наполнены историями успешного краудфандинга
40
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________________________________
именно таких проектов. Классическим давно стал пример Pebble Watch – умных часов,
набравших рекордный объем финансирования на платформе Kickstarter. Краудфандинг действительно предоставляет авторам инновационных проектов дополнительный источник финансирования и маркетинговой информации [6,7]. Однако остается открытым вопрос,
насколько важен этот инструмент для инновационной сферы.
Цель настоящего исследования – выявить наиболее характерные особенности финансирования технологических проектов через краудфандиновые платформы.
Достижение указанной цели предполагает решение следующих задач:
 выбор информационной баз с учетом отсутствия официальных данных служб государственной статистики;
 определение доли технологических проектов в общем объеме проектов, представленных
на краудфандинговых платформах:
 фиксация (на основе анализа статистики) тенденций финансирования такого типа проектов.
Объектом исследования должны стать инновационные технологические проекты,
предложенные к финансированию через краудфандинговые платформы. Предмет исследования – количественные показатели, характеризующие долю и особенности финансирования
указанных проектов.
Как уже было отмечено ранее, официальные данные государственных статистических
служб использованы быть не могут, поскольку учет такого рода информации статистическими органами в настоящий момент не ведется.
Информация о количестве и особенностях краудфандингового финансирования технологических проектов может быть получена двумя основными способами.
1. Информация специализированных Интернет-ресурсов, аккумулирующих данные
краудфандинговых платформ. Среди отечественных ресурсов подобного типа крупнейшим
является Crowdsourcing.ru, работающий под управлением консалтинговой компании КраудКонсалтинг. Портал действует с 2012 г. При его создании, очевидно был учтен опыт аналогичных информационных ресурсов за рубежом. Неслучайно, что наиболее часто упоминаемый зарубежный портал, предоставляющий информацию о краудфандинге, носит почти такое же название (crowdsourcing.org), но основан немного ранее, 2010 г.
Отечественный Crowdsourcing.ru представляет обширный каталог краудфандинговых
платформ в России и мире, а также предлагает статистические и графические отчеты по
краудфандингу в России (семейство индексов российского рынка краудфандинга, карта
краудфандинговой активности) [8]. Однако методика построения индексов в деталях не публикуется, а карта пополняется посетителями сайта, пожелавшими участвовать в проекте. Такая информация является полезной для ознакомления с рынком краудфандинга, но вряд ли
пригодна для достоверного анализа.
2. Информация краудфандинговых платформ. Такие данные можно считать наиболее
объективными. Однако далеко не все компании предоставляют такие сведения в открытом
доступе и в обобщенном виде. К тому же, эти сведения, естественно, отражают деятельность
только одной компании. Учитывая направленность данного исследования необходимо упомянуть, что с увеличением числа краудфандинговых платформ началась их интенсивная специализация. На российском и зарубежном рынках возникли многочисленные специализированные платформы для дизайнеров (Croudyhouse), любителей животных (Petitous), спортсменов (Fund4Start), авторов книг (CausePub), а также многочисленные социальные платформы.
Специализация платформ привела к появлению ресурсов, принимающих исключительно технологические проекты: Technofunding (Великобритания, 2013), Innobus (Россия,
2013). Многие подобные платформы были запущены недавно и располагают весьма скромным набором проектов. Однако наиболее крупными игроками остаются универсальные
платформы, с помощью которых в основном и финансируются технические проекты. Несомненным лидером среди них остается американский Kickstarter, основанный в 2009 г. По его
Н.Г. Копасовская. Анализ тенденций краудфандинга технологических проектов. С. 39-44.
41
________________________________________________________________________________________________________________________
образцу были созданы и работают платформы в других странах: Startnext (Германия, 2010),
Boomstarter (Россия, 2012).
Поэтому ниже используются преимущественно данные крупнейших универсальных
платформ. Большинство универсальных краудфандинговых платформ принимают проекты
по 15-17 категориям. Обычно проекты, связанные с изобретениями, технологиями, техническими инновациями представлены в категориях «Технология» (Kickstarter, Boomstartert),
«Изобретения» (Startnext), «Наука» (Планета). Иногда на одной платформе присутствуют
сразу две сходные категориии, например, «Технологии» и «Изобретения» (Startnext).
Анализ имеющихся статистических данных по выбранным категориям проектов (далее – Технологические проекты) позволяет прийти к следующим выводам.
1. Технологические проекты составляют лишь малую часть краудфандинговых проектов. Среди 175 тысяч проектов платформы Kickstarter лишь 7,3 тысяч проектов можно
назвать технологическими. Это всего лишь 4,2% от общего числа проектов (9 место из 14
категорий). Общее количество проектов на платформе Startnext на порядок ниже (менее 4
тысяч). Здесь доля Технологических проектов 6,1% (6 место из 16 категорий). Итак, вне зависимости от масштабов деятельности универсальных платформ и их месторасположения
доля технических инновационных проектов колеблется около 5-6%. Анализ доли технологических проектов (табл.1) в числе ныне активных краудфандинговых проектов дает немного
иные результаты (на начало сентября 2014 г):
Таблица 1
Доля технологических проектов на краудфандинговых платформах
Платформа
1
Kickstarter [9]
Startnext [10]
Boomstarter
[11]
Среди всех
проектов, %
2
4,2 (9 место)
6,1 (6 место)
Нет данных
Среди активных
проектов, %
3
11 (2 место)
3 (8 место)
34 (1 место)
Отклонение,
% (3) - (4)
4
6,8
-3,1
-
Очевидно, краткосрочная ситуация с размещением проектов на краудфандинговой
платформе зависит от множества факторов и может отличаться от долгосрочного положения
вещей. Причем отличие может быть разнонаправленным для разных платформ.
2. Доля успешных технологических проектов растёт при увеличении требуемой для
финансирования суммы (табл. 2).
Таблица 2
Доля успешных технологических проектов
(Kickstarter, 2009 - 2014)
Требуемая сумма
финансирования,
тыс. долл.
Менее 1
1-10
10-20
20-100
100-1000
Более 1000
Доля успешных технологических
проектов в общем количестве
успешных проектов, %
1,2
1,3
2,8
7,3
23,9
30,5
Место (из 14 категорий)
14
12
11
6
2
2
42
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________________________________
Малобюджетные технологические проекты едва ли могут предложить инвесторам
что-либо по-настоящему интересное, поскольку развитие технологической идеи требует
оборудования, опытов, образцов и т.д., то есть более существенных вложений.
Рис.1. Доля успешных проектов в зависимости
от требуемого объема финансирования (Kickstarter)
С другой стороны, инвесторы не готовы вкладывать свои средства в масштабные проекты сферы искусств. Проекты категории «Музыка» наиболее успешны при требуемом объёме финансирования до 10 тыс. долл., проекты категории «Кино» − при требуемом объеме
финансирования 10-100 тыс. долл. С увеличением требуемого объема финансирования доля
успешных проектов резко снижается. Таким образом, технологические проекты, в отличие от
инициатив в сфере искусства должны быть достаточно затратными, чтобы позволить авторам достичь значимых результатов.
3. Динамика сбора средств на технологические проекты, так и не получившие необходимого финансирования, показывает достаточно высокий интерес инвесторов в начале и более жесткий, чем по другим категориям проектов, отсев в дальнейшем. Доля технологических проектов, вообще не собравших средств, невелика – 12,3% (рис. 2), тогда как для большей части категорий проектов этот показатель находится на уровне 18-23%%. Таким образом, первичный интерес к проектам категории «Технология» действительно довольно высок.
Рис. 2. Доля проектов, собравших 0% средств по категориям проектов (Kickstarter)
Н.Г. Копасовская. Анализ тенденций краудфандинга технологических проектов. С. 39-44.
43
________________________________________________________________________________________________________________________
Однако, известно, что подавляющее большинство неудачных проектов всех категорий
набирают до 20% требуемого финансирования, после чего интерес к ним пропадает. Технологические проекты не являются исключением, но доля проектов, отвергнутых на этом этапе, для категории «Технология» больше, чем для любой другой категории – 70% (рис. 3).
Рис. 3. Доля неудачных проектов по категориям проектов (Kickstarter)
Таким образом, динамика сбора средств на технологические проекты заметно отличатся от остальных категорий. Например, проекты категорий «Музыка», «Фото» встречаются
инвесторами весьма критично и сразу же отвергаются в 23% случаев. Зато оставшимся проектам этих категорий легче перейти знаковый рубеж 20-процентного финансирования (57% и
60% всех проектов соответствующей категории, не собравших требуемую сумму).
Итак, проведенный анализ тенденций краудфандингового финансирования технологических проектов свидетельствует о том, что на универсальных платформах доля таких
проектов невелика, а специализированные платформы пока недостаточно популярны. Чаще
всего успеха добиваются серьезные технологические проекты с достаточно крупными потребностями в финансировании, а первоначальный энтузиазм по отношению к проектам категории «Технология» быстро сменяется более жестким, чем для других категорий, отсевом.
В дальнейшем можно ожидать увеличения оборотов специализированных платформ и
выявления среди них наиболее популярных.
Библиографический список
1. Копасовская, Н.Г. Краудфандинг – инновационный подход к финансированию проектов Инновационная экономика XXI века [Текст] // Материалы международной научно-практической конференции 10 апреля 2013 г. – Н.Новгород: Изд-во ННГУ им. Н.И. Лобачевского, 2013. С. 240-241.
2. Маранова, Н.В. Определение роли и места человеческого капитала (трудовой единицы) в процессе
инновационного развития организации [Текст] / Н.В. Маранова, Е.Л. Незнахина // В мире научных
открытий. 2014. № 3.6 (51). С. 2357-2364.
3. Crowdfunding Industry Trends and Statistics [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://
www.crowdsourcing.org/editorial/crowdfunding-industry-trends-and-statistics-infographic/256 (Дата обращения 01.06.2014).
4. Кочиева, А.К. Краудфандинг как современная форма привлечения финансовых ресурсов [Текст] //
Экономика: теория и практика. 2014. № 1. С. 32-37.
5. Тегин, В.А. Конкурентные перспективы краудтехнологий [Текст] / В.А. Тегин, Б.Ф. Усманов //
Мир транспорта. 2013. № 4 (48). С. 96-101.
6. Большакова, И.В. Обеспечение комплексного развития коммерческого предприятия [Текст] / И.В.
Большакова, Е.А. Галочкина, О.М. Гринева. – Н.Новгород: изд-во ННГУ, 2013. – 245 с. С.135-147.
44
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________________________________
Копасовская, Н.Г. Динамика инновационного развития высокотехнологичных и среднетехнологичных отраслей [Текст] // Экономика и предпринимательство. 2014. №8. С. 54-57.
8. Каталог платформ Crowdsoursing.ru [Электронный ресурс] // Режим доступа: http:// crowdsourcing.ru/type/2 (Дата обращения 01.06.2014).
9. Kickstarter stats – Kickstarter [Электронный ресурс] // Режим доступа: https://www.kickstarter.
com/help/stats (Дата обращения 01.06.2014).
10. Crowdfunding Projekte auf Startnext [Электронный ресурс] // Режим доступа:: https://www. start
next.de/discover-projects.html (Дата обращения 01.06.2014).
11. Все проекты – Boomstarter [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://boomstarter.ru/ discover
(Дата обращения 01.06.2014).
7.
Д.А. Семёнов, О.Е. Ошмарина, Е.В. Шадрина. Автоматизация сбора и обработки
спортивных статистики для последующего сетевого анализа. С. 45–52.
45
________________________________________________________________________________________________________________________
УДК 51–77
Д.А. Семёнов, О.Е. Ошмарина, Е.В. Шадрина
АВТОМАТИЗАЦИЯ СБОРА И ОБРАБОТКИ
СПОРТИВНОЙ СТАТИСТИКИ
ДЛЯ ПОСЛЕДУЮЩЕГО СЕТЕВОГО АНАЛИЗА
НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ
«ВЫСШАЯ ШКОЛА ЭКОНОМИКИ»
В работе представлен алгоритм для автоматизации процесса сбора спортивной статистики
футбольных результатов из интернет-ресурса, ее автоматическом представлении в виде наиболее
удобном для сетевого анализа и проведение анализа полученных данных. Выполнение данного процесса осуществлялось с помощью фреймворка Eclipse IDE, библиотек JSoup, apache.poi, программных средств MatLab, Gephi и Microsoft Excel. Лучшие игроки по критерию взаимодействия определялись с помощью алгоритма поиска количества совпадений спортивных показателей среди футболистов.
Ключевые слова: автоматизация сбора статистики, социальная сеть футболистов, сетевой анализ в спорте, парсинг на Java, коэффициент схожести, взаимодействие в футболе.
Сегодня анализ спортивных данных обретает все большую популярность, спортивная
статистика общедоступна и размещена на многочисленных веб-страницах. Для своевременного анализа данных необходимо довольно часто собирать в больших объемах [1,2]. Также
активно ищутся новые методы обнаружения наилучших спортсменов в различных видах
спорта, в частности, в игровых. Собранная статистика позволяет анализировать текущие результаты спортсменов, а также прогнозировать их результаты на следующие сезоны.
Используемые методы и программные средства
Как известно, процесс сбора и обработки информации состоит из трех этапов: консолидация, трансформация и очистка [3,4]. В данной работе за этап консолидации отвечает
приложение, написанное на языке Java с использованием фреймворка Eclipse IDE. Для извлечения информации с веб-страниц сайта www.championat.com и представлении их в виде
таблиц Excel были использованы библиотеки JSoup [4] и apache.poi. Сегодня существует
множество языков программирования и библиотек для подобных целей [5]: на php это
PHPQuery [6], QueryPath [7], SimpleHtmlDom [8], на python это Beautiful Soup, Grab, LXML
[9, 10], в Java это HTMLParser [11] и JSoup [4]. Безусловно, все они имеют свои преимущества и недостатки, но в данной работе была выбрана именно JSoup, так как она позволяет достаточно просто извлекать нужную информацию с html-страниц с помощью DOM-метода
[12], осуществляя поиск по тегам. Apache.poi была выбрана из-за широких возможностей работы с форматами, основанными на XML стандартах. Именно эта библиотека позволяет нам
работать с Microsoft Excel через Java. Далее идет этап трансформации и очистки. Для представления полученной статистики в виде графа и проведения сетевого анализа были использованы программное средство MatLab и редактор Gephi. MatLab позволяет нам сформировать матрицу весов для ребер графа и создать файл в формате gml, для последующего анализа в Gephi. Gephi же позволяет нам визуализировать статистику в виде графа, вычислять для
него диаметр, коэффициент кластеризации, среднюю степень вершин, плотность, фильтровать граф по весу ребер, выявлять несвязные вершины [13]. Для анализа была собрана информация о следующих параметрах футболистов: команда,амплуа, минуты проведенные на
поле, количество сыгранных игр, показатель гол + пас, количество отданных результативных
передач (привели к голу), количество забитых голов, количество полученных
карточек.Именно эти параметры дают полную картину о качестве игры футболиста на поле.
Для выявления футболистов, которые наиболее эффективно взаимодействуют на поле, был
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
46
________________________________________________________________________________________________________________________
предложен метод поиска количества совпадений статистических параметров, то есть расчета
коэффициента схожести. В данном случае лучшими футболистами будут считаться
футболисты, у которых ни с одним из их коллег не было менее четырёх совпадений по
параметрам из девяти. Худшими же считаются футболисты, у которых ни с одним из их
коллег не было более семи совпадений по параметрам из девяти.
Автоматизация процесса сбора и обработки спортивной статистики
Как уже было сказано ранее, для сбора информации с веб-страниц было написано приложение на Java. Данное приложение получает данные о футболистах с html-страниц сайта и создает Excel-файл, в котором расположена и систематизирована необходимая информация об
анализируемых параметрах футболистов. Схема его работы представлена ниже (рис. 1). За
получение результатов в турнирной таблице отвечает функция competeTable(), за получение
данных об именах игроков, их амплуа, командах, минутах на поле и количестве игр функция
bombaders(), за голы и пасы функция goalpass(), за полученные карточки функция warnings().
Функция createExcelFile() создает Excel-файл и помещает в него информацию обо всех параметрах футболистов.
Приложение Java
Html страницы
Турнирная
таблица
competeTable()
Выгрузка в гуи
getTable()
Информация
об игроках,
минутах и играх
bombarders()
Информация
о голах и пасах
goalpass()
Информация
о полученных
карточках
warnings()
Обработка и выгрузка данных в Excel
в виде трех таблиц на разных страницах
cerateExcelFile()
Уровень
извлечения
Уровень
выгрузки и
компановки
Созданный файл
Рис. 1. Схема работы приложения
Далее создается промежуточный Excel-файл, который получает информацию из
предыдущего и создает единую таблицу, выбирая из всех параметров статистики только необходимые для анализа, создает таблицу с закодированными параметрами. Это необходимо
для сравнения футболистов по параметрам в MatLab. Кодировка осуществляется нижеописанным образом (табл. 1). Далее MatLab получает закодированную статистику и формирует
матрицу весов для построения графа в Gephi. Где значения в ячейках − это веса соответствующих ребер графа, которые рассчитываются как количество совпавших параметров/
число анализируемых параметров. Максимальный вес ребра 1 (если совпали 9 из 9 параметров), или, например 0,33 (если совпали три из девяти параметров). Работа в Gephi предпола-
Д.А. Семёнов, О.Е. Ошмарина, Е.В. Шадрина. Автоматизация сбора и обработки
спортивных статистики для последующего сетевого анализа. С. 45–52.
47
________________________________________________________________________________________________________________________
гает выявление футболистов, которые лучше взаимодействуют на поле, для этого необходимо находить несвязные вершины, предварительно отфильтровав граф по весам ребер. Более
подробное описание этого процесса будет рассмотрено далее.
Таблица 1
Кодировка статистики
Параметр
номер
команда
команда
команда
команда
команда
команда
команда
команда
команда
команда
команда
команда
команда
команда
команда
команда
амплуа
амплуа
амплуа
сыгранные минуты
сыгранные минуты
сыгранные минуты
сыгранные минуты
сыгранные минуты
сыгранные минуты
проведенные игры
проведенные игры
проведенные игры
проведенные игры
проведенные игры
проведенные игры
проведенные игры
гол + пас
гол + пас
гол + пас
Код параметра
от 1 до 156
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
1
2
3
1
2
3
4
5
6
1
2
3
4
5
6
7
1
2
3
Расшифровка
номер игрока в таблице
Зенит
Локомотив
Спартак
Динамо
ЦСКА
Краснодар
Амкар
Ростов
Кубань
Крылья Советов
Рубин
Волга
Томь
Терек
Урал
Анжи
нападающий
защитник
полузащитник
сыграл до 500 мин.
сыграл от 501 до1000мин.
от 1001 до 1500 мин.
от 1501 до 2000 мин.
от 2001 до 2500 мин.
более 2500 мин.
до 5 игр
сыграл от 6 до 10 игр
сыграл от 11 до 15 игр
сыграл от 16 до 20 игр
сыграл от 21 до 25 игр
сыграл от 26 до 30 игр
сыграл свыше 30 игр
от 0 до 3
от 4 до 6
7 до 10, выше 10
гол
гол
гол
гол
результативный пас
результативный пас
результативный пас
полученные карточки
полученные карточки
полученные карточки
полученные карточки
1
2
3
4
1
2
3
1
2
3
4
от 0 до 3 забитых голов
от 4 до 6
от 7 до 10
более 10
от 0 до 5
6 до10
более 10
ни одной карты
от 1 до 5 карт
от 6 до 10 карт
более 10 карт
48
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________________________________
Промежуточный
файл Excel
Excel
Генерация общей
таблицы результатов
Закодированная
статистика
Выгрузка в Matlab
Преобразование
в формат gmi
для анализа
Gephi() togml()
Matlab
Gephi()
Анализ
результатов
в Gephi()
Рис. 2. Схема работы с данными для получения графов
Анализ полученных результатов
В основе анализа социальных сетей лежит математическая теория графов [14,15]. Существует две стратегии сбора данных для последующего анализа социальных сетей. Первая
помогает получить данные по взаимодействию всех людей в социальной сети. Вторая стратегия заключается в сборе данных обо всех взаимодействиях, в которые включен данный человек [17]. Рассмотрим, чем же отличаются данные подходы на примерах. Примером первого подхода может служит взаимодействие игроков одной любой футбольной команды. Но
тогда становится очень трудно описать границы данной сети. Ведь если взять один конкретный футбольный матч, можно легко увидеть, что игроки взаимодействуют не только внутри
своей команды, но и с игроками команды соперника. Если брать границей рамки одного клуба, можно получить неполное взаимодействие игроков. Если же взять границей социальных
сетей весь чемпионат России, тогда можно лишится внешних связей [18]. Рассмотрим второй
подход. Он обычно используется, когда моделируются социальные сети на основе опросов.
Тогда имеем полную информацию о человеке и его связях за промежуток времени. Обычно
такие характеристики устойчивы [19]. Для анализа социальной сети футболистов лучше использовать первый из вышеописанных подход. Так как влияние игроков внутри одного чем-
Д.А. Семёнов, О.Е. Ошмарина, Е.В. Шадрина. Автоматизация сбора и обработки
спортивных статистики для последующего сетевого анализа. С. 45–52.
49
________________________________________________________________________________________________________________________
пионата более велико, чем вероятность влияния внешних связей. Мы анализируем заданный
взвешенный граф (рис. 3). Для анализа используем параметры графа – диаметр (максимальное расстояние между двумя вершинами), плотность (число ребер по отношению к числу
возможных ребер), степени вершин (число ребер связывающих данную вершину с другими)
и коэффициент кластеризации (показывает, насколько плотно узлы упакованы в ближайшем
окружении). Исследовательская гипотеза: похожие по параметрам футболисты лучше взаимодействуют на поле и поэтому являются сильнейшими и наиболее стабильными.
Мы получили граф для анализа. Сначала анализируем граф с весом ребер от 0,1 до 0,36.
Это означает, что связаны только те футболисты, которые имеют схожесть между собой по
1-3 из 9 параметров. Диаметр графа 10, значит для таких футболистов чтобы передать информацию от одного до другого может потребоваться 10 шагов. Плотность 0,076 – в социальной сети мало футболистов, которые схожи с другими только по 1-3 параметрам. Средняя
степень вершин 11,158 – в среднем каждый футболист связан напрямую с 11 другими по 1-3
параметрам. Коэффициент кластеризации 0,473 – выделяются некоторые кластеры, но также
есть люди со слабыми связями. Мы ищем несвязные вершины. Их всего 7 – это футболисты,
которые имеют схожесть с другими только по 4-9 параметрам.
Рис. 3. Заданный граф
50
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________________________________
Затем анализируем граф с весом ребер от 0,8 до 1. Это означает, что связаны только те
футболисты, которые имеют схожесть между собой по 8-9 из 9 параметров. Диаметр графа 5,
значит для таких футболистов чтобы передать информацию от одного до другого может потребоваться 5 шагов. Это в 2 раза быстрее. Плотность 0,067 – в социальной сети очень мало
футболистов, которые схожи с другими только по 8-9 параметрам. Средняя степень вершин
10,356 – в среднем каждый футболист связан напрямую с 10 другими по 8-9 параметрам. Коэффициент кластеризации 0,031 – сложно выделить кластеры (тесно связанные группы). Мы
ищем несвязные вершины. Их всего 14 – это футболисты, которые имеют схожесть с другими только по 1-7 параметрам (рис. 4).
Рис. 4. Заданный граф. Фильтр от 0,8 до 1
Результаты и выводы
Для данной работы был выбран полуавтоматический способ поиска информации и
разработан программный продукт на языке программирования Java, позволяющий вести сбор
информации о результатах Кубка России по футболу 2013/2014 годов, сбор информации об
игроках, принимающих участие в данном спортивном соревновании для проведения дальнейшего сетевого анализа результатов. Анализ социальных сетей в спорте, в данном случае в
футболе, мне кажется наиболее интересным. В данной работе было решено проанализировать, как повлияли показатели игроков на игру команды в целом. Составив таблицу показателей и представив ее в виде графа, мы смогли проанализировать ее и прийти к некоторым
результатам.
Д.А. Семёнов, О.Е. Ошмарина, Е.В. Шадрина. Автоматизация сбора и обработки
спортивных статистики для последующего сетевого анализа. С. 45–52.
51
________________________________________________________________________________________________________________________
Было рассмотрено 156 футболистов чемпионата по 9 показателям. Для удобства анализа был установлен фильтр, и все игроки были условно разделены на три группы. В первую
группу попали те игроки, связи которых находятся в отрезке от 0 до 0,36, во вторую группу –
футболисты со связями от 0,36 до 0,8. В последнюю группу попадают оставшиеся игроки, а
именно те, кто имеет самые высокие показатели связности с другими от 0,8 до 1. Из 156 футболистов 7 вошли в первую группу, 14 − в третью, оставшиеся вошли во вторую. Футболисты, которые имеют наименьшее или наибольшее количество связей, являются своеобразным отклонением от стандартной, средней второй группы. Футболисты, которые попали в
первую группу − это игроки с выдающимися показателями. Это лучшие бомбардиры, полузащитники, защитники. Поддержать высокий уровень, могут немногие, из-за более низкой
подготовки спортивных показателей, или травм, выведших из строя многих знаменитых игроков. Именно их необходимо вовлечь в свои ряды каждой команде, хотя более стабильной
команду делает средняя группа. Теперь рассмотрим футболистов третьей группы. Они имеют низкие показатели. Если у этих футболистов будут столь же низкие показатели и в следующем сезоне, то клубы должны задуматься об их продаже, или другом способе подготовки. Проводя анализ, специалисты смогут получить полную картину, и использовать ее для
изучения динамики и формирования состава на каждый отдельный матч, изучая показатели
своей команды и команды соперника.
Библиографический список
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
Найденов, Н. Автоматический сбор информации из открытых Интернет-источников [Электронный ресурс] // Режим доступа: https://www.google.ru/url?sa=t&rct=j&q (Дата обращения
01.06.2014).
Ahoestra R., Bosch O., Harteveld F. Automated Data Collection from Web Sources for Official Statistics: First Experiences, 2010.
Акимова, Г.П. Современные автоматизированные технологии обработки разнородных информационных потоков [Электронный ресурс] / Г.П. Акимова, Д.С. Богданов, И.В. Мусатов, М.А.
Пакшин, Д.В. Соладтов, Н.В. Сомин // Режим доступа: https://www.google.ru/url?sa
=t&rct=j&q=&esrc=s&source=web&cd=1&ved=0CBwQFjAA&url=http%3A%2F%2Fcognitive.ru%
(Дата обращения 01.06.2014).
Введение в data-mining [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://habrahabr.ru/events /4332
(Дата обращения 01.06.2014).
Jsoup: Java HTML Parser [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://jsoup.org/ (Дата обращения 01.06.2014).
Laender A.H.F., Ribeiro-Neto B. A., Juliana S.Teixeria. A brief survey of web data extraction tools //
ACM SIGMOD Record 31(2). 2202. Рp 84-93.
Библиотека PHPQuery [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://parsing.valemak.com
/ru/php/library/phpquery/ (Дата обращения 01.06.2014).
Библиотека QueryPath для PHP [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://api.querypath.
org/ (Дата обращения 01.06.2014).
PHP Simple HTML DOM Parser Manual [Электронный ресурс] Режим доступа:
http://simplehtmldom. sourceforge.net/manual.htm.(Дата обращения 01.06.2014).
Библиотека парсинга вебсайтов для языка Python [Электронный ресурс] // Режим доступа:
http://ru.wikibooks.org/wiki/Grab (Дата обращения 01.06.2014).
XML и HTML для Python [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://lxml.de/ (Дата обращения 01.06.2014).
HTML Parser [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://htmlparser.sourceforge.net/. (Дата
обращения 01.06.2014).
Gupta S., Kaiser G., Neistadt D., Grimm P. DOM-based content extraction of HTML documents,
2003.
Bastian M., Heymann S., Jacomy M. Gephi: An Open Source Software for Exploring and Manipulating Networks// Proceedings of the Third International ICWSM Conference, 2009.
52
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________________________________
15. Берж, К. Теория графов и ее применение [Текст] / К. Берж. – М.: Издательство иностранной
литературы, 1962. – 320с.
16. Райгородский, А. М. Модели случайных графов и их применение [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://mipt.ru/science/trudy/N+4+(8)/Pages_130-140_from_Trud-8-14-arphcxl1tgs. pdf.
(Дата обращения 01.06.2014).
17. Tsvetovat, M. Social network analysis for startups// M. Tsvetovat A. Kouznetsov: O’Reilly Production Services.-2011.- P. 190.
18. Fast, A. The NFL Coaching network: analysis of the social network among professional football
coaches [Электронный ресурс] /A. Fast, D.-Jensen//University of Massachusetts.- 2006.-P. 1-8. Режим доступа: http://www.aaai.org/Papers/Symposia/Fall/2006/FS-06-02/FS06-02-017.pdf. (Дата обращения 01.06.2014).
19. Radicchi F. Who Is the Best Player Ever? A Complex Network Analysis of the History of Professional
Tennis, 2011.
Н.Н. Кириллова. Стереотипы восприятия критики и похвалы в деловой коммуникации. С. 53-59.
53
________________________________________________________________________________________________________________________
IV
КРИТИКА КАК СОЦИАЛЬНОКОММУНИКАТИВНЫЙ ФЕНОМЕН
УДК 808.2
Н.Н. Кириллова
СТЕРЕОТИПЫ ВОСПРИЯТИЯ КРИТИКИ И ПОХВАЛЫ
В ДЕЛОВОЙ КОММУНИКАЦИИ
НИЖЕГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ
ИМ. Р.Е. АЛЕКСЕЕВА
В статье рассматривается специфика восприятия студентами критики и похвалы в деловом
общении. Представлены результаты анкетирования студентов. Проанализированы основные тенденции восприятия оценочных жанров, также даются некоторые рекомендации по их освоению в рамках
вузовских учебных дисциплин.
Ключевые слова: оценочные высказывания, конструктивная и негативная критика, похвала,
комплимент, восприятие, деловое общение.
На сегодняшний день значительное количество отечественных и зарубежных исследований в области коммуникативных наук посвящено проблеме оценки вообще и различным
ее аспектам, в том числе природе оценки, оценке моральных качеств личности, отрицательно-оценочным высказываниям и средствам их смягчения, тактикам выражения похвалы,
оценке в различных типах дискурса (Н.Д. Арутюнова, Ю.Д. Апресян, М.А. Дмитровская,
Е.М. Вольф, С.Г. Воркачев, М.А. Кормилицина, С.Е. Полякова, В.В. Леонтьев, М.В. Ляпон,
Е.И. Шейгац и др.). Однако, несмотря на многочисленные исследования, оценочные высказывания остаются еще недостаточно изученными.
Категория оценочности достаточно широко представлена в теоретических исследованиях, в особенности в области лингвопрагматики, но актуальность данной темы связана, на
наш взгляд, в первую очередь с ее практической направленностью. От того, насколько корректно и точно мы используем оценочные высказывания, от их эмоциональной направленности зависит эффективность взаимодействия участников общения в реальных коммуникативных ситуациях (а значит, во многом и качество нашей жизнедеятельности). Именно поэтому
указанной тематике уделяется серьезное внимание в работах по культуре речи, деловому
общению, риторике и пр. (Ф.А. Кузина, А.П. Панфиловой, И.А. Стернина, И.И Зарецкой,
А.К. Михальской).
Как отмечают исследователи, оценочные жанры в любой коммуникативной ситуации
являются инструментом достижения целей говорящего. По мнению Н.А. Каразия, «оценивание представляет собой промежуточный этап между фиксацией определенных фактов и действием» [1, с. 80]. В этом смысле языковая оценка приближается к побудительным высказываниям, с той лишь разницей, что последние напрямую воздействуют, а оценочные высказывания в большей степени косвенно. Важно отметить, что оценочные высказывания зачастую
побуждают адресата к выполнению некоторых практических действий, а это значит «оценка
может служить не только для дестабилизации эмоционального состояния слушающего, но и
для регуляции его деятельности» [1, с. 81]. Именно оценивание во многом влияет на наше
54
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________________________________
ролевое поведение, заставляет следовать сложившимся морально-нравственным нормам и
ценностям в обществе.
Особое значение в рамках данной проблематики имеет исследование конфликтного
дискурса, так как «проблема оптимизации коммуникации подразумевает исследование не
только позитивного (стратегий вежливости, толерантности и т. п.), но и тех речевых явлений,
которые не соответствуют представлениям о корректном общении» [5, с. 69]. И хотя конфликтное взаимодействие вряд ли можно отнести к продуктивной стратегии, избежать подобных ситуаций в жизнедеятельности человека просто невозможно. Поэтому важно понять
данное явление, исследовать его всесторонне и научиться гармонизировать такого рода общение. В различных научных источниках предлагается как общее описание конфликтного
дискурса (каразия), так и характеристика отдельных критических жанров: упрека (О.В. Пугачева), осуждения (М.Ю. Федосюк), несогласия / отказа (И.А. Постоенко), оскорбления /
угрозы (Н.В. Готлиб) и др. Особый интерес в плане поиска путей и средств эффективной
коммуникации представляют работы, посвященные тактикам конструктивной и деструктивной критики [5], соотношению категории оценки с важнейшими коммуникативными принципами вежливости и кооперации [2], а в практикумах по деловому общению большое внимание уделяется также приемам нейтрализации критических замечаний, формированию
умений правильно воспринимать критику и пр. [3,6].
Не менее важным объектом исследования в русле изучения оценочных высказываний
являются также различные формы похвалы. Причем, по мнению как теоретиков, так и практиков делового общения, использование различных жанров похвалы более продуктивно,
способно изменить ситуацию в нужном ключе, нежели критика, пусть даже конструктивная.
Так, комплименты отражают культурные ценности, служат вербальным средством открытого
выражения одобрения или восхищения адресантом действиями, внешностью, манерой поведения адресата. При помощи комплимента адресант или, что важнее, общество в целом может добиться от адресата желаемого поведения» [4, с. 132].
В связи с актуальностью всестороннего исследования оценочных жанров мы решили
перевести ее в исключительно практическую плоскость и обратиться к проблеме восприятия
критики и похвалы, в частности, обычными студентами. Данная проблема закономерно возникает в процессе обсуждения со студентами различных тем по культуре речи, риторике, деловому общению (это разделы «Деловой этикет», «Коммуникативные нормы», «Общение в
кризисных ситуациях» и др.) Для нас было совершенно очевидно, что от правильной самооценки, саморефлексии относительно критики или похвалы в свой или чужой адрес во многом зависит продуктивность взаимодействия наших студентов, а значит, и их коммуникативная компетентность в целом.
С целью выявления отношения студентов к критике и похвале в ситуациях делового
общения, специфики восприятия молодыми людьми оценочных высказываний в рамках занятий по культуре речи мы провели анкетирование по данной тематике бакалавров три курса
технического профиля (учитывалось, что у многих студентов на 3 курсе уже есть некоторый
опыт работы или по крайней мере прохождения практики). Все вопросы касались официальных коммуникативных ситуаций. Было опрошено 90 студентов, которые должны были давать развернутые письменные ответы на восемь вопросов анкеты. Но несмотря на возможность свободного выражения мыслей по данному поводу, большинство ответов были достаточно стереотипными. Как нам кажется, именно эти стереотипы восприятия оценочных жанров и представляют особый интерес для изучения.
В целом хотелось бы отметить, что опрошенные зачастую отвечали, исходя не из реального положения дел, а из того, как «должно быть», как «учили» отвечать, выдавали желаемое за действительное. Так, на вопрос «В официальных ситуациях вас больше хвалят или
критикуют? Справедливо или нет?» большинство респондентов (66%) ответили «больше
хвалят», причем однотипными были обоснования ответов: «так как я стараюсь», «показываю
себя с лучшей стороны» и пр. По всей видимости, причиной таких ответов являются стерео-
Н.Н. Кириллова. Стереотипы восприятия критики и похвалы в деловой коммуникации. С. 53-59.
55
________________________________________________________________________________________________________________________
типы воспитания наших молодых людей, вчерашних школьников, они представляют себе
«правильное», социально одобряемое поведение именно таким. Только 18% испытуемых
указали на одинаковое количество критики и похвалы в свой адрес, 9% отметили больше
критики со стороны окружающих, а 7% респондентов затруднились с ответом, выразили неуверенность, сомнения в объективности своего ответа, объяснив это тем, что плохое (критика) больше запоминается. Мы считаем, что вторая и последняя категория опрошенных были
более искренними и объективными к себе, а на других оказывают заметное влияние либо
традиции воспитания, либо завышенная или заниженная самооценка.
Еще более ярко отношение к критике, отражающее традиции русской культуры, русского менталитета, выражающее тенденции воспитания в постсоветском пространстве, проявляется в ответах на второй вопрос: «Как вы относитесь к критике в ваш адрес?». Дело в
том, что 65% опрошенных заявили о положительном отношении к критическим высказываниям в свой адрес, обосновывая собственную позицию явно «заученными» фразами: «это
помогает меняться в лучшую сторону, совершенствоваться», «прислушиваюсь, стараюсь
сделать выводы и исправиться», «это заставляет работать над собой». Все сказанное неоспоримо, но здесь наши студенты не учитывают эмоциональный фактор, а ведь психологи единодушно утверждают, что большинство людей воспринимает критику очень болезненно. И
это подтверждают остальные 25% опрошенных, которые относятся к критике отрицательно,
даже если она справедлива. Это, как правило, более правдивые ответы: «Критика неприятна,
как любому нормальному человеку». Кстати, в устной неформальной беседе почти все с этим
соглашаются. По нашему мнению, данная категория людей склонна к глубокой саморефлексии, возможно, более чувствительна, менее подвержена конформизму и не всегда следует
сложившимся в обществе стереотипам. Однако данным типам личностей можно порекомендовать работать над собой, над более конструктивным отношением к критике.
Незначительная часть (10%) игнорирует критику (ответы типа: «Если я в чем-то уверен, то буду стоять до конца»), данную категорию мы бы отнесли к самоуверенным молодым
людям. Хотя, возможно, подобная позиция есть всего лишь защитная реакция. В любом случае подобная стратегия поведения является не всегда эффективной. Столько же участников
опроса (10%) указали на неоднозначное восприятие критики: «Все зависит от ситуации, от
личности критикующего». Здесь мы уже видим более вдумчивое отношение к проблеме, по
крайней мере присутствует установка на изменение речевого поведения в зависимости от
ситуации.
Следующий вопрос касался соотношения похвалы и критики в оценочных высказываниях студентов. 40% респондентов отдают предпочтение похвале, комплименту, хотя некоторые отмечают, что стараются хвалить, но почему-то получается больше критики (по всей
видимости, это связано с недостаточностью самоконтроля в реальных коммуникативных ситуациях). 30% респондентов отмечают в своей речи больше критических высказываний, 20%
опрошенных выбирают стратегию критики или похвалы в зависимости от конкретной ситуации, 10% не задумывались и не анализировали свою речь с этой точки зрения или вообще
поставили прочерк.
Как мы видим, критическая настроенность участников нашего анкетирования достаточно велика, что связано с некоторыми особенностями русского коммуникативного поведения, усвоенными испытуемыми с детства. Специалисты выделяют такие черты, как оценочность, бескомпромиссность, стремление к регулированию поведения других, дискуссионность (русским людям нравится спорить, выяснять отношения). «Мы любим высказывать
свои оценки по поводу разных событий, явлений, предметов. При этом оценку мы нередко
высказываем открыто, без смягчения, категорично» [7, с. 120]. Вот эта прямолинейность
приводит к преобладанию у русского человека критических высказываний, что подтверждают результаты анкетирования.
Более разнообразными были ответы на вопрос «Как воспринимается окружающими
ваша критика?» 50% опрошенных оценивают ответную реакцию положительно, хотя ответы
здесь разнятся: «нормально», «адекватно», «с пониманием», «с критикой соглашаются» и т.д.
56
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________________________________
20 % участников отмечают различную реакцию: «иногда раздражаются, обижаются, иногда
прислушиваются». Только 14% указывают на категорическое неприятие критики, обиду, желание оправдаться, даже агрессию со стороны оппонентов. Остальные студенты наблюдают
нейтральную, спокойную реакцию, иногда игнорирование (8%), но нашлись и те, кто попытались уйти от прямого ответа, ограничившись отговорками: «Я сам не критикую» (8%). Исходя из ответов на данный вопрос, можно прийти к выводу, что многие студенты не всегда
внимательны к окружающим, не склонны глубоко анализировать реакцию окружающих на
свои слова, что является важнейшим коммуникативным умением.
Пятый вопрос анкеты касался понимания содержания понятий негативная и конструктивная критика. В целом здесь ответы были правильные, однако несколько поверхностные, скупые, путанные. Респонденты, как правило, указывали только на суть данных явлений, не отражая всех аспектов данных понятий. В первую очередь, студенты разграничивают указанные термины исходя из целей адресанта. Большинство связывает деструктивную
критику с негативными эмоциями (злостью, завистью, обидой и пр.) или с целевыми установками адресантов − унизить, оскорбить оппонента, с желанием довлеть над ним. Некоторые опрошенные подчеркивают, что такая критика безосновательна, не подкреплена фактами, иногда вызвана личными мотивами. Все ответы отражают отдельные характеристики
негативной критики. В то же время специалисты рассматривают данный термин более широко: «Разрушительная, «ударная» критика по форме выражения монологична. Она не предполагает конструктивного взаимодействия, сотрудничества. Она априори не предполагает двух
позиций… У автора такой критики только одна позиция, одна точка зрения, и он заранее
присвоил себе право быть правым» [6, с. 454].
Конструктивную критику наши респонденты связывают с ориентацией на действие,
исправление ошибок. Целью критикующего в этом случае будет желание изменить ситуацию
в лучшую сторону, помочь «объекту» критики. Следует отметить, что мнение студентов по
этому поводу единодушно, но, к сожалению, практически никто не дает развернутых ответов, хотя стратегия конструктивной критики включает в себя и много других пунктов: 1) ситуативная уместность; 2) осуществляется в присутствии объекта; 3) опирается на конкретные
аргументы и факты; 4) предметом критики являются дела и поступки, а не личность человека; 5) критика должна быть щадящей и др. Данный перечень можно было бы продолжить, но
у наших студентов знания по этой теме практически отсутствуют.
Далее мы попытались выяснить у наших студентов их представление о специфике
официального общения: «Чего должно быть больше в деловой коммуникации: критики или
похвалы? Аргументируйте свой ответ». Почти половина участников опроса (48%) считает
наиболее оптимальным для делового общения баланс, равновесие между критикой и похвалой. По их мнению, самым действенным является метод «кнута и пряника». Значительная
часть респондентов (24%) высказала мнение, что критики в деловой коммуникации должно
быть больше, так как она более действенна и на нее больше обращается внимания. Почти
столько же студентов (22%) отдают предпочтение стратегии похвалы, так как она стимулирует сотрудников, способствует формированию доброжелательных отношений в коллективе.
6% опрошенных затруднились с ответом. Все эти статистические данные демонстрируют
нам, что критика в рамках официального общения (а особенно конструктивная критика) воспринимается нашими студентами как норма, в то время как специалисты отмечают, что различные тактики похвалы (уместной, корректной) – это более продуктивный метод воздействия в трудовом коллективе.
В следующем вопросе мы предложили участникам дать рефлексию по поводу использования в их адрес или в отношении окружающих слов долженствования. По оценкам психологов, это заведомо деструктивная тактика, однако 38% респондентов воспринимают их
нормально и используют в собственной речи достаточно часто. По всей видимости, здесь
опять же сказываются стереотипы нашего воспитания. Слова «ты должен» в постсоветском
пространстве сопровождали ребенка, а затем молодого человека повсюду: в школе, в семье, с
Н.Н. Кириллова. Стереотипы восприятия критики и похвалы в деловой коммуникации. С. 53-59.
57
________________________________________________________________________________________________________________________
экранов телевизоров и т.д. Безусловно, это способствует формированию удобного, хорошо
управляемого общества, но в личностном плане чрезмерное использование слов долженствования ведет к развитию определенных комплексов.
Позиции остальных участников опроса были достаточно разнообразны, их довольно
сложно было обобщить. Так, 25% молодых людей выразили крайне категоричную точку зрения по данному поводу: «В свой адрес не терплю», «я никому ничего не должен», «может
быть, выслушаю» и пр. Думается, такая негативная реакция – это тоже следствие навязываемых в обществе стереотипов. 23% студентов свойственна более конформистская позиция.
Это ответы типа: «Отношусь с пониманием, особенно если это исходит от авторитетного лица», «отношусь положительно, но сам не использую», «Использую по ситуации, но лучше
без них» и др. Остальные 14% высказали более нейтральную позицию, где можно заметить
больше сомнения, неуверенности по данному вопросу. Несмотря на отсутствие единства, мы
объединили эти ответы в одну категорию: «Отношусь с осторожностью», «спокойно», «в
детстве нормально», «привык, при необходимости использую», «использую редко, так как
это плохо воспринимается», «не приходилось использовать, хотя я, может быть, не замечаю»
и др. Еще один вопрос касался правомерности использования различных тактик угрозы в
деловом общении: «Считаете ли вы использование угроз в коммуникации необходимым/ эффективным/ нецелесообразным/ неэтичным элементом?» Большинство участников опроса
относится к данной стратегии крайне отрицательно. Они связывают угрозу с агрессивным
поведением, с конфликтными ситуациями, считают, что данная тактика делает атмосферу
общения более напряженной. Все это справедливо, однако здесь следовало бы оградить студентов от излишне прямолинейной оценки данного вопроса. Действительно, угрозы воспринимаются нами как «намеренно враждебные или отчужденные стратегии общения», но тем
не менее в реальности от подобных ситуаций невозможно отгородиться. По мнению
Н.А. Каразия, «конфликтные ситуации занимают важное место среди стереотипных моделей
межличностной интеракции и способствуют решению определенных коммуникативных задач» [1, c.79]. И здесь скорее нужно говорить о форме выражения угрозы, о корректности и
тактичности в подобных ситуациях.
Заметим, что только 6% опрошенных указали, что иногда (по ситуации) использование угроз все же возможно и даже необходимо (в определенных сферах, например, в армии,
в ролевых взаимоотношениях: начальник – подчиненный, преподаватель – студент и пр.).
