close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

Памятка по определению признаков употребления;pdf

код для вставкиСкачать
ФИЛОЛОГИЯ и ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
522
УДК 811.512.141
ВЕРБАЛИЗАЦИЯ КУЛЬТУРНЫХ КОНЦЕПТОВ В СКАЗОЧНОМ ТЕКСТЕ
(НА МАТЕРИАЛЕ БАШКИРСКИХ НАРОДНЫХ БЫТОВЫХ СКАЗОК)
© Л. Х. Самситова
Башкирский государственный педагогический университет им. М. Акмуллы
Россия, Республика Башкортостан, 450000 г.Уфа, ул. Октябрьской революции, 3а.
Тел.: +7 (347) 272 99 40.
E-mail: [email protected]
В статье рассматриваются культурные концепты, выявленные из башкирских народных бытовых сказок. Основу башкирских народных бытовых сказок составляет бинарная
оппозиция «добро – зло», где нет морально-этического идеала, способствующего созданию
ядра данного концептуального поля. Приядерную зону данной оппозиции составляют
концепты «семья», «ум», «хитрость», периферию – концепты «жизнь», «дорога», «гостеприимство», «счастье», «время», «дом», «мысль», «труд», «свой».
Ключевые слова: лингвокультурология, сказочный текст, концепт, культурный концепт, концептуальное поле, языковая картина мира.
Культурологическое изучение концептов связано с изучением текстов, в которых эти концепты
закреплены и вербализованы как отражение национальной культуры и сознания. В связи с этим изучение концептов культуры на материале фольклорных текстов представляется особенно актуальным.
Фольклор – хранилище национальной культуры.
Фольклорные тексты составляют неотъемлемую
часть словарного состава языка, отражающую специфические особенности материальной и духовной
культуры народа, его национальный менталитет.
Среди фольклорных текстов особое место
принадлежит сказкам. Философская и культурологическая основа сказки обусловливает особенности отражения в ней окружающей действительности. И главная из них заключается в опосредованности этого отражения, хотя реальные черты
народной жизни и быта также могут быть извлечены из сказочного текста. Характерны для сказки
как назидательно-развлекательного жанра многочисленные условности, которые безоговорочно
принимаются слушателями. Наряду с этим сказка с
большим вниманием относится к нравственным
законам и ценностям, и функция поучения, урока,
который заключен в любой сказке, предполагает,
что она должна носить своеобразный предписывающий, назидательный характер [1, с. 13].
Сказки обладают особенностью передаваться
через языковые нормы той или иной эпохи. В них
представлен языковой инвентарь обычной языковой личности, представителя данного народа.
Исследование культурных концептов на материале
башкирских народных бытовых сказок позволит
выявить особенности языка башкирского народа,
менталитета, истории становления и развития культур.
Как известно, корни фольклорной картины
мира связаны с мифологией. Мифологические
традиции нашли отражение во всех жанрах
фольклора. Самый близкий к мифологии и один из
древних жанров народного творчества – сказки.
Сказки – художественная форма самопознания
мира. В отличии от преданий и легенд в основе
сказок лежит не конкретное событие или
исторический факт, а выдуманная история. Персонажи сказок обычно делятся на оппозиции. Положительный герой, преодолевая трудности, всегда побеждает злые силы и добивается поставленных целей.
В результате добро побеждает зло.
Башкирские народные бытовые сказки очень
разнообразны по идейно-тематическому смыслу. В
одних сказках доминируют такие черты характера
персонажей, как ум, нравственность, дружба, в других – хитрость, лукавство, остроумие, проворность
или, наоборот, противоположные качества – глупость, бестолковость, наивность. И имеются сказки,
испытывающие смышленость и бдительность читателя.
Основу башкирских народных бытовых сказок
составляет бинарная оппозиция «яϝшылыϝ –
яманлыϝ», где нет морально-этического идеала,
способствующего созданию ядра данного концептуального поля. Если в волшебных сказках система
образов или борьба добра против зла способствует
представить этическую основу оппозиции «яϝшылыϝ –
яманлыϝ», то в бытовых сказках – это очень сложная
система.
Взгляды народа о добре и зле отражены в
мифологии и фольклоре каждого народа.
Приближение бытовых сказок к общественной
жизни и отделение от мифологии определяет
изменение этических ценностей, лежащих на
основе семантического поля «яϝшылыϝ-яманлыϝ», и
соответствующих ментальному взгляду народа и
по-новому рассматривающихся в конкретной
ситуации. Например, если обратиться к бытовым
сказкам о развратных женщинах («Ун ике биϏлый»,
«Ышаныслы ϝатын», «϶алдат менән батша ϝатыны»,
«Ϫгәй әсә, ϝырϝ вәзир менән мулла», «Ϝатын
хәйләϷе»), то говорится о глупых мужчинах, об
очень активных, инициативных, развратных
женщинах, что разоблачает данный жанр фольк-
ISSN 1998-4812
Вестник Башкирского университета. 2014. Т. 19. №2
лора. Здесь концепт « яманлыϝ» репрезентируется
через образ развратной женщины, и в образе
мужчины не видим идеала добра. В некоторых
случаях старание мужчины воспитывать свою жену
можно считать с моральной стороны положительным шагом («Халиϝ ϝыϕы Хәϕисә»), но это не
может составить оппозицию концепта «яманлыϝ».
Концепт «яманлыϝ» актуализируется через
лексему ϫϕϷϫϕле (упрямый). Упрямой женщины
даже див боится.
Основной принцип башкирских народных
бытовых сказок – не описание любви, верности,
совести, а разоблачение таких качеств, как бессовестность, предательство, репрезентирующих
концепт «яманлыϝ».
Символическая основа концептов «яϝшылыϝ» и
«яманлыϝ» связана с мифологией. Концепт «яманлыϝ» репрезентируется через образы злых воров,
которые грабят и богатых, и бедных, и начальников, и слуг. Они живут в глуши и выходят на
черный промысел только ночью. То, что они
одеваются и как путник («Ϝырϝ ϝараϝ менән ϝыϕ»),
и как девушка («Ен ϝараϝтары»), и как покупатель
на базаре («Хәтирә») похоже на покладистость
древних мифических существ. Им присуще качество колдуна.
Как и во всех жанрах фольклора, в башкирских народных бытовых сказках концепт «яманлыϝ»
репрезентируется через понятия урлашыу (воровство), алдау (обман), а такие понятия, как тәϫәкәллек
(решительность), ϝыйыулыϝ (смелость, отвага), составляют основу концепта «яϝшылыϝ».
Концептуальное поле «яϝшылыϝ-яманлыϝ» в
башкирских народных бытовых сказках репрезентируется противопоставлением сообразительности
(смышлености) (зирəклек) коварству (мəкерлек),
где один советует, другой следует за его советом
(«Мәскәй», «Кеше Ϸϫϕе кеше ϫлтерә», «Кеше менән
шайтан», «ЯлϏансы вәзир»). Совет доброго человека
приводит к успехам, совет злого – к несчастьям.
Зачины и концовки в некоторых случаях
противопоставляются друг другу. В конце сказки
злые существа подвергаются казни, т.е. добро
побеждает зло. Но имеются и сказки, где торжествует коварство («Мәскәй», «Кеше Ϸϫϕе кеше ϫлтерә»,
«Кеше менән шайтан»).
В актуализации семантического пространства
«яϝшылыϝ-яманлыϝ» большую роль играет существующая в сознании народа по отношению к
характеру и привычкам человека система этического идеала. Если в волшебных сказках эти понятия раскрываются при помощи символики, различных сил и мифологии, то в бытовых сказках видим
приближение эволюции ментального взгляда народа к действительности.
В реализации оппозиции «яϝшылыϝ-яманлыϝ»
большую роль играют прилагательные, т.к. именно
они вербализуют свойства характера. Например, в
523
сказке «Алтын тамсы» данная оппозиция
репрезентируется при помощи антонимов тырыш
(трудолюбивый) – ялϝау (ленивый), мәрхәмәтле
(милосердный) – яуыз (злой), аϝыллы (умный) – йϫләр,
иϧәр, тиле (глупый), яϝшы (хороший) – яман (плохой),
зирәк (смышленый) – йϫләр (глупый): тырыш ЯнϷары –
ялϝау малай, мәрхәмәтле бай – яуыз алпауыт, аϝыллы
егет – йϫләр бай, аϝыллы ϝыϕ – иϧәр таϕ, аϝыллы кеше –
тиле ϝыϕ, яман ϝатын – яϝшы ир, зирәк егет – йϫләр бай.
Концепт «яϝшылыϝ» семантизируется через
лексему аϝ (белый), концепт «яманлыϝ» – через
лексему яман (плохой). Синонимы играют немаловажную роль при репрезентации концептов.
Синонимы аϝ (белый), пак (чистый) актуализируют
содержание концепта «яϝшылыϝ»: Кϫϟеле бик аϝ,
йөрәге пак [4, с. 171]. Лексемы матурлыϝ (красота),
уϟϏанлыϝ (расторопность) репрезентируют яϝшылыϝ: Матурлыϝта уϏа тиϟ табылмаϧ, уϟϏанлыϏы уныϟ
иϧ киткес булϏан [4, с. 171].
Лексемы-образы, составляющие оппозицию,
могут репрезентировать и концепт «яϝшылыϝ», и
концепт «яманлыϝ», при этом их основным
значением остается передача оппозиции: крәϧтиән –
батша, ярлы – бай, ϝыϕ – егет, малай, ир – ϝатын, әбей –
бабай, зирәкбай – тауыϝбаш Ϸ.б.
В башкирских народных бытовых сказках
часто употребляются пословицы и поговорки,
которые активно участвуют в актуализации концептуального поля «яϝшылыϝ-яманлыϝ»: ТырышϷаϟ,
ташϝа ϝаϕаϝ ϝаϏырϷыϟ («Халиϝ ϝыϕы Хәϕисә»).
Яуызлыϝϝа – яуызлыϝ, изгелеккә – изгелек («Хаϝ
менән нахаϝ»). Берлектә – бәрәкәт, тарϝаулыϝта –
Ϸәләкәт («Берлектә – бәрәкәт, тарϝаулыϝта –
Ϸәләкәт»). Йомарт тигән шул булыр: ашап ултырϏан
ашын кешегә бирер, Ϸаран тигән шул булыр – берϕәнбер атыϟды алып китер («Нәϫшируан-Ϗәϕел менән
Хәтәмтай йомарт»). СабырϷыϕ шайтан, сабырлы –
солтан («Зирәкбай Ϸәм Тауыϝбаш»). Кϫрәϕәгә барма,
башыϟа ϝайϏы алма («Кϫрәϕәгә барма»). Аϝ эттеϟ
бәләϷе – ϝара эткә («Таϕ»). Дөйә урлаϏан да бур,
төймә урлаϏан да бур («Ерәнсә сәсәндеϟ ϝырϝ
алдаϏаны»). ЯлϏанлаϏан ямандыϟ ϫϕ башына теле яу.
ЯлϏансыныϟ дөрөϧ Ϸϫϕе лә ялϏан («Маϝтансыϝ аусы»).
Языковыми средствами и способами реализации оппозиции «яϝшылыϝ-яманлыϝ» являются
фразеологические единицы, которые являются
важным средством вербализации фольклорной
картины. Особенно часто они употребляются при
описании характера героя: Ярлы халϝын әϕ
таламаныϏыϕ, ϝан эскестәр («Аϝыллы егет Ϸәм ϝомϷоϕ
байϕар»). Ϝарттар әйтмешләй, ялϝауϕыϟ ϝалϏан
эшенә ϝар яуыр («Аллаϝай»). Бөтә бандиттарϏа баш
булып, халыϝтыϟ елек майын эскән («Хәтәмтай»).
Приядерную зону концептуального поля
«яϝшылыϝ – яманлыϝ» составляют концепты «Ϗаилә»
(семья), «аϝыл» (ум), «хәйлә» (хитрость). Концепт
«ғаилə» характеризует быт, обычаи, традиции,
менталитет народа, где описываются взаимо-
524
ФИЛОЛОГИЯ и ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
отношения между ее членами, которые могут
строиться по-разному: дети служат родителям утешением, иногда родительский запрет нарушается
детьми, бездетные герои стремятся стать родителями и т.д. И дети всегда разные, кто-то оправдывает
надежды родителей, кто-то нет. В сказке «Таϕϕыϟ
Ϸалдат булϏаны, шунан батша булϏаны» старик перед
смертью просит троих своих сыновей, чтобы они
учились ремеслу. Старший и средний сын не
слушаются, в результате остаются без ничего.
Младший сын стал музыкантом (научился играть
на курае, гармошке, скрипке, петь, танцевать),
благодаря чему он женился на дочери царя, в итоге
сам стал царем. Башкирские ханы когда-то могли
иметь двух и более жен. В сказке «Ике кәләшле хан»
описывается, царь, имеющий двух жен. Основу
этой сказки составляет парадигматическое поле
«асыу – ϫлем – гонаϷ – хөкөм» (гнев – смерть – грех –
суд), которое выражает отрицательное отношение
народа к многоженству.
Концепт «аϝыл» (ум) является одним из
базовых концептов в башкирских народных
бытовых сказках. Умный человек – глубокоуважаемый
человек.
Языковым
средством
вербализации концепта «аϝыл» является прилагательное аϝыллы (умный): Ерәнсә бик ϫткер телле
сәсән, аϝыллы батыр булϏан [4, с. 37]. Уныϟ
эргәϷендәге ауылда йәшәгән, ти, Абдрахман исемле
бик аϝыллы бер ϝарт [4, с. 64]. Хәлимә эшкә оϧта,
Ϸϫϕгә тапϝыр, аϝыллы бер ϝыϕ булϏан икән [4, с. 69].
ώәли аϏай ауылда аϝыллы булыуы менән дан алϏан
кеше ине, ти [4, с. 348]. В сказке «Аϝыл» благодаря
уму главный герой становится богатым, а двух его
братов погубила жадность, т.е. отсутствие ума:
АϏалары, был Ϸϫϕгә ышанып, аϝыл булмаϏас ни:
– Йә, улай булϏас, Ϸин беϕϕе лә шул ерϕә ϷыуϏа
ташла. Беϕ ϕә Ϸинеϟ шикелле бер талай мал ϝыуып
алып сыϏайыϝ, – тигәндәр, ти [4, с. 214].
Как известно, в народе хитрость имеет
отрицательную оценку, но в фольклоре, особенно в
башкирских народных бытовых сказках, хитрость
изображается как положительное качество и
рассматривается в пространстве концепта «яϝшылыϝ». Хитрость как компонент ума высоко ценится
народом: Уйлана торғас, бер хəйлə таба был. [4,
с. 346]. Также хитрость рассматривается как ответная реакция. Например, Шулай итеп, тегенеϟ
хәйләϷенә яуап ϝайтара инде [4, с. 40]. Иногда
хитрость используется как компонент зла, мести,
разврата: Был юл менəн Абдрахманды үлтереп
булманы инде. Икенсе хəйлə ϝорорға кəрəк, ти [4,
с. 65]. Ϝатын:
– Ни өсөн ϝайϏыраϷыϟ? ϶ис ϝайϏырма, был юлда
ла бер хәйлә ϝорормон, бәләнән, Ϸәләк булыуϕан
ϝотолормон, әϫәлгесә йөрөрбөϕ, – тине, ти [4, с. 337].
Концепты «Ϗϫмер» (жизнь), «юл» (дорога),
«ϝунаϝсыллыϝ» (гостеприимство), «бәхет» (счастье),
«ваϝыт» (время), «өй» (дом), «уй» (мысль), «хеϕмәт»
(труд), «ϫϕ» (свой) составляют периферию
концептуального поля «яϝшылыϝ – яманлыϝ».
Доминирование данных концептов отражает
представление о жизни вообще, доме, своем и
чужом
пространстве,
времени,
событиях;
поднимает проблемы морали и нравственности,
чести и долга.
В башкирских народных сказках концепт «юл»
является одним из базовых. Герои сказок в поисках
справедливости, истины вечно в пути: ϶алдат юлϏа
сыϏа [4, с. 196]. Барыр юл тик таштан Ϗына булла [4,
с. 196]. Юлда быларϏа бик хәтәр урман осрай [4,
с. 200]. Улар, икеϷенә бер ат алып, оϕон юлϏа сыϏып
китәләр [4, с. 216]. Айгөл тиϕ генә атϝа атланып ала
ла, көмөш сϫместе биленә ϝыϧтырып, аϝ Ϸаϝаллы
бабай кϫрϷәткән яϝϝа юл тота [4, с. 222].
В сказках герои также нередко отправляются
на поиски счастья: Борон бер ярлы егет бәхет эϕләргә
сыϏып киткән, ти [4, с. 335]. Наличие или отсутствие
счастья в сказках репрезентируется через прилагательное бәхетле, которое образуется от
существительного бәхет: Имеш, ябай кеше бәхетле
булырϏа тейеш тϫгел [4, с. 212]. Признак «бәхет –
өмөт» (счастье – надежда) также универсален: Ул,
Айгөлдө Ϸөйөп, йыуатып, ошоларϕы Ϸөйләй:
– Ϝыϕым, мин бәхетϷеϕмен, тип илама, Ϸинеϟ
бәхетеϟ алда [4, с. 222].
Концепт «Ϗϫмер» тесно связан с концептом
«ваϝыт». В башкирском языке в актуализации
понятия время участвуют слова ваϝыт, заман, мәл,
саϝ. Как отмечает З. М. Дударева, две лексемы
ваϝыт и заман могут выступать и в качестве
грамматических терминов. Грамматическая категория времени называется в башкирском языке
ваϝыт категорияϷы. Это же слово ваϝыт входит в
состав терминов, определяющих один из разрядов
наречий: ваϝыт рәϫеше (наречие времени). Оно
включено в состав термина, называющего один из
видов второстепенных членов предложения: ваϝыт
хәле (обстоятельство времени) и один из типов
придаточных предложений: ваϝыт Ϸөйләм (придаточное предложение времени). Лексема заман
определяет терминологию, связанную с глагольной
категорией времени: хәϕерге заман (настоящее
время), ϫткән заман (прошедшее время) и киләсәк
заман (будущее время) [2, с. 23]: ώϫмер ϫтә, ϝарттыϟ
малайϕарына Ϸалдатϝа барырϏа ла ваϝыт етә [4,
с. 195]. Бер аϕ ваϝыт ϫткәс, алтын көймәгә ултырып,
әлеге ϝыϕ таϏы килә, таϏы бер сусϝаны алып китә [4,
с. 186]. Шул арала теге батша биргән ваϝыт та ϫтеп
бара [4, с. 199]. Батша ϝыϕын кәләш итеп, ϫϕе кейәϫ
булып бер аϕ Ϗϫмер Ϸөргәндән Ϸуϟ, ТаϕϏа ϫϕ
батшалыϏына ϝайтыр ваϝыт та етә [4, с. 200]. ϶алдат
икенсе көн, ашамлыϝ-эсемлектәр алып, әйтелгән
ваϝытϝа батша ϝыϕын көтөп ултырϏан [4, с. 211].
В башкирских народных бытовых сказках
концепт «ваϝыт» вербализуется через действия и
названия места действий. Понятие времени
начинается с зачинов сказок борон, борон-борон
ISSN 1998-4812
Вестник Башкирского университета. 2014. Т. 19. №2
заманда, элек, бынан кϫп заман элек, элекке ваϝытта,
элекке заманда, среди которых доминирует боронборон заманда.
Как отмечает Ф. Г. Хисамитдинова, для
обозначения времени в башкирском языке, кроме
слова ваϝыт, существуют слова саϝ (время, пора),
мәл (время, пора). Понятие времени охватывает как
природное, так и жизненное время. Природное
время включает в себя солнечные и лунарные
циклы. Жизненное время как бы повторяет
природное. Время, связанное с движением солнца,
у башкир обозначается словами йыл (год), йәш (год,
возраст), көн (день), төн (ночь) и др. Годы
объединяются в двенадцатилетний цикл, называемый мөсәл или кесе быуат (малый век) [3, с. 134]:
Шулай көн артынан көн ϫтә. Ϝайтыр көнө ϫтеп китә
[4, с. 201]. Көнөн китә, төнөн китә, кеше аяϏы
баϧмаϏан ϝара урманды ϫтә, икϷеϕ-сикϷеϕ яландар ϫтә
[4, с. 221].
В сказках нередко употребляются выражения
берϕән-бер көн, бер көндә, көндәрϕән бер көндө,
которые обозначают неопределенное прошедшее
время: Берϕән-бер көн батша ϝыϕы бер егет менән
ϫϕϕәренеϟ баϝсаϷында ял итеп йөрөй икән [4, с. 210].
Берϕән-бер көндө Ϝашиϝәрип, аϝса эшләп ϝайтырϏа
тип, ϝалаϏа эшкә китергә уйлай [4, с. 216]. – Эйе, тик
минеϟ бер көндә ϝайтыуыма ышанмаϧтар, берәй
Ϸөнәргә өйрәт әле, – ти Ϝашиϝәрип [4, с. 217].
Икенсе бер ваϝыт, Ϸунарϕа йөрөп-йөрөп, таϏы театрϏа
китергә торϷа, теш йыуырϏа порошок юϝ, ти [4,
с. 219]. Көндәрϕән бер көндө, Ϸунарϕа йөрөп-йөрөп,
таϏы ла театрϏа китергә йөрөй, ти, егет [4, с. 220].
Концепт «хеϕмәт» репрезентируется через
лексему эш (работа), которая употребляется в
основном в роли подлежащего, дополнения,
определения, обстоятельства: Берəй эш булыр әле
шунда, ти [4, с. 195]. Эш ϝушϝанда ике генә әйтә [4,
с. 351]. Таϕ уϏа эштеϟ айышын Ϸөйләп биргән, ти [4,
с. 213]. Шунан бер көн өйөн Ϸатып, сыϏып киткән, ти,
был, эш эϕләп [4, с. 187]. От существительного эш
образуются глаголы эшләϫ, эшләтеϫ: ώϫмеремдә
эшләмәгән эшемде эшләтте [4, с. 351].
Концепт «хеϕмәт» в башкирских народных
бытовых сказках употребляется и в значении
служба, исполнение воинских обязанностей (хеϕмәт
итеϫ – служить): Өлкән аϏай хеϕмәтен тултырып
ϝайтып китә [4, с. 196]. Борон заманда бер ауыл егете
хеϕмәткә киткән [4, с. 210]. Бергә хеϕмәт иткәйнек
беϕ [4, с. 299].
Концепт «өй» является одним из базовых
концептов в башкирских народных бытовых
сказках, который тесно связан с концептом «Ϗаилә»
и рассматривается как пространство, место
обитания человека, центр мироздания: Егет был
өйгә кергән [4, с. 185]. Ϝашиϝәрип ояла-ояла
яϝындаϏы бер бәләкәй ауылϏа барып етә лә ситтәге
бер өйгә инә [4, с. 216]. Урман ауыϕында Ϗына бер өй
ултыра ине, ти [4, с. 335]. Синонимом слова өй в
башкирском языке является слово йорт. В башкир-
525
ских народных бытовых сказках концепты «өй» и
«йорт» взаимозаменяемы: Йортϝа барып ингәс,
Балϝантаϕ тамаша ϝыла [4, с. 188]. Йорттоϟ тирә-яϏы
бейек тимер текмә менән уратылϏан, ϝапϝалары ныϝ
була [4, с. 200]. Был йортта яϟϏыϕ Ϗына ϝарт йәшәгән
икән, ти [4, с. 224]. БарϏас алтынϏа әйләндерелгән
йорт кϫрәләр [4, с. 301].
Одним из важнейших средств вербализации
культурных концептов в сказочном тексте
являются лексемы. Концепт «ϝунаϝсыллыϝ»
(гостеприимство) репрезентируется через лексемы
уϟϏан, уϟϏанлыϝ, егәрлелек (расторопность,
проворство, трудолюбие): Бик уңған булып сыға
[4, с. 296]. Ϝунаϝтар килеп, Ϸыйланып, килендеϟ
уϟϏанлыϏына аптырап ϝайтып киттеләр, ти [4, с. 350].
Из оппозиций в башкирских народных
бытовых сказках доминирует оппозиция «ϫϕ – сит»,
где концепт «ϫϕ» употребляется в значении:
- принадлежащий себе, имеющий отношение к
себе (Ϫϕе, сәϏәт туϏыϕ тулыу менән, теге батша
ϝыϕыныϟ тәϕрә төбөнә килгән дә тауыш биргән [4,
с. 210]. Егет ϫϕ Ϸϫϕендә тора [4, с. 217]. Ϫϕе бара, ϫϕе
ϝайϕа барϏанын да белмәй [4, с. 221]);
- собственный, составляющий чье-либо личное
достояние (Ϝашиϝәрип, МаϷимөϷирϕе, әсәϷен,
ϷеϟлеϷен алып ϝайтып, ϝурайын уйнап, туйϕы ϫϕ
өйөндә дауам иткән, ти [4, с. 218]);
родной
или
связанный
близкими
отношениями, совместной деятельностью (Егет
ϝыϕϕыϟ
ата-әсәϷенә
килгән,
ϫϕенеϟ
ϝыϕϕы
яратϝанлыϏын әйткән, ϝыϕϕы ϫϕенә кәләш итеп
алырϏа уйлауын белдергән [4, с. 185]. Баϝса эсендә
бай ϫϕенеϟ ϝатыны менән сәй эсеп ултыра, ти [4,
с. 186]. АтаϷы менән ϝатнашып, бергә ашап-эсеп
йөрөгән Төхвәй ϫϕенеϟ бисәϷе менән йортоноϟ өϧкө
ϝатынан ϝарап торалар ине, ти [4, с. 299]).
Основу концепта «сит» составляет концепт
дошман (враг), который репрезентируется через
лексему бандит: Ϫϕе өйϕә ултыра, урманда
бандиттары ята [4, с. 200].
Концепт «уй» (мысль) в башкирских народных
бытовых сказках помогает реализовать поставленные цели, победить врага, добиться истины,
справедливости: Батша йәнә уйϏа ϝала [4, с. 200].
Ысынында, атаϷы риза булырϏа уйлап-уйлап та ϝуя,
сөнки ул Айгөлдөϟ Ϝарахан ϝыϕы икәнен белмәй [4,
с. 221]. Ләкин ул ϫϕенеϟ уйын белдерергә ашыϝмай [4,
с. 224]. Сәлимйән шулай итеп йөрөгән арала ϝатыны,
элекке йөрөгән егете, граф улы менән бәйләнеш
тотоп, шуныϟ менән йортϝа хужа булып ϝалыу
тураϷында уйлай башлай [4, с. 296]. Но иногда
героям сказок приходят черные мысли или они
совершают необдуманные поступки: Ϝаянан ташланырϏа уйлай [4, с. 216]. Ϝашиϝәрип, уны-быны
уйлап тормай, йөϕөп сыϏа ла китә [4, с. 216].
Таким образом, при раскрытии содержания
культурных концептов в башкирских народных
бытовых сказках большую роль играют лексические средства языка, при помощи которых пере-
526
ФИЛОЛОГИЯ и ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
дается основное и коннотативное значение, стилистическая и эмоциональная окрашенность концепта.
Среди них выделяются фразеологические единицы
языка, пословицы и поговорки, афоризмы, выразительные средства языка, которые помогают
представить менталитет, национальные особенности этноса и выявить лингвокультурологический потенциал культурных концептов. Основным средством отражения концептов в сказочном тексте
является вербализация.
ЛИТЕРАТУРА
1.
2.
3.
4.
Алещенко Е. И. Этноязыковая картина мира в текстах
русского фольклора (на материале народной сказки):
автореф. дис. … д-ра филол. наук. Волгоград, 2008. С. 13.
Дударева З. М. Контрастивное исследование концептуальной сферы «время» в русской и башкирской
языковых картинах мира: автореф. дис. … д-ра филол.
наук. Стерлитамак, 2004. С. 23.
Хисамитдинова Ф. Г. Словарь башкирской мифологии.
Вып. 1. Уфа: ИИЯЛ УНЦ РАН, 2011. С. 134.
Башϝорт халыϝ ижады. XI том. Новеллистик әкиәттәр / Яу.
мөх. С. Галин; Баш мөх. Ә. Сөләймәнов; Төϕ. Ә. Сөләймәнов. Өфө: Китап, 2008. 568 б.
Поступила в редакцию 28.04.2014 г.
ISSN 1998-4812
Вестник Башкирского университета. 2014. Т. 19. №2
527
THE VERBALIZATION OF THE CULTURAL CONCEPTS IN A FAIRY TALE
TEXT (BASED ON THE BASHKIR FAIRY TALES DEPICTING EVERYDAY LIFE)
© L. Kh. Samsitova
Bashkir State Pedagogical University
3a Oktyabrskoi Revolyutsii st., 450000 Ufa, Republic of Bashkortostan, Russia.
Phone: +7 (347) 273 17 40.
E-mail: [email protected]
The cultural concepts used in the Bashkir fairy tales depicting everyday life are considered in the article. The plot of such fairy
tales mandatorily includes the “good vs. evil” binary opposition. There’s usually no ideal depiction that’d serve as a base for the nucleus of this concept field. The near-nucleus of this binary opposition includes such concepts as “family”, “mind“, “wit” etc. The
periphery of this conceptual opposition comprises the concepts “life”, “road”, “hospitality”, “happiness”, “time”, “home”, “thought”,
“labour”,“one’s own” etc. One of the particular features of the folk fairy tales is their ability to remain relatively unchanged regardless of the language norms changes during a particular era. They tend to include the linguistic inventory a native speaker of a given
language was supposed to be familiar with, i.e. that of a representative of a given people. A thorough research of the cultural concepts
present in the Bashkir fairy tales would contribute significantly to the study of the Bashkir national language, mentality, and the history of the Bashkir culture. As far as the internal meaning of the “good vs. evil” binary opposition is concerned, the main thing that
predefines it is the system of ethic ideals peculiar to the people in question. In the fairy tales, these ideals are revealed through a set
of symbols. As for the tales depicting real-life situations, the concept system is revealed the way it really exists in the minds of the
people. The Bashkir fairy tales in which real-life stories are depicted generally don’t pursue love, loyalty etc. Rather, such human
qualities as lack of understanding and betrayal, representing the concept of "evil", are disapproved of and condemned. Thus, when
defining the meaning of cultural concepts in Bashkir folk tales the lexical means the concept is revealed with are to be considered
primarily. Besides, the phraseological units of the Bashkir language which are in use in the text, i.e. proverbs, sayings, idioms are to
be taken into consideration as well. That would contribute to the definition of the ways via which the fairy tales represent mentality,
national peculiarities of the ethnic group, which in turn identifies the linguistic and cultural potential of cultural concepts.
Keywords: cultural linguistics, fairy tale text, concept, cultural concept, concept field, linguistic world view.
Published in Russian. Do not hesitate to contact us at [email protected] if you need translation of the article.
REFERENCES
1.
2.
3.
4.
Aleshchenko E. I. Etnoyazykovaya kartina mira v tekstakh russkogo fol'klora (na materiale narodnoi skazki): avtoref. dis. … d-ra filol.
nauk. Volgograd, 2008. Pp. 13.
Dudareva Z. M. Kontrastivnoe issledovanie kontsep-tual'noi sfery «vremya» v russkoi i bashkirskoi yazykovykh kartinakh mira:
avtoref. dis. … d-ra filol. nauk. Sterlitamak, 2004. Pp. 23.
Khisamitdinova F. G. Slovar' bashkirskoi mifologii [Dictionary of Bashkir Mythology]. No. 1. Ufa: IIYaL UNTs RAN, 2011. Pp. 134.
Bashҡort khalyҡ izhady. XI tom. Novellistik əkiəttər / Yau. mөkh. S. Galin; Bash mөkh. Ə. Sөləimənov; Tөҙ. Ə. Sөləi¬mənov. Өfө:
Kitap, 2008.
Received 28.04.2014.
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа