close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

Эмаль акриловая для радиаторов «Универсал»;pdf

код для вставкиСкачать
РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК
Сибирское отделение
Институт географии им. В.Б. Сочавы
РУССКОЕ ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО
Иркутское областное отделение
СОВЕТ МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ ИГ СО РАН
РАЗВИТИЕ ГЕОГРАФИЧЕСКИХ ЗНАНИЙ:
НАУЧНЫЙ ПОИСК И НОВЫЕ МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ
Материалы XVIII научной конференции
молодых географов Сибири и Дальнего Востока
(Иркутск, 27-31 мая 2014 г.)
Иркутск
Издательство Института географии им В.Б. Сочавы СО РАН
2014
1
УДК 911.2/3
ББК Д8я431
Р17
РАЗВИТИЕ ГЕОГРАФИЧЕСКИХ ЗНАНИЙ: НАУЧНЫЙ ПОИСК И НОВЫЕ МЕТОДЫ
ИССЛЕДОВАНИЯ / Материалы XVIII научной конференции молодых географов Сибири и Дальнего Востока (Иркутск, 27-31 мая 2014 г.). – Иркутск: Издательство Института географии им. В.Б.
Сочавы СО РАН, 2014. – 248 с.
География сегодня находится на новом этапе своего развития. В связи с появлением большого количества данных (дистанционных, статистических, картографических и др.) активно развиваются методы и алгоритмы их обработки для выявления географических закономерностей,
происходит интеграция географии с другими науками.
Сборник тезисов докладов XVIII научной конференции молодых географов Сибири и
Дальнего Востока отражает этот новый этап развития географической науки. Конференция организована Советом молодых ученых ИГ СО РАН. Более 120 докладов молодых географов из России, Монголии, Вьетнама, Украины и Казахстана сгруппированы в соответствии с секциями конференции: физическая география и ландшафтоведение; социальная, экономическая, политическая,
рекреационная и культурная география; геоэкология, рациональное природопользование и ландшафтное планирование; геоинформатика, дистанционное зондирование, неогеография, ГИС и Web
картография; интеграция с другими науками, прикладные аспекты и просветительская роль географии.
Сборник предназначен для исследователей природы, хозяйства и населения восточных регионов России.
Редакционная коллегия
Владимиров И.Н., Шеховцов А.И., Мядзелец А.В., Сороковой А.А., Софронов А.П., Иванов Е.Н.
DEVELOPMENT OF GEOGRAPHICAL KNOWLEDGE: SCIENTIFIC SEARCH AND NEW
METHODS OF RESEARCH / Proceedings of the XVIII Conference of Young Geographers of Siberia
and the Far East (Irkutsk, May 27-31, 2014). – Irkutsk: V.B. Sochava Institute of Geography Publisher,
2014, 248 p.
Geography is now at a new stage of its development. Due to the advent of a large bulk of data
(remote sensing, statistical, cartographic, etc.), methods and algorithms for their processing are actively
developing to reveal geographical patterns, and integration of geography with other sciences is in progress.
The proceedings of the XVIII Conference of Young Geographers of Siberia and the Far East reflect this new stage of development of the geographical science. The conference is organized by the
Council of Young Scientists of the Institute of Geography SB RAS. More than 120 reports of young geographers from Russia, Mongolia, Vietnam, Ukraine and Kazakhstan are grouped according to the sections of the conference, namely: physical geography and landscape science; social, economic, political,
recreational and cultural geography; geoecology, environmental management and landscape planning;
geoinformatics, remote sensing, neogeography, GIS and Web mapping; integration with other sciences,
applied aspects and the educating role of geography.
The book is intended for researchers of nature, economy and population of the eastern regions of
Russia.
Editorial Board
Vladimirov I.N., Shekhovtsov A.I., Myadzelets A.V., Sorokovoy A.A., Sofronov A.P., and, Ivanov E.N.
Издание материалов и проведение конференции осуществлено благодаря финансовой поддержке
РФФИ (грант 14-05-06818 мол_г_1) и поддержке ЗАО «ВостСибТИСИЗ»
Утверждено к печати Ученым советом Института географии им. В.Б. Сочавы СО РАН
ISBN 978-5-94797-229-0
© Институт географии им. В.Б. Сочавы СО РАН, 2014
2
РАЗВИТИЕ ГЕОГРАФИЧЕСКИХ ЗНАНИЙ: ЭВОЛЮЦИЯ НАУЧНОГО ПОИСКА
В РАБОТАХ МОЛОДЫХ ГЕОГРАФОВ СИБИРИ И ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА
(вместо предисловия)
География – одна из древнейших наук человечества, тесно связанная с его развитием на
протяжении уже более 5000 лет. Пройдя путь от описательного этапа до этапа теоретического и
методологического осмысления, она не потеряла актуальности и в настоящее время. Накопленная
за тысячелетия огромная информация привела к вычленению из географии новых наук, имеющих
свои конкретные объекты изучения – биогеографии, геоморфологии, климатологии, социальной,
экономической, культурной географии и пр. Стремительное развитие этих наук, на фоне утраты
общественного интереса к географии неоднозначно сказалось на её состоянии. В какой-то момент
даже возникла иллюзия расползания в стороны, распада и утраты географии. Однако именно глубокая дифференциация отраслевых наук стала стимулом к их интеграции как единого цикла географических наук. Высшим достижением интеграции географической мысли явилась идея географического комплекса, или геосистемы, которая составляет ядро современной географии. В настоящее время продолжается развитие теоретических идей, заложенных выдающимися ученымитеоретиками Н.Н. Баранским, М.И. Будыко, А.А. Григорьевым, И.П. Герасимовым, В.Б. Сочавой,
Ю.Г. Саушкиным и другими крупными учеными, находящих своё отражение и в работах молодых
ученых.
Более полувека назад, в феврале 1962 г., в Институте географии Сибири и Дальнего Востока СО АН СССР прошла первая Конференция молодых географов Сибири и Дальнего Востока,
ставшая традиционной. 27-31 мая 2014 г. проходит XVIII конференция молодых географов под
названием «Развитие географических знаний: научный поиск и новые методы исследования», которая лишний раз доказывает, что география остается востребованной в эпоху высоких технологий. Ранее уже был проведен ретроспективный обзор молодежных конференций (Истомина, 2011).
В развитие этого исследования мы проследили интерес к основным отраслям географической науки во взаимосвязи с социально-экономическими изменениями, что позволяет увидеть перспективы
этой области знаний.
За всю историю конференции, с учетом нынешней, на ней было заслушано и опубликовано
более 1500 докладов по всем направлениям географического цикла. Пространственно исследования охватывают не только Сибирь и Дальний Восток, но и многие другие регионы нашей страны,
а также территории бывшего СССР, Китая, Монголии и других стран. В физической географии
основная доля докладов посвящена вопросам биогеографии (107), гидрологии (89), геоморфологии
(82) и ландшафтоведения (103). В социально-экономической географии более всего – это отраслевая экономическая (72), общая экономическая (62) и география населения (55).
Если рассматривать тематику докладов во временном срезе (за десятилетия), то можно наблюдать следующие тенденции в направлениях географии.
В докладах 1960-х гг. представлены практически все отрасли физической географии. Преобладают исследования в области геоморфологии (16), географии почв и почвоведения (12), климатологии и ландшафтоведения (по 11). По 10 докладов было посвящено вопросам биогеографии,
геохимии, геофизики ландшафтов и гидрологии. В социально-экономической географии преобладали доклады по медицинской географии (20) и отраслевой экономике (15). В значительном числе
публикаций рассматриваются вопросы географии населения (10) и его расселения в новых областях освоения (8), а также общие вопросы экономической географии (9). Тематическое картографирование представлено шестью докладами.
В 1970-х гг. география и тематика докладов значительно расширилась, увеличилось и количество участников конференции. В то время всплеск интереса вызывала биогеографическая тематика (36); также молодежью активно обсуждались различные аспекты климатологии (29) и гидрологии (26), почвоведения (21) и геоморфологии (20). Не менее актуальными были вопросы методологии научных исследований (10), появились доклады о применении математических методов
анализа и моделирования в географии (9). Продолжались исследования частных вопросов в ландшафтоведении (9), геохимии и геофизике ландшафтов (11). В экономико-социальной географии
большая доля докладов затрагивает актуальные вопросы отраслей хозяйства (18), географии хозяйства (13) и населения (14). Появляются первые доклады, касающиеся охраны природы, рациональному природопользованию и развитию туризма.
В 1980-х. гг. активизировались исследования экологического направления. Большое количество работ было посвящено региональным проблемам изменения и охране окружающей среды.
3
Плавно снижается количество биогеографических исследований (с 22 в 1981 г. до 7 в 1987 г.). Не
теряет актуальности у молодых исследователей гидрология (27), геоморфология (29) и климатология (22). Обсуждался широкий круг вопросов по методологии географических исследований, математическому анализу и моделированию (по 13). Происходит активизация исследований в криологии (13) и ландшафтном планировании (9). Приоритетным направлением становятся вопросы
рационального природопользования и охраны окружающей среды (16). Появляются первые доклады, освещающие исследования в области ГИС и ДДЗ (5), а также геоэкологии (8). В экономической географии приоритетные направления были связаны с вопросами общей (12) и отраслевой
(11) направленности. В социальной географии по-прежнему основные вопросы связаны с географией населения (9) и его расселения (8). Увеличивается интерес к исследованиям в сфере рекреации и туризма (7). Появляется первый доклад, связанный с культурной географией. Растет число
докладов по картографированию природных и социально-экономических явлений (10).
1990-е годы – наиболее тяжелый период развития географии. Плачевное состояние отечественной науки и ее хроническое недофинансирование отпугивали многих от занятий наукой. Поэтому молодых людей, решивших связать свою судьбу с наукой, в этот период было очень мало.
Эти последствия отрицательно сказались на судьбе конференции. Так, в 1995 г. не были изданы
материалы XIII конференции. В 1997 г. на XIV конференции было заслушано всего 72 доклада –
меньше было только на первых трёх конференциях. Этот период можно считать переломным моментом в развитии географической науки. Количество докладов лидирующих на протяжении всего времени проведения конференций отраслей физической географии (биогеографии, гидрологии,
геоморфологии, почвоведении и климатологии) резко сократилось – до 3-4. На передний план выходят исследования в области ГИС и ДДЗ (6), а также по охране окружающей среды и рациональному природопользованию (7). В социально-экономических исследованиях на общем фоне снижения числа публикаций приоритетными вопросами остаются общие вопросы экономической (4) и
социальной сферы (3), а также отраслевые проблемы (5).
В 2000-х годах географические исследования вновь активизировались. В первую очередь
это было связано с развитием нефтегазовой отрасли Сибири и Дальнего Востока. Строительство
нефтепровода «Восточная Сибирь – Тихий океан», разработка газовых и нефтяных месторождений (Ковыктинское, Ярактинское, Верхнечонское, Чаяндинское, Сахалинское и др.) позволили
ученым собирать материал на обширной территории. Улучшилось и государственное финансирование науки. Первое десятилетие XXI века ознаменовалось усилением позиций геоэкологии (41) и
геоинформационных систем (38). Развитие идей ландшафтного планирования отразилось и в материалах молодых исследователей (18). Всё чаще в докладах обсуждаются вопросы устойчивого
природопользования, проблемы охраны окружающей среды (21). Значительное число докладов
освещают проблемы ландшафтоведения (15), математических методов и моделирования (15). В
социальной географии большое число докладов посвящено обсуждению общих вопросов (19) и
географии населения (18). В экономической географии большая доля докладов затрагивает актуальные вопросы отраслей хозяйства (17) и общие вопросы (19). Динамично развиваются рекреационная (18) и культурная (9) география.
Во втором десятилетии сохранились основные тенденции географических исследований. С
большим отрывом лидирующее положение занимают геоэкология и ГИС (по 99 докладов). Возросла доля докладов по охране природы (55), ландшафтному планированию (46), ландшафтоведению и методам географических исследований (по 44). После долгой стагнации увеличился интерес
к традиционным отраслям науки: биогеографии (36), геоморфологии (23), гидрологии (31), климатологии (24) и почвоведению (23). Не менее важен рост публикации по тематическому картографированию (33). В социально-экономических исследованиях помимо традиционно многочисленных общих и частных вопросов социальной (44), экономической (47) и отраслевой географии (40),
значительно возросло количество докладов по рекреационной (47), культурной (27) и политической (26) географии.
Тематика большинства докладов первых X конференций (до 1990-х гг.) показывает тесную
взаимосвязь географических исследований с всесторонним изучением географических условий
крупных строек (БАМ, КАТЭК и др.), развития отраслей народного хозяйства, миграции населения и оценки трудовых ресурсов, освоением территорий и прогнозированием изменений в географической среде и народном хозяйстве. Значительная доля полученной информации была собрана
на многочисленных географических стационарах и в комплексных экспедициях, охвативших значительную часть страны, особенно в районах нового освоения. С распадом СССР изменились приоритеты и масштабы исследований. Отсутствие финансирования и крупных проектов развития
4
хозяйства страны привело к резкому снижению географических исследований, сворачиванию стационарных наблюдений. Исследования стали более локальными и кратковременными.
Новое тысячелетие знаменует возобновление интереса ко всем областям географических
знаний, в арсенале географов появляются междисциплинарные исследования. Крепнут позиции
новых методов во всех отраслях науки. Увеличивается число исследований рекреационного потенциала территорий и культурных особенностей населения. Входит в моду геоэкологическая направленность.
XVIII конференция молодых географов Сибири и Дальнего Востока «Развитие географических знаний: научный поиск и новые методы исследования» характеризуется равномерным соотношением тематик заявленных докладов при сопоставимом с предыдущими конференциями
общем их количестве – 117. Это означает стабильно растущий интерес молодых ученых ко всем
направлениям географической науки. Такой факт позволяет с уверенностью смотреть в будущее
географии и всей планеты Земля, ведь чем больше мы знаем о месте нашего обитания, тем рациональнее и бережнее мы к нему относимся. Уважаемые географы, участники конференции! С уверенностью заявляем: мы на верном пути!
Иванов Е.Н. –
Председатель совета молодых ученых ИГ СО РАН,
Преловский В.А., Балязин И.В.
5
1. ФИЗИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ И ЛАНДШАФТОВЕДЕНИЕ
К ВОПРОСУ О ТЕРРИТОРИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЕ РЕЧНОГО БАССЕЙНА
Абакумова В.Ю.
Институт природных ресурсов, экологии и криологии СО РАН, Россия, Чита,
[email protected]
ON THE ISSUE OF RIVER BASIN SPATIAL STRUCTURE
Abakumova V.Yu.
Institute of Natural Resources, Ecology and Cryology SB RAS, Russia, Chita,
[email protected]
При недостаточной изученности и отсутствии длительных наблюдений широко используются методы аналогии и пространственной интерполяции различных гидрологических характеристик и параметров речного стока. В этом случае необходим корректный подбор реки-аналога, от
которой во многом зависит точность искомых данных. Основные требования к выбору реканалогов, предусмотренные СНИП 2.01.14-83, заключаются в следующем: географическая близость, сходство климатических условий, однородность условий формирования стока, однотипность почв и гидрогеологических условий, близкая степень озерности, заболоченности, залесенности, распаханности водосборов, площади бассейнов рек должны различаться не более, чем в 10
раз, их средние высоты – не более, чем на 300 м. Для решения этой задачи существенную помощь
может оказать использование новых методов и подходов, в том числе геоинформационных, в частности, с применением цифровых моделей рельефа (ЦМР).
В данной работе представлены результаты изучения бассейнов двух рек в Забайкальском
крае. При этом оценивалась возможность использования их в качестве рек-аналогов. Объектом
исследования были выбраны бассейны рек Верхняя и Нижняя Борзя, которые находятся в юговосточной части Забайкальского края и являются левыми притоками р. Аргунь. Все выполненные
ниже вычисления относятся не к бассейнам целиком, а только к площадям, лежащим выше имеющихся пунктов наблюдений за расходами соответствующих рек. Актуальность исследования объясняется тем, что речная сеть бассейна Нижней Борзи вот уже на протяжении около 150 лет подвергается воздействию предприятий, добывающих россыпное золото [1]. Данные же наблюдений
за расходом реки составляют чуть более 50 лет. Поэтому получение сведений о естественном режиме этой реки возможно только с привлечением реки-аналога. Дополнительную сложность, кроме редкой сети наблюдательных пунктов, представляет выбор подходящего аналога, так как весь
этот регион традиционно является объектом деятельности того или иного вида горнодобывающей
отрасли, например ближайшая р. Средняя Борзя также испытывает значительное влияние добычи
россыпного золота, начиная со второй половины XIX в. и по сегодняшний день [1].
Для сравнения условий формирования речного стока выбранных бассейнов, обусловленных геоморфологическим строением, использовалась ЦМР, полученная из открытого источника
данных радиолокационных измерений, выполненных в рамках проекта Shuttle Radar Topographic
Mission (SRTM). В свободном доступе находится матрица высот с размером ячейки 3″. Точность
ЦМР, построенной по этим данным, соответствует топографическим картам масштаба 1:100000 –
1:200000 [2]. Вычисления различных показателей проводились с помощью бесплатных программ:
Terrain Analysis System (TAS) GIS и White Box (Dr. John Lindsay, Centre for Hydrogeomatics, The
University of Guelph, Canada). Как видно из табл., площади, абсолютные высоты, уклоны поверхности изучаемых бассейнов очень похожи, экспозиция склонов тоже практически совпадает.
Основные характеристики бассейнов Верхняя и Нижняя Борзя
6
Для получения более полной картины, чем могут дать осредненные показатели, были использованы гистограммы распределения частот и распределения накопленных частот (рис. 1).
Рис. 1. Распределение частот (левая ось) и накопленных частот (правая ось): а) абсолютных высот,
б) уклонов поверхности бассейнов Верхней и Нижней Борзи.
Распределение высот у двух бассейнов также очень похоже, чуть более равномернее распределены высоты и нарастание более постепенное у Верхней Борзи. Для уклонов характерно
наибольшее различие в диапазоне от 0 до 7 градусов, т.е. для практически плоских поверхностей
поймы главной реки и крупных ее притоков. Также была рассмотрена взаимосвязь высот и уклонов и их соотношение, по которым выделяются различия в строении бассейнов. Например, поверхностей с высотой более 850 м и уклоном более 7 градусов у Верхней Борзи значительно
больше (19% по сравнению с 9% у Нижней Борзи), что указывает на более крутые склоны в верховьях бассейна.
С помощью фильтра, вычисляющего процентиль (Percentile Filter), было получено распределение высот окружения каждой ячейки. При этом для каждой ячейки определяется доля ячеек
(в %) с высотой ниже высоты данной ячейки. Задавая различный размер (диаметр) окружения и
пороговые значения для процентиля, можно выделять долины рек, склоны и вершины хребтов, их
расположение и конфигурацию для водосборов разной размерности. Были взяты следующие пороговые значения процентиля: 0-25% для днищ долин, 25-50% для нижних частей склонов, 50-75%
для верхних частей склонов и 75-100% для вершин водоразделов (рис. 2).
Рис. 2. Доля ячеек, относящихся к разным элементам рельефа, в зависимости от диаметра окружения
(в метрах). Темная заливка – Верхняя Борзя, серая заливка – Нижняя Борзя.
При том, что для обоих бассейнов характерно преобладание широких выровненных речных долин и прилегающих к ним пологих склонов, в бассейне Нижней Борзи при одинаковом
диаметре днищ долин и вершин водоразделов чуть больше, нижних склонов значительно меньше,
7
верхних склонов сначала больше, при диаметре 2200-3800 м становится одинаково, затем меньше.
При одинаковом соотношении количества ячеек диаметры различаются примерно на треть. Это
значит, что в бассейне Нижней Борзи долины рек (в том числе и главной реки) меньше по ширине.
Соотношение долин и хребтов в целом одинаково, а склоны более различаются. В бассейне Верхней Борзи днища долин более неровные, волнистые, поэтому все неровности в долине определяются как нижние склоны. В бассейне Нижней Борзи верхние части склонов более волнистые с небольшими неровностями.
Для выявления условий формирования речного стока важен еще один показатель – это
глубина вреза водотоков. Этот параметр вычислялся с помощью метода «Black Top Hat function»
[3]. При этом сначала каждой ячейке присваивается максимальное значение абсолютной высоты в
заданном диаметре окружения, затем присваивается минимальное значение, и, наконец, из полученных значений вычитаются исходные. Была определена глубина вреза водотоков в изучаемых
бассейнах при двух диаметрах окружения 1500 и 3800 м. При отображении результатов вычислений
на карте, видно, что основные различия относятся к водотокам первого-второго порядка, которые
имеют большую глубину вреза в бассейне Верхней Борзи, особенно в его северной части. Однако, в
целом количество водотоков с определенной величиной вреза в бассейне Нижней Борзи больше.
Таким образом, использование статистических инструментов, таких как распределение
частот и накопленных частот и их графическое представление, совместно с изображением результатов вычислений на карте, существенно улучшает изучение территориальных особенностей речных бассейнов. Полученные результаты позволяют сделать следующие выводы. Несмотря на
большое сходство природных условий в изучаемых бассейнах, существуют некоторые различия,
которые хотя и не сказываются существенно на величине годового расхода реки, что показывает
сравнение многолетних данных, но влияют на внутригодовое распределение расходов воды. Чтобы ответить на вопрос, каким образом это происходит, необходимы дальнейшие исследования. В
любом случае, использование данных рек в качестве рек-аналогов возможно при определении
среднемноголетних гидрологических показателей.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Замана Л.В., Вахнина И.Л. Техногенные ландшафты районов золотодобычи в Восточном Забайкалье / Отечественная геоморфология: прошлое, настоящее, будущее: Материалы ХХХ Пленума Геоморфологической комиссии. – СПб.: СПбГУ, 2008. – С. 132-133.
2. Карионов Ю.И. Оценка точности матрицы высот SRTM. Геопрофи: электронный журнал. – 2010.
– № 1. – С. 48-51 // http://www.geoprofi.ru/technology/Article_4542_10.htm
3. Felipe Rodriguez, Eric Maire, Pierre Courjault-Rade, and Jose Darrozes. The Black Top Hat function
applied to a DEM: A tool to estimate recent incision in a mountainous watershed (Estibere Watershed, Central Pyrenees) / Geophysical research letters, Vol. 29, No. 6, 2002.
ЛЕТНЯЯ ЦИРКУЛЯЦИЯ АТМОСФЕРЫ И ИЗМЕНЕНИЯ КЛИМАТА
СЕВЕРА ВОСТОЧНОЙ АЗИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XX И НАЧАЛЕ XXI ВВ.
Антохина О.Ю.1, Антохин П.Н.1, Мордвинов В.И.2
1
Институт оптики атмосферы им. В.Е. Зуева СО РАН, Россия, Томск, [email protected]
2
Институт солнечно-земной физики СО РАН, Россия, Иркутск, [email protected]
SUMMER ATMOSPHERIC CIRCULATION AND CLIMATIC CHANGES
OVER NORTH EAST ASIA IN THE SECOND HALF XX AND FIRST DACADE
XXI CENTURIES
Antokhina O.Yu.1, Antokhin P.N.1, Mordvinov V.I.2
1
The V.E. Zuev Institute of Atmospheric Optics, SB RAS, Russia, Tomsk, [email protected]
2
Institute of Solar-Terrestrial Physics, SB RAS, Russia, Irkutsk, [email protected]
Ключевым климатообразующим фактором и основным фактором осадкообразования в северном Китае, Монголии и Забайкальском крае является фронтальная система Восточноазиатского муссона, разделяющая влажные муссонные потоки воздуха с Тихого океана и воздушные течения умеренных широт. Об этой особенности восточноазиатского муссона еще 1956 г. писал Хромов С.П.: «Я
думаю, что для внетропических широт Азии циклоническая природа муссонов ныне настолько очевидна, что не нуждается в новых доказательствах» [1]. На это же указывают и зарубежные авторы [2].
8
Положение и интенсивность фронтальной системы зависят как от интенсивности переноса
тропического воздуха, т.е. от интенсивности муссона, так и от интенсивности циркуляции в зоне
умеренных широт. Второй фактор часто не учитывают и объясняют вариации осадков в зоне
фронта исключительно колебаниями интенсивности муссона. В отдельные годы подобное объяснение оказывается неудовлетворительным, однако в среднем колебания интенсивности муссона
действительно играют основную роль в вариациях количества выпадающих осадков.
Особенностью Восточноазиатского муссона является то, что при изменении интенсивности муссона меняется не только количество осадков, но и их пространственное распределение. На
основании результатов ЕОФ анализа и простого осреднения установлено, что наиболее устойчивым типом распределения осадков является дипольное распределение «север-юг», т.е. нехватка
осадков в северных районах Восточной Азии (СВА) сопровождается их избытком в южных районах. Вывод о наличии такого типа в распределении атмосферных осадков в Восточной Азии
можно сделать даже без всяких математических обработок, достаточно просто взглянуть на карты
распределения аномалий атмосферных осадков в различные годы. Дипольная структура ассоциируется с классическим определением муссона, согласно которому при усилении муссонной циркуляции максимум осадков смещается в СВА, а при ее ослаблении – в южные.
Исследования последних десятилетий единодушно указывают на увеличение засушливости СВА. На рис. 1 приведено распределение аномалий атмосферных осадков, подтверждающее
эту тенденцию. Согласно «классической» схеме причиной уменьшения количества осадков считается ослабевший в последние несколько десятилетий Восточноазиатский муссон. На ослабление
муссона указывают данные двух наиболее используемых архивов реанализа (рис. 2). В качестве
причины часто указывают на климатические сдвиги [1], совпавшие с началом периода ослабления
муссона. Однако при этом муссон рассматривается обособленно, а не как часть сложного общециркуляционного процесса, охватывающего не только тропики, но и умеренные широты.
Рис. 1. Отклонение атмосферных осадков от нормы 19501990 за июнь-август 1996-2011
гг. (в мм).
Основные точки зрения на динамику гидроклиматического режима СВА при грубом
обобщении можно сформулировать следующим образом:
1. Изменения осадкообразования и режима стока рек в современный период в рассматриваемом регионе не являются уникальными, в той или иной степени они уже имели место в предыдущие десятилетия или столетия.
2. Изменения последних десятилетий уникальны, возможно, климат региона переходит в
новое состояние.
Тот или иной ответ на вопрос о природе современных климатических изменений в регионе
означает разную оценку наблюдаемых аномалий – согласно предположению 2, то, что считается
аномалией, может представлять собой новую климатическую норму. Согласно предположению 1,
наблюдаемые аномалии, скорее всего, завершатся через интервал времени, который можно примерно оценить по архивным данным.
9
Рис. 2. Вариации средней меридиональной компоненты скорости (V) в области 35-50°с.ш., 115-135°в.д.
по данным архивов реанализа. Тонкая сплошная линия – линейная аппроксимация V за период 19702010 гг. (t), dV/dt=-0,03 мс-1/год, r=0,56
Колебания осадков в Восточной Азии детально исследованы как на основе непосредственных наблюдений, так и по палеоинформации, полученной различными методами. В [3] говорится
о наличии двухдекадных (15-35-гг.), пятидекадных (40-60-гг.), и вековых (65-170-гг.) циклов колебания дипольной структуры. Авторы, однако, указали и на то, что в конце XX в. произошло усиление типа «засуха на севере – наводнение на юге», не наблюдавшегося в течение последних 5 веков. Интересный результат получен в [4], результаты работы свидетельствуют, что «сухие» и
«влажные» аномалии сначала появляются в северной части Китая, затем мигрируют на юг. Этот
процесс повторяется приблизительно каждые 70 лет. Однако авторы также отмечают, что в XX в.
частота сильных засух на севере значительно возросла. Результаты [5] свидетельствуют в пользу
необычного поведения «диполя» осадков во второй половине 20-го столетия, объясняемого глобальными климатическими изменениями. Однако авторы [6], проанализировав палеоинформацию
о режиме стока и осадков на территории Монголии, пришли к выводу, что ничего аномального не
происходит – длительные периоды засухи не раз регистрировались на рассматриваемой территории, и даже превосходили засуху в современный период.
Учитывая различия в «инструментальных» оценках характера современного засушливого
периода, особое внимание стоит уделить воспроизведению климата и циркуляции атмосферы в
глобальных климатических моделях. Безусловно, ни одна из моделей не может воспроизвести
межгодовые вариации гидрометеорологических характеристик, эти вариации имеют стохастический характер вследствие стохастичности колебаний циркуляции атмосферы на коротких интервалах времени. Однако на более продолжительных, квазидекадных интервалах времени важную
роль начинают играть вариации климатообразующих факторов и внутренние связи в климатической системе. Важное значение имеют квазидекадные моды, связанные с инерционными компонентами климатической системы, в первую очередь с мировым океаном.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Хромов С.П. Муссоны в системе общей циркуляции атмосферы // А.И. Воейков и современные
проблемы климатологии. – Л.: Гидрометиздат, 1956. – С. 84-108.
2. Ding Yi. H, Chan C. L. The East Asian Summer monsoon: an overview // Meteor. Atoms Phys. 2005.
Vol. 89. P. 117-142.
3. Shen C., Wang W.-C., Peng Y., Xu Y., Zheng J. Variability of summer precipitation over Eastern China
during the last millennium // Clim. Past. 2008. Vol. 4. №. 3. P. 129-141
4. Qian W., Hu Q., Zhu Y., Lee D.-K. Centennial-scale dry-wet variations in East Asia // Climate Dynamics. 2003. Vol. 21. No. 1. P. 77-89.
5. Li J., Cook E., Chen F., Davi N., D’Arrigo R., Gou X., Wright W., Fang K., Jin L., Shi J., Yang T.
Summer Monsoon Moisture Variability over China and Mongolia during the Past Four Centuries // Geophys. Res.
Lett. 2009. No. 36. No. 22. P. 6.
6. Davi N.K., Jacoby G.C., Curtis A.E., Baatarbileg N. Extension of Drought Records for Central Asia Using Tree Rings: West-Central Mongolia // Journal of climate. 2006. Vol. 19. №. 2. P. 288-299.
10
ИЗУЧЕНИЕ ГЕОМОРФОЛОГИИ РЕЧНЫХ ДЕЛЬТ С ПОМОЩЬЮ
ГЕОИНФОРМАЦИОННЫХ ТЕХНОЛОГИЙ (НА ПРИМЕРЕ ДЕЛЬТЫ Р. СЕЛЕНГА)
Батманова А.С.
Томский государственный университет, Россия, Томск, [email protected]
STUDYING OF GEOMORPHOLOGY OF RIVER DELTAS BY MEANS
OF GEOINFORMATION TECHNOLOGIES (ON THE EXAMPLE OF THE SELENGA
RIVER DELTA)
Batmanova A.S.
Tomsk State University, Russia, Tomsk, [email protected]
Актуальность изучения речных дельт связана, прежде всего, с величиной научного интереса и практического их использования, а также высокой степенью их изменчивости. Тщательно
изучены лишь наиболее хозяйственно освоенные дельты в густонаселенных регионах. Необходимо комплексное изучение геологических и геоморфологических процессов, оказывающих влияние
на формирование дельты.
Большие возможности в области изучения речных дельт предоставляет компьютерное моделирование, посредством которого возможно прогнозирование изменений, вызванных как сложностью и многофакторностью гидролого-геоморфологических процессов, формирующих дельты,
так и антропогенным вмешательством в их естественное протекание.
Цель работы – изучение геоморфологии речных дельт на примере дельты Селенги и ее динамики с помощью геоинформационных технологий.
Селенга – самая крупная река, впадающая в озеро Байкал с юго-востока. При впадении в
озеро река образует обширную устьевую область, относящуюся к группе дельтовых. Дельта р. Селенги – уникальное природное образование, сформированное в процессе длительного взаимодействия системы «озеро Байкал – река Селенга». Она полукругом глубоко вдается в акваторию озера, замыкаясь с юго-запада заливом Черкалов Сор, с северо-востока – заливом Провал. Площадь
надводной части дельты р. Селенги составляет 550 км2, вместе с авандельтой – около 1120 км2 [1].
Территория расположена в кайнозойской впадине (Усть-Селенгинская) байкальского типа, в области дифференцированных новейших тектонических движений, с большими градиентами деформаций [2].
В качестве программного обеспечения для геоинформационного метода изучения дельты
р. Селенга использовались полнофункциональный программный комплекс ArcGIS 9.3.1 (ESRI
Inc.), модули ArcGIS 3D Analyst и Spatial Analyst и программа для векторизации растровых изображений (векторизатор) EasyTrace 8.3 (Easy Trace Group). Цифровая модель рельефа (ЦМР) дельты р. Селенги создавалась в программе ArcGIS 9.3.1 (ESRI Inc.) с помощью модуля 3D Analyst методом триангуляции Делоне. В качестве исходных данных использовались оцифрованные с топографической основы горизонтали. В качестве дополнительных данных использовались полигональные и линейные объекты гидрографической сети, которые использовались при расчёте ЦМР
как линии явного перегиба рельефа (рёбра треугольников), а полигоны озёр с известным урезом
воды – как плоские поверхности замещения одной высотой. В результате была построена нерегулярная триангуляционная сеть (TIN), а на ее основе – гипсометрическая карта. Анализ цифровой
модели рельефа р. Селенга, а также литературных и картографических источников, позволил создать карту-схему геоморфологической структуры изучаемого района (рис. 1). В придельтовой части долины находится древняя аллювиальная равнина Селенги. Она представлена надпойменными
террасами и в виде останцов древнего аллювиального конуса выноса, невысоких холмов и грив. В
современной дельте Селенги имеются поймы двух уровней: низкая (высота 0,25-1 м) и высокая
(Кабанская, высота от 2 до 4-5 м). На побережье оз. Байкал выделяются две озерные террасы: первая – на высоте 10-12 м, вторая – до 80 м, а также серия современных береговых валов [3].
По способу образования устьевая территория р. Селенга является дельтой выдвинутого типа. Выдвинутый участок представляет собой аккумулятивную поверхность с перепадами относительных высот межрусловых повышений и прирусловых валов до 2 м. Территория ниже 456 м в
наибольшей степени подвержена нагонным явлениям и колебаниям уровня озера и представляет
собой динамичную периферическую часть дельты с непостоянным урезом воды. На выдвинутом
участке дельты происходит деление основного русла на протоки. Русло Селенги в пределах устьевой области распадается на более чем три десятка больших и малых проток. Поверхности двух
озерно-речных террас формируют средний и предгорный участок дельты.
11
При изучении всех имеющихся источников была построена карта-схема динамики дельты
в период с 1862 г. по 2000 г. (рис. 2). За период с 1893 г. по 1950 г. значительно увеличилась площадь дельты, она приобрела эллипсовидную форму, вытянутую в западном и северо-восточном
направлениях.
Рис. 1. Карта-схема геоморфологической структуры р. Селенга.
Рис. 2. Карта-схема динамики дельты р. Селенги за период с 1862 г. по 2000 г.
12
Искусственное повышение уровня озера после окончания строительства Иркутской ГЭС
привело к усилению волнового воздействия на озерный край дельты, частичному ее подтоплению
и приостановке общего выдвижения устьевого конуса выноса в озеро. В период понижения уровня
озера до минимальных отметок (455,5 м абс. в 1972 г.) русло магистрального дельтового рукава
– протоки Селенгинской – за период 1964-1986 гг. значительно врезалось в собственные отложения [4].
Подъем уровня Байкала, начавшийся в 1958 г., привел к затоплению существенной части
дельты. Конфигурация дельты, близкая к ее минимальным размерам, зафиксирована в 1975 г. Отступание внешнего края дельты шло по-разному в разных ее частях.
Сейчас наиболее активный прирост наблюдается на северо-восточном участке озерного
края благодаря стоку наносов наиболее многоводного здесь рукава протоки Лобановской. По
сравнению с 1975 г. озерный край дельты продвинулся здесь на расстояние от нескольких сотен
метров до 5 км. Довольно интенсивно увеличивается дельта и в западном участке: за 25 лет прирост площади в среднем составлял 2,5 км2/год.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Информационно-культурный Интернет-портал. Край у Байкала // [Ресурсы сети Internet]. Кабанская централизованная библиотечная система. – http://www.kcmb.ru (Дата обращения – 15.03.2013).
2. Резанов И.Н., Резанова В.П. Геоморфологическое строение побережья озера Байкал // Байкал.
Природа и люди. – Улан-Удэ: ЭКОС., БНЦ СО РАН, 2009. – С. 24-36.
3. Гербова В.Г. К стратиграфии четвертичных образований в дельте р. Селенги // Тр. ГИН АН
СССР. – Вып. 32. – 1959. – С. 79-96.
4. Дельта реки Селенги – естественный биофильтр и индикатор состояния озера Байкал / А.К. Тулохонов и др. – 2008. – 24 с.
ПРОСТРАНСТВЕННАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ЛАНДШАФТОВ
ПРИРОДНОГО ПАРКА «ОЛЕНЬИ РУЧЬИ»
Бызова Т.Д., Квасникова З.Н.
Томский государственный университет, Россия, Томск, [email protected]
SPATIAL ORGANIZATION OF LANDSCAPES OF THE NATURAL PARK "OLEN'I RUCH'I"
Byzova T.D., Kvasnikova Z.N.
Tomsk State University, Russia, Tomsk, [email protected]
Территория природного парка «Оленьи ручьи», образованного в октябре 1999 г., входит в
состав Нижнесергинского муниципального района Свердловской области. Особо охраняемая природная территория создана в целях охраны природных ландшафтов и историко-культурных объектов, а также организации отдыха населения и сохранения биологического разнообразия. На территории парка, площадью 127 км2, сосредоточено 22 памятника природы областного значения и исторические объекты. Ландшафты природного парка «Оленьи ручьи» удивительны и уникальны
своим переходным характером, территория расположена на границе Западного предгорного и
Среднеуральского низкогорного районов [1].
Западная часть парка занимает восточную часть Предуральского передового прогиба, который был заложен в среднем карбоне на границе Уральской складчатой области и ВосточноЕвропейской платформы. Участок сложен в основном песчаниками, глинистыми сланцами и известняками каменноугольного и пермского возраста. Поверхность представляет собой расчленённую равнину с плоскими водоразделами и неглубоко врезанными крутосклонными V-образными
долинами мелких речек и логов. Восточная часть территории парка ограничена западными склонами Бардымского хребта Западного макросклона Урала, сложенного толщами осадочных метаморфических, редко магматических пород, расположенных в области развития земной коры древнего Восточно-Европейского континента.
Максимальные высоты в пределах природного парка составляют 500-700 м, минимальные
абсолютные высоты (280-360 м) в долинах рр. Демид и Серга. В целом рельеф имеет чашеобразную форму. Средние высоты в рельефе составляют 400 м [2].
Парк «Оленьи ручьи» действительно имеет множество ручьев, что отразилось в названии.
Стержнем и жемчужиной природного парка является р. Серга. Общая длина около 110 км, в пре13
делах парка – 42 км в нижнем течении. Отличительной чертой долины р. Серга стало наличие
множества различных карстовых образований – пещер, воронок, уступов, гротов и провалов. Протягиваясь субмеридианально в пределах парка, р. Серга делит исследуемую территорию на два
участка.
Западный участок парка согласно физико-географическому районированию Свердловской
области находится в пределах Западного предгорного района с южнотаежными широколиственными, хвойнотаежными лесами темнохвойных лесов и лесостепными (барьерными) ландшафтами
возвышенных равнин и увалов на осадочных обломочных породах. Восточная часть парка входит
в состав Среднеуральского низкогорного района с таежными лесами горных хребтов, увалов и
кряжей на метаморфических и интрузивных породах [3].
Располагаясь в 100 км юго-западнее г. Екатеринбурга природный парк «Оленьи ручьи» является одним из наиболее перспективных районов развития экологического туризма на территории Свердловской области. Высокая рекреационная нагрузка создает определенную угрозу сохранения ландшафтного и биологического разнообразия особо охраняемой территории. В сложившейся ситуации актуальны инвентаризационные исследования нынешнего состояния ландшафтов,
позволяющие оценивать результаты природоохранных мероприятий и своевременно корректировать их планы.
Для реализации поставленной цели летом 2013 г. во время прохождения производственной
практики решались следующие задачи: изучалась ландшафтная структура территории, выбирались
ключевые участки для комплексного описания. При полевых исследованиях проводились крупномасштабное ландшафтное профилирование, специальное маршрутное изучение с комплексным
описанием на ключевых участках доминирующих и редких урочищ, оценка рекреационной дигрессии, отбирались пробы на химический анализ для определения состава почв.
В ходе работ была составлена крупномасштабная ландшафтная карта видов урочищ. Доминирующими урочищами являются крутые склоны Бардымского хребта с мелколиственнохвойными лесами на дерново-подзолистых почвах. Леса в основном представлены елью, пихтой,
сосной, березой с примесью лиственницы и осины, подлеском из рябины и липы. Среди травяного
покрова можно встретить реликтовые растения, в том числе занесенные в Красные книги России и
Урала: цицербита уральская, наперстянка, венерин башмачок настоящий, копытень, родиола розовая, дремлик темно-красный и другие. К субдоминантным комплексам можно отнести выровненные поверхности поймы с разнотравными лугами на дерново-луговых почвах. Здесь встречаются
зверобой, горец змеиный, лапчатка прямостоячая (калган), дягиль лекарственный, таволга вязолистная (лабазник), чемерица Лобеля и другие. У самой воды располагаются густые заросли ивы и
ольхи, перевитые хмелем, а на суходольных лугах обильно растет душица. В парке есть целые реликтовые урочища – это участки сухих холодных тундростепей, которые когда-то покрывали огромные пространства, а теперь нашли убежище на прибрежных скалах, на которых растут полынь
Сиверса, ластовень степной, спирея городчатая, пырей отогнутоострый.
Отдельно выделены антропогенные комплексы, получившие значительное распространение в западной части парка: селитебные, рекреационные, дорожные, сельскохозяйственные, техногенные, водохозяйственные.
Следует отметить уникальный тип антропогенного ландшафта – так называемые парковые
лиственничники, возникшие благодаря развитию на Урале металлургической промышленности в
XVIII в. Углежоги, заготавливая древесный уголь для плавки знаменитого демидовского металла,
вырубали участок леса, оставляя непригодную на уголь лиственницу, а затем использовали этот
участок в качестве покоса, уничтожая молодой древесный подрост. Таким образом формировался
этот специфический уральский ландшафт, местами до сих пор сохранившийся на территории парка [4].
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Капустин В.Г., Корнев И.Н. География Свердловской области: учебное пособие для основной и
средней школы. – Екатеринбург: Сократ, 2006. – 400 с.
2. Росы. Вестник особо охраняемых природных территорий Урала и Сибири. Екатеринбург: Вереск
Парк, 2013. – № 1. – 89 с.
3. Капустин В.Г. Физико-географическое районирование Свердловской области / География и современные проблемы естественнонаучного познания // Материалы Всероссийской научно-практической
конференции. – Екатеринбург: Урал. гос. пед. у-т., 2009. – Ч. 1. – С. 11-24.
4. Родники природы. http://prirodniki.ru/olen.htm
14
ВЛИЯНИЕ РЕЛЬЕФА НА ТЕПЛОВОЙ РЕЖИМ СКЛОНОВ ТУНКИНСКИХ КОТЛОВИН
Василенко О.В.1, Воропай Н.Н.1, 2
1
Институт географии им. В.Б. Сочавы СО РАН, Россия, Иркутск, [email protected]
2
Институт мониторинга климатических и экологических систем СО РАН, Россия, Томск,
[email protected]
TOPOGRAPHIC EFFECT ON THE THERMAL REGIME OF SLOPES
OF TUNKINSKIE HOLLOWS
Vasilenko O.V.1, Voropay N.N.1, 2
1
The V.B. Sochava Institute of Geography SB RAS, Russia, Irkutsk, [email protected]
2
Institute of Monitoring of Climatic and Ecological Systems SB RAS, Russia, Tomsk,
[email protected]
Тепловой режим воздуха является характеристикой одной из составляющих климатической системы – атмосферы. Рельеф, в свою очередь, является одним из внутренних климатообразующих факторов, характеризующих свойства климатической системы. Под влиянием особенностей рельефа создаются уникальные условия для формирования специфического микроклимата
внутри горной страны. В горах основными факторами формирования температурного режима являются высота места над уровнем моря, форма рельефа, экспозиция и крутизна склонов, а так же
вид подстилающей поверхности.
Из всех форм рельефа горные котловины отличаются своеобразным распределением поля
температуры. Например, годовая амплитуда температуры воздуха здесь определяется глубиной и
степенью замкнутости котловин и не зависит от высоты.
На данный момент изучение климата горных районов затруднено некоторыми обстоятельствами. Многие горные области отдалены от основных центров человеческой деятельности,
то есть являются труднодоступными, что обусловливает трудности установки и обслуживания
метеорологических станций. Природа горной территории порождает такое множество местных
условий, что любая станция будет репрезентативной только для ограниченной площади. Метеорологические станции обычно располагаются на открытых местах, удаленных от зданий и других препятствий, оказывающих влияние на воздушный поток. При установке метеостанций в
горных условиях приходится учитывать некоторые особенности местного рельефа, такие как
вершина, склон и дно долины. Кроме того, на измерение климатических параметров оказывают
влияние ориентация склона, угол его наклона, топографическая закрытость территории, а также
неровности местности малого масштаба.
Территория исследований – котловины Юго-Западного Прибайкалья. Тункинская ветвь
представлена шестью отдельными котловинами. Горные регионы юга Сибири отличаются высокой концентрацией разнообразных природных ресурсов на сравнительно небольшой территории,
привлекая своими особенностями большое количество исследователей.
В настоящее время наиболее эффективным способом изучения горных территорий являются полевые исследования, но и они не могут дать полного объема данных о микроклиматических
особенностях горных районов, так как являются эпизодическими и ограниченными полевым сезоном.
В рамках комплексных работ Института географии им. В.Б. Сочавы СО РАН, на территории котловин юго-западного Прибайкалья в 2007 г. организован мониторинг температурного режима. Наблюдения за температурой воздуха проводятся круглогодично с помощью программируемых электронных датчиков – термохрон (DS1922L-F5). Температура воздуха фиксируется каждые три часа синхронно со стандартными измерениями на метеостанциях. Датчики установлены
на модельных площадках, расположенных на разных высотах и имеющих индивидуальные ландшафтные характеристики. Всего на территории выделено 35 модельных площадок: 23 расположены в Тункинской котловине в интервале высот от 718 м до 2119 м, 12 – в Мондинской в интервале
высот от 1274 м до 2325 м.
Климат района резко континентальный, характеризуется большими суточными и годовыми
амплитудами температур, небольшим количеством годовых сумм осадков. В холодное время года
здесь господствует азиатский антициклон, ему соответствует ясная, безветренная, морозная погода. Зима с отрицательными средними суточными температурами начинается в середине ноября и
длится около семи месяцев. Уже в сентябре горы покрываются снегом, а сходит он только в июне.
В марте резко возрастает лавинная опасность. Летом преобладает циклоническая погода.
15
За период инструментальных наблюдений отмечаются в основном положительные тренды
температуры воздуха в течение всего года. Самый длительный период наблюдений на станции
Тунка. Здесь проводятся измерения температуры воздуха с 1888 г. по настоящий момент. В период
1976-2010 гг. тенденции выше, чем за стандартный период (1961-1990 гг.) и за весь период в целом, что согласуется с глобальными тенденциями изменения температуры воздуха.
Средняя годовая температура воздуха на территории Тункинской котловины отрицательная, на северном склоне Тункинской котловины она составляет -1,6оС, что на 0,4оС ниже, чем на
склоне южной экспозиции. Средняя годовая температура воздуха, зафиксированная датчиками,
расположенными в днище котловины, заметно ниже, чем на северном и южном склоне, что не соответствует общепринятым закономерностям распределения температуры воздуха межгорных областей. На территории Мондинской котловины средняя годовая температура воздуха отрицательная, температура на склоне северной экспозиции равна -4,4оС, склон южной экспозиции теплее
северного, здесь средняя годовая температура воздуха равна -3,9оС, днище котловины теплее северного и южного склона в среднем на 2оС. Стоит отметить, что разница между средней годовой
температурой воздуха северного и южного склонов Тункинской котловины и температурой на
склонах Мондинской котловины составляет 2,7-2,8оС, а разница между температурами в днищах
котловин всего 0,2оС.
Средняя температура января на территории Тункинской котловины варьирует в пределах
от -25,1оС (днище) до -18,7оС (южный склон), температура северного склона равна -20,5оС. Средние январские температуры воздуха на склонах Мондинской котловины в среднем на 2оС ниже,
чем на склонах Тункинской котловины, а температура днища на 3оС выше.
Разница между средней температурой июля северного склона и южного склона Тункинской котловины не столь значительна (0,2оС), днище котловины в июле значительно теплее, здесь
средняя температура воздуха +19,4оС. В Мондинской котловине это значение равно +15,6оС, а
разница между средней температурой июля северного и южного склонов равна 0,6оС. В целом
средняя температура воздуха в июле на территории Тункинской котловины на 3,8оС выше температуры воздуха Мондинской котловины.
Абсолютный максимум температуры воздуха на территории Тункинской котловины отмечен на склоне северной экспозиции в июле на высоте 1192 м и равен +43оС, на склоне южной экспозиции и в днище котловины эти показатели равны +36,5 и +40,9°С, соответственно. Значения
абсолютного максимума на территории Мондинской котловины в среднем на 8,5оС ниже.
Абсолютный минимум температуры воздуха Тункинской котловины на склонах и в днище
котловины отмечен в декабре, минимальное значение этого показателя зафиксировано в днище
котловины -41оС. На склонах абсолютный минимум температуры воздуха равен -33,5оС (северный) и -37оС (южный). Значения абсолютного минимума температуры воздуха на территории
Мондинской котловины на склонах северной и южной экспозиции равны -35оС, в днище котловины этот показатель равен -38,6оС. Разница между абсолютным минимумом температуры воздуха
Тункинской и Мондинской котловины в среднем составляет 2оС.
Распределению температуры воздуха в горно-котловинных ландшафтах присущи некоторые особенности, в частности, инверсия, когда градиент температуры воздуха имеет отрицательное значение (температура воздуха повышается с высотой).
На южном макросклоне Тункинской котловины (Тункинские гольцы), расположено 7 модельных площадок в интервале высот от 863 м до 1968 м над уровнем моря. Инверсии отмечаются
по всей протяженности исследуемого склона и наблюдаются в течение всего года, достигая максимальных характеристик (вертикальный градиент -13ºС/100 м, продолжительность 8,5 суток в
декабре) в холодное время года в ночные часы. Также на зимний период приходятся максимальные показатели продолжительности инверсии. В слое от 946 до 1071 м над уровнем моря отмечаются непрерывные инверсии от 2 до 8,5 суток.
Чем выше исследуемый слой, тем меньше повторяемость случаев инверсии. С высотой суточный максимум температурного градиента смещается с утреннего на вечерне-ночное время.
На склоне северной экспозиции Тункинской котловины (хр. Хамар-Дабан) расположено 5
ключевых участков. Здесь также наблюдается увеличение температуры воздуха с высотой по всему исследуемому склону (датчики установлены в интервале высот 818-1405 м над уровнем моря).
До высоты 1070 м над уровнем моря инверсии наблюдаются в утреннее и дневное время суток
(6:00 – 12:00) и имеют максимальный температурный градиент от -5ºС/100 м (июль) до -1,5ºС/100
м (январь). В отличие от склона южной ориентации, здесь градиенты достигают максимальных
величин в теплое время года. Далее по склону, до высоты 1192 м отрицательный градиент отмеча16
ется в вечернее-ночное время суток (18:00 – 03:00), максимальное значение в теплый период года
(3°С/100 м в июне), минимум приходится на декабрь (-0,6°С/100 м). Максимальные значения непрерывной инверсии на склоне северной экспозиции отмечаются в весенний период (до 7,5 суток).
Мондинская впадина – наиболее высокорасположенная и компактная, замыкает на западе
Тункинскую ветвь котловин. По природным условиям она резко отличается от остальных. Но, не
смотря на это, температурные инверсии здесь также явление повседневное и наблюдаются в течение всего года. На склоне южной экспозиции Мондинской котловины 7 модельных площадок,
расположенных в интервале высот от 1274 м до 2325 м над уровнем моря. Инверсии здесь отмечаются с начальной точки наблюдения и по всему склону, максимальная продолжительность (5
суток), максимальный температурный градиент (-7°С/100 м), как и в Тункинской котловине, в холодный период года (январь). Кроме того, здесь наблюдаются те же закономерности роста температурного градиента с высотой.
Инверсионные процессы на северном склоне Мондинской котловины повторяют те же
особенности распределения, что и на южном склоне, но характеристики температурной инверсии
на склонах разной экспозиции Мондинской котловины имеют значительные количественные отличия. Так температурный градиент здесь в несколько раз меньше по сравнению со значениями
градиента на склоне южной экспозиции. Максимальный градиент приходится на холодный период
года и равен 2,5°С/100 м. Также отличаются значения продолжительности инверсий. На склоне
северной ориентации непрерывные инверсии наблюдаются не более суток.
ЛАНДШАФТНОЕ РАЗНООБРАЗИЕ ВУЛКАНИЧЕСКИ АКТИВНЫХ ОСТРОВОВ
Ганзей К.С.
Тихоокеанский институт географии ДВО РАН, Россия, Владивосток, [email protected]
LANDSCAPE DIVERSITY OF THE VOLCANIC ACTIVE ISLANDS
Ganzei K.S.
Pacific Geographical Institute FEB RAS, Russia, Vladivostok, [email protected]
В настоящее время в отечественных и зарубежных работах большое внимание уделяется
изучению ландшафтного разнообразия (ЛР). Это связано с тем, что данные о ЛР отражают фундаментальные свойства земной поверхности и показывают трудно наблюдаемые физические свойства о генезисе ландшафтов. При этом важной фундаментальной проблемой является изучение природы изменения ЛР [1]. Несмотря на активное использование термина «ЛР», до сих пор нет его
общепринятого определения. Обычно под ЛР понимают вариабельность, многообразие природных
комплексов одного ранга в пределах более крупной системы. Изучение ЛР территории выполняется с применением качественных и количественных методов анализа [2].
Слабо изучен вопрос изменения ЛР под воздействием вулканизма. Главной особенностью
вулканогенных ландшафтов является высокая динамичность, обусловленная поступлением большого количества вулканогенного материала. Неравномерное распределение продуктов извержений приводит к формированию на ограниченных участках суши геосистем, находящихся на разных стадиях развития [3]. Для островных территорий важнейшим фактором, определяющим значение ЛР, является площадь. В результате комплексных исследований островов Мирового океана
было установлено правило размера островной суши и показателей ЛР [4]. Таким образом, для вулканически активных островных территорий можно выделить два важнейших фактора ЛР – площадь острова и вулканическая деятельность.
В качестве объекта исследований выступали ландшафты о. Матуа, на котором расположен
влк. Пик Сарычева. Его извержение в июне 2009 г. является одним из крупнейших вулканических
событий на Курилах, зафиксированных в историческое время [5]. При вычислении значений ЛР
применен индекс Маргалефа и Менхиника [1].
11-15 июня 2009 г. произошло мощное извержение влк. Пик Сарычева с выбросом пепловых туч на высоту до 16 км. В этот период было зафиксировано более 9 гигантских взрывов. Объем извергнутого материала оценивается в 0,4 км3 [6].
Несмотря на коренную перестройку геосистем о. Матуа после извержения наблюдаются
интенсивные процессы восстановления ПТК. В 2010 г. отмечалось изменение очертаний береговой полосы в результате разрушения фронтальных частей пирокластических потоков, проникших
17
в прибрежную зону, и переотложение материала в небольших бухтах. Наиболее сильные поствулканические изменения ландшафтов связаны с восстановлением растительного и почвенного покровов. В 2010 г. точечно отмечалось формирование сильно разреженной травянистой, местами с
уничтоженной растительностью без почвенного покрова или на примитивно-дерновых почвах и
разреженных зарослей ольховника и травянистой растительности на примитивно-дерновых почвах. От сохранившейся корневой системы пошли новые ростки, пробившие отложения пирокластических потоков и вулканического пепла. В период 2011-2013 гг. скорость проникновения данных
растительных группировок на склоны вулкана возросла, и они начали занимать обширные участки
на нижних частях северо-восточных и северо-западных склонов, достигая высоты 350-370 м.
Высокие темпы поствулканического изменения геосистем являются отражением сформировавшихся механизмов устойчивости к вулканическому воздействию. Присущий геосистемам
тип функционирования определяет воспроизводство постоянной системы и формирует геосистемную целостность территории, которая отражается в понятиях самоорганизации и саморегуляции.
Данные механизмы обеспечивают устойчивое состояние ПТК и они обусловлены двумя ключевыми характеристиками – адаптацией и гибкостью функционирования [7].
Адаптация вулканогенных геосистем отчетливо прослеживается в формировании растительных сообществ. На Курильских островах зафиксировано отсутствие зарослей кедрового стланика, каменной березы и доминирование ольховников в районах активного проявления вулканизма. Высокую ранимость к вулканическим воздействиям кедрового стланика и каменной березы и
процесс их замещения зарослями ольхи также отмечается на п-ове Камчатка. Ю.И. Манько, А.Н.
Сидельников [8] установили, что уничтожение кедрового стланика наблюдается при мощности
выпавшего вулканического материала около 15 см, каменной березы – 20 см, а отдельные экземпляры ольховника возобновляются при мощности более 70-80 см.
В ходе начавшихся с 2010 г. на о. Матуа восстановительных процессов происходит формирование условнокоренных геосистем, которые характеризуются еще несформировавшимся равновесным состоянием как внутри себя, так и с условиями окружающей среды. Согласно выявленным
Ю.Б. Зоновым [9] закономерностям, ландшафты на данном этапе характеризуются двумя стадиям
поствулканического развития: 1) начального развития: ландшафты имеют слабую пространственную
дифференциацию с высокой скоростью протекания экзогенных процессов; 2) стадия стабилизации
литогенной основы и форм рельефа, появление растительных группировок, слабо связанных фитоценотическими связями. В ходе прохождения через данные стадии продолжается увеличение ЛР
территории, однако отмечается постепенное замедление интенсивности данного процесса (см. рис.).
Изменения ЛР и линии полиномиальной аппроксимации для
о. Матуа.
Максимальные значения
показателей ЛР будут соответствовать времени перехода геосистем к 3, а после к 4 стадиям
развития: 3) формируется стабильная поверхность с первичными растительными сообществами; 4) сформируются ПТК с
установившимися биогеоценозами [9]. Переход к 3 стадии
будет
характеризоваться
уменьшением показателей ЛР, что связано с процессом релаксации поствулканического развития
ландшафтов, из-за поглощения доминирующими ПТК в начале локальных (стадия 3), а затем редких ПТК (стадия 4).
Факт уменьшения показателей ЛР в период длительного вулканического спокойствия
(1964-2008 гг.) зафиксирован для островов-вулканов Харимкотан, Экарма и Матуа. Также в этот
период отмечено уменьшение количества ландшафтных контуров, типов геосистем и др. показате18
лей. В тоже время для о. Атласова характерно повышение показателей ЛР, где в 1972 г. произошло
крупное эруптивное событие.
Данные по ЛР для о. Матуа на период 2009-1013 гг. были проанализированы в Microsoft
Excel. С помощью имеющихся в программе функций построена линия аппроксимации полинома
второй степени (см. рис.). На основе заложенных в программу алгоритмов прогнозирования, линии полиномиальной аппроксимации выстроены до 2016 г. Согласно полученным данным максимальные значения ЛР на о. Матуа будут отмечаться после 2014 г., с их последующим снижением в
2015-2016 гг. Вероятно, после 2014 г. процесс восстановления геосистем перейдет к 3 стадии.
Таким образом, геосистемы вулканически активных островных территорий в ходе эволюционного развития сформировали мощные механизмы устойчивости к вулканизму. Наличие у таких геосистем свойств самоорганизации и саморегуляции определяет запуск процесса интенсивного восстановления ландшафтной структуры территории в поствулканический период. Именно
свойство саморегуляции, выраженное, в первую очередь, через адаптацию, сохраняет переменную
структуру геосистем в вулканогенном серийном ряду развития при квазипериодическом влиянии
продуктов извержения. Интенсивность восстановления геосистемного равновесия после извержения наглядно проявляется через волновую динамику значений ЛР. Резкое увеличение ЛР после
извержения, переход через 4 стадии формирования условнокоренных геосистем с достижением
максимального значения разнообразия к концу второго этапа есть отражение поступательного
процесса формирования коренных геосистем. Временные интервалы стадий развития определяются рядом факторов: типом, силой и характером вулканического влияния, состоянием геосистем на
момент извержения и региональными условиями окружающей среды.
Работа выполнена при финансовой поддержке РФФИ (проект 12-05-00202).
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Пузаченко Ю.Г., Дьяконов К.Н., Алещенко Г.М. Разнообразие ландшафта и методы его измерения // География и мониторинг биоразнообразия. – М.: НУМЦ, 2002. – С. 143-302.
2. Иванов А.Н., Кончиц М.В. Представительность ландшафтного разнообразия России в сети
ООПТ Самарская Лука: проблемы региональной и глобальной экологии. – Самарская Лука. – 2009. – Т. 18,
№ 2. – С. 5-10.
3. Игнатьев Г.М. Тропические острова Тихого океана. – М.: Мысль, 1979. – 268 с.
4. Дьяконов К.Н., Пузаченко Ю.Г. Теоретические вопросы островного ландшафтоведения // Горизонты географии. К 100-летию К.К. Маркова. – М., 2005. – С. 14-17.
5. Дегтерев А.В. Пирокластические отложения извержения вулкана Пик Сарычева (о. Матуа) в июне 2009 г. // Вулканология и сейсмология, 2001. – № 4. – С. 60-68.
6. Левин Б.В., Мелекесцев И.В, Рыбин А.В. и др. Экспедиция «Вулкан Пик Сарычева – 2010» (Курильские острова) // Вестник ДВО РАН, 2010. – № 6. – С. 151-158.
7. Михеев В.С. Ландшафтный синтез географических знаний. – Новосибирск: Наука, 2001. – 216 с.
8. Манько Ю.И., Сидельников А.Н. Влияние вулканизма на растительность. – Владивосток: ДВО
АН СССР, 1989. – 161 с.
9. Зонов Ю.Б. Формирование первичных ландшафтов районов активного вулканизма Восточной
Камчатки [Рукопись]: дис. … канд. геогр. наук. ДВГУ, Геофизический факультет. – Владивосток, 1977. –
204 с.
ПАЛЕОПОЧВЫ КАРГИНСКОГО ИНТЕРСТАДИАЛА В ЛЕССОВИДНЫХ
ОТЛОЖЕНИЯХ БАССЕЙНА РЕКИ КУЙТУНКИ (СЕЛЕНГИНСКОЕ СРЕДНЕГОРЬЕ)
Голубцов В.А.1, Рыжов Ю.В.1, Кобылкин Д.В.1, Черных В.Н.2
1
Институт географии им. В.Б. Сочавы СО РАН, Россия, Иркутск, [email protected]
2
Бурятский государственный университет, Россия, Улан-Удэ
MIS-3 PALEOSOLS IN LOESS-LIKE DEPOSITS OF KUYTUNKA RIVER BASIN
(SELENGINSKOYE HIGHLAND)
Golubtsov V.А.1, Ryzhov Yu.V.1, Kobylkin D.V.1, Chernykh V.N.2
1
The V.B. Sochava Institute of Geography SB RAS, Russia, Irkutsk, [email protected]
2
Buryat State University, Russia, Ulan-Ude
Направленность и характер ландшафтно-климатических изменений на территории Селенгинского среднегорья в позднем кайнозое достаточно детально восстановлены в основном по био19
стратиграфическим и литологическим данным [1, 2]. Меньше внимания уделяется палеопедологической информации. В то же время известно, что палеопочвы образуют один из важнейших блоков геологической летописи четвертичного времени. С одной стороны они дополняют информацию о процессах и условиях осадконакопления и вносят вклад в общую картину развития природной среды. С другой – палеопочвы содержат информацию независимую от палеоботанических и
литологических данных, что позволяет воссоздавать облик палеоландшафтов с большей степенью
достоверности.
В бассейне р. Куйтунки (правый приток р. Селенги) широко распространены мощные толщи (до 40 м) лессовидных отложений. Они выполняют склоны низкогорных расчлененных хребтов, борта и днища долин временных водотоков. Территория характеризуется широким развитием
процессов линейной эрозии благодаря интенсивному сельскохозяйственному использованию.
Длинна овражной сети по картографическим материалам ГГЦ, масштаба 1:50000 в целом по бассейну равна 619,3 км, при его площади в 1140 км2. В одном из оврагов (глубиной около 15 м) на
левобережье р. Куйтунки нами изучено строение отложений, разделенных в средней части (на
глубине 8,5 м) сдвоенным педокомплексом (рис.).
Радиоуглеродный возраст углей, залегающих в пределах гумусового горизонта нижней из
представленных почв, составил 34650±820 л.н. (ЛУ-7309), что позволяет отнести время формирования педокомплекса к каргинскому мегаинтерстадиалу (МИС-3). Глубокое залегание почв говорит о высокой скорости осадконакопления на исследуемой территории. Для сравнения – в Южном
Прибайкалье следы каргинского почвообразования чаще всего обнаруживаются на глубине 1,5-2,2
м от дневной поверхности [3].
Исследуемый педолитокомплекс представлен 1,5-метровой пачкой лессовидных суглинков, в разной степени проработанных почвообразовательными процессами. Гумусовые горизонты
палеопочв нарушены и залегают во вмещающих отложениях в виде прослоев и линз гумусированного материала (цвет – 10 YR 5/4 – 10 YR 4/2 по шкале Манселла). В их структуре четко просматриваются комковатые и зернистые отдельности, однако заметна некоторая тенденция к плитчатости, вызванная, по-видимому, латеральными смещениями различных частей горизонтов по отношению друг к другу в результате мерзлотных процессов. Очевидно с этим же связана повышенная
плотность. Горизонт [[email protected],lc] нижней почвы содержит большое количество достаточно крупных
(до 8 мм) углистых включений, на гранях структурных отдельностей присутствуют охристые налеты полуторных оксидов Fe. Срединные горизонты описываемых почв имеют постепенные либо
20
ясные границы с подстилающими их отложениями, что свидетельствует об относительно спокойных условиях развития этих частей профиля. Вероятно, почвы подвергались процессам криогенеза
только в финале своего развития. Отмечается большое количество кротовин в нижних частях профилей. В целом, анализ морфологических признаков говорит в пользу большей степени развития
нижележащей почвы, что выражается в лучшей дифференцированности профиля на генетические
горизонты, несколько большей их мощности и лучшей оструктуренности.
Отложения, слагающие педолитокомплекс, представлены легкими суглинками, в механическом составе которых преобладают мелкопесчаная и крупнопылеватая фракции, что является
одним из критериев их эолового происхождения [1]. Количество илистых частиц достигает 20 % в
гумусовых горизонтах погребенных почв (см. рис.).
Распределение органического углерода в педолитокомплексе характеризуется закономерными максимумами его содержания в гумусовых горизонтах палеопочв. Нетипичным для столь
древних почв является высокое содержание органического углерода (Сорг) в горизонте [[email protected],lc].
По мнению авторов, это может быть связано с относительно быстрым погребением почвы, на что
указывает заметное увеличение доли песчаных фракций в перекрывающих её отложениях (рис.).
Согласно данным И.Н. Резанова для эоловых отложений каргинского горизонта в регионе
свойственна повышенная карбонатность, указывающая на более засушливые условия их накопления, нежели голоценовых [4]. Однако, в исследуемом педолитокомплексе максимумы содержания
карбонатов приурочены не к слоям разделяющих их отложений, а к гумусовым горизонтам палеопочв (см. рис.). Такой характер распределения карбонатов достаточно легко поддается объяснению, если проанализировать морфологию и локализацию карбонатных новообразований в педоколитомплексе. Из присутствующих карбонатных выделений преобладают выпоты (налеты) и белые
трубки мелкозернистого кальцита по бывшим ходам корней. Их формирование происходит из
нисходящих токов влаги при медленном испарении растворов [5]. Таким образом, есть основания
полагать, что характер карбонатного профиля педолитокомплекса обязан своим происхождением
выщелачиванию карбонатов из горизонтов отложений и оседанию их на механических барьерах,
которыми являлись гумусовые горизонты палеопочв в силу своей уплотненности.
Полученные данные позволяют предполагать, что исследуемые почвы относятся к типу
черноземов, на что указывает слабая дифференциация их профилей по гранулометрическому составу, вероятно, высокая исходная гумусированность и наличие хорошо выраженных форм карбонатных новообразований, прочная комковато-зернистая структура гумусовых горизонтов. Возможно, что по специфике условий формирования почвы были близки к черноземам, формирующимся на исследуемой территории в настоящее время. Об этом говорит характер распределения
Сорг (резкое падение его содержания сразу под гумусовым горизонтом с дальнейшим плавным
уменьшением вниз по профилю). Наиболее вероятно, что формирование исследуемых почв проходило в относительно теплых и сухих степных условиях. На завершающих этапах их развития условия среды сменились на более холодные и влажные, что вызвало существенную перестройку их
карбонатных профилей и криогенные нарушения.
Сравнение с ранее полученными данными по палеопочвам каргинского времени Западного
Забайкалья [6] в целом подтверждают предположения о природно-климатических условиях их
формирования.
Таким образом, исследование обнаруженных палеопочв имеет большое значение для детализации хода ландшафтно-климатических изменений и в будущем будет способствовать дробному
стратиграфическому расчленению субаэральных отложений широко распространенных на территории Забайкалья.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Базаров Д.Б. Кайнозой Прибайкалья и Западного Забайкалья. – Новосибирск: Наука, 1986. – 182 с.