Значительная часть респондентов (64%) оценивают данную тактику как нецелесообразную и
неэффективную, причем в трактовке отмеченных понятий заметна явная путаница, авторы
анкет зачастую не четко разграничивают термины и в качестве объяснений по обоим пунктам указывают одно и то же: «Это мешает найти компромисс», «может вызвать ответную реакцию», «может вызвать конфликт», «это провоцирует стресс в коллективе» пр. 16% участников опроса, подчеркивая неэтичность подобных тактик, также не дают полноценного объяснения своим ответам: «Неэтичны, так как ухудшают взаимоотношения» или «Сегодня
нужны диалогические методы». Думается, можно констатировать явные пробелы у студентов и в знаниях по культуре речи, и в целом во владении общекультурным тезаурусом.
Остальные 20% опрошенных высказали очень разнообразные мнения. Перечислим
некоторые из них: «Это крайний метод», «отношусь неоднозначно», «не приемлю в своей
речи», «применяю с осторожностью», «это эффективно, но можно оттолкнуть людей и
нажить врагов», «не приемлю, так как нужно разъяснять, а не угрожать», «все пункты подходят» и т.п. Анализируя ответы на данный вопрос, мы пришли к выводу, что данная тема понимается очень поверхностно, а это значит, что в реальной речевой практике молодые люди
будут использовать данную тактику или реагировать на угрозы в чужой речи не всегда правильно. Определенные стереотипы восприятия можно наблюдать и в ответах на последний
вопрос анкеты: «Часто ли вы делаете комплименты? Считаете ли вы комплимент нужным в
деловой коммуникации?» Половина студентов продемонстрировала правильное, положительное отношение к комплименту, они считают это важным, нужным, побуждающим к совершенствованию, стимулирующим человека, похвала способствует формированию добро-
58
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________________________________
желательных отношений, именно поэтому данные студенты стараются делать комплименты
часто, хотя некоторые оговариваются, что комплименты должны быть заслуженны. Значительная часть респондентов (26%) используют жанр комплимента редко по разным причинам: «У меня это плохо получается», «чувствую себя неловко», «мне кажется, люди считают
это подхалимством». Кто-то связывает их преимущественно с личным общением, взаимоотношениями с девушками, выдвигает различные ограничения на их употребление: «Личные
отношения не должны стать выше деловых», «главное – «не переборщить», знать меру».
К сожалению, 24% участников опроса (а это существенная доля студентов!) придерживаются крайне неконструктивной позиции, согласно которой в деловом общении комплименты не нужны совсем либо их присутствие в речи должно быть минимально. Данная категория студентов высказывается весьма категорично: «Комплименты не нужны – надо быть
честным», «это пустые слова, которые не могут убедить умных людей», «если людей связывает работа, то фразы личные неуместны» и пр. Подобные мнения в нашем обществе не редкость, но совершенно очевидно, что сторонники таких взглядов вряд ли знакомы с коммуникативными нормами, правилами этикета (хотя бы в рамках культуры речи), элементарными
рекомендациями по деловому общению, и, скорее всего, испытывают затруднения в определенных коммуникативных ситуациях.
Таким образом, анализ мнений и предпочтений студентов по поводу оценочных высказываний позволил нам сделать следующие выводы. Совершенно очевидно, что на восприятие различных стратегий критики и похвалы (в частности в деловой сфере) современными молодыми людьми большое влияние оказывают устойчивые стереотипы, сложившиеся
модели речевого поведения, культурные традиции российского общества. По всей видимости, в связи с тем, что в нашей стране очень долго господствовал тоталитарный режим, декларировалась коммунистическая идеология, а свободные демократические принципы взаимоотношений еще только осваиваются большинством россиян, то отношение к критике и
похвале в нашем обществе сформировано не всегда правильное. Так, игнорируются многие
очевидные психологические факторы восприятия, у некоторых студентов можно заметить
ряд комплексов относительно использования некоторых тактик критики и похвалы, в частности, отсутствуют умения конструктивно критиковать или делать комплименты. Все это
отчасти мешает молодому человеку быть успешным в социуме, выстраивать гармоничные
взаимоотношения с коллегами, партнерами, конкурентами и пр. в будущей профессиональной деятельности.
Учитывая ту огромную роль, которую играют оценочные жанры в нашей речевой деятельности в целом, думается, следует уделять более пристальное внимание стратегиям и тактикам критики и похвалы на занятиях по культуре речи, риторике, психологии, деловому
общению и другим коммуникативным дисциплинам в рамках вузовского обучения. Важно
реализовать интереснейший теоретический материал, накопленный по данной теме в лингвопрагматике, в практике делового общения. Методических разработок по данному разделу,
как нам кажется, существует недостаточно.
Студентам необходимы, в первую очередь, теоретические знания о сущности данных
явлений (как показало анкетирование, на данном этапе они очень поверхностные), важно
сформировать также правильное отношение к критике и похвале (и в свой, и в чужой адрес),
для чего нужна саморефлексия по поводу конфликтного дискурса или, наоборот, ситуаций,
где можно увидеть воздействие похвалы на адресата; и самое главное – это упражнения на
формирование соответствующих умений. С этой целью можно порекомендовать и работу
над текстами оценочных жанров, и обязательно ролевые игры, где студенты могли бы практически использовать в живой устной речи соответствующие высказывания, и другие интерактивные методики. Все это должно стать одной из ступеней в овладении коммуникативной
компетентностью наших студентов и помочь будущим специалистам в профессиональной
деятельности.
Н.Н. Кириллова. Стереотипы восприятия критики и похвалы в деловой коммуникации. С. 53-59.
59
________________________________________________________________________________________________________________________
Библиографический список
1. Каразия, Н.А. Лингвопрагматическое исследование конфликтного дискурса [Текст] // Вестник
КРАУНЦ. Гуманитарные науки. 2006. №2. С.72-88.
2. Кожанова, А.В. Концепции языковой вежливости [Текст] // Вестник МГЛУ. 2009. Вып. 557. С.
247-256.
3. Кузин, Ф.А. Культура делового общения: Практическое пособие [Текст] / Ф.А. Кузин. − М.: Ось89, 2001. − 320 с.
4. Леонтьев, В.В. Комплименты как компоненты формул приветствия и благодарности [Текст] //
Вестник Волгоградского государственного университета. Серия «Языкознание». 2005. Вып.5. С.
132-137.
5. Мкртчян, С. В. Речевая тактика критического высказывания в аспекте оценки эффективности делового общения [Текст] // Вестник НГУ. Сер. Филология. 2009.Т.8. Вып.2. С.68-72.
6. Панфилова, А.П. Деловая коммуникация в профессиональной деятельности [Текст] / А.П. Панфилова. – СПб.: ИВЭСЭП, Знание, 2005. – 495 с.
7. Стернин, И.А. Деловое общение [Текст] / И.А.Стернин. – Воронеж: Родная речь, 2009. – 184 с.
60
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________________________________
УДК 796.001.92
Н.Ю. Марголис1, Е.А. Пахомова2, М.И. Федотова3
ОСОБЕННОСТИ СОВРЕМЕННОЙ ЛИБЕРТАРНОЙ КРИТИКИ
ФЕНОМЕНА «БОЛЬШОГО СПОРТА»
ТОМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ1
ВОЛЖСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ АКАДЕМИЯ ВОДНОГО ТРАНСПОРТА2
НИЖЕГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
ИМ. Н.И. ЛОБАЧЕВСКОГО3
Статья посвящена специфике отношений к феномену большого спорта радикальной части либералов. Выявлены особенности либертарной критики политики современных государств в области
профессионального спорта
Ключевые слова: большой спорт, общество спектакля, либертарии, противники, инвестиции.
Художественное опосредование социальной жизни находит всё более широкий диапазон воплощений в реалиях современного общества. В терминологии известного французского мыслителя Ги Дебора, анализировавшего социальную действительность с леворадикальных позиций, она раскрывается в любом её аспекте − политике, экономике, искусстве − не
чем иным, как увлекательным представлением на сцене огромного театра [1, с. 33]. В последние десятилетия наступило время масс-медиа, активно осваивающих все стороны жизнедеятельности современного человека, позволяя ему посредством общения с медийной
культурой жить не только в реальном, но и в виртуальном (медийном) мирах [2, с. 64]. Иначе
говоря, «спектаклю» удалось внедриться в жизнь общества как никогда ранее и полностью
подчинить себе все продукты общественного развития, от товаров на рынке до идеологий [3,
с. 86]. Телевизионное (или же аудиовизуальное) участие человека в политике, спорте, искусстве, в жизни своей страны и всего мира – особый вид социальной игры, одно из главных достижений XX в., вероятно, сопоставимое по значению с открытиями рисунка и письменности, не говоря уже о театре, спорте и пр. Его результат – Homo videns, человек-зритель, который стремится видеть всё в заданных ему рамках своего телеэкрана, и довольствуется этим
[4, с. 9].
Профессиональный спорт как зрелище, являясь разновидностью массовой культуры,
не порождает собственных смыслов, а пользуется в действительности формами и профессиональными навыками специализированной культуры, редуцируя их до уровня среднего потребителя. Все вышеперечисленные характеристики массовой культуры вполне свойственны
профессиональному спорту как одному из самых элитарных зрелищ: он является хорошо
освещаемой прессой и индустриализированной отраслью массовой культуры. С одной стороны, спортивные звезды, боги современного массового сознания, мода на них, коммерческий успех, который приносят состязания с их участием, – всё известно наперед. С другой
стороны, профессиональному спорту присущи непреходящие перипетии, интрига, зрелищность. Ожидания болельщиков, зрителей, как правило, всегда оправданны, а качество спортивной продукции – соревнований доводится до совершенства, чтобы пользоваться большим
коммерческим успехом [5, с. 132-133]. При этом нельзя не отметить, что зрелищность спортивных состязаний проистекает из специфических свойств, которыми обладает спорт вообще, однако именно в профессиональном спорте это свойство получает наибольшее значение.
В связи с этим профессиональный спорт ориентирован на организацию и продажу продукта,
который должен привлекать внимание зрителей, спонсоров, телевидение [6, с. 194].
Совершенно очевидно, что большой спорт играет огромную роль в жизнедеятельности современного общества. При этом, с одной стороны, он способствует космополитизации
человечества – в самом деле, «звёзды» спорта не только популярны далеко за пределами сво-
Н.Ю. Марголис, Е.А. Пахомова. М.И. Федотова.
Особенности современной либертарной критики феномена «большого спорта». С. 60-65.
61
________________________________________________________________________________________________________________________
ей родины, они зачастую даже практически не бывают на территории страны, гражданами
которой являются, а проводят почти всё время в других странах.
С другой же стороны, большой спорт в ряде случаев приводит к ура-патриотическому
угару, когда болельщики начинают яростно болеть за свои национальные сборные или же
отдельных спортсменов и столь же яростно ненавидеть их соперников, представляющих другое государство. Впрочем, так или иначе, большой спорт представляет собой значимую составляющую «общества зрелищ», а выдающиеся спортсмены пользуются в постиндустриальном обществе, каковое некоторыми ещё недавно представлялось как «общество знаний»,
популярностью во много раз превышающей популярность лауреатов Нобелевской, Филдсовской, Мильнеровской и иных премий, присуждаемых выдающимся представителям научного
сообщества.
Впрочем, не следует и преувеличивать роль большого спорта в жизнедеятельности
современного социума. В самом деле, по настоящему популярны (пусть даже зачастую эту
популярность и можно охарактеризовать как «бешеную») лишь небольшое количество видов
спорта (в первую очередь, футбол), в то время как остальные по разным причинам лишены
большого интереса со стороны широкой общественности. С медийной точки зрения, серьёзный интерес представляют наряду с олимпийскими играми и мировым первенством по футболу лишь единицы подобных спортивных форумов. Мало того, по оценкам специалистов
даже футбол, причём довольно качественный (например, матч двух российских провинциальных команд, ведущих борьбу за попадание в еврокубки), не является конкурентно способным продуктом (имеются в виду количество зрителей и, как следствие, интерес со стороны рекламодателей) по сравнению с ток-шоу, причём зачастую даже ток-шоу средней руки
[7, с. 23].
Таким образом, имеет место следующая ситуация. Большой спорт в современном мире подобен айсбергу. Видимая его часть пользуется большой популярностью во всём мире и,
соответственно, является хорошо продаваемым медийным продуктом. Остальная же, причём
большая часть, куда как менее популярна и не имеет шансов в борьбе за интерес со стороны
рекламодателей и т.п. Вместе с тем, по большому счёту видимая часть айсберга не возможна
без невидимой. В самом деле, олимпийские игры не могут быть сведены только к футболу
или хоккею, они представляют собой большой комплекс соревнований в самых разных дисциплинах, в том числе и таких, которые вызывают интерес со стороны относительно большого числа болельщиков лишь раз в четыре года, то есть как раз в период проведения олимпиад. Приведём и ещё один пример – футбол, равно как и хоккей, – это не только несколько
десятков сильных сборных и клубных команд во всём мире, это ещё куда как большее количество команд, выступающих в низших дивизионах. Игроки из таковых могут лишь мечтать
о славе и гонорарах, которые есть у суперзвёзд, занимающихся тем же видом спорта. Однако, футбольная и хоккейная пирамида немыслима без этого большого числа команд, в том
числе полупрофессиональных и даже любительских. Важным в этой связи становится вопрос
о финансировании упомянутой нами невидимой части спортивного айсберга. Современный
мир знает немало даже экзотических примеров сбора средств на поездку на крупный спортивный форум (включая олимпийские игры) для спортсменов, занимающихся малоинтересными для широкой аудитории видами спорта. Впрочем, имеется и большое число примеров,
когда не имеющий медийных перспектив большой спорт финансируется из государственного
бюджета, бюджета органов местного самоуправления, а также различными бизнесструктурами. В последнем случае финансирование может вестись в том числе и под прямым
или косвенным давлением со стороны государства.
Закономерно, что у индустрии современного профессионального спорта есть враги,
причём даже те, которые в принципе отрицают его необходимость и всячески подчёркивает
его деструктивный характер. В первую очередь это относится к левым, причём радикальным.
Отчасти они апеллируют к опыту социалистических стран, в которых профессиональный
спорт де-юре отсутствовал. В этом плане их логика насквозь фарисейская. В самом деле, в
62
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________________________________
СССР спортсмены лишь на бумаге являлись военнослужащими, сотрудниками правоохранительных органов, инженерами и т.п., но по сути же они являлись профессионалами. Можно,
конечно, вспомнить, что, например, едва ли не лучший за всю историю советского хоккея
голкипер В.С. Коноваленко имел богатый опыт работы на ГАЗе, однако таковой относился к
его юношеским годам, а также ко времени после окончания спортивной карьеры (этот пример, естественно, не единичный!). Современная КНДР – страна весьма закрытая, и информации о жизни видных её спортсменов у нас мало, но мы весьма сомневаемся в том, что они
заняты в спорте высоких достижений в свободное от работы или службы время. Кроме того,
радикальные левые критикуют спорт за то, что он служит средством отвлечения трудящихся
за свои права и т.п. Впрочем, точно также можно критиковать и современную массовую
культуру во всех её проявлениях.
Второй противник профессионального спорта, как ни странно, радикальные противники левых, а именно либералы. Следует, разумеется, отметить, что в современных реалиях
в рамках либеральной идеологии имеет смысл выделить несколько разновидностей, в том
числе и даже имеющих мало общего между собой. В самом деле, между последователями
манчестерского либерализма и поклонниками «франкфуртской школы» общего крайне мало,
а принципиальные разногласия наличествуют не только по второстепенным, но даже по
ключевым вопросам. В нашем случае убеждёнными противниками профессионального спорта являются либертарии (в том числе, часть русских национал-демократов, ранее не рассматривавших всерьёз проблему деструктивного влияния большого спорта [8, с. 32–34; 9, с. 91–
94]). В основе современного либертарианства лежит идея о необходимости минимального
государства, весьма ограниченно вмешивающегося в общественную жизнь и экономическую
сферу, однако выполняющего ряд функций, связанных, прежде всего, с обеспечением безопасности [10, с. 25]).
Пункт первый в их критике большого спорта сводится к следующему. «Олимпийское
движение покоится, by and large, на одной фундаментальной лжи. Согласно его уставу, на
соревнованиях соревнуются любители – то есть те, кто не зарабатывает спортом на жизнь. В
некоторых случаях это правило ослаблено, но в целом оно по-прежнему выполняется. На самом деле правило давно превратилось в фарисейство, потому что все спортсмены, выступающие на Олимпиаде, тренируются по 8–10 часов в день. У них просто нет времени на другую работу. На самом деле это правило значит, что спортсмен не может заработать тем, что
он делает, а находится на содержании у своего государства или своего олимпийского комитета. Благодаря этому правилу главным в Олимпийском движении оказался не спортсмен, а
чиновник» [11]. Иначе говоря, большой спорт содействует усилению бюрократии, как национальной, так и международной, что недопустимо, с точки зрения ультра-либералов, считающих, что государство как институт должно быть минимальным и не должно вмешиваться в
экономику. Международная же бюрократия, с либертарной точки зрения, вдвойне опасна,
так как не контролируется практически никем, но при этом стремится контролировать если
не всё и вся, то, по крайне мере, очень многое, причём в планетарном масштабе.
Для иллюстрации пункта 2 уместно процитировать известную российскую публицистку Ю.Л. Латынину – «В то самое время, когда добрая половина человечества, прилипнув
к экрану зомбоящика, наблюдала за тем, кто получит приз за то, что выше всех прыгнет и
быстрее всех проплывет. Идеи подобных соревнований я, признаться, не понимала никогда.
Кто быстрее проплывет? Рыба все равно плавает лучше. Мне всегда казалось, что поощрения
и публичного признания достойно именно то, что может делать человек и только человек, а
именно достижения разума» [12, с. 20]. Упомянем, что в её выступлениях даже содержатся
предложения награждать за спортивные успехи, например, блох, которые прыгают вверх во
много выше своего роста (люди, включая С. Бубку и Е. Исинбаеву, такого сделать не могут
никак в принципе). Иначе говоря, с одной стороны, стрелы летят в среднестатистического
избирателя, которого ультра-либералы не любят за неумение принимать взвешенное решение на выборах (всеобщее избирательное право по ультра-либералам – зло!), а, с другой, яв-
Н.Ю. Марголис, Е.А. Пахомова. М.И. Федотова.
Особенности современной либертарной критики феномена «большого спорта». С. 60-65.
63
________________________________________________________________________________________________________________________
ляются пропагандой, пусть и скрытой, меритократии. Последнюю, по мнению радикаллибералов, следует признать едва ли не идеальной формой правления.
Пункт третий – большой спорт вырос из занятий, прямо связанных с военным делом.
В современном же мире война стала принципиально иной, а потому спорт напрочь утратил
связь с ней и, соответственно, какое-либо прикладное значение (в отличие от физкультуры,
объективно способствующей здоровью нации). Едва ли не единственное, что в настоящее
время объединяет военное дело и спорт, так это необходимость внедрения инновационных
технологий. Так, по мнению ряда исследователей «вопрос создания и внедрения инноваций в
спорт высших достижений в РФ, с учетом масштаба целей и решаемых задач, можно сравнить с национальной космической программой, которая была успешно реализована такими
выдающимися учеными и руководителями, как С.П. Королев, М.К. Янгель и др. Приведённое ранее сравнение спорта высших достижений с космической отраслью не является надуманным, поскольку и там, и там приходится решать фундаментальные научные проблемы и
сложные технологические задачи, связанные с предельными возможностями человеческого
организма в человеко-машинных или человеко-инструментальных системах. В современном
спорте высших достижений даже экипировка (спортивный костюм, элементы защиты и безопасности и пр.) являются технологически сложными и наукоёмкими объектами, а сами изделия по заложенным при их разработке и изготовлении идеям, технологиям и материалам
не уступают скафандрам летчиков и космонавтов, например, для силовых и скоростных видов спорта» [13, с. 70].
Пункт четвёртый – спорт есть узаконенная форма современного рабства (покупка и
продажа игроков из одной команды в другую и даже принятие гражданства чужого государства ради выступления за сборную команду). Однако, как известно, основатель олимпийского движения барон П. де Кубертен провозглашал, что «спорт должен быть для молодёжи
средством правильного социального воспитания, а не средством коверкания морального и
физического облика» [14, с. 64]. Разумеется, мир стал глобальным, однако такое зачастую
демонстративное списывание в утиль патриотизма (да и просто элементарного уважения к
болельщикам) вряд ли следует признавать «средством правильного социального воспитания».
Пункт пятый – большой спорт способствует снижению интеллектуального потенциала
нации. «Практика, когда молодого человека принимают и держат в вузе не ради учебы, а ради выступления за университетскую команду, повсеместно распространена. Кстати, это едва
ли не основной путь, которым негры получают университетские дипломы в США, что признают даже сами негритянские активисты» [15]. Сюда же можно добавить и ещё одно объяснение данному тезису – зачастую кумиры миллионов болельщиков не отягощены высоким
интеллектом, а потому подают не лучший пример для подрастающего поколения, так как
многие молодые люди искренне начинают считать, что постулат «scientia potentia est» безнадёжно устарел, а яркий пример тому – как раз их кумир, реализовавшийся уже в молодые годы в большом спорте. И уж совсем простой пример – гонорары звёзд из клубов NBA существенно выше, нежели заработная плата судей Верховного суда США, при том, что вторые в
среднем на несколько десятилетий старше первых. Естественно, что часть (причём отнюдь
не равная долям процента) молодёжи осознанно выбирает в качестве примера для подражания не интеллектуала, но «звёздного» спортсмена, зачастую к тому же не являющегося образцом с моральной точки зрения.
Пункт шестой – большой спорт деструктивен в социальном и политическом плане.
«Интересы разных стран никогда не смогут совпасть во всём – просто потому, что своя рубашка ближе к телу, чем соседская. Это абсолютно нормально – и, стало быть, между странами всегда будут реальные противоречия. И это необходимо учитывать даже самым прекраснодушным поборникам всеобщего братства» [15]. Вместе с тем в обыденном сознании
нам подчас бывает сложно соотнести значимость спортивных достижений и их реальную
ценность для повседневной социальной жизни, обретающей в глазах тех же леворадикальных мыслителей всё большее значение. При этом в нынешних условиях, когда спорт, поли-
64
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________________________________
тика и финансы прочно переплетены между собой [16, с. 126], политические деятели получают возможность делать карьеру, опираясь на PR спортивных достижений своих соотечественников (иногда даже «натурализованных», то есть получивших гражданство или подданство сравнительно недавно), выдавая достижения отдельных профессиональных спортсменов за победы всей страны в целом (зачастую спортивные победы приписывались и приписываются также правильности общественно-экономической формации или же просто верности внутри- и внешнеполитического курса). Именно такой спортивный патриотизм
Ю. Нестеренко признаёт «последним прибежищем негодяев».
В целом же, по нашему мнению, такого рода критика базируется на социалдарвинизме, характерном для либералов ещё XIX столетия. Имеются в виду и презрение к
«простому народу», не обладавшему в тот период избирательными правами, но которому
нужно, в представлении либералов «хлеба и зрелища», и расизм, и представления о ненужности «большого» государства, неправильно и непроизводительно тратящего финансовые
ресурсы. Иначе говоря, подобно лютеровскому «оправдано верой» для либертариев «большой спорт» может быть оправдан только прибылью, которую тот приносит. Относительно
добровольного частного финансирования большого спорта у либертариев, судя по всему, с
одной стороны нет претензий – всякий тратит законно полученные средства так, как считает
нужным, если это не противоречит действующему законодательству. С другой же стороны,
спорт как индустрия видится либертариям скорее как нечто, интересующее в первую очередь
массы (кстати, в современной России, да и других странах, именно спорт является той сферой, которую и политическая элита и общество совместно признают необходимой для развития [17, c. 265] что, правда, приводит лишь к критике со стороны либралов как в адрес элиты.
так и в адрес масс), которые они, то есть либертарии, не то, чтоб откровенно презирают, но,
скорее, относятся к таковым с большой долей критики и скепсиса. Ввиду такого отношения
финансирование спорта на основе частной инициативы видится радикал-либералами зачастую как попытка добиться популярности в массах. В условиях же отсутствия всеобщего избирательного права (а таковое, по мнению, либертариев, является злом!) необходимости в
завоевании популярности у широких масс попросту нет. То есть, в гипотетическом либертарном будущем спорт будет финансироваться со стороны бизнеса в меньшей степени, чем
сейчас. Нам представляется, что современный большой спорт как индустрия имеет ряд недостатков, равно как мы не отрицаем и необходимости перехода к инновационной экономике.
Однако, по нашему мнению, либертарная по своей природе попытка выдать современный
большой спорт за паразит на теле мировой экономике является скорее попыткой дать простой ответ на крайне сложный вопрос, о том, как именно следует улучшить экономическую
ситуацию в глобальном мире. В самом деле, можно сколь угодно долго обсуждать бюджеты
футбольных, хоккейных и иных спортивных клубов, равно как и размеры трат на финансирование спортивных федераций, однако никаких доказательств того, что эти средства при
условии отсутствии (или же запрета) большого спорта были бы инвестированы в разработку
инновационных технологий, пока на суд широкой общественности не представлено. Можно
даже (чисто гипотетически) предполагать, что все эти средства могли, например, пойти вместо инвестиций на бонусы владельцев и топ-менеджмента корпораций, что опять же вряд ли
содействовало бы улучшению ситуации в экономике (и уж тем более переходу человечества
к устойчивому развитию!). Мало того, рассуждения по принципу «запретим развитие кёрлинга (далеко не самого зрелищного вида спорта, хотя и входящего в программу олимпийских игр) и жизнь в стране и мире наладится» во многом представляют собой попытку разжигания социальной розни по отношению к такой группе населения, как «профессиональные
спортсмены».
Н.Ю. Марголис, Е.А. Пахомова. М.И. Федотова.
Особенности современной либертарной критики феномена «большого спорта». С. 60-65.
65
________________________________________________________________________________________________________________________
Библиографический список
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
Мещерякова, Л.Ю. «Общество спектакля» Ги–Эрнеста Дебора: Основные положения и теоретические предпосылки концепции [Текст] / Л.Ю. Мещерякова, Е.В. Мельшина // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Социология. 2004. № 1. C. 33-40.
Челышева, И.В. Медиакультура и медиареальность в жизни современного общества потребления
[Текст] // Философия права. 2010. № 4. C. 63–67.
Михайленко, С.Б. «Спектакль» и «медиаспектакль»: философские модели анализа современного
общества [Текст] // Вестник Московского государственного областного университета. Серия:
Философские науки. 2012. № 4. C. 85-87.
Левада, Ю. Индикаторы и парадигмы культуры в общественном мнении [Текст] // Мониторинг
общественного мнения: экономические и социальные перемены. 1998. № 3. C. 7-12.
Кохановский, Е.В. Массовая культура и российский профессиональный спорт [Текст] // Вестник
Московского университета. Серия 19: Лингвистика и межкультурная коммуникация. 2013. № 1.
C. 130-136.
Вулах, М.Г. Проблемы легитимного определения понятия «профессиональный спорт» в спортивном законодательстве [Текст] // Вестник Саратовской государственной юридической академии. 2013. № 1 (90). C. 193-197.
В дерби ЦСКА – «Спартак» победит «Голос» [Текст] // Новая газета. 2014. 28 июля. С. 23.
Фоменков, А.А. К истории диссидентского движения в СССР: первые русские националдемократы [Текст] // Вестник Орловского государственного университета. Серия «Новые гуманитарные исследования». 2011. № 2(16). С. 32-34.
Фоменков, А.А. К истории национал-демократической идеологии в России на рубеже1980-х –
1990-х годов [Текст] // Вестник Челябинского государственного университета. История. Вып.
42. 2010. № 30(211). С. 91–94.
Пахомова, Е.А. Государства должно быть «мало»: о публично-правовых взглядах современных
либертариев [Текст ] / Е.А. Пахомова, А.А. Фоменков // Юридическая мысль (СПб.). 2014.
№ 2 (82). С. 23-27.
Юлия Латынина: «Господа из МОКа, от вас тошнит» [Электронный ресурс] // Режим доступа:
http://www.klbviktoria.com/novosti/2012-god/avgust/21-08-2012-2.html
(Дата
обращения
01.06.2014).
Латынина, Ю. 3 млн долларов на развитие мультивселенной. Это самая лучшая новость, которую
я слышала за последние десять лет [Текст] // Новая газета. 2010. 3 авг. С. 20.
Гуляев, М.Д. Трансформация системы управления в спорте высших достижений в современной
России [Текст] / М.Д. Гуляев, С.А. Цветков, Б.П. Кулагин // Учёные записки Университета им.
П.Ф. Лесгафта (СПб.). 2011. № 2(72). С. 68-71.
Кушка, Б. Физическое воспитание, спорт и профессиональный спорт: психолого-педагогические
противоречия современности // Физическое воспитание студентов творческих специальностей
(Харьков). 2002. № 3. С. 63-66.
Нестеренко, Ю. Антиолимпийская хартия [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://www.
apn.ru/publications/article20415.htm (Дата обращения 01.06.2014).
Нуждёнов, К.Э. Политические аспекты Олимпиады в Сочи в 2014 г. [Текст] // Вестник Московского государственного областного университета. Серия «История и политические науки». 2011.
№ 4.С. 122-126.
Щепинов, А.О. Политические особенности и социальные последствия проведения Олимпиады и
Паралимпиады в Сочи–2014 [Текст] // Актуальные проблемы гуманитарных и естественных
наук. 2011. № 5. С. 265-273.
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
66
________________________________________________________________________________________________________________________
V
КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ
КОММУНИКАТИВИСТИКИ:
СОВРЕМЕННЫЕ ТЕНДЕНЦИИ
УДК 316.423
Ю.Л. Софронова
СОВРЕМЕННАЯ ИНДУСТРИЯ ГОСТЕПРИИМСТВА:
ПЕРСПЕКТИВЫ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО АНАЛИЗА
НИЖЕГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ
ИМ. Р.Е. АЛЕКСЕЕВА
Современная индустрия гостеприимства - междисциплинарный предмет исследования в гуманитарном знании. В статье рассматриваются возможности социологической науки в изучении такого сложного социального, культурного и психологического феномена, как гостеприимство. Это
перспективно в целом с точки зрения микро- и макросоциологической традиций. В первом случае
мы можем анализировать гостеприимство как объективное явление, конструируемое в национальных
традициях, в тенденциях развития современной туристической индустрии (ценности, смыслы, значения). Индустрия гостеприимства интересна как часть современного мира, для социолога при этом
важны факторы взаимовлияния. Во втором случае интерес представляют субъективные предпосылки
конструирования феномена гостеприимства. Развитие различных форм и выражений гостеприимства
следует рассматривать, помимо всего прочего, как способ преодоления кризиса социальности в современном мире, фиксируемого теоретиками постиндустриального общества.
Ключевые слова: феномен гостеприимства, индустрия гостеприимства, социальная теория,
макро- и микросоциологическая традиции, феноменологический подход, идеология гостеприимства,
социокультурная реальность, преодоление кризиса социальности.
Гостеприимство – понятие многогранное, глубокое, наполненное различными смыслами. Интерес отечественных исследователей к его содержанию возрос в связи с развитием в
нашей стране туристического и гостиничного бизнеса, необходимостью подготовки квалифицированных кадров в сфере национальной туристической и гостиничной деятельности,
потребностью систематизации знаний о данной отрасли. В середине прошлого столетия теоретики американской школы гостиничного бизнеса предложили словосочетание «индустрия
гостеприимства» («the hospitality industry») [1], придав традиционному бытовому понятию
новое, технологическое, значение. Одновременно, условный термин «индустрия гостеприимства» стал и своего рода моральным ориентиром для практиков, декларацией необходимости предоставления гостиничных и сопутствующих услуг не по «принципу конвейера», а с
учётом этических, психологических, социально-культурных правил гостеприимства, индивидуальных потребностей клиентов. Очевидно, что качество сервиса в современной туристической и гостиничной индустрии всецело зависит от соблюдения данных правил.
Поскольку теоретические представления об индустрии гостеприимства пришли к нам
из американской практики, задача отечественных авторов − адаптировать знание к национальным условиям, одновременно формируя собственный его запас. Важно найти баланс
между академичностью и практичностью знания, так как отечественная традиция высшего
образования опирается главным образом на фундаментальные представления, а американ-
Ю.Л. Софронова. Современная индустрия гостеприимства:
перспективы социологического анализ. С. 66-72.
67
________________________________________________________________________________________________________________________
ская строится на изучении эффективной предпринимательской деятельности, экспертном
анализе опыта успешных компаний и фирм.
Например, понятие «философия гостеприимства» можно рассматривать в контексте
обеих традиций. С одной стороны, интересны этические принципы гостеприимства, т.е.
нравственные, духовные, моральные основы понятия. Гостеприимство здесь можно представить, в целом, как ценностную составляющую индивидуального и национального самосознания, менталитета, как способ самоидентификации индивидов и социальных групп, как способ проявления толерантности, уважения и признания людей, представляющих иную культуру. С другой стороны, аудитории всегда будет интересна и конкретная «история успеха»,
та самая «американская мечта», в своём лучшем воплощении. Поэтому, например, книга основателя сети отелей «Four Seasons» Изадора Шарпа называется «Four Seasons: The Story of a
Business Philosophy» [2]. Название подчёркивает, что в основе любого успешного предпринимательского проекта лежит бизнес-философия, личные ценности и идеалы. «Зачастую
успех зависит от того, что нематериально. От убеждений и идей. От замыслов, которые незримы». Понятие гостеприимства несёт в себе богатое историческое, социально-культурное,
социально-психологическое содержание. Исследование данного содержания, смысловой
нагрузки даёт возможность более глубокого понимания национальной, региональной специфики гостеприимства, выстраивания эффективных отношений между людьми в сфере туристической и гостиничной деятельности. В связи с этим изучение индустрии гостеприимства важно с точки зрения социологии как фундаментальной гуманитарной науки, располагающей разнообразной теоретической базой.
Исследователи определяют индустрию гостеприимства как предпринимательскую
деятельность (напрямую связанной с индустрией туризма), ядром которой является предоставление услуг проживания и питания (плюс перевозка и досуг), основанное на принципах
гостеприимства [3]. Соответственно, для социолога могут представлять интерес, в том числе,
следующие характеристики предмета изучения:
 гостеприимство как социальное и культурное явление, с точки зрения микро- и макросоциологической традиций;
 индустрия гостеприимства, гостиничный бизнес: идеологическая (ценностная) база, социальные регуляторы;
 индустрия гостеприимства как часть современного мира − факторы взаимовлияния.
Гостеприимство как социальное и культурное явление,
с точки зрения микро- и макросоциологической традиций
В рамках социологического знания изучение понятия гостеприимство возможно в
рамках макро- и микросоциологического подходов. ««Макротеоретики» оперируют понятиями общества, культуры, социальных институтов, социальных систем и структур, глобальных социальных процессов. «Микротеоретики» работают с понятиями социального поведения, акцентируя внимание на его механизмах, включая межличностное взаимодействие, мотивацию, стимулы групповых действий и т.д.» [4, с. 16]. В первом случае оптимален социокультурный подход, позволяющий рассматривать гостеприимство как социальное явление,
имеющее, с одной стороны, надындивидуальную, например, национальную специфику, во
втором – феноменологический подход, где гостеприимство можно интерпретировать как явление, насыщенное уникальными личностными смыслами. В рамках социокультурного подхода интересны ценности, нормы, правила гостеприимного поведения в контексте отдельно
взятой социальной группы, этноса или государства в целом, а феноменология способна выявить и предложить нашему вниманию субъективные представления о гостеприимстве, зачастую отличающиеся неформальным и непредвзятым восприятием действительности. Феноменологический подход базируется на философской герменевтике, и во главу угла здесь ста-
68
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________________________________
вится непосредственность в описании, интерпретации полученного опыта. Незаменимым источником информации в обоих случаях является национальный язык, который концентрирует
как обыденные представления о феномене, так и продукты творческой и исследовательской
деятельности. Предметом изучения здесь могут служить литература, искусство, кинематограф. Например, это классическая и современная проза и поэзия, вплоть до цитат из произведений различных авторов на данную тему. Понятие гостеприимства несёт в себе множество
позитивных смыслов, как, например, у Расула Гамзатова [5]:
«Здесь облегченье ты найдёшь
Печалям и недугам,
Ты добрым гостем в дом войдёшь –
Уйдёшь хорошим другом».
Гостеприимство может выступать и предметом иронии, сарказма, гротеска. Так, один
из коротких, но метких по содержанию юмористических рассказов А. Аверченко из сборника «Сорные травы» (1914), называется «Московское гостеприимство» [6], и повествует о том,
как некоего Кузьму Иваныча замучили до смерти, потчуя его в гостях помимо воли различными яствами. Здесь гостеприимство оказалось «медвежьей», или «тяжёлой услугой», так,
как его описывает Крылов в басне «Демьянова уха», или Пушкин в романе «Евгений Онегин» [7, с. 101]:
«Поедем, Поскакали други,
Явились; им расточены
Порой тяжёлые услуги
Гостеприимной старины.
Обряд известный угощения:
Несут на блюдечках варенья,
На столик ставят вощаной
Кувшин с брусничною водой…».
В рамках микросоциологического подхода социологам интересны, в том числе, и неформальные, обыденные представления о гостеприимстве. Обыденное знание выстраивается
на основе личного опыта и субъективных представлений о неком явлении или процессе.
Каждый из нас имеет собственные представления о том, что такое «гостеприимство», все мы
неоднократно принимали гостей у себя дома, и выступали в качестве «принимаемой» стороны, например, в рамках туристической поездки заграницу. Сегодня все путешественники
имеют прекрасную возможность поделиться своим опытом, мнением, впечатлениями с общественностью, посредством социальных сетей и Интернета в целом. Интернет, – хороший
аккумулятор повседневного знания о проявлениях гостеприимства в различных странах и
регионах. Например, крупнейший в мире сайт для путешественников TripAdvisor® [8] предлагает вниманию аудитории «отзывы и советы об отелях, курортах, авиарейсах, аренде апартаментов, турпакетах и многое другое». Фирменные веб-сайты TripAdvisor существуют в 30
странах мира и «образуют самое крупное в мире сообщество путешественников, которое
насчитывает более 60 миллионов новых клиентами, и 150 миллионов отзывов и мнений». На
основании комментариев своих участников TripAdvisor составляет рейтинги отелей, ресторанов, туристических направлений и т.д. Очевидно, что для профессионалов в сфере туристического и гостиничного дела такое знание, несмотря на его субъективность и эмоциональность, является ценным, поскольку высказывания на форумах носят массовый характер,
знание формируется в процессе обсуждения, участники предлагают «свежую» информацию
о поездках и обслуживании. Всё это в целом позволяет сделать некие важные выводы о качестве предоставленных услуг. Неформальные − утилитарные и творческие − представления о
понятии гостеприимства привлекают своей эмоциональной стороной и важны в плане расширения личного и профессионального кругозора.
Ю.Л. Софронова. Современная индустрия гостеприимства:
перспективы социологического анализ. С. 66-72.
69
________________________________________________________________________________________________________________________
Индустрия гостеприимства, гостиничный бизнес: идеологическая (ценностная) база
Социокультурный и феноменологический подходы открывают необъятный простор
для изучения смыслов, которые конструирует современная индустрия гостеприимства. В
качестве эксперимента по нахождению данных смыслов можно рассмотреть содержание одного из номеров популярного международного журнала Conde Nast Traveller [9], презентующего своим читателям «лучшие маршруты, курорты и отели» на основании оценок экспертов, − опытных путешественников, специалистов в сфере туризма, гостиничного и ресторанного дела. Целевая аудитория журнала, − это представители среднего и высшего среднего
класса, располагающие достаточными средствами для частых зарубежных путешествий. Тематика журнала, − это характеристика отелей, курортов и маршрутов, ресторанов, шоптуров, и это тот «живой» и «свежий» материал, который даёт представление о мировых тенденциях развития индустрии гостеприимства. Один из важных трендов, который можно выделить, − это максимальная дифференциация услуг гостеприимства, их разнообразие, гибкость и адаптивность к запросам, предпочтениям, свойствам, индивидуальным качествам потребителей. Так, впечатляет презентация «только лучших и новых отелей на Мальдивских
островах»: это курортные варианты для «активного отдыха», «для сибаритов», «для тех, кому мало пляжа», «для молодожёнов», «для желающих уединения», «для тех, кто ценит простор», «для тех, кому нужен диджитал-детокс», «для семейного отдыха», «для больших компаний», «для гурманов», «для золотых воротничков», и наконец, для «супермоделей». В этой
связи интересен ещё один тренд, − характеристики средств размещения определяются прогрессивными представлениями о базовых ценностях современного мира, а также достижениями мировой индустрии красоты, оздоровления, моды и стиля. Иными словами, это тот идеологический фундамент, на котором выстраивается «технология гостеприимства». Сюда
можно отнести экоидеологию, под которой можно понимать максимальную включённость
потребителя туристических услуг в естественную среду, пребывание человека на «лоне природы», абсолютно комфортное, но при этом не нарушающее биологического равновесия.
Так, реализуется принцип ограничения использования электронных устройств – «no shoes, no
news» − «сняв обувь, оставьте в прихожей и свой айфон». Высший пилотаж современной индустрии, − создание среды, свободной от технологий. Прогрессивные экоотели ориентированы на «любителей природы и уединения», всё, включая интерьеры, выдержано в соответствующем стиле. Можно выделить также «мирное сосуществование» двух противоположных
идеологий, − с одной стороны, это субкультура «Superior Deluxe», − абсолютная роскошь,
комфорт, доминирование гедонистических ценностей, элитарного и богемного образа жизни,
а с другой стороны, сдержанность, минимализм и простота, в соответствии с ценностными
предпочтениями потребителей. Идеология здорового образа жизни также является базовой, и
неотъемлемой частью современной туристической и гостиничной индустрии являются
крайне разнообразные SPA-услуги, а также рестораны здорового питания. Идеология вкуса и
стиля требует соответствия предоставляемых услуг достижениям индустрии моды, дизайна
интерьеров, современным тенденциям в искусстве. Отсюда – разнообразие предложений по
таким средствам размещения, которые привлекают изысканностью и эстетикой: бутик-отели,
арт-отели, дворец-отели. Очевидна идеология культурного и исторического своеобразия, сочетания традиции и современности. Именно такие отличия делают место пребывания и
средство размещения привлекательными, современные отели нередко располагаются в реконструированных исторических зданиях. Клиентам интересны романтические истории,
тайны прошлого, легенды, сказки, мифы, «сплетни и байки», весь ореол своеобразия, который придаёт очарование и делает запоминаемым совершаемое путешествие. Курорты, отели
и рестораны становятся особенно притягивающими, когда их частыми гостями являются
звёзды шоу-бизнеса, популярные представители мирового кинематографа. Например, известна история о том, как небольшой портовый городок Сен-Тропе на Лазурном берегу, стал
элитным курортом, центром богемной жизни, благодаря французским кинематографистам, и
70
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________________________________
в частности, Брижит Бардо. Полвека назад она снялась на фоне морских пейзажей в фильме
«И бог создал женщину», и сегодня проживает там на своей вилле у моря, уже будучи «живой легендой». Поэтому основой современной индустрии гостеприимства можно считать
также идеологию, или «культ личности», в самом разнообразном и позитивном проявлении
понятия. Например, в этом плане одним из мотивов размещения в отеле, или посещения бара
или ресторана становится его ассоциация с конкретными историческими или широко известными персонажами. Так, имя Эрнеста Хемингуэя давно стало легендарным, и интерес к его
личности не ослабевает − талант писателя и его харизматичность сохраняют живой образ
писателя в памяти людей. Демократичный в общении, Хемингуэй был завсегдатаем самых
разнообразных питейных заведений, − с его именем связан культовый «литературный» ресторанчик «La Bodeguita del Medio» в Гаване, или бар «Sloppy Joe’s» в городке Ки-Уэст, самой Южной точке США, имеющей водную границу с Кубой.
Подобными ценностями в целом определяется современный стиль и в ресторанном
бизнесе. Мировая гастрономическая индустрия гостеприимства – это целая империя со своими достижениями, правилами, стандартами и законами развития. Она противопоставляет
себя индустрии fast food, декларируя идеи slow food, и «высокой кухни», ориентированной
на ценителей прекрасного, гурманов и сибаритов. Маленькие семейные кафе в популярных
туристических центрах Европы и Америки поддерживают семейные и национальные традиции, предлагая домашние блюда, приготовленные по старинным рецептам. Очевидно и доминирование экоидеологии, − в тренде «органическая» и «молекулярная» кухня. Первая следует принципу «качество – в максимальной натуральности и свежести», вторая отстаивает
«научный подход к приготовлению пищи».
В целом, в рамках макро- и микросоциологического подходов мы рассматриваем гостеприимство как феномен, являющийся частью социокультурной реальности – объективной
и субъективной [10]. В первом случае социологов интересует процесс институционализации,
поддержание и обогащение традиций гостеприимства в современном мире, формирование и
развитие новых форм гостеприимства, и в целом, разнообразных значений, характеризующих данное понятие. Особенно важно, каким образом данные формы легитимируются − превращаются в неформальные и формальные правила, нормы, регуляторы социального поведения. В качестве субъектов данного процесса можно выделить общество, государство и бизнес. Во втором случае социологи обращают внимание на то, как феномен гостеприимства
становится частью субъективной реальности, значимой ценностью, регулятором индивидуального поведения, фактором идентичности в процессе социализации. Здесь в качестве субъектов выступают семья, школа, референтные группы.
Индустрия гостеприимства как часть современного мира − факторы взаимовлияния
Гостеприимство можно считать явлением ценностным, этическим, духовным. Представляет интерес, каким образом это явление сохраняет свою целостность и даже продолжает
наполняться смыслами в условиях современного мира − глобализированного и технологизированного. Подумать над этим возможно в контексте социологических теорий постмодерна.
Так, британский социолог Зигмунт Бауман называет нашу реальность «индивидуализированной», выделяет её признаки, утверждая, что в процессе трансформации ценностей, которые теряют свой гуманистический характер, одной из первых жертв оказывается мораль. Человек начинает рассматривать себе подобных не в качестве уникальных и самоценных личностей, достойных уважения и заботы, а в качестве своеобразных объектов, удовлетворяющих, наряду с прочими, одну из многочисленных потребностей [11, с.ХХ]. Политическая
фрагментация мира, отказ национальных государств от своих традиционных обязанностей,
их переключение с идеи национального сообщества – как гаранта всеобщего права на приличную и достойную жизнь – на утверждение рынка как достаточного условия для получения каждым шансов на самообогащение… [12, с. 106]. В условиях подобной политической
Ю.Л. Софронова. Современная индустрия гостеприимства:
перспективы социологического анализ. С. 66-72.
71
________________________________________________________________________________________________________________________
фрагментации индустрия гостеприимства, по-видимому, играет всё же позитивную, реабилитирующую базовые ценности роль, так как служит основой взаимодействия между людьми,
представляющими различные культуры. Цель здесь состоит в достижении понимания между
ними. Профессионалы, занятые в индустрии гостеприимства, в силу специфики своей деятельности изначально являются своего рода «космополитами», «гражданами мира», интернационалистами, задача которых – успешно продемонстрировать всё лучшее, что есть в
национальной культуре. Проблемным можно назвать тот факт, что доступ к инфраструктуре
гостеприимства является относительно дорогостоящим, путешествия по миру и даже внутри
своей страны могут позволить себе те, кто относит себя к среднему классу. Для национальных государств это также может служить стимулом для развития и преодоления бедности,
так как стандарты современного качества и уровня жизни включают доступ к услугам туристических агентств. Можно предположить также существование двух параллельных реальностей, с одной стороны, усиливающаяся политическая фрагментация мира, с другой функционирующая по своим законам социокультурная реальность, − люди продолжают поддерживать и развивать родственные, семейные, дружеские, профессиональные связи, воплощая
ценности гостеприимства. Однако налицо и масштабное вторжение сферы политики в частную сферу, противостоять которому становится всё сложнее.
Теория информационного общества [13] позволяет оценить преимущества и возможности информационных и коммуникационных технологий в развитии индустрии гостеприимства, а на базе теории виртуализации можно выделить ряд интересных и даже парадоксальных, моментов. Исследователи рассматривают виртуализацию как любое замещение
реальности её симуляцией / образом – не обязательно с помощью компьютерной техники, но
обязательно с применением логики виртуальной реальности. Например, «виртуальной политикой можно назвать борьбу за власть и посредством агитации с помощью web-страниц или
пресс-конференций в Internet, и посредством рекламных акций в телестудии или на концертной площадке» [14, с. 30-31]. Опять же, тенденции виртуализации связываются с кризисом
социальности, но сама сфера гостеприимства базируется именно на различных формах социальности, и в целом невозможна без непосредственного взаимодействия между людьми.
Иными словами, сфера и индустрия гостеприимства, − это те отношения, которые могут противостоять разрушительному воздействию процессов виртуализации, поскольку придают
взаимодействию между людьми подлинный, живой характер. Гостеприимство основано на
душевности и теплоте отношений, на обращении к эмоциям, чувствам, ощущениям. Гостеприимство – это событие, совместное разделение общих ценностей. Большое внимание сегодня уделяется, как раз, событийному туризму, когда в рамках туристических маршрутов
предлагается посещение разнообразных фестивалей. Очевидно, что современный сервис в
индустрии гостеприимства также подвержен процессам виртуализации, когда, например, в
хостелах в целях экономии отсутствует персонал, так как туристы находят в номерах всё необходимое для временного пребывания. Оценить, хорошо это или нет, могут только сами туристы, исходя из собственных предпочтений и представлений о комфорте и гостеприимстве.
Среди прикладных отраслей социологического знания следует выделить социологию
потребления, идеи которой могут помочь теоретикам и практикам в исследовании современного рынка услуг гостеприимства. Начинающие предприниматели на основе данных представлений могут вытроить концепцию бизнеса, создать бренд, анализировать поведение потребителей услуг, продвигать рекламу. Потребление здесь рассматривается как производство
символов, с помощью которых люди взаимодействуют друг с другом [15]. В индустрии гостеприимства качество услуг во многом определяется нематериальными факторами, а символизация, как уже было отмечено, часто определяет привлекательность конечного продукта.
Туристический маршрут, средство размещения должны привлекать, манить, вызывать интерес и любопытство, поэтому задача практика – создать неординарный, творческий продукт,
символизирующий подлинное гостеприимство.
72
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________________________________
Позитивное разрешение кризиса социальности, о котором говорят современные авторы, зависит, как и всегда, только от самих людей. Спасение − в духовной природе человека, в
осознании ключевых ценностей, в образовании, развитии социальности через общение, взаимопомощи, соответствующих видах деятельности, − волонтёрстве, благотворительности,
флешмобах, участие в событиях. Развитие культуры гостеприимства здесь также играет важную роль, и этот процесс возможен как на микроуровне (семья, референтные группы), так и
на макроуровне (развитие сферы туризма, поддержка государством отечественной индустрии гостеприимства).
Библиографический список
1. Романов, В.В. Основы индустрии гостеприимства / В.В. Романов, Д.А. Осипов, Д.И. Елканова,
Е.В. Сорокина [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://www.redov.ru/nauchnaja_literatura_
prochee/osnovy_ industrii_gostepriimstva/index.php (Дата обращения 1.06.2014).
2. Шарп, И. Философия гостеприимства Four Seasons. Качество, сервис, культура и бренд
[Текст] / И. Шарп. – Альпина Паблишерз, 2012. – 366 с.
3. Кусков, А. Гостиничное дело: учебное пособие [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://
modernlib. ru/books/aleksey_kuskov/gostinichnoe_delo_uchebnoe_posobie/read/ (Дата обращения
13.06.2014).
4. Ядов, В.А. Стратегия социологического исследования: описание, объяснение, понимание социальной реальности [Текст] / В.А. Ядов – М.: Добросвет, 1999. − 596 с.
5. Цитаты о гостеприимстве [Электронный ресурс] // Режим доступа http://itmydream.com/citati/
gostepriimstvo/ (Дата обращения 14.06.2014).
6. Аверченко, А. Сорные травы [Текст] / А. Аверченко – М.: Книга по требованию, 2014. − 114 с.
7. Пушкин, А.С. Евгений Онегин [Текст] / А.С. Пушкин. – М.: Детская литература, 1973.
8. Официальный сайт Трипадвизор (Россия) [Электронный ресурс] // Режим доступа:
www.tripadvisor.ru (Дата обращения 13.06.2014).
9. Ежемесячный журнал Conde Nast Traveller. 2014. № 7 [Электронный ресурс] // Режим доступа:
http://www.cntraveller.ru/documents/mediakits/CNTraveller_2014_rus.pdf.
(Дата
обращения
13.06.2014).
10. Бергер, П. Социальное конструирование реальности [Текст] / П. Бергер, Т. Лукман. − М.: Издательство Медиум. − 323 с.
11. Иноземцев, В.Л. Судьбы индивидуализированного общества [Текст] // Бауман, З. Индивидуализированное общество [Текст] / З.Бауман – М.: Логос, 2002. − 160 с.
12. Бауман, З. Индивидуализированное общество [Текст] / З.Бауман – М.: Логос, 2002. − 160 с.
13. Castells M. The Rise of the Network Society [Текст] / M. Castells. Oxford, 1996.
14. Иванов, Д.В. Виртуализация общества. Version 2.0 [Текст] / Д.В. Иванов – СПб.: «Петербургское
востоковедение», 2002. − 224 с.
15. Ильин, В.И. Поведение потребителей [Текст] / В.И. Ильин – СПб.: Питер, 2000. − 224 с.
И.Н. Терентьева. «Кто говорит?», или коммуникативные основы
конструирования социальной реальности. С. 73-78.
73
________________________________________________________________________________________________________________________
УДК 316.7.001
И.Н. Терентьева
«КТО ГОВОРИТ?» ИЛИ КОММУНИКАТИВНЫЕ ОСНОВЫ
КОНСТРУИРОВАНИЯ СОЦИАЛЬНОЙ РЕАЛЬНОСТИ
НИЖЕГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ
ИМ. Р.Е. АЛЕКСЕЕВА
Представлен анализ ряда исследовательских практик, развивающихся в контексте социологии
знания. Их эмпирическим референтом выступают конструкты, возникшие в коммуникативной практике, в частности, в публицистических и политических дискурсах. Данный круг исследований демонстрирует актуальность объяснительных моделей социологии знания в области исследований коммуникативных практик. Социология знания может претендовать на роль фундаментальной теории по
отношению к прикладным разработкам, использованию и критике социальных и гуманитарных технологий.
Ключевые слова: конструирование, социальная реальность, концептуализация коммуникативистики, коммуникативные практики, социология знания.
В конце шестидесятых годов прошлого века авторы «Социального конструирования
реальности», этого манифеста социологии знания и всего феноменологического подхода в
американской социологии, полагали, что исследование «взаимосвязей между институтами и
легитимирующим символическим универсумом будет в огромной мере содействовать социологическому пониманию современного общества» [1, с. 300]. Первые десятилетия XXI
века сделали, на наш взгляд, такое понимание еще более актуальным. Это и определило задачи настоящей работы.
Оценка работ П. Бергера и Т. Лукмана в отечественной истории теоретической социологии была, на наш взгляд, весьма скромной: популяризация (с элементами упрощения) феноменологической концепции А. Шюца [2, с. 219–220]. Причем, по мнению авторов учебника по истории теоретической социологии, эта популяризация проблематизировала саму «социологию традиционного стиля». Традиционной социологии необходима как внутренне непротиворечивая система суждений, так и методология эмпирического анализа, которая и
обеспечит доступ к социальной реальности. Феноменологи проблематизируют социологию
посредством проблематизации самой социальной реальности, полагая, что «социальная
жизнь объективна лишь в той мере, в какой считается объективной» [2, с. 220]. Решение вопроса об онтологическом статусе реальности «жизненного мира» и об эмпирических референтах этой концепции составляло основную и трудноразрешимую задачу феноменологической социологии. Направлением поисков стали согласования определения ситуаций «в ходе
ситуационно обусловленного употребления языка» [3, с. 177–179].
Важным для развития нашей темы является тот факт, что Ю. Хабермас, выступая как
оппонент интеракционистов и феноменологов, обращается фактически к тому же предмету
исследования. Именно он одним из первых констатировал проблемную ситуацию плюралистического современного общества: отсутствие мифологического или религиозного фундамента у нормативных контекстов, что делает практически невозможным взаимопонимание,
общение и само действие. Формирование таких нормативных контекстов Хабермас связывает с рациональным обсуждением, «универсальным дискурсом», который он назвал «жизненным миром» [3, с. 444].
Исследование такого дискурсивного «жизненного мира» становится, на наш взгляд,
все более необходимым по мере развития массовой коммуникации и нарастания информационных потоков, в которых приходится ориентироваться как на обыденном, так и на теоретическом уровне. Но изменение современного нам мира даже по сравнению с тем, о котором
говорили П.Бергер и Т.Лукман, связано не только с увеличением объема информационного
74
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________________________________
потока. Это изменение в соотношении доли личного опыта человека и вторичной информации, полученной через СМИ различного уровня, в формировании мнений и принятии решений. Соответственно повышается значение отбора информации, принципов ее концептуального оформления и исследования практик «отбора», «концептуализации» и интерпретации.
Сложность такой ситуации для индивида отмечена, в тенденции, уже ими самими. Эта сложность определяется ситуацией плюралистического общества, которая имеет «подрывной характер для само собой разумеющейся реальности традиционного status quo» [1, с. 204].
П. Бергера и Т. Лукмана интересует, как в этом, новом по объему информации, обществе сохраняется всегда представленная в социуме символическая легитимация социальных
институтов, диалектическая связь субъективной и объективной реальности, их взаимное
определение. Во-первых, для них общество обладает объективной фактичностью, но создается благодаря деятельности индивидов, имеющих субъективные значения. Эта двойственная природа общества и порождает главный для социологии вопрос: каким образом субъективные значения становятся объективной фактичностью? Во-вторых, при переходе от реальности повседневной жизни на уровень специализированных институтов «самоочевидность»
знания сменяется необходимостью легитимации или смысловой объективации «второго порядка» [1, с. 151]. Легитимация как объяснение институционального порядка необходима,
поскольку институциональный порядок должен иметь смысл для всех участников, а жизнь
индивида как члена института должна быть осмысленной. Но такая задача легитимации становится делом экспертов, этого «постоянного персонала по легитимации» [1, с. 190].
Рост числа исследований в области социальной коммуникации подтверждает, на наш
взгляд, что для понимания и, тем более, разрешения специфических проблем XXI века актуальным является как раз подход феноменологической версии социологии знания. Эмпирическим же референтом этих исследований являются конструкты, возникшие в коммуникативной практике, например, в публицистическом или политическом дискурсе.
Рассмотрим ряд исследовательских практик, результаты которых, с нашей точки зрения, подтверждают и развивают потенциал социологии знания. Так, «встречное движение» в
направлении исследования коммуникативных практик и их влияния на социальнополитические и социально-культурные процессы начато в критическом дискурсивном анализе. Например, в работах Тёна ван Дейка представлены результаты исследований процесса
«определения реальности» и вполне реальных практически-политических следствий такого
определения в политическом дискурсе [4, с. 233-238]. Рассматривая ход обсуждения в испанском парламенте вопроса о поддержке Испанией военных действий США в Ираке в 2003 году, автор описывает процесс и результаты критического дискурс-анализа. Автор связывает
тексты политических выступлений и дискуссий с выражением политического сознания и политическими действиями в разнообразных политических ситуациях [4, с. 227]. Тем самым он
указывает, что политический дискурс начинается с определения ситуации: «если кто-то хочет объяснить или оправдать свои действия (обычно подвергаемые критике), есть смысл
описать такую ситуацию, в которой эти действия выглядят необходимыми, логичными, понятными, неизбежными или приемлемыми по каким-то соображениям» [4, с. 233]. Описывая
ситуацию как кризисную, премьер-министр ставит парламент в ситуацию необходимости
действовать; маркируя союзников и противников как представителей «мирового сообщества» и, соответственно, как его антагонистов, он провоцирует вполне определенный выбор.
Обосновав свое выступление в парламенте как необходимую демократическую процедуру и
обозначив себя как «хорошего демократа», представляющего интересы народа, он пытается
лишить оппозицию легитимности. Выходы в широкий исторический и актуальный политические контексты позволяет политику продолжить определение ситуации как кризисной, а
вину Ирака возвести к противодействию «высшей власти в мире». Принятие решения о военном присутствии Испании в Ираке как выражение ее союзнических отношений с Великобританией и США, в конечном счете, предстает как результат последовательных презентаций и самопрезентаций премьер-министра в парламенте.
И.Н. Терентьева. «Кто говорит?», или коммуникативные основы
конструирования социальной реальности. С. 73-78.
75
________________________________________________________________________________________________________________________
Это описание практически дословно воспроизводит знаменитую «Теорему Томаса»:
если ситуация воспринимается как реальная, она реальна по своим последствиям. Иными
словами, когда для членов испанского парламента реальной стала «определенная» премьерминистром кризисная ситуация в Ираке, реальностью стала и отправка войск. Если воспользоваться терминологией «социологии знания», то премьер-министр в данном случае выступает как эксперт, создающий «символический универсум» для легитимации испанской союзнической политики по отношению к США. Правда, следуя той же терминологии, «истинность теорий решается по результатам конфликта»: испанская оппозиция, придерживавшаяся иного «определения» данной ситуации, придя к власти в 2004 году, немедленно отозвала
войска из Ирака.
Наличие эмпирической области феноменологических исследований подтверждает и
разработка такого направления, как социология знания о прошлом [5]. Перспективной для
особого направления социологических исследований авторы считают феноменологическую
трактовку объекта: «С точки зрения феноменологической социологии любое знание в некотором смысле тождественно самому объекту: объект – это существующее на данный момент
коллективные представления о нем» [5, с. 37]. Применительно к социальной реальности авторы считают это утверждение бесспорным, хотя и не общепринятым. На наш взгляд, это
положение особенно актуально для исследований массового сознания, носители которого
формируют свое представление о прошлом, т.е. о прошлом социальной реальности, не только (и не столько) на основе специализированного знания (имеющего статус описания действительности), но и на основе художественных произведений (имеющих статус вымысла)
[5, с. 55]. В ряду специализированных типов знания для авторов учебника «Социология знания о прошлом» оказываются наука, философия, идеология, религия, которым противостоит
вымысел искусства. Это результат того, что статусы «действительной» и «вымышленной»
реальностей создаются самими людьми. Внутренняя непротиворечивость описаний «действительной» и «вымышленной» реальности не позволяет различить их на уровне репрезентирующих текстов.
Различение «реальностей» – один из любимых сюжетов художественной литературы
и ее репрезентаций. «Капитан не знал, ему не рассказали, что правда – это вымысел, который
существует, если мы хотим, чтобы он существовал. А это значит, что нет никакой истинной
реальности, реальность – это объективированная иллюзия, а истина – практически оправданное заблуждение», – пишет современный отечественный философ Ф. Гиренок о сюжете одного из современных романов [6]. Характерно, что герой «не знал, потому что не сказали»,
т.е. проблема возникла в связи с отсутствием того самого нормативного контекста, о котором
теоретизировал Ю. Хабермас. Однако при всех философских и обыденных трудностях общество в разные исторические эпохи вырабатывают критерии классификации дискурсов и
практики, позволяющие разделить описания действительной и вымышленной реальности [5,
с. 53–54]. В рамках данной концепции в истории (и современности) представлены разнообразные типы знания о прошлом: архаическое, религиозное, философское, идеологическое,
историческое… Объектами конструирования выступает социальная реальность на уровне
системы личности, социальной системы и системы культуры.
Интересной попыткой авторов «Социологии знания о прошлом» продемонстрировать
актуальность различения «действительности» и «вымысла» уже на повседневном уровне и
неравнозначность человеческих представлений о реальности, является анализ выражений
«как бы» и «на самом деле» в «Словаре культуры ХХ века». Сам автор словаря употребление
этих обиходных выражений связывает с различиями поколений и мировоззренческих ориентиров, позитивистских или постмодернистских [7]. Выражение «на самом деле» маркирует
поколение 1960-х и характеризует четкое разведение реальности и текста о ней. Выражение
«как бы» – поколение 1980-х и маркирует его неопределенность, неуверенность и, добавим
на основе текста словарной статьи, боязнь ответственности за какое-либо утверждение и тем
более действие. Учитывая социально-культурное, политическое, и идеологическое значение
76
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________________________________
исторического знания, отметим опасность превращения истории в «как бы историю», где все
возможно и ни в чем нельзя быть уверенным.
Еще более яркий, с нашей точки знания, пример практики исследований в области социологии знания дает конструкционистское прочтение социальных проблем. «Конструирование социальных проблем – это сложный процесс выдвижения убедительных утвержденийтребований, которые создаются и распространяются некоторой группой индивидов, привлекающих внимание, вызывающих обеспокоенность, со стороны медиа, общественности и тех,
кто определяет политику, и способствующих принятию определенных мер», утверждает
Д.Бест в своей работе «Социальные проблемы» [8, с. 51]. Заметим, что здесь представлены
именно коммуникативный процесс и коммуникативное взаимодействие: некий заинтересованный субъект (группа или ее представитель) формирует утверждение и распространяет
его. Сообщение вызывает комплекс коммуникативных эффектов, а именно: привлечение
внимания, эмоциональная реакция и, в конечном счете, действие, т.е. принятия мер. Сам Бест
трактует процесс, обозначенный в концепции Бергера и Лукмана понятием «социальная конструкция», как процесс придания смысла миру. Исследование социальных проблем и разработка соответствующей теории в 1970-е годы привлекали внимание социологов к субъективному пониманию социальных проблем, т.е. социологов должно интересовать не выявление
объективной стороны условий, определяемых как социальные проблемы, а то, что условие
превращается в проблему, когда конструируется (распознается и именуется) как проблема
[8, с. 27].
Важным для направлений дальнейших исследований представляется различение
«строгих конструкционистов» и «контекстуальных конструкционистов». Их полемика и различия в формулировке предмета исследований заключается в том, сосредоточен ли исследователь на «утверждениях-требованиях» или учитывает социальный контекст их формирования. Условность различения этих исследовательских программ заключается в том, что «любой социологический анализ должен основываться на некоторых допущениях о социальной
жизни» [8, с. 31].
И с исследовательской, и с социально-технологической точек зрения важно изучение
самих «утверждений-требований» о социальных проблемах. Бест считает их формой риторики, изменяющейся в зависимости от времени и места использования, однако некоторый
набор элементов является «типовым». Обобщая опыт конструктивистских исследований,
Бест выделяет шесть таких элементов утверждений относительно социальных проблем. Вопервых, это «типизирующие примеры», представляющие проблему в мелодраматическом
виде. Во-вторых, статистические данные, подтверждающие значительность и расширение
проблемы. В-третьих, классификация проблемы, т.е. отнесение явления к некоторому классу.
В-четвертых, объяснение причин проблемы. В-пятых, ценностное обоснование проблематизации. В-шестых, рекомендации и призывы к действию. Совокупность или комбинация этих
элементов представляет «рецепт» потенциального отношения и действия [8, с. 33].
Роль медиа в этом процессе проблематизации чрезвычайно высока и составляет особую технологию. Трансляция и трансформация «утверждений-требований» происходит в соответствии с канонами медиа-презентаций, т.е. с необходимостью представить сообщение
либо как новость, либо как шоу. Роль медиа – реконструировать социальные проблемы во
вторичные утверждения-требования [8, с. 37]. Отметим, что именно на площадках средств
массовой информации разворачивается основная борьба за социальное признание, борьба с
учетом «пропускной способности» СМИ, борьба за доминирование на «публичной арене» [9,
с. 73-79]. Влияние активистов и медиа при переходе на уровень массового сознания трансформируется пониманием аудиторий, реакцией общественности. Значительную роль в этом
играет фольклор: истории, шутки, анекдоты, – развлекательность и занимательность которых
способствует упрощению сложных вопросов, вновь превращая их в мелодрамы [8, с. 39].
Обобщая социальную циркуляцию «утверждений-требований», Бест разделяет эти процессы
на первичные, вторичные и третичные утверждения. Первичные – это относительно слож-
И.Н. Терентьева. «Кто говорит?», или коммуникативные основы
конструирования социальной реальности. С. 73-78.
77
________________________________________________________________________________________________________________________
ные, идеологически обоснованные утверждения на основе экспертного знания или социально-политической идеологии. Вторичные утверждения – это результат медиа-трансформации,
т.е. упрощения согласно критериям жанров. Третичные утверждения-требования возникают
как результат осмысления, упрощения и сжатия представленной в СМИ риторики [8, с. 40].
Последовательность этих утверждений, т.е. процесс конструирования социальных проблем,
выступает, с нашей точки зрений, фрагментом или вариантом социального конструирования
реальности.
Коллективное поведение и социальные структуры находятся в центре работы Г. Блумера «Социальные проблемы как коллективное поведение» [8, с. 11-25]. Основной тезис
Блумера связан с утверждением значимости коллективного определения социальной проблемы по сравнению с совокупностью объективных социальных условий, или, иными словами, социальные проблемы — это результат «процесса коллективного определения» [8, с. 11].
Критика традиционного подхода к анализу социальных проблем, предмету и задачам социологических изысканий связана, с одной стороны, с тем, что сами проблемы попадают в центр
внимания исследователя после их «публичного» обозначения, а с другой – с практической
бесполезностью исследования исключительно «объективных условий» социальных проблем
для их решения. Сам отбор фактов, которые признаются проблемами, находится в ведении
«коллективного определения», поэтому-то далеко не всякое вредное социальное условие
становится социальной проблемой.
Итак, мы представили ряд исследовательских практик, развивающихся в контексте
социологии знания. Что же еще мы узнали о ней как об одной из перспективных социальных
теорий? Прежде всего, социологии знания напрасно отказывали в «социологичности». Вопервых, Бергер и Лукман сами отмечали необходимость философских предпосылок и промежуточное положение своей концепции между социальной философией и социологией. Вовторых, практика этих исследований демонстрирует актуальность объяснительных моделей
социологии знания в области исследований коммуникативных практик. В-третьих, социология знания может претендовать на роль фундаментальной теории по отношению к прикладным разработкам, использованию и критике социальных и гуманитарных технологий.
Но выполнено ли обещание лучшего понимания общества, как это полагали Бергер и
Лукман? Теперь мы видим, что это общество экспертных символических универсумов, которые не менее жестко, чем в обществе традиционном, решают задачи легитимации институтов как практик господства на разных уровнях социального мира. Эксперты, ставшие профессионалами «определения ситуаций» многолики. Это и носитель рецептурного знания в
повседневной практике и идеолог, обосновывающий цели общественного развития. Это и
историк, принимающий решение об «историчности» фактов и публицист, «обозначающий»
проблему и задающий тон «определения» ситуации…
«Кто говорит?» – это не только вопрос о выбранном или навязанном эксперте, это и
вопрос об оценке источника информации, определяющей доверие к самой информации, что
есть следствие плюралистического состояния общества. Действие в нем определяется тем,
что, поскольку между реальностью и действием в ней всегда стоит принятие того или иного,
возникшего в коммуникативной практике, определения ситуации, то социальное – это прежде всего коммуникативное.
Библиографический список
1. Бергер, П. Социальное конструирование реальности [Текст] / П. Бергер, Т. Лукман – М.: «МЕДИУМ», 1995. ̶ 323 с.
2. История теоретической социологии. Стабилизационное сознание и социологическая теория в век
кризиса: Учебное пособие для вузов [Текст] / под рук. Ю.Н. Давыдова. ̶ М.: Академический проект;
Гаудеамус, 2010. ̶ 308 с.
78
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________________________________
3. История теоретической социологии. Социология второй половины ХХ – начала XXI века: Учебное
пособие для вузов [Текст] / под рук. Ю.Н. Давыдова ̶ М.: Академический проект; Гаудеамус, 2010. ̶
526 с.
4. Дейк, Т.А. Дискурс и власть: Репрезентации доминирования в языке и коммуникации [Текст] / Т.
А. ван Дейк. – М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2014. ̶ 344 с.
5. Савельева, И.М. Социология знания о прошлом [Текст] / И.М.Савельева, А.В.Полетаев. – М.: Изд.
дом ГУ ВШЭ, 2005. ̶ 344 с.
6. Гиренок, Ф.И. Клубника в январе. По поводу книги Игоря Гамаюнова «Бог из глины» [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://lgz.ru/article/-9-6452-05-03-2014/klubnika-v-yanvare/ (Дата обращения: 1.06.2014).
7. Руднев, В.П. Словарь культуры ХХ века. Ключевые понятия и тексты [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://libes.ru/47167.html (Дата обращения: 1.06.2014).
8. Бест, Д. Социальные проблемы [Текст] // Социальные проблемы: конструкционистское прочтение.
Хрестоматия. – Казань: Изд-во Казанского ун-та. 2007. – 276 с.
9. Ясавеев, И.Г. Конструирование социальных проблем средствами массовой коммуникации [Текст] /
И.Г. Ясавеев. – Казань: изд-во Казанского ун-та. 2004. – 200 с.
В.А. Фортунатова. Об организации учебного курса
«Социальные сети и культура личности». С. 79-83.
79
________________________________________________________________________________________________________________________
УДК 316.734:004
В.А. Фортунатова
ОБ ОРГАНИЗАЦИИ УЧЕБНОГО КУРСА
«СОЦИАЛЬНЫЕ СЕТИ И КУЛЬТУРА ЛИЧНОСТИ»
НИЖЕГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
ИМ. Н.И. ЛОБАЧЕВСКОГО
Анализируются концептуальные основы нового учебного курса «Социальные сети и культура
личности». Раскрываются различные аспекты культуры социальных сетей применительно к наиболее
значимым акцентам современной социальной действительности. Целостное и адекватное понимание
человека как субъекта сетевой практики возможно на основе концепции социальной ответственности,
в рамках которой межличностные сетевые связи могут стать ясной и устойчивой перспективой общественного развития. Сеть может стать «культурной» за счет личной культуры своих пользователей,
основанной на уважении к другой личности.
Ключевые слова: социальные сети, сетевой социум, сетевая культура, культура личности,
концептуализация коммуникативистики, коммуникативные практики, социология знаний.
Культура социальных сетей сегодня воспринимается как некий оксюморон, то есть
оборот речи, ничего общего не имеющий с подлинной культурой. В 2014 году исполнилось
60 лет с момента появления самого термина «социальная сеть», а его значение определяло
тип социальных отношений, основанных на равноправии и доступности. Спустя полвека для
многих пользователей и их реального окружения стало очевидным, что погружение в Сеть –
это не только бегство от действительности, но и погоня за миражами. Потребность перевести
соцсети из пространства иллюзий в мир технологий, положительно воздействующих на общественно-природную жизнь человека, определяет актуальность новой учебной дисциплины
«Социальные сети и культура личности». Представленные здесь знания необходимы не
только тем, кто погружен в Сети, то есть преимущественно молодежи, но и людям, не участвующим в виртуальном общении, а живущих рядом с виртуалами, встревоженных утратой
живых контактов с ними в предметном мире. Сравнение возможностей интернета и потерь
человека, находящегося в виртуальном пространстве, показывает, что любое действие в виртуальном мире сопровождается противодействием со стороны человека, который принадлежит к реальному, физическому, социальному, культурному пространству, укоренен в нем, не
может покинуть его без определенных потерь для себя.
Методологические контуры названного курса еще не совсем ясны, поскольку сетевая
культура пока не оформилась в собственно культурное явление, хотя и оказывающее большое влияние на жизнь современного общества. Пока мы знаем лишь, что это некая «категориальная матрица, обеспечивающая понимание и наследование механических систем» [1, с.
35]. Академик В.С. Степин определяет такой тип системных объектов как доминантный для
науки ХVII–ХVIII вв. вплоть до первой половины ХIХ в. Однако нынешняя категориальная
сетка в виде «царства безграничных возможностей» относится уже не к механической или
биологической стадиям культуры прежних эпох, а фиксируется в надбиологических программах современной деятельности человека. Уже не столько генотип, и даже не социокод
определяют культуру личности, а ее связи с искусственной средой, построенной на мировоззренческих универсалиях. Это кардинально меняет базовые ценности образования, происходит крайне быстро, сопровождается новым самосознанием культуры. Наше представление о
том, что социальная сеть – это сайт во всемирной паутине, или, проще говоря, место в интернете, пока ничего не объясняет в человеке. Назначение этого сайта – объединение людей
для общения, для поиска контактов, для построения, отражения и организации социальных
взаимоотношений. Позднее появились и другие, более практические задачи по решению разнообразных жизненных проблем. Это явление получило название нетворкинга. Однако идея
80
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________________________________
общения осталась центральной, определяющей прямо и косвенно существующие социальносетевые структуры. И в этой связи возникает вопрос, что есть общение в современных условиях и чем отличается общение от коммуникации. Социальная культура дает обширный материал для размышлений в этом направлении. Оказывается, что общение – это сугубо ментальный фактор, присутствующий ярче всего в русской культуре, а коммуникация и ряд обусловленных ею явлений − это нечто иное, больше вызванное информационной и инновационной деятельностью. Это скорее парадигма существования человека в техногенной информационной среде, порождающая особый тип мировоззрения и мироощущения. Она неотделима от реальных трансформаций в социуме и происходящих процессов в глобальном мире.
Итак, мы встали перед определением цели данного курса, а также характеристики системы и процесса, удовлетворяющего потребность человека. Для этого требуется создание
особой гуманитарной теории социальных сетей, создание системы своего рода культурных
скриптов. Для решения такой задачи требуются не только специальные научные исследования, но и все необходимые этапы учебно-педагогического проектирования [2]. Когда-то перед сходными проблемами стояла и религия, культурный статус которой сегодня уже и не
ставится под сомнение. Религия прошла трудный путь от биологической зависимости человека от природы до своей духовной осязательности в жизни каждого верующего.
С виртуальной культурой происходит нечто прямо противоположное – от надприродных форм, лишенных, кажется, одухотворенных, отвлеченных целей и отвечающих лишь
утилитарным потребностям современника, к задачам по «очеловечиванию», т.е. обретению
тех специфических качеств, которые выделяют человека из биологических видов живых существ. В итоге общая формулировка основной цели курса сводится к возможности и способности создания в социальных сетях человеческой среды, способствующей развитию и свободе индивида. Пока, к сожалению, эта инновационный образовательный проект не получил
полного набора методов решения сопутствующих ему проблем, но лишь систему определенных рекомендаций. Особое место в ней уделяется интегральной гуманитарной теории, отражающей общую специфику глобализации в научном мире. Она основана на концептуальном
объединении наработок всех гуманитарных наук. Это вызвано тем, что процесс формирования гуманитарных интересов в социальных сетях пока еще не имеет своего «инструментария», а точнее – Демиурга. Мы сталкиваемся с расхождением методологии и технологии в
сетевой культуре. Идея воздействия на человека машиной оказалась реализованной на практике, а встречный проект «очеловечивания» машинного интеллекта (именно в этом и состоит
важнейшая роль культуры личности в социальной сети, поскольку видимые признаки «бескультурья» легко устранить с помощью «уборочного совка» администратора) пока относится
к разряду утопий. Ученые занимаются сейчас не столько воплощением несбыточных проектов, сколько объяснением сделанного, интерпретацией полученных ранее результатов, описанием практических возможностей.
Религия, образование, искусство, этика, эстетика, философия, психология и другие
гуманитарные сферы социальной жизни призваны объединиться в некий новый универсум.
Сегодня они широко представлены в Интернете, но по отдельности, достигая в лучшем случае рекламно-просветительских, общеознакомительных целей. Между тем человечество издавна стремилось к поиску объединительных технологий развития. Среди предынтегральных
форм − древняя синкретика, затем феномен синестезии. В наши дни − это уже индивидуальный (или групповой) семантический дифференциал, создающий особое индивидуальное (или
групповое) semantic space. Все они могут реализоваться в процессах сетевой культуры, выделяющей личностный фактор как основной в ряду других основополагающих компонентов
успешной интеграции в сетевую гуманитаристику. Данный курс не столько знакомит с ее
проблемами, сколько ориентируется на возможности решения задач очень многих социальных и культурных контекстов. Одна из них связана с эмоционально-семантической анестезией, означающей исчезновение значимых позитивных ощущений у пользователей сети. Вместо новых мыслей и чувств чаще всего появляются новые раздражители и вызываемые ими
В.А. Фортунатова. Об организации учебного курса
«Социальные сети и культура личности». С. 79-83.
81
________________________________________________________________________________________________________________________
инстинкты. Между тем гуманитарная методология общеизвестна: умение слушать и понимать другого, признавать разнообразие эстетических, вкусовых и стилевых предпочтений,
т.е. умение быть разным, возможность «пробовать себя», уважение к прошлому, сопереживание нынешнему, сотрудничество, а не извлечение, сотворчество, а не скачивание и т.д.
Явления сетевой культуры поддаются и лингвистическому пониманию прагматики.
В.А. Звегинцев, продолжая научную логику Ч.С. Пирса, указывал на «всасывание» прагматических элементов в область семантики знака, что и создает эффект обогащения информации» [3, с. 182]. Сущностное отличие сетевой культуры от традиционной (досетевой) культуры состоит еще и в символической креативности. Впрочем, Д. Хезмондалш, опираясь на
работы Р. Уильямса и П. Бурдье, справедливо указывает, что символическая креативность
подвержена историзации и проявлялась в обществе самыми различными, радикальными
формами [4, с. 19]. В ХIХ веке источником их порождения, например, был рынок, ставший
мощной культурной индустрией, а в ХХI столетии – Сеть. И если в первом случае отчетливо
просматривается взаимосвязь покупателей с продавцами, то во втором более опосредовано –
пользователей с основателями и владельцами соцсетей. Выгодный союз, порождающий
множество иллюзий и новых культурных состояний, вызывает активизацию сопутствующих
процессов: Рынок – производство товаров, Сеть – циркуляцию текстов. Такие разные парадигмы символической креативности формируют действенное или созерцательное, активное
или пассивное отношение к жизни, имеют или не имеют предметно-сущностное содержание.
Проблема в том, что подлинная культура («вторая природа») отделяет человека от
мира естественных сил и в то же время связывает с ним. И природа оказывается преобразованной, но в то же время приспособленной к человеку. Не так в сетях. Они разрывают все
естественные связи, но создают взамен виртуальные, во многом основанные на концептуальном прагматизме К.И. Льюиса. Суть этой теории в том, что природное восприятие вещей
становится априорным элементом опыта, включенным в символическую систему, к которой
можно отнести и социальную сеть. Как отмечают исследователи философского наследия
крупнейшего мыслителя современности: «Льюис полагает, что поведение символических
систем аналогично поведению человеческого сознания: в них нет ничего, что мы не вложили
бы в них сами, но они раскрывают нам значения наших обязательств» [5, с. 327]. Живой
опыт человека важен лишь в силу его концептуальных смыслов, основанных на прагматических соображениях. Синтетический конструкт в сети достигает своего глобального осуществления, порождая «практическую непротиворечивость». Иными словами, бунт в сети –
это вид смирения, личностное участие – форма безразличия, любовь – вид конвенции для органической / неорганической жизни и т.д. Виртуальный мир ставит человека на голову, и
культура, о которой говорится в этом курсе, призвана дать ему возможность это понять. Сетевая культура предстает как вид бытийственной философии, разрывающей ткань повседневности, а потому не сводится к этикетным и прочим рекомендациям. Философия курса
по-новому раскрывает содержание многих ключевых понятий современной культуры.
Одно из них – понятие аутентичности, то есть подлинности общения. В реальной
жизни аутентичное поведение часто сталкивается с социальными нормами, что порождает
состояние неподлинности (фальши, обмана, несвободы, диктата и пр.). И тогда экзистенциалисты (М. Хайдеггер, Ж.-П. Сартр ) и культурологи (К. Роджерс) предлагают отказ от социальных ролей. Однако сеть не может ответить аутентичностью своих носителей, ибо для этого требуется согласованность действий с мыслями и эмоциями [6]. Еще С. Кьеркегор предвидел многообразие появившихся в обществе возможностей, но одновременно с этим констатировал отсутствие готовности к действиям у своих современников. И его по праву считают предвестником современной общественной психологии. М. Бахтин тоже говорил, что
философии для выхода из тупика нужно стать философией поступка. Однако в социальных
сетях, которые в известной мере являются пространством постэкзистенциализма, можно выразить свое мнение, но без сопровождающих его действий. Многообразие кажущихся возможностей отнюдь не формирует состояние готовности. «Пиршество равнодушных рассуж-
82
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________________________________
дений» (Кьеркегор) не создает и даже не влияет на стратегию личной жизни, но взамен создает этику нового нарциссизма. Сегодня сети дают основания для появления новой философии и новой экзистенции, изобилующей множеством парадоксов, но существующей по своей жесткой логике.
Важным разделом нового курса следует считать изучение потенциальных возможностей и культурно-просветительских потребностей личности. Кажется, что сеть предоставляет
для этого большие перспективы. Однако практика показывает, что проблемно-гуманитарное
поле Интернета содержит больше разрушающих традицию культуры моментов, нежели обогащающих ее. Отсюда общий вывод, что Интернет – скорее цивилизационный, а не культурный фактор нашего образования. «Духовная оптика» сетевого сознания достаточно элементарна и сужена. Утверждения, контр-утверждения, мгновенные реакции и отклики чаще
всего продиктованы не духовной работой, а упрощенными схемами и соответствующими
им выражениями. Толкование посыла бывает несходным, иногда даже диаметрально противоположным, потому что исчезает пространство живого общения, пропадает аура личности,
а для сохранения авторской персональности требуется экстравагантность, эпатаж, несходство. В итоге − самолюбование и глубокое равнодушие ко всему, что происходит за пределами экрана монитора. В одной из ведущих тем «Реал или виртуал?» уделяется самое пристальное внимание сравнительному анализу сетей, порождающих свой тип пользователей.
Изучению культурно-психологических характеристик каждого типа помогает гуманитарная
выработка и методология построения такого социоантропологического модуля. Сюда входят
интерпретация смысла действий пользователей, сравнение результатов по уровню образования и личностному развитию, способность позитивного воздействия личности на уровень
общественного сознания. Подобные вопросы хорошо решать с помощью самоанализа, который проводит обучающаяся группа в виде проектных заданий. Тогда учебное занятие становится фактором, отражающим понимание студентом/магистрантом учебного материала, его
размышления о своем познании. В этой связи необходимо отметить, что специальный модуль посвящен технологиям формирования сетевой толерантности. Следует подчеркнуть,
что именно сетевая конфликтность и толерантное сознание в сети все еще не стали объектом
научного анализа, несмотря на то, что другие виды толерантности породили уже множество
гуманитарных технологий их формирования [7]. А ведь проблема в том, что сетевая конфликтность является одной из ярко выраженных форм интолерантного поведения. Здесь
много неожиданных реакций, непредсказуемых столкновений, немотивированных обид и т.д.
Социологи прогнозируют появление сетевых войн, которые можно предотвратить за счет
заранее сформированной культуры пользователей. И в этом главное общественное предназначение такого учебного курса. Вот почему нам следует сосредоточиться на разработке
технологий обеспечения сетевой безопасности личности. Сюда входят защищенность психики, сознания человека от опасных сетевых воздействий, умение противостоять манипуляции,
сформированная мировоззренческая позиция. Вот последнее сегодня особенно актуально и
необходимо, поскольку у людей такая позиция колеблется из стороны в сторону, меняется
быстро и кардинально, превращая человека в неустойчивый маятник. Резюмируя высказанное, можно утверждать, что социальные сети достаточно часто порождают психологию девиантного поведения, то есть становятся механизмом формирования отклоняющегося поведения.
Итак, этот новый учебный курс направлен не столько на выработку какого-то кодекса
правил, хотя и это, конечно, важно. Но главное для нас заключается в том, что Интернет требует трансформации образовательных технологий гуманитарного профиля в условиях множественности культур и идентичностей, т.е. выражения своего «Я», которое не хочет быть
«Другим». А ведь «Другой» – это базовая категория в культурологии! Диалектика прав и
возможностей еще не вполне осмыслена теоретиками и практиками образовательного процесса, поэтому социальная сеть все еще находится в пространстве между «за» и «против».
«Картина мира», а не узкий уголок в бескрайней Сети – вот что должно интересовать нас в
В.А. Фортунатова. Об организации учебного курса
«Социальные сети и культура личности». С. 79-83.
83
________________________________________________________________________________________________________________________
первую очередь. Картина мира – это фундаментальный элемент сознания современного человека в условиях глобализации, а если определенная Сеть загоняет своих пользователей в
какой-то уголок, замкнутое пространство, то мы имеем дело с двойным выпадением из реальности – физической и техногенно-пространственной, которые следует соотнести между
собой. Существует и второй, очень значимый момент в обсуждаемой теме. В интернетпространство следует внести персональность, образец для подражания, вызывающий интерес
и желание ему следовать. Особенно важно это в педагогике, где личность наставника сегодня
подвергается различным общественно-деструктивным воздействиям и отчуждается от учащихся. Сейчас в мировой журналистике распространился жанр авторских выступлений по
злободневным (и не только) темам. Это авторские рубрики, колонки, которые выражают
«свой взгляд» по заданным темам. Их называют колумнистикой. Педагог-колумнист − это
очень большая редкость в наши дни. Педагогический комментарий по самым разным вопросам реального мира − это невостребованный пока ресурс, несущий в себе очень большие
возможности воздействия на обширную аудиторию. У нас же на практике наблюдается
негативация СМИ, Интернета, разных других источников информации. Мода на ведение онлайновых («живых») дневников не принята в нашем обществе. Мы с интересом смотрим,
читаем или слушаем об интимных подробностях в жизни знаменитостей, но только каждый
десятый опрошенный признался в том, что изливает душу на «страницах» так называемых
блогов.
Целостное и адекватное понимание человека как субъекта сетевой практики возможно
на идее социальной ответственности за него. И тогда межличностные сетевые связи могут
стать ясной и устойчивой перспективой общественного развития. Сеть будет «культурной»
за счет личной культуры своих пользователей, основанной на уважении к другой личности.
Только тогда станет возможным изменение многих сетевых значений и перевод их в категорию поступка, а наши ожидания подлинного общения и человеческой солидарности станут
правомерными. Определенные позитивные сдвиги в этом направлении уже имеются.
Библиографический список
1. Степин, В.С. Конструктивно-прогностические функции философии и наука ХХI столетия [Текст]
// Сущность и слово. Сборник научных статей к юбилею профессора Н.В. Мотрошиловой. − М.:
«Феноменология-Герменевтика», 2009. − 624 с.
2. Проектирование современных образовательно-профессиональных программ по направлениям педагогического образования: Методические рекомендации [Электронный ресурс] // Режим доступа:
https://www.google.ru/url?sa=t&rct=j&q=&esrc=s&source=web&cd=3& (Дата обращения 01.06.2014).
3. Звегинцев, В.А. Теоретическая и прикладная лингвистика [Текст] / В.А. Звегинцев. − М.: Просвещение, 1967. − 338 с.
4. Хезмондалш, Д. Культурные индустрии [Текст] / Д. Хезмондалш. − М.: Изд. дом НИУ ВШЭ,
2014. − 456 с.
5. Розенталь, С.Б. К.И.Льюис, 1883-1964 гг. [Текст] // Американская философия. Введение. − М.:
Идея-Пресс, 2008. – 576 с. С. 326-343.
6. Роджерс, К. Р. Гуманистическая психология. Теория и практика [Текст] / К.Р. Роджерс. − М.:
МОДЭК, НОУ ВПО Московский психолого-социальный университет, 2013. – 456 с.
7. Технологии формирования политической, этнической и религиозной толерантности: Учебно-методический комплекс [Текст] / Р.У. Богданова, А.Ю. Григоренко, Г.И. Грибанова и др. − СПб.: Изд-во
РГПУ им. А.И.Герцена, 2007. − 223 с.
84
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________________________________
УДК 659.001:316
Н.В. Шашкова
УПРАВЛЕНИЕ РЕПУТАЦИЕЙ: АКТУАЛЬНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ
КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИИ В ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ СФЕРЕ
НИЖЕГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ
ИМ. Р.Е. АЛЕКСЕЕВА
Современные социокультурные реалии обусловливают широкий диапазон когнитивных ориентиров в осмыслении репутации. Научно-методическая интеграция существующих подходов может
быть реализована, в частности, на концептуальной основе образовательной деятельности. Курс «Основы управления репутацией» опирается на формирование портфеля компетенций, который включает в себя важнейшие направления развития коммуникативных практик репутации, как индивидуальной, так и коллективной. В данном контексте коммуникативная деятельность актуализирует проблему интегративного подхода к осмыслению понятия репутации, ее значения и специфики функционирования в различных областях современной социокультурной практики. Как объект теоретического
осмысления репутация рассматривается в контексте результатов исследований различных областей
научного знания, в том числе и как отдельной, самостоятельной сферы изучения, при этом традиционный контекст ее понимания обогащается антропологическим содержанием.
Ключевые слова: репутация, управление репутацией, социокультурные практики, социальная
коммуникация, концептуализация коммуникативистики, коммуникативные практики, образовательное пространство.
Актуальность исследований концептуальных основ репутациологии обусловлена
двумя важными проблемами. Первая определяется теоретико-методологическими подходами
в осмыслении понятия репутации в научной традиции. Вторая же соотносится с формированием и развитием коммуникативных компетенций специалиста по рекламе и связям с общественностью.
Репутация как многогранное и сложное явление социокультурной практики определило многообразие аспектов своего изучения. Научное осмысление репутации традиционно
осуществляется в рамках самых различных подходов: социального, психологического, экономического, культурологического, управленческого, коммуникативного и др. Многие труды таких авторов, как М. Вебера, Э. Дюркгейма, П. Бурдье, Л. Уорнера, Э. Фромма, В. Вернадского, П. Дойля, Ж. Бодрийяра, Э. Тоффлера, Ф. Фукуямы, Ю. Хабермаса, Г. Даулинга,
давно стали классическими для тех, кто обращается к изучению репутации. Указанные научные подходы исследователей, работающих в этих направлениях, имеют глубокое основание
и отражают вполне сформированные теоретические позиции. Вместе с тем ориентированность на социокультурные реалии сегодняшнего дня, непосредственно на саму практику в
сфере репутационной деятельности не позволяет выделить в качестве главного когнитивного
ориентира лишь один из существующих подходов осмысления репутации. А если принять во
внимание еще и специфику деятельности специалиста в сфере рекламы и связей с общественностью, то становится ясно, что необходима научно-методическая интеграция существующих подходов.
В качестве основания подобной интеграции может рассматриваться образовательная
деятельность. И интеллектуальным пространством, вмещающим в себя аналогичный подход,
является учебный курс «Основы управления репутацией». Курс включен в систему дисциплин, ориентированных на развитие профессиональных компетенций человека в области
коммуникативной деятельности. Поэтому его целью стало формирование знаний, умений и
владений в области основ теории репутации, направлений репутационной деятельности, технологий и методов управления ею. В этой связи возникает необходимость в решении нескольких задач. Во-первых, формирование у слушателя курса понятийного аппарата. Во-
Н.В. Шашкова. Управление репутацией: актуальные направления
концептуализации в образовательной сфере. С. 84-89.
85
________________________________________________________________________________________________________________________
вторых, усвоение репутации как феномена теории и историко-практической области человеческой деятельности, а также специфики деловой репутации и основ ее управления в сфере
рекламы и связей с общественностью. В-третьих, понимание содержательных, структурных
и функциональных элементов репутации и ее особенностей, определяющихся различными
направлениями жизнедеятельности человека. В-четвертых, овладение основами современных методов и технологий управления репутацией.
В результате этого формируется своеобразный «портфель компетенций», который
может включать в себя знания базовых теоретических понятий, основных концептов, важнейших направлений репутационной деятельности человека, принципов формирования персональной репутации, основ управления деловой репутацией в сфере рекламы и связей с общественностью, современных методов управления репутацией организации, коммуникативных техник репутации, как индивидуальной, так и коллективной (организации, общественной структуры и др.) Подобный «портфель» включает в себя умения использовать знания
основ репутациологии в профессиональной деятельности и личном самосовершенствовании;
создавать деловые взаимоотношения с потребителями с учетом репутационных характеристик (и личной, и организации); составлять рекомендации по процессу формирования и
укреплению положительной репутации как отдельных сотрудников, так и организации в целом. Кроме того, «портфель» предусматривает овладение методологическими основами социальных, гуманитарных и экономических наук в процессе формирования и укрепления персональной репутации и репутации организации; основами методов исследования репутации
организации; коммуникативными способами формирования и развития репутационного статуса организации и отдельного человека, а также приобретение опыта деятельности в составлении практических рекомендаций в репутационной деятельности. Предложенный
«портфель компетенций» обусловил содержание и принципы построения курса. Он включает
в себя три основных блока. Первый связан с осмыслением репутации как проблемы научнотеоретической мысли. Здесь наиболее актуальными становятся вопросы, связанные с осмыслением репутации и ее теоретической рефлексией в научной традиции. Сложение репутации
как феномена исторической социокультурной практики осуществлялось в процессе его кристаллизации в среде таких явлений, как реноме, авторитет и популярность. Итогом этого
процесса становится выявление сущности репутации, сопряженной с такими ключевыми характеристиками, как «сложившееся мнение», «оценка», «социокультурные критерии», «методы и механизмы управления социальных практик/общественного контроля».
Репутация как объект научного исследования имеет определенную традицию в рамках
отдельных областей научного знания: философии, социологии, культурологии, экономики,
теории управления и других. Вместе с тем, сегодня чрезвычайно важным, на наш взгляд,
оказывается и актуализация антропологических основ репутационной деятельности человека. Антропологическое измерение репутации связано с проблемой осмысления и осознания
себя в качестве субъекта репутационной деятельности.
Поэтому обращение к эволюции репутационных представлений (страх – стыд − честь
− достоинство) помогает глубже осознать антропологический генезис репутации, и решить
некоторые изъяны в жизни современного человека. Например, такие, как боязнь своего руководителя или «босс-фобия». Образ Ивана Дмитриевича Червякова из рассказа А.П.Чехова
«Смерть чиновника», умершего в итоге от случайного чиха на высшего по званию, увы, актуальная проекция служебных отношений и манеры поведения многих современных работников. Согласно проведённым исследованиям, «босс-фобия» − это заболевание, которое
быстро прогрессирует в индивидуальном сознании, причём изначальная причина страха уходит на задний план. То есть, сотрудник, вызываемый к вышестоящему начальству, не просто
боится потерять работу, а испытывает необъяснимый, почти мистический страх, который
мешает сосредоточиться и сделать необходимый доклад по всей форме. Чаще всего «трясутся» перед своими руководителями менеджеры среднего звена, которые имеют хорошую зар-
86
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________________________________
плату, но не совсем надёжное положение в служебной иерархии. При этом фобия находит
выражение в излишнем подобострастии, лести и даже угодливости [1].
Страх не может быть единственной основой репутационной деятельности современного человека. Исторический опыт показал, что более оптимальный подход для человека выражается в самоуважении, созидании положительной репутации, профессионального статуса
и признания, грамотного построения своей карьеры. Стыд – это еще один из антропологических мотиваторов к обращению категории репутации. Хорошая репутация – предмет гордости, радости, это результат целенаправленных усилий по самосовершенствованию. А гордость является противоположной стыду нормой личного и социального контроля. Кроме того, стыд ранит человека, и избежать, спрятаться от его взгляда очень сложно. Человек стыдится того, что его унижает. А унижает человека бедность, отсутствие свободы, отвратительные условия быта… Этот ряд можно продолжить и испорченной репутацией. Поэтому
справедливым является устойчивое утверждение о том, что репутация «либо чистая, либо
грязная, в крапинку не бывает».
Категории достоинства и чести также обладают репутационным статусом. Ведь честь
соотносится с принадлежностью человека к какой-либо общности. Ощущать себя неотъемлемой частью коллектива или субкультуры (в молодежной среде, например) означает думать
о своем презентационном облике. Потому что по конкретной личности могут судить обо
всем коллективе или сообществе. Честь воспринимается как отражение положительной репутации. Студенты, например, могут разработать собственный кодекс студенческой чести,
что окажет несомненное позитивное влияние на репутацию специальности в вузе. Если
честь соотносится в большей степени с презентацией себя как части общности, то достоинство акцентирует внимание на индивидуальном, неповторимом, уникальном в человеке. Поэтому понятие достоинства соотносится с утверждением личной репутации. Уважение как
фундаментальная репутационная категория сопряжена с его проявлением по отношению к
каждому конкретному человеку, осознанием достоинства отдельной личности. К сожалению, в наше время подобная проблема далеко не решена. И особенно актуальным ее звучание оказывается в сфере организационных коммуникаций. Относительно репутации и достоинства нет ничего уничижительнее известной всем формулы: «Я начальник – ты дурак». Для
современного молодого человека репутационный статус достоинства может выступать одним из важнейших саморегуляторов собственного поведения
Таким образом, антропологическое измерение репутации позволяет нам обнаружить
новые семантические оттенки этого сложного понятия. Ведь становление репутации – процесс эволюции самосознания самого человека, мотивации и оснований его поступков. Эволюция репутационных представлений складывалась как механизм само- и общественного
ограничения поведения человека с помощью таких категорий, как страх, стыд, честь и достоинство.
Второй блок в изучении основ управления репутацией связан с анализом основных
направлений репутационной деятельности человека. Социальные аспекты управления репутацией соотносятся со все более и более усложняющимися исследованиями в этой области.
Эволюция теории репутации от Л. Уорнера до П.М. Шавена отражает в значительной мере
всю степень подобного усложнения. В современной науке о репутации как социальном феномене наибольшую актуальность приобретает ее восприятие как механизма социального
взаимодействия. Это особенно важно, когда человек оказывается в ситуации неопределенного социального взаимодействия, или попадает в пространство манипулятивных коммуникаций, или обнаруживает себя в контексте социально гетерогенной среды. Каждая из перечисленных нами ситуаций общественного взаимодействия будет по-разному раскрывать социальный потенциал репутации. Не менее важным будет осознание взаимозависимости репутации и типа общества. В традиционном обществе понятие репутации не вычленялось в отдельную категорию, поскольку в этом не была особенного смысла. Ведь всю линию жизни
человека, логику его поступков и решений полностью предопределял обычай. Рассмотрим
Н.В. Шашкова. Управление репутацией: актуальные направления
концептуализации в образовательной сфере. С. 84-89.
87
________________________________________________________________________________________________________________________
пример репутации старшего брата в русской традиции. Он считался представителем и защитников интересов своей семьи, помощником и заместителем отца. Это являлось основой
отношений между братьями и сестрами. Их высшее понимание возводилось к религиознонравственным идеалам: «Любовь братская – союз христианский». Отношения братьев и
сестер базировались на взаимопомощи и поддержке, моральной и материальной: «Брат за
брата пуще каменных стен». Принцип «брат за брата» побуждал старшего защищать
младшего и наказывать обидчиков, участвовать в его трудовом воспитании, опекать. Родственники знали, что при определенных обстоятельствах ему придется взять на себя
функции отца, хозяина [2]. Можно сказать, что репутация была обусловлена верностью традиции и неукоснительным подчинением нерушимому своду правил поведения.
С возрастанием роли и значимости человеческой личности в обществе менялось и отношение к репутации. Авторитет как социально формируемое и развивающееся явление становится фундаментальным основанием репутации. Репутация превращается в социальный
конструкт, определяющий во многом устойчивость социальных отношений и взаимодействий. В обществе классического типа мы постепенно наблюдаем процесс превращения репутации в социальный капитал.
В современную эпоху постмодерна символические конструкты замещаются виртуальными. Подобный тип общества генерирует и особенный тип репутации, которая выступает в
качестве символического капитала (наряду с имиджем, фирменным знаком, брендом). Знаменитый пассаж Ф. Котлера о том, что «если вы не бренд – вы не существуете. Кто же вы
тогда? Вы − обычный товар», − лучше всего отражает и сущность репутации в мире виртуального капитала. Еще одним чрезвычайно важным в понимании специфики репутационной
деятельности человека является ценностный аспект. Репутация как ценность актуализирует
характерные свойства и качества исследуемого объекта, которые определяют отношение к
нему с точки зрения доверия и уважения. Это отношение может быть позитивным или негативным, благотворным или отрицательным. Репутация как комплекс свойств и характеристик имеет объективное, реальное начало: это свойства либо человека, либо организации,
либо товара. Например, мы видим прекрасно построенный дом. Далее, репутация связана со
способностью человека придавать или выделять ту или иную значимость характеристик объекта, т.е. выражать определенное к ним отношение. Подобная значимость формируется на
основе наших знаний, вкуса, эстетических предпочтений, этических норм, традиций и т.д. В
нашем случае, например, мы видим красивый, уютный дом, выстроенный в определенном
(излюбленном нами) архитектурном стиле. Он нам нравится. И, наконец, репутация базируется на двух важнейших ценностях: уважении и доверии. Вернемся к нашему примеру. Этот
красивый, уютный дом находится в историческом месте (возможно, в центре города). Чтобы
в нем жить или купить квартиру, нужно много денег, нужна высокооплачиваемая работа,
необходимо пользоваться заслуженными уважением и доверием. Тогда приобретение квартиры в этом доме – это визуальная презентация статуса и репутации. Это репутационная
ценность.
«Дверь через улицу в ярко освещённом магазине хлопнула и из неё показался гражданин. Именно гражданин, а не товарищ, и даже – вернее всего, – господин. Ближе – яснее –
господин. А вы думаете, я сужу по пальто? Вздор. Пальто теперь очень многие и из пролетариев носят. Правда, воротники не такие, об этом и говорить нечего, но всё же издали
можно спутать. А вот по глазам – тут уж и вблизи и издали не спутаешь. О, глаза значительная вещь. Вроде барометра<…>
Господин уверенно пересёк в столбе метели улицу и двинулся в подворотню. Да, да, у
этого всё видно. Этот тухлой солонины лопать не станет, а если где-нибудь ему её и подадут, поднимет такой скандал, в газеты напишет: меня, Филиппа Филипповича, обкормили.
Вот он всё ближе и ближе. Этот ест обильно и не ворует, этот не станет пинать
ногой, но и сам никого не боится, а не боится потому, что вечно сыт. Он умственного тру-
88
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________________________________
да господин, с французской остроконечной бородкой и усами седыми, пушистыми и лихими,
как у французских рыцарей<…>
Неизвестный господин, притащивший пса к дверям своей роскошной квартиры, помещавшейся в бельэтаже, позвонил, а пёс тотчас поднял глаза на большую, чёрную с золотыми буквами карточку, висящую сбоку широкой, застеклённой волнистым и розовым
стеклом двери» [3, с. 433].
В этом случае мы встречаемся с положительной, «позитивной» репутацией. Однако
бывает и по-другому. Вспомним приводимый пример о понравившемся нам доме. Какойлибо нувориш с «легкими» деньгами также может купить себе квартиру в нем. Но это приобретение не будет репутационным, т.е. сделанным на основе уважения или доверия. Точнее,
здесь мы встречаемся с т.н. «отрицательной» репутацией. Здесь тот самый случай, о котором
говорят, что «характер подобен дереву, а репутация − его тени. Мы заботимся о тени, но
на самом деле надо думать о дереве». Вот почему, имея определенную репутацию, человек
может добиваться самых высоких целей, а может поставить себе непреодолимый барьер.
При понимании основных направлений репутационной деятельности необходимо
учитывать ее культурологические основания. Важно понимать проблему зависимости типа
культуры и репутации. Это понимание особенно важно при осуществлении межкультурных
коммуникаций специалиста в сфере рекламы и связей с общественностью. Как реализация
культурологической стратегии управления репутации осмысляется репутация культурного
героя. Не менее актуальным представляется и рассмотрение репутации в контексте современных персональных коммуникаций. Основное внимание при этом уделяется личным коммуникациям в репутационной деятельности человека (прагматика этикета, пластика, жесты).
Изучаются вопросы, связанные с коммуникативным оформлением пространства, персональных систем связи и т.д. Кроме того, в этом случае репутационная деятельность включается в
систему эстетики. Выделяются знаковая и образная сторона репутации. Анализируются репутационно выразительные средства (мода, стиль, дизайн) Особенное значение приобретает
костюм как визуальное моделирование репутационного образа человека. И, наконец, третий
блок курса посвящен проблемам деловой репутации и способам ее управления. Основное
внимание здесь уделяется своеобразию деловой репутации как объекта научных исследований, актуальность которого заметно возросла в начале XXI столетия.
Анализ сущностных характеристик деловой репутации позволяет выделить ее функциональное значение. Оно проявляет себя в организации информационного пространства для
компании, создании дополнительного нематериального актива, увеличении рыночной стоимости компании, формировании ее конкурентных преимуществ, а также достижении устойчивости развития компании. Особенную значимость здесь приобретают вопросы, связанные
с управлением деловой репутацией в системе информационного (сетевого) общества. Для
специалистов в сфере рекламы и связей с общественностью приобретает актуальность изучение коммуникативной структуры деловой репутации организации. Вопрос о специфике
управления деловой репутации неразрывно связан с генезисом репутации организации. В
этой связи сущность, основные параметры, направления и методы расчета гудвилла являются предметом непосредственного рассмотрения. Необходимым для специалистов в сфере рекламы и связей с общественностью является понимание структуры репутации организации, а
также модели и современных технологий ее создания. Важнейший завершающий этап в этом
блоке связан с особенностями управления деловой репутацией организации. Для изучения
подобной специфики выделяются и анализируются объекты и основные этапы управления
репутацией. Отдельное внимание заслуживает круг вопросов, связанный с методологией
управления репутацией – репутационным аудитом. Рассматриваются основные цели и методики его осуществления. Отдельно анализируется система репутационных профилей.
В заключение отметим, что коммуникативная деятельность актуализировала проблему интегративного подхода к осмыслению понятия репутации, ее значения и специфики
функционирования в различных областях современной социокультурной практики. Подоб-
Н.В. Шашкова. Управление репутацией: актуальные направления
концептуализации в образовательной сфере. С. 84-89.
89
________________________________________________________________________________________________________________________
ная интеграция проявляет себя в выбранных нами научно-методических принципах освоения
репутации. Как объект теоретического осмысления репутация рассматривается в контексте
результатов исследований различных областей научного знания, в том числе и как отдельной, самостоятельной сферы изучения. При этом традиционный контекст ее понимания
дополняется антропологическим содержанием, что в значительной степени обогащает
представление о репутации. Анализ репутации в аспекте разнообразных форм человеческой
деятельности обусловил внимание к изучению репутации как важнейшего способа самореализации личности и раскрытия ее творческого потенциала. Подобный анализ позволил обнаружить сущность репутационной деятельности в сфере социальных отношений и взаимодействий, ценностей, культурных ориентиров и традиций, современных персональных коммуникаций. Обращение к репутации с точки зрения деловой практики актуализировали иные
методологические принципы. Они соотнесены с контекстом исследований в рамках современных технологий и методов управленческих и собственно коммуникативных процессов в
репутационной деятельности. Таким образом осуществляется наиболее полный, целостный
подход к репутации как одному из сложнейших феноменов человеческой деятельности.
Библиографический список
1. Сайт о фобиях. Все о фобиях [Электронный ресурс] // Режим доступа: www.fobies.ru (Дата обращения 01.06.2014).
2. Сайт Российского этнографического [Электронный ресурс] // Режим доступа www.ethnomuseum.
ru, (Дата обращения 01.06.2014).
3. Булгаков, М.А. Собачье сердце [Текст] / М.А.Булгаков. Собрание сочинений в 5 томах. – М.,
2005. Т.2.
90
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________________________________
НИЖЕГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ
ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ
ИМ Р. Е. АЛЕКСЕЕВА
НАУЧНЫЕ ХРОНИКИ:
ИНФОРМАЦИЯ О КОНФЕРЕНЦИЯХ
16 октября 2014 г. в Нижнем Новгороде на базе НГТУ им.Р.Е. Алексеева
состоится Первая Международная научно-практическая конференция «Мир
коммуникаций: тенденции, практики, перспективы». В качестве основных
тематических направлений обозначены:
1. Социальная коммуникация в контексте современного обществознания.
e-mail [email protected], Казакова Валерия Игоревна.
2. PR и реклама: современные тенденции.
e-mail [email protected], Прохорова Марина Вячеславовна.
3. Туризм и социокультурное развитие современной России.
e-mail [email protected], Шашкова Наталья Вячеславовна.
4. Ресурсы и формы коммуникаций в социокультурной сфере.
e-mail [email protected], Цветкова Елена Александровна.
5. Деловые коммуникации: современные тенденции развития.
e-mail [email protected], Акимова Татьяна Ивановна.
6. Онтология коммуникаций.
e-mail [email protected], Михайлова Татьяна Леонидовна.
7. Пресса в пространстве коммуникаций: образы прошлого и современные
перспективы.
e-mail [email protected], Гордина Елена Дмитриевна.
20 ноября 2014 г. в Нижнем Новгороде на базе НГТУ им.Р.Е. Алексеева
состоится Первая Всероссийская научно-практическая конференция «Документ, источник, текст: горизонты современных исследований». Со–
организатор конференции – Нижегородское областное отделение общероссийской общественной организации «Российское общество историков–
архивистов». В качестве основных тематических направлений обозначены:
Научные хроники НГТУ: информация о конференциях. С. 90-92.
91
________________________________________________________________________________________________________________________
1. Документоведение: современные стратегии развития.
e-mail [email protected], Гордина Елена Дмитриевна.
2. Документ и исторический источник: на перекрёстке социальногуманитарных наук.
e-mail [email protected], Чеченков Павел Валерьевич.
3. Документ в диалоге власти и общества.
e-mail [email protected], Крылова Анна Владимировна.
4. Издательская деятельность в современной России: традиции и инновации.
e-mail [email protected], Казакова Валерия Игоревна.
5. Архивные практики глобализующегося общества: тенденции и перспективы.
e-mail [email protected], Багаев Алексей Владимирович.
6. Человек и текст в зеркале антропологической аналитики
e-mail [email protected], Волков Илья Евгеньевич.
7. Документальное наследие и информационные технологии.
e-mail [email protected], Шетулова Елена Дмитриевна.
8. Мир как текст: онтологические трансформации современности.
e-mail [email protected], Михайлова Татьяна Леонидовна.
9. Слово и текст: языковые образы русской культуры.
e-mail [email protected], Велижанина Анна Олеговна.
ПРАВИЛА ОФОРМЛЕНИЯ ПУБЛИКАЦИЙ
По результатам работы конференций планируется издание сборников научных трудов с последующим размещением его в базе данных
РИНЦ.
Тезисы докладов и регистрационная карта участника конференции должны быть присланы в формате MS Word 1997-2003 на адрес:
[email protected], копия пересылается по электронной почте, указанной в соответствующей секции.
1. Объём статьи: 5-7 страниц.
92
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________________________________
Параметры страницы: все поля – 20 мм, интервал одинарный. Гарнитура:
Times New Roman. Размер кегля: УДК, ФИО автора и название статьи – 12 пт
(полужирный шрифт), название организации и основной текст – 12 пт, сноски,
список литературы – 11 пт.
3. Оформление материалов: текст начинается с УДК (выравнивание по левому краю, не менее трёх цифр), инициалы и фамилия автора, название статьи
прописными буквами, название организации прописными буквами (выравнивание по центру). Далее – основной текст статьи, в конце – библиографический
список.
4. Ссылки на литературу даются в тексте в квадратных скобках в порядке
упоминания или цитирования. После цитат в квадратных скобках наряду с номером ссылки указывается номер страницы. Библиографический список
оформляется в соответствии с правилами межгосударственного стандарта
ГОСТ 7.1-2003. Заголовок «Библиографический список» – 12 пт, курсив, полужирный шрифт, выравнивание по центру.
Материалы, выполненные с нарушением требований, не соответствующие тематике конференции, а также содержащие неоговорённые заимствования, не будут приняты к публикации.
2.
РЕГИСТРАЦИОННЫЙ СБОР НЕ ПРЕДУСМОТРЕН.
Электронный вариант тезисов должен именоваться согласно образцу
(номер в названии файла (№2, №6 и т.п.) означает номер секции, в которые
направляются тезисы):
Секция 6_Петров_Иркутск
Круглый стол 2_Иванов_Саратов и т.п.
СПРАВОЧНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
Электронная почта: [email protected]
Телефоны: 8-831-257-86-79, 8-906-36–333-93, Казакова Валерия Игоревна.
Будем рады Вашему участию в конференциях!
Наши авторы. С. 93-95.
93
___________________________________________________________________________________________________________
НАШИ АВТОРЫ
Баженов Дмитрий Александрович – аспирант кафедры истории, методологии и философии науки Нижегородского государственного университета
им. Н.И. Лобачевского (Нижний Новгород)
e-mail: [email protected]
Трофимова Юлия Владимировна, старший преподаватель кафедры
«Связи с общественностью, маркетинг и коммуникации» Нижегородского государственного технического университета им. Р.Е.Алексеева (Нижний Новгород), кандидат исторических наук
e-mail: [email protected]
Федорченко Сергей Николаевич – секретарь Президиума Московского
областного отделения Общероссийской общественной организации «Российское общество политологов», доцент кафедры политологии и права Московского государственного областного университета (Москва), кандидат политических наук
e-mail: [email protected]
Михайлова Елена Васильевна – доцент кафедры журналистики Новгородского государственного университета им. Ярослава Мудрого (Великий
Новгород), кандидат педагогических наук
e-mail: [email protected]
Авдеева Олеся Владимировна – студентка Новгородского государственного университета им. Ярослава Мудрого (Великий Новгород)
e-mail: [email protected]
Коровина Евгения Владимировна – доцент кафедры «Связи с общественностью, маркетинг и коммуникации» Нижегородского государственного
технического университета им. Р.Е.Алексеева (Нижний Новгород), кандидат
исторических наук
e-mail: [email protected]
Цветкова Елена Александровна – доцент кафедры «Связи с общественностью, маркетинг и коммуникации» Нижегородского государственного
технического университета им. Р.Е. Алексеева (Нижний Новгород), кандидат
философских наук
e-mail: [email protected]
94
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
___________________________________________________________________________________________________________
Копасовская Наталья Геннадьевна – доцент кафедры «Торговое дело» Нижегородского государственного университета им. Н.И. Лобачевского
(Нижний Новгород), кандидат экономических наук
e-mail: [email protected]
Семёнов Дмитрий Андреевич – студент факультета бизнес-информатики и прикладной математики Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» (Нижний Новгород)
e-mail: [email protected]
Ошмарина Ольга Евгеньевна – доцент кафедры «Информационные системы и технологии» Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» (Нижний Новгород), кандидат физико-математических
наук
e-mail: [email protected]
Шадрина Елена Викторовна – старший преподаватель кафедры «Прикладная математика и информатика» Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» (Нижний Новгород)
e-mail: [email protected]
Кириллова Наталья Николаевна, доцент кафедры «Методология, история и философия науки» Нижегородского государственного технического
университета им. Р.Е.Алексеева (Нижний Новгород), кандидат педагогических наук
e-mail: [email protected]
Марголис Наталья Юрьевна – доцент кафедры теории вероятностей и математической статистики Томского государственного университета
(Томск), кандидат технических наук
e-mail: [email protected]
Пахомова Елизавета Александровна – старший преподаватель кафедры «Философия и социальные науки» Волжской государственной академии
водного транспорта (Нижний Новгород), кандидат исторических наук
e-mail: [email protected]
Федотова Майя Игоревна – заместитель декана факультета физической
культуры и спорта, преподаватель кафедры организации физкультурноспортивной деятельности Нижегородского государственного университета им.
Н.И. Лобачевского (Нижний Новгород)
e-mail: [email protected]
Наши авторы. С. 93-95.
95
___________________________________________________________________________________________________________
Софронова Юлия Львовна – доцент кафедры «Связи с общественностью,
маркетинг и коммуникации» Нижегородского государственного технического
университета им. Р.Е. Алексеева (Нижний Новгород), кандидат социологических наук
e-mail: [email protected]
Терентьева Ирина Николаевна – заведующая кафедрой общественных
наук Дзержинского Политехнического института НГТУ им. Р.Е. Алексеева
(Дзержинск), кандидат философских наук, доцент
e-mail: [email protected]
Фортунатова Вера Алексеевна – профессор кафедры культуры и психологии предпринимательства Нижегородского государственного университета
им. Н.И. Лобачевского (Нижний Новгород), доктор филологических наук
e-mail: [email protected]
Шашкова Наталья Вячеславовна, доцент кафедры «Связи с общественностью, маркетинг и коммуникации» Нижегородского государственного
технического университета им. Р.Е.Алексеева (г. Н. Новгород), кандидат филологических наук
e-mail: [email protected]
96
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
___________________________________________________________________________________________________________
SUMMARY
I. POLITICAL COMMUNICATION:
PRACTICES, PERSPECTIVES
TENDENCIES,
D.A. Bazhenov. POLITICAL ACTOR COMMUNICATIVE TRANSFORMATION AND SOCIAL SCIENCES PARADIGM-CHANGING
Abstract. Based on the example of political actor understanding author
analyzes social sciences paradigm-changing. Communicative subjectobject paradigm fully substitutes the previous instrumental subject-object
one. So critical theory paradigm got the opportunities for further development. This paradigm is the real alternative for post-positivism, postmodernism and phenomenology.
Key words: critical theory, J. Khabermas, A. Khonnet, communicative understanding, political actor, political culture, political socialization, political conflict.
Yu.V. Trofimova HISTORIOGRAPHIC APPROACHES TO US
FOREIGN POLICY IN TODAY’S RUSSIA
Abstract. The subject of present article is main historiographic approaches
of Russian scientists to US foreign policy associated with dramatic changes taking place in Russian science at the turn of XX-XXI centuries. New
scientific works on the history and US foreign policy reveal evolution of
expert positions and points of Russian researchers on Washington’s policy,
comprehensive historiographic approaches of scientific community.
Key words: Russian historiography, history of US foreign policy, classical
approach, evolution of scientific thought, formational and civilizational
approach, system-oriented analysis, research centers of Russia, quantity
analysis, historical and developmental approach, modeling technologies,
document review and analysis.
S.N. Fedorchenko. MANIPULATIVE NATURE OF TECHNOLOGIES POLITICAL MANAGEMENT
Abstract. The author in his work tried to show manipulative side technologies of political management. Particular attention is drawn to the serious
risks of inefficient political governance for democracy and political sys-
Summary. С. 96-101.
97
___________________________________________________________________________________________________________
tem. In addition to this proposed Mediation approach to political management.
Key words: political management, manipulation, Mediation approach, political technologies, political risks.
II. PRIORITY STRATEGIES OF CONTEMPORARY RUSSIA COMMUNICATIVE POLICY
E.V. Mikhailova, O.V. Avdeeva. ON THE ISSUE OF THE PR NETWORKING FORMS TO ENSURE TO COMPULSORY SERVICE
IN THE ARMY OF THE RUSSIAN FEDERATION
Abstract. According to the authors of the article «On the form of networking with public to ensure to compulsory service in the army of the Russian
Federation», the fall and spring conscription will be the more fully realized, the better built military office communication with the local media through the creation of a calendar of newsbreaks, writing and sending in
the wording of press releases, organizing press conferences and press
tours, initiation of different genres of publications about the army, rapid
response to inaccuracies and / or criticisms made by both materials online
editions, and the commentary thereto. Organization of communication to
ensure that the conscription is not seen as breaking stereotypes about it by
the authors, but as education. To do this, the authors provide recommendations on the organization of the regional military offices with recruits’ audiences. Among them − the integration of action recruiting office in the
event of third-party organizations, professional orientation meeting with
high school students and competitions for junior classes, «Open Day at the
military unit X» in all seasons and PR-campaign «Be a soldier for a day»,
the organization of seminars and conferences of military subjects with a
wide participation of civilians. To help implement the targets for the conscription authors suggest correcting public opinion about the army as
through internet blog of a commissar.
Key words: PR, public relations, public relations, army, conscription,
image, communication, media, online media, education.
98
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
___________________________________________________________________________________________________________
E.V. Korovina, E.A. Tsvetkova. EXHIBITION AND FAIR ACTIVITY WITHIN THE CONTEXT OF CONTEMPORARY RUSSIA
COMMUNICATIVE POLICY
Abstract. Multidimensionality of modern exhibitions gives many opportunities of using communicative potential. Exhibition and fair activity
turns to special business and state policy instrument. In view of EU sanctions against Russia it's necessary to pay special attention for these aspects.
New opportunities of exhibition communicative potential are revealed.
Key words: exhibition, fair, exhibition and fair activity, communication,
communicative technologies.
III. NEW ACTUAL TECHNOLOGIES OF COMMUNICATIVE SPACE
N.G. Kopasovskaya. CROWDFUNDING FOR TECHNOLOGICAL
PROJECTS: TENDENCIES ANALYSIS
Abstract. The article analyzes the use of crowd-funding platforms for financing technology projects. The relevance of the study is determined by
the growing popularity of this method of funding on the one hand and insufficient knowledge of the issue (including the use of Russian crowdfunding statistics) on the other hand. The purpose of the study is to identify
the most characteristic features of using crowd-funding platforms for financing technology projects. Information base of research is the data the
biggest crowd-funding platforms Russia, USA, Germany. The article noted
the following features of crowd-funding in the technological sphere: a
small fraction of technological projects in the total volume of projects; notable success of technology projects with large amounts of funding; maximum (compared to other categories of projects) rigidity of selection in the
early stages of fundraising.
Keywords: crowd-funding platform, special and universal crowd-funding
platform categories of projects, technological projects, active project, financing volume, the share of technological projects.
Summary. С. 96-101.
99
___________________________________________________________________________________________________________
D.A. Semyonov, O.E. Oshmarina, E.V. Shadrina. AUTOMATION OF
COLLECTION AND PROCESSING OF SPORTS STATISTICS
FOR FUTURE NETWORK ANALYSIS
Abstract. This paper presents an algorithm for automation of the process
of collecting sports statistics of football results from an online resource, its
automatic representation in the most convenient for network analysis form
s and the analysis of the obtained data. Implementation of this process was
carried out using the framework Eclipse IDE, libraries JSoup, apache.poi,
software MatLab, Gephi and Microsoft Excel. Best players on the interaction criterion were determined using the algorithm of search the number of
matches in sports indicators of players.
Keywords: automation of the collection of statistics, social network of
football players, network analysis in sports, parsing in Java, the coefficient of similarity, the interaction on football field.
IV. CRITIQUE AS SOCIAL-COMMUNICATIVE PHENOMENON
N.N. Kirillova. STEREOTYPES OF PERCEIVING CRITICISM
AND PRAISE IN BUSINESS COMMUNICATION
Abstract. The paper deals with specific features of perceiving criticism
and praise by students in business communication. It provides results of
students’ survey and analyses main trends on perceiving assessment genres
as well as recommends how to implement them into the academic courses
at university.
Key words: assessment statements, positive and negative criticism, praise,
compliment, perception, business communication.
N.Yu. Margolis, E.A. Pakhomova, M.I. Phedotova. CONTEMPORARY TRENDS OF «BIG SPORT» PHENOMENON LIBERTARIAN CRITIQUE
Abstract. The paper deals with radical libertarian estimations of big sport
phenomenon. Main features of contemporary big sport libertarian critique
are revealed.
Key words: big sport, society of the spectacle, libertarians, investment.
100
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
___________________________________________________________________________________________________________
V. COMMUNICATIVE SCIENCES: CONTEMPORARY
TRENDS
Yu.L. Sofronovа. HOSPITALITY INDUSTRY: SOCIOLOGICAL
ANALYSIS PERSPECTIVES
Abstract. Contemporary hospitality industry is intra-disciplinary subject
of humanitarian sciences. The article deals with sociological opportunities
of hospitality research. This subject is of great social-cultural and psychological importance. Micro- and macro-sociological traditions give perspective ways of its analysis. As for micro-sociological traditions, we can research hospitality from the point of modern tourist industry development
(values, senses, meanings). Hospitality industry is of great interest as contemporary social reality aspect. Mutual influence factors are very important for sociological studies. As for macro-sociological traditions, subjective prerequisites of hospitality phenomenon constructing is the perspective subject of analysis. Various forms of hospitality can be studied by
means of post-industrial theory from the point of overcoming modern social crisis.
Key words: hospitality phenomenon, hospitality industry, social theory,
macro- and micro-sociological traditions, phenomenological traditions,
hospitality ideology, socio-cultural reality, crisis overcoming.
I.N. Terentyeva. «WHO IS SPEAKING?»: COMMUNICATIVE
BASE OF SOCIAL REALITY CONSTRUCTING
Abstract. The paper deals research practices analysis, developing within
the context of knowledge sociology. Empiric referent is the communicative practices construct, for instance, publicist and political discourses constructs. These research aspects are connected with knowledge sociology
explaining models applied to communicative practices. Knowledge sociology can be fundamental theory of social and humanitarian technologies.
Key words: constructing, social reality, communicative science conceptualization, communicative practices, knowledge sociology.
Summary. С. 96-101.
101
___________________________________________________________________________________________________________
V.A. Phortunatova. «SOCIAL NETS AND PERSONAL CULTURE»:
EDUCATIONAL COURSE EXPERIENCE
Abstract. Conceptual base of new educational course «Social nets and
personal culture» is analyzed. Various aspects of social net culture are revealed applied the most significant aspects of social reality. Complete understanding of human being as net practice subject is revealed by means of
social responsibility concept. Intra-personal net connections can be studied
as clear and sustainable perspective of social development. Net shall be
cultural one by means of person culture of its users.
Key words: social nets, net society, net culture, person culture, communicative science conceptualization, communicative practices, knowledge sociology.
N.V. Shashkova. REPUTATION MANAGEMENT: ACTUAL
TRENDS OF EDUCATIONAL CONCEPTUALIZATION
Abstract. Contemporary socio-cultural reality calls for wide diapason of
understanding reputation and its cognitive orienteer. Scientific and methodological integration of modern approaches can be realized on the base of
educational activity. «Reputation management» course is based on competence complex containing most important trends of communicative individual and collective reputation practices. Communicative activity actualizes the problem of integrative approach to reputation understanding. Reputation management can be described within the context of many humanitarian sciences. Its traditional context can be enriched by means of anthropological content.
Key words: reputation, reputation management, socio-cultural practices,
communicative sciences conceptualization, communicative practices, educational space.
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________
102
ТРЕБОВАНИЯ К ОФОРМЛЕНИЮ СТАТЕЙ
ДЛЯ ПУБЛИКАЦИИ В НАУЧНОМ ИЗДАНИИ
«Вестник Нижегородского государственного технического
университета им. Р.Е. Алексеева.
Серия «Управление в социальных системах.
Коммуникативные технологии»
Предоставляемые в редакцию статьи должны полностью соответствовать
требованиям, предъявляемым к научным работам: включать обоснование актуальности рассматриваемой проблемы, раскрывать ряд аспектов её современного состояния, отражать личный вклад автора в её решение. Гонорар авторам не
выплачивается, плата с аспирантов за публикацию не взимается. Для публикации необходимо представить в редакцию внешнюю рецензию кандидата или
доктора наук в соответствующей области научных исследований. Для аспирантских статей обязательным является представление кафедры, на которой
выполнено научное исследование (выписка из протокола заседания кафедры).
Статьи в распечатанном и электронном виде направляются по адресу:
Н.Новгород, Казанское шоссе, д. 12, Нижегородский государственный технический университет им. Р.Е. Алексеева, шестой корпус, ауд. 63-1, а также по email: [email protected], контактное лицо – ответственный секретарь Казакова Валерия Игоревна.
1. Объём статьи: от 0.5 до 1.0. печ. л. (20 000 – 40 000 знаков).
2. Параметры страницы: все поля – 20 мм, интервал одинарный. Гарнитура: Times New Roman. Размер кегля: УДК, ФИО автора и название статьи
– 14 пт (полужирный шрифт), название организации и основной текст –
12 пт, аннотации, примечания, сноски, список литературы – 11 пт. Запрет
висячих строк.
3. Оформление статьи: текст начинается с УДК (выравнивание по левому
краю, не менее трёх цифр), инициалы и фамилия автора, название статьи
прописными буквами, название организации прописными буквами (выравнивание по центру). Аннотации на русском и английском языках (не
менее 100 слов, выравнивание по ширине). Ключевые слова: 8-10. Основной текст статьи, библиографический список.
4. Ссылки на литературу даются в тексте в квадратных скобках в порядке
упоминания или цитирования. После цитат в квадратных скобках наряду
с номером ссылки указывается номер страницы. Библиографический список оформляется в соответствии с правилами межгосударственного стандарта ГОСТ 7.1-2003. Заголовок «Библиографический список» - 12 пт,
курсив, полужирный шрифт, выравнивание по центру.
Требования к оформлению статей. С.102-104.
103
___________________________________________________________________________________________________________
5. Пример оформления статьи:
УДК 316.001
П.Д. Сланевская
МАСС-МЕДИА: ГОРИЗОНТЫ
ПОСТМОДЕРНИСТСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ
НИЖЕГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ
ИМ. Р.Е. АЛЕКСЕЕВА
Основным предметом анализа в настоящей статье выступает феномен масс-медиа в
социальном пространстве постмодерна. Современная культура рассматривается как результат кризиса технократического…
The main subject of present article analysis is the mass-media as postmodern social space
phenomenon. Modern culture is described as the result of the ruin of technocratic…
Ключевые слова: медиа, коммуникации, модерн, постмодерн, постмодернизм, PR-технологии, граница, горизонт, массовое общество
Кеу words: media, communications, modern, postmodern, postmodernism, PRtechnologies, boundary, horizon, mass society
PR, являясь порождением состояния нового общества, становится продуктивно значимым именно с переходом из состояния модернити в постмодернити. Практическая значимость PR возрастает в связи с тем, что, становясь
фактически идеологией нового общества, PR как идеология конструирует само
это общество. Понятие «коммуникация» является тем стержнем, вокруг которого раскручиваются новые смыслы, новые качества мысли, порождённые разветвлённой структурой постмодерна [1-3]. По существу, парадигмой становится «сознательно утверждаемый принцип антропоцентризма как смыслообразующий для развития всех социальных наук» [4, c. 55]. Налицо корреляция с синергетической парадигмой…
……………………………
Основной текст статьи
………………………………………
Общество в сиюминутном потоке коммуникаций в каждый момент «здесь
и сейчас» воссоздаёт себя заново [12]. Таким образом, теория аутопоэзиса оказывается продуктивной при анализе постмодернистских реалий масс-медиа, поскольку выступает в качестве синтезирующей методологической основы, проблематизируя саму возможность исчерпывающего самоописания общества.
Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.
«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».
________________________________________________________________________________________________
104
Библиографический список
1. Луман, Н. Социальные системы. Очерк общей теории [Электронный ресурс].
– Эл. текстовые данные (1847 Мб). – М.: РГб, 2006.
2. Немецкая социология [Текст] / Р.С. Шпакова [и др.]; отв. ред. Р.С. Шпакова. СПб.: Наука, 2003. – 562 с.
3. Кириллова, Н.Б. Медиакультура, миф и политика [Текст] / Н.Б. Кириллова,
Л.А. Петров // Философские науки. 2006. №5. С. 5-17.
4. Черных, А. Мир современных медиа [Текст] / А. Черных. – М.: издательский
дом «Территория будущего», 2007. – 312 с.
…………………………………………………………………………………………
………………………
12. Зомбарт, В. Торгаши и герои. Раздумья патриота [Текст] / В. Зомбарт. –
СПб.: «Владимир Даль», 2005. – 486 с. – (Сочинения: в 3 т. / Вернер Зомбарт;
т.2).
6. Рисунки – формат ВМР, диаграммы и таблицы – формат Excel, математические и физические формулы – редактор MS Equation.
7. Сведения об авторе (на отдельном листе, в отдельном файле): ФИО
(полностью), специальность, организация (вуз), кафедра, для аспирантов
и соискателей указываются сведения о научном руководителе. Адрес с
почтовым индексом, контактный телефон, e-mail.
___________________________________________________________________________________________________________
CONTENTS
4
E.A. Zaytseva. Introductory article ........................................................
I. POLITICAL COMMUNICATION: TENDENCIES, PRACTICES,
5
PERSPECTIVES ..............................................................................
D.A. Bazhenov. Political actor communicative transformation and social sciences
5
paradigm-changing
.............................................................................................................
Yu.V. Trofimova Historiographic approaches to us foreign policy in today’s Russia
12
S.N. Fedorchenko. Manipulative nature of technologies political management ........
19
II. PRIORITY STRATEGIES OF CONTEMPORARY RUSSIA COMMUNI24
CATIVE POLICY ....................................................................................................
E.V. Mikhailova, O.V. Avdeeva. On the issue of the pr networking forms to ensure
to compulsory service in the army of the Russian federation ......................................... 24
E.V. Korovina, E.A. Tsvetkova. Exhibition and fair activity within the context of
contemporary Russia communicative policy ................................................................. 32
III. NEW ACTUAL TECHNOLOGIES OF COMMUNICATIVE SPACE .......... 39
N.G. Kopasovskaya. Crowd-funding for technological projects: tendencies analysis
39
D.A. Semeyonov, O.E. Oshmarina, E.V. Shadrina. Automation of collection and
processing of sports statistics for future network analysis .............................................. 45
IV. CRITIQUE AS SOCIAL-COMMUNICATIVE PHENOMENON ……..…… 53
N.N. Kirillova. Stereotypes of perceiving criticism and praise in business communi- 53
cation ...............................................................................................................................
N.Yu. Margolis, E.A. Pakhomova, M.I. Phedotova. Contemporary trends of «big
sport» phenomenon libertarian critique .......................................................................... 60
V. COMMUNICATIVE SCIENCES CONCEPTUALIZATION: CONTEMPORARY TRENDS ……..……......................................................................................... 66
Yu.L. Sofronovа. Hospitality industry: sociological analysis perspectives .................
66
I.N. Terentyeva. «Who is speaking?»: communicative base of social reality constructing ........................................................................................................................... 73
V.A. Phortunatova. «Social nets and personal culture»: educational course experience ...............................................................................................................................
79
N.V. Shashkova. Reputation management: actual trends of educational conceptualization
84
...............................................................................................................................
Call for papers of conferences ..................................................................................... 90
Authors ……............………………………………………………………………....... 93
Summary……………………………………………………..……….………….…… 96
Requirements for scientific article elements…………….……….………………..... 102
Contents ……….……………….……………………………………………….…….. 105
ВЕСТНИК НГТУ ИМ. Р.Е. АЛЕКСЕЕВА
Серия «Управление в социальных системах.
Коммуникативные технологии»
Редактор О.В. Пугина
Компьютерная верстка: В.И. Казакова
Подписано в печать 27.06.2014. Формат 7010 1/8. Бумага офсетная.
Печать офсетная. Усл. печ. л 13. Уч.-изд. л 13. Тираж 300 экз. Заказ
Нижегородский государственный технический университет.
603950, Нижний Новгород, ул. Минина, 24.
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа