close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

И. В. Ружицкий. Афоризмы Достоевского

код для вставкиСкачать
30
РУССКАЯ РЕЧЬ 5/2014
Афоризмы Достоевского
© И. В. РУЖИЦКИЙ,
кандидат филологических наук
В статье рассматриваются афоризмы Ф.М. Достоевского как отражение его языковой личности. Выделяются свойства и функции афоризмов, предлагается их классификация, основанная на наблюдениях
над функционированием наиболее значимых для идиостиля писателя
лексем.
Ключевые слова: Ф.М. Достоевский, языковая личность, афоризм,
свойства и функции афоризма, классификация афоризмов.
Под афоризмом мы будем понимать разновидность генерализованного высказывания, обобщающего суждения, обладающего следующими
свойствами: во-первых, указанием на авторство, во-вторых, нетривиальностью, часто – парадоксальностью выражаемой мысли, в-третьих,
краткостью. Все эти свойства являются в той или иной степени относительными: автор речения может быть забыт, нетривиальность, периодически воспроизводимая, становится банальностью, а длина афоризма,
в большинстве случаев соответствующая числу единиц оперативной
ЯЗЫК ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
31
памяти (7±2), может сокращаться до трех знаменательных слов или
расширяться до микротекста. Афоризм, между тем, не перестает быть
афоризмом, своеобразной единицей знания, отличаясь по своим свойствам и функциям от других единиц подобного рода – пословиц, крылатых выражений, устойчивых научных формул, сентенций, максим и др.
При изучении афоризмов возникают вопросы: по каким причинам
чье-то высказывание остается в человеческой памяти и начинает часто
воспроизводиться? Какова роль в этой запоминаемости идеи, заключенной в афоризме, и какова функция формы ее выражения, в частности,
лексико-грамматического оформления? Какие ключевые слова чаще
других используются в составе афоризмов и какие ассоциативно-смысловые цепочки они образуют? С какими референтными областями
действительности, кругом основных тем связаны афоризмы? Какие
особенности языковой личности автора литературного произведения
и / или его персонажей отражаются в использовании афористических
высказываний? В чем заключаются основные интенции в употреблении
афоризмов?
В теории афористики принято различать афоризмы вводные, суждения, входящие в тексты литературных или художественных произведений, и афоризмы обособленные, самостоятельные, когда весь текст
состоит только из них, например, некоторые сочинения Ларошфуко,
Монтеня, Уайльда, Шопенгауэра, Козьмы Пруткова и др. Обособленные
афоризмы представляют собой отдельный литературный жанр, позволяющий отразить в сжатом виде авторскую субъективную картину мира,
в этом их основная функция. Если же говорить о вводных афоризмах,
то их назначение намного сложнее: употребляясь в речи самых разных
персонажей, они далеко не всегда характеризуют позицию автора, соответственно, и функции этих высказываний становятся уже другими.
Применительно к творчеству Достоевского собственная авторская позиция, образ ритора, достаточно четко выявляется в афоризмах «Дневника писателя», в публицистике и личных письмах, где их основными
функциями является аргументация высказанной мысли, ее подчеркивание, усиление воздействия на читателя или оппонента и дидактическая,
часто – нравоучительная: «Много несчастий произошло на свете от недоумений и от недосказанности. Недосказанное слово вредит и вредило
всегда» [Публицистика. Т. 18. С. 67] (здесь и далее цитаты приводятся
по [1]); «Политика 〈...〉 изобличает мелочь, внутреннее бессилие государства» [Дневник писателя. Т. 23. С. 66]; «[П.А. Исаеву] Чем образованнее человек, тем более он учится, и так всю жизнь. Одна уже неутолимая жажда к знанию, заставляющая, например, великого ученого
в 70 лет, все еще учиться, – свидетельствует о благородстве и высоте его
натуры и о глубоком отличии его от толпы» [Письма. Т. 29.1. С. 166].