2. Калмыков Н.П. Фауна крупных млекопитающих плейстоцена Прибайкалья и Западного Забайкалья. – Улан-Удэ: БНЦ СО АН СССР, 1990. – 116 с.
3. Воробьева Г.А., Арсланов Х.А., Бердникова Н.Е., Вашукевич Н.В., Рыжов Ю.В., Чайка Н.В. Седименты каргинских почв в разрезах геоархеологических объектов Южного Прибайкалья // Древние культуры Монголии и Байкальской Сибири: материалы Междунар. науч. конф. – Иркутск: ИрГТУ, 2011. – Вып. 2.
– С. 49-57.
4. Резанов И.Н. Кайнозойские отложения и морфоструктура Восточного Прибайкалья. – Новосибирск: Наука, 1988. – 127 с.
5. Овечкин С.В., Базыкина Г.С. Карбонатный профиль и режим влажности миграционномицелярных черноземов разных экосистем Курской области // Почвоведение. – 2011. – № 12. – С. 1475-1486.
21
6. Вашукевич Н.В., Феденева И.Н., Дергачева М.И., Лбова Л.В. Палеопочвы и природные условия
Западного Забайкалья в позднем плейстоцене / Почва как связующее звено функционирования природных и
антропогенно-преобразованных экосистем: Материалы 2 Междунар. науч.-практ. конф., посвящ. 75-летию
каф. почвоведения Иркут. гос. ун-та, 4–7 сент. 2006 г. – Иркутск : ИГУ, 2006. – С. 73-75.
ДИНАМИКА СОВРЕМЕННЫХ ЛЕДНИКОВ ЮГА ВОСТОЧНОЙ СИБИРИ
Иванов Е.Н.
Институт географии им. В.Б. Сочавы СО РАН, Россия, Иркутск, [email protected]
DYNAMICS OF SOUTH EASTERN SIBERIA MODERN GLACIERS
Ivanov E.N.
The V.B. Sochava Institute of Geography SB RAS, Russia, Irkutsk, [email protected]
Высокогорный пояс юга Восточной Сибири состоит из горных хребтов, часть которых
имеет современное оледенение: Восточный Саян, Байкальский, Баргузинский и Кодар. Ледники
здесь устойчивы, несмотря на количество осадков от 700 до 1000 мм в год, причем 80 % выпадает
в жидком виде в период абляции – с июня по сентябрь. Резкая континентальность климата и широкое распространение криолитозоны в горах юга Восточной Сибири приводит к своеобразной
динамике нивально-гляциальных геосистем, при которой основным фактором устойчивости является запас холода в подстилающей поверхности и теле ледника, накопленный в период отрицательных температур.
В качестве основных источников сведений о состоянии ледников в прежние периоды используются данные соответствующих томов Каталога ледников СССР, отчеты научных экспедиций, данные метеостанций и гидрометеорологических постов, фототеодолитные и тахеометрические съемки ледников предшествующих исследователей. Анализ пространственных изменений
оледенения осуществляется с помощью фототеодолитных съемок, аэрофотоснимков 1960-1970-х
гг., топографических карт масштабов 1:25000 и 1:50000, космических снимков Ландсат (Landsat
ТМ 1990 г. и Landsat ЕТМ+ 1999, 2010-2011 гг.).
Наибольшая площадь оледенения на Кодаре – 18,8 км², по сравнению с ним оледенение на
Байкальском хребте очень мало – не более 1 км². Наиболее высокий в абсолютном отношении –
массив Мунку-Cардык, наименее – Байкальский хребет. Более всего изучен в гляциологическом
отношении массив Мунку-Сардык, остальные три группы оледенения изучались непостоянно, с
разной периодичностью. Информация о ледниках в отмеченных хребтах в упорядоченном виде
представлена только в опубликованных в 1972 г. и 1973 г. соответствующих томах Каталога ледников СССР. Ключевые участки оледенений, расположенные на этих хребтах, являются типичными для своих территорий и могут считаться отражением общих закономерностей хребтов.
Субмеридиональный трансект охватывает горную область юга Восточной Сибири и представляет собой наиболее характерную континентальную территорию, исключающую значительное
антропогенное и океаническое влияние. На этом трансекте просматривается двойная поясность
(зональность) – широтная от Сибирских горных геосистем (таежных, континентальных) до южных
Центрально-Азиатских (степных, резко континентальных), и высотная, присущая горным геосистемам, от степных и лесных до гольцовых ландшафтных поясов. Абсолютные высоты гор на этом
трансекте повышаются в южном направлении, сохраняя таким образом некоторую термостабильность схожих геосистем [1].
За 1979-2007 гг. ледник Азаровой на Кодаре отступил на 28 м, то есть в среднем скорость
отступания составляла 1 м/год. В результате совместной работы по программе ИНТАС в 20072008 гг. специалистов кафедры криолитологии и гляциологии географического факультета МГУ
им. М.В. Ломоносова и ИГ СО РАН впервые была получена масс-балансовая характеристика ледника. Поверхность ледника Азаровой сократилась на 20 % между 1979 г. и 2007 г. В среднем, ледник уменьшился в толщину на 20 м. Важно, что ледник становился тоньше не только на языке, но
и по всей поверхности. В нижней 200-метровой части, ниже 2200 м над у. м., ледник стал тоньше
на 40 м, но и в верхних частях ледника, на высотах более 2400 м над у. м., ледник также потерял
от 10 до 20 м толщины. Общие потери с 1979 г. по 2007 г. составили 18±1,6 м в водном эквиваленте, и осредненный масс-баланс составил –640±60 мм в водном эквиваленте в год [2].
22
За последние десятилетия плановые очертания ледника Черского на Байкальском хребте
практически не изменились. В 1960-х годах длина ледника превышала 1 км, а сегодня она менее
800 м. Площадь ледника изменилась от 0,60 км² до 0,38 км². Значит, определенная тенденция к
сокращению ледника просматривается, однако она может отражать и реакцию ледника на межгодовую ритмику климатических показателей, а в целом ситуация остается здесь весьма устойчивой.
На Баргузинском хребте было зафиксировано 187 объектов общей площадью 2,3 км², из
которых два являются ледниками площадью 0,13 км² и 0,06 км². 57 объектов представляют собой
каменные глетчеры, 71 – присклоновые висячие остатки ледников и 38 – многолетние снежники.
19 объектов требуют дополнительных исследований. Все объекты сконцентрированы у основного
водораздела хребта. В южной части хребта, ближе к высшей точке хребта – пику Байкал (2841 м),
расположены 77 объектов. 110 нивально-гляциальных образований сосредоточено в северной высокогорной части хребта. Два ледника находятся в бассейнах рек Тала Светлинская и каскада озер
Урёл-Амутис. По сравнению с границами, отмеченными на топографических картах 1960-х годов,
суммарное сокращение всех объектов составило 75 % [3].
Ввиду более южного расположения ледники массива Мунку-Сардык сокращаются наиболее интенсивно среди ключевых участков. Еще одной причиной, наряду с увеличением периода
абляции является меньший запас холода в теле ледников. За последние сто лет площадь как северного, так и южного ледников уменьшилась почти в 2 раза. Отсутствие заметных конечных морен
говорит о равномерном и быстром отступлении ледников. Ледник Перетолчина из долинного преобразовался в каровый.
В районе пика Топографов ледники подвержены той же особенности, что и на хребте Кодар: крупные ледники в основном становятся тоньше, но их очертания сохраняются, что отчетливо
демонстрирует ледник № 18 пика Топографов. В этом районе затруднительно проследить многолетнюю динамику ледников по причине отсутствия продолжительной истории изучения района.
Автором были проведены экспедиционные исследования в этом ледниковом районе, а по данным
дистанционного зондирования Земли сделана инвентаризация ледников и проведено их сравнение
с данными Каталога ледников СССР (табл.).
Морфологические характеристики ледников у пика Топографов
в Восточном Саяне, 1972-2011 гг.
Номер ледника по Каталогу ледников СССР / морфологический тип /
период
1 / каровый / 1972-2011
2 / каровый / 1972-2011
Площадь, км2
Изменение уровня
конца языка, м
Высота конца языка
ледника, м над ур. м.
0,5-0,4
0,2-0,15
40
130
2400-2440
2350-2480
3 / карово-дол. / 1972-2011
1,4-1,0
50
2500-2550
15 / висячий / 1972-2011
0,2 –
16 / карово-дол. / 1972-2011
17 / долинный / 1972-2011
18 / долинный / 1972-2011
0,2-0,1
0,5-0,4
1,1-1,0
40
260
60
2320-2360
2220-2480
2320-2380
19 / каровый / 1972-2011
0,2-0,1
80
2320-2400
20 / долинный / 1972-2011
1,0-0,7
50
2380-2430
Ледник не обнаружен
Все исследованные горные ледники юга Восточной Сибири находятся в состоянии регрессии, уменьшается их площадь и толщина. Для семи нивально-гляциальных систем установлено
исчезновение или полная трансформация в каменный глетчер. Темпы деградации не катастрофические, большинство этих объектов в ближайшие десятилетия сохранят основные геометрические
пропорции и запасы вещества.
Отличием внутриконтинентальных сибирских ледников является особенность их абляции
– эти объекты в меньшей мере подвержены изменениям длин и площадей и в большей мере изменениям массивности, толщины.
Ледники высокогорных систем юга Восточной Сибири реагировали на изменения температурных условий следующим образом. В течение 2000-2012 гг. фиксировались изменения среднегодовых температур в сторону понижения интервалом 3-4°С. В 2008-2009 гг. интенсивность со23
кращения ледников увеличилась, после 2010 г. замедлилась, что свидетельствует об их инерционности, с запаздыванием, по наблюдениям автора на ключевых участках, 2-3 года.
С начала XX в. до 2012 г. общее сокращение площади оледенения района исследований
составило 20 %. Темпы деградации существенно возросли во второй половине XX в. между 1972
г. и 2002 г., когда ледники потеряли 15 % своей площади. В последнее десятилетие таяние ледников ключевых участков замедлилось.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Plyusnin V.M., Kitov A.D., Ivanov E.N., Sheinkman V.S. Distinctive characteristics of formation and
dynamics of nival-glacial geosystems in the south of East Siberia and on Mongolian Altai / Geography and natural
resources. – 2013. – Vol. 34. – Issue 1. – Р. 1-13.
2. Shahgedanova M., Popovnin V., Aleynikov A., Stokes C.R. Geodetic mass balance of Azarova glacier,
Kodar mountains, eastern Siberia, and its links to observed and projected climatic change // Annals of Glaciology. –
52(58). – 2011.
3. Иванов Е.Н. Динамика нивально-гляциальных геосистем гор юга Восточной Сибири: Автореф.
дис. … канд. геогр. наук: 25.00.23 / Иванов Егор Николаевич. – Иркутск, 2013. – 22 с.
ЭКОЛОГО-ГЕОХИМИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ЛАНДШАФТОВ
ПРИ АНТРОПОЭКОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЯХ
Козырева М.С.
МГУ им. М.В. Ломоносова, Россия, Москва, [email protected]
ENVIRONMENTAL GEOCHEMISTRY OF LANDSCAPES
IN ANTHROPOECOLOGIC RESEARCH
Kozyreva M.S.
Moscow State University, Russia, Moscow, [email protected]
Важной частью оценки экологической ситуации в регионе является выявление геохимических особенностей ландшафтов. Геохимическая среда может служить одним из параметров, определяющих степень комфортности проживания населения. Экологически оптимальная зона жизнедеятельности человека ограничена, и природный дисбаланс химических элементов может приводить к стрессовым ситуациям для организма [1].
Объектом исследования были геохимические характеристики степных и лесостепных
ландшафтов Урсульской котловины. Район исследования находился в Центрально-Алтайской физико-географической провинции Алтайской горной области. Были выбраны четыре населенных
пункта: Кулада, Теньга, Ело, Онгудай. Работы проводились совместно с Научно-исследовательским институтом и музеем антропологии им. Д.Н. Анучина. Все поселки расположены в широком
котловинообразном понижении, дренируемом р. Урсул и её притоками. В ландшафтной структуре
территории преобладают среднегорные разной степени расчлененности горнолесные ПТК, в нижнем поясе окружающих гор преобладают экспозиционно-лесостепные, сменяющиеся на террасах
рек Урсул, Каракол и других – степными. Сама Урсульская котловина включает в себя несколько
более мелких котловин – Теньгинскую и Каракольскую. Для них характерен аккумулятивный
рельеф с обширными подгорными шлейфами и конусами выноса притоков, налегающими на террасы. Теньгинская котловина, являющаяся тектонической впадиной, находится на 200-300 м выше
над уровнем моря в сравнении с Урсульской. По ландшафтно-геохимической дифференциации
горнолесные ПТК во всех эталонных участках относятся к H-Ca, горно-степные – к Са, среднегорные луговые – к Са-Fe и Са классам. При этом автономные позиции занимают сухие, трансэлювиальные – настоящие, трансаккумулятивные – луговые степи. В супераквальных позициях в Ело,
Куладе и Онгудае сформировались пойменные луга Са-Fe, в Теньге – Са класса.
Геохимический анализ территории проводился в несколько этапов: частный, общий и интегральный. Частный анализ включал в себя эколого-геохимическую оценку вод, почв и фитомассы. Для него был выбран единый набор макро- и микроэлементов, отвечающий двум задачам: отражать геохимический портрет территории и степень комфортности проживания населения. Для
эколого-геохимической оценки вод использовались показатели pH, минерализации, жесткости,
содержания Cl-, SO42-, Mn, Cu, Zn, Cd, Pb, нормирующихся по ГОСТу. В почвах и фитомассе оценивалось содержание микроэлементов. Для общего анализа были составлены таблицы по степени
24
благоприятности каждого компонента в поселках. Если содержание только одного микроэлемента
превышало допустимые нормы, давалась относительно благоприятная оценка, если двух – неблагоприятная. Критерием для оценки в фитомассе был минимальный порог содержания микроэлементов в кормовых травах [2]. Эти результаты вошли в итоговую интегральную таблицу, отражающую степень благоприятности ландшафтно-геохимических факторов, оказывающих влияние
на комфортность проживания населения в бассейне Урсула.
Все воды Урсульской котловины относятся к гидрокарбонатно-магниевому классу [3]. К
благоприятным отнесены воды на левобережье Урсула, использующиеся при водоснабжении с.
Теньга, воды правых притоков в верхнем течении Урсула, а также родников в районе с. Ело и пос.
Онгудай. К малоблагоприятным отнесены воды с повышенным содержанием кадмия (р. Верхняя и
Нижняя Кулада, Онгудайка и другие), а также воды р. Арыгем в районе Кулады, в которых при
допустимой концентрации кадмия, повышено содержание свинца. Наиболее неблагоприятную
экологическую оценку получили источники и мелкие притоки в верхнем течении р. Арыгем, где
концентрация обоих микроэлементов превышена.
В пределах изучаемой территории встречаются следующие типы почв – горнолесные бурые типичные, горнолесные черноземовидные, темно-каштановые и черноземы южные и типичные. В связи с повышенным содержанием кадмия во всех почвах, что является геохимической
особенностью района, общий фон эталонных участков оценивается как неблагоприятный. Дополнительным фактором является высокое (больше 1 ПДК) содержание свинца. Для бассейна р. Урсул характерно низкое содержание марганца и меди, относительно среднего содержания по Алтаю
[4]. Из-за преобладания нейтральной среды и ионов Ca2+ и HCO3- снижается миграционная способность тяжелых металлов в степных ландшафтах, что приводит к накоплению Сd, отражающего
металлогению района, и уменьшению количества доступных форм биогенно важных элементов
(Mn, Zn, Cu). Содержание всех необходимых микроэлементов в фитомассе ландшафтов Урсульской котловины ниже установленных минимальных порогов. Возможно, это создаст предпосылки
для возникновения недостаточности в растительных кормах пастбищных животных, что может
негативно сказаться на содержании микроэлементов в пище животного происхождения, используемых местным населением.
Ландшафтно-геохимическая оценка условий проживания населения
Поселок
Ело
Теньга
Кулада
Онгудай
Поверхностные
благоприятные
относительно
благоприятные
относительно
благоприятные
относительно
благоприятные
Воды
Подземные
благоприятные
благоприятные
малоблагоприятные
относительно благоприятные
Почвы
Растения
относительно
благоприятные
относительно
благоприятные
относительно
благоприятные
относительно
благоприятные
относительно благоприятные
малоблагоприятные
малоблагоприятные
малоблагоприятные
Общая оценка
благоприятная
относительно
благоприятная
неблагоприятная
относительно
благоприятная
Экологические риски Урсульской котловины могут быть связаны, с одной стороны, с поступление токсикантов в питьевые воды, с другой, с недостатком микроэлементов в кормовой базе
пастбищ. В интегральной таблице только один из четырех эталонных участков (Ело) относится к
благоприятным для проживания населения, но и в нем существуют предпосылки возможного возникновения недостаточности микроэлементов, связанные с их недостатком в местных кормах для
животноводства. Теньга и Кулада относятся к относительно благоприятным для проживания населения территориям, но в них особое внимание необходимо уделять повышенному содержанию
токсичных металлов в водах и низкому содержанию микроэлементов в растениях. Дефицит микроэлементов в растениях должен учитываться, т.к. Теньгинские степи являются наиболее продуктивными территориями. Онгудай относится к неблагоприятным территориям, т.к. здесь проявляется сразу несколько негативных факторов – низкое содержание микроэлементов в растениях, высокое содержание токсикантов в питьевых водах и почвах.
– 360 с.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Башкин В.Н. Экологические риски. Расчет, управление, страхование. – М.: Высшая школа, 2007.
25
2. Ковальский В.В. Геохимическая экология. – М.: Наука, 1974 . – 298 с.
3. Авессаломова И.А, Самойлова Г.С, Козырева М.С. Эколого-геохимическая оценка природных
вод в бассейне Урсула (Центральный Алтай) // Международный научный журнал «Мир науки, культуры,
образования». – № 3. – 2011. – 352-356 с.
4. Покатилов Ю.Г. Биогеохимия биосферы и медико-биологические проблемы. – Новосибирск: ВО
Наука, 1993. – 168 с.
КЛАССИФИКАЦИЯ ФАКТОРОВ ВЛИЯНИЯ НА РАСТИТЕЛЬНОСТЬ
ПРИ ОЦЕНКЕ ЕЁ ЭКОЛОГИЧЕСКОГО ПОТЕНЦИАЛА
Королькова Е.Э.
ИГ СО РАН, Россия, Иркутск, [email protected]
CLASSIFICATION OF FACTORS OF INFLUENCE ON VEGETATION
AT THE ASSESSMENT OF ITS ECOLOGICAL POTENTIAL
Korolkova E.E.
IG SB RAS, Russia, Irkutsk, [email protected]
Проблема планирования политики рационального природопользования с целью обеспечения устойчивого развития симбиоза современной природной среды и человека определяет острую
необходимость в оценке экологического потенциала геосистем Прибайкалья.
В более широком смысле понятие экологического потенциала как части природноресурсного потенциала территории подразумевает под собой способность природной среды воспроизводить определенный уровень качества всех её компонентом в течение заданного временного интервала [1]. Рассматривая более низшие ранги геосистем и их компонентов, это понятие сужается к «совокупности условий, необходимых для жизни и воспроизводства населяющих данную
территорию организмов» [2].
Изучение реакции растительности как одного из чутких компонентов геосистемы к изменениям природной среды прежде всего необходимо для понимания степени устойчивости геосистемы и также способности её к дальнейшему «сопротивлению» воздействующим на неё факторам.
Полигоном для изучения поведения растительности в условиях сложного рельефа гор
Южной Сибири стала труднодоступная территория северного Прибайкалья – хребты Байкальский,
Ундгар, Баргузинский, отчасти п-ов Св. Нос.
В ходе работы отмечены и классифицированы основные факторы влияния на растительность (табл.). Все они условно разделены на две группы – естественные и антропогенные. При
этом обе группы факторов подразделены на подгруппы: первичные и вторичные. В настоящей
статье предпочтение отдано анализу естественных факторов влияния. Среди них отмечены лишь
основные (геоморфологические, гидрологические, климатические, пирогенный и т.д.), которые
вносят наибольший дисбаланс в структурно-динамические тенденции растительных сообществ.
Прежде всего, учитывался тип воздействия на растительность – это механическое, химическое,
термическое разрушения всего сообщества или его отдельных частей. Разделение проводилось и
по природе происхождения фактора – орографический, метеорологический, геологический и т.д.
Производилась оценка реакции растительности на разовое воздействие с учётом того, учитывая при этом возможность воздействия за ограниченный (относительно короткий) период времени (стихийно, сезонно, в течение 4-5 лет) и с максимальной степенью проявления фактора.
В таблице заглавными русскими буквами обозначены варианты сценариев появления и
развития вторичных и последующих факторов влияния. Они перечислены в соответствующей
хронологической последовательности с учётом устойчивости растительности. При этом нужно
понимать, что сценарии могут быть не только последовательными, но и одиночными или параллельными в разных участках одного растительного сообщества. Также внутри сценария возможно
выпадение центральных и иногда конечных элементов последовательности. К примеру, после
влияния сильного ветра на ассоциацию таёжного типа растительности, последующими цепочками
событий могут быть как простые деформации (А) отдельных растений, так и пожар (Б). При этом
после пожара может быть частичное уничтожение растительности, что впоследствии приведёт к
угнетённому состоянию по причине заболеваний, и затем произойдёт замена этих «звеньев» в ассоциации, либо смена её состояния. При полном же уничтожении ассоциации система сразу перейдет к смене состояния.
26
Классификация естественных факторов влияния на растительность горных районов
Прибайкалья
Важно также подчеркнуть различие между понятиями «реструктуризация» и «деструктуризация». В данном случае под реструктуризацией понимаются процессы частичного или полного
восстановления сообщества в пределах одного инварианта (системы коренного сообщества и подчинённых ему производных состояний), учитывая и длительно-производные стадии. При деструктуризации же происходит не только полное разрушение сообщества, но и переход его либо к устойчиво-производной стадии [3, 4], либо вообще к другому инварианту.
Классификация факторов проведена с учётом сопротивляемости и упругости растительных
систем [5], что, как правило, является результатом их флуктуационных и сукцессионных механизмов устойчивости.
Данное рассмотрение сценариев поведения растительности горных районов Южной Сибири при более подробной детализации необходимо расширять и углублять, учитывая качественные
характеристики и специфику уже конкретных регионов. Подобная классификация является основой при оценке экологического потенциала территории с учётом динамических тенденций современной растительности и её естественной устойчивости.
27
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Олейник Я.Б., Шищенко П.Г., Гавриленко О.Л. Основы экологии. – Київ: Знання, 2012. – 558 с.
2. Исаченко А.Г. Экологическая география России. – СПб.: Издательский дом СПбГУ, 2001. – 328 с.
3. Белов А.В., Соколова Л.П. Социально-экономическая роль растительности в картографичеком
обосновании рационального природопользования в системе геоботанического прогнозирования // Геогр. и
природные ресурсы. 2008. N 2. С. 25-32.
4. Белов А.В. Естественная устойчивость растительности геосистем юга Средней Сибири // География и природные ресурсы. – 2011. – № 2, С. 12-23.
5. Титлянова А.А. Устойчивость травяных экосистем // Проблемы устойчивости травяных систем.
– М.: Наука, 1992. – С. 68-77.
ГЕОДЕЗИЧЕСКИЕ МЕТОДЫ ИЗУЧЕНИЯ ОПОЛЗНЕЙ
Кубышкина Н.А.
Иркутский государственный технический университет, Россия, Иркутск,
[email protected]
GEODETIC METHODS OF LANDSLIDE STUDY
Kubyshkina N.A.
Irkutsk State Technical University, Russia, Irkutsk, [email protected]
Изучение оползневых процессов, как в пространственном, так и временном измерениях в
конкретных региональных условиях является важнейшей комплексной задачей геодезической
практики.
Оползни – это отрыв и скользящее смещение вниз по склону массы горной породы. Они
чаще всего возникают на склонах гор и речных долин, высоких берегах морей, озер и водохранилищ в результате увеличения крутизны склона при подмыве его водой, ослабления прочности пород при выравнивании или переувлажнении осадками и подземными водами, воздействия сейсмических толчков, хозяйственной деятельности, проводимой без учета местных геологических условий. Как правило, все землетрясения от 7 баллов и выше сопровождаются обвально-оползневыми
явлениями [1].
Развитие оползня определяется большим числом факторов, например, особенностью рельефа: высотой и крутизной эрозионных уступов, отсутствием у их подножий аккумулятивных террас, играющих роль упора, наличием в массивах горных пород тектонических трещин, способствующих отделению блоков от коренного массива. Так, в породах Усть-Кутской свиты Ордовика
образование оползневых рвов начинает проявляться на склонах высотой 25-30 м, а в траппах –
лишь при высоте 60 м и более. Высота 20 м является минимальной, при которой возможно зарождение оползня. Устойчивость склона определяется его крутизной. Наиболее часто оползни развиваются при уклонах более 28°, при уклонах 13-28° отмечены единичные случаи их проявления.
Склоны крутизной менее 13° оползневым деформациям не подвержены. Формирование надпойменных террас способствует замедлению и прекращению оползневых процессов [2].
Судя по количеству катастрофических ситуаций, связанных с нарушением устойчивости
массивов горных пород и их тяжелым последствиям, можно утверждать, что исследование оползневых процессов является актуальнейшей задачей практики.
Существует много методов инструментальных наблюдений за смещением оползней. Преимущество геодезических методов заключается в возможности получения величин абсолютных
смещений оползней [3].
Геодезические наблюдения обычно ведутся за смещением ограниченного числа точек, выбираемых на поверхности оползня, при этом часть точек располагается на прилегающих неподвижных участках. Точки, по которым ведутся наблюдения, закрепляются в виде постоянных знаков. Геодезические знаки в зависимости от места установки разделяются на подвижные реперы и
подвижные, или оползневые точки; первые устанавливают на заведомо подвижных участках, а
вторые на поверхности оползня.
Геодезические методы наблюдений за смещением оползней подразделяются на следующие
группы [4]:
28
1. Осевые (одномерные) методы служат для определения смещения точки по отношению к
заданной линии или оси. Они применяются в тех случаях, когда направление смещения точки
можно установить быстро или менее точно.
2. Плановые (двухмерные) методы – для определения смещения проекции точки на горизонтальной плоскости. Эти методы более универсальны, т.к. они дают полную картину смещения
оползневых точек в пространстве.
3. Высотные методы – для определения только вертикальных смещений точек. Они дают
возможность определения вертикальных перемещений оползневых точек.
4. Пространственные методы – наземная стереофотограмметрическая съемка, а для больших площадей используют материалы аэро- и космических съемок [5].
Для исследований за оползнями применяются космические снимки, преимущественно
Quick Bird и IKONOS. В отдельных случаях используются мультиспектральные снимки IRS и радарные снимки ERS. Первые используются в основном для разгрузки подземных вод на склонах,
вторые являются малоинформативными из-за невысокого разрешения (33 м) и служат в основном
для изучений морфологии речных долин.
На аэро- и космических снимках лучше всего выделяются оползни большого размера, с
хорошо выраженными морфологическими элементами – стенками отрыва в виде цирков или амфитеатров, телом оползня или несколькими телами, образующими оползневые террасы на склонах. То есть лучше всего на снимках распознаются оползни-блоки (детрузивные оползни). Оползни-глетчеры, которые часто имеют большие размеры, также хорошо дешифрируются по данным
ДЗЗ. Оползни-потоки дешифрируются на снимках в зависимости от размера и наличия растительности, почвенного покрова и других маскирующих факторов.
Надежными признаками потенциально-опасных участков служат: выходы подземных вод
на склоне или у его подножия, видимые обнажения водоупорных слоев (ложбины в верхней части
склона, всхолмленная его поверхность), видимые изменения растительности. Участки разгрузки
подземных вод хорошо выделяются на снимках в инфракрасном диапазоне [6].
Изучение методов геодезических наблюдений оползней необходимо для повышения эффективности использования геодезических данных при обеспечении проектирования, строительства и эксплуатации инженерных сооружений, возводимых в районах, подверженных оползневым
процессам, а также для проведения мероприятий по предотвращению оползней. [4].
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Иркутская область // Режим доступа: http://irkipedia.ru/content/rasprostranenie
2. Анализ геодезических наблюдений за смещениями оползней // Режим доступа:
http://www.dslib.net/geodezja/obosnovanie-tochnosti-i-razrabotka-metodov-matematiko-statisticheskogoanaliza.html
3. Геодезические методы наблюдения // Режим доступа: http://lib.ssga.ru/fulltext/UMK/120101/
6%20семестр/Прикладная%20геодезия/.pdf
4. Тер-Степанян Г.И. Геодезические методы изучения динамики оползней. – М.: Недра, 1979.
5. Википедия – «Оползни» // Режим доступа: http://ru.wikipedia.org/wiki/%CE%EF%EE%EB%
E7%E5%ED%FC
6. Геология // Режим доступа: http://internetgeo.info
ГЕОМОРФОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ОКИНСКОГО ПЛОСКОГОРЬЯ
(ВОСТОЧНЫЙ САЯН)
Масютина Ю.А.
Институт географии им. В.Б. Сочавы СО РАН, Россия, Иркутск, [email protected]
GEOMORFOLOGICAL SPECIFICS OF OKINSKOE PLATEAU (EASTERN SAYAN)
Masyutina Yu.A.
The V.B. Sochava Institute of Geography SB RAS, Russia, Irkutsk, [email protected]
Расположенное на юге Восточного Саяна, Окинское плоскогорье известный исследователь
Сибири С.В. Обручев называл «Тибетом в миниатюре», подчеркивая этими словами уникальность
и изолированность территории.
29
По геоморфологическому районированию В.Н. Олюнина [1] плоскогорье представляет собой сочетание базальтовых и денудационных плато с отдельными среднегорными плосковершинными массивами. Главной его особенностью является наличие обширных лавовых покровов и долинных базальтовых потоков с широким развитием в рельефе склонов гор и долин древнеледниковых форм.
На плоскогорье выделяется три разновысотных морфоструктурных ступени [2], образование которых связано с характером геологического строения и историей тектонического развития
территории. Так, в мезозое плоскогорье представляло собой обширную область денудации, что
проявилось в отсутствии здесь пород мезозойского возраста. Главную роль в геологическом
строении плоскогорья, как и всего Восточного Саяна, играют метаморфические породы протерозоя. Наличие трудно размываемых горных пород отражается в рельефе речных долин. Русла рек
на них не выработаны, имеется значительное число водопадов, порогов и быстрин. В бассейнах
рек Тиссы, Диби и Забит залегают мраморы и известняки среднепротерозойского возраста, создающие благоприятные условия для формирования карстового рельефа. Например, в долине р.
Забит находится крупная пещера Горомэ и ряд других небольших пещер [3, 4].
На территории плоскогорья повсеместно распространены гранитные интрузии палеозойского и протерозойского возраста, которые обусловливают наличие крупных горных массивов.
Такие сглаженные массивные денудационные и эрозионно-денудационные останцовые горы представляют собой верхнюю морфоструктурную ступень Окинского плоскогорья [1, 2].
Начиная с кайнозоя, вся территория Восточного Саяна испытывает период тектонической
активизации. Об этом говорят высокая сейсмичность территории в настоящее время, а также наличие лавовых покровов, имеющих неогеновый возраст, наиболее распространенных в бассейнах
рр. Диби и Тиссы. Излияния базальтовых лав происходили и в совсем недавнем геологическом
прошлом – поток базальтов в долине р. Жом-Болок имеет голоценовый возраст. Еще одной особенностью вулканогенных ландшафтов являются небольшие шлаковые конусы молодых вулканов
Кропоткина, Перетолчина [3, 5, 6].
С поднятием территории в это время происходит усиленный эрозионный врез речных долин. На северо-западном участке Окинского плоскогорья они врезаются в плоскогорье и формируют его третью ступень.
В четвертичный период территория плоскогорья подвергалась неоднократным оледенениям, что также нашло отражение в рельефе. В зырянскую эпоху оледенения многие долины рек
представляли собой вместилища ледников. В верховьях Оки и её притоков образовались троговые
долины. На юге плоскогорья располагалось ледовое поле, сформированное спускавшимися с северного склона массива Мунку-Сардык и восточного склона Большого Саяна горно-долинными
ледниками и слившимся с ними покровным Окинским ледником. Оледенение, несомненно, оказало влияние на геоморфологию плоскогорья, поскольку в это время происходил перенос и переотложение больших масс обломочного материала, изменялся гидродинамический режим рек вследствие многочисленных перестроек гидросети, возникали многочисленные озера ледникового происхождения [5, 7, 8].
В настоящее время помимо перечисленных особенностей рельефа на склонах плоскогорья
активное развитие имеют криогенно-склоновые и гравитационно-склоновые процессы, которые
формируют характерный рельеф. Альпинотипные горные массивы с крутыми скалистыми склонами изрезаны ложбинами камнепадов, лавинными лотками, эрозионно-селевыми бороздами, соответственно происходит формирование склонов обвально-осыпного происхождения. На пологих
склонах наблюдается солифлюкция и дефлюкция [7].
Таким образом, основными геоморфологическими особенностями плоскогорья являются
ярусность рельефа, наличие лавовых плато и потоков долинных базальтов, практическая повсеместность следов ледниковой деятельности. В этом плане Окинское плоскогорье является уникальным природным объектом, сочетающим в себе участки древней денудационной поверхности и
активного проявления современных тектонических движений и экзогенного рельефообразования.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Олюнин В.Н. Неотектоника и оледенение Восточного Саяна. – М. : Наука, 1965. – 128 с.
2. Уфимцев Г.Ф. Окинское плоскогорье как особый элемент орографии Восточной Сибири / Г.Ф.
Уфимцев, А.А. Щетников, И.А. Филинов // Геоморфология. – 2007. – № 4. – С. 96-103.
3. Воскресенский С.С. Геоморфология Сибири. Плоскогорья и низменности Восточной Сибири,
горы Южной Сибири (курс лекций). – М.: МГУ, 1957. – 315 с.
30
4. Иметхенов А.Б. Карстовый рельеф Окинского плоскогорья / А.Б. Иметхенов, Д.В. Кобылкин,
О.Н. Морозов // Теория геоморфологии и ее приложение в региональных и глобальных исследованиях. –
Иркутск, 2010. – С. 165-166.
5. Карта полезных ископаемых СССР. Восточно-Саянская серия. М 1:200 000. – М.: ГУГК, 1966.
6. Обручев С.В. Восточная часть Саяно-Тувинского нагорья в четвертичное время. – Известия
ВГО. – 1953. – № 5. – С. 533-546.
7. Геоморфологическая карта Бурятии / Под ред. Д-Д.Б. Базарова, И.Н. Резанова. М 1:500 000. –
Улан-Удэ: Геологический институт Бурятского филиала СО АН СССР. – 1985.
8. Немчинов В.Г. Особенности плейстоценового оледенения юго-восточной части Восточного Саяна / В.Г. Немчинов и др. // География и природные ресурсы. – 2000. – № 1 – С. 88-93.
МЕТОДИКА ИЗУЧЕНИЯ НАЛЕДЕЙ В РАЙОНЕ Г. МУНКУ-САРДЫК
Мункоева Э.В.
Восточно-Сибирская государственная академия образования, Россия, Иркутск,
[email protected]
METHOD FOR STUDYING THE ICINGS NEAR MUNCH-SARDYK
Munkoeva E.V.
East-Siberian State Academy of Education, Russia, Irkutsk, [email protected]
Наледообразовательный процесс, зависящий от комплекса мерзлотно-гидрогеологических
и климатических условий, испытывает ежегодные и многолетние (иногда многовековые) изменения. В связи с этим часто наблюдается миграция наледей изменения формы, размеров и объемов
наледного льда.
Наиболее информативным методом изучения наледей на первой стадии являются маршрутные наблюдения. Этот метод самый простой, не требует дорогостоящего оборудования и
имеет небольшие минусы (неточность подсчетов количественных параметров). Применение этого
метода в сочетании с изучением космоснимков разных годов съемки позволило в полевой сезон
2013 г. выявить практически все наледи района. На следующей стадии изучения наледей (2014-16
гг.) планируется применить методику, описанную в методическом пособии Государственного комитета СССР по гидромеорологии и контролю природной среды [1]. Возможно, будут вводиться
корректировки или новые методы.
Кроме детального маршрутного изучения наледей при их анализе были использованы эпизодические данные наблюдений С.Н. Коваленко и др. за почти десятилетний период (с 2002 г.).
При анализе и первичном обсчете наледей широко использовалась программа ArcView, в
которой удобно работать с космо- и топокартами. С помощью ее посчитаны площади речных бассейнов, длина рек, порядки рек, сделана наглядная карта распространения наледей в районе.
ArcView – это мощный, легкий в использовании инструмент, который дает возможность пространственно и наглядно представлять, исследовать, запрашивать и анализировать географические
данные.
Во время экспедиций 2013 г. были достигнуты следующие результаты:
а) доказано, что все изученные наледи района образованы грунтовыми водами, в редких
случаях подземными и лишь некоторые на начальной стадии – речными. Образование наиболее
крупных наледей в районе обусловлено выходами грунтовых вод вдоль контактовых поверхностей
моренных отложений с коренным цокольным основанием только в тех местах, где этот контакт
выходит на дневную поверхность и при условии полного отсутствия подземного погребенного
льда от бывших ледников в этих моренных отложениях;
б) выделены ступени или вертикальные зоны развития современного рельефа, к которым
приурочены наледи [2]: ледниковая (альпийская), термальная и эрозионная. Наледи наблюдаются
только в пределах третьей ступени (эрозионной);
в) развитие высокогорного рельефа в каждом конкретном районе по большому счету
должны определяться величиной зональности (поясности) и зависит от климата региона. В связи
этим, для выяснения метеорологических характеристик для каждой ступени в 2013 г. начаты микроклиматические исследования территории [3].
31
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Изучение наледей. Методическое пособие. – Ленинград, 1984. – С. 137.
2. Коваленко С.Н. Типы горного рельефа и происхождение наледей в районе горы Мунку Сардык
(Восточный Саян) / С.Н. Коваленко, Э.В. Мункоева // Вестник кафедры географии Вост.-Сиб. гос. академии
образования. – 2013. – № 3-4. – С. 24-37.
3. Ключникова К.С. Исследование микроклимата рекреационной зоны горы Мунку-Сардык. Статья
1 // Вестник кафедры географии Вост.-Сиб. гос. академии образования. – 2013. – № 3-4. – С. 38-45.
СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ГЕОСИСТЕМ ЛЕНО-АНГАРСКОГО ПЛАТО
Ноговицын В.Н.
Институт географии им. В.Б. Сочавы СО РАН, Россия, Иркутск, [email protected]
MODERN STATE OF GEOSYSTEMS OF LENO-ANGARSKOE PLATEAU
Nogovitsyn V.N.
The V.B. Sochava Institute of Geography SB RAS, Irkutsk, Russia, [email protected]
В настоящее время исследование состояния геосистем и их функционирования является
актуальным научным направлением, результаты которого позволяют рационально вести хозяйственную деятельность. Важность познания современных свойств геосистем, закономерностей их
формирования, изменений под влиянием природных и антропогенных факторов подчеркивается
необходимостью создания в России государственной ландшафтной службы, без которой невозможен своевременный прогноз неблагоприятных явлений, возникающих в процессе естественного и
антропогенного преобразования геосистем.
Объект исследования – геосистемы Лено-Ангарского плато. Район исследования относится
к регионам разнообразного хозяйственного использования – лесохозяйственного, промыслового,
сельскохозяйственного, добычи и транспортировки нефти и газа. Одновременно с этим территория плато относится к районам проявления интенсивных неотектонических движений, связанных
с развитием Байкальской рифтовой зоны. Наряду с изменениями климата, мерзлотных характеристик почвогрунтов и т.д. это предопределяет изменение геосистем. Вместе с тем, геосистемы района изучены лишь локально, не рассмотрены основные факторы, способствующие трансформации
геосистем.
Лено-Ангарское плато относится к Предбайкальской предрифтовой зоне с крупной положительной структурой орогенических областей и подобластей умеренной тектонической активизации. Плато характеризуется переходным режимом неотектонического развития от платформенного к горообразовательному. Амплитуды дифференцированных новейших движений в пределах
плато достигают 1000 м, что составляет один порядок с амплитудами Байкало-Патомского ступенчато-сводового поднятия и Забайкалья (до 1400 м) [1, 2].
Согласно В.Б. Сочаве [3], Лено-Ангарское плато относится к Байкало-Джугджурской горно-таежной физико-географической области, а не к Средне-Сибирской таежной области, к которой
принадлежит большая часть территории юга Средней Сибири. Основанием для включения территории Лено-Ангарского плато к Байкало-Джугджурской горно-таежной физико-географической
области послужили физико-географические особенности (расчлененный «полугорный» рельеф,
горный режим и характер рек, элементы высотной ландшафтной поясности и др.) и тектономорфоструктурные причины.
В соответствии со схемами физико-географического районирования [4, 5], территория исследования входит в Верхнеленскую провинцию Байкало-Джугджурской горно-таежной области и
делится на пять округов: Ангаро-Верхнеилимский, Верхнеилгинский округ, Удинско-Осинский
округ, Илимо-Ленский округ, Верхнеленский округ с Туруко-Таюрским и Орлинго-Тутурский подокругами на севере и юге соответственно. Провинция полностью совпадает в своих границах с
Лено-Ангарским плато. Благодаря значительной протяженности провинции в меридиональном
направлении, здесь проявляются вариации увлажнения, обусловленные орографическими рубежами. Количество осадков возрастает в направлении к востоку, вместе с увеличением абсолютных
высот. Значительная высота экранирующих междуречий обусловливает здесь усиление контрастности климата из-за проявления эффекта циркуляционной тени, усиления континентальности
32
климата и температурных инверсий. Южная часть более теплая, чем остальная территория Верхнеленской провинции.
В почвенном покрове плато ведущее место занимают дерново-карбонатные почвы из-за
широкого распространения карбонатных, в большей мере красноцветных, пород. Также большое
распространение получили дерново-подзолистые и подзолистые почвы на бескарбонатных песчаниках (под темнохвойной тайгой). Значительно распространены на заболоченных долинах болотные и мерзлотно-болотные почвы. По долинам крупных рек встречаются мерзлотно-таежные почвы. На вторично обезлесенных участках долин представлены лугово-болотные почвы, которые
обычно засолены в местах выходов соленосных пород или засоленных вод. Засоленность почв более характерна для южной части плато, где встречаются выходы соленосных кембрийских отложений на поверхность.
Геосистемы дифференцируются как под воздействием широтной зональности, так и высотной поясности, и отличаются значительным разнообразием. Сказывается широтнозональная
дифференциация, которая определяет своеобразие термических условий крайнего юга ЛеноАнгарского плато. Доминируют горно-таежные лиственничные Байкало-Джугджурские геосистемы.
Велика антропогенная нарушенность геосистем рассматриваемой территории. Преобразование естественных ландшафтов осуществлялось, прежде всего, в результате проведения коммуникационно-транспортных мероприятий, кроме того, расширению площадей преобразованных
комплексов способствовали вырубки и лесные пожары. Это привело к территориальной дифференциации геосистем, проявляющейся в сочетании природных комплексов, которые находятся на
различных стадиях лесовосстановления.
В связи со слабой изученностью ландшафтов территории и их серьезной антропогенной
нарушенностью данное исследование представляет интерес, требует дальнейшего изучения и комплексной доработки.
Работа выполнена при поддержке РФФИ (проект № 12-05-00819)
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Золотарев А.Г. Геоморфология Среднесибирского плоскогорья и горного обрамления Иркутского амфитеатра // Геология СССР. – Т. XVII. – М.: Недра, 1962. – С. 425-458.
2. Золотарев А.Г., Савинский К.А. Предрифтовая структурная зона в Прибайкалье // Геология и
геофизика. – 1978. – № 8. – С. 60-68.
3. Сочава В.Б., Михеев В.С., Белов А.В. Главнейшие природные рубежи в южной части Восточной
Сибири и Дальнего Востока // Докл. Ин-та географии Сибири и Дальнего Востока. – 1963. – Вып. 4. – С. 1922.
4. Ряшин В.А. Основные природные особенности таежной части юга Средней Сибири // Климат и
воды юга Средней Сибири. – Иркутск: Вост.-Сиб. книж. изд., 1966. – 238 с.
5. Коновалова Т.И. Самоорганизация геосистем юга Средней Сибири (исследование и картографирование). – Новосибирск: Гео, 2012. – 147 с.
ИССЛЕДОВАНИЕ ГЕОСИСТЕМ ТУНКИНСКОЙ ВПАДИНЫ
И ЕЁ ГОРНОГО ОБРАМЛЕНИЯ
Ноговицына М.А.
Институт географии им. В.Б. Сочавы СО РАН, Иркутск, Россия, [email protected]
RESEARCH OF GEOSYSTEMS OF TUNKA DEPRESSION AND ITS MOUNTAIN FRAMING
Nogovitsyna M.A.
The V.B. Sochava Institute of Geography SB RAS, Irkutsk, Russia, [email protected]
Изучение и картографирование геосистем занимает особое место в географических исследованиях и представляет важность для познания закономерностей развития географической оболочки и её составляющих. Исследования геосистем Тункинской рифтовой впадины и её горного
обрамления практически не проводились с учетом процессов, свойственных Байкальской рифтовой зоне – одной из крупнейших континентальных рифтовых зон Земли.
Рифтовые зоны играют важную роль в геологической структуре Земли и им присущи характерные особенности: базальтовый вулканизм, высокие значения эндогенного теплового потока
33
и повышенная сейсмическая активность [1]. Объект исследования – Тункинская рифтовая долина
и ее горное обрамление: отроги хр. Хамар-Дабан и Тункинские гольцы (Восточный Саян).
Цель исследования – получение крупномасштабной информации для анализа и картографирования влияния эндогенных процессов рельефообразования на дифференциацию геосистем
региона.
Для достижения поставленной цели были использованы картографический, сравнительногеографический, дистанционный (дешифрирование космических снимков), ландшафтноиндикационный методы, а также полевые маршрутные наблюдения (комплексные описания, маршрутное профилирование) в сочетании с обобщением значительного массива литературных материалов.
В результате полевых маршрутных наблюдений сделано 30 точек комплексного ландшафтно-географического описания. Также осуществлялось маршрутное профилирование от местных водоразделов к реке, с учетом сопряженных поверхностей рельефа. Исследования геосистем
проводились по профилю через п. Монды от обсерватории Института солнечно-земной физики
(западная оконечность Хамар-Дабана) (1990 м) до Тункинских гольцов (2318 м). Всего по данному
профилю было заложено 10 точек комплексного описания (рис.).
Всё это позволило отобразить разнообразие исследуемой территории в почвенногеографическом и ландшафтном отношении. По ходу маршрута проводились комплексные описания ключевых участков: состав древостоя, подлесок, кустарниковый ярус, напочвенный покров,
почвенный профиль. С помощью GPS-приёмника производилась привязка маршрутных точек, которые также наносились на среднемасштабную топографическую основу.
Информация, полученная в ходе натурных наблюдений, в совокупности с литературными
данными, а также обработка космических снимков по исследуемой территории позволила получить комплексное представление о геосистемах Тункинской рифтовой впадины и её горного обрамления.
Тункинская рифтовая впадина относится к байкальскому типу и является составной частью
Байкальской рифтовой зоны [2]. Для нее характерна асимметрия склонов: крутой склон Тункинских гольцов и относительно пологий – Хамар-Дабана. Сложное орографическое строение региона, климатические факторы, проявление эндогенных факторов рельефообразования и др. определяют разнообразие физико-географических условий в пределах исследуемой территории.
Ландшафтно-индикационный профиль через долину р. Иркут.
Исследования показали, что горные геосистемы в пределах Тункинских гольцов представлены преимущественно каменистыми дриадовыми, лишайниковыми и щебенчато-лишайниковыми
альпинотипными тундровыми группами фаций. Верхние части склонов заняты лиственничноредколесными с примесью сосны мохово-травяными группами фаций. В пределах среднегорий
преобладает лиственничные, иногда с примесью кедра геосистемы, главным образом, с подлеском
34
из рододендрона, на серогумусовых и перегнойных литоземах. На нижних частях склонов распространение получили лиственничные, с подлеском из кустарничковой березы, геосистемы.
Интенсивные неотектонические движения, связанные с развитием Байкальской рифтовой
зоны, определили погружение кристаллического фундамента Тункинской впадины, что привело к
формированию стариц, болот, множества озер, озеровидных расширений русла Иркута. Плоский
рельеф впадины в сочетании с высоким уровнем грунтовых вод определяют в настоящее время
развитие процессов заболачивания. Создается своеобразное сочетание резко различных по увлажнению ландшафтных условий – сухость воздуха с высокими летними температурами воздуха и
заболоченность почв, результатом которого является сочетание болотных и сухостепных геосистем. Это пойменно-долинные комплексы рр. Тунка и Иркут, представленные травяно-осоковыми
лугами и лугово-тальниковыми группами фаций на лугово-болотных почвах, которые сочетаются
с кобрезиево-злаковыми геосистемами на лугово-степных, фрагментами щебнистых луговокаштановых почвах выположенных склонов речных долин. Анализ литературных данных по геотермическому полю региона, а также маршрутные исследования показали следующее. В районах
повышенного теплового потока, как правило, отмечаются выходы термальных вод, а также развитие центрально-азиатских степных геосистем. В остальных местообитаниях представлены луговые
геосистемы северо-азиатского типа, либо подтайга. Она была описана в пределах Мондинской
котловины, где наиболее сильно проявляется влияние высокогорий Восточного Саяна, на первой
надпойменной террасе Иркута распространение получили лиственничные кустарниковые с курильским чаем травяные подтаежные на аллювиальных серо-гумусовых почвах геосистемы.
Склоны Хамар-Дабана в пределах исследуемой территории относительно пологие, по
сравнению со склонами Тункинских гольцов. Нижние части склонов заняты группами лиственничных, часто мертвопокровных на иллювиально-гумусовых литоземах фаций. Выше по склону в
подлеске появляется кустарничковая береза, преобладая в подлеске вплоть до верхней границы
леса, почвы сменяются на грубогумусовые. Верхние части склонов, занимающие площади выше
распространения древесной растительности, заняты ерниками, травяной покров большей частью
осоковый, почвы криометаморфические грубогумусовые.
В заключение можно отметить, что геосистемные исследования определяют новый качественный этап обобщения и осмысления взаимосвязей природной среды, которые выявляются ординацией почв, рельефа, климата и биоты. Сочетание разнообразных методов исследования позволяет наиболее полно ознакомиться с территорией, комплексно отобразить характерные особенности
и в дальнейшем провести картографирование геосистем на основе полученной информации.
Работа выполнена при финансовой поддержке РФФИ (проект №12-05-00819).
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Очерки по глубинному строению Байкальского рифта / Отв. ред. Н.А. Флоренсов. – Новосибирск: Наука, 1977 – 152 с.
2. Выркин В.Б. Современное экзогенное рельефообразование котловин байкальского типа. – Иркутск: ИГ СО РАН. – 1998. – 175 с.
ОЦЕНКА ТРАНСФОРМАЦИИ ПАВОДОЧНОЙ ВОЛНЫ
МЕЖДУ ГИДРОУЗЛАМИ НА ПРИМЕРЕ РЕКИ МОСКВЫ
Попова Н.О.
МГУ им. М.В. Ломоносова, Россия, Москва, [email protected]
ESTIMATE OF SURGE TRANSFORMATION IN CASE OF MOSCOW-RIVER
Popova N.O.
MSU, Russia, Moscow, [email protected]
Река Москва – типичная река средней полосы России. Площадь бассейна около 17 тыс. км2.
Гидрометрические наблюдения на р. Москве ведутся с позапрошлого столетия. За последние 100
лет сток р. Москвы претерпел сильные антропогенные изменения. В 1904 г. были построены первые сооружения Рублевской водопроводной станции. Позже вводились в эксплуатацию дополнительные насосные станции: Черепковская, Западная, Ново-Западная. В 1937 во избежание исчерпания водных ресурсов р. Москвы был построен Канал им. Москвы, включающий в себе непо35
средственно канал, по которому перебрасывается волжская вода в Москву, две плотины в черте
города (Карамышевская и Перервинская) и другие гидротехнические сооружения. В результате
этого строительства значительно улучшились условия водоснабжения города: Рублевская водозаборная станция изымает значительную часть стока р. Москвы на нужды водоснабжения, вода из
Волги в основном идет на обводнение р. Москвы в черте города. Таким образом, с 1934 г. в русле
р. Москвы протекает значительная часть волжской воды.
С помощью Карамышевского и Перервенского гидроузла на р. Москве в черте города поддерживается постоянный уровень воды. Формирование стока на этом участке реки сложное: в
русло реки поступает москворецкая вода из Рублевского гидроузла и волжская вода через р. Сходню из Канала им. Москвы. Существенное влияние оказывает боковая приточность, а в период весеннего половодья в реку интенсивно попадают дождевые и талые воды. К Карамышевскому гидроузлу поступает сток, складывающийся из попуска Рублевского гидроузла и притока из Канала
им. Москвы. К Перервинскому гидроузлу поступает вода из нижнего бьефа Карамышевского гидроузла, из притоков р. Москвы – из Сетуни и Яузы (основной приток) и из поверхностного стока с
территории города
В данном исследовании рассмотрен гидрологический режим участка реки между гидроузлами, при этом особое внимание уделено трансформации паводочной волны от Карамышевского
до Перервинского гидроузла, на примере половодья 2012 г.
Для проведения этого исследования потребовалось выполнение ряда камеральных и полевых работ, таких как проведение рекогносцировочного обследования Карамышевского и Перервинского гидроузлов, а также участка реки между гидроузлами; создание первичного варианта
планово-высотной сети для геодезического обследования береговых участков и последующих
промеров глубин, выполнение привязки базовых станций к пунктам местной геодезической сети;
выполнение нивелировки водной поверхности при прохождении волны весеннего половодья на
исследуемом участке, а также промерные работы по 20 поперечным профилям; измерение расходов воды в течение полевого сезона в выбранных створах при различном режиме работы гидроузлов. Материалы гидрометрических наблюдений с гидроузлов предоставлены ФГУП «Каналом им.
Москвы».
В работе использовались различные методические средства: относительно простые (метод
соответственных уровней) и более сложные (моделирование в программном комплексе MIKE 11).
Оценка времени добегания методом соответственных уровней на исследуемом участке
осуществляется с большой погрешностью, что связано с неучетом боковой приточности и ошибками при определении уровня на гидроузлах. Кардинально другие возможности связаны с методами гидродинамического моделирования.
Программный комплекс MIKE 11 разработан в Датском Гидравлическом институте и
представляет собой одномерную модель движения воды, которая основана на решении полной
системы уравнений Сен-Венана методом конечных разностей. Программный комплекс позволяет
моделировать поверхностный сток, гидравлический режим, транспорт наносов и примесей, а также формирование качества воды в реках и каналах. Параметром калибровки модели является коэффициент сопротивления Манинга. Исходными данными являются топографическая основа исследуемого участка реки, поперечные профили реки, привязанные к плану, информация об уровнях и расходах воды для задания начальных и граничных условий, а также информация о боковой
приточности.
Использование программного комплекса MIKE 11 обусловлено сложным гидродинамическим режимом реки на исследуемом участке р. Москвы и дало следующие результаты.
Средняя скорость распространения паводочной волны, рассчитанная с помощью программного комплекса MIKE, на исследуемом участке равна 1,3 м/с. Общее время добегания паводочной волны от Карамышевского до Перервинского гидроузла составило 11 часов 40 минут.
Максимальный попуск Карамышевского гидроузла за весеннее половодье 2012 г. был достаточно высок для р. Москвы и составил 690м3/с. Выявлена длина участка реки, на котором прослеживалось его влияние; она составила 30 км (рис.). Участок, на котором произошло полное распластывание волны, обладает большими глубинами – до 19 м (в этом районе располагается Южный речной порт).
В работе был произведен расчет имитационных попусков с Карамышевского гидроузла с
применением программного комплекса MIKE 11, в результате которых были выявлены условия
работы гидроузлов для обеспечения судоходства между ними. Установлено, что нормальные условия для судоходства обеспечиваются, если уровень воды в верхнем бьефе Перервинского гид36
роузла будет поддерживаться на отметке 118,6 м БС. При более низких уровнях Перервы требуются следующие попуски Карамышевского гидроузла: при уровне воды в верхнем бьефе Перервинского гидроузла 118,5 м, расход через Карамышевский гидроузел должен быть не меньше 30
м3/с, а при отметке уровня воды 118,0 м, необходимо пропускать через Карамышевский гидроузел
расходы не менее 140 м3/с.
Продольный профиль р. Москвы от Карамышевского до Перервинского гидроузла с уровнем наполнения на момент времени 9:00 часов 20.04.12.
Проделанные расчеты свидетельствуют о том, что разработанная методика может быть рекомендована к использованию как одно из звеньев технологической цепи, обеспечивающей выполнение оперативных расчетов при пропуске расходов весеннего половодья, для оценки объема
разбавления загрязнений, для обеспечения судоходных глубин в маловодные сезоны и при «промывках русла».
В рассматриваемый временной интервал плотины были практически полностью открыты,
поскольку пропускали высокое половодье, однако подпор все равно был. Это нарушило условие
установившегося движения, в результате чего данные, рассчитанные моделью, стали содержать
ошибки. Также стоит заметить, что модель MIKE не позволяет вводить первичные данные для поперечных профилей с неравномерным интервалом, в результате чего различные затоны у Перервинской плотины и Южного порта оказались неучтенными. Измерения уровней воды в верхнем бьефе
Перервинского гидроузла несколько противоречат измерениям расходов воды на Карамышевском
гидроузле, что, возможно, связано с невысоким качеством данных Перервинсокого гидроузла.
АНАЛИЗ ДИНАМИКИ ЗАСОЛЕННЫХ ПОЧВ ПРИОЛЬХОНЬЯ
Самойлова Е.А.
Институт географии им. В.Б. Сочавы СО РАН, Россия, Иркутск, [email protected]
ANALYSIS OF THE DYNAMICS OF SALINE SOILS OF OLKHON REGION
Samoilova E.A.
The V.B. Sochava Institute of Geography SB RAS, Russia, Irkutsk, [email protected]
Тажеранская степь располагается в западном побережье оз. Байкала. Вытянута от р. Анги
на юге, до пролива Ольхонские Ворота на севере, занимая территорию между берегом оз. Байкал
на востоке и Приморским хребтом на западе. Общая площадь составляет, приблизительно, 365,2
37
км2. Минеральные озера расположены цепью в северо-восточном направлении в продольной долине и тяготеют к береговой полосе оз. Байкала. Вокруг них формируются засоленные почвы –
солончаки [1].
Целью работы было выявить особенности распространения засоленных почв в Тажеранской степи и провести анализ их динамики.
Широкое развитие засолённых почв в Тажеранских степях связано с рядом причин, из которых на первое место должны быть поставлены особенности геоморфологии и явления, связанные с вечной мерзлотой. Форма озёрной котловины и приозёрных понижений создаёт благоприятные условия для движения надмерзлотных вод в сторону озера [2]. Поверхностные и надмерзлотные воды в районах с вечной мерзлотой богаты солями, образующимися при выветривании горных пород. Эти воды, промывая талый деятельный слой почвы до мерзлоты, несут выщелачиваемые соли в приозёрные понижения, где они, аккумулируясь, обусловливают формирование засолённых почв. При наличии вечной мерзлоты в приозёрных котловинах могут протекать разнообразные физико-химические и биохимические процессы. Засоленные почвы обнаруживают в своём
залегании своеобразную микрозональность, обусловленную геоморфологическим строением котловины. Подобное распределение почв свидетельствует о некоторой пространственнообособленной системе миграции в них солей, связанной с залеганием почв на различных элементах рельефа [2].
С использованием стандартных средств геоинформационной системы MapInfoProfessional
и разных интерпретаций комбинаций каналов данных Landsat был проанализирован космический
снимок в пределах исследуемой территории. Оцифрованы контура минеральных озер и засоленных почв вокруг них. Всего выделено 26 озер общей площадью 2,03 км2. Площадь самого большого озера Намши-Нур – 0,44 км2, а самого маленького – менее 0,01 км2. Сумма площадей солончаков равна 1,03 км2, что составляет 0,28% от всей площади Тажеранской степи.
На химизм засоления оказывают влияние почвообразующие породы, которые имеют в своем составе карбонаты кальция и магния, соли гипса. Таким образом, химизм и степень засоления
зависит от подстилающих отложений и химизма воды озер [3].
Химизм засоления выделялся в три группы: карбонатно-щелочноземельное, щелочное и
нейтральное. Общая площадь почв с карбонатно-щелочноземельное засолением составляет 0,26
км2, с щелочным – 0,24 км2 и нейтральным – 0,53 км2. Основная часть почв (52%) имеет нейтральный химизм засоления. Почвы с щелочным засолением занимают 23%, немного выше процент у
почв с карбонатно-щелочноземельным засолением (25%).
В течение определённого отрезка времени можно выявить изменения в площади солончаков. Для исследования их динамики было отобрано 5 разновременных снимков Landsat за период с
1975 г. по 2011 г.
Поскольку отмечается прямая зависимость между конфигурациями озера и площадью почвы (в данном случае солончака), необходимо выявить, каким образом происходит изменение площади озера. При высыхании озера чаще всего увеличиваются площади засолённых почв вокруг
него и наоборот. В качестве примера в работе показано изменение конфигурации оз. Гурби-нур
(рис. 1).
В течение ряда лет площадь озера увеличилась от 0,08 км2 (в 2011 г.) до 0,16 км2 (в 1995
г.). Наибольшая площадь отмечена в 1995 и 2002 г. В эти годы выпало максимальное количество
атмосферных осадков в Приольхонье. Засоленные почвы вокруг озер были затоплены водой озера.
Затем соли, осаждаемые из воды в почвы и грунтовые воды, аккумулировались в донных отложениях и послужили источником их дальнейшего накопления. Подобным образом происходило изменение площади других озер (рис. 2, 3).
Прослеживая изменения площади солончака вокруг оз. Саган-Тырем, было выявлено, что в
1975 г. площадь озера была наименьшей 0,05 км2, и, соответственно, площадь засоленных почв
вокруг озера увеличилась и составляла 0,17 км2. В период с 1995 по 2002 г., наоборот, площадь
озера увеличилась до 0,16 км2 и затопила часть солончака вокруг. Площадь солончака составила
0,06 км2. В настоящее время наблюдается цикличность: площадь озера снова уменьшается, тем
самым увеличивая площадь солончака около него до 0,15 км2 (рис. 3).
Общая площадь засоленных почв – солончаков в 1975 г. была 1,31 км2, в 1995 – 0,84 км2, в
последние годы снова увеличилось до 1,03 км2.
На исследуемой территории засолённые почвы имеют ограниченное распространение.
Площадь солончаков варьирует с течением времени, имея цикличный характер. Дальнейшее наблюдение за динамикой засоленных почв позволит сделать прогнозирование их распространения.
38
Рис. 1. Изменение площади оз. Гурби-нур по годам: с 1975 по 2011.
Рис. 2. Изменение площади оз. Бур-нур по годам: с 1975 по 2011.
Рис. 3. Изменение площади солончака вокруг оз. Саган-Тырем по годам: 1975-2011
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Дзюба А.А., Тулохонов А.К., Абидуева Т.И., Гребнева П.И. Распространение и химизм соленых
озер Прибайкалья и Забайкалья // География и природные ресурсы. – 1997. – № 4. – С. 65-71.
2. Рогова М.М., Лопатовская О.Г., Кондратьева Г.В. Флора прибрежий засоленных озер Приольхонья // Материалы Всероссийской научной конференции. Улан-Удэ: БНЦ СО РАН, 2004. – С. 175-176.
3. Воробьева Л.А. Теория и практика химического анализа почв. – М.: ГЕОС, 2006. – 400 с.
ТРАНСФОРМАЦИЯ ЛАНДШАФТОВ РЕЧНЫХ ДОЛИН ЮЖНОЙ ТАЙГИ
ЗАПАДНОЙ СИБИРИ ПОД ВОЗДЕЙСТВИЕМ МИНЕРАЛИЗОВАННЫХ ВОД
Сванидзе И.Г.
Тюменский государственный университет, Россия, Тюмень, [email protected]
TRANSFORMATION OF RIVER VALLEY LANDSCAPES OF THE WEST SIBERIA
SOUTHERN TAIGA UNDER INFLUENCE OF MINERALIZED WATERS
Svanidse I.G.
Tyumen State University, Russia, Tyumen, [email protected]
Воздействие минерализованных вод на ландшафты является серьезной экологической проблемой юга Тюменского региона, обусловленной открытым фонтанированием бесхозных геологоразведочных скважин. Они были пробурены в 50-60-ые гг. XX в. на нефть и газ и законсервированы (а не забетонированы, как это принято делать) по причине бесперспективности еще в годы бурения. Приблизительно в 80-х гг. коррозия привела к прорывам устьев законсервированных скважин и началу поступления на земную поверхность регулярных потоков минерализованных пластовых вод. Поскольку недостаток транспорта и грузоподъемной техники в те годы не позволял
удаляться от водных магистралей, бурение осуществлялось на надпойменных террасах рек. В на39
стоящее время на территории юга Тюменской области всего фонтанирует 40 скважин [1]. Наиболее старые и экологически опасные их них расположены в долинах Тобола и Иртыша в пределах
подзоны южной тайги. За более чем двадцатилетний период в ландшафтах речных долин могли
произойти серьёзные преобразования. Воздействие минерализованных вод, фонтанирующих из открытых устьев бесхозных геологоразведочных скважин, на компоненты ландшафтов речных долин
(почвы, растительность, поверхностные и грунтовые воды) и в целом на ландшафты изучено слабо.
Целью работы является изучение воздействия минерализованных вод на ландшафты речных долин южной тайги Западной Сибири на примере участков фонтанирующих скважин юга
Тюменской области.
В качестве пробных участков для исследования были выбраны территории фонтанирующих скважин Черкашинская №36-РГ и Южно-Тобольская №1-Р. Они оказывают постоянное воздействие на ландшафты приблизительно с середины 80-х гг. Первая скважина характеризует воздействие минерализованных вод на интразональные ландшафты, вторая скважина – на зональные.
Участок скважины Черкашинской № 36-РГ расположен на первой надпойменной террасе р. Аремзянка (приток Иртыша первого порядка), высокой и низкой пойме. Участок скважины ЮжноТобольской № 1-Р расположен на второй надпойменной террасе Тобола. Участки отличаются друг
от друга по характеру мезорельефа и степени дренированности. В первом случае это хорошо расчлененный участок долины малого водотока с большими уклонами и наличием эрозионной сети,
во втором случае – слабо расчлененный участок высокой террасы Тобола с небольшими уклонами
и отсутствием эрозионной сети.
В основе исследований лежит метод ландшафтных профилей. На участке скважины Черкашинской № 36-РГ были заложены два ландшафтных профиля: основной (в зоне воздействия
минерализованных вод) и фоновый (выше по течению реки, вне зоны воздействия минерализованных вод). Профили начинаются у уреза воды и проходят через геоморфологические уровни долины (низкую пойму, высокую пойму и первую надпойменную террасу). На участке скважины Южно-Тобольской № 1-Р, расположенном в пределах одного и тоже геоморфологического уровня,
единственный ландшафтный профиль был заложен в пределах форм микрорельефа. Он начинается
в микропонижении, в которое стекают воды из техногенного водоема, и заканчивается на микроповышении, где их воздействие отсутствует. Заложенные ландшафтные профили охватывают как
фоновые ландшафты, так и подверженные техногенному воздействию. По линиям профилей была
проведена тахеометрическая съемка рельефа, почвенные и геоботанические исследования. На основании геоботанических исследований по линиям катен были выделены основные фитоценозы, в
пределах которых закладывались почвенные разрезы и прикопки. Заложение почвенных разрезов
и прикопок сопровождалось описанием и опробованием почв.
По классификации О.А. Алекина (1953) [2] воды скважин относятся к категории солоноватых вод (1-25 г/л). Минерализация скважины Черкашинской № 36-РГ составила 15,0 г/л, ЮжноТобольской № 1-Р – 19,5 г/л. Ионный состав вод по классификации О.А. Алекина (1953) [2] характеризуется хлоридным классом группой натрия. Концентрации ионов Cl- и катионов Na+ для скважины Черкашинской № 36-РГ составили 8,4 и 5,8 г/л, а для скважины Южно-Тобольской № 1-Р –
10,5 и 7,8 г/л соответственно. Концентрации остальных основных ионов не превышают 1 г/л.
Регулярное поступление солоноватых вод хлоридно-натриевого состава в ландшафты речных долин провоцирует солончаковый и болотный процессы, которые в зависимости от характера
мезорельефа и степени дренированности определяют различную направленность трансформации
ландшафтов и их компонентов.
На террасах малых водотоков, отличающихся хорошей дренированностью, интразональные дерново-грунтово-глееватые, собственно аллювиальные луговые кислые, аллювиальные луговые кислые слоистые примитивные почвы под воздействием солончакового процесса трансформировались в почвы различной степени засоленности. Исходные интразональные луговые фитоценозы заменились галофитными лебедово-пырейно-бескильницевыми и полевицевыми лугами с
пониженными показателями видового богатства, разнообразия, проективного покрытия и флористического сходства с фоновой растительностью. Флористический состав зависит от степени засоления почв и геоморфологического уровня долины.
На высоких террасах крупных рек, отличающихся плоским рельефом и слабой расчлененностью поверхности, зональные дерново-подзолистые иллювиально-железистые почвы под воздействием солончакового и болотного процессов трансформировались в солончаки хлориднонатриевые и перегнойные грунтово-глеевые сильнозасоленные почвы. Засоление и усиление гидроморфности почв приводит к полному уничтожению зональных лесных сообществ и формирова40
нию влажных лугов с доминирующей солеустойчивой гигрофитной растительностью, характеризующейся пониженными показателями видового богатства, разнообразия и флористического
сходства с фоновым лесом, но более высоким проективным покрытием.
Минерализованные воды оказывают комплексное воздействия на окружающую среду
(трансформации почв, фитоценозов, химического состава грунтовых вод), в результате чего формируются техногенные элементарные ландшафты с иными классами водной миграции (Fe-Cl-Na,
OH-Fe-Cl-Na, H-Fe-Cl-Na, Fe-Cl-Na-Сa). Трансформация элементарных ландшафтов на пробных
участках показана на рис. 1 (а, б).
а
б
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Кoновалов И.А. Экологические последствия воздействия пластовых вод из устья геологоразведочных скважин: Автореф. ... канд. биол. наук. – Омск, 2012. – 19 с.
2. Алекин О.А. Основы гидрохимии. – Ленинград: Гидрометиздат, 1953. – 295 с.
ФОРМИРОВАНИЕ СОСТАВА ДОННЫХ ОТЛОЖЕНИЙ
В РАЗЛИЧНЫХ ЛАНДШАФТНО-ГЕОХИМИЧЕСКИХ УСЛОВИЯХ
ВОСТОЧНОГО СКЛОНА ПРИПОЛЯРНОГО И СЕВЕРНОГО УРАЛА
Селиванова Д.А.
Научно-аналитический центр рационального недропользования им. В.И. Шпильмана,
Россия, Тюмень, [email protected]
BOTTOM SEDIMENTS COMPOSITION FORMATION
IN DIFFERENT LANDSCAPE-GEOCHEMICAL STATES
OF THE EASTERN PART OF THE SUBPOLAR AND NORTHERN URALS
Selivanova D.A.
The V.I. Shpilman Research and Analytical Centre for the Rational Use of Subsoil, Russia,
Tyumen, [email protected]
На территории восточного склона Приполярного и Северного Урала выявлены месторождения, проявления и пункты минерализации металлических полезных ископаемых [1]. Планируе41
мое развитие здесь горно-рудной отрасли со всей актуальностью ставит вопрос о фоновых геохимических исследованиях. В этом отношении особенно важен анализ состава донных отложений,
которые являются активными накопителями тяжёлых металлов.
С целью определения региональных геохимических особенностей донных отложений в
различных ландшафтно-геохимических условиях территории было выполнено опробование, охватившее 40 водных объектов (в пределах Ханты-Мансийского Автономного округа). Наибольшее
число проб было отобрано в рр. Северная Сосьва, Волья, Толья и Хулга. Отбор проб осуществлялся на разных гипсометрических уровнях, с учетом последовательного перераспределения веществ
от горных геосистем к равнинным:
1. В районе распространения эрозионных денудационных ландшафтов, от 357 м и ниже (11
проб).
2. В районе распространения эрозионных и эрозионно-аккумулятивных предгорных ландшафтов, от 91 м и ниже (8 проб).
3. В районе распространения северотаежных ландшафтов, от 193 м и ниже (45 проб).
4. В районе распространения среднетаежных ландшафтов, от 114 м и ниже (5 проб).
Всего было отобрано 69 проб донных отложений, в которых определено содержание халькофильных микроэлементов (свинец, цинк, медь и ртуть) и сидерофильных микроэлементов (марганец, хром, никель и железо), проанализированы кислотно-щелочные условия (величина рН), определен процент органического вещества.
Химический анализ проб донных отложений был проведен Ханты-Мансийским центром
по гидрометеорологии и мониторингу окружающей среды. В пробах микроэлементов были определены две формы нахождения металлов – валовые и подвижные с использованием атомноабсорбционной спектрометрии.
Для характеристики распространенности элементов вычислены кларки концентрации (КК)
– отношения содержания к кларку литосферы по А.П. Виноградову [2], проведено сопоставление с
региональными геохимическими характеристиками донных отложений [3].
Тестирование переменных на наличие нормального распределения было проведено в программе статистического анализа StatPlus Professional, version 2009 for Windows (разработчик
AnalystSoft) по следующим критериями: Колмогорова-Смирнова/Лиллифорcа, Шапиро-Уилка,
Д'Агостино Асимметрия, Д'Агостино Эксцесс, Д'Агостино общее. Вариационно-статистические
характеристики переменных рассчитаны в программе статистического анализа PAST (Paleontological statistics software), version 3.0 [4].
Геохимический фон территории исследования очень контрастный, что связано как с литологией пород, так и с ландшафтно-геохимической структурой, определяющей наличие тех или иных
геохимических барьеров (сорбционных, окислительно-восстановительных, биогенных и др.) (табл.).
Количество рядов с нормальным распределением увеличивается при рассмотрении более
однородных участков.
Дефицитными микроэлементами территории является цинк и никель (КК=0,04 и КК=0,10).
Повышенными концентрациями характеризуется свинец (КК=5,97).
Донные отложения в районе распространения эрозионных денудационных ландшафтов характеризуются наименьшим кларком концентрации всех микроэлементов, кроме свинца (КК=0,39)
и цинка (КК=0,03) (которые низкие, но не минимальные), отсутствием максимальных фоновых
геохимических значений; наибольшими коэффициентами вариации хрома (94 %), никеля (28 %) и
ртути (22 %).
Донные отложения в районе распространения эрозионных и эрозионно-аккумулятивных
предгорных ландшафтов отличаются наибольшим кларком концентрации цинка (0,05), меди
(1,03), ртути (1,02), никеля (0,12) и железа (0,98). Вариативность микроэлементов здесь либо минимальная, либо средняя.
Донные отложения в районе распространения северотаежных ландшафтов характеризуются максимальным кларком концентрации свинца (КК=8,65); наибольшей вариативностью концентраций меди (137 %), органического вещества (113 %), железа (99 %) и рН (8 %); максимальной
подвижностью хрома (81 %), свинца (70 %), никеля (68 %), марганца (31 %) и железа (27 %) при
среднем рН=5,85, среднем содержании органического вещества 1,85 %.
Донные отложения в районе распространения среднетаежных ландшафтов характеризуются
наибольшим кларком концентрации марганца (1,82) и хрома (1,38); максимальными коэффициентами
вариации свинца (212 %), марганца (144 %) и цинка (44 %); наибольшей подвижностью ртути (88 %),
меди (70 %) и цинка (70 %) при среднем рН=6,16 и среднем содержании органического вещества 0,71 %.
42
Состав донных отложений восточного склона Приполярного и Северного Урала (n=69)
238
41
155
20
70
64
65
85
Среднерегиональные значения для
Западной
Сибири [3]
11,6
22,9
13,5
<0,1*
1358,00
116
27
423
122,62
6,88
98
25
81
68
49,2
16,7
52879,50
102
25
11779,4*
6,28
1,99
8
119
Валовое содержание, мг/кг
Элементы
КК
25 %
0,14-1437,80
1,11-6,24
0,12-212,93
0,046-0,117
5,97
0,04
0,56
0,96
2,24
28,42
3,94
31,29
1023,319/648,00
9,00-6447,00
1,02
Хром
Никель
86,96/68,56
5,84/6,22
1,05
0,10
Железо
40019,07/28285,00
1,36-490,00
1,32-9,84
841,00227349,00
5,12-6,74
0,19-9,28
М/Ме
Свинец
Цинк
Медь
Ртуть
1
95,50/4,88
2,97/3,11
26,47/10,84
0,08/0,08
Марганец
рН, ед.
Орг. в-во
5,87/5,86
1,52/0,79
2
S
1,23
0,02
75 %
Cvar,
%
min-max
0,86
344,0
0
20,09
5,03
1199
0,50
5,53
0,36
%
подвижных
форм
6,07*
Примечание. n – Количество проб. 1 – М – Среднее арифметическое, Ме – Медиана. 2 – S – Стандартное отклонение для рядов нормального распределения. КК – Кларк концентрации. 25 %, 75 % – 1 и 3 квартили при
отсутствии нормального распределения. Cvar – коэффициент вариации. * – По данным научно-аналитических
работ автономного учреждения ХМАО-Югры «Научно-аналитический центр рационального недропользования им. В.И. Шпильмана» «Ведение экологического мониторинга вне границ лицензионных участков
недр на территории ХМАО-Югры» (2001, 2002, 2005 гг.).
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Золоев К.К., Федоров О.П. и др. Отчет по научно-исследовательской (тематической работе)
«Концепция комплексного промышленного освоения Приполярного Урала на основе опережающего развития транспортной и энергетической инфраструктуры. Раздел «Недропользование». Екатеринбург-ХантыМансийск: Департамент по нефти, газу и минеральным ресурсам ХМАО-Югры, ОАО «НПЦ Мониторинг»,
2005. – 506 с.
2. Справочник по геохимии / Г.В. Войткевич, А.В. Кокин, А.Е. Мирошников, В.Г. Прохоров. – М.:
Недра, 1990. 480 с.
3. Московченко Д.В. Нефтедобыча и окружающая среда: эколого-геохимический анализ Тюменской
области. – Новосибирск: Наука, Сиб. предприятие РАН, 1998. – 112 с.
4. Hammer, Ш., Harper, D.A.T., Ryan, P.D. 2001. PAST: Paleontological statistics software package for
education
and
data
analysis.
Palaeontologia
Electronica
4(1):
9pp.
http://palaeoelectronica.org/2001_1/past/issue1_01.htm.
ОЦЕНКА ГЕОСИСТЕМНЫХ ФУНКЦИЙ НА ЛОКАЛЬНОМ УРОВНЕ
ДЛЯ ПРИРОДНЫХ СИСТЕМ ОКРУЖЕНИЯ ОЗЕРА БАЙКАЛ
Солодянкина С.В.1, Вантеева Ю.В.2
1
Институт географии им. В.Б. Сочавы СО РАН, Россия, Иркутск, [email protected]
2
Иркутский государственный университет, Россия, Иркутск, [email protected]
ASSESSMENT OF GEOSYSTEM FUNCTIONS AT THE LOCAL LEVEL
FOR THE NATURAL SYSTEMS OF AROUND BAIKAL AREAS
Solodyankina S.V., Vanteeva Yu.V.
1
The V.B. Sochava Institute of Geography SB RAS, Russia, Irkutsk, [email protected]
2
Irkutsk State University, Russia, Irkutsk, [email protected]
Функционирование геосистем – интегральный процесс и слагается из множества элементарных процессов. Его можно условно разделить на четыре основных блока: влагооборот, минеральный обмен, энергообмен и информационный обмен. Все они являются синтезом более про43
стых физических, химических или биологических процессов, которые в географической реальности переплетаются и переходят друг в друга [1].
Одним из основных звеньев функционирования геосистем служит продукционный процесс. Закономерности формирования первичной продукции и распределения общих запасов фитомассы изложены в середине прошлого века в работах М.И. Будыко, А.А. Григорьева, Ю. Одума,
ставших классикой современной физической географии и экологии. До сегодняшнего дня это направление остается актуальным, так как позволяет ввести в иерархическую классификацию геосистем количественные показатели и уточнить систематическое положение некоторых таксонов. В
прикладном отношении данные по оптимальности и устойчивости функционирования геосиcтем
являются основанием для решения задач размещения, в частности, ландшафтного и территориального планирования. Знание закономерностей функционирования геосиcтем – необходимая основа
для построения прогнозов возможных последствий крупных преобразований природной среды.
Цель проводимого исследования – оценка и картографирование показателей функционирования геосистем окружения озера Байкал. Для достижения этой цели к настоящему моменту проведены исследования на двух ключевых участках.
В ходе полевых исследований, проводимых в летние сезоны 2011-2012 гг., составлена
ландшафтная карта участка прибрежной территории Северного Прибайкалья площадью 6910 га
(ключевой участок «Хакусы»). На основании данной ландшафтной карты, а также полевых комплексных описаний территории, данных дистанционного зондирования и цифровой модели рельефа выполнен расчет запаса фитомассы древесно-кустарниковой растительности [2].
Для расчета запаса фитомассы древостоя использован метод объемно-конверсионных коэффициентов [3, 4]. Расчет производился на основе собранных полевых данных. Полученные результаты экстраполировались с использованием составленной ландшафтной карты. Выделам, относящимся к распространенному на территории типу, соответствует две-три точки описания. Значение запаса выбиралось соответствующее коренному или близкому к коренному состоянию геосистемы с учетом высоты местоположения. Сукцессионные ряды и современная стадия развития
растительности учтены в легенде ландшафтной карты. Для редких типов геосистем выполнено как
минимум одно описание. Для проведения описания выбирались участки, находящиеся в коренном
состоянии или близком к коренному. Полученное значение запаса присваивались всем выделам
данного типа. В результате получена карта запаса фитомассы древесно-кустарниковой растительности курортной местности «Хакусы».
Запас фитомассы древостоя значительно варьирует в зависимости от типа ландшафта, его
видового и возрастного состава, а также от формы рельефа, режима увлажнения, подстилающей
поверхности и т.п. Значительную площадь (44% территории) занимают группы фаций с достаточно высокими запасами фитомассы (от 774,7 до 2161,2 т/га). Максимальный запас фитомассы древостоя соответствует группам фаций: 1) лиственничных бадановых лесов на таежно-мерзлотных
почвах и маломощных подбурах ложбин и низких террас (2162,1 т/га); 2) пихтовых с кедровым
стлаником кустарниковых разнотравно-злаковых лесов на маломощных подбурах (2063,6 т/га); 3)
кедрово-пихтовых с кедровым стлаником осоково-разнотравных зеленомошных лесов на таежномерзлотных почвах (1653,6 т/га). Они занимают 9,6% от площади территории исследования и сосредоточены в основном в южной ее части, где древостой представлен приспевающими и спелыми
лесами. Минимальный запас фитомассы древостоя соответствует группам фаций: 1) ерниковоголубичных с сабельником осоково-сфагновых болот на таежно-мерзлотных почвах заболоченных
долин (2,6 т/га); 2) ерниковых с кедровым стлаником и багульником болотным сфагновых болот
на таежно-мерзлотных глееземах заболоченных долин и низких террас (23,7 т/га); 3) угнетенных
лиственничных с кедровым стлаником и багульником болотным бруснично-зеленомошных лесов на таежно-мерзлотных почвах (89,8 т/га). Они занимают 8,3% от площади территории исследования.
Наиболее распространенными типами ландшафтов являются редкостойные сосновые с
кедровым стлаником леса на каменных россыпях крутых склонов (12% от площади территории) со
средним значением запаса 204,1 т/га и лиственничные с кедровым стлаником и багульником болотным бруснично-зеленомошные леса на подзолистых холодных почвах озерных террас (11,3%
от площади территории) со средним значением запаса 1067,7 т/га. Диапазоны вариации данных
значений в пределах одного типа геосистемы и одного динамического состояния предстоит определить в дальнейших исследованиях.
Для второго ключевого участка в Приольхонье (прибрежные территории залива Куркут)
оцифрована и привязана крупномасштабная карта геосистем (1:25 000), составленная М.В. Загор44
ской [5]. Во время полевых работ выполнены комплексные ландшафтные описания, определены
значения запасов фитомассы наземной части растительности, измерена скорость миграции продуктов денудации на точках описания, охватывающих все типы фаций. Для каждого типа геосистем определены предварительные значения запасов фитомассы и переноса мелкозема. При этом
выявлено, что на ключевом участке с 2004 г. площадь трансформированных геосистем увеличилась на 6,3%.
На ключевом участке «Куркут» значения запаса фитомассы древесной растительности
варьируют от 307,8 до 2822,4 ц/га, максимальные приходятся на крутосклоновые и склоновые лиственничные разнотравно-злаково-осоковые с моховым покровом и редкостойно-лиственничные
остепненные разнотравно-злаковые группы фаций. Значения запаса травянистой растительности
степных комплексов варьируют от 4 до 26,4 ц/га, максимальные приходятся на гидроморфный и
полугидроморфный классы фаций – злаково-осоковые и крупноосоковые межгорных понижений и
долин. Минимальные значения характерны для привершинных литоморфных и склоновых злаково-разнотравных групп фаций.
Максимальные значения переноса мелкозема соответствуют точкам описаний с дерновыми
лесными остепненными слаборазвитыми поверхностно-сильнокаменистыми почвами с выходами
горных пород и с горно-степными бескарбонатными маломощными супесчаными поверхностносреднекаменистыми почвами с выходами горных пород на покатых склонах. Площадкам с максимальными значениями переноса мелкозема соответствует высокая степень антропогенной нагрузки, низкий процент проективного покрова растительности (от 0 до 45%) и низкий запас фитомассы
(4,4-6 ц/га). Значение переноса вещества дождевыми потоками с поверхности почвы зависит от
нескольких факторов: уклона, свойств подстилающей поверхности (механического состава почв,
проективного покрытия растительного покрова), интенсивности потока. Линейной связи между
значениями переноса мелкозема и перечисленными показателями нет – коэффициенты корреляции
парной и множественной регрессии линейных функций не превышают значение 0,39 (искомая зависимость между значениями переноса мелкозема и величинами крутизны склона, запаса фитомассы и проективного покрытия травянистой растительности). Как показывают проведенные экспериментальные исследования, функциональная реакция на воздействия, как правило, нелинейная
и пороговая. Таким образом, широко используемое «Универсальное уравнение потерь почвы»
(Universal Soil Loss Equation), разработанное в США [6] на данной территории не дает достоверных результатов.
Полученные для двух ключевых участков результаты оценки запаса фитомассы сопоставлялись с данными В.Н. Моложникова [7], В.А. Усольцева [8] и с базой «Продуктивность экосистем Северной Евразии» [9]. Все данные не противоречат полученным результатам оценки запаса
древесно-кустарниковой растительности.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Исаченко А.Г. Ландшафтоведение и физико-географическое районирование. – М.: Высшая школа, 1991. – 368 с.
2. Вантеева Ю.В., Солодянкина С.В. Оценка и картографирование продуктивности ландшафтов
Северного Прибайкалья // География и природные ресурсы. – № 3. – 2014.
3. Замолодчиков Д.Г., Уткин А.М., Честных О.В. Коэффициенты конверсии запасов насаждений в
фитомассу для основных лесообразующих пород России // Лесная таксация и лесоустройство. – Вып. 1 (32).
– 2003. – С. 119-127.
4. Замолодчиков Д.Г., Уткин А.М., Коровин Г.Н. Конверсионные коэффициенты фитомасса/запас в
связи с дендрометрическими показателями и составом древостоя // Лесоведение. – Вып. 6. – 2005. – С. 78-81.
5. Загорская М.В. Ландшафтная структура Центрального Приольхонья // География и природные
ресурсы. – Вып. 4. – 2004. – С. 58-68.
6. Stone R.P. and Hilborn D. Universal Soil Loss Equation (USLE), 2012 // Электронный ресурс. Режим
доступа: [http://www.omafra.gov.on.ca/english/engineer/facts/12-051.htm].
7. Моложников В.Н. Растительные сообщества Прибайкалья. – Новосибирск: Наука, 1986. – 272 с.
8. Усольцев В.А. Фитомасса лесов Северной Евразии: база данных и география. – Екатеринбург:
УрО РАН, 2001. – 707 с.
9. База данных «Продуктивность экосистем Северной Евразии» // [Электронный ресурс]. Режим
доступа: [http://biodat.ru/db/ prod/index.htm 27.02.2013].
45
РАСТИТЕЛЬНОСТЬ КОТЛОВИН СЕВЕРО-ВОСТОЧНОГО ПРИБАЙКАЛЬЯ
Софронов А.П.
Институт географии им. В.Б. Сочавы СО РАН, Россия, Иркутск,
[email protected]
VEGETATION COVER OF DEPRESSIONS OF NORTH-EAST PRIBAIKALYE
Sofronov A.P.
The V.B. Sochava Institute of Geography SB RAS, Russia, Irkutsk, [email protected]
Хорошо известно, что картографическое изучение растительного покрова является одним
из разделов геоботаники и остается основным методом познания географии растительных сообществ. К настоящему времени в мировой геоботанике накоплен колоссальный опыт составления
разномасштабных карт растительности и имеется несколько хорошо разработанных методик составления этих карт и принципов классификации растительности.
Составление среднемасштабной карты было необходимо для достижения цели настоящей
работы – выявить эволюционно-динамические закономерности организации растительного покрова котловин Северо-Восточного Прибайкалья на топологическом и региональном уровнях методами ГИС-моделирования. Кроме этого составление карты помогло раскрыть особенности современного растительного покрова региона, выявить специфику его структуры и динамики, показать
фитоценотическое и флористическое разнообразие растительности.
Карта «Растительный покров Северобайкальской и Верхнеангарской котловин» М
1:200 000 создавалась на основе анализа и обобщения имеющихся картографических, фондовых,
литературных источников, а также собственных материалов экспедиционных исследований. Составление включало в себя следующие этапы работы: а) подбор и анализ литературных, картографических материалов, данных лесоустроительных экспедиций и планов лесонасаждений, а так же
данных дистанционного зондирования – космических снимков разного разрешения и данных
SRTM; б) проведение экспедиционных исследований и создание на их основе предварительных
карт растительности на ключевые участки территории; в) разработка легенды и составление карты
«Растительный покров Северобайкальской и Верхнеангарской котловин» М 1:200 000.
Для выяснения закономерностей пространственного распределения, структуры и состава
растительных сообществ с целью среднемасштабного картографирования, были проведены экспедиционные исследования, продолжавшиеся с 2009 г. по 2013 г. Маршрутами охватывались все основные типы местообитаний изучаемой территории. Были обследованы растительные сообщества
водотоков Якчий, Агней и Подкаменный, расположенных на южном макросклоне Верхнеангарского хребта, а также долины рек Срамная, Котера, Янчукан, Ковыкта, протекающих по северному
макросклону Северо-Муйского хребта. Кроме этого подробные описания растительности были
сделаны в долине Баргузинского хребта и в пойменных местообитаниях в разных частях котловин.
Исследования выявили значительное распространение в регионе вторичной растительности, особенно в подгорно-котловинном поясе, как наиболее освоенном и испытывающем основную часть
антропогенного прессинга.
Большое значение в изучении растительных сообществ труднодоступных участков котловин сыграло использование космических снимков. Они позволили не только координировать наземные исследования, но и послужили источником значительного объема новой информации о
растительном покрове.
Значительные сложности вызвало картографирование растительности поймы р. Верхняя
Ангара. Сложное сочетание разнообразных и небольших по площади растительных сообществ
пойменных местообитаний [1], а так же их высокую динамичность сложно отобразить даже в
крупном масштабе. В этом случае (на среднемасштабной карте) растительные группировки, по
характеру сочетаний растительных сообществ выделялись в качестве комплексов.
Проведенные экспедиционные исследования выявили различия в характеристиках растительного покрова южного и северного склонов горного обрамления котловин, а также меридиональные изменения в структуре растительного покрова [1].
На следующем этапе, для того чтобы показать на карте особенности растительного покрова, была разработана многоступенчатая классификационная схема, состоящая из соподчиненных
друг другу таксономических подразделений разного объема и отражающая сложную географическую пространственно-временную структуру растительности. Она строилась на основе структур46
но-динамических принципов типизации и классификации растительных сообществ, которые позволили отразить на карте спонтанную и антропогенную динамику растительности.
Составление легенды также опиралось на типологический анализ растительности на базе
классификации разработанной для картографирования. В основу создания легенды к карте была
положена регионально-типологическая классификация В.Б. Сочавы [2], принципы которой неоднократно применялись при создании геоботанических карт регионов [3]. В соответствии с этой
классификацией, на основании мелкомасштабных карт, таких как «Карта растительности юга Восточной Сибири» [3], были определены наиболее крупные типологические подразделения растительного покрова Северного Прибайкалья – типы растительности и фратрии классов растительных
формаций. Экспедиционные исследования позволили уточнить количество выделяемых для территории высших единиц классификации растительности для территории исследования. Так было
выявлено наличие на территории степного типа растительности Монголо-Китайской фратрии
формаций и некоторых других фратрий. Фратрии формаций, понимаемые В.Б. Сочавой как регионально-типологические единицы, выявляются на основе генетического и географического критериев и объединяют классы формаций, которым в настоящее время свойственно сходство состава
основных экобиоморф и локализованное распространение в пределах более или менее однородной
территории.
По причине высокой нарушенности лесной растительности большое внимание уделялось
структурно-динамическому анализу для оценки структурно-ценотических черт фитоценозов, определения потенциальных растительных сообществ и выявления рядов трансформации.
Наиболее дробные подразделения легенды показывают сами картируемые единицы растительности различающегося ранга и объема. Фитоценомеры типизировались, как уже отмечалось, с
помощью общепринятых единиц – формаций, классов и групп ассоциаций. На карте они отображались в зависимости от их пространственной выраженности в подавляющем большинстве случаев до групп ассоциаций. Фитоценохорные сообщества картировались в более обобщенном виде –
лугово-болотных или кустарниково-разнотравных мезокомплексов.
На следующем этапе картируемые сообщества были сгруппированы в азональные типы –
байкало-джугджурские и южносибирские формации. Эти категории явились подразделениями легенды, показавшими важнейшую черту растительного покрова котловин – их азональный характер. Дальнейшим шагом было выделение в азональных категориях следующей подкатегории растительности отражающей высотную поясность растительного покрова региона – подгольцовые,
горно-таежные и подгорно-котловинные сообщества.
В случаях объединения в формации сообществ с доминированием разнородных элементов
выделялись дополнительные подразделения, соответствующие классам ассоциаций. Например, в
пределах горно-таежных сообществ южносибирских формаций Урало-Сибирской фратрии, как видно из легенды, были выделены следующие классы ассоциаций – темнохвойные и сосновые леса.
Для высокогорного типа растительности выделены две фратрии классов формаций: Панпритихоокеанская и Алтае-Тяньшанская.
Панпритихоокеанская фратрия формаций в Северном Прибайкалье объединяет сообщества
горных тундр, в которых доминируют арктоальпийские виды. Следует отметить, что Северное
Прибайкалье находится на западном пределе распространения влияния Тихоокеанских воздушных
масс, играющих ведущую роль в распространении видов данной фратрии.
Алтае-Тяньшанская фратрия, напротив включает в себя сообщества и виды альпинотипных
лугов, чей ареал в Прибайкалье представлен восточной границей распространения.
Таежный (бореальный) тип объединяет Беренгийскую, Урало-Сибирскую и Ангаридскую
фратрии формаций. К Беренгийской фратрии относятся сообщества с доминированием кедрового
стланика и шерстистой березы. Урало-Сибирская фратрия охватила темнохвойные и сосновые леса, а Ангаридская фратрия включает в себя лиственничные леса, сложенные Larix dahuriсa.
Последняя Монголо-Китайская фратрия формаций выделена в составе степного типа растительности, представленного в регионе склоновыми злаково-разнотравными степями.
Заключительным этапом было объединение фратрий классов формаций в типы растительности. Всего в региона имеется три типа растительности: высокогорный, таежный (бореальный) и
степной.
Составленная по результатам исследования карта растительного покрова Северобайкальской и Верхнеангарской котловин полно и объективно раскрывает структуру растительного покрова региона.
Работа выполнена при поддержке грантов РФФИ №13-05-0019313 и № 14-05-31135
47
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Софронов А.П. Растительные сообщества поймы р. Верхняя Ангара в пределах Верхнеангарской
котловины // Проблемы территориальной организации природы и общества / Материалы Всероссийской
научной конференции, посвященной 90-летию со дня рождения д.г.н., профессора Ю.П. Михайлова (г. Иркутск, 30 октября – 1 ноября 2012 г.). – Иркутск: Институт географии им. В.Б. Сочавы СО РАН, 2012. – С.
115-117.
2. Сочава В.Б. Растительный покров на тематических картах. – Новосибирск: Наука, Сибирское отделение, 1979. – 190 с.
3. Белов А.В. Растительности юга Восточной Сибири. Карта. Масштаб 1:1500000. – М.: ГУГК, 1972.
РОЛЬ ГЕОТЕРМАЛЬНЫХ ИСТОЧНИКОВ В СОХРАНЕНИИ ДРЕВНИХ ЧЕРТ
РАСТИТЕЛЬНОГО ПОКРОВА СЕВЕРНОГО ПРИБАЙКАЛЬЯ
Софронов А.П.
Институт географии им. В.Б. Сочавы СО РАН, Россия, Иркутск,
[email protected]ex.ru
ROLE OF THERMAL SPRINGS IN CONSERVATION OF THE ANCIENT TRAITS
OF VEGETATION COVER OF THE NORTHERN PRIBAIKALYE
Sofronov A.P.
The V.B. Sochava Institute of Geography SB RAS, Russia, Irkutsk, [email protected]
Изучение истории формирования растительного покрова Северного Прибайкалья ведется
уже достаточно продолжительное время. Опубликованные работы содержат значительный материал по реконструкции структуры и состава растительного покрова. Базовым источником познания в этих исследованиях является анализ пыльцевых остатков в донных отложениях Байкала, а
так же торфяных залежей или почвенных отложений. Особый интерес представляет изучение
древних элементов в современном растительном покрове, что дает дополнительную возможность выявить географические закономерности формирования растительности и определить исторические взаимосвязи региональных флор. Определенный интерес в этом отношении представляет изучение реликтовых элементов в специфических экосистемах сформировавшихся в
зоне влияния гидротермальных источников и сохранивших в своем составе древние элементы
флоры.
Северное Прибайкалье в качестве территории исследования представляет особый интерес
по причине важного, узлового расположения территории, являющейся значительным биогеографическим рубежом северной Азии. Кроме этого. в регионе протекают активные тектонические
процессы, и насчитывается порядка полутора десятка термальных источников, расположенных в
разных частях региона.
Из 15 гидротермальных источников сосредоточенных на территории Северного Прибайкалья, флористические исследования проводились лишь в сообществах, примыкающих к четырем из
них [1, 2], и носили, в большей степени, поверхностный характер. Эти исследования флор экосистем, расположенных в зоне непосредственного влияния некоторых термальных источников, выявили древние виды, сумевшие пережить периоды оледенений и общее похолодание климата.
В настоящее время в растительном покрове Северного Прибайкалья выявлено 7 видов, по
реликтовости относящихся к разным периодам прошлого. Это виды Elymus caninus (пырейник собачий), Pycreus nilagiricus (ситовник нилагирийский), Lythrum intermedium (дербенник промежуточный), Thelypteris palustris (телиптерис болотный), Pilea mongolica (пилея монгольская), Lycopus
europa (зюзник европейский), Truellum sieboldii (колючестебельник Зибольта). Такие из них, как
Pycreus nilagiricus, Lythrum intermedium и Lycopus europa, встречаются только в притермальных
сообществах.
В свете выше сказанного значительный интерес представляет изучение роли термальных
источников в качестве образований, позволивших видам древней флоры как пережить значительные ухудшения климатических условий – оледенения, так и продолжить существовать в неблагоприятных современных климатических условиях.
В 2014 г. при поддержке РФФИ начаты исследования растительных сообществ расположенных в зоне влияния термальных источников Северобайкальской, Верхнеангарской котловин и
близлежащих территорий. Данные исследования являются частью работ, посвященных изучению
48
путей развития растительного покрова Северного Прибайкалья с целью выявления параметров и
факторов устойчивости растительного покрова для определения его экологического потенциала.
Планируется полное выявление флористического состава сообществ функционирующих в зоне
влияния термальных источников, составление картографических планов этих растительных сообществ.
Работа выполнена при поддержке грантов РФФИ №13-05-0019313 и № 14-05-31135
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Аненхонов О.А. Пути формирования перигидротермальных флор Прибайкалья // Генезис флоры
и растительности Байкальской Сибири: Материалы конференции. Научные чтения памяти М.Г. Попова
(чтение 17-ое). – Иркутск: Изд-во Иркутск. ун-та, 1999. – С. 43-47.
2. Зарубин А.М., Ляхова И.Г. Ботанические рефугиумы Байкальской Сибири и необходимость их
охраны // Экология Байкала и Прибайкалья : тез. докл., представл. на Всерос. науч.-практ. молодеж. симп.
(24-27 окт. 2000 г., Иркутск). – Иркутск. – С. 8-9.
ПРОБЛЕМЫ ВЫЯВЛЕНИЯ РЕЛИКТОВЫХ ВИДОВ НАСЕКОМЫХ
НА ПРИМЕРЕ ПОЛУЖЕСТКОКРЫЛЫХ (HETEROPTERA) ХРЕБТА ХАМАР-ДАБАН
Софронова Е.В.1, 2
1
Институт географии им. В.Б. Сочавы СО РАН, Россия, Иркутск, [email protected]
2
Иркутский государственный университет, Россия, Иркутск
PROBLEMS OF DETECTING OF RELIC INSECT SPECIES:
A CASE STUDY OF HETEROPTERA IN KHAMAR-DABAN RANGE
Sofronova E.V.1, 2
1
The V.B. Sochava Institute of Geography SB RAS, Russia, Irkutsk, [email protected]
2
Irkutsk State University, Russia, Irkutsk
Северный макросклон хребта Хамар-Дабан является основным рефугиумом неморальной
биоты на юге Байкальской Сибири [1-3]. Благодаря уникальным условиям, сложившимся на Хамар-Дабане (сниженная континентальность климата, большое количество осадков и, как следствие, мощный снежный покров в зимний период), здесь сохранился ряд реликтовых видов организмов. В первую очередь, это сосудистые растения, лишайники, грибы и мохообразные, сосредоточенные в поймах рек [1, 2]. Из беспозвоночных животных в литературе упоминается один вид сухопутного моллюска и 11 видов насекомых [4]. Среди насекомых больше половины являются синантропными или склонными к синантропизации, что несколько странно для видов имеющих статус реликтовости. Поэтому данный вопрос требует специального изучения.
Понятие «реликт» – одно из ключевых в биогеографии – в разных работах трактуется неоднозначно. Изначально реликтовый вид понимался как вид, имеющий реликтовый ареал [5]. Такой ареал пространственно ограничен, находится в процессе сокращения и имеющиеся в ареале
дизъюнкции имеют только естественноисторические причины. Кроме того, реликтовый вид должен быть редким и малочисленным в пределах реликтового ареала [6]. Ряд трактовок этого понятия можно встретить в работах по флористике, геоботанике, географии. В работах по зоогеографии (в частности, по географии насекомых) обычно избегают объяснений, что собственно понимается авторами под реликтами. В целом можно отметить две основных особенности в рассмотрении насекомых-реликтов: выделение реликтов различного «точного» возраста (дотретичные, третичные, доледниковые и т.п.) и пренебрежение возможностью насекомых к миграциям, в том числе, дальним.
Ярким примером сложной классификации реликтов различного возраста, является работа
А.В. Присного [7] о реликтовых группировках наземных членистоногих юга Среднерусской возвышенности. В разных группах насекомых им выделяются реликты, практически для каждого периода геологического времени: от плиоценовых (5,33 млн. лет назад) до верхнеголоценовых. Всего выделено 14 разновозрастных типов. При этом в качестве реликтов далеко не всегда выступают
виды редкие, имеющие дизъюнктивный или сокращающийся ареал. Например, в качестве нижнеплейстоценовых лесных реликтов указываются полужескокрылые Lygus punctatus и Picromerus
bidens, которые, возможно, достаточно редки на юге Среднерусской возвышенности или в сборах
49
автора, но являются широко распространёнными в Палеарктике, не сокращающими численность
видами. То же самое можно сказать и о некоторых других полужесткокрылых, указанных в качестве реликтов. Схожего подхода придерживается и Д.А. Адаховский [8], который предлагает рассматривать ряд чешуекрылых Удмуртии в качестве позднеплейстоценово-раннеголоценовых лесостепных реликтов на основании того, что они приурочены к реликтовым в регионе ценокомплексам склоновых сосновых лесов.
Следует отметить, что в вышеперечисленных и в ряде других работ используется точное
указание геологического периода, с которого сохранился вид, что в большинстве случаев не обосновано. Применённые авторами методы не всегда способны дать оценку времени изоляции реликтов, а в отсутствие качественного эколого-ареалогического анализа невозможно говорить о древности существования вида в том или ином рефугии. Недостаточное внимание уделяется и миграциям насекомых. Большинство рефугиев и экстразональных комплексов могли быть заселены уже
после периода воздействия неблагоприятных условий.
Иначе подошли к вопросу В.В. Дубатолов и О.Э. Костерин [9] в своей статье о неморальной фауне чешуекрылых в Сибири. Одним из ключевых моментов их подхода является то,
что до сих пор нет реальных доказательств существования в Сибири рефугиев широколиственной древесной флоры, где неморальные виды могли бы укрываться во время последних, самых
сильных оледенений плейстоцена. Заселение неморальными насекомыми благоприятных для
этого территорий Сибири произошло значительно позже. Выводы о молодом возрасте реликтов
и дизъюнкций ареалов приводятся также в ряде работ Р.Ю. Дудко, посвященных изучению реликтовых жесткокрылых [10 и др.]. А.Н. Полтавский и др. [11] с должной осторожностью выделяют ряд реликтовых чешуекрылых степной зоны юга России. При этом они отмечают динамичность фаун чешуекрылых и вероятные миграции при формировании современных фаун рефугиев.
Мнения о новейшем заселении Хамар-Дабанского рефугия придерживается и А.С. Плешанов [12]. По его мнению, это подтверждается, в частности тем, что близкие виды западного и восточного происхождения здесь столь же чётко отличимы друг от друга, как и из центров своих основных ареалов.
Проведен анализ состава полужесткокрылых хребта Хамар-Дабан на предмет выявления
видов, претендующих на реликтовость. Материалами к исследованию послужили собственные
сборы, проведенные в июле 2013 г. в долине р. Снежная. Были учтены также литературные данные [13, 14]. В результате выявлено 103 вида полужесткорылых. Большая часть из них – широко
распространённые виды, имеющие голарктические, транспалеарктические и трансевразиатские
типы ареалов. Среди общего числа выделяются 11 неморальных восточнопалеарктических видов
полужесткокрылых насекомых, топически приуроченных к влажным и средневлажным хвойношироколиственным биомам, основные ареалы которых охватывают юг Дальнего Востока, северовосточный Китай, Японию и отчасти Монголию. При этом в Южной Сибири находится крайний
западный участок ареала, где они встречаются весьма редко (например, Alloeotomus simplus (Uhler,
1896), Lygocoris nemoralis (Kulik, 1965), Drymus parvulus (Jakovlev, 1881)). Существенно больше
(25 видов) насчитывается западнопалеарктических полужескокрылых, ареал которых простирается от Западной Европы до Восточной Сибири. В основном, это виды широко распространенные по
всему ареалу, не редки они и на Хамар-Дабане. Кроме этого, за немногими исключениями, западнопалеарктические полужескокрылые не имеют обязательной приуроченности к влажным местообитаниям.
Единственным видом полужескокрылых, который претендует на статус реликта, является
Hadrocnemis diversipes (Kiritshenko, 1922). Этот редкий по всей Сибири вид имеет дизъюнктивный
ареал от Нижней Волги и азиатской части Турции до Казахстана и Таджикистана, локально на
Хамар-Дабане, в Забайкалье и Центральной Якутии.
Таким образом, на взгляд автора, предпочтительнее говорить не о реликтах какого-то геологического времени, а о видах, характерных для биомов, которые были более широко распространены в регионе в прошлом. Строгий эколого-географический анализ неморально-топических
полужесткокрылых хребта Хамар-Дабан позволил выделить только один вид, претендующий на
реликтовость. Определение возраста хамар-дабанской популяции этого вида, это специальная задача, которую маловероятно решить без применения современных молекулярно-биологических
методов.
Работа выполнена при поддержке гранта РФФИ (номер проекта 14-05-31117 мол_а)
50
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Епова Н.А. Реликты широколиственных лесов в пихтовой тайге Хамар-Дабана // Изв. Биол.-геогр.
НИИ при Иркутском гос. ун-те, 1956. – Т. 16. – Вып. 1-4. – С. 25-61.
2. Малышев Л.И., Пешкова Г.А. Особенности и генезис флоры Сибири (Предбайкалье и Забайкалье)
// Новосибирск: Наука, 1984. – 264 с.
3. Плешанов А.С. Картографическая инвентаризация рефугиев Байкальского региона // Деп. в
ВИНИТИ, 30.12.97. – № 3820-В97. – 32 с.
4. Плешанов А.С., Плешанова Г.И., Шаманова С.И. Ландшафтно-климатические закономерности
пространственного размещения рефугиев в Байкальском регионе // Сибирский экологический журнал, 2002.
– Т. 5. – С. 603-610.
5. Schröter C. Genetische Pflanzengeographie // Handwörterbuch der Naturwiss. 2 Aufl. 1934. 4 Bd. S.
1002-1044.
6. Еленевский А.Г., Радыгина В.И. О понятии «реликт» и реликтомании в географии растений //
Бюлл. Моск. общества испытателей природы. Отд. Биология, 2002. – Т. 107. – Вып. 3. – С. 39-48.
7. Присный А.В. Реликтовые группировки наземных членистоногих (Arthropoda) на территории юга
среднерусской возвышенности и перспективы их охраны // Известия Харьковского энтомол. общ., 2002. – Т.
10. – Вып. 1-2. – С. 9-25.
8. Адаховский Д.А. Араелогическая структура и зонально-региональные особенности фауны булавоусых чешуекрылых (Lepidoptera, Rhopalocera) Удмуртии // Вестник Удмуртского университета. Биология.
Науки о Земле, 2010. – Вып. 2. – С. 16-25.
9. Dubatolov V.V., Kosterin O.E. 2000. Nemoral species of Lepidoptera (Insecta) in Siberia: a novel view
on their history and the timing of their disjunctions // Entomologica Fennica. Vol. 11. – P. 141-166.
10. Дудко Р.Ю. О реликтовых жесткокрылых (Coleoptera: Carabidae, Agyrtidae) с алтайсковосточноазиатским дизъюнктивным ареалом // Евразиатский энтомол. журнал, 2011. – 10(3). – С. 349-360.
11. Полтавский А.Н., Страдомский Б.В., Щуров В.И. Реликтовые элементы в фауне чешуекрылых
(Lepidoptera) степной зоны Юга России. II // Кавказский энтомол. бюллетень, 2007. – 3(2). – С. 223-234.
12. Плешанов А.С. Аспекты генезиса реликтовых неморальных комплексов Байкальской Сибири //
Исследования флоры и растительности Забайкалья, Улан-Удэ, 1998. – С. 32-35.
13. Дидоренко С.В., Дидоренко С.И. Материалы по фауне наземных полужесткокрылых
(Heteroptera) Северо-Западного макросклона хребта Хамар-Дабан // Наземные членистоногие Сибири и
Дальнего Востока, Иркутск, 1985. – С. 81-89.
14. Винокуров Н.Н., Плешанов А.С., Агафонова Т.А. Редкие и малоизвестные полужесткокрылые
(Heteroptera) Байкальского региона // Энтомологические исследования в Северной Азии, Новосибирск, 2006.
– С. 43-45.
ПРОСТРАНСТВЕННО-ВРЕМЕННАЯ ИЗМЕНЧИВОСТЬ ЗИМНЕГО СТОКА РЕК
ЕВРОПЕЙСКОЙ ТЕРРИТОРИИ РОССИИ НА ФОНЕ КЛИМАТИЧЕСКИХ ИЗМЕНЕНИЙ
Телегина Е.А.
МГУ им. М.В. Ломоносова, Россия, Москва, [email protected]
SPATIAL-TEMPORAL VARIABILITY OF A WINTER DISCHARGE OF THE RIVERS
OF THE EUROPEAN TERRITORY OF RUSSIA AGAINST CLIMATIC CHANGES
Telegina E.A.
MSU, Russia, Moscow, [email protected]
Основной особенностью современных изменений водного режима рек Европейской территории России (ЕТР) является существенное увеличение зимнего меженного стока. В настоящей
работе оцениваются масштабы и степень изменений режима и величин зимнего стока рек ЕТР под
влиянием современных вариаций климата. Объектами исследования являются бассейны основных
рек ЕТР: р. Печора, р. Мезень, р. Онега, р. Северная Двина, р. Волга, р. Дон. Выбор этих водосборов позволяет проследить за особенностями формирования зимнего стока на реках разного масштаба в разных физико-географических условиях в пределах ЕТР. Анализ изменений характеристик зимнего стока проводится за отрезок времени 1975-2010 гг. по отношению к периоду 19401974 гг. Расчеты показали, что более чем на 95% постах наблюдается повышение величины зимнего стока, на некоторых оно составляет до 100% и выше. Для 82% гидрологических постов рек
бассейна Волги и Дона и для 43% рек севера ЕТР этот тренд к повышению оказался значимым.
В качестве исследуемых характеристик были выбраны средние, минимальные и максимальные за зимнюю межень расходы воды, глубина зимней межени, интенсивность и продолжи51
тельность истощения зимнего стока, коэффициенты линейных трендов рядов рассматриваемых
величин, доля зимнего стока по отношению к величине стока, осредненного за гидрологический
год, и к стоку, осредненному за летне-осенний период, дата минимального расхода за зимний период, продолжительность зимней межени и другие характеристики. По полученным данным производилась оценка пространственно-временной изменчивости величины зимнего стока и его основных характеристик на фоне изменений водности за другие фазы водного режима и климатических изменений с проведением подробного статистического анализа и построением соответствующих карт.
Для различных речных бассейнов проанализирована роль отдельных метеорологических
факторов в изменении зимнего стока. Как показал анализ, определяющими факторами для величины зимнего стока оказались условия осени и зимы, к которым относятся средняя температура за
холодный период, количество осадков, выпавшее в период, предшествующий зимней межени, количество жидких и твердых осадков за зимний период, сумма отрицательных и положительных
температур, определяющих условия перехода температуры через 0°C и количество оттепелей,
продолжительность периода с положительными температурами и др.
Для гидрологических постов рек севера ЕТР, бассейна Волги и Дона были получены корреляционные связи изменяющихся величин стока за зимнюю межень с рядом метеорологических
характеристик.
РАЗВИТИЕ МЕТОДА ЛАНДШАФТНОЙ ИНДИКАЦИИ
Уфимцев А.Е., Вавер О.Ю.
Тюменский государственный университет, Россия, Тюмень, [email protected],
[email protected]
DEVELOPMENT OF THE LANDSCAPE INDICATION METHOD
Ufimtsev A.E., Vaver O.Yu.
Tyumen State University, Russia, Tyumen, [email protected], [email protected]
Ландшафтная индикация в настоящее время, когда достаточное распространение получили
данные дистанционного зондирования Земли (ДЗЗ), является основополагающим направлением
для комплексного изучения территории. Безусловно, она не заменяет полностью комплекс ландшафтных исследований, однако дает возможность рационально распланировать исследования,
уменьшить объемы натурных наблюдений и полевых исследований, что в конечном итоге приводит к снижению их стоимости и трудозатратности. Метод ландшафтной индикации дает возможность получить представление о геологических, гидрогеологических, гидрологических, почвенных
и климатических условиях, антропогенной деятельности человека по внешнему облику ландшафта, по его отдельным составляющим компонентам, входящих в общую систему ландшафта.
Начало развития индикационных идей было положено в глубокой древности на основе
представлений о растениях индикаторах. В трудах Теофраста, Юния Колумеллы, Вергилия говорится о растениях, как о первичном признаке плодородия почвы: по растениям определяли возможность возделывания культуры на изучаемых почвах; по обилию растительных сообществ и их
видовому составу предполагали успешность выращивания той или иной сельскохозяйственной
культуры на данной территории. Можно считать, что это было задатком такого направления, как
агроиндикация. Позже Витрувий Поллион выдвинул предположение, что по растительности возможно определение наличия подземных вод и привел достаточный список видов растений, указывающий на их наличие. Данные предположения легли в основу направления гидроиндикации [1].
Широкое развитие индикационных методов в 60-70 гг. XX в. было связано с освоением новых территорий, поиском месторождений полезных ископаемых, а впоследствии – и с охраной
окружающей среды. Экспедиционные исследования новых территорий без определенной транспортной и маршрутной сети были весьма трудозатратными и длительными по времени. Индикационные методы оказались очень полезными, так как их использование являлось альтернативой
прикладным исследованиям, дающей возможность с меньшими затратами, но с соизмеримой эффективностью произвести изучение территории и её анализ для выявления интересующих критериев и факторов [1].
52
Индикационное ландшафтоведение, как обособленное направление науки, начало формироваться после выхода в печать в 1966 г. работы С.В. Викторова «Использование индикационных
географических исследований в инженерной геологии». В данной работе было проведено разделение элементов ландшафта на физиономичные и деципиентные (не видимые для непосредственного наблюдения), сформулирован подход к использованию комплексных индикаторов, дано понятие ярусности строения ландшафтов [1].
В настоящее время основными понятиями в ландшафтной индикации являются «индикат»
и «индикатор». Индикаты – объекты индикации (различные природные процессы, природные тела, элементы ландшафта и т.д.). Индикаторы (от лат. indicator – указатель) – основные критерии и
показатели, используемые для выявления объектов индикации [2]. Важной характеристикой любого индикатора является достоверность. Обычно достоверность индикатора определяется путем
оценки сопряженности (совместной встречаемости индикатора и индиката).
Значительный прогресс на современном этапе развития в ландшафтной индикации был
достигнут благодаря данным ДЗЗ (аэрофото- и космоснимкам). В дешифрировании космоснимков
и аэрофотоснимков ключевую роль отводят дешифровочным признакам (прямым и косвенным).
Дешифровочные признаки являются индикаторами, а индикатами являются природнотерриториальные комплексы с учетом всех компонентов, взаимодействующих на определённой
территории. Дешифровочные признаки снимков – геометрические (форма, тень, размер), яркостные (фототон, уровень яркости, цвет), структурные (текстура, структура, рисунок) – позволяют
определить объекты и процессы, выявить их закономерности распространения, существования и
развития [3]. По данным ДЗЗ в настоящее время составляются журналы – справочники индикаторов, с помощью которых возможна индикация конкретных объектов. Полевые исследования при
этом выступают как способ уточнения индикаторов: детальное изучение и анализ функционирования ландшафтов позволяет в дальнейшем проводить экстраполяцию с учетом всех компонентов,
играющих какую-либо роль в становлении ландшафта и его эволюции.
Круг вопросов, изучаемых с помощью ландшафтной индикации, с течением времени становится только шире. Непосредственное применение метода ландшафтной индикации встречается
при изучении климата, животного мира, процессов засоления и эрозионных процессов, и т.д. Разрабатываются индикационные аспекты аэрокосмического мониторинга.
Активно находит свое применение данный метод в промышленном и природоохранном
проектировании. Опытный дешифровшик-картограф создает ландшафтно-экологические карты
высокой точности и достоверности на основе современных данных ДЗЗ. По данным картам можно
оценить ландшафт как систему взаимосвязанных компонентов, выявить перспективы развития
территории, а также её природоохранную ценность, что позволяет принимать грамотные экологически обоснованные решения.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Обуховский Ю.М. Ландшафтная индикация: учебное пособие. – Минск, 2008. – 268 с.
2. Викторов С.В., Чикишев А.Г. Ландшафтная индикация и ее практическое применение. – М.: Издво Моск. ун-та, 1990. – 197 с.
3. Аковецкий В.И. Дешифрирование снимков. – М.: Недра, 1983. – 374 с.
ГЕОИНФОРМАЦИОННОЕ КАРТОГРАФИРОВАНИЕ
ИЗМЕНЧИВОСТИ ЛАНДШАФТОВ ЮЖНОГО ПРЕДБАЙКАЛЬЯ
Фролов А.А.
Институт географии им. В.Б. Сочавы СО РАН, Россия, Иркутск, [email protected]
GIS MAPPING OF LANDSCAPE CHANGEABLENESS AT THE SOUTH OF BAIKAL REGION
Frolov A.A.
The V.B. Sochava Institute of geography SB RAS, Russia, Irkutsk, [email protected]
В настоящее время возрастает необходимость изучения изменений в окружающей среде,
вызванных естественными и антропогенными причинами нередко с негативными последствиями
для ландшафтов. В решении этой задачи используются процедуры геоинформационного картографирования, что связано с развитием дистанционных методов мониторинга состояния террито53
рии и с широким применением ГИС-технологий обработки данных дистанционного зондирования
Земли (ДЗЗ). Накопленный в этих исследованиях опыт показан на примере картографирования
горнотаежных ландшафтов территории Южного Предбайкалья.
Изменчивость ландшафтов объясняется фундаментальной аксиомой учения о геосистемах
В.Б. Сочавы [1], в соответствии с которой геосистемы представлены разного рода коренными
структурами и переменными состояниями, подчиненными определенному инварианту. Переменные состояния геосистем рассматриваются как различные модификации коренной структуры –
серийные геосистемы, восстановительные стадии и сезонные фазы коренных и серийных геосистем. Удобной моделью анализа изменчивости является факторально-динамические ряды фаций,
показывающие характер и степень изменчивости коренной плакорной геосистемы. В модели факторально-динамических рядов геосистемы как бы нанизываются на факторную ось соответствующего ряда (литоморфного, гидроморфного и др.), занимая позицию в зависимости от степени видоизменяющего влияния (позиция коренной, мнимокоренной и серийной фации) [2]. Следует различать коренные, мнимокоренные и серийные фации, выделенные по факторально-динамическим
признакам, от коренных и серийных биогеоценозов (переменных состояний фаций), выделенных в
процессе восстановительной сукцессии (динамики). А.А. Крауклис выделял три переменных состояния фаций: активизация, стагнация, нормализация [3]. Активизация обусловлена усилением
интенсивности вещественно-энергетического обмена в биогеоценозе, сопровождающимся увеличением продуцирования биомассы, что характерно для первых сукцессионных стадий (молодые
травянистые, кустарниковые и лесные сообщества). Стагнация – ослабление вещественноэнергетического обмена и уменьшение продуцирования биомассы, что характерно, например, для
темнохвойных мелколесий. Состояние нормализации сочетает в себе черты и активизации и стагнации, но те и другие проявляются в умеренной степени (темнохвойные и светлохвойные крупнолесья) [3].
Для исследования и картографирования изменчивости ландшафтов использовалась разнокачественная информация: космическая (снимки Landsat, данные SRTM), картографическая (тематические, топографические карты), материалы полевых исследований и литературные источники.
Проведенные комплексные маршрутные исследования ландшафтов, камеральная обработка полученных данных в сочетании с использованием данных ДЗЗ и ГИС-технологий позволили сформировать представление о структуре коренных и переменных состояний фаций, отражающих изменчивость горнотаежных геосистем территории (рис.). На ландшафтно-типологической карте представлены гомогенные выделы природных и природно-антропогенных геосистем – биогеоценозы.
На карте и в легенде отображены таксономическая принадлежность геосистем, факторальнодинамические свойства, степень серийности, переменные состояния, степень и виды антропогенной нарушенности геосистем.
Фрагмент карты «Геосистемы Южного Предбайкалья, их естественные варианты и антропогенные
модификации».
Легенда
Степень нарушенности геосистем: III – средне нарушенные, IV – сильно нарушенные,V – разрушенные. Виды антропогенных нарушений: д) гари с возобновлением древостоя через мелколист54
венные породы (IV); е) гари с возобновлением древостоя через коренные хвойные породы (III); ж)
гари с сильным прогоранием и эрозией почв (V); и) свежие гари.
Естественные варианты геосистем (группы фаций): К – коренные; М – мнимокоренные; С – серийные.
15...78 – фации и их переменные состояния.
ГФ – группа фаций. А-Н – анропогенно-нарушенные. А-И – антропогенно-измененные.
Относительно ненарушенные геосистемы и их антропогенные модификации
Группа южносибирских горнотаежных геомов
Горнотаежный геом сосновых лесов
Класс субгидролитоморфных фаций выположенных водоразделов и приводораздельных территорий. ГФ выположенных участков сосновых лесов с кустарниковым подлеском на дерновокарбонатных оподзоленных и дерново-подзолистых почвах (К):15 – сосновый багульниковоразнотравный лес с лиственницей и кедром на плоских водораздельных поверхностях. А-И: 17 –
березовый разнотравный лес с сосной, осиной и ивой на плоских водораздельных поверхностях и
пологих склонах (д); 18 – осиновый злаково-разнотравно-папоротниковый лес с сосной на плоских
водораздельных поверхностях (д). Класс сублитоморфных склоновых фаций. ГФ пологих склонов
лиственнично-сосновых травяно-кустарничковых лесов на дерново-лесных и дерновоподзолистых почвах (М): 21 – сосново-лиственничный с кедром зеленомошно-травянобрусничный лес. А-И: 22 – сосново-осиново-березовый редкостойный разнотравно-вейниковых
лес с кустарником (ива, спирея, шиповник) (ж); 23 – березовый с лиственницей травяной лес (д).
ГФ крутых склонов преимущественно северных экспозиций лиственнично-сосновых лесов с кустарником на дерново-лесных каменистых почвах (С): 24 – лиственнично-сосновый с кедром зеленомошно-травяной кустарниковый (шиповник, спирея) лес. А-Н: 25 – лиственнично-сосновый с
березой разнотравный кустарниковый (шиповник, спирея) лес (е); А-И: 26 – березовый с примесью лиственницы и сосны разнотравный лес (д). Класс ксеролитоморфных склоновых фаций. ГФ
крутых и обрывистых склонов преимущественно южной экспозиции сосновых редкостойных лесов на дерново-лесных каменистых почвах (С): 27 – сосновый редкостойный разнотравнозлаковый лес с редким подлеском (рододендрон); 28 – лиственнично-сосновый редкостойный злаково-разнотравный лес с подлеском (рододендрон). А-Н: 29 – сосново-лиственничный и лиственнично-сосновый с березой редкостойный разнотравно-злаковый остепненный лес на фрагментарных горно-каменистых маломощных почвах (д, е). А-И: 30 – березовый с сосной редкостойный
разнотравный лес (д, ж). Класс субгидроморфных долинных фаций. ГФ пойм и террас осоковоразнотравных заболоченных лесов на аллювиальных лугово-болотных перегнойно- и торфянисто
глеевых почвах (С): А-Н: 33 – елово-сосновый с березой кустарниковый (ива, черемуха) осоковоразнотравный лес на низких террасах и припойменных склонах (е).
Горнотаежный геом темнохвойных лесов условий ограниченного развития.
Класс субгидролитоморфных фаций водоразделов и приводораздельных территорий. ГФ водоразделов и пологих привершинных склонов пихтово-кедровых с сосной и лиственницей кустарничково-травяно-зеленомошных лесов на дерново-лесных и дерново-подзолистых почвах (К): 41 –
пихтово-кедровый травяно-зеленомошный лес с примесью ели на водоразделах и пологих склонах. А-Н: 45 – лиственнично-сосновый кустарниковый (багульник) разнотравный лес с кедром на
водоразделах и пологих склонах (е); 46 – кедрово-лиственничный разнотравно-кустарничковозеленомошный лес на пологих придолинных склонах (е). А-И: 47 – сосново-лиственничноберезовый кустарниковый (ольха, рябина) разнотравный лес с кедром на водоразделах и пологих
склонах (д); 48 – осиновый кустарниковый (ива, рябина, душекия) разнотравно-вейниковый лес с
примесью сосны, кедра и березы на водоразделах и пологих склонах (д). Класс сублитоморфных
склоновых фаций. ГФ пологих склонов пихтово-кедровых лесов на дерново-лесных и дерновоподзолистых почвах (М): 49 – кедровый с лиственницей и сосной кустарничковый (черника, брусника) разнотравно-зеленомошный лес; 51 – елово-пихтовый с кедром мелкотравно-зеленомошный
лес. А-Н: 53 – кедровый с осиной и березой кустарничково-разнотравно-зеленомошный лес (е). АИ: 54 – лиственнично-сосново-березовый с кедром кустарниковый (ива, спирея) разнотравновейниковый лес (д). ГФ крутых склонов преимущественно северных экспозиций темнохвойных с
лиственницей мелкотравно-кустарничково-зеленомошных лесов с редким подлеском на дерноволесных каменистых и дерново-подзолистых маломощных почвах (С): 55 – кедровый с лиственницей мелкотравно-кустарничково-зеленомошный бадановый с багульником лес. А-Н: 57 – березово-кедровый с лиственницей разнотравно-зеленомошный кустарниковый (спирея) лес (е). А-И: 60
– березовый кустарниковый (ива, спирея, шиповник) с лиственницей зеленомошно-разнотравный
55
лес (д). Класс ксеролитоморфных склоновых фаций. ГФ крутых склонов преимущественно южных
экспозиций темнохвойных с сосной кустарничково-разнотравных лесов на дерново-лесных каменистых и дерново-подзолистых маломощных почвах (С): 61 – кедровый с сосной кустарниковый
(рододендрон) бруснично-разнотравный лес; А-И: 64 – сосново-березовый с кустарником (шиповник) редкостойный разнотравный лес (д). Класс субгидроморфных долинных фаций. ГФ дренируемых долин рек, ручьев и днищ падей лиственнично-кедрово-еловых травяно-зеленомошных лесов
на дерново-подзолистых глееватых почвах (М): 65 – кедрово-еловый с примесью лиственницы и
березы кустарниковый (смородина, ива, душекия) зеленомошно-крупнотравно-разнотравный лес.
ГФ широких заболоченных долин с разреженным древостоем на аллювиальных лугово-болотных
перегнойно- и торфянисто глеевых почвах (С): 67 – закустаренное (ива) кустарничково (багульник, голубика)-осоково-сфагновое болото с разреженным редуцированным древостоем (лиственница, береза, ель).
Группа Байкало-Джугджурских горнотаежных геомов.
Горнотаежный геом лиственничных лесов условий оптимального развития.
Класс субгидролитоморфных фаций водоразделов и приводораздельных территорий. ГФ плоских
поверхностей лиственничных с примесью сосны зеленомошно-травяных лесов на дерновокарбонатных и дерново-лесных почвах (К): 70 – лиственничный с сосной зеленомошно-травянобрусничный лес на приводораздельных участках. А-Н: 71 – осиново-сосново-лиственничный с березой с подлеском (шиповник, спирея) бруснично-разнотравный лес (д). А-И: 72 – лиственничноосиновый с березой разнотравный лес (д). Класс сублитоморфных склоновых фаций. ГФ пологих
склонов сосново-лиственничных травяных лесов на дерново-лесных и дерново-карбонатных почвах (М): 73 – сосново-лиственничный бруснично-травяной лес с подлеском (рододендрон). А-Н:
74 – березово-сосново-лиственничный разнотравный лес (е). Класс ксеролитоморфных склоновых
фаций. ГФ крутых склонов преимущественно южных экспозиций лиственнично-сосновых кустарничково-разнотравных лесов на дерново-лесных почвах (С): А-И: 78 – лиственнично-сосновоберезовый редкостойный разнотравный лес (д).
Сочетание на геосистемной основе методов полевых маршрутных исследований ландшафтов с методами камеральной обработки пространственной информации позволяют сделать обзор
основных особенностей ландшафтной структуры Южного Предбайкалья, сформировать ГИС района исследования и создать на данную территорию ландшафтно-типологическую карту уровня
переменных состояний фаций.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Сочава В.Б. Ведение в учение о геосистемах. – Новосибирск: Наука, 1978. – 318 с.
2. Черкашин А.К., Коновалова Т.И., Бессолицына Е.П. и др. Ландшафтно-интерпретационное картографирование. – Новосибирск: Наука, 2005. – 424 с.
3. Крауклис А.А. Натурная модель // Природные режимы и топогеосистемы Приангарской тайги. –
Новосибирск: Наука, 1975. – С. 28-49.
ФАКТОРЫ ПРОСТРАНСТВЕННОЙ ДИФФЕРЕНЦИАЦИИ ПОЧВЕННОГО ПОКРОВА
ТУНКИНСКОЙ КОТЛОВИНЫ
Черкашина А.А., Голубцов В.А.
Институт географии им. В.Б. Сочавы СО РАН, Россия, Иркутск,
[email protected]
FACTORS OF SOIL SPATIAL DIFFERENTIATION OF THE TUNKINSKAYA DEPRESSION
Cherkashina A.A., Golubtsov V.A.
The V.B. Sochava Institute of Geography SB RAS, Russia, Irkutsk, [email protected]
Тункинская котловина расположена на юго-западном фланге Байкальской рифтовой зоны.
Она входит в систему межгорных понижений гор Восточного Саяна и представляет собой кайнозойскую суходольную впадину. Ее длина составляет около 65 км, ширина – 20-25 км, абсолютная
высота вершин окружающих гор – 2500 м, средняя высота днища – 800 м. С севера Тункинская
котловина ограничена крутым уступом Тункинского хребта, с юга – более пологим склоном Ха56
мар-Дабана. С запада она отделяется Ниловским отрогом, а с востока – Еловским [1, 2]. Основной
дренирующей рекой котловины является р. Иркут.
Котловина выполнена толщей палеоген-неогеновых угленосных отложений, перекрытых
мощными накоплениями антропогена. Угленосная толща образована сравнительно однообразным
в литологическом отношении комплексом озерных и прибрежноозерных образований – глин,
алевритов и песков с включениями отдельных прослоев и линз карбонатных отложений, диатомитов и бурых углей. Локальные выходы этих отложений на поверхность представлены на северном
макросклоне хребта Хамар-Дабан и Еловском отроге. Среди отложений антропогена различаются
образования элювиального, делювиального, солифлюкционного, пролювиального, аллювиального,
озерного, водно-ледникового и вулканического происхождения. Перечисленные образования
представлены разнообразными видами пород, обусловливающими соответствующие формы рельефа [1]. Основными морфологическими элементами Тункинской котловины являются предгорная
наклонная равнина, аллювиальная равнина, озерно-болотная низина зон новейшего погружения,
песчаные массивы-увалы, межвпадинные горные перемычки [3].
Неоднородное литологическое строение в совокупности с горно-котловинным рельефом,
являющимся основным фактором перераспределения атмосферных осадков, поверхностных и
грунтовых вод, обусловили высокую пространственную неоднородность и разнообразие почв
Тункинской котловины. Большинство изученных почв полигенетичны. Их формирование осложняется наложением широкого спектра экзогенных процессов, что не позволяет использовать при
их изучении так называемую «идеальную» модель почвообразования, на которой была основана
«Классификация и диагностика почв СССР» [4]. При изучении почвенного покрова на территории
Тункинской котловины использовалась субстантивно-генетическая классификация [5]. Применение принципов данной классификации позволяет рассматривать почву с точки зрения сложных
моделей почвообразования: синлитогенной, синденудационной, гидрогенно-аккумулятивной, полигенетичной и турбационной. Это имеет большое значение при изучении почвенного покрова
горно-котловинных территорий, характеризующихся, прежде всего, сложной историей развития
рельефа. Последнее обусловливает формирование здесь почв, для объяснения генезиса которых
необходимо использовать логику и методологию анализа двух и более моделей почвообразования
одновременно [6].
Почвенный покров каменистых склонов хребта Тункинские гольцы, имеющих в основном
южную экспозицию, представлен почвами отдела литоземов и слаборазвитых почв (петроземов).
На продуктах выветривания массивно-кристалличеких пород, представленных кварцитами, кристаллическими сланцами с примесью мрамора и жильного кварца, формируются петроземы гумусовые, литоземы криогумусовые, а в микропонижениях – литоземы грубогумусовые и грубогумусовые железисто-иллювиированные. На продуктах выветривания карбонатных пород встречаются
литоземы перегнойно-темногумусовые остаточно-карбонатные.
Северный склон хребта Хамар-Дабан по сравнению с южным склоном Тункинских гольцов более пологий. Помимо крутизны склонов различается и литологический состав слагающих их
пород. На Хамар-Дабане наряду с продуктами выветривания кварцитов, кристаллических сланцев
и жильного кварца, значительная часть рыхлых отложений представлена продуктами выветривания неоген-четвертичных базальтов, дающих сравнительно более тяжелый гранулометрический
состав почвообразующих пород. Существенным фактором, обусловливающим специфику почвенного покрова северного макросклона Хамар-Дабана является также широкое распространение сезонно- и многолетнемерзлых пород. Перечисленные факторы вызывают заметные различия в характере почвенного покрова на склонах Тункинского хребта и Хамар-Дабана, на северном макросклоне которого формируются торфяно-литоземы, криоземы и торфяно-криоземы, а также различные подтипы криометаморфических почв. Нижняя часть профиля последних часто насыщена
влагой, тиксотропна и имеет признаки надмерзлотного оглеения.
Предгорные наклонные равнины Тункинской котловины сложены четвертичными отложениями широкого генетического спектра: аллювиально-пролювиальными, делювиальными, солифлюкционными, иногда эоловыми. Почвенный покров предгорных наклонных равнин Тункинского
хребта представлен (дерново-) подбурами иллювиально-железистыми, серогумусовыми глинистоиллювиированными, часто со «вторым» (реликтовым) гумусовым горизонтом. На аллювиальнопролювиальных отложениях грубого механического состава, перекрытых маломощными делювиальными отложениями (преимущественно гравийно-галечниковыми) распространены дерновоэлювоземы иллювиально-ожелезненные остаточно-карбонатные (обратные двучлены). В местах
выхода из гор крупных и средних рек в этой зоне локализуются аллювиальные отложения с разви57
тыми на них аллювиально-гумусовыми и слоисто-аллювиальными почвами. Выположенная предгорная наклонная равнина хребта Хамар-Дабан, как отмечалось выше, отличается высокой мозаичностью слагающих ее пород. В нижней части предгорного шлейфа на продуктах выветривания
щелочных базальтов формируются серые метаморфические и серогумусовые почвы, а на повышенных элементах рельефа почвенный покров представлен (торфяно-) криоземами и криометаморфическими почвами. Локальное распространение имеют эолово-делювиальные, аллювиальнопролювиальные, неогеновые и раннеплейстоценовые озерно-аллювиальные отложения с развитыми на них серогумусовыми (реже – темногумусовыми) глинисто-иллювиированными и серыми
метаморфическими почвами. На легких аллювиально-пролювиальных отложениях конусов выноса
широкое распространение имеют дерново-подбуры и серогумусовые иллювиально-ожелезненные.
Почвенный покров аллювиальных равнин, расположенных в средней части котловины
вдоль долины р. Иркут и его притоков, представлен аллювиальными гумусовыми, серогумусовыми, гумусово-глееватыми почвами. Локальное распространение имеют палевые почвы. Сложное
строение профилей большинства исследованных почв аллювиальных равнин указывает на их синлитогенность и полигенетичность (совместное проявление эолово-аккумулятивной и водноаккумулятивной деятельности).
Центральную часть котловины занимают песчаные массивы-увалы, окруженные озерноболотной низиной зоны новейшего погружения. Малый уклон основных рек, дренирующих днище
котловины, обусловливает затрудненный дренаж, что приводит к развитию процессов заболачивания, особенно в условиях широкого распространения на исследуемой территории многолетнемерзлых пород. Данная территория характеризуется активным протеканием криогенных процессов, проявляющихся в формировании бугров пучения, морозобойного растрескивания и образования полигональных структур, которые производят местное перемещение вещества [2]. Указанные
факторы в совокупности приводят к формированию в центральной части котловины торфяноглееземов, перегнойно-глеевых, аллювиальных торфяно-глеевых почв, торфяных эутрофных глеевых, криоземов грубогумусовых палево-метаморфизованных.
Окруженные зонами новейшего погружения, песчаные массивы-увалы сложены раннесреднеплейстоценовыми аллювиально-озерными песками. Большая их часть занята сосновыми
лесами с дерново-подбурами иллювиально-железистыми и серогумусовыми иллювиальноожелезненными почвами. Оголенные пески представлены локально, преимущественно на правобережье р. Тунка. Песчаные отложения играют важнейшую роль в современном экзогенном рельефообразовании, являясь зоной активного выражения эоловых процессов. На участках эоловой
аккумуляции широко распространены стратоземы эолово-аккумулятивные, а также различные
подтипы стратифицированных почв.
Почвенный покров Еловского отрога представлен (дерново-) подбурами иллювиальножелезистыми, развитыми на рыхлых песчано-супесчаных аллювиально-пролювиальных отложениях, в комбинации с дерново-буро-подзолистыми почвами и буроземами на породах суглинистого состава. На продуктах выветривания неоген-четвертичных базальтов формируются серые метаморфические и серогумусовые почвы.
В пределах Тункинской котловины в кайнозое активно проявлялся вулканизм, что выразилось в формировании туфогенно-осадочных толщ, базальтовых покровов и серии вулканических
аппаратов центрального типа (лавовые и шлаковые конусы) [2]. На продуктах выветривания вулканических туфов развиты дерново-подбуры охристые, характеризующиеся высоким содержанием
оксалаторастворимых форм железа.
Со второй половины XVII в. начинается период интенсивного освоения территории Тункинской котловины. Пригодные под пашни почвы лесных массивов осваивались путем ручной
рубки леса, сопровождающейся выжиганием и раскорчевкой. В поймах рек создавались сенокосные угодья и выгоны. Значительное усиление антропогенной нагрузки на ландшафты произошло в
20-30 гг. XX в., а наиболее интенсивной она стала с 60-х гг. [7, 8]. В этот период производилась
интенсивная распашка земель, осушение заболоченных участков с помощью сети осушительных
каналов с целью создания продуктивных сенокосов и пастбищ. Интенсивное хозяйственное освоение территории привело к трансформации естественных типов почв в антропогеннопреобразованные. Экономический упадок конца XX в. привел к выводу большей части земель из
сельскохозяйственного использования. На данный момент на залежных угодьях происходит восстановление древесной растительности, сопровождающееся переходом гумусовых горизонтов агроземов в естественное состояние.
58
Таким образом, основными факторами пространственной дифференциации почвенного покрова исследуемой территории являются литологическая неоднородность почвообразующих пород, особенности геоморфологического строения и динамика экзогенных процессов. Почвенный
покров котловины неоднороден не только в пространстве. Его развитие во времени также характеризуется высокой динамичностью, что находит свое отражение в сложности строения и полигенетичности почвенных профилей. При этом существенный вклад в современную динамику почвенного покрова вносит антропогенная деятельность.
335 с.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Равский Э.И. Осадконакопление и климаты Внутренней Азии в антропогене. – М.: Наука, 1972. –
2. Выркин В.Б. Современное экзогенное рельефообразование котловин байкальского типа. – Иркутск: ИГ СО РАН, 1998. – 175 с.
3. Логачев Н.А., Галкин В.И., Голдырев Г.С. Впадины Байкальской системы // Нагорья Прибайкалья
и Забайкалья. – М.: Наука, 1974. – С. 21-56.
4. Классификация и диагностика почв СССР. – М.: Колос, 1977. – 221 с.
5. Классификация и диагностика почв России. – Смоленск: Ойкумена, 2004. – 342 с.
6. Соколов И.А. Теоретические проблемы генетического почвоведения. – Новосибирск: Гуманитарные технологии, 2004. – 288 с.
7. Ларин С.И. Основные этапы освоения ландшафтов Тункинских котловин // Ист.-геогр. исслед.
Южной Сибири. – Иркутск, 1991. – С. 70-85.
8. Атутова Ж.В. Современные ландшафты юга Восточной Сибири. – Новосибирск: Гео, 2013. – 125 с.
ФУНКЦИИ ЛАНДШАФТОВ ДЛЯ ТЕРРИТОРИАЛЬНОГО ПЛАНИРОВАНИЯ
Чуйкова Е.Н., Вавер О.Ю.
Тюменский государственный университет, Россия, Тюмень, [email protected]
FUNCTIONS OF LANDSCAPE FOR THE SPATIAL PLANNING
Chuikova E.N., Vaver O.Yu.
Tyumen State University, Russia, Tyumen, [email protected]
На современном этапе территориальное планирование должно опираться на ландшафтноэкологическую основу, когда структурно-динамические свойства ландшафтов оцениваются с точки зрения выполняемых функций и устойчивости по отношению к антропогенным нагрузкам, так
как изменение свойств этих экосистем может повлечь за собой значительные изменения в параметрах, отвечающих за качество окружающей среды, и отразиться, в конечном итоге, на здоровье
населения. Таким образом, выявление функций ландшафтов должно лежать в основе планирования хозяйственного использования территории.
Под функциями ландшафтов понимается выполнение природными комплексами или их
компонентами потребностей общества и обеспечение условий устойчивого существования природных систем [1].
В настоящее время, как в теоретическом аспекте, так и в практическом, отсутствует единый подход к классификации и оценке функций ландшафтов. Прежде всего, это связано с тем, что
ландшафты в жизни человека играют множество ролей, и классифицирование функций проводится на основании конкретных исследовательских подходов. Так, В.С. Преображенским [2] отмечено
два: ландшафты как среда жизни людей, условие их деятельности; ландшафты как объекты, вовлеченные или вовлекаемые в человеческую деятельность. Н.А. Нарбут, З.Г. Мирзехановой [3]
предлагается классификация основных функций экосистем (на классы, подклассы, группы и основные функции), базирующаяся на представлении о территории как сложной, активной, самоорганизующейся системы.
В целом, все многообразие функций ландшафтов можно свести к следующим основным
категориям: экологические и социально-экономические. К экологическим относятся: средообразующие, средовоспроизводящие, природоохранные группы функций. Социально-экономические
функции: ресурсная, традиционно-хозяйственная (традиционного природопользования), рекреационная, научная, образовательно-воспитательная, эстетико-художественная и др.
59
При оценке функций ландшафтов также используются разнообразные подходы, которые
можно разделить на ландшафтно-экологические и экономические.
Исаченко А.Г. [4] предлагает оценивать экологические функции ландшафта как совокупность функций его природных компонентов. Г.В. Добровольским и Е.Д. Никитиным [5] определены экологические функции почв (как компонента ландшафта). Ряд авторов [6], используя эмерджентный подход, проводит нормирование загрязнения на основе нарушения экологических и хозяйственных функций почв. Другими авторами для оценки функций ландшафтов используются
такие показатели как влияние эрозии [7], биологическая активность [8] и т.д. При оценке функций
растительного покрова предлагается использование показателей продуктивности и ущерба в результате нерациональной хозяйственной и рекреационной деятельности человека [9], ярусности,
фенологического состава [10], подстилочно-опадного коэффициента [11] и т.д. А.А. Башкатовым
[12] предложено функциональное моделирование долинных комплексов с использованием ГИСтехнологий.
Экономические подходы в оценке экологических функций и услуг основаны на стоимостной оценке (например, стоимости использования и неиспользования природного объекта, [13]),
расчете природной ренты, и др. В то же время, авторы считают, что экономическая оценка биосферных функций вторична, при планировании территориального развития и хозяйственной деятельности сначала должны быть оценены экологические функции ландшафтов.
Данное утверждение основано на результатах частичной оценки некоторых экологических
функций (в том числе через величину возможного ущерба хозяйству и здоровью людей при их
утрате), которые показали, что экономический эффект от сохранения природных экосистем может
намного превышать ту выгоду, которая будет извлечена при их интенсивной эксплуатации или
трансформации в сельскохозяйственные угодья [14].
При геоэкологическом анализе территории Советского района Ханты-Мансийского Автономного округа – Югры была проведена оценка функций ландшафтов, основанная на методике
Козина В.В. [1], согласно которой рассматривались ресурсные и защитные (или экологические,
биосферные) функции ландшафтов. При оценке приоритет был отдан выделению защитных функций, в том числе на основании такого показателя, как запасы углерода в почвах. Определение доминирующих защитных функций послужило основой определения упругой устойчивости ландшафтов к антропогенному воздействию (как свойства ландшафта сохранять свои структуру и
функции под воздействием антропогенных факторов), а пластичная устойчивость (как способность ландшафтов к самовосстановлению) определялась на основе таких показателей, как потенциал самовосстановления почв и потенциальная мерзлотная устойчивость ландшафтов.
Результаты показали, что на территории Советского района упруго-устойчивыми геосистемами занято 33,4% площади, и 48,8% – переменно-устойчивыми полугидроморфными геосистемами заболоченных лесов в сочетании с лесными геосистемами «минеральных островов» с ландшафтно-стабилизирующей, древесно-ресурсной и биостационной функциями. Неустойчивыми
геосистемами занято 16% территории района. Данная ландшафтно-экологическая характеристика
была положена в оценку экологической ситуации на исследуемой территории: ареал с критической экологической ситуацией занимает в Советском районе около 3% территории, и в целом
площадь конфликтов природопользования в Советском районе занимает 55,5% территории. Основные выводы по результатам геоэкологического анализа были связаны с необходимостью сохранения ландшафтов, наиболее затронутых антропогенным воздействием в пределах ООПТ регионального или местного значения.
Таким образом, оценка защитных функций ландшафтов была использована для разработки
рекомендаций по оптимизации экологического каркаса исследуемой территории. Кроме того, полученные результаты могут быть использованы для организации экологически обоснованного
природопользования, оптимизации системы регионального мониторинга.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:
1. Природопользование на северо-западе Сибири: опыт решения проблем / Под ред. В.В. Козина,
В.А. Осипова. – Тюмень: ТюмГУ, 1996. – 168 с.
2. Преображенский В.С. Основы ландшафтного анализа / В.С. Преображенский, Т.Д. Александрова, Т.П. Куприянова. – М.: Наука, 1988. – 192 c.
3. Нарбут Н.А. Экологические функции ландшафтов / Н.А. Нарбут, З.Г. Мирзеханова // Вестник
КрасГАУ. – 2008. – № 4. – С. 119-122.
4. Исаченко А.Г. Введение в экологическую географию. – СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2003 . –
192 с.
60
5. Добровольский Г.В. Экологические функции почв / Г.В. Добровольский, Е.Д. Никитин. – М.:
МГУ, 1986. – 137 с.
6. Колесников С.И. Нормирование химического загрязнения почв по степени нарушения их экологических функций / С.И. Колесников, К.Ш. Казеев, В.Ф. Вальков // Экология и промышленность России. –
2011. – № 11. – С. 56-59.
7. Шабандаева А.Д. Влияние эрозии на экологическую функцию почв северо-восточного склона
Малого Кавказа // Аграрная наука. – 2010. – № 10. – С. 8-9.
8. Семенюк О.В. Оценка экологических функций парковых почв на основе показателей их биологической активности / О.В. Семенюк, М.А. Ильяшенко, А.А. Бобрик // Проблемы агрохимии и экологии. –
2013. – № 3. – С. 35-39.
9. Данилин В.Н. Комплексная экономическая оценка хозяйственных и социально-экологических
функций леса / В.Н. Данилин, Е.Ф. Молчанов, В.П. Коба // Лесной вестник. – 2002. – № 5. – С. 53-57.
10. Ветрова И.Н. Оценка экологических функций системы зеленых насаждений города Ставрополя //
Экологический вестник Северного Кавказа. – 2006. – Т. 2, № 1. – С. 105-109.
11. Вавер О.Ю. Организация мониторинга растительного покрова заповедника «Юганский»: научный отчет // ФГБУ Государственный заповедник «Юганский». – Угут, 2013. – 32 с.
12. Башкатов А.А. Методологические аспекты моделирования экологических функций долинных
комплексов в кибернетическом ландшафте. – Саратов.: Саратовский государственный университет им. Н.Г.
Чернышевского, 2013. – №1. – 3-10 с.
13. Кривенко В.Г. Роль наземных позвоночных России в системе экологических услуг [Электронный ресурс] // Информационный портал «Российская академия естественных наук». – Режим доступа :
http://www.ecoexpertcenter.ru/info/vystuplenie_krivenko_v_g_na_koferencii_minprirody_rossii_220.html.
14. Ecosystems and Human Wellbeing: Synthesis / Millennium Ecosystem Assessment. – Washington, DC:
Island Press, 2005. – 154 p.
ПОЧВЕННО-РАСТИТЕЛЬНЫЙ ПОКРОВ ГОРНОГО УЗЛА ТИГЕР-ТИШ
Шелуханова А.В.
Кемеровский государственный университет, Россия, Новокузнецк,
[email protected]
SOIL-VEGETATIVE COVER MOUNTAIN KNOT OF TIGER-TISH
Shelukhanova A.V.
Kemerovo State University, Russia, Novokuznetsk, sh.anna.vl.12 @ gmail.com
Горный узел Тигер-Тиш (Поднебесные Зубья) расположен на юге Кузнецкого Алатау – это
единственный высокогорный хребет в регионе, осевая линия которого не опускается ниже 1500 м.
Наибольшая абсолютная отметка – гора Большой Зуб (2179 м). Горный узел имеет меридиональное направление. С юга на северо-восток на Тигер-Тише расположены вершины: гора Дураки, пик
Строителей, пик Вареса, пик ЗапСиб, гора Средний Зуб, гора ХВИ, гора Большой Зуб, гора Малый
Зуб, Пилы Тайжесу [1].
Кузнецкий Алатау является своеобразным регионом, где достаточно ярко выражена вертикальная поясность. Каждая природная зона имеет определенный набор различных типов почв,
растительности и обладает своеобразными гидротермическими условиями. Наибольший интерес
представляет высокогорная природная зона, т.к. в пределах Кемеровской области она изучена недостаточно.
Согласно схеме геоботанического районирования растительного покрова Хакасии [2] вся
территория высокогорий Кузнецкий Алатау относится к двум округам: 1. Восточно-Кузнецко
Алатаусский среднегорный темнохвойно-светлохвойный, 2. Балыксинский горно-черневой. В
пределах этих округов выделены геоботанические высокогорные районы: 1) северный субальпийский-луговой, 2) центрально-лугово-болотный, 3) южный горно-тундровый, в который входит
горный узел Тигер-Тиш, представляющий собой единое целое в отношении высокогорной растительности. Согласно классификации растительного покрова Хакасии, высокогорная растительность Кузнецкого Алатау принадлежит к тундровому, луговому, лесному, болотному и кустарниковым типам.
В высокогорной части Алатау наблюдаются поясные закономерности присущие другим
горным системам Алтае-Саянской горной области. На всем протяжение высокогорного района
хорошо выделяются вертикальные пояса: подгольцовый и гольцовый. В районе горного узла Ти61
гер-Тиш подгольцовый пояс наименее выражен, так как данная территория имеет хорошо расчлененный рельеф альпийского типа с большим количеством курумников, многие из которых являются подвижными, что приводит в некоторых местах к снижению верхней границы леса и выпадению подгольцового пояса.
Нижняя граница подгольцового пояса проходит на высоте 1200-1500 м, ее наличие обуславливают климатические особенности и эдафические условия примыкающей верхней границы
леса. Верхняя граница подгольцового пояса достигает 1600-1650 м, она сильно варьирует в зависимости от экспозиции склона, его крутизны, отсутствия сформированного почвенного покрова, а
так же широкого распространения курумов [3].
В фитоценотическом отношении подгольцовый пояс резко отличается как от лесного, так и
от гольцового пояса. Это, в первую очередь, относится к доминантам и содоминантам высокогорных фитоценозов, таким как Polygonum bistorta (Горец змеиный), Geranium albiflorum (Герань белоцветковая), Veratrum lobelianum (Чемерица Лобеля), Primula pallasii (Примула Палласа),
Euphorbia pilosa (Молочай желтеющий), Saussurea latifolia (Соссюрея широколистная). Кроме того, только в подгольцовом поясе развиваются фитоценозы с доминированием высокогорных видов
Rhaponticum carthamoides (Левзея сафроловидная) и Saussurea frolovii (Соссюрея Фролова), а так
же распространены в местах с повышенным увлажнением мохово-ерниковые фитоценозы. Плоские днища речных долин, нижние части пологих, плохо дренированых склонов занимают кустарниковые фитоценозы с доминированием Betula rotundifoli (Береза круглолистная) при беспроточном переувлажнении и Salix glauca (Ива сизая) при проточном переувлажнении. Повышения между ручьями и речками заняты комплексом субальпийских высокогорных лугов и «редин» с господством Pinus sibirica (Сосна сибирская) и Abies sibirica (Пихта сибирская). К наиболее сухим,
хорошо дренированным участкам средней части подгольцового пояса приурочены субальпийские
луга с преобладанием в травостое Rhaponticum carthamoides и Saussurea frolovii. В верхней части
подгольцового пояса широко распространены заросли «юбочной» формы Abies sibirica, по южным
склонам часто простираются тундровые фитоценозы с доминированием Betula rotundifolia и содоминированием лишайников. Все фитоценозы с доминированием указанных видов являются специфичными для экологических условий подгольцового пояса.
В гольцовом же поясе основным является тундровый тип растительности, луговая растительность приурочена к местам накопления снега и играет второстепенную роль. В нижней части
гольцового пояса по пологим северным склонам с плохим дренажем и межгорным седловинам
распространены мохово-ерниковые, цетрариево-ерниковые тундры. Преимущественно по северным склонам, где имеется подток снеговой воды от лежачих выше снежников, распространены
альпийские луга с доминированием Aquilegia glandulosa (Водосбор железистый) и Doronicum
altaicum (Дороникум Алтайский). Плоские вершины гор северных склонов и сухие каменистые
межгорные седловины заняты каменными кладониево-ерниковыми и дриадовыми тундрами. На
сухих и крутых южных склонах располагаются сообщества дриадовых и лишайниковых тундр, а
так же переходные между ними фитоценозы.
Южный горно-тундровый район оказался наиболее богатым во флористическом отношении: здесь собраны отсутствующие в северном и центральном районах Pedicularis anthemifolia
(Мытник пупавколистный), Thalictrum alpinum (Василистник альпийский), Primula nivalis (Примула снежная, первоцвет снежный), Cerastium lithospermifolium (Ясколка воробейниколистовая) и
другие виды [3].
В формировании почвенного покрова высокогорий основную роль играют четыре типа
почв:
1. Горно-луговые альпийские почвы представлены двумя типами: горно-луговые альпийские дерновые и горно-луговые альпийские перегнойные развиты в подгольцовом поясе около
снежников. Испытывают постоянное или длительное подточное увлажнение. К почвам данного
типа приурочены фитоценозы низкотравных пустынных приснежных лугов. Характерной чертой
горно-луговых альпийских почв является сильно кислая реакция почвенного раствора.
2. Горно-дерновно луговые субальпийские почвы представлены горно-луговыми субальпийскими дерновыми, горно-лесолуговыми дерновыми, горно-лесолуговыми торфянистоперегнойными подтипами. Почвы данного типа чрезвычайно широко распространены в подгольцовом поясе под субальпийскими лугами и «рединами». В различной степени выраженная задернованность предохраняет почвы от размыва. В зимний период развит мощный снежный покров, за
счет стаивания снега и однолетних снежников в начале вегетации увлажнение избыточное, затем
умеренное.
62
3. Горно-тундрово глеевые почвы представлены горно-тундровыми дерново-глеевыми,
горно-тундровыми перегнойно-глеевыми, горно-тундровыми торфянисто глеевыми подтипами.
Данные почвы развиваются в условиях временно-избыточного или длительно избыточного увлажнения по плоским вершинам и пологим склонам гольцового пояса. На почвах данного типа развиваются фитоценозы с доминированием зеленых мхов и травянистых психрофитов.
4. Горно-тундровые перегнойные почвы широко распространены в гольцовом поясе по каменистым вершинам, терассовидным уступам, верхним частям склонов. С почвами данного типа
связанны лишайниковые, лишайниково-ерниковые и дриадовые тундры. В зависимости от мощности профиля, механического состава, содержания гумуса в данном типе почв выделяются следующие подтипы: горно-тундровые перегнойные, горно-тундровые дерново-перегнойные, горнотундровые торфянисто перегнойные [4].
По характеру распределения горно-тундровых почв гольцового пояса горной узел ТигерТиш условно был разделен на два района – западный и восточный. В западных районах почвы
встречаются в межгорных депрессиях, получающих дополнительную влагу с окружающих восточных и северных экспозиций склонов. Они приурочены к участкам, где скапливается относительно много снега (днища каров и троговые долины). В данном районе большее распространение
получил горно-тундровый торфянистый подтип, формирующийся под обильной моховокустарниковой растительностью, который характеризуется постоянным застоем воды и низкими
температурами, с большим количеством щебня, камня и крупинок льда сезонного характера. В
восточных районах горно-тундровые почвы распространены не только в понижениях, но и занимают территории плоских вершин, а так же уступы на склонах, которые обычно крутые и лишены
мелкозема. В этом районе преобладающим подтипом является горно-тундрово-перегнойная почва,
формирующаяся на сухих прогреваемых южных склонах под мохово-лишайниковой травянистой
растительностью.
В литературных источниках по почвам и картографическим данным ЗапибГипроЗема горно-тундровые почвы обозначены в комплексе с горно-луговыми почвами и составляют по площади 43,8 тыс/га [5]. Отдельно относительная их распространенность не указанна, так как почвенный
покров данной зоны очень разрозненный и имеет фрагментарный характер. То же касается и закономерностей в вертикальном распределении высокогорных фитоценозов, которые нарушается под
влиянием местных особенностей рельефа, состава горных пород, почвенного покрова и воздействия климата, что приводит к большой мозаичности в растительном покрове.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Атлас Кемеровской области. – Кемерово-Новосибирск: Инженерная геодезия Роскартографии,
1996. – 31 с.
2. Куминова А.В. Основные черты и закономерности растительного покрова. Геоботаническое районирование / Растительный покров Хакасии. – Новосибирск: Наука, 1976. – С. 40-94, С. 309-367.
3. Седельников В.П. Флора и растительность высокогорий Кузнецкого Алатау. – Новосибирск: Наука, Сибирское отделение, 1978. – 167 с.
4. Ильиных Н.И. Почвы Кузнецкого Алатау. – Красноярск, 1970. – 165 с.
5. Почвенная карта хозяйств Кемеровской области «ЗапибГипроЗем».
ОСОБЕННОСТИ ФОРМИРОВАНИЯ И УСТОЙЧИВОСТЬ ГЕОСИСТЕМ
ВОСТОЧНОГО ПРИБАЙКАЛЬЯ
Шерстобитова Л.Т.
Институт географии им. В.Б. Сочавы СО РАН, Иркутск, Россия,
[email protected]
PECULIARITOES OF FORMATION AND GEOSYSTEMS STABILITY
IN EASTERN PRIBAIKALIE
Sherstobitova L.T.
The V.B. Sochava Institute of Geography SB RAS, Irkutsk, Russia,
[email protected]
В настоящее время одной из наиболее актуальных задач географических исследований является решение проблем оценки и прогноза изменений природной среды регионов, которое во
63
многом связано с изучением особенностей и состояния их ландшафтной структуры, а также с определением степени устойчивости входящих в ее состав геосистем к неблагоприятным природным
и антропогенным воздействиям.
Такие исследования базируются на изучении организации, функционировании, динамики и
эволюции геосистем. Трудности в реализации данного подхода связаны с недостаточной среднемасштабной изученностью геосистем регионов, в том числе и Забайкалья. Геосистемные исследования этой территории представлены, в основном, работами В.С. Михеева [1], картами В.С. Михеева, В.А. Ряшина [2], Т.И. Коноваловой [3]. В этой связи целью представленной работы является
выявление закономерностей генезиса геосистем Восточного Прибайкалья, их устойчивости и изменений под влиянием как природных, так и антропогенных факторов.
Объектом исследования является Восточное Прибайкалье, под которым понимается восточная часть Центральной экологической зоны оз. Байкал, заключенная между устьями рек Снежная и Верхняя Ангара. Рубежи Центральной экологической зоны совпадают с таковыми участка
всемирного природного наследия «Озеро Байкал» и проходят по хребтам Баргузинский, Голондинский, Улан-Бургасы, Морской, Хамар-Дабан.
Выявление особенностей генезиса, влияющих на развитие и устойчивость, занимает особое
место в современных географических исследованиях и способствует формированию теоретически-обоснованных представлений о характере и направлении происходящих в геосистеме процессов.
Устойчивость геосистем является их фундаментальным свойством, определяющим направление и степень их трансформации. Термин трансформация, в данном контексте, является синонимом термина преобразование и происходит от глагола «трансформировать» – превратить из
одного в другое, преобразовать [4].
Арманд А.Д. определял устойчивость как: 1) неизменность во времени или в пространстве
безотносительно к причине (внешней или внутренней), инертность, не предполагающую реакции
системы на воздействие; 2) способность систем противостоять внешним и внутренним возмущениям, сохраняя равновесное или гомеостатическое состояние, а также структуру, характер функционирования и траекторию движения в течение относительно продолжительного времени, сравнимого с характерным временем изменяющих систему процессов [5].
В соответствие с этими представлениями, любая геосистема формируется в несколько этапов: 1) смена макрочерт литогенной основы одного генезиса другим; 2) неоднократная смена одного природно-территориального комплекса другим под воздействием существенного изменения
климата в рамках одной и той же литогенной основы, сопровождающееся упрощением или усложнением его морфологической структуры; 3) современное преобразование сформировавшейся
на первом этапе литогенной основы экзогенными и эндогенными процессам, отличающимися по
своей интенсивности и направленности от процессов, создавших литогенную основу комплекса
[6].
На основании анализа научных публикаций по прежним географическим обстановкам в
пределах исследуемой территории Беловой В.А., Синицына В.М., Тюлиной Л.Н., Думитрашко
Н.В. и др. [7-10], можно сделать вывод о том, что на становление современных ландшафтов региона наибольшее влияние оказали изменения природной обстановки на протяжении позднего
кайнозоя.
За период (миоцен-голоцен) произошло изменение таежных геосистем региона, которое
выражается в уменьшении ландшафтного разнообразия, вытеснении лиственных лесов хвойными
и дальнейшем усилении господства светлохвойных геосистем. Эти изменения во многом обусловлены процессами ксерофитизации и усиления континентальности климата.
Для геосистем региональной размерности практически отсутствуют исследования устойчивости геосистем, так как здесь оценивается устойчивость не отдельного компонента, а геосистемы в целом. Для оценки устойчивости таких геосистем используются качественные характеристики, полученные в результате полевых маршрутных исследований, анализа картографических и
литературные источников. Исследования этих источников для территории Восточного Прибайкалья позволили сделать вывод, что все типы геосистем в пределах восточной части Центральной
экологической зоны оз. Байкал можно разделить на пять групп, согласно их природоохранным
функциям с учетом степени их устойчивости [11, 12]:
1. Водорегулирующую, геосистемы которой способствуют формированию и сохранению
водного баланса территории (гольцовые, подгольцовые, высокогорно-таежные прогрессивные типы геосистем). Если произойдут коренные изменения в их структуре, то, очевидно, трансформи64
руется вся природная система региона. Так как такие геосистемы являются прогрессивными, то
есть «продуктом» современных экологических условий, они наиболее устойчивы.
2. Реликтовую (темнохвойные ландшафты с преобладанием пихты на южном побережье
оз. Байкал, близкие по составу позднетретичным неморальным лесам региона, ложноподгольцовые, кедрово-стланниковые группы фаций и др.). Реликтовые геосистемы из-за ограниченного
экологического потенциала наиболее подвержены разрушению и обладают наименьшей устойчивостью, вследствие ограниченности экологических условий, благоприятных для их существования.
3. Высокого разнообразия ландшафтов, формирование которых связано с трансформирующим фоновые условия воздействием местных географических особенностей: засолением почв,
выходом термальных вод, литоморфностью и др. К этой группе можно отнести ландшафты мелких речных долин и трогов с измененными, по отношению к фоновой норме, соотношениями тепла и влаги. Функционирование ландшафтов этой категории жестко лимитировано проявлением
локальных природных факторов. Любая трансформация внешней среды приводит к их исчезновению.
4. Средостабилизирующую, геосистемы которой расположены в переходных зонах тайгастепь. К этой зоне относятся: светлохвойные сосновые и лиственничные травяные подгорные и
террасовые типы геосистем, расположенные на стыке со степями; боровые лишайниковые и мертво-покровные сосняки, развитые на озерно-речных четвертичных отложениях, которые отличаются рыхлостью и слабой цементацией, в результате чего легко развеваются и превращаются в движущиеся пески. Любое антропогенное воздействие способствуют развитию негативных процессов
таких как: эрозия почв, гибель древостоев, уменьшение естественной регуляции стока малых рек и
их пересыханию.
5. Типоморфную, наиболее соответствуют современным природным условиям региона.
Геосистемы этой категории наиболее соответствуют современным ландшафтообразующим условиям региона, обладают большей устойчивостью к негативным природным и антропогенным процессам и явлениям.
Таким образом, геосистемы Восточного Прибайкалья обладают различной степенью устойчивости, во много обусловленной возрастом и особенностями формирования.
Рассмотрение современных геосистем в рамках критериев оценки их устойчивости позволяет сделать вывод о том, что реликтовые типы геосистем (темнохвойные ландшафты с преобладанием пихты на южном побережье оз. Байкал, близкие по составу позднетретичным неморальным лесам региона, ложноподгольцовые, кедрово-стланниковые группы фаций и др.) вследствие
своей нетипичности для современных условий в наибольшей степени подвержены трансформации.
Сохранение таких типов геоситем во многом зависит от своевременной оценки происходящих в них видоизменений и принятия мер по сохранению экологической обстановки, оптимальной для их существования (особенно в тех случаях, когда изменения экологической обстановки
спровоцированы антропогенными факторами).
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Михеев В.С. Ландшафтно-географическое обеспечение комплексных проблем Сибири. – Новосибирск: Наука, 1987. – 207 с.
2. Михеев В.С., Ряшин В.А. Ландшафты юга Восточной Сибири (карта, м-б: 1:1 500 000). – М.:
ГУГК, 1977.
3. Коновалова Т.И. Геосистемное картографирование. – Новосибирск: Наука, 2010. – 188 с.
4. Ожегов С.И. Словарь русского языка. – М.: Сов. Энциклопедия, 1972. – 648 с
5. Арманд А.Д. Самоорганизация и геосистемы // Самоорганизация и динамика геоморфосистем.
М-лы XXVII Пленума геоморфологич. Комиссии РАН. – Томск: Ин-т оптики атмосферы СО РАН, 2003. – С.
24-30.
6. Ландшафтоведение: теория, методы, региональные исследования, практика: Материалы XI Международной ландшафтной конференции. – М.: Географический факультет МГУ, 2006. – 788с.
7. Белова В.А. Растительность и климат позднего кайнозоя юга Восточной Сибири. – Новосибирск:
Наука, 1985. – 160 с.
8. Синицын В.М. Древние климаты Евразии. Ч. I. – Л.: ЛГУ, 1965. – 166 с.
9. Тюлина Л.Н. Из истории растительного покрова северо-восточного побережья Байкала / Проблемы физической географии. – Сб. 15. – М.: Наука, 1950. – С. 62-67.
10. Думитрашко Н.В. Палеогеография Средней Сибири и Прибайкалья / Тр. Института географии
АН СССР. – 1946. – Вып. 37. – С. 21-31
65
11. Коновалова Т.И. Уникальность геосистем и функциональное зонирование центральной экологической зоны оз. Байкал / Известия Иркутского гос. ун-та. Сер. Науки о Земле. – 2011. – № 2. – С. 107-120.
12. Коновалова Т.И., Шерстобитова Л.Т. Трансформация ландшафтов дельты Селенги (Байкальская
рифтовая зона) // Journal of International Scientific Publication: Ecology & Safety. – Vol. 7. – Part 4. – P. 94-102.
ОСОБЕННОСТИ БИОЛОГИЧЕСКОГО И ГИДРОЛОГИЧЕСКОГО
ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ ГЕОСИСТЕМЫ ЕЛЬНИКА СФАГНОВО-ЧЕРНИЧНОГО
ЦЕНТРАЛЬНО-ЛЕСНОГО ЗАПОВЕДНИКА
Шилов П.М., Козлов Д.Н.
Московский государственный университет, Россия, Москва, [email protected],
[email protected]
BIOLOGIAL AND HYDROLOGICAL FUNCTIONING
OF WET SPRUCE FOREST GEOSYSTEM IN CENTRAL FOREST RESERVE
Shilov P.M., Kozlov D.N.
Moskow State University, Russia, Moskow, [email protected], [email protected]
Возможности моделирования структурно-функциональной организации геосистем ограничены теоретическими, методическими и организационными проблемами. К первой группе проблем относится вопрос выделения целостного объекта исследований на основе системного подхода. Ф.И. Козловский и В.Б. Сочава отмечают три взаимосвязанные составляющие природной организации ландшафта (инертная, мобильная и биолого-биогеохимическая), которые определяют
его целостность и устойчивость [1]. Напротив, В.Н. Солнцев в рамках полиструктурной концепции выделяет три типа круговоротов веществ и энергии, но формируемые ими типы ландшафтных
структур совмещаются только на уровне элементарных комплексов. Среди методических проблем
отмечаются сложности при организации наблюдений за свойствами компонентов и вещественноэнергетическими потоками, анализ инструментальных измерений на базе целевой теоретической
модели. Нерешённым вопросом остаётся организационная сторона исследований: приобретение и
обслуживание измерительных систем, наличие специалистов из разных областей знания. В качестве научно-исследовательской базы могут выступать заповедники, которые обеспечивают сохранность научного оборудования и накопленной информации.
В данной работе вышеперечисленные
проблемы
изучения
структурно-функциональной организации геосистем рассматриваются на
примере
ельника
сфагновочерничного, расположенного на территории Центрально-лесного государственного заповедника. Для этого
сообщества в ходе учебной практики
были получены ряды наблюдений по
уровню грунтовых вод (1968-2012),
материалы перечётов на пробной
площади № 17 (1972-2012), древесно-кольцевые хронологии (17602012), динамика продуктивности по
данным MODIS (2000-2012). Анализ
данных перечётов (рис. 1) показал,
что при естественном изреживании
древостоя (с 1100 до 500 шт./га) ельник сфагново-черничный имеет тенденцию к сохранению запасов древесины на уровне 300-320 м3/га [2].
Рис. 1. Динамика запасов древесины по данным
перечётов.
Древесно-кольцевые
хронологии
(рис. 2) демонстрируют устойчиво
66
низкие (0,1-0,5 мм/год) приросты
ели в период 1770-1860 гг., которые
увеличились в XX в. до 0,7 мм. Последние 140 лет отличаются колебаниями приростов от 0,3 до 1,4
мм/год продолжительностью 10-30
лет. Колебания приростов ели (рис.
3) за период 1968-2012 гг. можно
связать с изменением уровня почвенно-грунтового увлажнения. Многоводный период 1976-1991 гг. (уровень вод 5-20 см) сменился годами с
неустойчивым увлажнением (уровень 20-60 см), что выразилось в
снижении продуктивности древостоя
и активизации роста подлеска. Совместный анализ временных рядов
почвенно-грунтового увлажнения и
метеорологических
наблюдений
(станция «Лесной заповедник») показал, что более половины изменчивости уровня грунтовых вод описывается динамикой температур воздуха и количества осадков (R2 = 0,53).
C 1998 г. в ельнике сфагново-черничном действует вышка
пульсационных измерений, входящая в сеть FLUXNET. Анализ суточных потоков CO2 (рис. 4) показал, что в годовом цикле древостой
является источником углекислого
газа для атмосферы со значениями
NEP (Net Ecosystem Productivity –
суммарная продукция) от 55 до 318
грамм C*м-2*год-1 [3]. Светлосерым цветом на графике накопленного чистого обмена показана
область положительных значений
NEE, что говорит о преобладании процессов выделения углекислого газа в атмосферу. Тёмно-серая нижняя область соответствует отрицательному NEE, то есть
активному поглощению продуцентами
CO2 и синтезу органического вещества.
Так как запас древесины в сообществе не
изменяется, естественный отпад древостоя
не может быть причиной роста эмиссии
углекислого газа в атмосферу. Возможным
объяснением выделения сообществом CO2
может служить активное разрушение торфа редуцентами, выраженное в увеличении почвенного дыхания. Регуляция состояния и деструкционной деятельности
почвенных микроорганизмов может осуществляться через колебательный режим
почвенно-грунтовых вод.
Рис. 2. Древесно-кольцевая хронология.
Рис. 3. Динамика УГВ и годовых приростов за период 1968-2012 гг.
Рис. 4. Динамика чистого обмена экосистемы (NEE –
Net Ecosystem Exchange) за период 1999-2010 гг.
67
Полученные результаты не позволяют установить однозначную зависимость между основными механизмами структурно-функциональной организации геосистем. Это лишний раз подчёркивает существующие нерешённые проблемы в области организации постоянных наблюдений по
единой методике измерений вещественно-энергетических потоков.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Макунина Г.С. Три составляющие системной организации ландшафта в концепциях Ф.И. Козловского, А.А. Крауклиса и В.Н. Солнцева // География и природные ресурсы, 2010. – №1. – С. 18-23.
2. Волков В.П., Шапошников Е.С. Ельник сфагново-черничный южнотаёжного типа: структура и
динамика. – Многолетние процессы в природных комплексах заповедников России // Материалы Всероссийской научной конференции, посвящённой 80-летию Центрально-Лесного государственного природного
биосферного заповедника. – Великие Луки, 2012. – С. 216-223.
3. Варлагин А.В., Выгодская Н.Н., Курбатова Ю.А., Широня И.В., Широня Н.В., Шульце Э.-Д.
Многолетняя динамика составляющих энерго-массообмена между атмосферой и лесными экосистемами //
Труды Центрально-Лесного государственного природного биосферного заповедника. Вып. 6. – Великие Луки, 2012. – С. 71-81.
ПРИМЕНЕНИЕ ЛАНДШАФТНО-ГЕОХИМИЧЕСКИХ МЕТОДОВ И МЕТОДИК
ПРИ КОМПЛЕКСНЫХ ИССЛЕДОВАНИЯХ УРОЧИЩ ЗАПАДИН
Шишов С.И., Пузаков С.В.
Рязанский государственный университет им. С.А. Есенина, Россия, Рязань, [email protected],
[email protected]
THE APPLICATION OF LANDSCAPE-GEOCHEMICAL METHODS AND TECHNIQUES
FOR COMPLEX RESEARCH OF FLAT-BOTTOM STEPPE DEPRESSIONS
Shishov S.I., Puzakov S.V.
The S.A. Esenin Ryazan State University, Russia, Ryazan, [email protected], [email protected]
Западины – мелкие замкнутые плоскодонные понижения округлой формы, широко распространенные в лесостепных, степных и полупустынных зонах. Данные формы рельефа развиваются
на рыхлых почвах, и наиболее типичны на лессах и лессовидных покровных суглинках. Размеры
западин колеблются от 10-15 м в диаметре при глубине 1-1,5 м и до нескольких км – при глубине
3-5 м. Чаще всего они возникают в результате суффозии (в том числе глинистого карста), а также
просадок, вызванных уменьшением пористости лессов при смачивании (такие западины относятся
к типологической категории «степные блюдца» [1]); имеются также западины карстового и термокарстового генезиса.
Данный тип урочищ выбран для исследования потому, что он является геохимическим фокусом ландшафта (мощным аккумулятором вод поверхностного стока и вещества, участвующего в
водной миграции) и имеет особые гидрологические условия (застойно-промывной водный режим,
обеспечивающий наиболее глубокую и быструю глеегенную деградацию почв, нескомпенсированный радиальный вынос вещества, оподзоливание и утрату почвенного плодородия [2]). Кроме
того, текущие климатические изменения, сопряженные с ростом осадков, особенно в холодное
полугодие, способствуют увеличению площади почв с сезонным переувлажнением, на которых в
последующем развиваются западины. Поэтому мониторинг площади западин и геохимических
процессов в западинных подзолах в сопоставлении с зональными почвами является актуальной
задачей. Один из теоретических аспектов данной задачи – определение характерного времени эволюции западин как форм рельефа, что практически необходимо (в частности, для оценки инженерных и агроэкологических рисков), но до сих пор относится к числу нерешенных проблем геоморфологии [3].
Для всестороннего изучения уникальных ландшафтно-геохимических режимов западин
необходимо использование широкого комплекса методов физико-географических исследований.
Предполагается, что наиболее целесообразны следующие методы: сравнительно-географический –
в форме сопряженного анализа зональных и азональных геохимических режимов (соответственно
в водораздельных урочищах и в западинах), балансовый (изучение входных и выходных потоков
вещества на различных ландшафтных уровнях), почвенно-профильный (описание генетических
профилей почв разной степени гидроморфизма и изучение индикационных почвенных новообра68
зований – ортштейнов и кутан), сравнительно-картографический, аэрокосмический, радиоуглеродный (для оценки скорости обновления гумуса в западинных подзолах в сравнении с зональными почвами), метод фациально-урочищного описания (для индикации ландшафтных процессов по
смене растительных группировок), метод геохимических коэффициентов и др. Лабораторные испытания образцов предусматривали определение содержания макроэлементов, тяжелых металлов
и радионуклидов потенциометрическим, атомно-абсорбционным и гамма-спектрометрическим
методами (приборы – соответственно иономер И-160МИ, пламенный атомно-абсорбционный
спектрометр «Спектр-5-4» и гамма-спектрометрический комплекс «Мультирад»).
Применение аэрокосмического метода при изучении западин имеет свои особенности. Безусловно, ландшафтное картографирование с использованием аэрокосмоснимков и ГИСтехнологий позволяет на единой геодезической основе создавать тематические карты единого
масштаба с возможностью коррекции данных в процессе получения новой информации. Однако
отказаться полностью от полевых исследований – даже при наличии качественных космоснимков
– нельзя, поскольку данные дистанционного зондирования не вполне четко соотносятся с категориями физической географии, и урочища, сходные по дешифровочным признакам (форме, размерам, фототону и даже текстуре), могут иметь различное происхождение (рис.).
В частности, при дешифровке космоснимков западины типа «степных блюдец» легко спутать с карстовыми воронками. Кроме того, вокруг опор линий электропередачи образуются круги
опашки, на которых нередко развиваются растительные сообщества кольцевой конфигурации, и
отличить их от западин можно только по линейной повторяемости и небольшому размеру объектов. Западинные формы рельефа могут появляться и в поймах в процессе заиливания старичных
озёр. В ландшафтах низин (например, в Мещере) западины отличаются от типичных «степных
блюдец» как по генезису, так и по возрасту рельефа и по гидрологическим условиям. Они представляют собой более древние термокарстовые образования с постоянным переувлажнением (в
отличие от застойно-промывного водного режима), хотя при дешифровке космоснимков могут
быть приняты за «степные блюдца» (рис. б).
В то же время некоторые западины на ранней стадии своей эволюции трудно дешифрируются на местности, но при этом хорошо заметны на космоснимках в виде светлых контуров. Белесый цвет этим контурам придает распаханный подзолистый почвенный горизонт – «продукт»
глеегенной деградации в условиях нарастающего сезонного переувлажнения (рис. г).
Неоднородности растительного и почвенного покрова на космоснимках, сходные по форме и размерам и различные по генезису/
Примечание: а – участки лесных массивов, сохранившиеся от рубок и распашки (однородны по
текстуре); б – западинно-котловинный рельеф участка Мещерской низменности (все понижения
заболочены по низинному и переходному типу, преобладает водозастойный гидрологический режим); в – типичные «степные блюдца» на окско-донском плоскоместном водоразделе в окружении
пашни (хорошо выражена смена фаций от центра к периферии, преобладает застойно-промывной
водный режим); г – распахиваемые западины начальной стадии эволюции (Салтыковский прогиб).
По этим и ряду других причин дешифровку западин нельзя автоматизировать и необходимо осуществлять вручную, выполняя при этом аналитическую классификацию изображения с учетом геолого-геоморфологической истории ландшафтов. Это вполне закономерно, поскольку значительная часть теоретических основ современной географии (особенно ландшафтоведения)
принципиально не формализуема [4], что является спецификой физико-географических исследований.
Балансовые исследования предполагали детальное изучение вертикальной миграции вещества, в том числе почвенных растворов, что невозможно без применения лизиметрического мето69
да. Нами была использована модификация лизиметров Е.И. Шиловой [5]. Лизиметрический метод
позволяет оценить, насколько подвижными становятся те или иные химические элементы при изменении условий среды. Изначально предполагалось, что в условиях застойно-промывного водного режима подвижность возрастает. Это может представлять опасность, поскольку в ландшафте
западины играют роль геохимических концентраторов тяжелых металлов (ТМ) и радионуклидов.
Полученные нами данные показали, что в почвах западин имеет место прочная фиксация радионуклидов (137Сs) и ТМ в минералах илистой фракции.
Для определения коэффициента заболоченности (КЗ) по Ф.Р. Зайдельману [2] анализировалось соотношение подвижных форм железа и марганца (переходящих в вытяжку 1н. H2SO4) в
почвенных новообразованиях – ортштейнах, которое характеризует степень гидроморфизма почвенной среды. В почвах начальных стадий оглеения, не несущих морфохроматических признаков
глееобазования, ортштейны имеют темно-серый цвет, дробовидную форму и содержат близкие
абсолютные массы Fe и Mn. C ростом заболоченности отношение Fe к Mn расширяется. Установлено, что в горизонтах А2 почв западин пониженного гидроморфизма КЗ составляет 4-8, а в условиях более водозастойного режима возрастает до 40 и выше. Росту гидроморфизма западин способствуют условия рельефа (слабая дренированность), нисходящие тектонические движения и тяжелый механический состав почвообразующих пород.
Сравнительно-картографический метод (сопоставление площади западин на картах топографического межевого атласа А.И. Менде 1860 г. и на космоснимках начала XXI в.) позволил установить, что «степные блюдца» обладают высокой скоростью эволюции (сопоставима с продолжительностью жизни человека, что для геоморфологических объектов невелико). В благоприятных ландшафтных условиях (на Окско-Донском плоскоместье, в контурах палеодолин) их количество за последние 150 лет увеличилось на 25%. При этом некоторая их часть, наоборот, исчезла
(перешла на зональный водораздельный режим), но равновесие процесса явно сдвинуто в сторону
роста числа западин, их экспансии на плодородные зональные почвы.
Таким образом, применение комплекса перечисленных выше методов дает наиболее целостное представление об интенсивности, направленности геохимических процессов в природных
комплексах (в данном случае – в западинах), а также о чертах их уникальности, что имеет и теоретическое, и практическое значение.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Геологический словарь / Под ред. К.Н. Паффенгольца и др. – М.: Недра, 1978.
2. Зайдельман Ф.Р., Никифорова А.С. Генезис и диагностическое значение новообразований почв
лесной и лесостепной зон. – М.: МГУ, 2001. – 216 с.
3. Викторов А.С., Капралова В.Н. Применение методов математической морфологии ландшафта для
оценки риска поражения линейных инженерных сооружений опасными экзогенными геологическими процессами / Геоэкология. – 2011. – № 2. – С. 165-174.
4. Исаченко А.Г. Теория и методология географической науки. – М.: Академия, 2004. – 400 с.
5. Шилова Е.И. Метод получения почвенного раствора в природных условиях / Почвоведение. –
1955. – № 11. – С. 86-90.
70
2. ГЕИНФОРМАТИКА, ДИСТАНЦИОННОЕ ЗОНДИРОВАНИЕ,
ГИС И Web КАРТОГРАФИРОВАНИЕ
ЗООЛОГИЧЕСКОЕ КАРТОГРАФИРОВАНИЕ ТАКСОНОМИЧЕСКОГО РАЗНООБРАЗИЯ
ПОЧВЕННОГО МЕЗОНАСЕЛЕНИЯ ЮЖНО-МИНУСИНСКОЙ КОТЛОВИНЫ
Балязин И.В.
Институт географии им. В.Б. Сочавы СО РАН, Россия, Иркутск, [email protected]
ZOOLOGICAL MAPPING OF TAXONOMIC DIVERSITY
OF SOIL MESOFAUNA OF YUZHNO-MINUSINSKAYA DEPRESSION
Balyazin I.V.
The V.B. Sochava Institute of Geography SB RAS, Russia, Irkutsk, [email protected]
Современные методы картографирования позволяют создавать карты широкого назначения с помощью различных космоснимков, однако остаются некоторые отрасли картографирования, где применение таких методик оказывается непригодным. Получить информацию о некоторых физических параметрах из космоса остается пока невозможным, к ним можно отнести и распространение почв, и распределение ареалов обитания некоторых групп животных, в том числе и
почвенных беспозвоночных.
Трудности картографирования животного мира в значительной мере объясняются спецификой исследования животных. В отличие от растительности животные редко доступны прямым
визуальным наблюдениям. Структура почвенной биоты очень сложна и многообразна; для того,
чтобы исследовать мезофауну на видовом уровне потребуется коллектив специалистов по разным
группам беспозвоночных [1].
Картографирование почвенной биоты проведено на ландшафтной основе путем экстраполяции результатов [2] комплексного исследования пространственной организации сообществ почвенных беспозвоночных по территории Южно-Минусинской котловины (ключевых участков и
ландшафтно-экологических профилей расположенных в Койбальской степи и предгорной подтайги Западного Саяна). Пространственной организацией сообществ принято называть инвентарный
набор и соотношение по значимости структурообразующих факторов, т.е. наиболее значимых
факторов среды или внутренней организации, поддерживающие пространственную структуру населения, отражающих характер территориальных изменений [3].
При использовании для картографирования биотических сообществ ландшафтной основы
мезонаселение почв становится частью конкретного природно-территориального комплекса. Применение геоботанических и почвенных карт позволяет определить границы ареалов основных
групп почвенных беспозвоночных. При выборе масштаба карты исходили из особенностей распространения господствующих типов почв и типов растительных сообществ. Распространение
беспозвоночных напрямую зависит от этих двух природных объектов: почва выступает как жизненный субстрат, а растительность является важнейшей частью в цепи питания. От нее зависит
распространение как фитофагов и сапрофагов, так и хищных беспозвоночных. В картографии широко применяются картограммы, картосхемы; их основное отличие от карт заключается в том, что
они несут информацию о размещении объектов в географическом пространстве без математической привязки между собой и к сторонам света [4]. Составление картосхем распределения мезонаселения почв имеет методические преимущества, так как имеется возможность для точного определения величины биомассы на единицу площади при низкой миграционной способности и последующего анализа связей с факторами среды [1]. Построение легенды и карты таксономического разнообразия на основе сформированной классификации позволяет отобразить неоднородности
исследуемых биогеоценозов. Характер структуры легенды определяется масштабом карты и создается с помощью системы подзаголовков, позволяющих разделить сообщества почвенных беспозвоночных на комплексы условно-природных и антропогенно-преобразованных геосистем. Последовательность расположения номеров в тексте легенды дается по рекомендованным для геобатонического картографирования. Картируемые единицы располагаются последовательно друг за
другом по определенным эколого-географическим рядам, например от предгорных темнохвойных
лесов до галофитных степей [5]. Картосхема (см. рис.) выполнена в масштабе 1:200 000 на территорию ключевого участка Койбальской степи и соседствующих с ней частей Центральноминусин71
ской лесостепи и подтайги предгорной части Западного Саяна. Данная территория более освоена
по сравнению с предыдущим ключевым участком, более благоприятные природные условия позволили интенсивно использовать в хозяйственных целях земельные ресурсы, а промышленное
освоение территории в второй половине ХХ в., привело к формированию широкого спектра почвенных биогеоценозов.
Таксономическое разнообразие сообществ почвенных беспозвоночных в геосистемах Койбальской
степи и предгорий Западного Саяна (фрагмент картосхемы).
Основные параметры, характеризующие сообщества почвенных беспозвоночных, представленных в легенде картосхем позволяют определить географическую приуроченность этих
комплексов к определенным природным условиям и геосистемам. Картосхемы представляют собой модели, обобщающие данные о различных характеристиках биогеоценозов почв, позволяющие выделить закономерности изменения почвенного мезонаселения в пространстве, а анализ их
содержания на ландшафтной основе позволяет экстраполировать данные на неисследованные территории Южно-Минусинской котловины, имеющие сходные экологические условия.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Ландшафтно-интерпретационное картографирование / Т.И. Коновалова и др. – Новосибирск:
Наука, 2005. – 424 с.
2. Крауклис А.А. Проблемы экспериментального ландшафтоведения. – Новосибирск: Наука, 1979.
– 233 с.
3. Равкин, Ливанов С.Г. Факторная зоогеография. – Новосибирск: Наука, 2008. – 205 с.
4. Перфильев С.Е. Аспекты космического аграрно-промышленного мониторинга // Сб. матер. III
Междунар. научн. конгресса «ГЕО-Сибирь-2007». – Новосибирск: СГГА, 2007. – С. 183-188.
5. Полевая геоботаника / Под ред. Е.М. Лавренко, А.А. Корчагина. – Л.: Наука, Т. IV. – 1972. – 336 с.
КАРТОГРАФИЧЕСКИЙ МЕТОД ИССЛЕДОВАНИЯ
ПРИДОРОЖНОГО СЕРВИСА ИРКУТСКОЙ ОБЛАСТИ
Богданов В.Н., Дугарова Г.Б.
Институт географии им. В.Б. Сочавы СО РАН, Россия, Иркутск, [email protected]
CARTOGRAPHICAL METHOD OF RESEARCH OF ROADSIDE SERVICE
OF THE IRKUTSK REGION
Bogdanov V.N., Dugarova G.B.
The V.B. Sochava Institute of Geography SB RAS, Russia, Irkutsk, [email protected]
Современные экономические условия в России все большее влияние оказывают на отношения между производителем и потребителем. На смену рынка производителя постепенно приходит рынок потребителя. В этой связи все большее значение приобретает сфера услуг. Некоторые
направления сферы сервиса приобретают особое влияние на культурные, деловые, экономические
аспекты общественного развития. Одним из таких элементов является придорожный сервис.
72
Придорожный сервис – это система, состоящая из различных взаимосвязанных элементов,
позволяющих наиболее эффективно осуществлять деятельность по удовлетворению различных
потребностей человека транспортного средства в пути (дороге). Цель придорожного сервиса состоит в обеспечении социально-экономической эффективности транспортных средств, то есть в
эффективном обслуживании самих транспортных средств и в удовлетворении потребностей лиц,
пользующихся ими. Большое значение имеет именно вторая часть поставленной цели, она дает тот
социальный эффект, который можно получить, создав систему придорожного сервиса. [1, с. 225].
Объектом исследования является автозаправочная сеть и пункты придорожного сервиса
Иркутской области, а предметом – предоставляемые ими услуги (снабжение топливом и эксплуатационными материалами как одна важнейшей составляющей придорожного сервиса). Целью разрабатываемой концепции является повышение эффективности деятельности автозаправочной сети, обеспечение стабильности поставок ГСМ в востребованных организациями и населением объемах, минимизации рисков возникновения топливного кризиса Иркутской области.
Основные задачи:
- определение и картографирование действующей схемы размещения автозаправочных
комплексов и объектов придорожного сервиса;
- определение и картографирование перспектив социально-экономического развития Иркутской области;
- определение и картографирование наиболее перспективных участков под размещением
новых АЗС/АЗК (автозаправочных станций, автозаправочных комплексов);
- определение наиболее эффективных направлений развития автозаправочной сети в Иркутской области.
В ходе исследования нами были проведены следующие работы:
- инвентаризация существующей сети АЗС (автозаправочная станция), АЗК (автозаправочный комплекс) и пунктов придорожного сервиса;
- произведен расчет потребности в АЗС/АЗК;
- определен уровень автомобилизации Иркутской области по муниципальным образованиям (МО) и интенсивность движения по дорогам.
В результате анализа среднегодовой объем производства в год за 2012-2013 гг. жидкого
моторного топлива на АНХК составлял примерно дизельного топлива 1300 тыс. тонн, бензинов
всех видов 960 тыс. т., из них вывезено за пределы области железнодорожным транспортом в Республику Бурятия и Забайкальский край соответственно 510 и 300 тыс. т.
Максимальная интенсивность движения более 10000 автомобилей в сутки зарегистрирована на автодорогах юга области, соединяющих областной центр с пригородами и крупными населенными пунктами, и в г. Братске между его удаленными частями. Для федеральных автодорог
М53, М55, Вилюй, по которым движется основной объем грузо- и пассажироперевозок между городами области, интенсивность лежит в пределах от 1000 до 5000 авт. сут., и лишь на отдельных
участках между населенными пунктами в южной части области она возрастает более 5000 авт. сут.
Общий транзитный поток через всю область по М53, М55 не превышает 3000 авт. сут.; по автодороге Вилюй транзитный поток имеет сезонный вид в связи с открытием зимней дороги или навигации в направлении Республики Якутия.
Большая часть региональных местных автодорог имеет небольшую интенсивность не более 1000 авт. сут., и только отдельные дороги имеют значения выше: Братск – Усть-Илимск, а
также ряд автодорог на юге области.
Для юга Иркутской области, как в целом по стране, характерна избыточность количества
АЗС/АЗК [2-4]. Такая ситуация, образовалась в период бурного развития розничного бизнеса нефтепродуктов и характеризовалась рядом факторов: динамично увеличивающейся автомобилизаций
страны, низким стартовым уровнем внутри российских розничных цен на нефтепродукты, отсутствием государственного регулирования цен. Все это позволяло иметь высокий уровень рентабельности и быструю окупаемость затрат, также затраты на строительство АЗС были относительно невелики вследствие низкого технического оснащения и слабого сопутствующего сервиса.
В настоящее время уровень рентабельности розничных сетей АЗС/АЗС составляет в среднем 15-20%, и меняется в зависимости от уровня оптовых цен и собственников объектов.
По данным источника [5] для окупаемости вложений типовой АЗК стоимостью более 50
млн. руб. в пятилетний период и выхода на прибыть при рентабельности 15% на нефтепродукты и
25% на сопутствующие товары, необходимо реализовывать в год не менее 4,5 тыс. тонн нефтепродуктов.
73
Объем реализации нефтепродуктов на АЗС/АЗК в зависимости от собственника и местоположения, уровня сервиса или реализуемых марок топлива сильно меняется (рис.).
В среднем, согласно расчетам, по Иркутской области на одну АЗС/АЗК приходится около
3,5 тыс. т реализованных нефтепродуктов в год, вероятно, эта цифра несколько завышена, поскольку нет возможности рассчитать продажи топлива напрямую потребителям, минуя АЗС/АЗК.
В целом по крупным сетям с АЗК, оснащенных современными ТРК и имеющих выгодное
местоположение, объем реализации превышает 4-5 тыс. т в год. Однако основная масса АЗС/АЗК
реализует гораздо меньшее количество нефтепродуктов, соответственно, чтобы поддерживать минимальную рентабельность, собственники вынуждены закупать низкосортные нефтепродукты или
акцентировать деятельность на сопутствующих видах придорожного сервиса. Такая ситуация характерна не только в Иркутской области, но и в целом по стране и во многих зарубежных странах.
Это ведет к постепенному вытеснению с рынка розничных продаж нефтепродуктов мелких индивидуальных предприятий и замещению их на розничные сети крупных компаний или вертикально
интегрированных нефтяных компаний, имеющих собственные мощности по производству, хранению и транспортировке нефтепродуктов и способных регулировать розничные цены в широких
пределах.
Объем среднего потребленного топлива на АЗС.
Таким образом, в России придорожный сервис носит спонтанный характер, обусловленный недооценкой степени удовлетворения потребностей пользователей транспортных средств и
отсутствием их мониторинга. В целом, наблюдаются предпосылки и складывается соответствующая ситуация для формирования и развития системы придорожного сервиса. Все большее внимание придорожному сервису уделяется со стороны государства. Этот процесс связан с увеличением
значимости транспорта в социальном и экономическом развитии общества, с развитием туристской отрасли, а также повышением культурной и деловой активности населения. В таком рассмотрении придорожный сервис становится неотъемлемой частью транспорта, а именно его инфраструктурой.
74
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Хохлова В.В. Отечественный и зарубежный опыт развития сферы услуг на объектах дорожной
инфраструктуры // Теория и практика общественного развития. – № 7. – Краснодар: Издательский дом
«ХОРС», 2012. – С. 224-227.
2. Бензиновые распродажи // http://www.rfu.ru/russian/docs/docs_one.asp?id=1122&genid=110000
3. Продажи ДТ догоняют продажи бензинов… – Великобритания // http://www.sovazs.com/
showarticle.phtml?id=552
4. Смена бренда // http://www.adme.ru/kompanii/smena-brenda-oni-79254/
5. Повышение операционной эффективности сети АЗС ОАО «Самаранефтепродукт» //
http://diplomnazakaz.org/shop/43.html
WEB-КАРТОГРАФИЧЕСКИЕ ПРОЕКТЫ НА ГЕОПОРТАЛЕ МГУ
Ботавин Д.В., Фингерт Е.А.
Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова, Россия, Москва,
[email protected]
WEB-MAPPING PROJECTS OF MSU’S GEOPORTAL
Botavin D.V., Fingert E.A.
The M.V. Lomonosov Moscow State University, Russia, Moscow, [email protected]
Геопортал МГУ начал свою жизнь в конце 2011 г. и представляет собой инновационную
систему доступа к данным дистанционного зондирования Земли. Он включает в себя аппаратную
и программную части, базы данных снимков, а также инструментарий для веб-картографирования
[1, 2].
Доступ ко всем сервисам Геопортала имеют все зарегистрированные пользователи. Последними могут стать студенты, аспиранты и сотрудники МГУ, а также представители других
ВУЗов, объединяемых консорциумом «УНИГЕО» (Университетские геопорталы, http://unigeo.ru).
Веб-картографический сервис Геопортала МГУ базируется на программной платформе
ScanEx Web GeoMixer, обеспечивающей многопользовательский доступ к пространственным данным. Помимо функции поиска данных дистанционного зондирования на интересуемую территорию, пользователи могут создавать свои собственные проекты с использованием доступного им
массива геоданных (векторные и растровые), фотографий и текстов описаний для интерактивных
всплывающих подсказок.
Информационный раздел Геопортала, размещённый в структуре официальной страницы географического факультета (http://www.geogr.msu.ru/science/projects/geoportal), содержит общие сведения о функционировании ресурса. Сюда же входит информация с описанием личных проектов
пользователей. По состоянию на апрель 2014 г. на Геопортале МГУ реализовано и доступно широкому кругу пользователей более девяти web-картографических проектов. Краткая информация по
ним дана в таблице. Сюда не попала часть проектов, находящихся в свободном доступе, для которых, по тем или иным причинам, пользователь ещё не передал выходную информацию для публикации на сайте. Так имеются проекты по территории Узбекистана (дефляционно-эрозионное районирование, карта мелиоративного фонда, почвенно-мелиоративная карта) и другие работы, которые,
однако, не отображаются в списке проектов на сайте. В целом, увидеть все доступные проекты можно,
открыв
главную
страницу
web-картографического
сервиса
Геопортала
(http://www.geogr.msu.ru:8082) и далее перейдя в пункт меню «Карта – Открыть».
Каждый из этих проектов охватывает область интересов своих создателей – результаты научно-исследовательских работ, учебных и производственных практик, материалы курсовых, дипломов, диссертаций и т.п. Отдельные проекты посвящены наглядным интерактивным пособиям
по читаемым курсам. Некоторые проекты детально описаны в публикациях [3, 4] и др.
Авторами настоящей работы, совместно с Ю.С. Кузнецовой, ведётся работа по формированию геоинформационной системы «Водный режим и русловые процессы на реках бассейна р.
Лены». Сокращённая версия ГИС интегрируется в виде веб-картографического проекта в структуру Геопортала МГУ [5]. Наполнение ГИС осуществляется по наборам данных, сформированным
предварительно в пакете ArcGIS (полная версия ГИС). Сокращённая версия ГИС преимущественно лишена возможностей глубокого пространственного и атрибутивного анализа и будет носить, в
основном, информационную и научно-популярную функцию.
75
Краткое описание web-картографических проектов Геопортала МГУ (http://www.geogr.msu.ru/science/projects/geoportal/users/)
Название, год создания и автор(ы)
«Портреты 3х новых нефтегазовых
городов Западной Сибири», 2013 г.
Тутубалина О., Деркачева А.
«Техногенное воздействие нефтяных
месторождений на ООПТ Калининградской области», 2012 г. Пешкова
С.А.
«Геоинформационная система участка побережья Югорского полуострова», 2012 г.
Кизяков А.И., Зимин М.В., Хомутов
А.В., Ермохина К.А., Лейбман М.О.
«Карта использования земель на участке строительства газопровода в
пределах ВБУ озера Маныч-Гудило»,
2012 г. Джерентяева А.А.
«Веб-сервис "Лазовский заповедник"», 2012 г. Кафедра картографии
и геоинформатики географического
факультета МГУ
«Планируемый геопарк "Белоградчишские скалы" (Болгария)», 2012 г.
Калуцкова Н.Н., Сморжок Д.А.
«Коренные и современные ландшафты Москвы», 2012 г.
Глухов А.И.
«Физическая география России»,
2011 г. Глухов А.И.
«Экологические портреты городов (на
примере ВАО г. Москвы)»,
2011 г. Хайбрахманов Т.С.
Описание и интернет-ссылка
Проект посвящён изучению городской и социальной структур нефтегазовых городов и их развитию во времени. Проект
использует данные переписей и спутниковых съёмок Landsat (Ноябрьск, Нижневартовск – 1998, 1988; Сургут – 1998,
1987, 1973) и SPOT (Нижневартовск – 2011; Сургут – 2010; Ноябрьск – 2006).
http://www.geogr.msu.ru:8082/api/index.html?EE9FM
Проект содержит сведения о бассейнах рек, расположении нефтяных месторождений, ООПТ и наиболее потенциально
уязвимых памятниках природы Калининградской области.
http://www.geogr.msu.ru:8082/Kaliningradskaya_oblast
В состав проекта включены результаты многолетних полевых наблюдений и их последующей камеральной обработки. В
структуре проекта хранятся материалы дистанционного зондирования, привязанные описания полевых маршрутных точек, фотографии характерных форм рельефа и ландшафтов, а также созданные на основе полученных данных тематические карты.
http://www.geogr.msu.ru:8082/Yugorsky
Проект содержит информацию о характере использования земель в пределах водно-болотного угодья международного
значения озера Маныч-Гудило, пересекаемого трассой проектируемого магистрального газопровода "Южный поток".
При создании проекта были использованы картографические материалы и космические снимки.
http://www.geogr.msu.ru:8082/Manych-Gudilo
Сервис содержит аэрокосмический и картографический материал, подготовленный в результате проведения полевой
практики студентов кафедры картографии и геоинформатики в Лазовском заповеднике имени Л.Г. Капланова (Приморский Край) с 29 июня по 22 июля 2012 года. Проект полезен сотрудникам заповедника, студентам, туристам и всем интересующимся.
http://www.geogr.msu.ru:8082/LASO
Созданные на основе ДДЗЗ и полевых ландшафтных исследований базовые слои для планируемого геопарка "Белоградчишские скалы", включающие ландшафтную карту и карту антропогенной трансформации ПТК, водотоки, дороги,
угольные отвалы, ЛЭП, а также туристические маршруты и обзорные точки вдоль маршрутов с информацией об их эстетической привлекательности. http://www.geogr.msu.ru:8082/Belogradchik
Проект содержит материалы, необходимые для проведения семинарского занятия по курсу Ландшафтоведение, посвящённого ландшафтам Москвы. В проект интегрирована серия ландшафтных карт города Москвы.
http://www.geogr.msu.ru:8082/Moscow
Проект содержит материалы необходимые для проведения семинарских занятий по курсу Физическая география России.
http://www.geogr.msu.ru:8082/FGR
Веб-сервис служит для комплексной оценки качества городской среды на примере ВАО г. Москвы. Проект содержит
информацию о ландшафтной структуре городской территории, функциональном зонировании, экологическом состоянии
ландшафтов, медико-географической ситуации. В проекте использованы данные и карты, составленные сотрудниками
кафедры картографии и геоинформатики (Лабутина И.А.), геохимии ландшафтов и географии почв (Кошелева Н.Е., Никифорова Е.М.), биогеографии (Малхазова С.М., Шартова Н.В., Орлов Д.C.). http://www.geogr.msu.ru:8082/VAO
76
Также ведётся формирование набора данных для проекта «Речные дельты водохранилищ и
озёр России и стран СНГ». Тематический блок проекта включает сведения по более чем 60 рекам,
впадающим, в совокупности, в 28 озёр и 21 водохранилище [6].
К сожалению, за два с лишним года функционирования Геопортала МГУ, количество
пользовательских проектов пока остаётся на уровне десяти интерактивных карт. Рабочая группа
предпринимает усилия по повышению интереса пользователей к освещению их собственных разработок с целью популяризации географической науки.
Доступность тематически разнородных геоданных также благотворно скажется на развитии локальной инфраструктуры пространственных данных. Так, на май 2014 г., на географическом
факультете МГУ запланировано проведение мастер-класса по созданию и ведению пользовательского проекта «от и до». Всё вместе должно повысить интерес к созданию новых webкартографических проектов у географов и других исследователей, связанных с науками о Земле.
Работа выполнена по гранту Президента РФ для поддержки молодых российских учёных
– кандидатов наук (проект МК-1375.2013.5) и ведущих научных школ (проект НШ-1010.2014.5).
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Зимин М.В., Ботавин Д.В. Геопортальные технологии в работе МГУ имени М.В. Ломоносова //
Земля из космоса – наиболее эффективные решения. – 2011. – № 11. – С. 95-102.
2. Тутубалина О.В., Балдина Е.А., Зимин М.В., Ботавин Д.В., Ерёмкина П.Г. Геопортал МГУ – новые
возможности для географических исследований и образования / Современная географическая картография. –
М.: Дата+, 2012. – С. 236-242.
3. Хайбрахманов Т.С. Экологические портреты городских территорий на геопортале МГУ // Земля
из Космоса – наиболее эффективные решения. – 2012. – № 13. – С. 42-46.
4. Алексеенко Н.А., Балдина Е.А., Грищенко М.Ю., Коньков А.Ю., Хайбрахманов Т.С. Разработка
содержания и наполнение веб-картографического сервиса ООПТ (на примере Лазовского заповедника в
рамках геопортала МГУ) / Геоинформационное картографирование в регионах России: материалы IV (заочной) Всероссийской научно-практической конференции (Воронеж, 15 ноября 2012 г.). – Воронеж, 2012. – С.
6-13.
5. Ботавин Д.В. Геопортальные технологии как инструмент контроля негативного воздействия рек /
Сборник докладов общероссийской научно-практической конференции «Защита населения и объектов экономики от водной стихии северных рек». – Якутск: Компания Дани-Алмас, 2013. – С. 12-16.
6. Коротаев В.Н., Ботавин Д.В. Геопортал «Речные дельты водохранилищ и озёр России и стран
СНГ» / XXVIII пленарное межвузовское координационное совещание по проблеме эрозионных, русловых и
устьевых процессов. – Пермь: Перм. гос. нац. исслед. ун-т, 2013. – С. 70-71.
ИСПОЛЬЗОВАНИЕ КОСМОСНИМКОВ
ДЛЯ ГЕОСИСТЕМНОГО КАРТОГРАФИРОВАНИЯ
Бражников М.Л., Коновалова Т.И.
Институт географии им. В.Б. Сочавы СО РАН, Россия, Иркутск, [email protected],
[email protected]
REMOTE SENSING FOR GEOSYSTEM MAPPING
Brazhnikov M.L., Konovalova T.I.
The V.B. Sochava Institute of Geography, SB RAS, Russia, Irkutsk, [email protected],
[email protected]
Актуальность исследований определяется необходимостью реализации важнейших направлений географических исследований, таких как выполнение крупных картографических проектов для отдельных регионов страны с использованием космической информации и ГИСтехнологий в целях регулирования процессов природопользования; развития теоретических основ
геоинформатики, расширения сферы использования геоинформационных технологий в экологогеографических и других целях [1]. В теоретических и прикладных исследованиях крупных регионов отмечается наибольшая потребность в картах среднего масштаба (1:1000000 – 1:200000). Современные карты геосистем должны стать источником информации о том, «что, как и с какой интенсивностью будет изменяться». Для оперативного получения информации и ее преобразования в
различные картографические произведения необходимо развитие ГИС-технологий – создание ме77
тодологии содержательно-концептуальной систематизации и переработки географической информации.
Термин «геосистема» введен в научную географическую литературу В.Б. Сочавой и означает «целое, состоящее из взаимосвязанных компонентов природы, подчиняющихся закономерностям, действующим в географической оболочке или ландшафтной сфере» [2]. По сути, было развито представление о геосистеме как об организованной целостности, которая взаимодействует с
космической сферой и человеческим обществом.
Современное развитие космических технологий и применение их в научной сфере привело
к широкому использованию космической информации для решения различных задач. Для развития современных географических исследований широко применяются дистанционные методы.
Космические снимки служат источником для исследования, отображения и картографирования пространственно-временных данных. Карта геосистем, созданная на основе космических снимков разного масштаба и разрешения является хорошей базой для решения различных географических задач,
т.к. она отображает не только пространственные характеристики геосистем, но и их изменения во
времени. Пространственно-временной характер отображения на снимках, отличает их других видов информации, например, от наземных полевых исследований, имеющих точечный характер.
В итоге данные космических съёмок раскрывают структуру, динамику и направления преобразования геосистем. С другой стороны, отображенный участок местности, дополненный наземными точечными и линейными полевыми данными, повышает точность карт и, соответственно, эффективность исследования.
Наиболее универсальной формой представления информации при космических исследованиях является снимок – изображение, полученное в результате дистанционной регистрации техническими средствами собственного или отраженного излучения Земли [3]. Он предназначен для
обнаружения, качественного и количественного изучения объектов, явлений и процессов путем
дешифрирования, измерения и картографирования. Космический снимок (КС) рассматривается
как метрическая картинно-образная модель местности. Генерализованный характер изображения
составляет важное свойство снимка как модели, который имеет много общего с образно-знаковой
моделью – картой.
Опыт показывает, что от применяемого подхода к дешифрированию КС зависит и эффективность исследований. Несомненно, что некоторая часть результатов, полученных разными способами, совпадает, однако есть и много различий, вплоть до противоречивых. Иногда полученные
выводы трудно сравнивать в силу выбора неодинаковых элементов, которым придается особое,
«центральное», значение. В результате такого рода анализа выявляются несколько наиболее информативных признаков, по которым производится дальнейшее деление территории, классификация геосистем.
Чаще всего в качестве «центрального» фактора выбирается биота, литогенная основа, либо
почвенный покров на лишенных древесно-кустарниковой растительности пространствах. Вместе с
тем, вопрос о ведущем факторе в индикационных исследованиях до сих пор не решен, т.к. не получено бесспорных доводов в пользу его выбора. Противоречие сглаживается развитием разных
индикационных направлений. Вместе с тем проблема ведущего компонента не разрешима по следующим причинам: изменение любого элемента геосистемы оказывает влияние на все остальные;
воздействие геосистемы на другие формируется с участием всех ее элементов; придание тому или
иному компоненту ведущей роли фактически влечет за собой сведение целого к части, т.е. к редукции.
Дистанционные исследования самоорганизации геосистем базируются на представлении о
том, что отражательные и излучательные характеристики объектов являются не только индикационными дешифровочными признаками, но и свойствами природы, сформировавшимися в течение
длительной эволюции, которые играют существенную роль в функционировании геосистем [4].
Процесс исследования осуществляется на основе анализа систем дешифровочных признаков: яркостных, геометрических, текстурных и косвенных. Спектральный и временной диапазон
космических съемок выступает критерием дифференциации качественно различных объектов, а
анализ фототона, структуры или текстуры изображения КС дает возможность выявлять определенную базу данных, которая затем переводится в теоретический блок знаний. При этом параметр
«текстура» (структура изображения + характерный рисунок) относится в целом к геосистеме, а
яркостные и геометрические показатели применимы непосредственно лишь к отдельным ее компонентам. Косвенные признаки (особенности смежности, соседства, взаимосвязей) характеризуют
дешифрируемый объект опосредованно.
78
Реализация возможностей использования космической информации в исследованиях изменчивости геосистем показана на примере регионов юга Средней Сибири, характеризующихся
активным и разнообразным антропогенным воздействием на природную среду. Район исследований расположен в пределах крупной геоструктуры и основного тектонического элемента – древней Сибирской платформы, которую обрамляет Саяно-Байкальская горная область (рис. 1).
Рис. 1. Стык Сибирской платформы и
Саяно-Байкальской горной области. ИСЗ «TERRA» (MODIS).
13.09.02. (RGB 1, 3, 5 каналов). Разрешение – 1000 м.
Участки положительных новейших структур отображаются на КС, полученных в ближнем инфракрасном диапазоне спектра, более контрастно. Анализ космических снимков
территории юга Средней Сибири позволил выявить районы
современных поднятий, охватывающих Лено-Ангарского плато, Черемховско-Верхоленскую
часть региона, междуречье рек Белой и Китоя. На их фоне развиваются участки опусканий –
Предсаянский, Предонотский и Предбайкальский прогибы. В пределах последних развиты уникальные для региона интразональные подгорно-долинные лугово-болотные геосистемы и Центрально-Азиатские сухостепные геосистемы соответственно. Отличительная особенность южной
части региона – распространение кембрийских карбонатных, сульфатных и соленосных пород.
Так, при использовании алгоритмов пороговых контрастов удалось подразделить на изображении
среднемасштабного КС различные виды пород кембрийской системы, отличающиеся по петрологическому составу и степени устойчивости к выветриванию (рис. 2).
Известняки, мергели, прослои гипса
Песчаники, алевролиты, аргиллиты
Рис. 2. Петрологический состав горных пород района
Братского водохранилища (р. Ангара). ИСЗ «Метеор»;
(прибор МСУ-СК); 0,8-1,1 мкм. Съемка 4.05.2000.
Близость спектрального отражения объектов в пределах определенной текстуры изображения КС индицирует их связи в рамках
исследуемого региона (рис. 3).
Данные космических съемок могут раскрыть структуру, динамику и направления преобразования геосистем несравненно масштабнее, чем наземные исследования, непосредственное поле
зрения которых ограничено небольшими, изолированными друг от друга ключевыми участками.
Образ местности, запечатленный на КС, обеспечивает возможность интерполяции и экстраполяции наземных данных, повышая эффективность исследований.
1
2
3
4
5
6
Североазиатские таежные
Лиственнично-таежные
оптимального развития;
Кедровая моховая тайга
ограниченного развития;
Подгорные подтаежные
светлохвойные равнинные;
Подгорные подтаежные
сосновые равнинные остепненные;
Южно-сибирские подгорные
лугово-степные и остепненных лугов
Афроазиатские аридные
Предбайкальские сухостепные
Рис. 3. Геосистемы Приангарья. Прибор МСУ-СК. 0,8-1,1 мкм.30.06.2010 г.
79
С. 3-20.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Материалы XII съезда Русского географического общества // Изв. РГО. – Т.138. – Вып.1. – 2006. –
2. Сочава В.Б. Геотопология как раздел учения о геосистемах // Топологические аспекты учения о
геосистемах. – Новосибирск: Наука, 1974. – С. 3-86.
3. Кравцова В.И. Космические методы картографирования. – М.: Моск. ун-та, 1995. – 240 с.
4. Виноградов Б.В. Космические методы изучения природной среды. – М.: Мысль, 1976. – 286 с.
ИССЛЕДОВАНИЕ УХОДЯЩЕГО ПОВЕРХНОСТНОГО
ИК ИЗЛУЧЕНИЯ ЗЕМЛИ ДЛЯ ОЦЕНКИ ПРИРОДНОГО ТЕПЛОВОГО
ПОТЕНЦИАЛА МЕТОДАМИ ДИСТАНЦИОННОГО ЗОНДИРОВАНИЯ
Вилор М.А.1, Вилор Н.В.2
1
ИГУ, Россия, Иркутск, [email protected], 2ИГХ СО РАН, Россия, Иркутск, [email protected]
INVESTIGATION OF OUTGOING SURFACE INFRARED RADIATION OF THE EARTH FOR
THE ASSESSMENT OF NATURAL HEAT POTENTIAL BY REMOTE SENSING METHODS
Vilor M.A.1, Vilor N.V.2
1
ISU, Russia, Irkutsk, [email protected], 2IGC SB RAS, Russia, Irkutsk, [email protected]
В южной части Восточной Сибири быстро развивается техносфера, взаимодействующая с
поверхностью коры Байкальской рифтовой зоны (БРЗ) и использующая ее ресурсы. Активно, расширенно эксплуатируются запасы твердых горючих энергетических полезных ископаемых, пресных и минеральных подземных вод. Но в связи с поисками альтернативных источников энергии
необходимо рассматривать также и геотермальную энергию (ГЭ) – термальную энергию верхней
коры в технически доступной части и ее геотермальные ресурсы (ГР) как важнейшее полезное ископаемое, так как их рассчитываемые и прогнозируемые запасы выявляются и станут доступными
для рентабельного использования в ближайшем будущем. ГР соответствуют количеству тепла,
содержащемуся на определенном интервале глубины в верхней части земной коры с внешним
температурным пределом, определяемым среднегодовой температурой поверхности данной территории. Глубина нижнего предела, ограниченная технологическими возможностями, не превосходит 3-5 км.
Аномальные глубинные температуры на площади БРЗ обусловлены повышенным тепловым потоком, который вблизи поверхности трансформируется в формы, доступные для оценки,
использования в жизнеобеспечении техносферы и влияющие на качество актуального полезного ископаемого – первичной тепловой энергии. Поверхностные проявления термальной активности БРЗ,
рассматриваемые как источники первичной тепловой энергии, ГЭ, альтернативной в сравнении с
традиционными способами энергообеспечения, экономически доступны для техносферного использования. Представлены следующие виды геотермальных тепловых ресурсов:
- тепловыми запасами грунтов,
- термальными водами: термальными источниками и пластовыми водами,
- тепловыми запасами прогретых и горячих сухих пород (ГСП),
- тепловой эмиссией на площадных аномалиях уходящего инфракрасного (ИК) излучения
поверхности региональных сейсмоактивных разломах.
В числе направлений по снижению влияния техносферы на живое вещество биосферы в
окружающей природной среде находится замена углеводородного топлива для теплоснабжения на
экологически чистую, безвозмездно получаемую, низко потенциальную первичную тепловую
энергию, неисчерпаемые запасы которой располагаются в БРЗ. В современных технологиях ГР
региона характеризуются тепловым потенциалом, достаточным для теплоснабжения крупных административных и производственных объектов. Технико-экономические расчеты обосновывают
высокую экономичность такой замены, целесообразную также с точки зрения энергоэффективности и энергосбережения. В многолетних исследованиях ученых-геологов ИНЦ СО РАН установлено, что многочисленные месторождения природных горячих минеральных вод отражают неисчерпаемые запасы тепловой энергии ГР. В Иркутской области они пока не найдены. Тем не менее,
в Иркутском Южном Прибайкалье расположены площади, в геологической структуре которых
размещаются подземные геотермальные резервуары, не имеющие выхода на поверхность. Обоснованию их поисков посвящена данная работа.
80
Обнаружение и оценка ГР вдоль прибрежья
южной впадины оз. Байкал составляют необычную задачу, так как горячеводные месторождения в этом блоке БРЗ не имеют выхода на поверхность. Они формируются в зависимости от подземной геологической
структуры, определяемой сочетанием элементов тектоники, литологии, гидрогеологических параметров и теплофизических свойств.
При исследовании распределения теплового потока на поверхности Земли использовались результаты
измерений адиометров MODIS с искусственного спутника Земли (ИСЗ) EOS по методике тепловой космической съемки (ТКС) [1]. В анализ включены сцены наблюдений из базы данных станции приема спутниковой
информации Восточно-Сибирского научно-исследовательского института геологии, геофизики и минерального сырья (ВСНИИГГиМС) Федерального государственного унитарного научно-производственного геологического предприятия «Иркутскгеофизика». Исходным материалом являлись измерения интенсивности
уходящего ИК излучения за период с октября по декабрь 2013 г. в безоблачные ночные, предутренние часы позднего осеннего и зимнего сезонов для исключения влияния тепловой инерции. Распределение потока
ИК излучения определялось по спутниковым изображениям в спектральной области 6 мкм соответствующего «окна прозрачности» атмосферы. Интенсивности
величины потока соотносились с геоморфологическими
и геофизическими свойствами субстрата излучающего
слоя на южной окраине Муринско-Выдринской депрессии (МВД), входящей в территорию Центральной экологической зоны Байкальской природной территории
(ЦЭЗ БПТ), по профилям, ориентированным через
главные элементы геологической структуры.
Использован мультивременной усредненный
монтаж-имидж ночных осенне-зимних изображений по
сценам с ИСЗ EOS. Поток уходящего ИК излучения,
получаемый в форме значений радиационной, яркостной температуры К, измерен с шагом 0,5 минуты по
профилям через Южно-Байкальский разлом (ЮБР), ограничивающий МВД с юга и по площади депрессии.
Зависимость яркостного потока от измеренной радиационной температуры подспутниковой поверхности на
графиках «яркостный поток – температура» вычислялась по формуле Планка [2]. Спутниковые определения
яркостной температуры дополнены наземными измерениями поверхностной температуры с точностью до
0,2оС штанговым электротермометром.
В структуре поля измерений яркостной температуры поверхности на картах изотерм между берегом
оз. Байкал и хребтом Хамар-Дабан выделяются положительные термальные зоны в срединной части площади, вдоль берега озера и локально в междуречье низовий рр. Снежная и Осиновка. К западу в междуречье низовий рр. Снежная и Мангилы располагается термальный минимум. Тярк экстремумов в термозонах различаются на 6 К в октябре и 14-15 К
в ноябре-декабре. Зимой прибрежная термозона не выделяется, но проявлена положительная термозона на западном краю депрессии, вдоль ограничивающих торцовых разломов. Положение тер81
момаксимумов на профилях через центральную термозону постоянно и не зависит от сезона измерения. Размер длинной оси термального минимума и малой положительной термозоны увеличивается в зимнее время.
Центральная термозона, располагаясь в основании передового склона Хамар-Дабана, проектирует на поверхности выход сместителя ЮБР, ограничивающего с юга МВД (рис.). ИК термомаксимум располагается на фронтальной границе области высокой сейсмической активности недавнего времени с многочисленными новейшими сейсмодислокациями, участками обвального
микрорельефа и озерами в руслах рек, подпруженных обвальными массами склонов. Малая термозона восточнее русла р. Снежная фиксируется в грабене с «Табачными озерами» (местное название) моренно-термокарстового происхождения. Ее локальный термальный режим, вероятно, обусловлен подтоком подземных вод. Стабильный термальный минимум к западу от русла р. Снежная расположен над массивом островной многолетней мерзлоты, возможно, сохраняющим со времени последнего байкальского оледенения.
С учетом зависимости интенсивности уходящего ИК потока от термодинамической температуры поверхности исследуемой площади графически по слабой изменчивости ноябрьских и декабрьских величин L установлено значение квазистационарного яркостного потока центральной
части термозоны, равное 0,055 Вт/м2. Рассчитанный показатель теплового потенциала (ПТП) уходящего ИК излучения ЮБР F=0,055•6.8704=0,378 Вт [2], что соответствует мощности уходящего
ИК излучения с 1 кв. м поверхности термозоны на сместителе ЮБР. При протяженности изученной части центральной и малой термозон 26,4 км и 5,6 км соответственно и вычислением их площадей определена интегральная мощность уходящего поверхностного теплового излучения, оценивающая ПТП зоны ЮБР:
термозона
площадь, кв. км
ПТП (КВт, МВт)
центральная
80,52
442.86•104 Вт=4,.428 МВт
малая,
9,54
52,47•104 Вт=0,525 МВт
удельная мощность
1,00
5,5•104 Вт=55 КВт/км2
Объем подземного геотермального резервуара, связанного с центральной термозоной, составляет 175•65•75 м3, а его рассчитанные водно-тепловые ресурсы достигают тепловой мощности
N=D•Cpw•∆t, МВт=7,039
Данные ТКС, структура активной тектонической зоны, локальные повышения концентраций подвижных рудных элементов в комплексе с положительными результатами геофизических
исследований дают положительную перспективу для детальных поисков глубинного геотермального резервуара. Предполагаемая глубина залегания месторождения термальных вод не превышает 300-450 м. Прогнозные запасы минеральной воды с ожидаемой повышенной температурой достаточны для использования их в целях бальнеологии и теплоснабжения. Организация поисков на
рекомендуемом участке расположения геотермального резервуара тем более актуальна, что последующая оценка его запасов обеспечит создание бальнеологического курортного центра с рабочими местами для населения близко расположенного г. Байкальска.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Горный и др. Тепловая космическая съемка. – М.: Недра, 1992. – 128 с.
2. Госсорг Ж. Инфракрасная термография. – М.: Мир, 1988. – 420 с.
КАРТОГРАФИРОВАНИЕ ДИНАМИКИ ЧИСЛЕННОСТИ НАСЕЛЕНИЯ
БАССЕЙНА ОЗЕРА БАЙКАЛ
Воробьёв А.Н.
Институт географии им В.Б. Сочавы СО РАН, Россия, Иркутск, [email protected]
MAPPING OF DYNAMICS OF POPULATION OF LAKE BAIKAL BASIN
Vorobyev A.N.
The V.B. Sochava Institute of Geography SB RAS, Russia, Irkutsk, [email protected]
В жизни общества в XXI в. все большую роль начинают играть демографические процессы. При этом одним из основных инструментов в изучении динамики численности населения в
территориальном разрезе является картографический метод, вследствие чего появляется возмож82
ность визуализировать демографические процессы, выявлять демографические проблемы и своевременно их решать на региональном уровне.
Основными показателями картографирования, используемыми при оценке ресурснодемографических факторов регионального развития, являются показатели количества и качества
человеческих ресурсов – численность, половозрастная структура, общеобразовательный и профессиональный уровень населения; показатели воспроизводства населения – рождаемость, смертность, естественный прирост, миграция населения (численность прибывших в регион и выбывших, а также перемещения внутри региона). Экономически активное население – важнейший потенциал, от величины и качества которого, в первую очередь, зависит уровень и эффективность
функционирования народного хозяйства стран и регионов [1].
Картографирование населения бассейна оз. Байкал производилось на основе статистических данных Федеральной службы государственной статистики РФ и Национальной статистической службы Монголии [2-6]. В работе использовались данные переписей населения России и
Монголии и текущего учета демографических событий. Статистические источники послужили
автору для расчета показателей динамики населения по территориям, относящимся к бассейну оз.
Байкал.
Размещение населенных мест бассейна оз. Байкал носит очень неравномерный характер,
выделяются четыре места региональной концентрации населения. В Иркутской области основная
полоса расселения, приуроченная к полосе вдоль Транссибирской магистрали, протягивается от
западной границы области до Байкала, здесь расположено большинство сельскохозяйственных
поселений и все крупные административно-хозяйственные центры с преобладанием обрабатывающей промышленности. Возглавляет группу населенных мест – Иркутск (крупный полифункциональный центр). Однако в бассейне оз. Байкал находятся полностью только малонаселенные
Ольхонский и Слюдянский районы, а также часть Иркутского района. В непосредственной близости к Байкалу, но в бассейне Ангары, находятся города Иркутск и Шелехов. В Республике Бурятия
вокруг Улан-Удэ с максимальным распространением к югу от города сложился крупный ареал
расселения. Проявились географические различия в специализации поселений. Если вдоль Транссибирской магистрали преобладают поселения, выполняющие промышленно-транспортные функции, то в южной Бурятии располагаются преимущественно сельскохозяйственные поселения. В
Забайкальском Крае в расселении сочетаются три сети: промышленно-транспортные поселения
приурочены к железнодорожной магистрали; горнопромышленные поселения размещены около
соответствующих месторождений; сельскохозяйственные поселения располагаются к югу от Читы
в зоне лесостепей и степей. В Монголии основное расселение имеет место на территории центрального района от Улан-Батора на юге до Сухэ-Батора на севере, в этом ареале сосредоточены
три главных города и проживает более половины всего населения страны. Остальные территории
монгольской части бассейна оз. Байкал имеют рассредоточенное размещение население.
Основные города российской части региона выросли на транспортных магистралях; так на
железных дорогах располагаются 11 из 13 городов, и только Закаменск и Кяхта находятся в стороне от железных дорог. В монгольской части региона приуроченность городов к транспортным магистралям не столь выражена, там на железных дорогах расположены 5 из 12 городов.
Значительны изменения численности населения, когда концентрация населения в немногих
крупнейших центрах сопровождается депопуляцией обширных территорий, (рис.). В российской
стороне бассейна Байкала четко выражены две закономерности динамики численности населения
1989-2013 гг.: во-первых, убыль населения возрастает с юго-запада на северо-восток; во-вторых,
относительно благоприятна динамика населения в региональных центрах (Иркутске, Улан-Удэ и
Чите) и их непосредственном окружении. Только в Иркутском, Шелеховском и Ольхонском районах Иркутской области, Иволгинском районе Республики Бурятия и Читинском районе Забайкальского края имеется рост населения. Рекордный (свыше 160 %) рост населения был в пригородных Иволгинском и Иркутском районах. Максимальная убыль населения происходит в местностях, приравненных к районам Крайнего Севера, где Муйский и Северобайкальский районы
Республики Бурятия потеряли более половины населения.
В монгольской части бассейна Байкала рост населения происходит на половине территории; особенно быстро растут главные города Монголии – столица Улан-Батор (244 % к уровню
1989 г.), Эрдэнет и Дархан; значительный рост населения имеют аймаки Хубсугульский и Селенгинский. В четырех аймаках (Архангай, Завхан, Төв, Хэнтий) имелась убыль численности населения за счет миграционного оттока жителей за пределы этих аймаков. Население монгольских городов бассейна оз. Байкал возросло за 1989-2013 гг. почти вдвое, в том числе Улан-Батора с 540,6
83
до 1318,1 тыс. чел. Население крупнейших городов российской части бассейна оз. Байкал изменились не столь существенно: Иркутска с 572,4 до 606,1 тыс. чел., Улан-Удэ с 352,5 до 416,1; Читы с
365,8 до 331,3 тыс. чел.
Динамика численности населения бассейна оз. Байкал.
Контрастность динамики населения в бассейне оз. Байкал выражена отчетливо:
- российская часть бассейна Байкала в целом характеризуется типом динамики населения,
суть которого в миграционном оттоке, многократно преобладающем над естественной убылью
населения;
- монгольская часть бассейна Байкала имеет тип динамики населения с преобладанием естественного прироста над миграционным притоком населения.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Воробьёв А.Н. Картографирование демографических факторов развития Байкальского региона //
Тематическое картографирование для создания инфраструктур пространственных даннях / Материалы IX
научной конференции по тематической картографии (Иркутск, 9-12 ноября 2010 г.). – Иркутск: Институт
географии им. В.Б. Сочавы СО РАН, 2010. – В 2-х т. – С. 72-74.
2. База данных показателей муниципальных образований / Федеральная служба государственной
статистики (Росстат) // URL: http://www.gks.ru/dbscripts/munst/munst.htm
84
3. Всесоюзная перепись населения 1989 года. Т. I – численность и размещение населения, группировки районов и сельских Советов по численности населения, группировки городских и сельских пунктов
по типам и численности населения. – М., 1991.
4. Итоги Всероссийской переписи населения 2010 года. Т. 1. Численность и размещение населения //
URL: http://www.gks.ru/free_doc/new_site/perepis2010/croc/perepis_itogi1612.htm
5. Mongolian Statistical Yearbook, 2010. National Statistical Office of Mongolia. – Ulaanbaatar. 2011. –
463 p.
6. National Statistical Office of Mongolia // URL: http://www.nso.mn/
ОБРАБОТКА И ВИЗУАЛИЗАЦИЯ ТЕКУЩЕЙ ЭПИДЕМИОЛОГИЧЕСКОЙ
ИНФОРМАЦИИ ДЛЯ ЦЕЛЕЙ МЕДИКО-ЭКОЛОГИЧЕСКОГО МОНИТОРИНГА
Лесных С.И.
Институт географии им В.Б. Сочавы СО РАН, Россия, Иркутск, [email protected]
PROCESSING AND VISUALIZATION OF THE CURRENT EPIDEMIOLOGICAL
INFORMATION FOR MEDICO-ENVIRONMENTAL MONITORING
Lesnykh S.I.
The V.B. Sochava Institute of Geography SB RAS, Russia, Irkutsk, [email protected]
Системы мониторинга здоровья населения и окружающей среды получили активное развитие в 70-90-е гг. Это связано с активной разработкой и внедрением в практику природопользования, экологического контроля и управления геоинформационных систем (ГИС). Медикоэкологический мониторинг представляет из себя систему мероприятий, обеспечивающих наблюдение за состоянием среды обитания, здоровья населения, их оценку и прогнозирование, а также
действий, направленных на выявление, предупреждение и устранение влияния вредных факторов
среды обитания (факторов риска) на здоровье населения [1]. Неотъемлемой частью подобного мониторинга является оценка и прогнозирование развития эпидемической ситуации по природноочаговым инфекциям. Тесная связь природноочаговых инфекций с природными, антропогенными и
социально-экономическими особенностями территории требует ежегодного слежения за всеми
составляющими эпидемиологического процесса.
В результате накапливается огромное количество разрозненной информации, нуждающейся в систематизации, унификации и объединении в единую структуру базы данных. Для объединения данных в единую базу необходимо проведение предварительного моделирования, т.е. построения логической модели данных [2]. Главное назначение логической модели данных – систематизация разнообразной информации и отражение ее свойств по содержанию, структуре, объему,
связям, динамике с учетом удовлетворения информационных потребностей всех категорий пользователей. Сначала выявляются объекты, процессы или сущности предметной области, которые
могут представлять интерес для пользователя. Например, объектами могут быть люди, подвергшиеся нападению клеща, возбудители болезни, ландшафты и т.д. Для каждого объекта выделяется
набор характеризующих его свойств (полей, реквизитов). Так, для человека, укушенного клещем,
это могут быть: фамилия, имя, отчество, дата укуса, место работы, вид возбудителя инфекционной
болезни и т.д. Для ландшафта – географические координаты, тип растительности и прочие.
На примере статистической эпидемиологической информации о заболеваемости клещевым
энцефалитом (КЭ), поступающей от граждан, обратившихся за медицинской помощью, создается
логическая модель базы данных и разрабатывается алгоритм перевода этой информации в географический вид с дальнейшей визуализацией на карте. Построение логической модели данных (рис.
1) осуществлялось согласно принципам проектирования реляционных баз данных.
Реляционная модель представляет базу данных в виде множества взаимосвязанных отношений [3]. Определялись показатели и возможные взаимосвязи между ними, необходимые для
решения поставленных задач; формировались файлы, в которых выделяется ключевое поле (реквизит) для взаимодействия с другими файлами; устанавливался тип данных и разрядность каждого
поля, количество записей в файлах и другие характеристики.
Привязку логической модели к программным и техническим средствам называют физической моделью базы данных. Она и дает конечное материализованное воплощение процессов создания базы данных.
85
Место заражения и его географические координаты
ФИО пострадавшего
Пол
Возраст
Занятость и профессия
Дата укуса
Дата заболевания
Дата обращения за медицинской
помощью
Дата постановки диагноза
Инкубационный период
Место присасывания клеща
Форма и тяжесть заболевания
Год
Код возраста
Возраст
Код даты
Дата
Код пола
Пол
Место заражения и
его географические
координаты
Тип растительности
по ярусам
Обеспеченность
теплом и влагой
Местообитание генотипа вируса
Код типа растительности
Тип растительности
Код генотипа вируса
Генотип вируса
Код формы заболевания
Форма заболевания
Рис. 1. Фрагмент логической модели базы данных по КЭ.
Создана пополняемая базы данных, совместимая с ArcGIS 9 и содержащая основные эпидемиологические данные о заболеваемости людей КЭ по г. Иркутску, полученные из Управления
Роспотребнадзора по Иркутской области [4]. В базу внесен каждый случай заболевания КЭ по г. Иркутску с 1995 по 2010 гг. (всего – 1336) со следующими данными: ФИО, пол, возраст, занятость и
профессия, дата укуса, дата заболевания, дата обращения за медицинской помощью, дата постановки диагноза, инкубационный период, место заражения и его географические координаты, место присасывания клеща, форма и тяжесть заболевания (рис. 2).
Рис. 2. Фрагмент физической модели базы данных по КЭ.
Для визуализации систематизированной эпидемиологической информации привлечены
ГИС-технологии, позволяющие ускорить процедуру обработки информации, дополняющие стандартные операции с базами данных преимуществами наглядной визуализации и возможностью
решать задачи пространственного анализа, используя электронные карты и привлекая методы математического моделирования. Использование ГИС-технологий становится незаменимым для
проведения эпидемиологического анализа и мониторинга заболеваемости природноочаговыми инфекциями. Для более точной привязки имеющейся статистической информации, анализа связи
природных условий и факторов с явлениями КЭ, уточнения ландшафтной структуры территории
проводятся ежегодные экспедиции, нацеленные на сбор достоверной натурной географоэпидемиологической информации.
86
В результате с использованием методов ретроспективного и оперативного эпидемиологического анализа проводится мониторинг динамики заболеваемости жителей г. Иркутска КЭ. Преобразованная и визуализированная эпидемиологическая информация отображается в виде карт
активности природных очагов клещевого энцефалита, карт ареалов, ландшафтной приуроченности
[5] и типов местообитаний субтипов (генотипов) вируса на территории исследования и т.д.
Работа выполнена при поддержке гранта Президента Российской Федерации для государственной поддержки молодых российских ученых МК-4235.2013.5.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Куролап С.А. Геоэкологические аспекты мониторинга здоровья населения промышленных городов / Соросовский образовательный журнал, 1998. – № 6. – С. 21-28.
2. Автоматизированные информационные технологии в экономике: Учебник / Под ред.проф. Г.А.
Титоренко. – М.: ЮНИТИ, 2003. – 399 с.
3. Зеленков Ю.А. Введение в базы данных // http://www.mstu.edu.ru/study/materials/zelenkov/toc.html
4. База данных, совместимая с ГИС ArcGis 9, «Заболеваемость клещевым энцефалитом в Иркутске». Свидетельство о государственной регистрации баз данных № 2013620219 от 31 января 2013 г. (Роспатент РФ).
5. Лесных С.И., Красноштанова Н.Е. Анализ зависимости заболеваемости населения г. Иркутска
клещевым энцефалитом от географических факторов / см. настоящий сборник.
СОЗДАНИЕ КАРТЫ ИСТОЧНИКОВ АНТРОПОГЕННОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ
В ПРИБАЙКАЛЬСКОМ НАЦИОНАЛЬНОМ ПАРКЕ СРЕДСТВАМИ ГИС
Никитина (Шевчук) Ю.Г., Олзоев Б.Н.
ИрГТУ, Россия, Иркутск, [email protected], [email protected]
CREATION MAP OF ANTHROPOGENIC INFLUENCE SOURCES
IN PRIBAIKALSKY NATIONAL PARK BY GIS RESOURCES
Nikitina (Shevchuk) Yu.G., Olzoev B.N.
ISTU, Russia, Irkutsk, [email protected], [email protected]
Особо охраняемые природные территории (ООПТ) – это эффективный метод сохранения и
восстановления природной среды, однако ландшафтное разнообразие данных территорий ежедневно прямо или косвенно подвержено антропогенному воздействию (антропогенной трансформации). Поэтому существует необходимость проводить оценку и мониторинг их состояния в целях
обнаружения и прогнозирования негативных изменений ландшафтов ООПТ и их компонентов. На
сегодняшний день использование картографического подхода с помощью данных ДЗЗ в целях
наиболее эффективного решения данной проблемы позволяет получить наглядное высокоинформативное, объективное отображение геоэкологического состояния природных комплексов ООПТ в
прошлом, настоящем и будущем.
В Прибайкалье эта проблема в наибольшей степени затрагивает одну из самых освоенных,
легкодоступных и посещаемых ООПТ Иркутской области – Прибайкальский национальный парк
(ПНП).
Комплексная карта антропогенной трансформации ландшафтов составляется в зависимости от современного состояния природных комплексов, их антропогенных модификаций, от степени и характера хозяйственного использования и антропогенной нарушенности компонентов
ландшафта, от вида и степени загрязнения окружающей среды и т.д.
Первым этапом составления карт антропогенной трансформации ландшафтов является
картографирование источников антропогенного воздействия на ландшафты [1].
Исходные данные. В качестве исходных материалов для данного исследования были использованы мультиспектральные изображения многозональных космических снимков Landsat 5
TM, Landsat 7 ETM, Landsat 8 OLI на территорию ПНП за 1994, 2006. 2011, 2013 гг., преимущественно летние месяцы.
Также были привлечены статистические (в т.ч. «Государственный доклад о состоянии озера Байкал и мерах по его охране…» за ряд лет [2]) и литературные источники, касающиеся темы
исследования.
87
Методика. Все источники антропогенного воздействия по характеру локализации и, отчасти, воздействия можно классифицировать на три вида: очаговые, линейные и площадные. В соответствии с этим, на эколого-географических или инженерно-экологических картах данные объекты должны отображаться с помощью точечных, линейных и площадных знаков [3].
Для создания карты источников антропогенного воздействия на ландшафты ПНП в ГИС
MapInfo в качестве общегеографической основы были взяты векторные слои растительного покрова, гидрографии, включая оз. Байкал, границ ПНП. Векторные слои населённых пунктов (в которых нет промышленного производства) и дорожная сеть на данной карте являются одновременно и общегеографической основой, и одними из слоёв источников антропогенного воздействия на
ландшафты ПНП. Населённые пункты показаны пунсонами, а пути сообщения линиями разного
цвета (железные дороги – чёрного, автомобильные – жёлтого).
Точечные или очаговые источники (города, в которых имеются промышленные предприятия) представлены на карте локализованными значками в виде звёзд.
Площадное воздействие от источников хозяйственной деятельности человека имеют лесные вырубки, гари, пахотные земли, разработка месторождений полезных ископаемых. По отдельным зональным и цветным синтезированным изображениям разновременных космических
снимков Landsat 5 TM, Landsat 7 ETM, Landsat 8 OLI в комбинации каналов 3-2-1, 7-4-2, используя
методику, применяемую в работах [4, 5], отчётливо дешифрируются контуры вышеперечисленных
объектов и их динамика. Для более точной фиксации произошедших изменений использовались
автоматизированные разновременные композиты космических снимков, методика создания которых изложена в работах [5]. На представленных разновременных композитах все изменения достаточно чётко определены:
Гари
зелёный цвет показывает исчезнувшие объекты, а розовый –
наоборот, появившиеся на более позднем снимке.
Вырубки
Вышеперечисленные объекты оцифрованы по зональным или цветным синтезированным изображениям разновреКарьеры
менных космических снимков за указанные годы с целью отображения их на карте способом ареалов и выявления динамики
Промышленные объекты
площадей данных воздействий.
Населённые пункты
Таким образом, в результате последовательного наложения слоёв в ГИС MapInfo, указанных на рис. 1, была создана
Дорожная сеть
карта «Источников антропогенного воздействия в ПНП», являющаяся основой для следующего этапа подготовки карты
Граница ПНП
«Антропогенной трансформации ландшафтов ПНП».
Гидрография
Рис. 1. Схема последовательного расположения векторных слоёв.
Ниже приведён фрагмент указанной карты (рис. 2).
Рис. 2. Фрагмент
карты «Источники
антропогенного воздействия в Прибайкальском национальном парке» в
ГИС MapInfo.
88
Растительный покров
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Петрова И.Ф. Отображение антропогенной трансформации геосистем на эколого-географических
картах // Геология, география и глобальная энергия. – 2012. – № 4 (47). – С. 182-187.
2. Государственный доклад о состоянии озера Байкал и мерах по его охране в 2006, 2011 годах //
Портал об охране озера Байкал. – Режим доступа: [http://geol.irk.ru/baikal/].
3. Кочуров Б.И., Шишкина Д.Ю., Антипова А.В. Геоэкологическое картографирование. – М.: Издательский центр «Академия», 2009. – 192 с.
4. Дешифрирование многозональных космических снимков. Методика и результаты: альбом. – М.Берлин: Наука, Akademie-Verlag Berlin, 1982. – 85 с.
5. Олзоев Б.Н., Никитина (Шевчук) Ю.Г. Изучение антропогенной трансформации ландшафтов
Прибайкалья по космическим снимкам (на примере острова Ольхон) / Вестник Иркутского государственного технического университета. – 2014. – Т. 85. – № 2. – С. 67-74.
ЛАНДШАФТНАЯ КРИОИНДИКАЦИЯ МЕРЗЛОТНЫХ УСЛОВИЙ
ЭЛЬКОНСКОГО ГОРСТА ПО СПУТНИКОВЫМ СНИМКАМ
Николаева С.В.
Институт мерзлотоведения СО РАН, Россия, Якутск, [email protected]
LANDSCAPE CRYOLAND OF ELKON GORST PERMAFROST CONDITION
BY SATELLITE IMAGES
Nikolaeva S.V.
Permafrost Institute SB RAS, Russia, Yakutsk, [email protected]
Успехи геокриологических исследований на современном этапе во многом определяется
перспективами применения методов, позволяющих дистанционно изучать и исследовать территории. В докладе речь идет о ландшафтно-криоиндикационном методе, производимом посредством
ГИС Landsat TM/ETM.
Ранее в мерзлотных исследованиях в качестве современных методов индикации мерзлотных условий не использовались такие показатели, как радиационная температура (канал 6 Landsat
TM/ETM) и неконтролируемая классификация (Unsupervised Classification), показывающее распределение растительности на поверхности ландшафта. Использование вышеуказанных комбинаций данных Landsat TM/ETM позволяет более дифференцированно разграничивать мерзлые и талые породы и впоследствии более детально картографировать мерзлотные условия, что важно для
повышения информативности мерзлотно-ландшафтных карт и достоверности отображения реальной картины природной дифференциации. Использование данного метода добавит гибкости основным методам исследования многолетне-мерзлых пород (ММП), углубит представления исследователей о внутриландшафтных и межландшафтных связях, также ознакомит их с возможностями ландшафтно-криоиндикационного метода при дистанционном исследовании ММП.
В наших исследованиях основной целью ландшафтной криоиндикации является оценка
геокриологической обстановки (выявление районов с мерзлыми и талыми породами) по спутниковым снимкам на примере Эльконского горста (Алданское нагорье).
Исследование проводилось в районе Эльконского горного массива, расположенного в северной части Алданского щита. Административно это территория Алданского района Республики
Саха (Якутия), в 10-70 км южнее г. Томмот и имеет следующие координаты: 58°24’-58°48’ с.ш.,
125°45’-126°36’ в.д.
В рассматриваемом участке представлены два типа местности: склоновый и горносклоновый.
Склоновый тип местности объединяет три группы типов урочищ: пологих, средних и крутых склонов. На пологих склонах произрастают лиственничные леса с примесью ели или сосны
кустарничково-зеленомошные с участием осок и разнотравья, на крутых склонах – сосноволиственничные и сосновые леса кустарничковые, реже с лишайниками, на склонах средней крутизны – лиственнично-сосновые и лиственничные с примесью сосны и ели леса кустарничковые,
лишайниковые и зеленомошные
Горно-склоновый тип местности здесь представлен двумя группами типов урочищ: пологих и средних склонов долин рек и плато. Для пологих склон долин рек и плато характерны сосново-лиственничные и сосновые с примесью лиственницы леса кустарничковые, местами зелено89
мошные. Склоны долин рек и плато средней крутизны заняты сосновыми лесами с примесью лиственницы кустарничковые с лишайниками, также лиственничными с елью аянской брусничнозеленомошные в сочетании с еловыми разнотравными лесами.
Дистанционное исследование территории осуществлялось по космическому снимку Landsat 2009 г. В качестве наиболее репрезентативного снимка, в большей степени отображающего
дифференциацию поверхности ландшафта, был выбран августовский снимок. Ландшафтная
структура исследуемой территории изучалась на основе Мерзлотно-ландшафтной карты Якутской
АССР масштаба 1:2 500 000.
Для сопоставления данных дистанционного зондирования с наземными (фактическими)
нами были использованы материалы полевых работ лаборатории геотермии Института мерзлотоведения им. П.И. Мельникова СО РАН, проводимые на стационарных полигонах с 2007 г. по настоящее время, расположенных на северной части Алданского нагорья (Эльконский горст).
Радиационная температура по каналу 6 Landsat рассчитывалась автоматически в программе ArcGis 10.1 по алгоритму, указанному на официальном сайте GIS LAB. Дифференциация растительности на поверхности ландшафта в программе неконтролируемая классификация
(Unsupervised Classification) также рассчитывалась автоматически в программе ArcGis10.1 с помощью модуля Spatial Analyst по методике, указанной на сайте ArcGIS Resources.
В качестве ведущих факторов при ландшафтной криоиндикации геокриологических условий Эльконского горста выделены такие факторы, как климатический, геоморфологический и геоботанический. Исходя из вышеописанных факторов выбирались такие физиономичные компоненты ландшафта, как рельеф (уклон и экспозиция), растительность и радиационная температура. Последний не является доступным для непосредственного наблюдения. Однако в настоящее
время в связи с разработкой дистанционных методов изучения окружающей среды физиономичное восприятие объекта приобрело принципиально новый смысл. В виду этого данный компонент можно считать физиономичным. В данном исследовании эти индикаторы носят комплексный характер.
Разработка методики исследования проводилось в 3 этапа. На начальном этапе исследования проводился анализ скважин из базы данных лаборатории геотермии ИМЗ СО РАН с целью
определения мерзлотных условий территории. Так, было проанализировано около 50 скважин. В
30 из них были зафиксированы немерзлые (талые) породы, а в 15 – мерзлые. Выделенные скважины четко отражают мерзлотные условия территории в виду того, что глубина этих скважин достигает подошвы слоя годовых колебаний температуры.
На втором этапе исследования составлялись ландшафтно-корреляционные таблицы отдельно для мерзлых и талых пород. Таблицы создавались для установления корреляционных межкомпонентных связей и интегрального анализа между фактическими данными и данными космических снимков Landsat.
После анализа ландшафтно-корреляционных таблиц составлялись алгоритмы выделения
характерных черт мерзлых и талых пород, горных пород около 0оС. Данный алгоритм представляет собой синтез ландшафтной версии и автоматического дешифрирования.
Для наглядного определения расположения мерзлых и талых зон по полученной комбинации автоматически построены карты радиационной температуры, растительности, уклона рельефа
и экспозиции склона М 1:200 000, на которые нанесены точечными знаками скважины мерзлых и
талых пород, а также пород с температурой близкой к 0°С. Из нанесенных на картах 11 скважин –
5 являются скважинами с талыми породами, 3 с мерзлыми породами и 3 с породами, температура
которых близка к 0°С.
Приведенные карты составляются одной общей методикой. Они, как комплекс индикаторов, позволяют определить мерзлотные условия участков. Синтез радиационной температуры,
растительного покрова, уклона поверхности и экспозиции склона позволяет выделить мерзлые и
талые породы.
Разработанная методика выявления мерзлых и талых пород Эльконского горста позволяет
дать развернутую картину геокриологической обстановки данной территории и познать закономерности распространения мерзлых пород. Это одно из важных моментов в народнохозяйственном освоении территории. Также применение данной методики позволит более точно
картографировать рассматриваемый район.
Данное обстоятельство может существенно дополнить содержание мелкомасштабных
мерзлотно-ландшафтных карт, например Мерзлотно-ландшафтной карты Якутской АССР М
1:2 500 000 (1991), в которой границы талых и мерзлых пород не проводились, а были дифферен90
цированы как зоны прерывистых и островных многолетнемерзлых пород. Дифференцированный
подход к разграничиванию мерзлых и талых зон на базе рассмотренной в данной статье комбинации снимков в содержании вышеуказанной карты даст более информативную базу данных. В целом, опираясь на подобной комбинации снимков, развивая его, анализируя совместно с разными
картами, можно получить достаточно широкий пространственный анализ.
ИЗУЧЕНИЕ ДИНАМИКИ РАЗВИТИЯ ТЕРМОКАРСТОВЫХ ОЗЁР
НА ТЕРРИТРИИ СЕВЕРНОЙ ЧАСТИ ЛЕНО-АМГИНСКОГО МЕЖДУРЕЧЬЯ
С ПРИМЕНЕНИЕМ ГИС-ТЕХНОЛОГИЙ
Павлова М.Р.
Томский государственный университет, Россия, Томск, [email protected]
STUDY OF THERMOKARST LAKES DEVELOPMENT ON THE TERRITORY OF NORTHEN
PART OF LENO-AMGINSKOE INTERSTREAM WITH USING GIS-TECHNOLOGIES
Pavlova M.R.
Tomsk State University, Russia, Tomsk, [email protected]
Изучение реакции криолитозоны на климатические изменения находится в центре внимания многих ученых всего мира. Сейчас стоит важная задача – необходимость мониторинга состояния вечной мерзлоты, контроль ее деградации, ведущий к развитию опасных геокриологических
процессов. Одним из таких является термокарст. Результат развития этого процесса при таянии
многолетних мерзлых пород являются термокарстовые озера, изучение динамики которых можно
рассматривать как возможный индикатор состояния криолитозоны.
Северная часть Лено-Амгинского междуречья располагается на юго-востоке ЦентральноЯкутской низменности. В геологическом плане представляет собой юго-восточную окраину Вилюйской впадины. Исследуемый район отличается резко континентальным климатом, характеризующимся суровой продолжительной зимой 7-8 месяцев, коротким и жарким летом. Годовое количество атмосферных осадков составляет 250 мм. Суровый климат способствует распространению вечной мерзлоты, средняя мощность которой составляет здесь 300-350 м. Зональный тип почв
– таежные палевые мерзлотные почвы. Характерно сочетание элементов ландшафта средней тайги
с ландшафтами лесостепей и степей [1].
Для исследования динамики термокарстовых озер был определен ключевой участок, который располагается в северной части Лено-Амгинского междуречья (Центральная Якутия), в пределах 62°40’-63° с.ш., 130°-131° в.д.
В качестве источников информации были взяты топографические карты масштаба 100 000
за 1962 и 2001 г., которые были переведены в цифровую форму путём сканирования и последующей векторизации в программе Easy Trace 8.3 Pro (Easy Trace Group). Сканирование осуществлялось с разрешением 300 dpi и глубиной цвета 8 бит/пиксел в формате TIFF. Привязка топографических карт осуществлялась на основе регулярной сетки опорных точек. Векторизация термокарстовых озер выполнялась в ручном режиме.
После операции проверки топологии в Easy Trace векторные данные (озера) были экспортированы в обменный формат GEN ГИС-пакета ArcInfo (ESRI Inc). На базе экспортированных
файлов в ArcGis 10.2 были созданы следующие классы пространственных объектов: озера (полигоны) 1961 и 2001 гг.
На основе полученных данных для исследуемой территории была подсчитана площадь
озер и их количество (табл. 1).
Изменение общей площади термокарстовых озер северной части
Лено-Амгинского междуречья
Год
1962
2001
Площадь озер (S), км2
130,35
78,12
Таблица 1
Общее число (количество) озер
1116
836
Также было произведено ранжирование термокарстовых озер по размеру (табл. 2).
91
Таблица 2
Площадь термокарстовых озер северной части Лено-Амгинского междуречья по размеру
Год / площадь озера
1962
2001
1-10 км2 (малые)
26
10
0,1-1 км2 (очень малые)
172
138
< 0,1 км2 (озерко)
918
674
За последние 40 лет площадь озер, изучаемой территории, сократилась в 1,7 раз, а их количество в 1,3 раза. Главной причиной таких изменений является глобальное потепление климата.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Соловьёв П.А. Криолитозона северной части Лено-Ангинского междуречья. – М.: Изд-во Академии наук СССР, 1959. – 145 с.
2. Хромых В.В., Хромых О.В. Цифровые модели рельефа. – Томск: ТГУ, 2007. – 174 с.
КАРТОСЕМИОТИЧЕСКИЙ ПОДХОД ДЛЯ КАРТОГРАФИРОВАНИЯ ГЕОСИСТЕМ
Седых С.А.
Институт географии им. В.Б. Сочавы СО РАН, Россия, Иркутск, [email protected]
MAPSEMIOTICAL APPROACH FOR GEOSYSTEM MAPPING
Sedykh S.A.
The V.B. Sochava Institute of Geography SB RAS, Russia, Irkutsk, [email protected]
Изучение и картографирование ландшафтов на разных масштабных уровнях является актуальным направлением как для хорошо обследованных, так и слабоизученных территорий. Интенсивное развитие дистанционных методов исследования Земли и ГИС-технологий существенно
улучшают качество и ускоряют получение пространственных данных о геосистемах, их обработку
и анализ. Разработка содержания карты и ее языка, пространственная визуализация ландшафтных
классификаций опирается на общие методические указания и во многом остается процессом индивидуальным и творческим.
Современные представления о картосемиотике были заложены в классических трудах
М.К. Бочарова, Ж. Бэртэна, А.Ф. Асланикашвили, А.А. Лютого, Я. Правды. Реализация принципов картосемиотики и поиск оригинальных решений получили широкое распространение при
картографировании геосистем Сибири в Институте географии и других профильных институтах
СО РАН.
При оценке эффективности картосемиотического подхода важным критерием является
прагматический аспект – восприятие карты и удобность использования конечным пользователем.
Восприятие формы и содержания картознаков должно быть простым и доступным. Степень подробности зависит от масштаба карты и прагматических соображений. Мысленные образы познающего субъекта при составлении географических карт и картографических методах исследования наполняют конкретным содержанием отношения между знаком (денотатом) и обозначающих
их объектом (десигнатом).
Семантический аспект заключается в разработке содержания карты, создании картографического языка. В легенде карты языковые знаки имеют определенное смысловое значение и требуют системного подхода. Иерархия в легенде строится в виде системы соподчинительных таксонов (геомеров) на типологической карте и синтаксонов (геохор) на карте индивидуального районирования. Основные элементы типологического картографирования – геосистемы среднего и
низкого ранга соответствуют площадному картознаку с индексом и характеристикой в легенде.
Некартируемые таксоны более высокого ранга (сигнификаты) – текстовыми заголовками в легенде.
Аксиоматической является классическая карта «Ландшафты юга Восточной Сибири»
(1977) и размещенная на ней схема районирования. Прагматическая реализация синтаксической и
семантической модели карты послужила катализатором для дальнейших исследований. Стройная
классификационная структура геосистем, детально проработанное семантическое содержание, такие синтаксические приемы как использование цветовых тонов площадных картознаков для ото92
бражения баланса тепла и влаги в геосистемах, штриховки для отображения дифференциации по
высотной поясности, нашли широкое применение в дальнейших работах по картографированию
целых регионов и отдельных районов Сибири, например, на карте ландшафтов верхнего Приангарья [1] и Слюдянского района [2].
Рассмотрим основные перспективные направления использования картосемиотического
подхода для картографирования геосистем.
Мелкомасштабные карты районирования. Важное значение для физико-географического
районирования имеет отображение геосистемных границ разных рангов. Для этой цели обычно
используют линейные картознаки. Сплошная линия значительной толщины обычно используется
для физико-географической границы между единицами высокого таксономического уровня с широкой переходной полосой. Пунктирная линия значительной толщины – более обусловленная граница между единицами среднего таксономического уровня с менее четко выраженной экотонной
зоной. Тонкие и пунктирные линии обычно служат для визуализации границ низкого ранга – районов и подрайонов.
Среднемасштабные ландшафтно-типологические карты. Основные приоритеты использования мономорфных площадных картознаков – это отображение посредством цвет и тона баланса
тепла и влаги в геосисистемах. Дополнительно учитывается инсолированность земной поверхности, объемы фитомассы (ц/га), преобладающие древесные породы. Классическим примером выбора цветов и тонов единиц районирования служит карта «Ландшафты юга Восточной Сибири», которая при помощи оптико-механической генерализации коррелирует со схемой районирования. На
самой типологической карте четко отображается дифференциация геосистем южносибирского,
байкало-джугджурского и среднесибирского типов.
В практике картографирования гольцовые и подгольцовые геосистемы, особенно с криогенными процессами, отображаются оттенками синего и холодного зеленого, горно-таежные и
таежные – от зеленого к желтому и коричневому. Отличность восприятия склоновых геосистем
северной экспозиции от восточных, западных, промежуточных до южных достигается переходом тонов от более холодных к теплым. Разнообразие динамические категорий (коренных, мнимокоренных, серийных, устойчиво-длительно-производных) можно отображать переходом тона
цвета от более высокой к низкой интенсивности. Сельскохозяйственные земли традиционно
отображают оттенками желтого, нарушенные ландшафты – оттенками красного, пустоши – серого.
Использование полиморфных площадных картознаков позволяет разнообразить синтаксическую визуализацию геосистем с учетом высотного градиента и экспозиции, динамических категорий, нарушенности. Основной прием отображения характеристик рельефа, часто используемый
для Байкальского региона, с преобладанием горных физико-географических областей – это использование штриховок. Крутизну склонов может отображать как густота штриховки, так и насыщенность ее тона. Варианты экспозиции удобно отображать вариантами вертикальной, горизонтальной, диагональной видов штриховок.
Использование полиморфных площадных картознаков для крупномасштабных карт геосистем предоставляет более широкие возможности для отображения характеристик групп фаций и
отдельных фаций по рельефу, растительности, почвам, экологических характеристик ландшафтов
(факторально-динамических рядов для конкретной локальной территории). Для болотных ландшафтов, гидроморфных геосистем речных долин, остепненных и аридных возможно использование штриховок, близких по восприятию к площадным топознакам. Для литоморфных – добавление точечных знаков в площадную штриховку.
Системный картосемиотический подход позволяет в ГИС-проекте на основе базы данных
ландшафтов, библиотек стандартных и дополнительных шрифтов создавать оптимизированные
макеты тематического оформления для геосистем, реализовать их при создании карт геосистем
разных масштабов.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Коновалова Т.И. Ландшафты. Карта м-ба 1:2500000 // Атлас. Иркутская область: экологические
условия развития. – Иркутск, 2004. – С. 53-54.
2. Суворов Е.Г., Седых С.А. Ландшафтно-типологическая структура. Слюдянский район Иркутской
области: природа, хозяйство и население // Атлас. – Иркутск, 2012.
93
ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ДАННЫХ ДИСТАНЦИОННОГО ЗОНДИРОВАНИЯ ЗЕМЛИ
ДЛЯ ИЗУЧЕНИЯ АНТРОПОГЕННОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ
НА ГЕОСИСТЕМЫ ТУНКИНСКОЙ КОТЛОВИНЫ
Силаев А.В.
Институт географии им. В.Б. Сочавы СО РАН, Россия, Иркутск, [email protected]
REMOTE SENSING DATA USAGE FOR STUDY OF ANTHROPOGENIC IMPACT
ON THE GEOSYSTEMS OF TUNKINSKAYA DEPRESSION
Silaev A.V.
The V.B. Sochava Institute of Geography SB RAS, Russia, Irkutsk, [email protected]
Картографический подход к исследованию природных систем и их антропогенной трансформации с использованием разновременных и разномасштабных данных дистанционного зондирования Земли (ДЗЗ) являются наиболее информативным, объективным и перспективным в современных ландшафтных исследованиях. Анализ ДЗЗ широко используется как в картографировании геосистем в целом, так и отдельных компонентов в частности.
В качестве территории исследования нами выбрана Тункинская котловина, расположенная
в Южном Прибайкалье. Равнинная часть котловины, испытывала антропогенное воздействие
начиная с палеолита, а со второй половины XVII в. эти изменения стали интенсивнее и более
глубокими [1]. Одни из самых значительных изменений произошли вследствие
сельскохозяйственных мероприятий, а именно распашки земель, которая сопровождалась
преобразованием коренных геосистем, вырубкой лесов, распашкой целинных и залежных земель,
палами. Помимо вышеперечисленных на современном этапе развития негативно влияют на
экосистемы пожары, инженерно-строительные работы, туристическая деятельность [2].
Изменения структурных и спектральных характеристик земной поверхности могут быть
зарегистрированы средствами дистанционного зондирования Земли (ДЗЗ). В частности, по данным аэрокосмической съемки могут определяться изменения площади проективного покрытия
типов поверхности и, в первую очередь, типов растительности, чувствительных к антропогенным
воздействиям, что практически невозможно контролировать средствами наземных наблюдений.
Для выявления антропогенно нарушенных территорий в 1970-1976 гг. и 2000-2012 гг.
использовались космические снимки Landsat, Spot, Formosat. В работе обработка данных была
разделена на 3 блока:
1) классификация синтезированных изображений,
2) визуальное дешифрирование космоснимков,
3) использование (анализ) NDVI (Normalized Difference Vegetation Index).
Классификация материалов ДЗЗ представляет собой процесс сортировки пикселов в конечное число индивидуальных классов или категорий данных, которая основывается на их значениях. Если пиксел удовлетворяет определенному набору условий, он приписывается к классу, который соответствует данному критерию.
В работе были применены наиболее подходящие способы классификации, такие как способ максимального правдоподобия и дистанции Махаланобиса, в дальнейшем эти классификации
так же были сравнены с автоматической классификацией без обучения методом ECHO.
При сравнении классификаций и участков с уже известным проективным покрытием, было
определено, что данные классификации полезны при выявлении выделов с достаточно однородной структурой, таких как гари, разные виды леса, антропогенные объекты, водные объекты и болота. При выявлении гетерогенных структур возникали сложности, поскольку структура смешанных пикселей не позволяет четко выделить тот или иной объект в данном разрешении снимка.
Стоит отметить, что классификации с обучением значительно упрощают выделение границ выделов с однородным генезисом и не совсем подходят для выделения гетерогенных структур.
На втором этапе существенно дополнить и уточнить полученные границы выделов
позволило визуальное дешифрирование космоснимков, при использовании различных
комбинаций каналов, прямых и косвенных признаков (четкие очертания, линейные границы и
т.п.). Для наиболее достоверного определения различных типов растительности, селитебных
территорий, нарушенных и выбитых земель, в процессе дешифрирования использовались
различные комбинации каналов, ниже приведены наиболее часто используемые по Landsat 7:
94
4,3,2 – стандартная комбинация «искусственные цвета». Растительность отображается в
оттенках красного, городская застройка – зелено-голубых, а цвет почвы варьируется от темно до
светло коричневого.
3,2,1 – комбинация «естественные цвета». В этой комбинации используются каналы
видимого диапазона, поэтому объекты земной поверхности выглядят похожими на то, как они
воспринимаются человеческим глазом.
7,4,2 – эта комбинация дает изображение, близкое к естественным цветам, но в то же время
позволяет анализировать состояние атмосферы и дым. Эта комбинация дает великолепный
результат при анализе опустыненных территорий. Кроме того, может быть использована для
изучения сельскохозяйственных земель и водно-болотных угодий. Сгоревшие леса выглядят ярко
красными. Эта комбинация используется для изучения динамики пожаров и пост-пожарного
анализа территории.
5,4,3 – как и комбинация 4-5-1, эта комбинация дает дешифровщику очень много информации и цветовых контрастов, также очень удобна для изучения и картографирования растительного покрова и сельскохозяйственных угодий [3].
В третьей части исследования для выявления пространственно-временной связи и тенденции изменений для различных компонентов геосистем Тункинской котловины выбран вегетационный индекс NDVI, как обобщенный показатель, показывающий изменение состояния, сомкнутости, типа растительности. В программном продукте ENVI был произведен расчет NDVI. Получившиеся растровые слои со значениями NDVI были объединены в многовременной трехканальный файл в хронологическом порядке (2001, 2004, 2011). Поскольку изображения имели точную
взаимную пространственную привязку, использование функции пространственной связи позволило получить значения NDVI в одной и той же точке для всех трех изображений.
Сопоставив обработанные космические снимки, изображения со значениями NDVI, было
выявлено, что ежегодно пожарами занята значительная часть Бадарского соснового бора. По
состоянию на 2012 г. было выявлено, что пожарами от 1 до 3 лет занято 84 км2 Тункинской
котловины (80% площади пожаров приходиться на «Бадары»). На территории около 50 км2
происходит восстановление древостоя на разных стадиях.
Вырубки, составляющие менее 5% от площади котловины, в меньшей степени, чем
пожары, но так же нарушают свойства почв, изменяют уровень и динамику грунтовых вод, тем
самым разрушая парагенетические связи в экосистеме, изменяя естественные пути миграции
животных, что, в конечном счете, приводит к изменению структуры биогеоценоза [4].
Геоинформационный анализ разновременных картографических источников и данных
дистанционного зондирования, позволил выявить, что в 60-70-х гг. прошлого века, всего было
распахано 272,37 км2, но при этом площадь заброшенных земель, которые были освоены в 18961914 гг. составила 110 км2, это, прежде всего, земли на менее плодородных почвах и на склонах,
угол наклона которых превышает 3 градуса, и именно на большей части этой площади равной 74
км2 лесной покров восстановился фрагментарно с преобладанием смешанного леса, на 18 км2
лесной покров представленный коренными сосновыми породами восстановился полностью.
Данная методика позволяет наиболее четко выявлять закономерности формирования
природно-антропогенной среды, отслеживать как качественные так и количественные изменения.
Влияние отдельных видов антропогенного воздействия на территорию Тункинской
котловины возрастает. Нарушение состояния природной среды в какой либо части комплекса или
ландшафта влечет за собой изменение экологической обстановки в других частях. Поэтому
необходим комплексный подход к изучению влияния антропогенных факторов и пути их
нивелирования.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Белоусов В.М., Будэ И.Ю., Радзимович Я.Б. Физико-географическая характеристика и проблемы
экологии Юго-Западной ветви Байкальской рифтовой зоны. – Иркутск: ИГУ, 2000. – 160 с.
2. Ларин С.И. Основные этапы освоения ландшафтов Тункинских котловин // Историкогеографические исследования Южной Сибири. – Иркутск, 1991. – С. 70-85.
3. Плюснин В.М., Сороковой А.А. Геоинформационный анализ ландшафтной структуры
Байкальской природной территории. – Новосибирск: Гео, 2013. – 188 с.
4. Лехатинов А.М., Лехатинова Э.Б. Геодинамические и антропогенные факторы воздействия на
экологические условия особо охраняемых территорий саяно-байкальской горно-таежной области //
Байкальский экологический вестник. – Улан-Удэ: Изд-во Бурятского государственного университета, 2009.
– Вып. 5. – 236 с.
95
СОВРЕМЕННЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ ОЦЕНКИ ПРОСТРАНСТВЕННО-ВРЕМЕННОЙ
ИЗМЕНЧИВОСТИ ХАРАКТЕРИСТИК СНЕЖНОГО ПОКРОВА МЕТОДАМИ
ДИСТАНЦИОННОГО ЗОНДИРОВАНИЯ НА ПРИМЕРЕ КРУПНЫХ ВОДОСБОРОВ
ВОСТОЧНО-ЕВРОПЕЙСКОЙ РАВНИНЫ
Телегина А.А.
МГУ им. М.В. Ломоносова, Россия, Москва, [email protected]
MODERN POSSIBILITIES OF ESTIMATION OF SPATIAL-TEMPORAL VARIABILITY
OF CHARACTERISTICS OF SNOW PACK BY REMOTE SENSING METHODS
IN THE CASE OF LARGE WATERSHEDS OF THE EAST EUROPEAN PLAIN
Telegina A.A.
MSU, Russia, Moscow, [email protected]
Сезонный снежный покров – один из самых распространённых и динамичных природных
объектов. Являясь важным климатообразующим фактором в северном полушарии, он так же представляет собой важный гидрологический ресурс, поскольку во многих районах определяет речной
сток.
В условиях постоянно меняющихся условий формирования снежного покрова чрезвычайно
важны оперативность и точность предоставляемых данных. Однако имеющаяся сеть метеорологических станций, в том числе на которых проводятся снегомерные съемки, в данный момент не
может обеспечить достаточную частоту постов на водосборах всех рек, особенно для малоизученных территорий. Эта проблема приводит к развитию и внедрению методов дистанционного зондирования для оценки различных характеристик снега, важнейшими из которых являются граница
залегания снежного покрова и его водный эквивалент. Одним из наиболее перспективных методов
для определения запаса воды в снежном покрове является метод пассивного микроволнового зондирования, главным преимуществом которого являются всепогодность и большой пространственный охват. Трудности практической реализации методик микроволнового дистанционного зондирования связаны, прежде всего, с многофакторностью СВЧ-излучения, зависящего от многих параметров, и относительно низкое пространственное разрешение 25 на 25 км.
В рамках работы была произведена оценка возможности использования данных пассивного
микроволнового дистанционного зондирования на европейской территории России. Оценка производилась по данным, находящимся в свободном доступе в архиве NSIDC и представляющим
собой ежедневные цифровые карты запасов воды в снеге с шагом 25 км, для зим 2002-2010 гг.,
основной задачей было выявление причин отклонения восстановленных снегозапасов от данных
наземных исследований.
Результатом сравнения по отдельным постам стало выявление основных особенностей распределения ошибок восстановления значений снегозапасов по спутниковым данным на водосборах рек европейской территории России (Северная Двина, Волга, Дон). Однако данное сравнение
показало необходимость использования данных не по отдельным постам ввиду сильной изменчивости восстановленных значений в одной точке, а осредненных в границах водосборов. Были выявлены точности определения снегозапасов методом пассивного микроволнового зондирования,
осредненных для водосборов европейской территории России, расположенных в различных географических зонах. Расхождение между фактическими данными снегосъемок и максимальными снегозапасами микроволновой съемки для бассейнов рек Дон и Ока составляет примерно 33-35%, что на
десять процентов превышает заявленную разработчиками ошибку, для реки Северная Двины – 53%.
На основе сравнения были выявлены основные факторы, влияющие на ошибку восстановления на европейской территории России, и их изменение для водосборов с различными условиями формирования стока. На отклонение данных оказывают влияние в основном два фактора: наличие потеплений и привнос за их счет жидкой фазы в снег, обнуляющей показания спутника, и
залесенность территории, которая делает оценку запасов воды в снежном покрове для Северной
Двины практически нерепрезентативной. Обе проблемы в той или иной мере учитываются в алгоритме восстановления снегозапасов, но требуют своей переоценки из-за особенностей исследуемой территории.
Вследствие этого была произведена попытка оценки возможности улучшения качества
спутниковых данных при установлении для отдельных водосборов графиков и уравнений связи.
Результатом является возможность приведения восстановленных данных к фактическим для водосборов Оки и Дона после дополнительной обработки и учета основных факторов, вносящих ошибки.
96
ТЕХНОЛОГИЯ СОЗДАНИЯ КАРТ РАСТИТЕЛЬНОГО ПОКРОВА
ПО ДАННЫМ МНОГОЗОНАЛЬНОЙ СЪЕМКИ LANDSAT 8
Хоанг Зыонг Хуан
Иркутский государственный технический университет, Россия, Иркутск, [email protected]
TECHNOLOGY FOR CREATING VEGETATION MAPS
USING MULTISPECTRAL IMAGE LANDSAT 8
Hoang Duong Huan
Irkutsk State Technical University, Russia, Irkutsk, [email protected]
Растительные сообщества являются главной частью биосферы. Они чутко реагируют на
изменение состава горных пород и почв, изменение климата, антропогенное воздействие. Все это
отбражается на спектральных характеристиках растительности и поэтому широко используется
при решении различных задач методами дистанционного зондирования Земли (ДЗЗ) [1]. При этом
картографирование растительного покрова можно рассматривать как основное звено комплексного изучения и картографического отображения природной среды.
Данная работа посвящена разработке технологии создания карт растительного покрова при
комплексном использовании космических снимков Landsat 8 и геоинформационных систем. Основные характеристики многозональной съемки LANDSAT 8 показаны в табл. 1 [2].
Обработка данных ДЗЗ проводится, в основном, в программном комплексе ENVI, цифрование и атрибутирование – в геоинформационной системе ArcGIS и Mapinfo [3-5].
Исходным данным является многозональное изображение, полученное со спутника
LANDSAT 8, на территорию города Ханой (Вьетнам). Съемка получена в 19 января 2014 г.
Основные характеристики многозональной съемки LANDSAT 8
Спектральный
канал
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
Название
Длины волн
Побережья и аэрозоли
Синий
Зеленый
Красный
Ближний ИК (NIR)
Ближний ИК (SWIR2)
Ближний ИК (SWIR3)
Панхроматический
Перистые облака
Дальний ИК (TIR1)
Дальний ИК (TIR2)
0.433 - 0.453 µm
0.450 - 0.515 µm
0.525 - 0.600 µm
0.630 - 0.680 µm
0.845 - 0.885 µm
1.560 - 1.660 µm
2.100 - 2.300 µm
0.500 - 0.680 µm
1.360 - 1.390 µm
10.30 - 11.30 µm
11.50 - 12.50 µm
Таблица 1
Пространственное
разрешение (м)
30 m
30 m
30 m
30 m
30 m
30 m
30 m
15 m
30 m
100 m
100 m
Технология обработки спутниковых
данных представляется на рис. 1 [6].
Результат классификации растительного покрова для участка площадью 144000
га представлен в табл. 2.
Полученные результаты будут полезны при принятии управленческих решений в повседневной хозяйственной деятельности. Так, они помогут повысить достоверность учета лесных территорий, оценить динамику изменчивости лесных массивов.
Съемку Landsat 8 можно использовать как
эффективный инструмент при создании карт
лесных территорий.
Рис. 1. Схема обработки спутниковых данных.
97
Результат классификации растительного покрова
№
1
2
3
4
5
Группа
Гидрография (реки, озера и др.)
Рис, сельскохозяйственные культуры
Леса, национальные парки
Города, открытые грунты
Фруктовые сады
Площадь (гектар)
203,9400
7583,4900
4000,0500
1492,4700
1120,0500
Таблица 2
% покрова территории
1,416
52,633
27,778
10,364
7,778
Таким образом, использование ГИС-технологий, дистанционной информации и данных лесоустройства позволяет эффективно решать задачи мониторинга ресурсных и экологических
функций лесов и осуществлять оперативное экосистемное управление лесным хозяйством.
Рис. 2. Фрагмент карты растительного покрова в растровом виде на территорию города Ханой
(Вьетнам).
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Поцелуев А.А., Ананьев Ю.С., Житков В.Г. Дистанционные методы геологических исследований, прогнозирования и поисков месторождения полезных ископаемых. – Томск, 2012. – 304 с.
2. Landsat 8 / Свободная энциклопедия Википедия // Режим доступа: http://ru.wikipedia.org/
wiki/Landsat_8
3. Программный комплекс ENVI // Режим доступа: http://www.envisoft.ru/.
4. Всё о ГИС и их применении // Режим доступа: http://gistechnik.ru/programm-gis/arcgis.html
5. ГИС MapInfo Professional // Режим доступа: http://www.esti-map.ru/Программноеобеспечение/
PBMapInfo/MapInfoProfessiona
6. Пластинин Л.А., Хоанг Зыонг Хуан, Чинь Ле Хунг. Разработки методики автоматизированного
установления границ элементов гидрографии по разновременным космическим снимкам / Вестник ИрГТУ,
2013. – № 10. – С. 91-95.
98
ТЕХНОЛОГИЯ СОЗДАНИЯ ТОПОГРАФО-ТЕМАТИЧЕСКИХ КАРТ
С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ ГИС И ДЗЗ ИЗ КОСМОСА
Хоанг Зыонг Хуан
Иркутский государственный технический университет, Россия, Иркутск,
[email protected]
TECHNOLOGY FOR CREATING TOPOGRAPHIC AND THEMATIC MAPS
USING GIS AND REMOTE SENSING FROM SPACE
Hoang Duong Huan
Irkutsk State Technical University, Russia, Irkutsk, [email protected]
Сущность топографической карты в широком понимании рассматривается? как универсальной карты, применяемой при проектировании, строительстве и эксплуатации инженерных
объектов и сооружений. При решении задач, связанных с природными условиями и ресурсами,
возникает научная проблема, которая направлена на повышение географического и экологического содержания топографической карты, с одной стороны. С другой стороны, предлагается создание нового типа карт – электронных топографо-тематических карт (ЭТТК), составляемых с использованием геоинформационных систем (ГИС) и дистанционного зондирования Земли (ДЗЗ).
Технология создания ЭТТК с использованием ГИС и ДЗЗ включает 4 основных этапа.
- первичная обработка материалов космических снимков;
- визуальное и автоматизированное дешифрирования космических материалов;
- составительские и редакционные картографические работы;
- использование карт
На первом этапе рассматривается обработка и дешифрирование цифровых данных с использованием специализированных компьютерных программ, таких как Erdas Image, ENVI и др. [1, 2].
Обработка данных ДЗЗ для целей картографического дешифрирования может быть подразделена на два основных блока операций. Первый блок – технологический. Он предназначен для
корректировки и улучшения спутниковых данных и, по существу, является универсальным, независимым от задач дальнейшей интерпретации [3].
Технологический блок традиционно включает в себя следующие виды преобразований.
- геометрическая коррекция спутниковых изображений;
- радиометрическая калибровка снимков;
- коррекция влияния атмосферы;
- восстановление пропущенных пикселов;
- контрастирование;
- фильтрация;
-перекалибровка мультиспектрального изображения в более высокое пространственное
разрешение.
После завершения работ по корректировке и улучшению спутниковых данных, можно переходить ко второму блоку обработки, который сводится к выявлению объектов на снимке,
имеющих прямую или косвенную зависимость от топографического картографирования. К основным процедурам этого этапа относят:
- создание мультиспектрального изображения из моноканальных растров;
- расчет спектральных индексов;
- анализ главных компонент;
- спектральное разделение;
- классификация;
- совместная обработка изображений и данных о рельефе местности.
На сегодняшний день, наиболее приемлемой следует признать технологическую схему дешифрирования материалов цифровых космических съемок, используемую Ю.Н. Серокуровым,
В.Н. Калмыковым [4] (рис.).
Поскольку картографической основой электронных карт является топографическая основа,
элементы ее содержания являются надежным «каркасом» для привязки тематического (специального) содержания, облегчают восприятие природно-ресурсной, социально-экономической и экологической ситуации, а также динамические процессы и явления, связанные с развитием территории
и эксплуатацией природных ресурсов. Кроме стандартного содержания топографической основы к
специальной тематической нагрузке относятся следующие элементы содержания [5, 6]:
99
- лесохозяйственные объекты (количественные и качественные характеристики лесных ресурсов, интенсивность лесопользования, лесовосстановление, квартальная лесоустроительная сеть и др.);
- земельные ресурсы;
- водные ресурсы и водохозяйственные объекты;
- минерально-сырьевые ресурсы;
- границы (муниципальных образований, землепользователей, держателей лесного фонда и т.д.).
МАТЕРИАЛЫ
космических съемок
ВИЗУАЛЬНОЕ
дешифрирование
Прямое
(непосредственное)
Восприятие
изображения на
основе опыта
специалиста
Формальное
(косвенное)
Анализ изображения
на основе признаков
и индикаторов более
высокого уровня
АВТОМАТИЗИРОВАННОЕ
дешифрирование
По спектральным
характеристикам
Анализ двух и
более зональных
изображений
По количественным
характеристикам
Построение числовых
или логических моделей объектов эталонов
Технологическая схема дешифрирования цифровых космических снимков.
Таким образом, комплексное использование ГИС-технологий и технологии ДЗЗ при создании ЭТТК позволяют, в числе других, решать следующие задачи [7, 8]:
- наблюдение за динамическими процессами и явлениями в режиме реального времени по
данным дистанционного зондирования (расширение селитебных территорий, промышленных зон,
мониторинг аквальных систем, размещение транспортных магистралей и др.);
- анализ экологического состояния природных систем (загрязнение атмосферы по ранневесенним снимкам снегового покрова, выявление источников загрязнения водных объектов, оперативное слежение за лесосводкой и др.);
- определение экологической комфортности территорий по данным о состоянии природной
среды, размещение особо охраняемых территорий, обоснование и проектирование рекреационных
объектов и т.д.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Программный комплекс ENVI // Режим доступа: http://www.envisoft.ru/.
2. Erdas Imagine. Режим доступа: [http://erdas-russia.ru]
3. Поцелуев А.А., Ананьев Ю.С., Житков В.Г. Дистанционные методы геологических исследований, прогнозирования и поисков месторождения полезных ископаемых. – Томск, 2012. – 304 с.
4. Калмыков В.Д., Серокуров Ю.Н. Приемы выделения рудоконтролирующих линейных структур
по материалам дешифрирования космических снимков // Геология и разведка. – 1991. – № 9. – С. 75-79.
5. Верещака Т.В. Топографические карты: научные основы содержания. – М.: МАИК «Наука/Интерпериодика», 2002. – 319 с.
6. Кравцова В.И. Космические методы картографирования / Под ред. Ю.Ф. Книжникова. – М.,
1995. – 240 с.
7.Пластинин Л.А. Прикладные экологические карты Байкальского региона // Фундаментальные и прикладные проблемы окружающей среды (ППОС-95) / Тез. докл. Междунар. конф. – Томск: Изд-во Томского ун-та, 1995.
8. Пластинин Л.А., Олзоев Б.Н. Система космического мониторинга за деятельностью отраслей хозяйства Иркутской области / Материалы Междунар. науч. конгресса «Интерэкспо Гео-Сибирь», конф. «Геодезия, геоинформатика, картография, маркшейдерия». – Новосибирск: СГГА, 2012. – Т. 2. – С. 169-176.
100
ОСОБЕННОСТИ УЧАСТКОВ РЕЧНОЙ ПЕРЕСТРОЙКИ ПРИ МОДЕЛИРОВАНИИ
РЕЧНОЙ СЕТИ НА ОСНОВЕ ЦИФРОВОЙ МОДЕЛИ РЕЛЬЕФА
Шекман Е.А.
Тихоокеанский институт географии ДВО РАН, Россия, Владивосток, [email protected]
FEATURES OF RIVER RESTRUCTURING IN MODELING OF RIVER NETWORK
BASED ON DIGITAL ELEVATION MODEL
Shekman E.A.
Pacific Geographical Institute of FEB RAS, Russia, Vladivostok, [email protected]
На современном этапе развития науки все большее внимание уделяется проблеме моделирования физико-географических процессов. Но по мере возрастания сложности структуры компонентов и разнообразия взаимосвязей между ними корректное моделирование объекта становится
сложной задачей. Одним из примеров таких объектов является речной бассейн.
Речная сеть является стержневым компонентом геосистем водосборных бассейнов, на
котором базируется целостность природно-экологического каркаса и структура организации
ландшафтов данных выделов. Цифровая модель рельефа (ЦМР) в совокупности с современными вычислительными возможностями и широким спектром готовых программных продуктов для обработки информации представляет широкие возможности для моделирования процессов формирования и функционирования сети стока для выбранной территории. Построение корректной модели для крупного водосборного бассейна является сложной методической задачей. Большинство существующих подходов опираются на построение на основе
индексов. Такой подход имеет существенные недостатки, несмотря на впечатляющие результаты в отдельных случаях. Как правило, в формулу расчета индексов включается ряд наиболее удобных в использовании характеристик, пренебрегая сложными частными особенностями. Но даже самые точные расчеты при моделировании водосборных бассейнов имеют
общий главный недостаток – пренебрежение палеогеографическими особенностями развития. С этим связана низкая корректность моделей речных систем, претерпевших существенные изменения в процессе своего развития. Подобные ситуации представляют обширный материал для дальнейшего анализа и интерпретации результатов. Одним из примеров таких ситуаций является речная система, претерпевшая в процессе своего развития перестройку гидрографической сети.
Под речной перестройкой понимается изменение планового положения или же изменение
структурной соподчиненности гидрографической сети в пределах одного или же группы смежных
водосборов.
Процесс перестройки речной сети является следствием взаимодействия сложного комплекса долинообразующих факторов: рельефно-субстратной основы, тектонических движений, климата, динамики поступления обломочного материала в русло и т.д. Направленность воздействия каждого из факторов в большинстве случаев не одинакова. Для установления причин изменений
пространственного положения гидросети необходим анализ соотношений участия каждого из факторов [1].
Для получения фактических данных о гидрографической сети водосборов выполнялась загрузка топографических карт масштаба 1:25 000 в среду ArcMAP с проведением привязки координатной системе. После получения топографической основы для территории водосборов выполнялась ручная оцифровка реальной гидрографической сети с помощью стандартных инструментов
для работы с векторными файлами в среде ArcMAP. Выделялась речная сеть, включающая все
«голубые линии» карты – временные и постоянные водотоки, отображенные пунктирной, одинарной и двойной линией. При этом соблюдалось условие получения гидрологически корректной односвязной древовидной сети, включающей истоки, узлы слияния и соединяющие их бесприточные
участки водотоков. Бесприточные участки всегда строились едиными и непрерывными вне зависимости от их длины и с указанием направления «по течению». Рукава и протоки русел игнорировались. Также никак не отображались другие элементы гидрографической сети, показанные на
карте – озера, заболоченные тальвеги долин, овраги и промоины [2].
Полученная таким образом реальная речная сеть использовалась для визуального и статистического сравнения с моделью речной сети, полученной на основе обработки ЦМР.
101
Построение модели речной сети проводилось с использованием критического значения
индекса, предложенного Гарцманом Б.И. [2]. Расчеты и построение модели были реализованы в
виде авторского алгоритма в среде ArcMAP.
Анализ проводился в пределах речных бассейнов на территории юга Дальнего Востока.
Выборка проводилась с учетом различного генезиса речных перестроек.
Основными причинами речных перестроек для данной территории являются разновозрастные излияния покровных базальтов, различия в скорости регрессивной эрозии рек разных склонов,
геодинамическая активность горных сооружений, неравномерная аккумуляция в руслах речных
долин, расчленение древовидных речных систем в результате последовательных циклов трансгрессий-регрессий мирового океана.
При проведении сравнения полученных моделей с реально существующей речной сетью
был установлен ряд закономерностей, которые позволяют говорить о существовании отдельных
доминирующих факторов развития речной сети на определенных участках. Эти факторы носят,
как правило, исторический характер и демонстрируют несостоятельность математических подходов к моделированию в рамках длительной эволюции физико-географического объекта.
Несоответствие модели с реальной гидрографической сетью имеет отчетливую корреляцию с причинами перестройки речной сети. Ввиду того, что имеются существенные различия в
интенсивности воздействия тех или иных факторов формирования речной сети в прошлом и настоящем, а речная сеть является унаследованным результатом условий прошлого, то модель во
многом характеризует современные тенденции ее развития.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Крылов И.И. Долинный морфолитогенез при речных перестройках. – М.: Наука, 1980. – 104 с.
2. Гарцман Б.И. Анализ геоморфологических условий формирования первичных водотоков на основе ЦМР // География и природные ресурсы. – 2013. – №1. – С. 136-147.
ИСПОЛЬЗОВАНИЕ МЕТОДОВ ВИЗУАЛЬНОГО ДЕШИФРИРОВАНИЯ
МНОГОЗОНАЛЬНЫХ КОСМИЧЕСКИХ СНИМКОВ ДЛЯ ИЗУЧЕНИЯ
ТЕКТОНИЧЕСКОГО СТРОЕНИЯ И РЕЛЬЕФА БАЙКАЛЬСКОЙ РИФТОВОЙ ЗОНЫ
Шерхоева А.А.
Иркутский государственный технический университет, Россия, Иркутск,
[email protected]
USE OF VISUAL INTERPRETATION METHODS OF MULTISPECTRAL SPACE IMAGES
FOR THE STUDY OF TECTONIC STRUCTURE AND RELIEF OF THE BAIKAL RIFT ZONE
Sherhoeva A.A.
Irkutsk State Technical University, Russia, Irkutsk, [email protected]
Байкальская зона представляет собой интерес для исследователей из различных областей
науки. Исследования, относящиеся к изучению причин и механизмов образования уникального
природного объекта, его эволюции в геологическом времени особенно актуальны, поскольку активные геологические процессы оказывают сильное влияние на жизнь людей. Поэтому целью исследования является изучение разломов Байкальской рифтовой зоны с применением космических
снимков.
Байкальская рифтовая зона является уникальным геологическим регионом и характеризуется высокой сейсмоактивностью. Впадина оз. Байкал является центральным звеном Байкальской рифтовой системы, которая развивается одновременно с другими рифтовыми системами
мира. Остальные звенья являются сухопутными, такие как Тункинская долина [1]. В качестве
участков исследования выбраны территории северной части Приморского хребта, прилегающие
к о. Ольхон, и Тункинская долина. Районы по данным Минрегиона РФ имеют большую плотность землетрясений [2].
Основной причиной землетрясений является напряжение земной коры. Для впадины оз.
Байкал поле напряжений земной коры характеризуется обстановками растяжения. Исключением
является центральная часть Байкальской котловины от северной оконечности о. Ольхон до дельты
102
р. Селенги, где наблюдается растяжение со сдвигом. Скорость расхождения берегов друг от друга
составляет до 2 см/год [3].
За минувшие полвека на территории Прибайкалья произошли три катастрофических и два
8-балльных землетрясения: Мондинское – 9 баллов по шкале МSK-64 (4.04.50), Муйское – 10-11
баллов (27.06.57), 8-9-балльное Среднебайкальское (30.08.59), Южнобайкальское – 8 баллов
(25.02.99) и Кичерское – 8 баллов (21.03.99) [2].
В последние 30 лет инструментальных сейсмологических наблюдений в Прибайкалье зарегистрировано свыше 60 тыс. землетрясений различной силы [2].
Зоны очагов землетрясений располагаются в виде системы достаточно узких и протяженных полос вдоль геологической структуры – Байкальского рифта. Такая частота слабых и средних
сейсмических воздействий обусловливает периодически постоянное ускорение хода склоновых
процессов, в том числе и обвально-осыпных и даже стряхивание с достаточно крутых склонов малых объемов неустойчивых масс горных пород.
Озеро Байкал находится в своеобразной котловине, со всех сторон окружённой горными
хребтами и сопками: Приморским, Байкальским, Хамар-Дабан, Баргузинским. При этом западное
побережье – скалистое и обрывистое, рельеф восточного побережья – более пологий. Тункинская
долина окружена с одной стороны Тункинскими Гольцами и с другой хребтом Хамар-Дабан, который более пологий. Долина представляет собой систему котловин.
На современном уровне развития технологий для исследований целесообразно использовать технологии дистанционного зондирования Земли. С помощью дешифрированных космических снимков можно рассмотреть и выявить некоторые элементы геологического строения.
Визуальное дешифрирование – это процесс, выполняемый исполнителем независимо от
того, в каком виде представлен снимок (фотоотпечаток, изображение на экране монитора, изображение на специальных приборах).
Визуальное дешифрирование использует два вида восприятия: зрительное и логическое.
Зрительное восприятие – условно делится на восприятие яркости, цвета, размера, объема. Логическое восприятие – это особенность восприятия человеком действительности.
Рассмотрим методику Книжникова Ю.Ф., Кравцовой В.И. на основе многозонального космического снимка. На снимке дешифрируются разломы и разрывные нарушения, так как с ними
тесно связана проблема сейсмобезопасности территорий [4].
1. На снимке в ближней инфракрасной зоне хорошо дешифрируются разломы первых трех
порядков, крупные элементы морфоструктур.
2. Снимок в красной зоне насыщен информацией о тектонических, геоморфологических,
антропогенных объектах. Однако обилие мелких деталей затрудняет дешифрирование крупных
элементов геоморфологического строения. На участках, свободных от растительного покрова,
четко выделяются породы различного литологического состава и мелкие формы рельефа экзогенного происхождения.
3. На снимке в зеленой зоне в равной степени хорошо отражено геологическое строение и
главные черты рельефа. В отличие от снимков в красной и ближней инфракрасной зонах здесь не
очень четко видны крупные элементы морфоструктур и мелкие детали геоморфологического
строения территории. Кроме того, в зеленой зоне хорошо дешифрируются дуговые и кольцевые
разломы.
Преимущественно лучше производить визуальное дешифрирование на синтезированном
космическом снимке. Возникает ощущение более объемного изображения и наглядное качественное различие форм рельефа благодаря цвету и яркости.
В Тункинской долине были проведены полевые исследования местности в рамках студенческой научной экспедиции, организованной студенческим научным обществом «Чистая вода
Байкала». Данные исследования при визуальном дешифрировании помогли четко установить границы различных форм рельефа, а также подтвердить выводы, установленные логическим восприятием космоснимка.
В результате исследования были составлены карта разломов и разрывных нарушений прибрежной части оз. Байкала (рис. 1) и схема разломов Тункинской долины (рис. 2) [5].
Таким образом, актуальность исследования, несомненно, остается на высоком уровне в силу интереса к Байкальской рифтовой зоне. Данные о разломах и разрывных нарушениях могут использоваться в геологических исследованиях, сейсмологических исследованиях, в исследованиях
динамики развития Байкальской рифтовой зоны и в других исследованиях.
103
Рис. 2. Фрагмент визуального дешифрирования разломов
на космическом снимке Тункинской долины.
Рис. 1. Фрагмент совместного наложения
картосхемы разломов и космического
снимка прибрежной части оз. Байкал.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Галазий Г.И. Байкал: Атлас. – М., 1993. – С. 8.
2. Материалы печатных изданий из фонда Национальной библиотеки Республики Бурятия.
3. Беркин Н.С., Макаров А.А., Русинек О.Т. Байкаловедение. – Иркутск: ИГУ, 2009. – 291 с.
4. Лунина О.В., Гладков А.С., Неведрова Н.Н. Рифтовые впадины Прибайкалья: тектоническое
строение и история развития. – Новосибирск: Гео, 2009. – 316 с.
5. Альбом «Дешифрирование многозональных аэрокосмических снимков» / Сост. и ред. Ю.Ф.
Книжников, Х. Каутцлебен, К.А. Салищев, Х–К. Йон, К.-Х. Марек, В.И. Кравцова, Р.З. Сагдеев, Я.Л. Зиман.
– М.-Берлин, 1976.
104
3. ИНТЕГРАЦИЯ С ДРУГИМИ НАУКАМИ, ПРИКЛАДНЫЕ
АСПЕКТЫ И ПРОСВЕТИТЕЛЬСКАЯ РОЛЬ ГЕОГРАФИИ
ГУСИНООЗЕРСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ П.С. МИХНО
Батоцыренов Э.А.
Байкальский институт природопользования СО РАН, Россия, Улан-Удэ, [email protected]
GUSINOOZERSKAYA EXPEDITION OF P.S. MIKHNO
Batotsyrenov E.A.
Baikal institute of nature management SB RAS, Russia, Ulan-Ude, [email protected]
В фондах Кяхтинского краеведческого музея им. акад. В.А. Обручева найдены и изучены
личные архивы научного сотрудника этого музея Успенского Сергея Александровича. В них особенный интерес представляет папка «Научный архив», в которой представлены рукописи, машинописи и дневник этого историка и краеведа, представляющие собой, в основном, отчеты по Гусиноозерской экспедиции летом 1927 г. сотрудников Кяхтинского музея. Они нигде не опубликованы, в литературе встречается только упоминание одной строкой об этой экспедиции [1-3]. Директор музея, Михно Петр Саввич (1867-1938), был к тому времени всемирно известным ученым и
краеведом, объездившим все Забайкалье. В 1937 г. он был арестован и расстрелян в 1938 г. во
внутренней тюрьме УНКВД г. Иркутска как японский шпион, архив Михно П.С., как пишет Эйльбарт Н.В. в своей книге «Портреты исследователей Забайкалья» [1] был изъят и уничтожен. Вместе с ним по делу проходил и его помощник Успенский С.А. (1885-1938), который умер 18 августа
1938 г. в больнице Иркутской тюрьмы [4]. По счастливой случайности сохранился архив Успенского с практически готовыми для публикации статьями и отчетами.
Немного о том времени. 5 лет как закончилась Гражданская война. Период первого десятилетия Советской власти до 1930 г. называют «золотым десятилетием». Краеведение признается
«массовым историко-культурным движением», сам нарком просвещения Луначарский призывал
вводить его в массы. Часть лам, во главе с Агваном Доржиевым, проводят политику обновленческого движения. Даши Доржи Итигелов, находясь в состоянии медитации, уходит из жизни. Через
пару лет начнутся захваты и погромы дацанов и церквей.
В 1927 г. в соответствии с перспективным планом, выработанным на первое пятилетие сотрудниками Троицкосавского музея, были предприняты работы по обследованию Гусиного озера
и прилегающих территорий. Экспедиция Кяхтинского музея состоялась с 24 июня по 12 августа
1927 г. и длилась 48 дней. В ней участвовали директор музея Михно Петр Саввич с женой – Клавдией Дмитриевной, учительницей природоведения, их сын Николай, ученик 8-го класса девятилетней школы, Успенский Сергей Александрович, правая рука и помощник директора, и трое молодых краеведов – Иннокентий Котов, Антон Московский, Борис Шпынев, а так же женщиназавхоз. Всего 8 человек.
У каждого участника был свой фронт работ. Как писал в своем дневнике руководитель
экспедиции, «Михно П.С. отвечал за естественно-историческую часть, Успенский за историкоэкономическую часть. У молодых краеведов были следующие задания: Котов отвечал за сбор птиц
и наблюдал за ними, Московский за млекопитающими, Шпынев помогал при обработке горных
пород, Коля Михно делал зарисовки археологических объектов, предметов быта, орнаментов и
помогал Успенскому С.А. в делах изучения прошлого древних насельников края. Клавдия Дмитриевна проводила метеорологические наблюдения, сушила растения, производила их регистрацию
и этикировку».
Маршрут экспедиции проходил следующим образом: из Троицкосавска на подводах отправились до Усть-Кяхты, затем пароходом до Селенгинска (ныне Новоселенгинск). Далее на
подводах до Тамчи, где остановились в школе. Со своей базы экспедиция два раза по периметру
обошла Гусиное озеро, его окрестности, а также посетила Удунгинский тракт. Вернулись они таким же образом, как и приехали.
Экспедиция, как сейчас говорят, была комплексной. Отметим основные направления исследований:
1. Орнитология. Описана авиафауна долины (впервые для оз. Цаган-гол, которое находится к югу от Гусиного озера). Так в рукописном журнале «Кяхтинский краевед» указано, что бакла105
ны гнездятся в прибрежном ахурском лесу, а за добычей летают к устью Цаган-гола, на озеро Цаган-гол и далее на Темник. По рассказам местного населения водяная птица во множестве водилась еще до революции, но во время событий гражданской войны была напугана рядом сражений
(с бароном Унгерном, атаманом Семеновым и другими). Бакланы сейчас на Гусином озере не
встречаются.
2. Ботаника (Михно П.С. и Михно К.Д.) – сохранились несколько страниц геоботанических описаний. Материалы этих исследований, несомненно, вошли во «Флору Забайкалья» (издавалась с 1929 по 1954 г).
3. Археология. С.А. Успенский подробно описал и классифицировал (по методике ТалькоГринцевича) археологические объекты: могильники, надписи, древние валы и дороги. Измерял он
их рулеткой и шагами. По возможности давал точную привязку. Им описано 20 групп могильников, несколько оросительных канав и древняя дорога. Отметим, что описание этих объектов, с сохранившейся картой археологических объектов Гусиного озера [3], представляют ценнейший материал. Сравнивая перечень археологических объектов 1927 г. с современным, видно, что большая
часть их утрачена.
4. Этнография. С.А. Успенский посвятил много времени изучению Гусиноозерского дацана, который являлся резиденцией официального главы буддистов Восточной Сибири. Неутомимый историк со слов пандита хамбо-ламы, тогда им был Данжа Мункожапов (с 1925 г. по 1932 г.),
записал историю Гусиноозерского дацана, составил схему расположения дуганов. Подробно и со
знанием дела им описана мистерия Цам и в целом дан очерк быта и жизни населения Гусиноозерской долины.
5. Топонимика. С.А. Успенский приводит разные версии происхождения названия Гусиного озера, объясняет названия некоторых рек и местностей (Ямата и др.), обращает внимание на
то, что и на территории Монголии есть много схожих географических названий.
6. Геология и палеонтология. Особенно интересовали членов экспедиции палеонтологические находки, а так же месторождения «шабыр-быхе» (глина-чернила). Сохранился список образцов отпечатков растений и окаменелых деревьев, собранных летом 1927 г. Номер коллекции –
3/36.
7. Гидрология. Участники экспедиции проводили измерения глубин Гусиного озера, которыми они подтвердили данные Шостоковича, а также определяли ширину, глубину и скорость
течения р. Темник. В отчетах дается описание всех рек и ручьев, впадающих в Гусиное озеро.
8. Рыболовство и местная экономика. Участники экспедиции непосредственно принимали
участие в закидывании невода. В работах С.А. Успенского представлен обстоятельный обзор рыболовства, где во всех подробностях описываются виды промысловых рыб, организация рыбной
ловли с историческим обзором, количество добываемой рыбы, сбыт ее и цены. Показано значение
озера в экономической жизни района, как тогда говорили жители гусиноозерской долины: «Озеро
– наша пашня».
Большинство материалов этой экспедиции написаны Успенским С.А (дневник экспедиции,
пять очерков), сохранился также дневник Михно П.С., в основном с геоботаническими описаниями, также по результатам поездки молодые краеведы публиковали заметки в рукописном журнале
«Кяхтинский краевед». Есть в личном архиве Успенского несколько рисунков, сделанных, по всей
видимости, Николаем Михно. Вот список материалов, полученных по результатам Гусиноозерской экспедиции:
1. Дневник Успенского С.А.
2. Успенский С.А. Гусиное озеро. Исторический и бытовой очерк приселенгинского района.
3. Успенский С.А. Гусиное озеро (географо-экономический очерк).
4. Успенский С.А. Гусиноозерский дацан.
5. Успенский С.А. Древности Гусиноозерского района.
6. Успенский С.А. Цам.
7. Дневник Михно П.С.
8. Рисунки Н. Михно.
9. Рукописный журнал «Кяхтинский краевед».
О последнем можно упомянуть особо. В краеведческом кружке при Кяхтинском музее выпускался с марта 1928 г. рукописный журнал «Кяхтинский краевед». Выходил он в одном экземпляре, писался коричневыми чернилами из местной краски «шабыр-быхе». Рисунки исполнялись
акварельными красками и «глиной-чернилами». Всего было выпущено 12 номеров журнала раз106
мером 18x27 см. Журнал пользовался большим успехом среди читателей, передавался из рук в руки.
Почему не были опубликованы материалы экспедиции? Музей и ТроицкосавскоКяхтинское отделение РГО находились в тяжелом финансовом положении, большинство поездок,
экскурсий осуществлялись за свой счет. Сохранилось письмо Успенского к Михно (он тогда был
по музейным делам в Москве) от 8 декабря 1933 г., в котором он пишет: «Был случай сделать поездку в Субукту-Харьясский район дня на 3-4, но за отсутствием теплой одежды – шубы, пришлось от поездки отказаться».
В музее работало всего лишь 5 человек (включая сторожа и истопника), Михно и Успенский, помимо музейной работы, активно занимались общественной деятельностью – бесплатно
преподавали в Народном университете, вели краеведческий кружок и т.д. В своем дневнике экспедиции Успенский пишет: «В виду того, что в городе приходилось вести музейную деловую работу, не было совершенно времени подготовится к полевой работе по сбору материала, приходится
здесь на месте знакомиться с пособиями, намечать в деталях план работы и ориентироваться в материалах».
По итогам экспедиции Михно и Успенский отчитались на заседаниях ТКО РГО (Труды
ТКО РГО не выпускались с 1914 по 1949 гг.), молодые краеведы опубликовали часть материалов в
рукописном журнале. Таким образом, члены экспедиции не считали забытыми свои отчеты.
Чем ценны материалы экспедиции?
1) Отчеты и дневники пойдут в копилку историографии краеведческих исследований Западного Забайкалья. Большая часть упомянутых в материалах Гусиноозерской экспедиции археологических объектов не сохранилась до настоящего времени, но до нас дошло хотя бы их упоминание и описание.
2) Вводятся в научный оборот новые факты – местонахождение археологических объектов,
описание флоры и фауны, статистические данные и т.д.
3) Интересны описания быта и забайкальцев конца 1920-х гг.; В дневниках упоминаются
конкретные люди, например, что встретили дочь декабриста К.П. Торсона – Елизавету Петровну
Кондратьеву, полностью называются информаторы, снабжающие исследователей ценными сведениями. Подробно описан бытовой уклад гусиноозерских бурят, хозяйства жителей гусиноозерской
долины (земледелие, скотоводство и рыбная ловля), побочные промыслы – извоз, охота и т.д.
4) Впервые описаны древние оросительные канавы и дороги. В научной литературе нет
сведений о древних оросительных системах и дорогах в районе Гусиного озера. По описаниям
С.А. Успенского можно попытаться найти их повторно (если они полностью не уничтожены). Как
пишет Успенский: «Они зафиксированы к северо-западу от Гусиного озера, в местности Ахур
(ныне река Еловка – Э.А.). Одна канава найдена на северном склоне Хамбинского хребта и проходит на высоте около 10 метров от подножия горы. Представляет собой правильную канаву глубиной до 0,75 м, при ширине до 1 метра. Вторая находится в северо-восточной части Ахурской долины, по описанию это гора Толгой. Канава проходит здесь в полугоре, опоясывая гору с южной
стороны и с восточной. Сюда проводилась вода с речки Ахура и орошалась местность на север от
названного холма. Несколько ниже этой древней канавы бурятским населением проведена современная канава (на 1927 г) для орошения покосов по берегу озера».
В дневнике Успенского записано, что местный житель – учитель Жагжа Дамдинович Тугутов – подтвердил наличие канав и отметил, что кроме них имеются старинные дороги. Он же и
провел их к одной из них. В густом сосновом лесу они увидели место, напоминающее дорогу. На
некотором пространстве были собраны камни по сторонам, и образовалось пространство в 4 м
шириною, как бы полотно дороги, оно поросло деревьями, местами характеризовалось пнями
срубленных деревьев.
5) Перспективны дальнейшие поиски с целью нахождения материальных свидетельств –
фотографий, писем, археологических объектов и т.д. Так, в своем дневнике Успенский пару раз
упоминает, что были зафиксированы могилы (фотоаппаратом, который сих пор хранится в музее),
и есть надежда, что существуют негативы экспедиции, на которых можно увидеть ландшафты Гусиноозерской долины, археологические памятники, процесс ловли рыбы неводами, мистерию Цам
и многие другие вещи.
Работа выполнена при поддержке гранта РФФИ-РГО 13-05-41378 РГО_а
Автор выражает благодарность дирекции Кяхтинского музея и лично Чагдуровой М.М. за
помощь в обработке архивных материалов.
107
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Эйльбарт Н.В. Портреты исследователей Забайкалья: вторая половина XIX-начало XX века (биографические очерки о Б.И. Дыбовском, П.С. Михно, А.К. Белявском и Г.А. Стукове). – М.: Наука, 2006. –
223 с.
2. Попова Е.Е., Цыбиктаров А.Д. История Кяхтинского краеведческого музея им. академика В.А.
Обручева и его естественно-научные собрания (1890-1990 гг.). – Улан-Удэ: ВСГАКИ, 2003. – 320 с.
3. Лбова Л.В., Хамзина Е.А. Древности Бурятии. Карта археологических памятников. – Улан-Удэ:
БНЦ СО РАН, 1999. – 241 с.
4. Архивная справка управления ФСБ по Республике Бурятия № 767 н/с от 18.03.2014, 1 лист.
МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ ПОДХОД К СОСТАВЛЕНИЮ ПРОГНОЗОВ ТУРИСТСКОРЕКРЕАЦИОННОГО РАЗВИТИЯ ТЕРРИТОРИЙ РОССИИ В СОВРЕМЕННЫХ
СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИХ И ПОЛИТИЧЕСКИХ УСЛОВИЯХ
Баядян А.Ю.
Кубанский государственный университет, Россия, Краснодар, [email protected]
METHODOLOGICAL APPROACH TO FORECAST
OF TOURIST-RECREATIONAL DEVELOPMENT OF TERRITORIES OF RUSSIA
IN THE MODERN SOCIO-ECONOMIC AND POLITICAL CONDITIONS
Bayadyan A.Yu.
Kuban State University, Russia, Krasnodar, [email protected]
Туристско-рекреационное развитие субъектов Российской Федерации (РФ) требует наличия рекреационных, финансовых, технологических, информационных и кадровых ресурсов. В отличие от других отраслей экономики ресурсы туристско-рекреационной отрасли многообразны и
включают природные и антропогенные геосистемы, тела и явления природы, артефакты, которые
обладают комфортными свойствами и потребительской стоимостью и могут быть использованы
для организации отдыха и оздоровления людей. Также требуется развитие инфраструктуры, поскольку ее отсутствие снижает привлекательность природных и культурных комплексов, тормозит
их освоение широким кругом потребителей.
Рекреационные ресурсы, их многообразие, качество и степень освоенности, а также возможность развития на их основе востребованных видов туризма и отдыха на территории России
изучены недостаточно. Существуют примеры, когда рекреационные ресурсы не учтены, заброшены или на грани исчезновения в субъектах страны с высокой плотностью населения и хорошо развитой инфраструктурой.
Актуальность выбранной темы исследования заключается в том, что необходимо найти
новые, или правильно объединить существующие методологические подходы в оценке ресурсного
потенциала территории страны и получить перечень предложений, готовых для продажи на внутреннем и международном туристском рынке.
Когда туристский продукт приобретает свой четкий профиль, он выделяется на рынке
унифицированных предложений, становится понятным и востребованным потребителем. Это позволяет планировать его дальнейшее развитие, прибыльность и строить прогноз относительно
перспектив развития туристско-рекреационной отрасли как в отдельно взятом субъекте, так и в
стране в целом. В настоящее время бюджет многих регионов России мог бы существенно пополниться за счет эксплуатации природных ландшафтов, историко-культурных ценностей, природногеографического положения.
Актуальность и своевременность данного исследования определена изменениями в социально-экономической и политической среде. Например, в пояснительной записке о прогнозе долгосрочного социально-экономического развития РФ на период до 2030 года представлено три сценария социально-экономического развития страны. Третий, форсированный (целевой), сценарий
характеризуется ускоренными темпами роста, повышенной нормой накопления частного бизнеса,
созданием масштабного несырьевого экспортного сектора и значительным притоком иностранного капитала [1]. Изменение политических условий способствует развитию данного форсированного сценария развития. В России заканчивается период концептуальной неопределенности и начинается переход от политики стабилизации к политике долгосрочного социально-экономического
развития. Сегодня необходимо осознать, насколько Россия, на основе имеющегося потенциала,
108
готова выполнить стратегические задачи, которые продиктованы как мировыми тенденциями, так
и внутренними условиями ее развития. Необходимо четко определить точки экономического роста
в каждом направлении хозяйственной деятельности, которые определят развитие в долгосрочной
перспективе. Одним из таких направлений выступает туристско-рекреационный комплекс.
Концепция данного исследования базируется на авторском подходе к разработке методологических основ формирования стратегий развития туристско-рекреационной отрасли в РФ с использованием методики пространственного районирования, концепции территориального маркетинга и стратегического управления.
Методика формирования конкурентоспособной туристско-рекреационной отрасли страны
рассмотрена с позиции стратегического подхода. Его сущность заключается в том, что отрасль,
рассматривается как система, формирующаяся под воздействием не только внутренней, но преимущественно внешней среды. Чтобы выжить в условиях неопределенности внешней среды, необходима разработка стратегии развития, которые позволят соотнести цели развития туристскорекреационной отрасли с ресурсным потенциалом и возможностями субъектов РФ. Туристскорекреационная отрасль должна выступать ядром, которое объединяет субъекты страны процессами согласования и реализации общих стратегических и тактических задач. Соответственно границы становятся шире границ конкретного субъекта за счет включения внешней среды, оказывающей прямое воздействие на системный туристический комплекс. Такое управление направлено на
развитие субъектов РФ, в которых туристско-рекреационная отрасль присутствует в портфеле их
хозяйственной деятельности, а также на обеспечение конкурентоспособности их туристских предложений с использованием инновационных продуктов и с учетом процессов глобализации. В итоге формируется собственный сценарий развития туристско-рекреационной отрасли на мировом
туристском рынке.
Следуя методике использования инструментов стратегического управления, проводится
подробный анализ внутренней среды туристско-рекреационной отрасли России, в частности, условия и факторы ее формирования. На основе экспертных оценок (по мнению руководителей ведущих
туристских агентств, туроператоров, научных сотрудников и представителей региональных туристских министерств) определен перечень и вес каждого фактора, воздействующего на уровень развития туристической отрасли России в итоговой оценке ресурсного потенциала туризма. В результате
получено 214 показателей, которые были объединены в 3 группы: 1) индикаторы, характеризующие
природно-ресурсный потенциал; 2) показатели, характеризующие социально-экономический потенциал; 3) показатели, характеризующие туристско-рекреационный потенциал [2].
Полученная база данных позволила применить эконометрические методы для выявления и
анализа изменчивости факторов-признаков, воздействующих на уровень развития туристскорекреационной отрасли России, а также провести туристско-рекреационное районирование РФ.
Поясним методику проведения такого районирования.
На первом этапе все 214 показателей были ранжированы по туристской привлекательности
для каждого субъекта РФ, в результате чего определены ареалы развития туризма на Европейском
Севере, Юге, в Центре и восточной части страны. Затем однотипные по ряду признаков территории были сгруппированы в базовые кластеры. При этом были использованы разные варианты кластеризации: с выделением от трех до восьми кластеров. Варианты – пять, четыре и три кластера не
позволяют дифференцировать туристские предложения страны, т.к. объединяют весьма крупные
по площади территории, усложняя процесс управления и разработки единой стратегии развития. В
результате оптимальным вариантом оказались восемь кластеров, которые можно рассматривать
как туристско-рекреационные макрорайоны. Одновременно методом факторного анализа было
сокращено число показателей с 214 до 65 за счет исключения коррелирующих между собой индикаторов. В итоге получилось восемь туристско-рекреационных макрорайонов – кластеров, в каждом из которых на основе дискриминантного анализа было выявлено 22 наиболее информативных
показателя. Каждый субъект РФ оценивался по данным показателям, источниками которых послужили физико-географический атлас России (9 показателей), официальные статистические данные (9
показателей) и результаты экспертного опроса (4 показателя). Индикаторы, значения которых определялись экспертами по балльной системе (уровень развития водного, велосипедного, пешеходного
и горного, лыжного туризма), строились на основе оценки природных ресурсов и сформированной
материально-технической базы. Как показало исследование, изменение природных условий не имеет
ярко выраженной динамики, а материально-техническая база территории либо улучшается, либо
остается на том уровне, который был представлен экспертам. Наиболее динамичными блоками показателей оказались те, которые ежегодно отслеживаются Федеральной службой государственной
109
статистики и находятся в свободном доступе. Следить за изменениями внешней среды и прогнозировать изменение границ каждого из восьми туристско-рекреационных макрорайона, согласно
предложенному алгоритму, не представляет особых затруднений.
В итоге такого подхода субъекты РФ, входящие в один из восьми туристскорекреационных макрорайонов, объединены туристскими предложениями одной специализации, а
не группой признаков, характеризующих условия, факторы и пространственную привязку к конкретному субъекту страны. Существует 12 таких специализированных направлений. На основе
SWOT-анализа и результатов оценки матрицы Бостонской консалтинговой группы можно спрогнозировать перспективы развития туристской отрасли России по специализированным направлениям [3].
Полноценными туристскими продуктами, готовыми для продажи на внутреннем и международном рынке являются: культурно-познавательный; оздоровительный; деловой; экологический; активный (горнолыжный, экстремальный, спортивный); рыболовный и охотничий туризм.
При правильном стратегическом управлении перспективными видами туризма для России могут
быть: круизный, событийный и этнографический.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Прогноз долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до
2030 года // Минэкономразвития России. 2013. 8 ноября. URL: http://www.economy.gov.ru/wps/wcm/ connect/economylib4/mer/activity/sections/macro/prognoz/doc20131108_5
2. Некрасова М.Л. Стратегия продвижения продукта территориальных туристско-рекреационных
систем на внутренний и международный рынок. – Краснодар: Кубанский гос. ун-т, 2013.
3. Некрасова М.Л. Стратегический подход к формированию территориальных туристскорекреационных систем Российской Федерации. – Краснодар: Кубанский гос. ун-т, 2013.
КОЛИЧЕСТВЕННЫЙ МЕТОД ОЦЕНКИ ПЕЙЗАЖНОГО РАЗНООБРАЗИЯ
Бибаева А.Ю.
Институт географии им. В.Б. Сочавы СО РАН, Россия, Иркутск, [email protected]
LANDSCAPE VARIETY QUANTITATIVE ASSESSMENT METHOD
Bibaeva A.Y.
The V.B. Sochava Institute of Geography SB RAS, Russia, Irkutsk, [email protected]
Эстетичность ландшафтов как комплексное свойство восприятия ландшафтов выражается
во множестве частных свойств – разнообразии, контрасте, пейзажной структуре (ритм, симметрия,
фрактальность, просматриваемость и т.д.), антропогенной нарушенности, световой аспективности,
уникальности, экзотичности и т.д.
Возникает необходимость определения этих частных свойств количественными методами
для снижения трудоемкости, свойственной анкетным и опросным методам исследования, и возможности сравнения результатов. Предпринимались некоторые попытки применения математического аппарата для определения различных эстетических показателей и сложных свойств. Литовские специалисты [1] для каждого комплекса пейзажей рассчитывали удельную эстетическую
ценность в процентах и коэффициент удельной эстетической ценности; Л.И Мухиной и В.В. Савельевой [2] в методике рекреационной оценки территорий использовались показатели экзотичности природных условий, разработанные Ю.А. Ведениным и Н.В. Красноярской.
Среди всех частных свойств особое место занимает пейзажное разнообразие. Разнообразие
имеет определенную значимость, интуитивно воспринимаемую большинством людей как важное
свойство объектов. В общем случае разнообразием можно считать все то, что нарушает монотонность и подсознательно (автоматически) привлекает взгляд и внимание зрителя [3, с. 135].
Предложена формула для оценки биоразнообразия [4]. Ю.В. Полюшкин и О.В. Евстропьева [5] предложили оценивать пейзажное разнообразие, обусловленное орографическим, гидрологическим разнообразием и разнообразием растительного покрова. А.С. Викторов в своей работе
«Рисунок ландшафта» [6] приводит классификацию приемов количественного анализа ландшафтных рисунков. Он выделяет четыре группы показателей для анализа состава рисунка, формы
110
ландшафтных контуров, характеристики ориентировки и метрических особенностей взаиморасположения ландшафтных контуров, ландшафтного соседства.
Разнообразие как мера информации [7] передается наблюдателю через окружающие объекты и явления, которые более или менее однозначно группируются человеческим сознанием в
классы (кластеры) по каким-либо признакам (форме, текстуре, цвету, яркости и т.д.) [4]. Таким
образом, разнообразие пейзажа рассматривается как совокупность типов объектов и поверхностей,
различающихся по признакам – форме, текстуре, цвету, яркости и т.д.
В качестве показателя пейзажного разнообразия предлагается использовать формулу Шеннона, применяемую для определения видового разнообразия [4], с небольшими изменениями:
S=
1
N ln N − ∑ ni ln ni
,
(1)
где S – разнообразие пейзажа; N – общее число элементов всех классов признаков (цвет, фактура,
текстура); ni – число элементов класса i. Формула Шеннона в различных ее вариантах применялась
для оценки пейзажного разнообразия ландшафтов Удмуртии [8], Курильских островов [9] и др.,
однако, в данных работах детального описания методик оценки не представлено. По этой причине
представленная формула расчета пейзажного разнообразия апробировалась на территорию ключевого участка, расположенного в северо-восточной части прибрежной зоны оз. Хубсугул, в районе
п. Ханх.
Выбрано 55 общих признаков, объединенных в 3 класса: 15 признаков отнесено к классу
«цвет», 28 – к классу «форма» и 12 – к классу «фактура». За основные оттенки цветов выбраны:
белый, серый (светлый, средний, темный), коричневый (светлый, темный), зеленый (светлый,
средний, темный), синий, голубой, желтый, оранжевый, красный, розовый. Класс «форма» включает формы или характеристические линии поверхностей рельефа и растительности, различаемые
в пейзаже с конкретной точки обзора (рис. 1).
Рис. 1. Возможные формы рельефа поверхностей как сочетание элементарных поверхностей.
111
В пейзаже могут наблюдаться формы рельефа как целостные образования или отдельные
части этих форм – элементарные поверхности. В составленной таблице (рис. 1), видно, что морфология и структура рельефа Прихубсугулья теоретически может обеспечиваться 24 видами простых
форм рельефа.
К классу «фактура» отнесены 12 типов поверхностей: галька, валуны, травяная, кустарниковая, древесная растительность, небо (безоблачное), облака, вода, горы или скальная поверхность, снег, стволы деревьев (для ближнего плана), антропогенные объекты.
Для проверки правильности теоретических построений и расчетов исследовалась зависимость значений пейзажного разнообразия, рассчитанных по формуле, и данных анкетирования о
пейзажном разнообразии (рис. 2). Объем выборки составил 35 анкет. Форма анкеты доступна на
сайте http://estetland.ucoz.org.
Рис. 2. Связь показателей разнообразия, полученных при анкетировании и теоретически рассчитанных (в баллах).
Данные, представленные на рис. 2, показывают наличие связи между расчетными значениями пейзажного разнообразия с данными анкетирования. В силу неточности ответов респондентов данные в некоторых случаях имеют незначительные отклонения от линии тренда. По этой
причине считается возможной замена общественного мнения о пейзажном разнообразии теоретически рассчитанным.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Эрингис К.И., Будрюнас А.-Р.А. Сущность и методика детального эколого-эстетического исследования пейзажей // Экология и эстетика ландшафтов. – Вильнюс, 1975. – С. 107-159.
2. Теоретические основы рекреационной географии / Под ред. И.П. Герасимова, В.С. Преображенского. – М.: Наука, 1975. – С. 135-152.
3. Даглдиян К.Т. Декоративная композиция. – Ростов-на-Дону: Феникс, 2008. – 312 с.
4. География и мониторинг биоразнообразия // Под ред. Н.С. Касимова, Э.П. Романовой, А.А.
Тишкова. – М.: Издательство Научного и учебно-методического центра, 2002. – 432 с.
5. Полюшкин Ю.В., Евстропьева О.В. Оценка пейзажного разнообразия рекреационных территорий // Рекреационная география Азиатской России: современное состояние и перспективы развития / Матлы I Всерос.конф. – Иркутск: Институт географии СО РАН, 2000. – С. 107-108.
6. Викторов А.С. Рисунок ландшафта. – М.: Мысль, 1986. – 179 с.
7. Маргалеф Р. Облик биосферы. – М.: Наука, 1992. – С. 1-211.
8. Саранча М.А. Визуально-эстетическая ценность ландшафтов Удмуртии: оценка с использованием ГИС // Географический вестник. – 2010. – № 2. – С. 24-28.
9. Ганзей К.С., Иванов А.Н. Ландшафтное разнообразие Курильских островов // География и природные ресурсы. – 2012. – № 2. – С.87-94.
112
ОЗЕЛЕНЕНИЕ ПОМЕЩЕНИЙ КАК ЧАСТЬ ГОРОДСКОГО ЭКОЛОГИЧЕСКОГО
КАРКАСА В УСЛОВИЯХ КРАЙНЕГО СЕВЕРА (НА ПРИМЕРЕ Г. САЛЕХАРД)
Биккина А.Р.
Научный центр изучения Арктики, Россия, Салехард, [email protected]
INDOOR GARDENING AS A PART OF URBAN ECOLOGICAL FRAMEWORK
IN THE FAR NORTH (ON THE EXAMPLE OF SALEKHARD)
Bikkina A.R.
Scientific Artic Research Center, Russia, Salekhard, [email protected]
Города Ямало-Ненецкого Автономного округа (ЯНАО) основывались или получили новый
импульс к развитию в период разведки и промышленного освоения углеводородных запасов Западной Сибири. Все эти города можно считать молодыми: большинство из них получили этот статус только во второй половине XX в. Главной целью в те времена было создание минимальных
необходимых условий для проживания человека. Северные города создавались не для жизни людей, а для работы, вопросы комфортности, досуга уходили на второй план. Поэтому большинство
из них представляют собой спальные районы со слабо выраженным культурным и историческим
центром. Парки, зоны отдыха, детские площадки строились уже по мере необходимости и никогда
не являлись приоритетным направлением. Те природные объекты, которые сохранились в пределах города (реки, парки), часто находятся в заброшенном состоянии и не подготовлены для посещения и прогулок горожан.
Свой отпечаток на облик северных городов также накладывают неблагоприятные для человека природно-климатические условия региона. К наиболее значимым можно отнести короткую
продолжительность летнего периода, низкие температуры (среднегодовая температура от 0°С на
юге до -8,2°С на севере ЯНАО), высокую скорость ветра зимой и световое голодание в период полярной ночи. Сильные ветра в течение всего года делают погоду еще суровее.
Форма организации городской среды в северных городах, в том числе и Салехарде, такова,
что она не способствуют смягчению климата, а наоборот, часто только усугубляет положение.
Причиной является чрезмерное «окультуривание» городских пространств. На месте городских
парков, аллей, скверов с высокой степенью саморегуляции создаются городские площади с небольшими островами зелени. Таким образом, эти территории больше не способны в полой мере
выполнять свои экологические функции, они становятся менее комфортными и незащищенными
от сильных ветров. Зеленые зоны (парк и пешеходный бульвар) находятся в запущенном состоянии и не популярны среды населения. Можно выделить несколько причин: отдаленное от центра
местоположение, отсутствие инфраструктуры внутри зеленой зоны.
Для создания комфортной экологической среды для горожан, в которой бы учитывались
природно-климатические особенности региона, необходимо разработать экологический каркас.
Колбовский Е.Ю. предложил следующее определение экологического каркаса (ЭК) города – стабилизирующая территориальная система, целенаправленно формируемая для улучшения экологической ситуации урбанизированных территорий. ЭК состоит из различных по типу, размерности и
функциональному назначению (озеленительные, рекреационные, санитарно-защитные и инженерно-защитные) элементов культурного ландшафта, пространственно связанных в единую «живую»
сеть из «ядер» (ареальных блоков ЭК) и коридоров (линейных блоков).
Ключевую роль в ЭК города, особенно в условиях крайнего севера, играют зеленые зоны
(парки, скверы, аллеи). Деревья, особенно хвойные (ель, можжевельник), защищают от ветра, а
значит делают фактическую температуру воздуха значительно выше. Благодаря этому увеличивается комфортность условий для прогулок, в том числе и с детьми. Тот же самый принцип работает
и с пешеходными тротуарами: создание ветрозагродительных сооружений повышает комфортность условий для пешеходов. Кроме того, увеличивается красочность и разнообразие городского
пейзажа, повышается эстетическое качество городской среды.
В развитии зеленых зон в северных городах есть свои сложности. Во-первых, тяжелые
климатические условия не позволяют использовать в озеленении города разнообразные виды деревьев. Наиболее распространенными остаются ивы, березы, ели.
Во-вторых, большую часть года парковые зоны не пригодны для прогулок из-за низких
температур. Теплый сезон – всего 3-4 месяца, вегетационный период у растений еще короче – 2-3
месяца. Т.е. даже при развитии зеленого каркаса города, потребность горожан в рекреационных
зонах не будет удовлетворена.
113
Можно сделать вывод, что при создании экологического городского каркаса в условиях
крайнего севера для выполнения всех поставленных задач использования только классических
подходов недостаточно.
Для формирования рекреационных зон, доступных в течение всего года, можно использовать пространство внутри зданий. Таким образом, будут созданы зоны экологического комфорта в
максимальной доступности для человека. Наиболее важным является озеленение общественных
пространств, таких как аэропорты, вокзалы и медицинские учреждения, т.е. тех мест, где проводится большая часть времени в ожидании и очередях. Также большое внимание стоит уделить
детским учреждениям – детским садам и школам. Помимо этого озеленять нужно и те здания, в
которых работает большое количество людей – офисные центры, административные здания.
В какой форме зеленые зоны могут существовать в помещениях? Во-первых, это зимние
сады, они выполняют функцию зон отдыха. Зимний сад – это отапливаемое помещение, в котором
собрана коллекция растений из разных уголков мира. Если это большой зимний сад, то он может
включать в себя деревья, растущие в отдельных бассейнах с землей, в небольшом саду можно ограничиться горшочными растениями. В качестве дополнительных элементов часто используют
декоративные фонтаны или ручейки. Если говорится о детских образовательных учреждениях, к
зимним садам можно добавить теплицы, в которых дети будут знакомиться с различными растениями, ухаживать, выполнять эксперименты по селекции.
В северных городах популярным местом может стать городской крытый ботанический сад.
Его преимущества заключаются в разнообразии растений и независимости от природных условий,
поэтому под крышей ботанического сада можно собрать растения со всех материков. Такой сад
выполняет и образовательную и рекреационную функции. Здесь можно проводить как школьные
уроки, так и просто приходить на прогулки в зимнее время. Сады могут восполнить ту нехватку
зелени, которую чувствуют жители северных городов.
Конечно, теплицы, зимние и ботанические сады не могут стать полноценным элементом
экологического каркаса, однако они способны взять на себя рекреационную функцию в холодное
время года – снизить психологическую нехватку природной среды и «зеленого цвета».
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Зеленая энциклопедия // URL: http://greenevolution.ru/enc/wiki/gorodskoe-planirovanie/
2. Колбовский Е.Ю. Ландшафтное планирование. – М.: Издательский центр «Академия», 2008. –
195-255с.
3. Устойчивое развитие городов. Организация Объединенных Наций // URL: http://www.un.org/ru/
sustainablefuture/cities.shtml
ИЗУЧЕНИЕ ПРИРОДНЫХ ОБЪЕКТОВ С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ
ПЕЙЗАЖНО-ЭСТЕТИЧЕСКОЙ ПРИВЛЕКАТЕЛЬНОСТИ
Бызова А.Д., Ромашова Т.В.
Томский государственный университет, Россия, Томск, [email protected]
STUDY OF NATURAL OBJECTS IN TERMS OF LANDSCAPE-AESTHETIC APPEAL
Byzova A.D., Romashova T.V.
Tomsk State University, Russia, Tomsk, [email protected]
Пейзажное воздействие природного ландшафта или его компонентов на человека, как и
потребность в красоте в целом, являются проявлением эстетического начала в человеке и определяют в некоторой степени его духовный мир. Поэтому изучение природных объектов с точки зрения их пейзажно-эстетической привлекательности является основой рекреационного планирования и проектирования территории, а также эксплуатации этих объектов.
Для оценки пейзажно-эстетической привлекательности природных объектов рекомендуется применять комплексный подход [1-3], при реализации которого должен быть учтен ряд аспектов (уникальность, доступность, плотность размещения в пределах региона, разнообразие и комплексность, физическое состояние объектов и пр.), направленных на выявление интегральных характеристик пейзажа, позволяющих оценить их визуальные особенности как единый образ.
114
Процедура оценивания должна обязательно включать, во-первых, выделение объектов
оценки – природных комплексов, их компонентов и свойств; во-вторых, формулирование критериев оценки, которые определяются как масштабом и целью исследования, так и свойствами субъекта (численной оценкой их привлекательности, временем осмотра, площадью, качеством, условиями освоения и эксплуатации, количеством туристов в единицу времени, которые могут пользоваться ресурсам без его истощения) [1].
Оценку эстетического потенциала проводят на основе различных свойств ландшафта. Самый дискуссионный и обсуждаемый вопрос – это определение критериев оценки эстетики ландшафтов [3].
Эстетическая оценка природных объектов зависит от морфологической структуры ландшафта и разнообразия элементов пейзажа, которое складывается из внутренней структуры природного комплекса и внешних связей с другими такими комплексами.
Внутреннее пейзажное разнообразие определяется морфологической структурой ландшафта: рельефом, растительным покровом, гидрографией, характером взаимосвязей между компонентами ландшафта. Существуют такие показатели внутреннего пейзажного разнообразия, как степень мозаичности ландшафта – отношение количества контуров урочищ к площади изучаемых
ландшафтов; степень разнообразия ландшафтов – отношение видов урочищ к площади ландшафта; частота встречаемости фоновых доминант и структурных детерминант по маршруту и др.
Внутренние эстетические свойства природных комплексов характеризуются также такими
показателями, как степень залесенности, полнота древостоя, ярусность леса, обилие подроста и
подлеска. В качестве доминирующего признака для равнинных лесных районов обычно принимается степень залесенности пространства. В зависимости от процента залесенности выделяются
открытые, полуоткрытые и закрытые пространства. При оценке наибольший балл получают природные комплексы с полуоткрытыми пространствами, т.е. чередованием залесенных и незалесенных участков. Важен также характер сочетания растительности и рельефа.
Внешнее же пейзажное разнообразие природного комплекса характеризуется разнообразием пейзажей, раскрывающихся на множестве соседних природных комплексов. Внешнее эстетическое разнообразие характеризуется сочетанием различных пейзажей и взаимосвязями между ними.
Среди других методов пейзажной выразительности природных комплексов в последнее
время разрабатываются такие, как меры экзотичности и уникальности. Так, например, экзотичность определяется как степень контрастности места отдыха по отношению к постоянному месту
жительства, а уникальность – как степень встречаемости и неповторимости объектов и явлений [4].
Учитывая вышесказанное, особенно эстетически привлекательными, на наш взгляд, являются, природно-охраняемые территории ввиду наибольшей сохранности их природных комплексов. Объектом нашего исследования стал ГБУ СО «Природный парк «Оленьи ручьи», созданный в
1999 г. в целях охраны природных ландшафтов и историко-культурных объектов Среднего Урала,
а также организации отдыха населения и сохранения биологического разнообразия. Он расположен на территории Нижнесергинского муниципального района Свердловской области в 100 км
юго-западнее г. Екатеринбурга. Парк площадью 127 км2 включает в себя участок долины р/ Серга
и часть западного склона Бардымского хребта от г. Нижние Серги до г. Михайловска [5]. Особенно поражает ландшафтно-флористическое разнообразие территории «Природного парка «Оленьи
ручьи»: чередование лесостепных и южно-таёжных ландшафтов; клёны, вязы и липы соседствуют
с елью и пихтой на западных склонах Бардымского хребта, а островки реликтовых степей поднимаются по долине р. Серги на север до самых Нижних Серег. В парке есть целые реликтовые сообщества, сохранившиеся с 10 тысячелетия до н.э. Это участки тундростепей, на которых растут
полынь Сиверса, ластовень степной, спирея городчатая и другие растения, из которых около тридцати исчезающих видов, занесенных в Красную книгу России. Также на территории изучаемого
парка имеются гидрологические памятники природы. Например, в восточной части парка располагаются Митькины озёра – это природно-исторический музей под открытым небом, организованный на месте железорудных разработок XIX в., когда здесь велась добыча железа и руды в эпоху
Демидовых. В целом, по сочетанию ландшафтов, форм рельефа, растительности, формирующих
неповторимость пейзажей, а также по разнообразию памятников природы (22) и культуры парку
«Оленьи ручьи» трудно найти аналог на Среднем Урале [6].
На начальном этапе работы были составлены паспорта 15 природных объектов ГБУ СО
«Природный парк «Оленьи ручьи» – шести скал (Священник, Лягушка, Писаница, Карстовый
мост, Утопленник, Дыроватый камень); двух пещер (Дружба и Древнего человека), двух карстовых объектов (Большой провал и Карстовая воронка), двух растительных объектов (лиственница
115
Канделябр и вековые лиственницы), Филаретова камня и Митькиных озер. Затем, по методике
Д.А. Дирина и Е.С. Попова [2], была проведена их пейзажно-эстетическая оценка. В качестве 15
пейзажных признаков, подлежащих оценке, были выбраны следующие: мозаичность пейзажа, разнообразие структурно-вещественного состава пейзажа, выделение визуальных доминант (композиционных узлов), наличие композиционных осей, наличие и четкость пейзажных кулис, глубина
перспективы, панорамность пейзажа, преобладающая цветовая гамма, обилие цветовых аспектов,
контрастность цветовых аспектов, изрезанность линии горизонта, наличие водных поверхностей,
наличие уникальных объектов, натуральность (девственность) пейзажа, лесистость пейзажа.
Каждый пейзажный признак оценивался определённым количеством баллов (от 0 до 3).
Итоговые суммы баллов по всем критериям относили оцениваемый пейзаж к одному из пяти рангов эстетической привлекательности согласно специальной интервальной шкале ранжирования.
Так, ландшафты, оценённые на 20 баллов и более (ранг V), являются наиболее привлекательными
по степени пейзажно-эстетической привлекательности, оценённые на 16-20 баллов (ранг IV) – высоко- привлекательные, 11-15 баллов (ранг III) – средне-привлекательные, 5-10 баллов (ранг II) –
мало-привлекательные и менее 5 баллов (ранг I) – непривлекательные. Максимально возможно
число баллов пейзажно-эстетической и рекреационной привлекательности, которое может набрать
объект – 22 балла [2].
Оценивание показало, что все 15 рассмотренных природных объектов парка имеют пейзажную выразительность: четыре из них отнесены к IV рангу, 10 – к III и один – ко II рангу. Рекреационная привлекательность ландшафтно-пейзажных комплексов по эстетической ценности
оказалась в пределах от 7 до 18 баллов. Наибольшее количество баллов набрал природный объект
«Большой Карстовый провал», эстетический потенциал которого высок для развития образовательного и экотуризма.
Таким образом, как вся территория природного парка «Оленьи ручьи», так и отдельные его
объекты с высокой эстетической ценностью пользуются повышенным спросом, хотя эмоциональная реакция посетителей парка на изучаемые объекты различается. Главное, что они характеризуются выразительностью, контрастностью, способностью пробуждать положительные эмоции.
Дальнейшее изучение объектов с точки зрения их пейзажно-эстетической привлекательности необходимо для определения эффективности использования эстетических свойств ландшафта,
что является одной из важнейших задач общенационального значения [3].
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Колотова Е.В. Рекреационное ресурсоведение: учебное пособие для студентов, обучающихся по
специальности «Менеджмент». – М.: Российская международная академия туризма, 1999. – 35 с.
2. Дирин Д.А., Попов Е.С. Оценка пейзажно-эстетической привлекательности ландшафтов: методологический обзор // Известия Алтайского государственного университета. – 2010. – № 4. – 277 с.
3. Кочуров Б.И. Геоэкодиагностика в географии и геоэкологии // География в школе. – 2008. – № 4.
– С. 26-29.
4. Кусков А.С., Голубева В.Л., Одинцова Т.Н. Рекреационная география: учебно-методический комплекс. – М.: МПСИ, Флинта, 2005. – 496 с.
5. Официальный сайт природного парка «Оленьи Ручьи». Режим доступа: http://www.olen.ur.ru.
6. Щипанова Н.М. «Оленьи ручьи»: природный парк как успешный проект // Росы. Вестник особо
охраняемых природных территорий Урала и Сибири. – Екатеринбург: Вереск Парк, 2013. – № 1. – С. 9.
ИССЛЕДОВАНИЕ АНТРОПОГЕННОЙ НАГРУЗКИ НА ЛАНДШАФТЫ Г. МУНКУ-САРДЫК
Данилов Ф.А.
Восточно-Сибирская государственная академия образования, Иркутск, Россия,
[email protected]
ANTHROPOGENIC PRESSURE ON LANDSCAPES OF MOUNTAIN MUNKU-SARDYK
Danilov F.A.
East-Siberian State Academy of Education, Russia, Irkutsk, [email protected]
Определение динамики биогеоценозов, изменений, происходящих под действием природных процессов и антропогенных нагрузок, является одной из важнейших задач ландшафтоведения.
116
Особенно высокой чувствительностью обладают рекреационные ландшафты, природные
условия которых не способствуют быстрому восстановлению элементов биогеоценозов, а рекреационные ресурсы ограничены.
К таковым рекреационным ландшафтам относится популярный среди туристов и альпинистов район г. Мунку-Сардык. Г. Мунку-Сардык (в переводе с бурятского языка «Вечно белый голец») находится на юго-западе от оз. Байкал и является высшей точкой хребта. Ее высота составляет 3491 м над уровнем моря (рис.). Привлекает туристов живописная местность, прекрасный
обзор (с самой высокой точки видна вся Тункинская долина и оз. Хубсугул), а также уникальный
животный и растительный мир г. Мунку-Сардык. По данным интернет ресурсов ежегодно сюда
приезжает в среднем 5 тыс. чел. [1], и этот поток с каждым годом все увеличивается.
Научное изучение природных ресурсов и климатических факторов г. Мунку-Сардык регулярно или эпизодически ведется уже более 100 лет. Свой вклад в эти исследования на протяжении
многих лет вносят ученые и студенты Восточно-Сибирской государственной академии образования (С.Н. Коваленко, А. Холин, А.Д. Китов, Э. Мункоева, К. Ключникова и др. участники клуба
«Портулан»). Однако специальные экологические исследования данного района не проводились,
так как угроза ландшафтам г. Мунку-Сардык вследствие возрастания антропогенной нагрузки
возникла сравнительно недавно.
Географическое положение района исследований
(по Ряшину, Белову, 1963).
Восполнить этот пробел призвано исследование антропогенной нагрузки на ландшафты г. Мунку-Сардык.
Нагрузка имеет сезонный характер, пик активности
туристов наблюдается в конце апреля – начале мая. Это
связано с наличием выходных дней и с максимально упрощенными маршрутами в это время года. Реки покрыты
льдом, северные склоны гор покрыты снежным уплотнением – настом, облегчающим подъем и спуск для туристов.
Антропогенная нагрузка на ландшафты характеризуется следующими основными факторами.
Наибольшее антропогенное воздействие от массового туризма связанно с периодическим уплотнением почвенного покрова и вытаптыванием, что приводит к деградации почвенного и растительного покрова. В последнее
время, в связи с популяризацией активного отдыха, увеличивается рекреационная нагрузка, появляется множество
новых пешеходных и туристических троп. Тропы можно
разделить на три типа интенсивности: с высокой, средней, и
низкой численностью проходящих туристов. Средняя ширина тропы составляет примерно 25 см. Тропы с высокой интенсивностью прохождения туристов
не имеют растительности, тропы со средней интенсивностью прохождения имеют большое количество растительности, но ярко выраженные границы, редко посещаемые тропы визуально плохо
отличимы от основной растительности.
Тропы ведут к местам стоянок. Стоянки находятся вблизи гидрологических объектов (река, озеро) с вертикальным рельефом. Хорошо известно, что именно на места стоянок приходится
наибольшее воздействие туристов на окружающую среду. В периоды отдыха осуществляются основные физиологические отправления, а приготовление горячей еды, прием пищи и организация
ночлега сопровождаются появлением отходов и мусора [2]. Туристы для комфортного отдыха
оборудуют себе многолетние или однолетние места стоянок, строят лавки, устанавливают столы,
собранные из подручных материалов.
Сжигание древесной ветоши влечет за собой нехватку органики в почве. Далеко не у всех
туристов имеется газовая горелка или плита. Таким образом, приходится прибегать к сжиганию
дров для обогрева, просушки вещей и приготовления пищи.
Большой проблемой является недостаток туалетов. Отхожим местом становится любой
большой валун или поваленное дерево, прикрывающее от людского взора. Замусоривание района
117
влечет за собой снижение рекреационной привлекательности. Большая часть мусора сжигается
или увозится с собой. Однако остается достаточно много консервных банок и стеклянных бутылок, мелких фантиков. Неисправное походное снаряжение также остается на местах стоянок.
Проблемой является сбор растений, внесенных в Красную книгу. Такие виды как Карагана
гривастая (Caragana iubata), Рододендрон Адамса или сагаан-дайля (Rhododendron adamsiirehd)
используются для заваривания вместо чая. Эти растения популярны также как лекарственные, и
многие туристы собирают их впрок.
Цель нашего исследования – изучить влияние антропогенной деятельности на ландшафты
г. Мунку-Сардык.
Задачи – определить контингент и количество туристов, прибывающих для отдыха на г.
Мунку-Сардык; выявить характер и особенности нанесенного природным биогеоценозам ущерба
от антропогенной деятельности.
Методы исследования – метод маршрутного исхаживания, анализ учебной и научной литературы, детальная полевая фотодокументация, сравнительно-аналитический и картографический
методы, социологические методы (опрос).
Реализация исследования предполагает несколько этапов. Планируется провести в 20142015 г. подсчет количества туристов за сезон на маршруте от кафе до г. Мунку-Сардык; определить примерное количество километров, пройденных туристами по конкретным маршрутам (от
кафе до г. Мунку-Сардык, от кафе до «стрелки» («стрелка» – место впадения р. Мугувек в Белый
Иркут), от «стрелки» до Мунку-Сардык, от «стрелки» до перевала Контрастов, и т.д.); по результатам опроса туристов описать типичных посетителей маршрута и оценить вред ландшафтам г.
Мунку-Сардык, нанесенный отдельными типами туристов; по литературным и маршрутным данным выявить особо уязвимые элементы флоры и фауны данной территории.
Предварительная оценка района показала, что антропогенная нагрузка на район с каждым
годом увеличивается. Усиление рекреационной нагрузки требует оценить степень ее влияния на
экосистемы, организации постоянного мониторинга с целью выявления негативных последствий.
Определены основные зоны антропогенного влияния (места стоянок, тропы), которые станут
опорными пунктами для проведения исследования. Работа позволит контролировать в будущем
количество туристов, единовременно посещающих данный район, регулировать степень рекреационной нагрузки. Разработка мероприятий по сокращению замусоренных мест, организация вывоза мусора, зонирование территории с целью установления оптимального режима рекреационного использования территории по результатам нашего исследования позволит избежать нежелательных последствий без неоправданных ограничений на посещения г. Мунку-Сардык.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1 Ежегодное количество туристов Мунку-Сардык // Режим доступа: –http://vtinform.ru/
vti/138/35565.php?SECTION_ID=138&ID=35565&print=Y (дата обращения 20.03.2014).
2 Широков Г.И., Калихман А.Д., Комиссарова Н.В., Савенкова Т.П. Экологический туризм: Байкал. Байкальский регион. – Иркутск: Оттиск, 2002. – 192 с.
ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ ТРОПЫ НАУЧНО-УЧЕБНОГО ПОЛИГОНА «САРМА»
КАК ИНСТРУМЕНТ РАЗВИТИЯ НАУЧНОГО ТУРИЗМА
Марышкин Д.И.
Институт географии им. В.Б. Сочавы СО РАН, Россия, Иркутск, [email protected]
ECOLOGICAL TRAILS OF THE SCIENTIFIC-EDUCATIONAL GROUND
"SARMA" AS THE INSTRUMENT OF SCIENTIFIC TOURISM
Maryshkin D.I.
The V.B. Sochava Institute of Geography SB RAS, Russia, Irkutsk, [email protected]
На сегодняшний день такие отрасли как туризм, образование и наука интенсивно развиваются. В мире существует разные способы их совершенствования. Все эти сферы зависят друг от
друга. Сложно поднять свой бизнес на «новый» уровень, не имея при этом грамотных специалистов, при этом трудно воспитать профессионала в сфере туризма, если он не обладает обширным
количеством научных знаний и широким кругозором [1].
118
На сегодняшний день довольно трудно провести грань между эколого-просветительскими
исследованиями и научным туризмом. Она носит классификационный характер. Выделяют три
основных категории людей, принимающих участие в научном туризме: учёные, студенты и
школьники [2]. Каждая из них может участвовать в научном туризме по-своему: исследователи
способны как создавать предмет исследования, так и приезжать в качестве туристов с научнопознавательными целями. Студенты могут изучать объекты, связанные с профилем их специальности, а так же получать опыт по организации туризма на особо ранимых территориях, практиковать создание туристических продуктов для специфической целевой аудитории. Школьники участвуют в этом процессе как объект экологического просвещения и социализации, то есть узнают
посредством интерпретированных научных знаний о пользе природы и влиянии человека на окружающую среду [3].
В 2010 г. факультетом сервиса и рекламы Иркутского государственного университета началась организация туристско-рекреационного научно-учебного полигона «Сарма» (ТР НУП
«Сарма»). Полигон расположен на западном побережье в средней части оз. Байкал. Эта территория известна как Приольхонье, или западное побережье пролива Малое Море. В административном отношении он входит в состав Ольхонского района Иркутской области и охватывает часть
побережья, включая участок бассейнов рек Сарма и Курма и их междуречья, а также примыкающую акваторию пролива Малое Море с островами. В состав ТР НУП «Сарма» входят водоразделы
и юго-восточные склоны Приморского хребта, а также предгорья и подгорные равнины, являющиеся продолжением Приольхонского плато. Основной целью полигона является проведение исследований, ориентированных на создание модели устойчивого развития научного туризма на
особо охраняемой природной территории [4].
Экологические тропы на территории ТР НУП «Сарма» рассматриваются как инструмент
для развития научного туризма, то есть обеспечивают доступность объектов исследования, сами
являются предметом для изучения, а так же способствуют снижению рекреационной нагрузки на
территорию. Они способствуют развитию туристско-рекреационной деятельности, обучению студентов, проведению научных исследований, экологическому просвещению и сохранению природной среды [5].
На территории полигона выделены:
- четыре кольцевых тропы, направленных на северо-запад от побережья Малого Моря (оз.
Байкал) и отходящие от магистральной дороги,
- четыре тропы на побережье Малого Моря (оз. Байкал), расположенные на конусе выноса
р. Сарма, м. Уюга, м. Хадарта, м. Цаган-Хушун;
- одну объединяющую тропу, проходящую по территории побережья всего полигона, на
которую были «нанизаны» остальные тропы, названную «Большая Маломорская Тропа» (БМТ).
На данных тропах можно проводить различного рода исследования, в том числе с целью
развития научного туризма (табл. 1).
Для того, чтобы создать сеть экологических троп на территории ТР НУП «Сарма» за основу взято пять базовых принципов формирования сети экологических троп [6].
1. Тропы должны быть безопасны и комфортны для прохождения. На первоначальных
этапах невозможно обеспечить максимальную безопасность и комфорт для людей, находящихся
на тропах. При этом решается несколько генеральных вопросов: заранее планируется сеть так,
чтобы даже при наименьшем комфорте она была безопасной, создаются GPS-треки и наносятся на
карту. Расчисткой тропы и организацией максимально безопасной нити маршрута будут в дальнейшем заниматься строители троп, совместно с представителями туристического бизнеса и проектировщиками экологических троп.
2. Тропы должны отвечать как минимум одному генеральному назначению. Все тропы на
территории полигона имеют определённые назначения и направлены на решение определённых
задач (табл. 2).
3. Желательно, чтобы все тропы были кольцевые [7]. На полигоне все тропы кроме БМТ и
тропы на м. Уюга имеют кольцевой характер. БМТ является вспомогательной и в то же время генеральной тропой. Все остальные тропы привязаны к ней. Она идёт по побережью полигона рядом
с основной транспортной осью. Тропа на м. Уюга является линейно-кольцевой из-за того, что начинается с песчано-галечниковой косы, по которой невозможно проложить кольцевой маршрут.
4. Тропы должны быть доступны. На территорию полигона из близлежащих городов и посёлков регулярно ходит общественный транспорт, так же есть возможность заказа транспорта для
доставки на территорию или посещения ТР НУП «Сарма» на личном авто. На территории есть
119
средства размещения и возможность поставить палатки на побережье. Всё это говорит о том, что у
туристов, которые проявляют интерес к экологическим тропам на ТР НУП «Сарма», есть все возможности для их посещения. На данный момент ведётся работа по детальному описанию троп, что
сделает непосредственно сами тропы доступными для посещения разным целевым аудиториям.
5. Тропы должны быть информативны. Учитывая наличие большого количества различных объектов, исследованных в период инвентаризации, можно сделать вывод о том, что на территории ТР НУП «Сарма» есть много научных, экскурсионных и образовательных ресурсов. Все
эти ресурсы говорят об информативности формируемой сети экологических троп и возможности
использования её различными целевыми аудиториями.
Классность и категория троп ТР НУП «Сарма»
Наименование
тропы
«Харагойская»
«Ланинская»
«Сарминское
ущелье»
«Курминская
тропа»
«Цаган-Хушун»
«Уюга»
«Хадарта»
«Конус выноса
р. Сарма»
Большая Маломорская Тропа
«БМТ»
Краткое описание
Подъём по р. Харагой и спуск в соседний распадок. Тип: пешая.
Подъём от Ланинского ручья до Сарминского
гольца, проход по гольцу и спуск в Сарминское
ущелье на «Сарминскую обходную» тропу. Тип:
пешая.
Тропа по Сарминскому ущелью. Потенциально
может быть закольцована на Курминскую тракторную дорогу через р. Успан. Тип: пешая.
Подъём по р. Курма и выход на Курминскую
тракторную дорогу. Тип: пешая.
м. Цаган-Хушун, дальше на лодке до д. Курма.
Тип: пеше-водная
Тропа по м. Уюга. Тип: пешая.
Тропа по м. Хадарта. Тип: пешая.
Тропа по песчано-галечниковой косе, оттуда до
островов Большой и Малый Тойнак, на лодке до
канала, далее до заброшенного рыбоводного
завода и до д. Сарма. Тип: пеше-водная.
Тропа, пересекающая весь полигон по территории побережья. Тип: пешая.
Направления научных
исследований
Гидрологическое, геоморфологическое
Геолого-геоморфологическое,
ландшафтное, климатическое, почвенно-геохимическое.
Гидрологическое, историкоархеологическое, биологические,
ландшафтно-экологическое.
Геолого-геоморфологическое
Историко-археологическое, геоморфологическое
Геоморфологическое
Историко-археологическое, геоморфологическое
Гидрологическое, геоботаническое, орнитологическое.
Социологическое, историкоархеологическое
Назначение троп на территории ТР НУП «Сарма»
Наименование тропы
«Харагойская»
«Ланинская»
«Сарминское ущелье»
«Курминская тропа»
«Цаган - Хушун»
«Уюга»
«Хадарта»
Дэбэй – д. Сарма.
Большая Маломорская Тропа
«БМТ»
Таблица 1
Таблица 2
Назначение
Туристско-рекреационное
Научное
Туристско-рекреационное, образовательное
Туристско-рекреационное, научное
Научное
Туристско-рекреационное, научное
Научное
Научное, туристско-рекреационное
Вспомогательное
Учитывая то, что тропы на территории полигона отвечают всем пяти базовым принципам,
можно сделать вывод о целесообразности формирования сети экологических троп на территории
ТР НУП «Сарма».
Таким образом, на территории ТР НУП «Сарма» планируется сформировать сеть, состоящую из 9 экологических троп. Каждая из них является инструментом для образования студентов,
проведения научных исследований или организации туристско-рекреационной эколого-просветительской деятельности, что способствует развитию научного туризма на территории полигона.
120
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Гуляев В.Г. Туризм: экономика и социальное развитие. – М.: Финансы и статистика, 2003. – 304 с.
2. Холодилина Ю.Е. Ресурсный потенциал региона как основа развития научного туризма //
Вестник Оренбургского государственного университета, 2012. – № 8. – С. 169-173.
3. Чижова В.П. Школа Природы: экологическое образование в охраняемых природных
территориях. – М.: Экол.-просветит. Центр «Заповедники», 1997. – 160 с.
4. Абалаков А.Д., Дроков В.В., Панкеева Н.С. Организация научно-учебного полигона «Сарма» в
Байкальском регионе // Известия Иркутского государственного университета. Серия науки о земле. – ИГУ,
2008. – 3 с.
5. Абалаков А.Д., Дроков В.В., Панкеева Н.С., Седых С.А. Сеть экологических троп в
Прибайкальском национальном парке как инструмент организации туристской деятельности // Современные
проблемы туризма и сервиса. – Российский Государственный Университет туризма и сервиса, 2013. – С 48-58.
6. Чижова В.П. Экологическое образование (учебные тропы) // Общество и природа. – М.: МГУ,
1981. – 117 с.
7. Лужкова Н.М. Классификация туристских троп в центральной экологической зоне байкальской
природной территории // География и природные ресурсы. – 2012. – № 3. – С. 64-72.
ГОСУДАРСТВЕННОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ РАЗВИТИЯ ТУРИЗМА
Нестеренко А.М.
Отдел региональных экономических и социальных проблем при Президиуме ИНЦ СО РАН, Россия,
Иркутск, [email protected]
STATE REGULATION OF TOURISM DEVELOPMENT
Nesterenko A.M.
The Department of Regional Economic and Social Problems, The Irkutsk Scientific Center SB RAS,
Russia, Irkutsk, [email protected]
Современная туристская индустрия является одной из самых высокодоходных отраслей в
мировой экономике. Во многих странах туризм играет значительную роль в формировании валового внутреннего продукта, оказывает огромное влияние на ключевые отрасли экономики (транспорт, связь, строительство, сельское хозяйство). По данным Всемирной туристской организации,
он использует примерно 7% мирового капитала, с ним связано каждое 16-е рабочее место, на него
приходится 11% мировых потребительских расходов и он дает 5% всех налоговых поступлений.
Такая значимость и масштабность жизнедеятельности системы «туризм» предполагает необходимость государственного контроля и регулирования данной отрасли.
В любой стране туристическая деятельность не предоставлена сама себе, она регулируется
государством и соответствующим законодательством. На сегодняшний день существует несколько
моделей государственного регулирования туризма: регулирование специальными органами государственной власти или многопрофильными органами.
Например, в Испании сферу туризма возглавляет Государственный секретариат торговли,
туризма и малого бизнеса, который подчиняется Министерству экономики, но полномочия Министерства невелики. Лицензирование, разработка стратегии развития туризма, сертификация услуг
– прерогатива местных властей. Их деятельность координирует Совет по развитию туризма. В составе Совета находятся как представители государственных органов всех уровней, так и представители бизнеса.
Вопросами туризма в Великобритании ведает Министерство культуры, а непосредственно
курирует туристическую сферу BritishTouristAuthority (ВТА). Задачами ВТА являются привлечение иностранных туристов, развитие внутреннего туризма, предоставление консультаций правительству и другим учреждениям по вопросам туризма. В штате ВТА около 300 человек, треть работает в Лондоне, 2/3 за рубежом, в более чем 25 странах мира. Возглавляет ВТА совет директоров в составе 5 человек и председателя. 2/3 финансирования организации осуществляется из федерального бюджета.
В Италии регулирование туризма осуществляется Департаментом по туризму Министерства производственной деятельности. Департамент осуществляет координацию деятельности региональных туристических администраций, разрабатывает административно-правовые отраслевые
документы, исследует и обрабатывает статистические данные и осуществляет международную
121
деятельность. Полномочия местных туристических администраций значительно шире. В их ведении вопросы лицензирования туристической деятельности, классификация гостиниц, продвижение и рекламирование своих регионов. На международном рынке туризма главные функции выполняет Национальное управление по туризму [1].
Государственное регулирование туристской деятельности в Российской Федерации (РФ)
осуществляет в пределах своих полномочий специальный орган исполнительной власти – Федеральное агентство по туризму – Ростуризм [2]. На агентство возложены функции по проведению
государственной политики, нормативно-правовому регулированию, оказанию государственных
услуг и управлению государственным имуществом в сфере туризма. Руководство деятельностью
Федерального агентства по туризму осуществляет Министерство культуры РФ.
Федеральное агентство по туризму осуществляет следующие полномочия в установленной
ей сфере деятельности:
- реализует приоритетные направления государственного регулирования туристской деятельности в РФ;
- информирует туроператоров, турагентов и туристов об угрозе безопасности туристов в
месте временного пребывания;
- осуществляет продвижение туристского продукта на внутреннем и мировом туристических рынках;
- осуществляет функции государственного заказчика федеральных целевых, научнотехнических и инновационных программ и проектов в сфере туризма;
- организует конгрессы, конференции, семинары, выставки и другие мероприятия в установленной сфере деятельности;
- взаимодействует с органами государственной власти иностранных государств и международными организациями;
- создает представительства за пределами РФ в сфере туризма;
- осуществляет экономический анализ деятельности подведомственных государственных
унитарных предприятий и утверждает экономические показатели их деятельности, проводит проверки их финансово-хозяйственной деятельности;
- формирует и ведет единый федеральный реестр туроператоров.
Согласно Положению о Федеральном агентстве по туризму данный орган руководствуется
в своей деятельности Конституцией РФ, федеральными законами, актами Президента и Правительства РФ, международными договорами, нормативно-правовыми актами Министерства культуры РФ. Свою деятельность Ростуризм осуществляет во взаимодействии с другими федеральными органами исполнительной власти, органами исполнительной власти субъектов РФ, органами
местного самоуправления, общественными объединениями [3].
В субъектах РФ функционируют региональные органы исполнительной власти в сфере туризма. Так, в Иркутской области полномочным органом в вопросах ведения туризма является
Агентство по туризму Иркутской области. На Агентство возложены задачи государственного регулирования туризма и управления в области организации и функционирования лечебнооздоровительных местностей и курортов регионального значения. Основными функциями в сфере
государственного регулирования туристкой деятельности являются: содействие развитию туристской индустрии на территории Иркутской области, разработка и реализация мероприятий и программ в сфере туризма, анализ состояния туристской деятельности, взаимодействие с иностранными и международными туристскими организациями, информационное обеспечение туризма на
территории области.
Ростуризм и региональные органы, управляющие туризмом, в процессе государственного
регулирования туристской деятельности опираются на Федеральный закон «Об основах туристской деятельности в Российской Федерации».
Главные цели, которые сегодня стоят перед Ростуризмом и всеми региональными органами, занимающимися развитием туризма, сформулированы в Федеральной целевой программе
«Развитие внутреннего и въездного туризма в Российской Федерации (2011-2018 гг.)». Реализация
Программы, по мнению ее разработчиков, позволит повысить конкурентоспособность отечественного туристского рынка, создать условия для развития туристской инфраструктуры, привлечь инвестиции в отрасль. Достижение цели Программы обеспечивается решением следующих основных
задач:
1) развитие туристско-рекреационного комплекса России;
2) повышение качества туристских услуг;
122
3) продвижение национального туристского продукта на мировом рынке.
Решение первой, основной задачи планируется осуществить посредством создания и модернизации туристско-рекреационных кластеров в некоторых субъектах РФ, в которых сосредоточены предприятия и организации, занимающиеся разработкой, производством, продвижением и
продажей туристского продукта; формирования сети автотуристских кластеров, которые станут
точками роста развития регионов и межрегиональных связей.
Для решения второй задачи реализуется ряд мероприятий, направленных на развитие системы подготовки кадров в сфере туризма, включая высшее и среднее профессиональное образование, повышение квалификации и переподготовку кадров.
Продвижение отечественного туристского продукта на мировом рынке осуществляется за
счет развертывания информационно-пропагандистских кампаний, создания сетей информационных центров и пунктов, организации и проведения межрегиональных, общероссийских и международных выставок, форумов и иных мероприятий, направленных на создание положительного
имиджа РФ как привлекательного направления для туристов.
Общий объем финансирования Программы в 2011-2018 гг. составит около 332 млрд. руб.
Свыше 60% (211 млрд. руб.) составят привлеченные внебюджетные средства. Из государственной
казны на развитие туризма планируется потратить 96 млрд. руб., 25 млрд. руб. – за счет средств
консолидированных бюджетов субъектов РФ [4].
Ожидаемыми результатами реализации Программы станут создание сети конкурентоспособных туристско-рекреационных и автотуристских кластеров; повышение уровня занятости населения за счет создания дополнительных рабочих мест в сфере туризма; увеличение доходов
бюджетов бюджетной системы РФ; рост валового внутреннего продукта, а также удовлетворение
потребностей различных категорий граждан РФ в активном и полноценном отдыхе.
По достижению всех целей Программы уровень качества туристских услуг будет отвечать
мировым стандартам, что сделает российский туризм конкурентоспособным и, как следствие, будет наблюдаться существенный рост в России внутреннего и въездного туризма.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. http://biznestoday.ru/turizm/1314-regulirovanie-turizma.html
2. http://www.tourprom.ru/company
3. Положения о Федеральном агентстве по туризму (утв. Постановлением Правительства РФ от 31
декабря 2004 г. №901).
4. Федеральный закон от 24.11.1996 N 132-ФЗ (ред. от 03.05.2012) «Об основах туристской деятельности в Российской Федерации» (с изм. и доп., вступающими в силу с 01.11.2012 г.).
ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ ТРАДИЦИОННОГО ПРИРОДОПОЛЬЗОВАНИЯ
КОРЕННЫХ МАЛОЧИСЛЕННЫХ НАРОДОВ ТОМСКОГО СЕВЕРА
Никитчук К.Л.
Томский государственный университет, Россия, Томск, [email protected]
PROBLEMS AND PROSPECTS OF TRADITIONAL MANAGEMENT
OF THE INDIGENOUS PEOPLE OF THE TOMSK NORTH
Nikitchuk K.L.
Tomsk State University, Russia, Tomsk, [email protected]
Территория Томской области является местом проживания коренных малочисленных народов – селькупов, хантов, эвенков. Законодательный механизм управления не позволяет малым
народностям реализовывать приоритетные права на традиционно-хозяйственное использование
этнических территорий. Перспективой в развитии системы традиционного природопользования и,
как результата, сохранения этнических традиций малочисленных народов севера Томской области
является закрепление за территориями их проживания статуса «территорий традиционного природопользования». Как отмечает П.А. Шулбаева, «весь исторический опыт коренных народов показывает, что традиционные формы природопользования сберегли для страны в относительно нетронутом состоянии просторы Сибири» [1].
123
В настоящее время с целью защиты прав малых народностей томского Севера на территории области создана и функционирует Ассоциация коренных малочисленных народов «Колта
Куп» [2], приоритетными задачами которой являются защита исконной среды обитания, сохранение и развитие традиционного образа жизни, традиционных отраслей хозяйственной деятельности
и рационального природопользования; обеспечение традиционного уклада жизни, культуры, языка, а также территорий расселения и среды обитания как главного условия выживания и развития
коренного населения малочисленных народов Севера, а также содействие к созданию благоприятных условий для решения социально-экономических проблем, гражданских и политических прав и
свобод. При её отделениях действуют общины. Примером служат «Кясял», «Талинская», «Рассвет» и др. Как удалость установить, основная цель в системе традиционного природопользования
данных организаций заключается в добыче продукции с целью собственного потребления и частичной реализации на рынке. Для получения участка община подает ежегодно заявку на отведение
количества квот, например, по улову рыбы, добычи охотничьих ресурсов или сбора дикоросов на
определенный период, которые затем утверждаются исполнителями данного поручения. При подаче документов на конкурс представители из числа коренного населения должны подтвердить
свою причастность к данному типу категорий граждан соответствующими документами, описать
схему и форму предполагаемой деятельности. За организацией, получившей положительный ответ, по результатам конкурса отводится участок речного бассейна или леса, где в дальнейшем ведется промысел представителями из числа коренного населения. Создание подобной системы позволяет не только обеспечить развитие системы традиционного природопользования, но также
повысить уровень занятости населения среды малочисленных народов.
В 2009 г. организация «Колта Куп» входила в Совет общественных инициатив при Государственной думе Томской области, занимаясь разработкой проекта закона «О территориях традиционного природопользования коренных малочисленных народов Севера в Томской области», в
рамках которого предусматривалось предоставить правовой статус территориям традиционного
природопользования. Однако по настоящее время в Томской области их не зарегистрировано.
На основе обозначенных проблем можно сделать вывод, что передача опыта традиционного промысла, унаследованного коренными народами от предков, позволит минимизировать воздействие на окружающую среду, а в некоторых случаях и вовсе сохранить нетронутые территории
Томской области. По мнению В.В. Рудского и В.И. Стурмана, «без сохранения традиционного
природопользования и создания условий его развития у коренных малочисленных народов нет
возможности в дальнейшем сохраниться как самостоятельный этнос» [3].
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Шулбаева, П.А. Территории традиционного природопользования коренных малочисленных народов Севера как вариант решения экологических проблем Сибири // Труды Томского гос.университета.
Сер. Биологическая. – 2004. – С. 30-31.
2. Информационный бюллетень // ТРОО «Ассоциация КМНС Томской области «Колта куп». –
2005. – 1. – С. 19.
3. Рудский В.В., Стурман В.И. Основы природопользования. – М.: Аспект Пресс, 2007. – 271 с.
О ГРАНИЦАХ МУНИЦИПАЛЬНЫХ ОБРАЗОВАНИЙ ТАЙШЕТСКОГО РАЙОНА
ИРКУТСКОЙ ОБЛАСТИ
Фисюк Л.А.
Иркутский государственный технический университет, Россия, Иркутск, [email protected]
ABOUT BORDERS OF MUNICIPALITIES OF THE TAYSHETSKY REGION
Fisyuk L.A.
Irkutsk State Technical University, Russia, Irkutsk, [email protected]
В Законе Иркутской области «О статусе и границах муниципальных образований Тайшетского района Иркутской области» [1] дается разъяснение и установление о делении Тайшетского
района на 25 муниципальных образований (МО) со статусом сельского поселения и 6 МО со статусом городского поселения. В приложении закона приводится картографическое описание с ус124
тановкой границ муниципальных образований Тайшетского района, границы имеют юридическую
силу согласно законодательству РФ.
В соответствии с картографическим описанием, имеющимся в данном законе, нанесем
границы МО на карту, к примеру, на природохозяйственную карту Тайшетского района Иркутской области [2].
При вычерчивании границ МО на карте появляются некоторые неточности и нестыковки, а
именно отсутствуют описания границ Шиткинского МО и Борисовского МО. МО Тайшеский, Бирюсинский, Юртинский имеют подробное описание границ, тогда как границы других МО «скачут» по устьям рек или даны приблизительно, к примеру, у Венгерского МО. В разъяснении границ МО имеется опора на описания других МО, к примеру, у Тимирязевского МО приводится
объяснение границы как: «…доходит по ней до границы г. Тайшета и далее следует по ней…». В
этом случае граница Тимирязевского МО находится в опасной зависимости от границы г. Тайшета, что неверно, т.к. при изменении прохождении границы г. Тайшета, например, в связи с расширением города, МО Тимирязевское потеряет свои территории автоматически. В картографическом
описании встречаются ошибки и описки, такие как «пушка леса» или «река Бланка» (верно река
Еланка), что тоже ведет к неточностям нанесения границ. Имеется путаница в указаниях направления следования границ – север, юг, запад, восток порой оказаны неверно. Неверное указание
направления рек по течению вниз или вверх. При рассмотрении картографического описания границ в законе путь следования описания границы МО дается по часовой стрелке либо против часовой стрелки, что порой доставляет неудобство. Границы МО опираются на «лесные дороги», «дороги на свалку», «дороги на пруд» и др. Приводятся неверные смежества с районами, к примеру, у
Екунчетского МО соседство «с Нижнеудинским районом» необходимо заменить на Чунский район. При ведении границ МО по рекам в описании можно встретить путь прохождения границ по
разным сторонам рек: правый берег – граница одного МО, а левый берег – граница другого МО,
что ведет к неточностям в нанесении границ и отчуждениям территорий находящихся под речными водоемами. При нанесении границ МО остаются «островки» местности по описанию не вошедшие ни в одно МО. Так же картографическое описание границ приводит к наложению друг на
друга территорий владения у МО, т.е. юридически местность имеет нескольких законных владельцев, что неверно. Картографическое описание границ при рассмотрении последующего МО
дается различно, т.к. одна и та же граница в смеженстве имеет новое описание, что приводит к неточностям определения этой границы.
Анализируя картографическое описание границ МО Тайшетского района, выделяются некоторые спорные территории между МО, что делает границы этих МО конфликтными или спорными. В рамках статьи приведены лишь некоторые из них.
При проведении границ Зареченского МО и Венгерского МО возникло наложение территорий друг на дуга – спорная местность (рис. 1). Обратимся к картографическому описанию, приведенному в законе об МО Тайшетского района. В описание границ Зареченского МО говорится:
«…до устья р. Каменка, проходит по ней вверх по течению до истока, выходит на водораздел и,
следуя в северо-западном направлении, выходит на поворот лесовозной дороги, далее идет по
лесовозной дороге в северо-восточном направлении до населенного пункта участок Тинская Дача,
здесь пересекает р. Листвиничная и по ней следует вниз по течению реки…» [1]. Обратимся к
описанию границ Венгерского МО: «…Далее граница проходит по правому берегу р. Каменка
вверх по течению до истока и на водоразделе переходит на правый приток р. Листвиничная, спускается по нему к р. Листвиничная, по ней доходит до устья реки Абалак,…» [1]. Причем населенный пункт Тинская Дача входит в состав земель Половино-Черемховского МО. Таким образом,
при вычерчивании границ возникла территория, на которую законно претендую оба муниципальных образования.
При проведении границ Рождественского МО и Венгерского МО возникло отчуждение
территории (рис. 2). Обратимся к картографическому описанию. Так описание Рождественского
МО гласит: «…до ур. Преображенка. Здесь граница муниципального образования меняет направление на север, пересекая водораздел, выходит на исток р. Камышлеевка и по ее правому берегу
следует вниз по течению…» [1]. В описании границ Венгерского МО встречаем: «…спускается к
реке Еланка и далее идет по ее правому берегу до истока в ур. Преображенка, здесь меняет направление на север, и через водораздел выходит на левый приток р. Камышлеевка, по нему спускается к реке, проходит по ее правому берегу до д. Камышлеевка…» [1]. Таким образом, данная
местность не вошла в состав ни одного МО.
125
При проведении границ между Бирюсинским МО и Зареченским
МО, Половино-Черемховским МО по
картографическому описанию, приведенному в законе, границы МО обозначили территорию отчуждения,
также выявлена территория, на которую
претендуют
ПоловиноЧеремховское МО и Зареченское МО
согласно описанию границ (рис. 3). В
картографическом описании Бирюсинского МО говорится: «…до моста
через протоку Озерная, далее следует
по берегу протоки до главного русла
р. Бирюса, пересекает его, следует по
левому берегу р. Бирюса…» [1]. В
описании границ Зареченского МО
сказано: «…проходит по ней в направлении на северо-восток до устья
левого притока р. Бирюса, далее проходит по левому берегу р. Бирюса, в
направлении вверх по течению и в
месте начала русла протоки Озерная,
переходит на правый берег р. Бирюса,
далее следует по нему в направлении
вверх по течению…» [1]. Из описания
границ Половино-Черемховского МО:
«…Здесь граница муниципального
образования переходит на правый
берег р. Бирюса, далее следует по нему в направлении вниз по течению р.
Бирюса, в устье р. Еловка переходит
на левый берег, далее по р. Еловка…»
[1]. Таким образом, образовалась территория, на которую одинаково претендуют Зареченское МО и Половино-Черемховское МО. Исходя из описания Бирюсинского МО, образовалась территория отчуждения.
При проведении границ Нижнезаимского МО и Квитокского МО
по картографическому описанию выделяется отчужденная территория,
которая находится под акваторией р.
Бирюса. В приложении закона о границах Нижнезаимского МО говориться: «…в устье ручья Сухой, далее следует по левому берегу реки
Бирюса в направлении вверх по течению, минуя с. Нижняя Заимка,…»
[1]. О границах Квитокского МО
указывается: «…проходит прямо на
север, до р. Бирюса, переходит на
правый берег главного русла и следует по нему в направлении вниз по
течению до устья правого притока р.
Михайловка…» [1]. Таким образом,
126
территория, занятая под р. Бирюса, не вошла ни в одну из территорий из муниципальных образований.
Границы МО Тайшетского района, описанные в законе Иркутской области №100-ОЗ, требуют внесения изменений и корректировок в связи с наличием неточностей различного плана. Иркутская область обладает квалифицированными специалистами и научными кадрами способными
помочь МО в этом вопросе, в принятии верного юридически и грамотно точного документа необходимого для жизнедеятельности района. Земельные территории МО нуждаются в правильном
оформлении, чтобы в дальнейшем не возникали спорные моменты и судебные тяжбы.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Закон Иркутской области от 16 декабря 2004 г. №100-ОЗ «О статусе и границах муниципальных
образований Тайшетского района Иркутской области» (с изменениями от 10 октября 2005 г.).
2. Природохозяйственная карта Тайшетского района Иркутской области. М 1:200 000. – Ирк.: ВС
АГП, НУ ПКУ «Сибэкокарта», ИрГТУ, Изд-во 475 Военная карт-кая фабрика ВТУ ГШМО РФ, 2004.
ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ИНСТРУМЕНТОВ ТЕРРИТОРИАЛЬНОГО МАРКЕТИНГА
В РЕКРЕАЦИОННОМ РАЙОНИРОВАНИИ РЕСПУБЛИКИ АБХАЗИЯ
Цулая И.В.
Абхазский государственный университет, Республика Абхазия, Сухум, [email protected]
USE OF INSTRUMENTS OF TERRITORIAL MARKETING IN RECREATIONAL DIVISION
INTO DISTRICTS OF THE REPUBLIC OF ABKHAZIA
Tsulaya I.V.
Abkhazian State University, Republic of Abkhazia, Sukhumi, [email protected]
Территориальный маркетинг является одной из наиболее актуальных маркетинговых
концепций для современных социально-экономических и политических российских условий и
должен широко использоваться по своему назначению на всех уровнях управления.
Внесение в процесс рекреационного районирования инструментов территориального маркетинга дает возможность проведения теоретических и прикладных исследований по учету местных
возможностей туристской отрасли, определению социально-экономической емкости, особенностей
размещения объектов и субъектов туристской отрасли. К положительным сторонам использования
концепции территориального маркетинга относится: системное разрешений объективных противоречий; комплексное использование имеющихся на территории ресурсoв; целенаправленное проведение
структурной перестройки территории в направлении диверсификации экономики и услуг; развитие
наукoемких технологий; подчинение инвестиционной деятельности сoзданию для населения комфортных производственных и культурно-бытовых условий жизни; постепенное приближение экономики к стандартам мирoвoгo уровня развития через сознательное, включенное в стратегические планы, использование глoбальных экономических и технологических достижений. Все это делает актуальность данного исследования бесспорным.
Объектом проведения данного исследования выступает Республика Абхазия, которая в
советское время славилась своими курортами всесоюзного значения, являлась центром семейного
отдыха и лечебной здравницей. Ежегодно ее посещало до 2 млн. туристов.
Однако в изменившихся условиях, когда для современного туриста открыты курорты и
места отдыха всего мира, созрела необходимость в разработке нового взгляда на отдых в Абхазии
и на потребности ее рекреантов.
В связи с этим летом 2013 г. было проведено маркетинговое исследование с целью
определить возрастные и социальные группы потенциальных туристов с разным уровнем доходов,
изучить спрос, существующие «реакреационные образы» Абхазии, ожидания от путешествий и
отдыха в Республике с тем, чтобы разработать рекомендации, удовлетворяющие потребностям
туристов, сознательно и целеноправленно формирующие туристические потоки и привлекающие к
путешествиям и отдыху в Республике Абхазия.
В рамках исследования с июня по август 2013 г. был проведен опрос туристов в трех
районах Абхазии: Сухумском, Гудаутском и Гагрском, которые в своей совокупности составляют
рынок туризма страны.
127
Для возможности сравнения и сопоставления полученных результатов с последующими
исследованиями была использована квотная модель выборки. Детерминированный метод выборки
представляет собой двухэтапную ограниченную выборку. Первый этап включает создание контрольных групп, или квот, из элементов совокупности. На втором этапе выбор элементов основан
на оптимистичности отбора для исследователя. Преимущества такой выборки – ее низкая стоимость и удобство выбора элементов для каждой квоты.
В силу того, что поток туристов не позволяет в равной степени опросить туристов всех
районов Абхазии, применяется метод квотной диспропорциональной выборки, в следующих соотношениях: 33,4 + 32,3 + 34,3, где:
– 33,4% – туристы Гагрского района,
– 32,3% – туристы Гудаутского района,
– 34,3% – туристы Сухумского района.
Выборка остается репрезентативной, и результаты опроса сопоставимы с иными аналогичными исследованиями. Все это дает возможность применить сравнительный, сопоставительный
анализ. Общее количество респондентов составило 2803 туриста: Гагрский район – 963; Гудаутский район – 930; Сухумского района – 990 человек.
Главный инструмент опроса – анкета. Вспомогательные инструменты: анализ статистических данных, наблюдение. Анкета для туристов всех обследуемых районов Абхазии состояла из
одинаковых вопросов и была представлена на русском языке. В поле зрения опроса входили туристы, покидающие Абхазию, так как у них уже сложилось впечатление о Республике, отдыхе и они
имеют основания для мнений и оценок. Более половины туристов приезжает в Абхазию не по одному разу. В то же время необходимо стремиться к тому, чтобы удержать 42% туристов, впервые
открывших для себя Абхазию.
Основными выводами маркетингового исследования являются:
1) понижение спроса на туристические услуги Абхазии в 2013 г. явилось следствием отсутствия новых предложений по туризму. Вместе с тем приобретенный опыт может, благодаря
наличию конкурентов, делать отрасль сильнее и позволит в последующем влиять на целевые рынки, в том числе и с помощью акций, направленных на распространения объективной информации
о предложениях туристической Абхазии;
2) незначительна доля туристов отдыхала в санаториях, домах отдыха, пансионатах и соответственно больше в частном гостевом секторе или у родственников, друзей и знакомых. Новые места размещения вводятся в основном за счет реконструкции устаревших здравниц. Существующие темпы ввода новых средств размещения не соответствуют темпам развития рынка,
что является проблемой, содержащей возможности ухудшения качества сервиса и потери части
рынка;
3) изменение спроса на туристические услуги выявили не только недостаток средства размещения, но и перекосы в структуре предложения в сторону более дорогих номеров от 1000 рублей и выше. На рынке все более очевидной становится потребность в доступных номерах 350-500
рублей. Не создаются места для школьного и студенческого туризма, отдыха пенсионеров;
4) одним из важнейших результатов развития отрасли стало повышение качества сервиса в
местах основного проживания, увеличение числа туристов, ожидания которых были подтверждены и соответствовали реально полученным услугам. Повышение качества достигнуто в большей
степени за счет частных гостевых домов/пансионов и вновь созданных (модернизированных) мест
организованного отдыха, но велико число разочаровавшихся туристов, которыми цена услуг воспринималась выше, чем заявленный уровень.
Полученные выводы требуют рекомендаций по решению названных проблем. По мнению
автора необходимо:
1. Разработать и внедрить в практику современную систему статистического учета, позволяющего получать достоверные данные о количестве туристов.
2. Разработать программу экономических мер, стимулирующих активность бизнеса в
строительстве и модернизации здравниц, инфраструктуры, коммуникаций, а также проведения
более умеренной ценовой политики.
3. Облегчить таможенные процедуры, сократить время на проверки, оформление и получение багажа. Необходимо наладить контроль над деятельностью работников таможенных, пограничных служб, ориентируясь на качество ведения работы, доброжелательность, бескорыстие, гостеприимство. Организовать обучающие семинары для служащих таможенных, дорожных, эколо128
гических и контрольных органов по вежливому общению и современным методам обслуживания
туристов.
4. Разработать инвестиционную программу или проект, направленный на расширение мест
организованного отдыха (отелей, пансионатов) туристов, ориентированный на различные категории туристов по уровню доходов и видам отдыха.
5. Создать в г. Гагры, г. Пицунда и г. Сухум круглосуточный информационный центр по
работе с туристами, где туристы могли бы получить необходимую им информацию по вопросам
размещения, выбора туров, гидов, переводчиков, а также где туристам могут предоставлять адвоката, страховку, информацию, где и что можно купить, о мероприятиях, проходящих в городе.
6. Содействовать государственным органам и бизнесу в подготовке классификационных
требований для существующих средств размещения туристов.
7. Оказывать методическое содействие бизнесу в проведении маркетинговых исследований
для лучшего понимания степени удовлетворенности туристов уровнем качества сервиса.
8. Продолжить практику всесторонней и активной информационной деятельности совместно с государственными органами перед началом туристического сезона.
9. Содействовать бизнесу в подготовке и издании информационных материалов, карт, буклетов, открыток, брошюр, книг о памятниках культуры, природы, истории Абхазии, в которых туристы ощущают острую потребность.
10. Разрабатывать совместно с бизнесом и осуществлять программы экологического просвещения населения, формирования навыков экологического поведения соответствующего уровню ведущих туристических стран.
11. Развивать Интернет-маркетинг, давать больше информации в Интернете об Абхазии
как туристической республике, с информацией о местах проживания и видов туризма.
Использование маркетинговых исследований как инструмента территориального маркетинга в туристско-рекреационном районировании связано с освоением территорий. Исследование
спроса и предложения на различные пространственно дифференцированные туристские продукты
позволяет обосновать стратегию устойчивого и безопасного развития существующих туристских
регионов Республики Абхазия, а также разработать основу для управления и прогнозирования
развитие рекреационных и туристских зон и спроектировать новые или оптимизировать существующие территориальные системы туризма.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Официальный сайт Республики Абхазия // http://www.abhazia.com/
2. Проект «Горная Абхазия» способствует возрождению горно-пешеходного туризма а в Абхазии //
АПСНЫПРЕСС, 2011. – № 308. – С. 8.
3. Развитие инвестиций в туристической отрасли Республики Абхазия // http://www.abkhaziagov.org/
ru/investment/res/bisn_tyrism.php
СОВРЕМЕННОЕ РАЗВИТИЕ АЛТАЙСКОГО РЕГИОНА В ЭКОНОМИЧЕСКОЙ
СТРУКТУРЕ СФО И РОССИИ
Шарабарина С.Н.
Институт водных и экологических проблем СО РАН, Россия, Барнаул, [email protected]
MODERN DEVELOPMENT OF THE ALTAI REGION IN ECONOMIC STRUCTURE
OF SIBERIA AND RUSSIA
Sharabarina S.N.
Institute for Water and Environmental Problems SB RAS, Russia, Barnaul, [email protected]
Алтайский регион – это два субъекта Российской Федерации: Алтайский край и Республика Алтай; последняя до 1992 г. в качестве автономной области входила в состав края. Кроме общего исторического развития и соседского положения данные территории объединяют тесные экономические, социальные, культурные связи и отношения. Но, в то же время, данные регионы, обладая разными природными и социально-экономическими предпосылками, по-разному реализуют
свои возможности развития, различаясь своим вкладом в экономику Сибирского Федерального
округа (СФО) и России.
129
Для анализа современных тенденций экономического развития алтайских регионов были
использованы официальные данные Росстата за период 2000-2012 гг. (некоторые показатели – за
2011 г.).
Роль регионов в социально-экономическом развитии страны можно оценить, рассматривая
их вклад в валовой внутренний продукт (ВВП). В России с 2000-го по 2011 г. произошел рост ВВП
в 7,9 раза. При этом рост валового продукта в СФО происходил более низкими темпами – в 6,9
раза. Также за последние 11 лет наблюдается тенденция снижения вклада Сибири в ВВП страны: с
11,9 до 10,6 %. На этом фоне алтайские регионы выглядят несколько лучше: ВРП в Алтайском
крае вырос в 7,2 раза, в Республике Алтай – в 9,7 раз за указанный период, при этом доля данных
регионов в суммарном ВВП государства изменяется не значительно и остается крайне низкой (менее 1 %). Таким образом, по производству валового продукта для изучаемой территории характерны скорее общероссийские, нежели общесибирские тенденции. Производство ВРП на душу населения в СФО существенно ниже, чем в среднем по России (316,6 тыс. руб. и 249 тыс. руб. соответственно). В свою очередь, в алтайских регионах этот показатель еще ниже, чем в среднем по Сибири, несмотря на большие, чем общероссийские, темпы его роста: с 2000 по 2011 гг. ВРП на душу населения в Алтайском крае увеличился в 8 раз, в Республике Алтай – в 9,4 раза.
В качестве показателя роста ВРП в статистике используют «индекс физического объема
валового регионального продукта», который показывает увеличение объемов производимой продукции в отношении к предыдущему году. По результатам анализа за 2000-2011 гг. темпы роста
экономики Сибири отставали от общероссийских на 1-3 %, а опережали только в 2001, 2004 и
2009 гг. В Алтайском крае и Республике Алтай темпы роста экономики в течение половины исследуемого периода превышали общероссийские и общесибирские.
Существенно отличается структура валовой добавленной стоимости. Так в Алтайском крае
можно выделить три основных вида экономической деятельности: обрабатывающие производства
(20 %), оптовая и розничная торговля (19 %) и сельское хозяйство (18,5 %), причем в обрабатывающих производствах основную долю занимает производство пищевых продуктов (37,1 %), что
подтверждает статус края как индустриально-аграрного региона. Интересна отраслевая структура
в Республике Алтай: сельское хозяйство составляет 20,4 %, государственное управление 18,1 %,
строительство 16,2 %; очень малую долю занимают обрабатывающие производства (2,4 %), зато
выше доля гостиниц и ресторанов, чем в среднем по стране и СФО, что неудивительно, учитывая
развитие туристско-рекреационной деятельности в регионе.
Если проанализировать изменения, произошедшие за последние десять лет в отраслевой
структуре валовой добавленной стоимости, то можно говорить о значительном снижении доли
обрабатывающих производств в СФО (с 27,9 до 20,9 %), что характерно и для Республики Алтай
(в Алтайском крае промышленность удерживает свои позиции). При этом в Алтайском крае снизилось значение оптовой и розничной торговли (на 2 процентных пункта), увеличилась доля сельского хозяйства (на 2 процентных пункта). В республике доля данных видов экономической деятельности уменьшается, возрастает доля строительства и государственного управления. Все это
говорит о том, что промышленность в сибирских регионах теряет свои позиции, ее вклад в валовой продукт с каждым годом снижается. На этом фоне Алтайский край демонстрирует стабильность развития обрабатывающего сектора экономики, прежде всего за счет пищевых производств, а Республика Алтай развивается в основном за счет аграрной сферы, строительства и
сферы услуг.
Детальный анализ развития промышленного производства показал синхронность основных
тенденций в регионах СФО и в целом по стране. Так, в течение исследуемого периода происходил
рост объемов промышленного производства как в России, СФО, так и в алтайских регионах, особенно значительными темпами – после 1998 г. В 2012 г. на долю СФО приходилось 13,3 % общероссийского объема добычи полезных ископаемых, 10,6 % объема обрабатывающих производств
и 12,1 % общего объема производства и распределения электроэнергии, газа и воды. При этом за
2005-2012 гг. возросла роль СФО в добыче полезных ископаемых (с 10 до 13,3 %), снизилось значение двух других перечисленных видов экономической деятельности. За этот же период Алтайский край увеличил свой вклад в объем отгруженной продукции обрабатывающих производств
Сибири с 6,2 до 7,5 %. Доля Республики Алтай в общесибирских показателях развития производства крайне низка (менее 1 %).
Оценка современных тенденций развития сельского хозяйства как одной из основных отраслей экономики алтайских регионов показала, что по объему производства сельскохозяйственной продукции Алтайский край занимает восьмое место в стране и первое – в Сибири. С 2000 г. по
130
2012 г. данный показатель вырос в 3,9 раза (по России – в 4,5, в СФО – в 3,6 раз). Республика Алтай также демонстрирует положительные тенденции: здесь объем сельхозпроизводства увеличился в 6,5 раз. Следует отметить, что доля Алтайского края в общесибирском производстве возросла
за этот период с 20 до 22 %, при этом в целом значение СФО в сельском хозяйстве страны уменьшилось (16,1 % в 2000 г. и 12,8 % в 2012 г.).
Анализ структуры производства основных видов сельхозпродукции по категориям хозяйств показал, что основная часть растениеводческой продукции и в России, и в алтайских регионах производится в сельхозорганизациях, скота и птицы на убой – также в сельхозпредприятиях, молока – в хозяйствах населения. Республика Алтай отличается от общесибирских пропорций, здесь основную роль в производстве животноводческой продукции играют хозяйства
населения.
Что касается развития непроизводственной сферы, то в течение 2000-х гг. в алтайских регионах она развивалась более быстрыми темпами, чем в среднем по стране и СФО. Так, оборот
розничной торговли на душу населения за этот период вырос в 9,2 и 9,5 раз в среднем по России и
Сибири соответственно и в 11,5 и 11,8 раз – в Алтайском крае и Республике Алтай; объем платных
услуг на душу населения – в 10 раз в среднем по стране и в 12 и 20 раз – в крае и республике; объем транспортных услуг на душу населения увеличился в 7,7 раза в России, в 7,4 раза в Алтайском
крае и в 14,9 раз в Республике Алтай. Но абсолютные значения данных показателей значительно
ниже общероссийских и общесибирских значений, что свидетельствует об отставании алтайских
регионов в развитии сферы услуг и/или недостаточной платежеспособности местного населения
(низкий уровень доходов).
Стратегической отраслью регионального развития на Алтае является туризм. Сложности
экономико-географического анализа данной сферы связаны с тем, что отражающие ее показатели учитываются органами статистики в составе других видов экономической деятельности (гостиницы и рестораны, транспорт и связь и прочие). В связи с этим, достаточно трудно оценить
вклад туристско-рекреационной деятельности в развитие экономики алтайских регионов. Но по
оценкам экспертов Алтайский край является одним из ведущих регионов страны по темпам развития данной отрасли и объему привлекаемых в нее инвестиций. Так, по итогам туристического
сезона 2013 г. Алтайский край посетило около 1,6 млн. туристов, в туристическую отрасль вложено 2,6 млрд. руб., из них 2,1 млрд. руб. – средства частных инвесторов. Всего за последние 8
лет общий турпоток в Алтайском крае увеличился до 9,1 млн. чел., что в 2,5 раза превышает показатель периода 1998-2005 гг. Такие темпы развития туризма во многом определяются формированием на территории региона особой экономической зоны туристско-рекреационного типа
«Бирюзовая Катунь» и включением в ФЦП «Развитие внутреннего и въездного туризма в Российской Федерации» двух крупных проектов по созданию туристских кластеров «Белокуриха-2»
и «Золотые ворота».
Успехи Республики Алтай в данной сфере несколько скромнее, несмотря на объективно
более высокий природный туристско-рекреационный потенциал территории. По количеству туристских посещений показатели у регионов примерно равные, а вот по объему инвестирования в
развитие туристической инфраструктуры, организации событийных мероприятий и позиционированию региона на различных международных туристических форумах и фестивалях республика
несколько уступает Алтайскому краю. Признание края лучшим регионом для путешествий по России последние три года подряд (по версии телеканала «Моя Планета») подтверждает выше сказанное.
В целом, оценивая современные тенденции развития алтайских регионов, можно сделать
вывод об их отличии от общероссийских и общесибирских. На фоне средних по России показателей Алтайский край и Республика Алтай отстают по большинству рассмотренных значений, но
опережают по темпам роста. Среди регионов Сибири они выделяются высокими долями производства пищевых продуктов в структуре обрабатывающих производств, сельского хозяйства – в
отраслевой структуре валовой добавленной стоимости и низкой долей добычи полезных ископаемых. Оба региона приоритетными отраслями экономики определяют аграрно-промышленную и
туристическую отрасли, но если в Алтайском крае основную часть продукции АПК производят
крупные сельхозпредприятия, то в республике – хозяйства населения. Перспективы развития туристско-рекреационной сферы оцениваются очень высоко, но каждый регион разрабатывает свои
собственные проекты и турмаршруты, совместная деятельность в этом направлении практически
не ведется.
131
РОЛЬ КОНЦЕПЦИИ «УСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ» В МЕЖДУНАРОДНОМ
ПЕРЕГОВОРНОМ ПРОЦЕССЕ ПО КЛИМАТУ
Шелудков А.В.
Научный центр изучения Арктики, Россия, Салехард, [email protected]
THE ROLE OF “SUSTAINABLE DEVELOPMENT” CONCEPT IN CLIMATE CHANGE
NEGOTIATION PROCESS
Sheludkov A.V.
Scientific Artic Research Center, Russia, Salekhard, [email protected]
Изменение климата и его последствия представляют собой один из глобальных вызовов
современности. Более двадцати лет переговоров в этой области не привели к созданию эффективных международных механизмов решения проблемы: разрыв между необходимыми и реальными
сокращениями выбросов парниковых газов продолжает стремительно расти. Провал Копенгагенского соглашения 2009 г. и отказ ряда стран от участия во втором периоде обязательств Киотского
протокола продемонстрировали тот факт, что оптимальная формула международного сотрудничества в области борьбы с изменением климата и его последствиями еще не найдена. В 2011 г. в
Дурбане было инициировано создание нового глобального соглашения по климату. Его подписание запланировано на 2015 г., однако пока на переговорах достигнут лишь частичный прогресс.
По выражению финского дипломата, переговоры по климату напоминают «игру в обвинялки» [1],
где каждая из сторон пытается выторговать себе послабления при принятии общих обязательств.
Следует учесть, что как предмет международных переговоров по климату, так и их архитектура были выстроены еще в начале 1990-х гг. Краеугольным камнем международного климатического режима остается Рамочная конвенция ООН об изменении климата 1992 г.
В данной работе автор рассматривает проблему антропогенного изменения климата как
социально сконструированное явление. Он анализирует исторический контекст, в котором формировался климатический режим в конце 1980-х – 1990-е гг., а также современные условия его
трансформации. Цель автора – найти скрытые, но ключевые идеи, лежащие в основе позиций разных стран, понять, откуда эти идеи взялись, какова роль научного сообщества в формулировании
проблемы, кто имеет наибольшее влияние на участников переговоров по климату, что составляет
потенциал влияния и т.д. Методологическую основу работы составили постструктуралистские
концепции М. Фуко, Э. Лаклау, Ш. Муфф, Б. Бузана, М. Хайера и др.
Исследование показало, что формирование климатической повестки в конце 1980-х – начале 1990-х гг. происходило на фоне более общих дискуссий о путях социально-экономического
развития мира, приведших к появлению т.н. концепции «устойчивого развития» (УР). Борьба за
определение того, что есть УР и каковы пути к его достижению, составили главный контекст
секьюритизации вопроса об изменении климата. Концепция УР не представляет собой однородной
идеологии. Существует два ее варианта, представляющие радикально-экологический и экономикотехнократический дискурсы. Первый подход основан на идее коллапса индустриальной цивилизации и выступает за глубокие трансформации в социальном и политическом поведении – отказе от
«потребительского» мышления и безудержного экономического роста. Его основные тезисы впервые были выражены в докладе Римскому клубу «Пределы роста» (1972) [2]. Второй подход, напротив, предполагает ускорение экономического роста за счет развития рынка, распространения
демократических ценностей и внедрения новых «зеленых» технологий. В качестве главных проблем он рассматривает несправедливое распределение ресурсов и технологическое отставание
бедных стран, вследствие чего бедные вынуждены сверхэксплуатировать имеющиеся у них территории. Эта позиция была озвучена в докладе Всемирной комиссии ООН по вопросам окружающей
среды и развития «Наше общее будущее» (1987) [3].
Противостояние радикально-экологического и экономико-технократического подходов к
достижению УР завершилось победой второго, оформленной решениями Конференции ООН в
Рио-де-Жанейро в 1992 г. В качестве приоритетных на мировой повестке дня были поставлены
проблемы бедности и экономического разрыва между странами «Севера» и «Юга». Эти положения нашли отражение и в Рамочной конвенции ООН об изменении климата (1992) – в т.н. принципе «общей, но дифференцированной ответственности» и «имеющихся возможностей» государств
[4: Ст. 3], в соответствии с которым было произведено жесткое деление стран на развитые (бравшие обязательства по сокращению выбросов «парниковых газов») и развивающиеся (освобожденные от обязательств ради развития). Однако в 2000-е гг. структура глобальных выбросов стала ме132
няться. Сегодня на развивающиеся страны приходится уже не 1/3 (как в начале 1990-х), а 2/3
эмиссии, причем львиную долю роста выбросов (до 80%) обеспечивают Китай и Индия [5: 3-7]. В
итоге, Киотский протокол, служивший механизмом осуществления РКИК ООН и основанный на
принципе деления государств, оказался абсолютно неэффективен – он не обеспечивал достаточного снижения выбросов.
Проблемы развития остаются в центре современных международных переговоров по климату. Позиция развивающихся стран строится на старом тезисе о приоритете социальноэкономического развития перед экологическими проблемами. Развитые страны, ссылаясь на технологический прогресс и новые экономические реалии, стремятся уйти от этого противопоставления. Борьба с изменением климата и его последствиями рассматривается ими как часть развития
(«экомодернизация»), да и само глобальное потепление все чаще как «фундаментальная экономическая угроза».
Противники и сторонники борьбы с изменением климата используют различные практики
легитимации собственной позиции и делегитимации позиции оппонентов, активно привлекают
символический ресурс, включая апеллирование к историческим образам (борьба колоний за независимость), моральному долгу (забота о будущих поколениях, глобальная ответственность, планета как «общий дом»), различные трактовки понятия «справедливость» и т.д.
Если к 2015 г. международному сообществу все же удастся преодолеть раскол и переформатировать переговорный процесс в целях создания единого для всех соглашения об ограничении
выбросов, это, на наш взгляд, будет означать и коррекцию идеологии Рио – концепции «устойчивого развития», выступающей в качестве главной парадигмы решения глобальных экологических
проблем. Эта коррекция предполагает включение «экомодернизации» в качестве неотъемлемого
условия «устойчивого развития». Таким образом, решение климатической проблемы станет возможным в рамках доминирующего экономико-технократического дискурса без привлечения радикальных идей «зеленых».
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Statement by Mr. Ville Niinisto, Minister of the Environment of Finland at the 19th Conference of the
Parties of the UN Framework Convention on Climate Change and CMP9 of the Kyoto Protocol. 20 November 2013,
Warsaw, Poland // URL: https://unfccc.int/files/meetings/warsaw_nov_2013/statements/application/pdf/cop19_hls_
finland.pdf (дата обращения: 20.03.2014).
2. The Limits to Growth: A Report to the Club of Rome, 1972 // URL: http://www.donellameadows.org/
wp-content/userfiles/Limits-to-Growth-digital-scan-version.pdf (дата обращения: 25.08.2013).
3. Доклад Всемирной комиссии по вопросам окружающей среды и развития, 1987 // URL:
http://www.un.org/ru/ga/pdf/brundtland.pdf (дата обращения: 09.08.2013).
4. Рамочная конвенция ООН об изменении климата, принята 9 мая 1992. Ст. 2 // URL: http://www.
un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/climate_framework_conv.shtml (дата обращения: 02.10.2013).
5. Кокорин А.О. Современная климатическая политика мирового сообщества и ее значимость для
России. 2013 // URL: http://www.wwf.ru/data/climate/2013/sovremennaya-klimaticheskaya-politika-mirovogosoobshestva-i-ee-znachimost-dlya-rossii.doc (дата обращения: 21.01.2014).
133
4. СОЦИАЛЬНАЯ, ЭКОНОМИЧЕСКАЯ, РЕКРЕАЦИОННАЯ,
ПОЛИТИЧЕСКАЯ И КУЛЬТУРНАЯ ГЕОГРАФИЯ
ОЦЕНКА РОЛИ ОТРАСЛИ СВЯЗИ ДЛЯ НАСЕЛЕНИЯ
НА ПРИМЕРЕ ИРКУТСКОЙ ОБЛАСТИ
Абаев А.Р.
Институт географии им. В.Б. Сочавы СО РАН, Россия, Иркутск, [email protected]
EVALUATION OF THE ROLE OF COMMUNICATION INDUSTRY
FOR POPULATION (THE EXAMPLE OF IRKUTSK REGION)
Abaev A. R.
The V.B. Sochava Institute of Geography SB RAS, Russia, Irkutsk, [email protected]
Телекоммуникационная инфраструктура выполняет одну из важных функций общества –
передачу информации. В современных условиях производства значительных объемов
информации, развития виртуальных сервисов, онлайн-торговли и др. доступность ко всему
спектру услуг является одной из главных составляющих комфортной среды для населения,
повышает его информационную грамотность, общую мобильность.
Структура сетей связи и телекоммуникаций очень разнородна в пределах страны в целом и
конкретно на территории Иркутской области. Это определяется ее внутренней дифференциацией,
картина которой представляется следующим образом: от магистральных линий, тяготеющих к
основным полосам и ареалам концентрации населения и производства, – к единичным
спутниковым станциям в отдаленных районах. Сейчас почти во всех крупных населенных пунктах
области предлагается набор ряда услуг связи: почта, универсальные услуги связи, стационарный
телефонная связь, сотовая связь, Интернет-услуги – это иллюстрирует спрос на разные
коммуникационные сервисы.
Отсталость по показателям проникновения новых видов связи от средних по стране
отражает недостаточный уровень развития услуг – жители некоторых районов все еще не имеют
постоянного доступа ко всему набору коммуникационных сервисов (табл. 1). При этом
проникновение базовых услуг, почтовых и универсальных, значительно выше, чем в среднем по
стране. Это определяется и характером построения их сетей, и их социально значимыми
функциями.
ПКД* на 10
000 чел.
Квартирных телефонных
аппаратов стационарной связи
(штук на 1000 чел.)
Число абонентских устройств
подвижной (сотовой) связи
(штук на 1000 чел.)
Проникновение сети Интернет в
домохозяйствах (в % от общего
количества домохозяйств) **
10
1
226,2
1790,3
33
1,8
5
1
189,2
1659,7
31
Универсальные
услуги
5,0
Удельный вес сельских
населенных пунктов,
необслуживаемых почтовой
связью, %
Россия
Иркутская
область
Таблица 1
Таксофонов
на 10 000
чел.
Обеспеченность жителей Иркутской области услугами связи,
в сравнении с общероссийскими показателями, 2011 г. [5, 8]
Примечания:
* ПКД – пункт коллективного доступа к сети Интернет.
** Данные переписи населения за 2010 г.
134
Контраст природных условий (климатические характеристики, рельеф и др.), уровень
развития базовой инфраструктуры, различия в хозяйственной деятельности между южными и
северными районами области приводит к сложностям организации сетей связи и диспропорциям
развития коммуникационных услуг на территории области. Крупные города и районы,
примыкающие к Транссибирской железной дороге, имеют развитую инфраструктуру связи.
Остальные же районы Иркутской области обеспечиваются связью через аналоговые линии или
спутниковые системы связи. Оба названных канала связи не гарантируют удовлетворительное
качество связи (сеть аналоговых линий существует с 60-80-х гг. XX в., и некоторые участки
требуют полной реконструкции; для спутниковых систем существует ограниченность из-за
внешних факторов и отсутствия на орбите резерва космических аппаратов). Кроме недостаточного
развития самой инфраструктуры сетей, как показывают социологических опросы [4], факторами,
сдерживающими развитие новых видов связи (в первую очередь сети Интернет), являются
отсутствие денежных средств у населения и неудовлетворительная защита информации от
несанкционированного доступа или воздействия компьютерных вирусов. Информационная
изоляция сказывается на демографических процессах – вызывает отток и потерю интереса
молодого населения к проживанию на своей родине [6].
Развитие наземных цифровых систем передачи и широкополосных сетей абонентского
доступа в последнее время увеличивает качество и доступность связи для населения. С их
строительством возрастают и технические характеристики каналов связи (например, пропускная
способность увеличилась до 10 Гбит/сек, а скорость доступа в Интернет для жителей городов в
некоторых предложениях превышает 70 Мб/сек) [2]. В перспективе, согласно официальным
документам, регламентирующим развитие региона, долгосрочной целью развития
информационно-коммуникационной инфраструктуры на территории Байкальского региона (и, в
частности, Иркутской области) является эффективное использование и дальнейшее развитие
информационно-коммуникационных технологий для поддержания устойчивого роста экономики и
повышения качества жизни населения. Для достижения этих целей необходимо принятие как ряда
административно-правовых мер на федеральном уровне (изменение порядка распределения
радиочастотного спектра, реформирование модели предоставления универсальных услуг и др.),
так и необходимость реализации региональных проектов, которые учитывают интересы всех слоев
населения и имеют социальную направленность.
Связь как высокотехнологичная отрасль услуг требует наличия квалифицированных
специалистов, однако автоматизированность большинства процессов определяет незначительное
число занятых в этой сфере. В Иркутской области число занятых в коммуникационной сфере –
16460 чел., что составляет всего 2,1 % от общего числа занятых [7]. Среднемесячная заработная
плата – 30251,4 руб., что на 14 % выше средней по области [9]. Предприятия отрасли связи
своевременно выплачивают заработную плату и не имеют задолженности перед работниками [9].
Данные обстоятельства определяют конкуренцию за получение рабочего места в отрасли и
необходимость постоянного совершенствования производственных навыков и знаний персоналом.
Значительна роль компаний отрасли в благотворительной и спонсорской поддержке. Как
показано на рисунке, происходит ежегодное наращивание объемов отчислений на социальные
нужды региона, достигшее в 2011 г. суммы более 200 млн. руб.
Отчисления на социальные нужды крупными и средними предприятиями региона [1].
Кроме финансовых вложений, компании осуществляют материально-техническую
поддержку организаций, проводят различные культурно-спортивные и образовательные
мероприятия, что увеличивает занятость населения в творческих сферах, его информационную
грамотность и др.
135
Технологии комплекса связи сегодня стали полноправными участниками образовательного
процесса, и в первую очередь, в сети Интернет. Главная ее функция – осуществление доступа к
обширным массивам информации и создание единого образовательного пространства. Разработка
сайтов и представление образовательных учреждений в сети Интернет упрощает информационное
взаимодействие между всеми участниками процесса, повышает информационную доступность и
контроль за деятельностью учреждения, поэтому опорными точками развития инфраструктуры
сети Интернет являются образовательные учреждения (табл. 2).
Таблица 2
Использование сети Интернет в дошкольных и общеобразовательных учреждениях Иркутской
области [3]
Тип учреждения
Дошкольные образовательные учреждения
Государственные и муниципальные образовательные
учреждения (без вечерних (сменных)
общеобразовательных учреждений)
Доля в % от общего числа учреждений на
конец года
40,8
93,3
Практически все государственные и муниципальные образовательные учреждения
Иркутской области обеспечены доступом к Интернету. Проблемы остаются на отдаленных и
труднодоступных территориях, сельской местности, где из-за отсутствия или ненадежности
соединений нет возможности наладить доступ к сети Интернет.
Число дошкольных обучающих учреждений, имеющих доступ к услугам сети,
иллюстрирует повышение значимости интерактивных сервисов не только в самом
образовательном процессе, но и на его подготовительных этапах. Использование Интернеттехнологий в процессе получения знаний (тем более в дошкольных учреждениях) предъявляет
высокие требования к оснащению компьютерной техникой, предоставлением устойчивых каналов
доступа к сети Интернет, разработке технологий защиты от нежелательного контента и др.
Данные проекты реализуются на базе партнерства государственных структур и
коммуникационных компаний. Эти меры являются одним из полюсов привлечения предприятий
связи в отдаленные территории, где, кроме предоставления своих услуг в образовании, компании
создают инфраструктуру для предоставления услуг всем пользователям.
С расширением сетей связи возникает необходимость привлечения соответствующих
профильных специалистов для проектирования, строительства и обслуживания сети. Их
подготовкой занимается несколько вузов Иркутска (НИ ИрГТУ, ИГУ, БГУЭП).
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Официальный Интернет-ресурс Федерального агентства связи (Россвязь) // Режим доступа:
[http://www.rossvyaz.ru/]. Дата последнего обращения: 2.02.2014 г.
2. Транспорт и связь в России. 2012. Стат. сб. – М.: Росстат, 2012. – 304 с.
3. Официальный Интернет-ресурс Территориального органа Федеральной службы государственной
статистики по Иркутской области // Режим доступа: [http://irkutskstat.gks.ru/wps/wcm/connect/rosstat_ts/
irkutskstat/ru/statistics/enterprises/ict/]. Дата последнего обращения: 26.02.2014 г.
4. Серкин В.П. Социально-психологические причины миграции населения Северо-Востока России /
Личность в экстремальных условиях / Вып. 2: сборник научных трудов. В 2 ч. – Петропавловск-Камчатский:
«КамГУ им. Витуса Беринга», 2012. – C. 161-177.
5. Информационные бюллетени компании Яндекс. Развитие Интернета в регионах России. Весна
2013 // Режим доступа: [http://company.yandex.ru/researches/reports/?type=regions]. Дата последнего
обращения: 22.02.2014 г.
6. Статистический ежегодник. Краткий справочник Иркутской области. Стат.сб. – Иркутск:
Иркутскстат, 2013. – 60с.
7. Транспорт и связь Иркутской области, январь декабрь 2012 г. Стат. бюл. – Иркутск: Иркутскстат,
2013. – 30 с.
8. Агентство «Прайм». Информационно-аналитическая система «БИР-Аналитик» // Режим доступа:
[http://1prime.ru/docs/product/biranalytic.html]. Дата последнего обращения: 12. 12.2013 г.
9. Образование в Российской Федерации, 2012. Стат. сб. – М.: Национальный исследовательский
университет «Высшая школа экономики», 2012. – 444 с.
136
ВЛИЯНИЕ КРУПНЫХ ПРЕДПРИЯТИЙ С ГРАДООБРАЗУЮЩЕЙ РОЛЬЮ
НА ЭЛЕКТОРАЛЬНУЮ ОБСТАНОВКУ НА МУНИЦИПАЛЬНОМ УРОВНЕ
(НА ПРИМЕРЕ Г. АНГАРСКА)
Александров Е.Ю.
Институт географии им. В.Б. Сочавы СО РАН, Россия, Иркутск, [email protected]
INFLUENCE OF LARGE ENTERPRISES WITH THE CITYFORMATION ROLE
ON THE ELECTORAL ENVIRONMENT AT THE MUNICIPAL LEVEL
(BY THE EXAMPLE OF ANGARSK)
Aleksandrov E.Yu.
The V.B. Soсhava Institute of Geography SB RAS, Irkutsk, Russia, [email protected]
Одним из важнейших элементов национальной экономической системы в России являются
крупные бизнес-структуры, подразделения которых повсеместно работают на территории страны
и обладают определённой градообразующей ролью. Такие предприятия как целостные
хозяйственные механизмы создавались в период формирования промышленного потенциала
экономической плановой модели СССР и в настоящее время не полностью вписываются в рамки
рыночных экономических процессов.
Федеральным законом от 26.10.2002 г. «О несостоятельности (банкротстве)» [1]
градообразующими организациями являются юридические лица, численность работников которых
составляет не менее 25 % численности работающего населения соответствующего населенного
пункта. В настоящее время многие предприятия из различных секторов экономики не отвечают
прописанным в законе «О несостоятельности (банкротстве)» критериям градообразующего
предприятия, но занимают основные позиции в экономике сибирских промышленных городов
(СПГ). Исходя из доли работников отдельного предприятия в среднесписочной численности
работников крупных и средних предприятий определённого СПГ выделяют следущие: с сильно
выраженными градообразующими функциями (более 15 %), средневыраженными (10-15 %) и с
относительно слабовыраженными (2-10 %) [2].
Цель исследования состоит в выявлении особенностей влияния крупных предприятий с
градообразующей ролью на электоральную обстановку на муниципальном уровне на примере
одного из крупных промышленных центров Иркутской области г. Ангарска. Вопросы изучения
влияния социально-экономических факторов на электоральные предпочтения населения освещены
в исследованиях преимущественно зарубежных учёных. В российской научной литературе этой
тематике посвящены труды Аксенова К.Э., Колосова В.А., Манакова А.Г., Туровского Р.Ф. и др.
Современная российская государственность имеет небольшой опыт проведения
конкурентных демократических выборов. Электоральный выбор – процесс голосования,
происходящий между совокупностью претендентов. [3, С. 4-13].
Важная задача общественно-географического исследования политических предпочтений
населения – изучение влияния различных факторов на формирование и территориальную
организацию политической системы определённого населенного пункта или региона. Именно
население выступает в роли объекта, на который направлена политическая деятельность. Общая
численность и плотность населения конкретного поселка, города или региона предусматривает
потребность в развитии тех или иных политических организаций, определяет их функциональное
назначение. Пространственное сочетание населённых пунктов – главный ориентир сети
компонентов политической деятельности.
Для крупных промышленных городов Иркутской области в последнее время характерна
негативная тенденция, заключающаяся в кризисе местного самоуправления. Данный кризис
выражается в том, что в таких городах как Братск, Ангарск, Усолье-Сибирское, Тулун в последние
годы местные элиты не могут найти консенсус в конфликтных ситуациях между исполнительной
и законодательной ветвями.
В соответствии с Законом Иркутской области от 16.12.2004 № 105-ОЗ «О статусе и
границах муниципальных образований Ангарского района Иркутской области», Ангарское
муниципальное образование (АМО) наделено статусом муниципального района с
административным центром в городе Ангарске (рис. 1).
Площадь АМО – 112,7 тыс. гектаров (0,15 % площади территории Иркутской области).
Численность населения по состоянию на 01.10.2013 г. 231,3 тыс. чел. В общей сложности на
территории АМО расположено 10 населенных пунктов.
137
Рис. 1. Территориальноадминистративное деление АМО.
Город Ангарск – костяк
Ангарского района. На территории
города расположены такие крупные
предприятия
(подразделения
национальных
концернов
и
корпораций) как ОАО «Ангарская
нефтехимическая компания» (АНХК),
ОАО
«Ангарский
электролизнохимический комбинат» (АЭХК), ОАО
«Ангарский завод полимеров» (АЗП),
ОАО «Ангарский цементно-горный комбинат» (АЦГК), ОАО «Ангарское управление
строительства» (АУС) и ОАО «Каравай». Данные предприятия активно участвуют в политической
жизни города через поддержку кандидатов на различные должности при выборах как главы
города, так и депутатского корпуса Думы г. Ангарска. Каждое крупное предприятие с
градообразующей ролью стремится располагать собственными депутатами в составе Думы
городского поселения с целью лоббирования интересов, поддерживающих их бизнес-структуру
федерального уровня. Любые выборы как в Ангарске, так и в других городах Иркутской области
сопровождаются постоянными скандалами, активным вмешательством правоохранительных и
следственных органов с целью дискриминации и локализации популярных среди населения
кандидатов. Такая картина наблюдалась при выборах мэра г. Иркутска 14 марта 2010 г., когда
региональное правительство активно лоббировало кандидатуру на пост мэра областного центра
Серебренникова С.В., а в результате был избран кандидат от КПРФ Кондрашов В.И.
Негативная и психологически сложная обстановка в городе Ангарске наблюдалась при
выборах главы города в 2012 г. Выборы сопровождались «черным» пиаром и различными
провокациями (рис. 2).
Крупные предприятия с градообразующей ролью активно поддерживали кандидатуру мэра
АМО Жукова В.В., и в итоге мэр АМО стал мэром г. Ангарска.
Рис. 2. Выборы главы города и Думы городского поселения Ангарск в 2012 г.
138
Ситуация нервозности и неопределенности сохраняется в Ангарске и АМО и в 2014 г.
Исполняющий полномочия мэра АМО Кажаева С.Б. находится под пристальным вниманием
Следственного комитета РФ, а глава города Жуков В.В. – в федеральном розыске по подозрению в
коррупции.
Можно дать следующие рекомендации, которые смогут, отчасти, решить проблемы
местного самоуправления на уровне г. Ангарска и АМО: 1) реформировать всю систему местного
самоуправления не только на региональном, но и на федеральном уровне, уточнив и
сбалансировав общие принципы их организации и развития; 2) ввести прямое губернаторское
правление на территории Ангарска и АМО с целью решения проблемы «двоевластия»; 3)
консенсус между властными элитами как на муниципальном уровне, так и на уровне региона с
целью улучшения качества жизни населения.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:
1. О несостоятельности (банкротстве): Федеральный закон № 127 – ФЗ от 26 октября 2002 г. (ред.
от 27.12.2009) – htpp://www.interlaw/law/docs/85181/
2. Александров Е.Ю. Влияние крупных предприятий на социально-экономическую обстановку в
сибирском промышленном городе (на примере Ангарска) // География и природные ресурсы . – 2010. – № 2.
– С. 115-119.
3. Гришин Н.В. Динамика электоральных предпочтений населения Юга России: Сравнительное исследование. – М.: Социально-политическая МЫСЛЬ, 2008. – 182 с.
СРАВНИТЕЛЬНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ЗЕМЕЛЬНЫХ РЕСУРСОВ
БАЙКАЛЬСКОГО РЕГИОНА (РОССИИ) И МОНГОЛИИ
Бадмаев А.Г.
Байкальский институт природопользования СО РАН, Россия, Улан-Удэ, [email protected]
COMPARATIVE CHARACTERISTICS OF LAND RESOURCES
OF BAIKAL REGION (RUSSIA) AND MONGOLIA
Badmaev A.G.
Baikal Institute of Nature Management SB RAS, Russia, Ulan-Ude, [email protected]
Байкальский регион (БР), включающий в себя три субъекта России – Иркутскую область,
Республику Бурятия и Забайкальский край, является одним из крупнейших сельскохозяйственных
регионов. Общая площадь региона – 1558073 км². Байкальский регион расположен на юге
Восточной Сибири. В общей структуре земель в БР значительно преобладают земли лесного
фонда – 1271778 км² (81,6 %). Однако реальная и наиболее активная хозяйственная деятельность
ведётся на землях сельскохозяйственного назначения, площадью 14637,9 тыс. га (9,4 %) (табл.).
Земельный фонд Монголии и Байкальского региона (на начало 2011 г., тыс. га)
Категория земель
Земли сельскохозяйственного назначения
Земли населённых пунктов
Земли промышленности, энергетики и
транспорта, связи, радиовещания, телевидения,
обороны и иного специального назначения
Земли особо охраняемых территорий и
объектов*
Земли лесного фонда
Земли водного фонда
Земли запаса
Всего:
Монголия [2]
Байкальский регион [3-5]
тыс. га
115490,8
667,3
%
73,84
0,43
тыс. га
14637,9
756,5
429,2
0,27
2364,1
1,52
-
-
4060,1
2,61
14260,0
686,8
24877,4
156411,6
9,12
0,44
15,90
100
127212,8
4465,3
2310,5
155807,2
81,65
2,86
1,48
100
%
9,39
0,49
* В Монголии земли особо охраняемых территорий учитываются вместе с землями запаса (специального
назначения).
139
Монголия – сухопутное государство в Центральной Азии. Граничит на севере с Россией,
на юге с Китаем. Площадь – 1564116 км². Большая часть территории находится на плато с
высотами 900-1500 м над уровнем моря. Юг и юго-восток страны занимает пустыня Гоби. На
западе и юго-западе страны расположены горные массивы – Хангай, Гобийский и Монгольский
Алтай. Северо-восток страны занят лесистым Хэнтэйским нагорьем. Восток Монголии занимает
Восточно-Монгольская равнина. Вследствие сложившегося климата и степного ландшафта в
структуре земельного фонда Монголии преобладают земли сельскохозяйственного значения –
115490,8 тыс. га (73,84 %).
Учитывая степной характер Монголии и таёжный – БР – видны преобладающие категории
земель у обеих территорий. В Монголии преобладают земли сельскохозяйственного назначения –
более 73 %, а в БР земли лесного фонда – более 81 %. Так, у БР чуть больше земель населённых
пунктов, а земель промышленности, энергетики и транспорта больше уже в 5,5 раз, что говорит о
большей освоенности и вовлечённости земель БР в хозяйственный оборот. Исследования в
области землепользования БР и Монголии проводили Д. Базаргур, Гомбоев Б.О., Гунин П.Д.,
Намжилова Л.Г., Помазкова Н.В., Тулохонов А.К. и др.
БР и Монголия как объекты землепользования сравниваются впервые. Площадь земель
населённых пунктов примерно равна у обеих рассматриваемых территорий. Сравнение двух
смежных территорий интересно с позиции их хозяйственного освоения. Целью исследования
является выявление различий в хозяйственном освоении этих территорий.
Анализ земельного фонда Байкальского региона и Монголии
В разных сферах материального производства роль земельных ресурсов переоценить
сложно. В сельском хозяйстве земля – это основное средство производства [1]. Наиболее ценными
землями считаются земли сельскохозяйственного назначения, предназначенные и
предоставленные для нужд сельского хозяйства, за чертой населенных пунктов. Земли данной
категории, выступающие как основное средство производства продуктов питания, кормов для
скота, сырья, имеют особый правовой режим и подлежат особой охране, направленной на
сохранение их количества, предотвращение негативных воздействий на них и повышение
плодородия почв.
БР более чем на 80 % покрыт лесом, что показывает структура земель лесного фонда
(81,6 %). Земли лесного фонда существенно преобладают во всех трёх субъектах БР. В Бурятии, в
отличие соседних регионов, преобладают земли особо охраняемых территорий и объектов, а также
земли водного фонда, что обусловлено нахождением Республики в пределах Байкальской
природной территории. Забайкальский край, как в абсолютном, так и в относительном значениях
опережает Иркутскую область и Бурятию по землям сельскохозяйственного назначения.
Объяснить это можно обширными степями на юго-востоке края. В остальных категориях у
рассматриваемых регионов существенных различий нет.
Земельный фонд Монголии и Байкальского
региона.
За
1993-2007
гг.
структура
земельного
фонда
существенно
изменилась.
Площадь
земель
сельскохозяйственного
назначения
уменьшилась на 6389,1 тыс. га, главным
образом, за счет пастбищ (7980,0 тыс. га)
и пашни (509,8 тыс. га), но при этом
увеличились площади залежей (458,1 тыс.
га) и сенокосов (475,7 тыс. га). Произошло
сокращение
площадей
земель
под
объектами
сельскохозяйственного
назначения (94,7 тыс. га) и увеличение
площадей земель, непригодных для
сельскохозяйственного
использования
(1261,6 тыс. га).
140
По основным экономическим регионам страны земли сельскохозяйственного назначения
распределяются неравномерно. Так, на Восточный регион приходится 27,4 %, на Хангайский – 22,7 %,
на Центральный – 28,8 %, на Западный – 20,8 % и на Улан-Баторский регион – 0,3 % от их общей
площади. Более 80 % орошаемой пашни находится в Восточном регионе, а в целом основные площади
пашни сосредоточены в Центральном (68,3 %), Хангайском (14,8 %) и Западном (12,2 %) регионах.
Более 70 % сенокосов приходится на Западный регион.
Площадь пашни в обработке в 2002 и 2005 г. соответственно составляла: в Западном регионе – 5,2 и 4,6 %, в Хангайском – 17,7 и 20,3 %, в Центральном – 68,5 и 65,5 %, в Восточном –
7,6 и 9,0 % и в Улан-Баторе – 1,0 и 0,6 % [6].
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Энциклопедия Иркутской области // Режим доступа: URL: http://www.irkipedia.ru
2. Монгол Улсын статистикийн эмхтгэл 2011. – Улаанбаатар, 2012.
3. Региональный доклад «О состоянии и использовании земель в Иркутской области за 2011 год» /
Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Иркутской области. – Иркутск, 2012.
4. Хертуев В.Н., Ринчинова О.Ж. Земельный фонд Республики Бурятия // Актуальные экологогеографические и социально-экономические проблемы Байкальского региона и сопредельных территорий:
мат-лы всерос. науч.-практ. конф. – Улан-Удэ: Изд-во Бурят. гос. ун-та, 2013. – С. 113-116.
5. Федеральный портал о городах России // Режим доступа: URL: http://protown.ru
6. Сайнбаяр С. Организационно-территориальные и экономические основы земельной реформы в
Монголии: Автореф. дис. … канд. экон. наук. – М., 2009. – 28 с.
ВЛИЯНИЕ ЭКОНОМИКО-ГЕОГРАФИЧЕСКОГО ПОЛОЖЕНИЯ
НА СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ БУРЛИНСКОГО
И БОКЕЙОРДИНСКОГО РАЙОНА ЗАПАДНО-КАЗАХСТАНСКОЙ ОБЛАСТИ
Бекдаирова А.С.
Западно-Казахстанский государственный университет им. М. Утемисова, Казахстан, Уральск,
[email protected]
ECONOMIC-GEOGRAPHICAL LOCATION EFFECT ON THE SOCIO-ECONOMIC
DEVELOPMENT OF BURLINSKII AND BOKEYORDINSKII DISTRICTS
OF THE WEST KAZAKHSTANSKAYA OBLAST
Bekdairova А.S.
The M. Utemisov West Kazakhstan State University, Kazakhstan, Uralsk, [email protected]
Экономико-географическое положение (ЭГП) – это пространственное расположение
местности (страны, района, населенного пункта или какого-либо другого хозяйственного объекта)
по отношению к путям сообщения (транспортно-географическое положение), другим местностям
(странам, районам, населенным пунктам, месторождениям полезных ископаемых и т.п.), с
которыми данная местность или объект связаны либо как с источниками снабжения (сырьем,
топливом, энергией и т.п.), пополнения рабочей силой, либо как с районами сбыта и т.п. [1]. С
точки зрения экономической географии географическое положение местности (как и отдельные
его составные элементы) необходимо рассматривать как условие (предпосылку) для возможного
осуществления какого-либо вида хозяйственной деятельности, т.е. как предпосылку для
размещения производительных сил.
Изменения ЭГП (страны, района, населенного пункта или какого-либо другого
хозяйственного
объекта)
сопровождались
внутренним
социально-экономическим
реформированием, которое продолжается и сегодня. Наиболее быстро изменяющимся является
транспортно-географическое положение, т.е. расположение местности по отношению к путям
сообщения, потому что совершенствование техники (средств сообщения) изменяет ЭГП
местности.
ЭГП в большей мере является общественно-историческим и экономическим понятием, так
как по содержанию и характеру проявления (удобное или нет и т.п.) полностью зависит от
условий общественного и хозяйственного развития той или иной территории, т.е. специфическое
географическое положение влияет на возможности экономического развития. Лучше всего в этом
141
убедиться на примерах, а именно взять для сравнения такие районы, которые по своим природным
условиям отличаются друг от друга, а также различаются по своему ЭГП. В качестве примера
возьмём Бурлинский район и Бокейординский район Западно-Казахстанской области.
Экономико-географическая характеристика Бокейординского района
Географическое положение. Административный район на юго-западе ЗападноКазахстанской области. Район граничит с тремя районами: Джаныбекский, Казталовский,
Джангалинскими районами Западно-Казахстанской области, на юге с Атырауской областью, на
юго-западе Астраханской областью и на западе Волгоградской областью Российской Федерации.
Площадь – 1921445 га. Административный центр – п. Сайхин. На территории Бокейординского
района 25 сельских округов: Бисенский (4 сельских округа), Т. Масина (3), Муратсайский (4),
Ординский (5), Сайхинский (4), Саралжинский (2), Уялинский (3). Рельеф территории района
равнинный. Большую часть территории занимают пески Нарын.
История. В п. Урда с 1801 г. находилась ставка ханов Букеевской Орды, в том числе
сохранилось поместье ханов, казначейство и иные здания. Близ Орды произрастают сосновые
боры, посаженные ханом Букеем. Является первым населённым пунктом Западного Казахстана,
где была установлена советская власть. Это произошло 1 декабря 1918 г.
Первоначально носил название Урдинский район. 10 марта 2000 г. Указом Президента
Казахстана Урдинский район был переименован в Бокейординский район.
Население. Население данного района уменьшилось с 16200 до 16016 за 2011-2012 гг. [2].
Экономика. Основное направление сельского хозяйства – мясо-молочное скотоводство. В
недрах разведаны запасы естественных строительных материалов.
Транспорт. Расстояние по автодороге от райцентра до областного центра Уральска — 550
км. Южнее Сайхина по железнодорожной линии на Астрахань разъезд Равнинный, станция
Шунгай. В Сайхине расположен казахстанский пункт пропуска через границу (в Россию),
действующий только для граждан России и Казахстана.
Экономико-географическая характеристика Бурлинского района
Географическое положение. Бурлинский район расположен в северо-восточной части
Западно-Казахстанской области. Район граничит с тремя районами Западно-Казахстанской
области и на севере по р. Урал с Оренбургской областью Российской Федерации. Территория
района занимает площадь в 5556 тыс. кв. км. В состав района входят 31 сельский округ:
Александровский (1), Акбулакский (2), Аксуский (2), Березовский (2), Бурлинский (2),
Бумакольский (3), Жарсуатский (3), Канайский (3), Григорьевский (3), Карагандинский (1),
Кызылталский (2), Приуральный, Пугачевский, Каракудукский (1), Успеновский (3) и г. Аксай –
административный центр.
История. Бурлинский район образован 30 июня 1935 г., на существующих границах район
сформирован в 1965 г.
Город Аксай расположен на севере области, в степной зоне, у р. Утва (левый приток Урал).
Сначала это был небольшой поселок, который основали люди с разных уголков СССР,
приехавшие сюда для освоения целины. Затем, когда провели железную дорогу, поселок стал
станцией Казахстан.
Численность населения района за период 2011-2012 г. составила 54651-54809, в том числе
г. Аксае – 35292 человек, плотность населения района на 1 кв. км приходится 9,8 чел. [3].
Транспорт. Расстояние от райцентра до областного центра 120 км. По территории района
проходит 85 км железнодорожных путей, что составляет 17,1% протяженности дорог области.
Длина автомобильных дорог составляет 465 км, из них 240 км с твердым покрытием, 220 км
гравийного покрытия и 5 км с грунтовым покрытием.
В городе находится железнодорожная станция Казахстан Западно-Казахстанской железной
дороги Республики Казахстан. Представлены следующие автодороги: Аксай – Бурлин – Уральск,
Аксай – Тихоновка (Бурлинский район) – Уральск, Аксай – Чингирлау – Актюбинск, Аксай –
Александровка (Бурлинский район) – Жымпиты, Аксай – Илек (через Карачаганакское
месторождение). Автодороги Уральск – Оренбург (через Бурлинский район) и Аксай – Илек (через
Карачаганакское месторождение) пересекают казахстанско-российскую границу в пункте
пропуска через границу «Аксайский», далее пункт пропуска Илек Оренбургской области с
российской стороны.
Промышленность. На территории района учтены 10 месторождений полезных ископаемых,
из которых 1 – углеводородного сырья, 9 – строительных материалов. Углеводороды представляет
Карачаганакское нефтегазоконденсатное месторождение.
142
Карачаганакское нефтегазоконденсатное месторождение (Карачаганак, Карашыганак, каз.
Қарашығанақ – Чёрный залив) – нефтегазоконденсатное месторождение Казахстана. Относится к
Прикаспийской нефтегазоносной провинции. Открыто в 1979 г. С открытием крупного
нефтегазоконденсатного Карачаганакского месторождения (добыча газа и конденсата на
крупнейшем, сервисные компании, среди них филиалы Шлюмберже, Бейкер-Хьюз, Халлибертон,
Би-Джи Сервисез и др.) город получил толчок к ускоренному развитию.
В начале и середине 1980-х в город прибыли строители из стран СЭВ: Чехословакии, ГДР,
Венгрии, Болгарии, они приняли участие в строительстве технологических линий на
месторождении и жилья. Первоначально предполагалось, что сырье с месторождения будет
полностью направляться на переработку на Оренбургском газоперерабатывающий завод. С того
времени в городе сохранились названия – «чешские», «немецкие» дома, венгерский городок. А в
городке чешских строителей ныне размещены иностранные специалисты компании «Карачаганак
Петролеум Опереейтинг Б.В.», ныне осваивающей месторождение по соглашению о разделе
продукции.
«Карачаганак Петролеум Опереейтинг Б.В.» (КПО) (англ. Karachaganak Petroleum
Operating B.V.) – консорциум компаний объединившихся для реализации Карачаганакского
проекта по развитию нефтяной отрасли Казахстана. После передачи части акций национальной
компании Казахстана доли распределены следующим образом: «BritishGasGroup («Би-Джи
Групп») (Великобритания) – 29,25%; «Eni (Италия) – 29,25%; «Шеврон» (США) – 18%; «Лукойл»
(Россия) – 13,5%; «КазМунайГаз» (Казахстан) – 10%.
КПО является оператором одного из крупнейших нефтегазоконденсатных месторождений
в мире. КПО осуществляет свою деятельность в соответствии с окончательным соглашением о
разделе продукции (ОСРП), подписанным партнерами по международному консорциуму с
правительством Казахстана в ноябре 1997 г. КПО – владелец трубопровода Карачаганак-Атырау.
Из года в год улучшается состояние Бурлинского района и г. Аксай. Всего за последние
несколько лет КПО выделила на социальное развитие Бурлинского района порядка $25 млн.
Карачаганакская интегрированная организация намерена выделить $3,5 млн. на
благоустройство г. Аксая. Средства пойдут на ремонт канализационно-очистных сооружений,
ремонт водопроводов и восстановление круглосуточного обеспечения г. Аксая горячей водой. Тем
самым за счет КПО акимат района решил вопрос бесперебойного водоснабжения и качественного
теплообеспечения г. Аксая. По уникальной технологии впервые в Казахстане построена и новая
38-метровая водонапорная башня. Отремонтирована значительная часть дорог в старой части
города.
Из двух примеров выше приведённых, можно заметить, как шло развитие, освоение
промышленности, динамика населения (приток или уменьшение), каким образом всё это сказалось
на социально-экономическом развитии.
Географическое положение района благоприятно для развития промышленности и
сельского хозяйства в связи с близостью областного центра, наличием хорошо развитой
транспортной системы, хорошими природно-климатическими условиями.
Очевидно, что изменение ЭГП Бурлинского района, его роли в международном разделении
труда было обусловлено прогрессом техники (транспорта), общим высоким уровнем экономики
этой страны, а также население – главная производительная сила района, которое за исследуемый
период несколько увеличилось (на 8%). Это можно объяснить тем, что в настоящий момент
Бурлинский район – один из динамично развивающихся районов области, где активно
разрабатываются месторождения нефти и газа. Район становится очень привлекательным для
населения, соответственно и численность в нем с каждым годом возрастает. С развитием
промышленности изменилось не только политическое, но и экономическое положение страны.
Можно сделать вывод: значимость Бурлинского района в социально-экономическом
развитии страны определяется не только ее внутренним экономическим потенциалом, но и
особым выгодным ЭГП.
За исследуемый период население в Бокейординском районе сократилось, как сократилось
население в целом по области. Причины этому – миграционные показатели и низкое
воспроизводство населения.
Из всего выше сказанного ясно, что ЭГП имеет крупнейшее методологическое значение,
занимаемое любым ареалом, будет ли то страна, район или город. В ходе исторического развития
ЭГП любой местности страны или района, населенного пункта, хозяйственного объекта может в
корне измениться. Причина этому – прогресс в развитии науки, техники, технологии, экономики,
143
организации производства, как в рамках данной местности, так и в ее окружении, т.е. в пределах
территории и связанных с нею других мест.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Экономическая и социальная география: основы науки: Учеб. для студ. высш. учеб. заведений /
Под. Ред. М.М. Голубчика. – М.: Гуманит. изд. центр ВЛАДОС, 2004. – 400 с.
2. Статистический ежегодник Бокейординского района 2011-2012. – Уральск: Департамент статистики ЗКО, 2013. – 36 с.
3. Статистический ежегодник Бурлинского района 2011-2012. – Уральск: Департамент статистики
ЗКО, 2013. – 44 с.
ДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ ИЗМЕНЕНИЯ ПОСЕЛЕНИЙ АЛТАЙСКОГО КРАЯ (1989-2010)
Борисенко М.А.
Алтайский государственный университет, Россия, Барнаул, [email protected]
DEMOGRAPHIC CHANGES OF SETTLEMENTS OF ALTAI KRAI (1989-2010)
Borisenko M.A.
Altai State University, Russia, Barnaul, [email protected]
Территория Алтайского края вошла в состав России в первой половине XVIII в. Главными
экономическими стимулами освоения региона были полезные ископаемые и благоприятные
природные условия для ведения сельского хозяйства, в первую очередь земледелия. Долгое время
производство металлов являлось главным двигателем развития территории. Сельскохозяйственное
освоение региона регулировалось и было направлено преимущественно на обеспечение
продовольствием рабочих горнорудного производства, военных и чиновников. Это приводило к
тому, что численность населения данной территории росла медленно. Однако последовавшие
аграрные изменения (2-я половина XIX – начало XX вв.) резко изменили ситуацию. Бурный рост
населения, который был обусловлен, в первую очередь, его миграцией из европейской части
страны, продолжался вплоть до конца 20-х годов XX в., достигнув уже к 1926 г. 2,4 млн. человек.
Демографические процессы, происходившие в крае, соответствовали второй фазе
демографического перехода, что в частности, отразилось в рекордных показателях рождаемости.
Однако коллективизация и индустриализация 30-х гг. подорвали демографическое лидерство
Алтайского края. Численность населения в дальнейшем оставалась примерно на этом же уровне с
некоторыми флуктуациями, составив на начало 1990 г. чуть более 2,6 млн. человек. При этом
переход в третью фазу демографического перехода произошел в начале 60-х гг.
Постсоветский период демографической истории Алтайского края был ознаменован
существенными изменениями параметров воспроизводства населения и направленности развития
демографических процессов. В данном исследовании рассмотрена демографическая
трансформация на уровне населенных пунктов. Имеется возможность определить характер
демографических изменений системы расселения. К сожалению, получение демографической
информации по населенным пунктам, кроме городов, сопряжено с рядом трудностей, поэтому
набор рассматриваемых показателей на разных уровнях будет различный. Здесь рассматривается
только изменение численности населенных пунктов по переписям населения 1989, 2002 и 2010 гг.
Одной из особенностей постсоветского периода является запустение поселений. В качестве
причин запустения территорий можно выделить природные (землетрясения, пожары) и социальноэкономические (научно-технический прогресс, эпидемии) факторы. Одной из главных движущих
сил исчезновения пункта является массовый переезд населения на другую территорию (например,
в город или главное село).
Ведущим современным фактором запустения сельской местности является процесс
урбанизации, который получил широкое распространение в XIX-ХХ вв. и который продолжается
до сих пор. При этом в конце прошлого столетия характер данного процесса, в первую очередь, в
староурбанизированных странах, изменился. Он стал сопровождаться ростом и развитием
пригородных зон городов (субурбанизация) [1]. Данные процессы движения населения
характерны и для России (в том числе и для Алтайского края), хотя они протекали и протекают по
нескольким иным условиям и в разный период времени (с небольшой задержкой) по сравнению с
144
городами западных стран (Германия, Франция и т.д.). Превращение аграрного Алтайского края в
индустриально-аграрный регион произошло в советский период.
Сокращение числа сельских населенных пунктов в Алтайском крае отмечалось в советский
период не только во время наиболее мощного индустриального рывка, но и на заключительном
его отрезке. В 20-е гг. в Алтайском крае насчитывалось более 5 тыс. населенных пунктов, число
которых значительно снизилось к настоящему времени: в 1959 г. их количество было 3788, в
2010 г. – 1598 [2]. Например, за межпереписной период (1979-1989 гг.) было ликвидировано 246
населенных пунктов. В основном сокращение происходило в связи с переселением или выездом
жителей из них, реже за счет объединения с другими населенными пунктами вследствие их
слияния, в том числе за счет включения в границы городов [3].
Постсоветский период характеризовался значительными демографическими изменениями
России, включая Алтайский край, что отразилось на численности населенных пунктов. Процесс
значительного снижения численности населения наиболее характерен для небольших пунктов,
расположенных на периферии – вдали от городов края и районных центров. Противоположный
процесс (рост численности населения) наблюдается в городских округах, а также в населенных
пунктах, расположенных, главным образом, вдоль основных транспортных артерий Алтайского
края: железных дорог, федеральных автомобильных дорог. Например, с. Власиха, подчиненное
администрации Индустриального района Барнаула, увеличило [3-5] численность населения
практически наполовину (7624 чел. в 2010 г. против 5400 чел. в 1989 г.). Такая ситуация
свидетельствует о поляризации региональной системы расселения, которая неизбежно
сопровождается запустением сельской местности. Дополнительным фактором, влияющим на
скорость поляризации, является общая депопуляция края за счет естественной убыли населения, а
также отрицательное сальдо миграции населения [6].
Процесс депопуляции населенных пунктов в указанных временных границах часто
приводил к их ликвидации. Анализ числа населенных пунктов показал, что с момента последней
всесоюзной переписи населения (1989 г.) исключено из учетных данных административнотерриториального устройства Алтайского края 74 сельских населенных пункта. Также следует
упомянуть, что в 2010 г. в 25 населенных пунктах не было зарегистрировано населения [5]. Почти
четверть исчезнувших поселений (17 шт.) являются железнодорожными казармами и разъездами.
Ликвидации в 1989-2010 гг. подверглись, прежде всего, малые населенные пункты. Их средняя
людность на 1989 г. составляла около 30 чел. (только в одном пункте численность населения была
больше 200 человек, в 4-х – более 100 чел.) [3]. Ряд населенных пунктов был включен в состав
городов или других поселений.
Изменение (в %) численности населения населенных пунктов Алтайского края
(переписи населения 1989-2010 гг.).
145
Среди городов отмечалась пестрая картина. В главном городе края Барнауле между
последними переписями отмечено снижение численности населения. При этом в городском округе
наблюдалось увеличение населения, что свидетельствует об активной субурбанизации. Именно
населенные пункты городских округов в первую очередь демонстрируют высокие темпы прироста
населения. У некоторых увеличение в последний межпереписной период произошло в 3-5,5 раза.
К таким можно отнести Научный городок, с. Власиха, Казенная Заимка и целый ряд других. Такая
же ситуация отмечается в пригородах городов второго порядка – Бийске и Рубцовске. Много
населенных пунктов, увеличивших свою людность, отмечается, прежде всего, в районах
Барнаульской городской агломерации – Павловском, Первомайском, Тальменском и Калманском.
На краевом уровне положительную динамику демонстрируют, прежде всего, населенные
пункты Барнаульской городской агломерации и пригородные поселения больших городов (рис.).
Подобная благоприятная ситуация наблюдается в населенных пунктах, которые расположены
вдоль основных транспортных артерий. На районном уровне при общем сокращении населения
меньшие темпы уменьшения численности отмечаются у районных центров. На уровне поселений
(сельских советов) в более благоприятной ситуации оказывается главное (крупнейшее) село.
Дополнительным фактором, влияющим на скорость поляризации, является общая депопуляция
страны и края за счет естественной убыли населения, а также отрицательное сальдо миграции
населения в крае.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Bдhr J. Stadtgeographie II / Westermann Schroedel Diesterweg Schцningh Winklers GmbH, Braunschweig, 2009. – 350 p.
2. Казанцев В.И. К истории расселения крестьян на территории Алтайского края // Научные чтения
памяти Ю.С. Булыгина: Сборник научных статей. Барнаул, 2004. – 124 с.
3. Сельские населенные пункты Алтайского края (по данным Всесоюзной переписи населения 1989
года) / Госкомстат РСФСР, Алтайское краевое управление статистики. – Барнаул, 1990.
4. Сельские населенные пункты Алтайского края. Стат.сб./ Территориальный орган Федеральной
службы государственной статистики. – Б., 2004. – 95 с.
5. Сельские населенные пункты Алтайского края: Стат. сб. / Территориальный орган Федеральной
службы государственной статистики. – Б., 2011. – 104 с.
6. Быков Н.И., Борисенко М.А. Демографическая трансформация населенных пунктов Алтайского
края в постсоветский период // Этнодемографические процессы в Казахстане и сопредельных территориях:
Сб. науч. трудов XIII Междунар. науч.-практ. конф. 26-27 сентября 2013 г. – Семей: ИП «Сальменова Д.М.»,
2013. – С. 61-68.
СРАВНИТЕЛЬНАЯ ОЦЕНКА КАЧЕСТВА ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ПОТЕНЦИАЛА
БАЙКАЛЬСКОГО РЕГИОНА
Валеева О.В.
Институт географии им. В.Б. Сочавы СО РАН, Россия, Иркутск, [email protected]
COMPARATIVE EVALUATION OF HUMAN POTENTIAL QUALITY OF BAIKAL REGION
Valeeva O.V.
The V.B. Sochava Institute of Geography SB RAS, Russia, Irkutsk, [email protected]
В современном обществе человеческий потенциал приобретает определяющую роль,
являясь важнейшим фактором экономического роста и уровня жизни населения. Человеческий
потенциал – это интегральная оценка свойств населения, отражающая уровень и возможности
развития людей при определенных природно-экологических, социально-экономических и
политико-правовых условиях. Следует отметить, что на сегодняшний день нет общепризнанного
определения человеческого потенциала. Кроме того, недостаточно изучены некоторые аспекты
развития человеческого потенциала, связанные с региональными условиями его формирования,
которые необходимы для разработки определенных показателей, позволяющих оценить уровень
развития человеческого потенциала в регионе.
Также важно проводить статистическое исследование проблем развития человеческого
потенциала на региональном уровне, поскольку в разных субъектах региона имеются различные
146
условия развития человеческого потенциала, которые обусловлены природно-климатическими
особенностями местности, а также уровнем социально-экономического развития региона.
На современном этапе количественной мерой оценки человеческого потенциала является
индекс развития человеческого потенциала (ИРЧП), который дает возможность сравнивать
регионы по таким параметрам как долголетие, образование и доходы населения. Особого
внимания заслуживают проблемы, связанные с реализацией трудового потенциала человека,
поскольку эффективная занятость создает экономические основы человеческого развития [1].
Характеристика человеческого потенциала рассчитывалась как средняя величина из трех
индексов: долголетия, образования и доходов населения [2]. В среднем по стране интегральный
индекс человеческого потенциала за 2012 г. был равен 0,708, а по Сибирскому Федеральному
округу 0,686. В Байкальском регионе наиболее высокий ИРЧП в Иркутской области – 0,684, в
Республике Бурятия – 0,652, а в Забайкальском крае составил всего 0,640. Все субъекты относятся
к группе регионов с низким человеческим потенциалом.
Важно рассмотреть основные социально-экономические показатели регионов более
подробно. Численность населения зависит, с одной стороны, от его естественного движения –
рождаемости и смертности, а с другой – от миграции. Наиболее высокий естественный прирост
населения наблюдается в Республике Бурятия – 4,3 тыс. чел. За последнее десятилетие произошло
увеличение рождаемости на 5,8 % и уменьшение смертности на 1,2 %. В Иркутской области и
Забайкальском крае также наблюдается естественный прирост (1,3 и 2,2 тыс. чел), то есть уровень
рождаемости превышает уровень смертности, но при этом все же считается низким [3].
Вместе с тем, наблюдается миграционная убыль. В Забайкалье коэффициент
миграционной убыли на 10000 человек составляет -84, в Республике Бурятия -45, в Иркутской
области -28. Регион покидают, в основном, квалифицированные специалисты в трудоспособном
возрасте и молодёжь – мобильная часть населения. Кроме того, передвижение населения
приобрело и, преимущественно, внутрирегиональный характер. В России средний показатель
миграционного прироста составляет 22 на 10000 человек.
Основным индикатором, отражающим состояние здоровья населения, является ожидаемая
продолжительность жизни при рождении (ОПЖ). В России ОПЖ составляет 69,83 года, у мужчин
– 64,04 года, у женщин – 75,61 лет. В субъектах Байкальского региона ОПЖ значительно ниже,
несмотря на то, что за последнее десятилетие продолжительность жизни здесь увеличилась на 4
года: Республика Бурятия – 66,09 года, Иркутская область – 65,93 лет, Забайкальский край – 65,75
лет [4].
Анализ причин низкой продолжительности жизни показал, что для данных регионов
актуальной проблемой является развитие системы здравоохранения и доступности для населения
качественной медицинской помощи. Также наблюдается высокая смертность населения от
внешних причин. Кроме того, для Байкальского региона характерно относительно низкое
материальное положение населения и плохие жилищные условия. Северная часть региона
расположена в зоне со сложными природно-климатическими условиями, что сказывается на
здоровье населения.
Индекс образования – интегральный показатель грамотности взрослого населения и
совокупной доли учащихся среди детей и молодежи. Самый высокий показатель наблюдается в
Иркутской области – 0,679, в Бурятии – 0,656, в Забайкальском крае – 0,619. Средний индекс в
России составляет 0,657.
Уровень образования в Байкальском регионе пока сохраняет тенденцию к росту, но есть
некоторые негативные моменты, которые могут проявиться еще сильнее через несколько лет. На
уровень образования молодежи, и в первую очередь сельской, реформа общего образования
оказала негативное влияние. Сокращение малокомплектных школ, перевод средних школ в
районные центры снижает возможность сельских детей и молодежи на получение образования.
Наличие в регионах вузов способствует повышению количества молодежи, получающей
высшее образование. Прежде всего, это связано с финансовой стороной вопроса, потому что не
каждый житель способен получить высшее образование, особенно если это связано с переездами в
другой регион. Ежегодно сокращается количество бюджетных мест в вузах, увеличивается
стоимость обучения. Поэтому показатель образовательного обеспечения очень важен как одна из
составляющих образованности населения региона [5].
В целом, Байкальский регион обладает высоким образовательным потенциалом, способен
обеспечивать качественное образование в вузах, находящихся на их территории (из-за развития
научно-исследовательской деятельности, высокого профессионализма кадрового персонала).
147
Важными компонентами, характеризующими человеческий потенциал, являются доходы
населения как оценка уровня и условий жизни. По индексу доходов, который определяется
внутренним региональным продуктом на душу населения, выделяется Иркутская область с
индексом 0,692, на втором месте Забайкальский край – 0,623 и далее Республика Бурятия – 0,616.
Причем индекс доходов в стране составляет 0,720. Доля экономически активного населения среди
субъектов Байкальского региона практически не отличается от среднероссийского показателя
(67,7 %). В Иркутской области доля экономически активного населения составляет 67,1 %, в
Бурятии – 64,1 %, за последнее десятилетие этот показатель увеличился на 3 %. Только в
Забайкальском крае доля экономически активного населения заметно ниже – 62,4 % (в 2002 г.
данный показатель составлял 65,1 %), и соответственно уровень безработицы здесь будет выше
(3,0 %). В Иркутской области и Республике Бурятии уровень безработицы немного ниже, чем
показатели в стране (2,1 %) и Сибирском Федеральном округе (2,4 %). За период 2002-2012 гг.
уровень безработицы значительно снизился как в стране, так и в субъектах Байкальского региона.
Одна из причин такого снижения – это реализация программ по содействию занятости населения,
включающих меры активной политики занятости, а также расширение вакантных рабочих мест.
Но все же это зависит от развития экономики региона и от его финансирования [3].
Снижение доли экономически активного населения происходит за счет миграционного
оттока населения в другие регионы. Прежде всего это относится к квалифицированным
специалистам, которые покидают регион из-за низкой заработной платы, или из-за отсутствия
перспектив и возможностей заниматься научной деятельностью. Кроме того, молодые
специалисты, получив высшее образование у себя в регионе, не всегда могут трудоустроиться по
своей специальности. Причины этому могут быть разные – отсутствие вакантных мест, низкая
заработная плата, отсутствие опыта работы. В связи с этим молодая рабочая сила мигрирует в
другие регионы.
Иркутская область, Республика Бурятия, Забайкальский край относятся к регионам с
низким уровнем развития человеческого потенциала. Поскольку среднероссийские показатели
образования, долголетия и доходов населения значительно выше, чем в Байкальском регионе и
Сибирском Федеральном округе в целом. Такая тенденция наблюдается уже на протяжении
многих лет.
В Байкальском регионе по основным социально-экономическим показателям,
характеризующим качество человеческого потенциала, лидирует Иркутская область, на втором
месте Республика Бурятия и на третьем месте Забайкальский край. В Иркутской области высокие
показатели образования населения, что связано с большим количеством образовательных
учреждений, и значительно выше внутренний региональный продукт на душу населения, но по
ОПЖ она уступает Республике Бурятия. В Бурятии на продолжительность жизни повлияло не
только укрепление материально-технической базы здравоохранения, но и их устойчивые
традиции. Забайкальский край, по сравнению со своими соседями, является самым проблемным
регионом, так как по двум показателям развития человеческого потенциала – долголетию и
образованию – он находится на последнем месте. Лишь по доходам населения немного опережает
Бурятию.
Развитие человеческого потенциала зависит не только от развития экономики данного
региона, но и от географического положения, отдаленности от европейской части России,
природно-климатических условий, а также хозяйственного освоения территории. Наиболее
высокие показатели наблюдаются в южной части региона, в районе Транссибирской магистрали. В
северной же части, напротив, суровые условия отрицательно сказываются на здоровье и
продолжительности жизни населения, развитию инфраструктуры, соответственно, и качество
жизни будет ниже.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Римашевская Н.М. Человеческий потенциал российских регионов // Народонаселение. – 2013. –
№ 3. – С. 82-135.
2. Социальный атлас российских регионов // Режим доступа: http://www.atlas.socpol.ru
3. Регионы России. Социально-экономические показатели. 2012: Стат. сб. / Росстат. − М., 2012. −
990 с.
4. Демографический ежегодник России. 2012: Стат.сб./ Росстат. – M., 2012. – 535 c.
5. Федеральная служба государственной статистики // Режим доступа: http://www.gks.ru
148
ДИНАМИКА ДЕМОГРАФИЧЕСКОГО ПРОСТРАНСТВА ЗАБАЙКАЛЬСКОГО КРАЯ
Горина К.В.
Институт природных ресурсов, экологии и криологии СО РАН, Россия, Чита, [email protected]
DEMOGRAPHIC SPACE DYNAMICS OF ZABAIKALSKIY KRAI
Gorina K.V.
Institute of Natural Resources, Ecology and Cryology SB RAS, Russia, Chita, [email protected]
Функции территории во многом зависят не только от ее качественного и количественного
наполнения, но и от особенностей ее географических характеристик. Пограничным территориям
исторически придавалось особое значение для укрепления целостности российского государства.
Инструментом данной геополитической стратегии выступало целенаправленное заселение
присоединенных территорий поданными российского государства, в результате этого
формируемая система расселения представляла не что иное, как определенную форму
геополитической организации пространства пограничных
территорий,
отражающую
принадлежность к российскому государству.
Территория Забайкальского края относится к периферийной, пограничной территории,
соседствующей с Китаем и Монголией. Она исторически характеризовалась слабой заселенностью и
неравномерностью размещения населения вследствие суровых природно-климатических условий,
но при этом государственная политика была направлена на закрепление жителей в пограничной
полосе. Государственные действия по обживанию и заселению восточных территорий выражались в
разнообразии используемых мер – от стимулирования процессов переселения на вольной основе, до
принудительных мер по принципу приказов, ссылок и рекрутских повинностей.
Активные процессы заселения и освоения территории региона способствовали поэтапному
расширению как географического, так и демографического пространства Забайкальского края.
Начальный этап развития демографического пространства региона был связан с закреплением
казаков-первопроходцев на территории и носил очаговый или локальный характер освоения за
счет строительства первых поселений. Это своего рода точка отсчета начала процесса освоения
территории, некая база для дальнейшего продвижения в глубь территории.
Процесс дальнейшего закрепления территории за российским государством связан с
экстенсивным расширением географического пространства освоения региона за счет увеличения
количества поселений и численности жителей в Забайкальской области, тем самым происходило
увеличение демографического потенциала территории. Указанные процессы наблюдались до
конца XX века – 1989 г. был периодом значительного накопления человеческих ресурсов и
высоких социально-экономических показателей, после этого временного отрезка начинается спад
всех накопленных потенциалов, преодолеть который не получается на современном этапе.
Происходит замирание процессов социально-экономического развития региона, прекращение
деятельности ряда промышленных предприятий, сокращение темпов производства. Система
расселения региона не прирастает новыми элементами, а продолжает терять мелкие пункты,
демографические потенциалы которых уже исчерпаны.
На современном этапе региональная система расселения с момента проведения переписи
населения 1989 г. потеряла 38 территориальных единиц [1, 2]. В основном, эти процессы связаны с
опустением мелких сельских населенных пунктов, с переходом их в разряд без населения, а также
с понижением статуса поселений в иерархии расселения. С одной стороны, потери мелких пунктов
с их опустением является естественным процессом эволюции всех систем расселения, их
исчезновение может показаться незначительным событием в жизни большого региона. С другой
стороны, именно с мелких элементов происходит сокращение сети поселений, сжатие
демографического пространства территории, ее освоенной части, так как большая часть
исчезающих поселений представлена сельскими пунктами, выполняющими в пограничных
регионах геополитическую функцию репрезентативности границы государства.
Процессы снижения демографических потенциалов населенных пунктов связаны как с
миграционными перемещениями, так и вследствие регрессивных воспроизводственных процессов,
что снижает социально-демографическую стабильность поселений. Данные процессы определяют
сдвиги в территориальной организации расселенческих структур пространства, усиливая
центрально-периферийные акценты в распределении населения по территории. Концентрация
населения – это определенный результат демографического сжатия пространства с образованием
ядер высокий плотности человек. Их антиподами, по мнению Трейвиша А.И., выступают места со
149
спадом активности, эффективности и просто плотности деятельности и ее носителей –
поляризации пространства расселения [3, с. 20].
Концентрация населения в регионе проявляется особенно четко в городской местности и
определяет размещение 65% ее жителей в 6,4% населенных пунктов региона от их общего числа
[4, с. 43].Кроме того, в Забайкальском крае выделяется 7 населенных пунктов, сосредоточивших
более 50% удельного веса населения своего района и 15 пунктов, концентрирующих от 35 до 50%
населения – крупные локусы притяжения населения, преимущественно представленные поселками
городского типа и районными центрами [4].
В сельской местности данные процессы приводят к нарастанию дискретности сельского
расселения, соответственно, постепенному сжатию освоенного географического пространства. По
мнению Пациорковского, нарушение равновесия в гомеостатической системе сельско-городского
континуума может иметь тяжелые последствия [5, с. 30] на территориях с большими площадями,
все больше усиливая сложности организации социально-экономического пространства расселения,
оголяя географическое пространство пограничной территории. Процессы такого плана приводят к
постепенному изменению рисунка расселения освоенного демогеографического пространства
территорий, сопровождающегося его «сжатием» за счет сокращения сети расселения и снижения
демографических потенциалов.
При этом нужно отметить значение географического фактора в протекании данных
процессов. С одной стороны, анализ динамики населенных пунктов и показателей их
демографических потенциалов определяет начавшиеся процессы сжатия демографического
пространства в регионе, но их темпы протекания значительно отличаются от подобных изменений
в европейской части страны. Важную роль в данных трансформациях оказывают большие
площади административных районов и высокие показатели межселенного сообщения,
значительно разнящиеся в сравнении с региональными системами центральных районов страны. С
другой стороны, существующий факт происходящих изменений, пусть и в медленной, но
поступательной форме, в пограничном регионе обусловливает усиление внимания к проблемам
развития демографического пространства региона, в геополитической трактовке определяющем
репрезентативность границ государства.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Половозрастной состав населения Читинской области (на 1.01.1991-1992 гг.): Стат. сб. / Управление статистики Читинской области. – Чита, 1992. – 102 с.
2. Реестр Административно-территориальных единиц и населенных пунктов Забайкальского края
(по состоянию на 01.01.2013 г.) // URL: http://минтер.забайкальскийкрай.рф/administrativno_territorialnoe_
ustroystvo_zabaykalskogo_kraya/reestry_administrativno_territorialnyh_edinic_i_naselennyh_punktov_zabaykalsk
ogo_kraya/2012_god.html (дата обращения: 22.04.2013).
3. Трейвиш А.И. «Сжатие» пространства: трактовка модели // Сжатие социально-экономического
пространства: новое в теории регионального развития и практике его государственного регулирования. – М.:
Эслан, 2010. – С. 20-25.
4. Статистический ежегодник Забайкальского края. 2011: Стат. сб. / Забайкалкрайстат. – Чита,
2011. – 299 с.
5. Пациорковский В.В. Сельско-городская Россия. – М.: ИСЭПН РАН, 2010. – С. 43.
ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ЗАБАЙКАЛЬСКОГО ГОРОДА НЕРЧИНСКА:
ИСТОРИЯ ИЗМЕНЕНИЯ СТОЛИЧНОГО СТАТУСА В ДОРЕВОЛЮЦИОННЫЙ ПЕРИОД
Горлова И.А.
Забайкальский государственный университет, Россия, Чита, [email protected]
GEOGRAPHICAL POSITION OF THE TRANSBAIKALIAN CITY NERCHINSK:
THE HISTORY OF CHANGING OF THE CAPITAL STATUS
DURING THE PRE-REVOLUTIONARY PERIOD
Gorlova I.A.
Zabaikalskii State University, Russia, Chita, [email protected]
Изучение географического положения городов является традиционным направлением для
географической науки. Географическое положение часто является причиной возникновения
150
города, может приводить как росту его политического и экономического значения, так и,
изменяясь во времени, к упадку, сокращению численности населения и уменьшению значения в
территориальном разделении труда.
Нерчинск, расположенный на левом берегу р. Нерча, в 7 км от места её впадения в р.
Шилка (от слияния Шилки и Аргуни образуется Амур) обязан своим возникновением
географическому положению. Расстояние от города до российско-китайской границы – около 300
км. Расстояние от Нерчинска до краевого центра – Читы – составляет 305 км.
Для Нерчинска характерно формирование особого приграничного типа географического
положения, состоящего из сочетания различных видов положений. Трамплинное транспортногеографическое положение в базо-трассовой структуре осваиваемых территорий Сибири было
характерно для всех городов, находящихся на передовой линии освоения. Базо-трассовая
организация освоения закрепляла за городами функции баз, обеспечивающих процесс освоения,
соединенных трассами освоения – дорог различного качества. Значение баз менялось по мере
продвижения процесса на восток, менялось и экономико-географическое положение города от
трамплинного, то есть передовой базы, до связующего, то есть глубинной базы.
История города начинается со второй половины XVII века, когда началось присоединение
Забайкалья к Российскому государству, освоение Сибири и Дальнего Востока. Продвижение
вглубь Даурских земель, их освоение осуществлялось по рекам – главным в те времена
транспортным путям. В 1653 году казаками-землепроходцами на берегу реки Шилки напротив
устья Нерчи был заложен Нерчинский острог (первоначально Нелюдский) [1].
Город в те годы занимал переломное транспортно-географическое положение на пути из
Сибири на Дальний Восток в моря Тихого океана, в Нерчинске заканчивался сухопутный путь и
начинался речной через Шилку и Амур. Именно в этом переломном характере заключена
уникальность географического положения. Путь до Нерчинска из европейской части страны шел
преимущественно перпендикулярно речным долинам, реки были естественным препятствием,
преодоление которых требовало строительства мостов, организации переправ, а вот в Нерчинске
взаимоотношение гидрографической сети и трасс освоения менялась. Гидрография из препятствия
превращалась в естественный санный или водный путь, протяженный до морей Тихого океана.
Конечно, на пути до Нерчинска русские землепроходцы проходили по долинам рек, но эти короткие
участки несопоставимы с последним по своим масштабам. Поэтому Нерчинскому острогу
правительство придавало важное значение, определяло его как форпост, имевший судоходную связь с
Амуром и выход в Тихий океан. Острог служил «крупнейшей военной базой на Востоке России» [2].
И.М. Маергойз, исследуя географическое положение города Сталинграда, выделил особый
тип русских городов, которые располагаются вблизи слияния рек различного направления и на
стыке разных природных зон, где происходит обмен естественными продуктами [3]. Данным типом
географического положения обладает Нерчинск, единственная особенность его – это более сложное
положение по отношению к природным зонам. Город, как и большая часть Нерчинского района,
находится в степной зоне, которая представлена небольшим ареалом, который окружен с северозапада, севера и северо-востока таежной зоной; востока – лесостепной; юго-востока и юга –
таежной; с юго-западной – лесостепной. В 7 км к юго-востоку от Нерчинска река Нерча, на которой
и расположен город, впадает в реку Шилку. На правобережье Шилки проходит граница между
степной и таежной зонами. На таких территориях, расположенных на стыке нескольких природных
зон, традиционно происходил обмен естественными продуктами. Рубеж природных зон являлся
бартерной территорией. Реки служили всегда транспортными артериями: для сплава в летнее время,
зимой как санный путь. В городах с таким географическим положением традиционно проводились
ярмарки. Шла торговля и иностранными товарами из Китая и Монголии.
С основанием Нерчинского острога в Забайкалье начинает группироваться население,
вокруг него появляются селения, развивается хлебопашество, звероловство, торговые отношения.
В 1655 г. Нерчинск был возведен в степень воеводства [1].
Соседское положение с Китаем повлияло на формирование рыночных отношений в стране.
Для знакомства в 1666 году в Нерчинске появились китайцы, а с 1670 года в Нерчинск начали
прибывать китайские торговые караваны [4].
Нерчинск, занимая выгодное экономико-географическое, а именно транспортногеографическое, рыночное и геополитическое положение, имея судоходную связь с Амуром, контролировал торговый путь в Китай и был центром территориального развития.
Город являлся торговым центром Забайкалья. В течение короткого времени он прошел
путь от военно-опорного пункта до экономически развитого центра [5].
151
В истории развития Нерчинска можно выделить несколько дореволюционных этапов: этап
основания города, этап формирования регионального политико-административного столичного
центра, этап утраты столичного статуса. Рассмотрим подробнее два последних этапа. Этап
формирования регионального политико-административного столичного центра связан с
реализованными в Нерчинске важными государственными кампаниями:
1) В 1689 г. был подписан договор России с Китаем, который назывался Нерчинским. Он
определил границы стран и дал начало торговым отношениям с Китаем [6].
2) В 1689 г. Нерчинску был присвоен статус города – центра Нерчинского воеводства. [1].
Укреплялось военно-географическое положение.
3) Укреплялось конфессионально-географическое положение. В окрестностях Нерчинска в
1664 г. начал строится мужской монастырь. Имело место миссионерское освоение. В настоящее
время монастырь имеет называние Церковь Успенья Божьей Матери и является памятником истории, архитектуры и градостроительства.
4) В 1753 г. правительством в городе была создана Нерчинская секретная экспедиция с целью подготовки присоединения Приамурья к России и активного использования северо-восточных
морей [7].
5) Важным решением сената являлось учреждение в Нерчинске адмиралтейства и верфи –
места постройки судов для Охотского моря, а так же открытие в 1754 г. «навигацкой школы» для
обучения геодезии и навигации. [8].
6) Пограничное положение по отношению к Китаю способствовало организации в 1870 г.
Нерчинско-Тяньцзинской экспедиции с целью поиска кратчайшего торгового пути из Забайкалья в
Китай [9].
Этап утраты столичного статуса и изменения положения в системе центральных мест
начался с середины XIX века. Причинами послужили:
1) В 1851 г. Чита стала центром Забайкальской области, Нерчинск утратил столичный статус. Изменилось положение города в системе центральных мест – центральное положение Нерчинска сменилось на периферийное.
2) В конце ХIX – начале ХХ в. в Забайкалье была проложена Забайкальская железная дорога, соединяющая европейскую часть России с Дальним Востоком. Железнодорожные пути были
протянуты южнее города. В дальнейшем там была построена станция Приисковая, которая находится в 5 километрах от южной окраины Нерчинска. Транспортно-географическое положение города ухудшилось.
3) В 1907 г. началась прокладка Амурской железной дороги. Предполагалось, что дорога
пройдет от Нерчинска на север и северо-восток к водоразделу Амура и далее на восток. Но в дальнейшем дорогу стали вести от станции Куэнга [4]. Выход к Великой Сибирской железнодорожной
магистрали Нерчинск получил с 1908 г. [4]. Построенная ветка была тупиковой и имела местное
значение.
В советский период развития Нерчинску была отведена роль районного центра. В
современный период город ищет потенциалы для своего развития. Славная история, отраженная в
архитектуре, рассматривается как один из важных туристических ресурсов, имеющих
уникальность и представляющих интерес для туристов.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Бидюк Е.Б., Бардакова В.В, Жеребцова Т.И. Нерчинск. Энциклопедия Забайкалья: Читинская
область: В 4 т. Т. III: И-Р. – Новосибирск: Наука, 2006 г. – С. 323.
2. Земли родной минувшая судьба. История города Нерчинска в документах ГАЧО. – Чита, 2003.
3. Маергойз И.М. Географическое положение города Сталинграда // Вопросы географии. Вып. 2. –
М., 1946. – С. 63-100.
4. Петряев Е. Нерчинск. Очерки культуры прошлого. – Чита, 2003.
5. История Нерчинска // http://www.ref.by/refs/31/5529/1.html // Дата обращения: 09.09.2013
6. Константинова Н.Н. Нерчинский договор. Энциклопедия Забайкалья: Читинская область: В 4 т.
Т. III: И-Р. – Новосибирск: Наука, 2006. – С. 331.
7. Константинова Н.Н. Нерчинская секретная экспедиция. Энциклопедия Забайкалья: Читинская
область: В 4 т. Т. III: И-Р. – Новосибирск: Наука, 2006. – С. 326.
8. Текст буклета «Нерчинск» // http://www.panikin.ru/Nerchinsk.htm // Дата обращения: 12.02.2013
9. Константинова Н.Н. Нерчинско-Тяньцзинская экспедиция. Энциклопедия Забайкалья: Читинская
область: В 4 т. Т. III: И-Р. – Новосибирск: Наука, 2006. – С. 339.
10. Нерчинское Забайкалье. Архивный вестник № 6. – Чита: Экспресс-типография, 2003. – С. 136.
152
НОВЫЙ ОПЫТ ОСВОЕНИЯ НА ВОСТОКЕ РОССИИ
Дец И.А.
Институт географии им. В.Б. Сочавы СО РАН, Россия, Иркутск, [email protected]
PROCESS OF DEVELOPMENT OF TERRITORIES – NEW EXPERIENCE IN EASTERN RUSSIA
Dets I.A.
The V.B. Sochava Institute of Geography SB RAS, Russia, Irkutsk, [email protected]
Один из основных экономико-географических процессов, присущих регионам востока
России – освоение. Особенно пристальное внимание к его изучению можно было наблюдать в
последние десятилетия существования Советского Союза, тогда же в стенах Института географии
Сибири и Дальнего Востока были разработаны многие положения теории освоения. Несмотря на
то что динамика процесса далека от советской, ещё многие годы освоение будет
основополагающим процессом для богатых ресурсами регионов Сибири и Дальнего Востока.
В советской географии процесс освоения в Сибири и на Дальнем Востоке часто прочно
ассоциировался с созданием крупных территориально-производственных комплексов (ТПК), это
связано, в первую очередь, с условиями среды: транспортная недоступность, малая заселённость
территорий и т.п. и сегодня требуют приложения огромных усилий для освоения территории. В
90-е гг. XX в. реализация таких крупных проектов освоения практически не велась, отчего
обобщение опыта освоения на современном этапе было сложно реализовать. Но в последнее
десятилетие в Сибири и на Дальнем Востоке вновь стали появляться крупные стройки,
направленные на освоение территории. На примере Байкальского региона в предыдущих работах
уже рассмотрено влияние реализации таких крупных проектов на процессы освоения и
территориального развития [1, 2], что вместе с анализом реализации других крупнейших
инвестиционных проектов последних лет позволяет нам сделать некоторые выводы относительно
развития процесса освоения в современной России.
Вероятно, самое важное отличие современного процесса освоения состоит в формируемых
на востоке России условиях для проживающего здесь населения. Нужно отметить, что проблема
массового отъезда жителей сделала основным приоритетом закрепление населения именно через
улучшение качества жизни – это главная цель Концепции государственной миграционной
политики Российской Федерации на период до 2025 г. и Государственной программы «Социальноэкономическое развитие Дальнего Востока и Байкальского региона» [3, 4]. Но несмотря на
заявленные цели, в реальности процесс освоения мало сказывается на качестве жизни местного
населения, при том что на большей части территории Дальнего Востока и Байкальского региона
идёт обратный освоению процесс (обветшание инфраструктуры, ликвидация производств и т.д.).
К отличительным чертам современного процесса освоения можно также отнести
существующую тенденцию отбора проектов для реализации: в значительном большинстве
реализуются в первую очередь планы, разработанные ещё в советское время, с адаптацией к
современным реалиям. При этом многократно расширился государственный арсенал
инструментов освоения, что является прямым результатом перехода к рыночной экономике.
Другая отличительная характеристика современного освоения – изменение роли баз и
трасс освоения, являющихся одними из основ всего процесса. В большинстве случаев созданная
новая транспортная инфраструктура (примеры чего сами по себе довольно редки) не всегда
подходит на роль трасс освоения. Автомобильная трасса Чита – Хабаровск пока так и не
способствовала экономическому росту на прилегающих территориях. Возможно, в будущем
ситуация изменится, но первые годы эксплуатации показали, что трасса привлекает, в основном,
транзитные транспортные потоки. Аналогична ситуация с нефтепроводом ВСТО. Данная
тенденция не отменяет роль существующей и создаваемой транспортной инфраструктуры в
освоении, но смещение акцента на транзит и экспорт сырья за рубеж очевидно.
Подверглось изменению и распределение функций между базами освоения разных типов.
Роль зональных очаговых и зональных баз (территориально наиболее близких к месту реализации
проектов) изменилась меньше, но межзональные базы освоения уменьшили своё влияние на
процесс освоения в целом. Также отпала нужда в создании мощных строительных баз, так как
создание новых фондов и производственных мощностей способно опереться на уже
существующие базы освоения. Место производства материалов для строительства не является
решающим фактором для освоения на современном этапе, поскольку сами проекты одиночны и не
153
требуют создания отдельной строительной базы, приближенной к территории реализации
проектов.
В целом, можно сказать, что коренные экономические, социальные и политические
изменения в России в конце XX в. стали общим рубежом для цикла освоения на востоке России.
Процесс не остановился, но во многом видоизменился и приобрёл совершенно новые для себя
характеристики, изучение которых остаётся одной из важнейших задач современной
экономической географии в нашей стране.
Работа выполнена при финансовой поддержке гранта РФФИ (проект 12-06-00280-а
«Социальная, экономическая, пространственная, языковая неоднородность и их учет при
принятии экономических решений»).
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Syssoeva N.M., Dets I.A. State strategic planning and spatial development in the Siberian regions //
Quaestiones geographicae. 2011. № 30 (2). P. 71-81.
2. Dets I.A. Project approach in Russian regional policy through the example of the Baikal region // Regions and their socio-economic growth. Poznan: Bogucky Wydawnictwo Naukowe, 2013. P. 157-160.
3. Концепция государственной миграционной политики Российской Федерации на период до 2025
года. Официальный сайт ФМС России // URL: http://www.fms.gov.ru/upload/iblock/07c/kgmp.pdf (дата обращения: 03.03.2014).
4. Государственная Программа «Социально-экономическое развитие Дальнего Востока и Байкальского региона». Официальный сай