32
РУССКАЯ РЕЧЬ 5/2014
Афористические высказывания, которые мы в большом количестве
находим в записных книжках Достоевского, набросках, планах произведений, выполняют уже совсем иную функцию. Здесь нет адресата, соответственно, нет и не может быть никакого воздействия на читателя, а
есть только фиксация в сжатом виде результатов каких-либо авторских
размышлений: «Надо любить жизнь больше, чем смысл жизни»; «Сострадание есть высочайшая форма человеческого существования». Такого рода функцию использования афоризмов мы будем называть рефлексивной.
Наибольший исследовательский интерес представляют собой афоризмы, которые используют персонажи литературных произведений,
где суждения подобного рода выполняют как перечисленные выше
функции, так и служат экспрессивным средством в раскрытии художественного образа. Авторская позиция в этом случае может совпадать
с высказываемой персонажем: «[Из размышлений князя Мышкина] Сострадание есть главнейший и, может быть, единственный закон бытия
всего человечества» (Идиот. Т. 8. С. 192] (ср. с приведенным примером
из записных книжек), а может быть скрытой, завуалированной: «[Хроникер] в каждом несчастии ближнего есть всегда нечто веселящее посторонний глаз» [Бесы. Т. 10. С. 255]; «[Ставрогин]... в чужой беде всегда есть нечто нам приятное» [У Тихона. Т. 11. С. 26]; «[И. Карамазов] ...
зверь никогда не может быть так жесток, как человек, так артистически,
так художественно жесток» [Братья Карамазовы. Т. 14. С. 217] или вообще противоположной, что, надо сказать, в произведениях Достоевского
мы видим не так уж часто: «[Версилов Аркадию] Люди по природе своей низки и любят любить из страху» [Подросток. Т. 13. С. 175].
Самыми «афористичными» персонажами Достоевского являются Аркадий (причем с абсолютным перевесом), Парадоксалист, Горянчиков,
Ставрогин, старец Зосима, Хроникер, С.Т. Верховенский, князь Мышкин, Смешной человек, Макар Иванович Долгорукий, Версилов, Раскольников, Кириллов, Шатов, Валковский и Дмитрий Карамазов. Причины, по которым Достоевский наделяет своих героев способностью
использовать афоризмы в речи, в том числе и внутренней, различны,
определяются они, в конечном счете, той функцией, которую выполняет
афоризм. Так, рефлексивная функция часто реализуется в речи Аркадия,
где автор показывает становление мировоззрения, системы ценностей
молодого человека, поиск им авторитета, того, на что можно было бы
опереться. Именно поэтому Аркадий часто «подхватывает» слова своего отца, Версилова, как раз и являющегося для него таким авторитетом,
или Макара Ивановича, который авторитетом становится: «[Аркадий,
повторяя слова Макара Ивановича] “Тем даже прекрасней оно [жизнь,
красота], что тайна...” Это я запомню, эти слова» [Там же. С. 290].
ЯЗЫК ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
33
Такой же прием «подхватывания» слов Достоевский использует
и в других произведениях, например, знаменитое «Мир спасет красота»
в романе «Идиот»: «[Ипполит] Правда, князь, что вы раз говорили, что
мир спасет “красота”?» [Идиот. Т. 8. С. 317]. Сам же Мышкин этих слов
не произносит, их повторяет Ипполит, что, конечно, не случайно. В этом
своеобразный прием создания афоризма Достоевским: то, что повторяется, уже в определенной степени является значимым.
Афоризмы, используемые в основном в функции аргументации, мы
часто встречаем у Горянчикова (Записки из Мертвого дома), Хроникера (Бесы), Смешного человека (Смешной человек), других персонажей,
где наиболее отчетливо проявляется позиция автора, непосредственно
обращающегося к читателю, в отличие от, например, аналогичной их
функции в речи Ивана Карамазова в его диалогах с Алешей, где как раз
и возникает известное «Не стоит она [гармония] слезинки хотя бы одного только того замученного ребенка» [Братья Карамазовы. Т. 14. С. 223].
Здесь образ автора глубоко скрыт, и само высказывание вряд ли уже
можно считать афоризмом Достоевского, его понимание зависит от той
функции, которую оно выполняет в конкретном контексте.
Функция афоризма, которую мы обозначили как дидактическую,
может заключаться в стремлении научить чему-то, желании изменить
точку зрения другого. Употребление афоризмов в такой функции мы
находим, например, у Макара Ивановича и старца Зосимы: «[Макар
Иванович] Деньги хоть не бог, а всё же полбога – великое искушение»
[Подросток. Т. 13. С. 311]; «[Старец Зосима] Любовь такое бесценное
сокровище, что на нее весь мир купить можешь, и не только свои, но
и чужие грехи еще выкупишь» [Братья Карамазовы. Т. 14. С. 48]; «[Из
Жития старца Зосимы] …воистину всякий пред всеми за всех виноват,
не знают только этого люди, а если б узнали – сейчас был бы рай!»
[Там же. Т. 14. С. 270]. Много таких афоризмов и в диалогах Версилова
с сыном Аркадием: «дурак всегда доволен тем, что сказал, и к тому же
всегда выскажет больше, чем нужно; про запас они любят» [Подросток.
Т. 13. С. 102]; «Друг мой, любить людей так, как они есть, невозможно.
И, однако же, должно. И поэтому делай им добро, скрепя свои чувства,
зажимая нос и закрывая глаза» [Там же. С. 174]; «Любить своего ближнего и не презирать его – невозможно. 〈…〉 человек создан с физическою
невозможностью любить своего ближнего» [Там же. С. 175].
Причина частого появления высказываний, обладающих свойствами афоризма, у Кириллова объясняется тем, что Достоевский, раскрывая данный образ, максимально редуцировал речь персонажа, доведя
до предельного лаконизма, часто нарушающего нормы лексической
и грамматической сочетаемости: «Кто победит боль и страх, тот сам бог
будет»; «Жизнь есть боль, жизнь есть страх, и человек несчастен. Теперь всё боль и страх. Теперь человек жизнь любит, потому что боль
2 Русская речь 5/2014
34
РУССКАЯ РЕЧЬ 5/2014
и страх любит» [Бесы. Т. 10. С.93]; «Человек несчастлив потому, что не
знает, что он счастлив; только потому» [Там же. С. 188].
Можно высказать предположение, что степень «афористичности»
персонажей у Достоевского зависит от типа изображенных характеров.
Чем ярче проявляются характеры персонажа-дидакта (Зосима, Макар
Иванович), персонажа-демонического злодея (Валковский, Свидригайлов), рефлексирующего персонажа (Раскольников, Аркадий) и персонажа-шута (Ежевикин, капитан Лебядкин, Федор Павлович Карамазов),
тем большая вероятность того, что их речь будет насыщена афоризмами.
В последнем случае, у персонажей-шутов, афоризм может выполнять
еще одну функцию – доведения чего-либо, например, неоспоримого
нравственного закона, до абсурда, когда говорящий пытается «спрятаться» от доводов собеседника (возможно, и от самого себя), часто находя
оправдание своим поступкам.
Может, однако, возникнуть вопрос, почему мы сравнительно редко
встречаем афоризмы в речи типичного демонического злодея Ставрогина или персонажа рефлексирующего типа Алеши Карамазова? В первом случае герою уже наскучило быть злодеем (как и шутом в ранней
молодости), его слова, сказанные в прошлом, тем не менее, «подхватили» другие (Шатов, Кириллов, Петр Верховенский). Что касается образа
Алеши Карамазова, то это характер становящийся, своя система ценностей еще окончательно не сформирована, она во многом интуитивна,
другая же подвергнута сомнению. Отсюда и частая сбивчивость речи,
и сравнительно небольшое количество в ней афористических суждений.
Естественно также, что и речь рассказчика, в той или иной степени
приближенного к образу автора, будет отличаться большим количеством
афоризмов, используемых в основном в функции аргументации.
Что касается содержательной стороны афоризмов Достоевского, то
о ней можно сделать некоторые выводы, проведя статистический анализ
входящих в их состав ключевых слов. Исследование, осуществленное
на базе материалов Словаря языка Достоевского [2], в котором описываются именно ключевые для идиостиля писателя слова, идиоглоссы,
показало, что наиболее частотными лексемами, формирующими ядро
афористических высказываний у Достоевского, являются человек, человеческий, человечество, люди. Ядро афористической картины мира
писателя составляют также следующие идиоглоссы: 1) жизнь, знать,
идея, любовь, любить, мысль, народ, один, русский, сердце (относительная частота, определяемая процентным соотношением входящих
в афоризмы идиоглосс к общему числу употребленных в них слов, – более 15 процентов); 2) Бог, великий, время, всякий, высший, дело, душа,
жить, мир, общество, чувство (относительная частота от 10 до 15 процентов); 3) большой, век, вера, вещь, главный, говорить, деньги, дети,
добро, достоинство, друг, дорогой, дух, женщина, закон, земля, зло,
ЯЗЫК ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
35
идеал, иметь, иногда, истина, красота, настоящий, непременно, никогда, нравственный, первый, почти, правда, природа, Россия, свет, сила,
сильный, сказать, слово, смешной, способность, страдание, счастье,
ум, хороший, чрезвычайно (от 5 до 10 процентов).
Для сравнения: в афоризмах Л.Н. Толстого человек тоже является
одной из наиболее частотных лексем, однако еще чаще употребляется
жизнь, значительное место в построении афоризма занимают глаголы
бытийного типа – есть и быть, частотны также добро, доброта, добрый, любовь, любить, люди, мир, мудрость, счастливый, счастье, но
практически полностью отсутствуют Россия, русский, Бог. В суждениях И.С. Тургенева наибольшую значимость имеют жизнь, жить, есть,
язык, время, женщина, цель, смех, смешной, счастье, счастливый, а человек почти не встречается; центральную роль в афористике М.Е. Салтыкова-Щедрина занимают человек, человеческий, человечество, судьба,
литература, время, жизнь; в немногочисленных афоризмах Н.С. Лескова чаще употребляются такие слова, как люди, любовь, русский, лучший,
вина, страдать.
Проведенный статистический анализ, а также другие показатели, такие, как, например, повторяемость схожих суждений в разных жанрах,
их авторство (сам писатель или его персонаж) и некоторые другие, послужили основанием для построения идеографической классификации
афоризмов Достоевского, в определенной степени отражающей фрагмент его языковой личности. Таким образом была реконструирована
своеобразная афористическая картина мира писателя, центральное место в которой занимает идиоглосса человек. Это заключение в полной
мере коррелирует со словами самого автора о том, что именно внутренний мир человека представляет для него наибольший интерес, а также
с тем, как воспринимали его читатели, например, Н.А. Бердяев, который
полагал, что у Достоевского нет ничего, кроме человека, все раскрывается лишь в нем, все подчинено только ему [3].
Человек в афоризмах Достоевского показан в первую очередь с точки зрения его отношения к жизни и смерти: «без веры в свою душу и в
ее бессмертие бытие человека неестественно, немыслимо и невыносимо» [Дневник писателя. Т. 24. С. 47]; «высшая идея на земле лишь одна,
и именно идея о бессмертии души человеческой, ибо все остальные
“высшие” идеи жизни, которыми может быть жив человек, лишь из одной ее вытекают» [Там же. С. 48]. Размышления о смерти, бессмертии,
Боге, душе занимают одно из центральных мест в произведениях писателя: «[С.Т. Верховенский] Если есть бог, то и я бессмертен!» [Бесы.
Т.10. С. 505]; «[И. Карамазов] …уничтожьте в человечестве веру в свое
бессмертие, в нем тотчас же иссякнет не только любовь, но и всякая
живая сила, чтобы продолжать мировую жизнь» [Братья Карамазовы.
Т. 14. С. 65].
2*
36
РУССКАЯ РЕЧЬ 5/2014
Ядро афористической картины мира Достоевского составляет триада
жизнь – смерть – бессмертие, которая в первую очередь связана с понятиями любовь и страх: «[Из письма Настасьи Филипповны Аглае]
Можно ли любить всех, всех людей? Конечно, нет, и даже неестественно. В отвлеченной любви к человечеству любишь почти всегда одного
себя» [Идиот. Т. 8. С. 379]; «[Старец Зосима] Любовь такое бесценное
сокровище, что на нее весь мир купить можешь, и не только свои, но
и чужие грехи еще выкупишь» [Братья Карамазовы. Т. 14. С. 48]. Любовь и страх часто вступают друг с другом в комбинаторные отношения: «[Версилов Аркадию] Люди по природе своей низки и любят
любить из страху» [Подросток. Т. 13. С. 175]. Любовь и страх у Достоевского могут вступать в ассоциативно-смысловые отношения с болезнью, болью, страданием: «[Смешной человек] На нашей земле мы
истинно можем любить лишь с мучением и только через мучение!» [Сон
смешного человека. Т. 25. С. 112]; «Может быть, единственная любовь
народа русского есть Христос, и он любит образ его по-своему, то есть
до страдания» [Дневник писателя. Т. 21. С. 38]; «[А.Е. Врангелю] Велика радость любви, но страдания так ужасны, что лучше бы никогда не
любить» [Письма. Т. 28.1. С. 212]. Своеобразным компенсаторным боли
и страданию фактором служит смех, который у Достоевского является
и основным способом понимания человека: «[Горянчиков] …по смеху
можно узнать человека, и если вам с первой встречи приятен смех когонибудь из совершенно незнакомых людей, то смело говорите, что это
человек хороший» [Записки из Мертвого дома. Т. 4. С. 34].
Подытоживая сказанное, отметим, что ассоциативно-смысловой ряд
человек – жизнь – любовь – смерть – болезнь (страдание) – смех является центром афористической картины мира Достоевского, его эйдоса,
взгляда на мир.
К другим рубрикам идеографической классификации афоризмов Достоевского относятся нравственность (понятие нравственности, ее назначение, моральные ценности, нравственность и искусство, нравственность и наука, этические категории – добро и зло, хочу и должен, благо,
свобода и необходимость, долг, достоинство и честь, унижение и бесчестье, этика и экология, этикет и манеры, благородство и низость, нравственные принципы и нравственное поведение и т.п.); Россия и русские
(русское государство, народ, связь с народом, народность, православие,
нация, национальность, русское общество, русский человек, русский
характер, взгляд русских на иностранцев, русский язык, русский быт
и др.); эстетика (красота и уродство, искусство, литературное творчество, музыка, танец, театр, талант и т.д.). Именно по этим рубрикам
и распределяются более 800 собранных нами суждений Достоевского,
составляющих основу словаря афоризмов писателя, отражающего его
языковую личность.
ЯЗЫК ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
37
При работе над таким словарем, вообще при изучении такой когнитивной единицы, как афоризм, необходимо учитывать: авторство афоризма (либо это говорит сам автор, либо это его «голос», вложенный
в уста какого-либо персонажа); контекст, в котором употреблено высказывание (ситуации, описанной в произведении, всего произведения,
всего художественного творчества и, наконец, всего корпуса текстов
писателя); функцию, в которой используется афоризм; лексические
средства, посредством которых Достоевский вводит афоризм: известно, что; думаю, что; мы думаем, что; знаю, знаете, знайте; заметь,
заметьте, замечено; рассуждаю так и т.п. Отдельного внимания заслуживает также функционирование служебных слов, например, ведь, ибо
и др.; возможные, подчас искажающие мысль Достоевского модификации его афоризмов в различного рода словарях и сборниках, в основном
в интернет-источниках.
Только в этом случае мы станем понимать, что «Красота спасет мир»
или «Вся гармония мира не стоит одной слезинки ребенка» – это не совсем Достоевский, точнее – совсем не Достоевский.
Литература
1. Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч. В 30 т. Л., 1972–1990.
2. Словарь языка Достоевского. Идиоглоссарий / Под ред. Ю.Н. Караулова. Т. 1–3. М., 2008, 2010, 2012.
3. Бердяев Н.А. Миросозерцание Достоевского. М., 2001. С. 173.
Институт русского языка
им. В.В. Виноградова РАН
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа