close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

Частное образовательное учреждение;doc

код для вставкиСкачать
ПРОФИЛАКТИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА
ПРОФИЛАКТИКА ДИСБИОТИЧЕСКИХ НАРУШЕНИЙ У ДЕТЕЙ
ДОШКОЛЬНОГО ВОЗРАСТА
Валаханович Т.Н., Борисова Т.С., Замбржицкий О.Н.
УО «Белорусский государственный медицинский университет»
кафедра гигиены детей и подростков
Различные
биотопы
организма
человека
густо
населены
микроорганизмами, количество которых по данным различных авторов
достигает порядка 1014 – 1015 клеток. Большая часть (около 60%) из них
находится в желудочно-кишечном тракте, поддерживая локальные (местный
иммунитет кишечника) и осуществляя системные функции путем реализации
дистанционных и внутриклеточных взаимодействий (3, 6).
Видовой состав и количественные соотношения микроорганизмов, в
норме относительно стабильны и характеризуют микробиологический статус
организма, называемый также эубиозом (4). Уменьшение числа облигатной
микрофлоры, обладающей высокой антагонистической активностью, создает
условия для развития тех родов и видов энтеробактерий, размножение которых
в нормальных условиях было подавлено конкуренцией активных симбионтов,
либо тех микроорганизмов, которые оказались транзиторно в кишечнике.
Качественное и количественное содержание микробов желудочнокишечного тракта может варьировать в зависимости от множества факторов и
их сочетаний, но наиболее значимой причиной, приводящей к нарушению
микробиоценоза кишечника, является фактор питания, в частности дефицит
пребиотиков в ежедневном рационе (2,5). Последние оказывают особо важный
физиологический эффект, связанный с их участием в регуляции моторики
кишечника и желчевыводящей системы, что поддерживает нормальную
жизнедеятельность клеток кишечника и микроорганизмов, населяющих его
(1,7).
К пребиотикам относятся пищевые волокна, потребление которых для
населения, проживающего в условиях радиоэкологического неблагополучия, от
доли сложных углеводов должно составлять не менее 10%.
Достигая толстого кишечника пищевые волокна подвергаются
метаболизации анаэробными представителями микрофлоры с образованием
различных важных для организма энергетических и пластических субстанций,
при этом может удовлетворяться от 6 до 9% потребности организма человека в
энергии. Растворимые пищевые волокна являются сильными антиоксидантами,
защищая клетки слизистой кишечника от действий токсических соединений, а
198
также способны предотвращать развитие дисбактериоза за счет стимуляции
роста бифидобактерий и ацидофильных лактобацилл. Пищевые волокна
создают дополнительную поверхность для адгезии на ней многочисленных
бактерий толстого кишечника, способствуя формированию биопленки. Это
усиливает метаболическую активность кишечного содержимого, связанную с
жизнедеятельностью кишечной микрофлоры (6).
Таким образом, пребиотическая направленность питания и состояние
микробиоты кишечника тесно взаимосвязаны и взаимообусловлены,
всевозможные отклонения от этого баланса ведут к искажению
переваривающей способности желудочно-кишечного тракта, нарушениям
обмена веществ, неблагоприятно отражаясь на состоянии здоровья человека.
В связи с вышеизложенным, цель настоящего исследования заключалась
в диагностике дисбиотических нарушений у детей дошкольного возраста и
оценке эффективности предпринимаемых мер их профилактики.
Методы исследования. Состояние здоровья дошкольников изучалось
путем соматоскопического обследования детей на выявление микросимптомов
нарушения обменных процессов, выкопировки данных из медицинской
документации для установления наличия хронических заболеваний со стороны
желудочно-кишечного тракта, а также проведения анкетирования родителей
обследованного контингента детей. Фактическое потребление пищевых
волокон с рационами питания детей в условиях организованных коллективов
определялось по бухгалтерским накопительным ведомостям, с учетом
домашнего питания методом 24-часового интервьюирования с последующим
анализом на основании таблиц химического состава продуктов (9). Для
коррекции фактического питания дошкольников были использованы
плодоовощные консервы функционального назначения, обогащенные
инулином, с последующей оценкой эффективности их применения путем
формирования опытной группы (28 человек) детей с признаками
дисбиотических нарушений.
Длительность проведения исследования составила 30 календарных дней,
в течение которых дошкольники ежедневно в качестве второго завтрака (10.00
– 10.30), согласованного с руководством учреждений дошкольного учреждения,
получали обогащенный сок в объеме 250 мл.
Все проводимые исследования статуса питания осуществлялись в два
этапа (до и после серии приема функциональных продуктов), во время которых
оценка состояния здоровья была проведена по аналогичной схеме.
Статистическая обработка результатов проводилась на персональном
компьютере с помощью пакета программ Microsoft и современного пакета
статистического анализа STATISTICA 6,0 (Stat Soft inc.).
199
Результаты исследования. Анализ рационов питания обследованного
контингента детей выявил дефицит пищевых волокон более чем у 2/3 детей
дошкольного возраста, поступление которых с пищей всего лишь на 49,2%
удовлетворяло потребностям организма. За счет домашнего питания в будние
дни потребление пищевых волокон было несколько компенсировано и
составило 74,3%, с учетом домашнего питания в выходные дни – 85,8% от
должного уровня.
Выявленный дисбаланс в поступлении пищевых волокон на фоне других
факторов риска не мог не отразиться на состоянии микробиоты организма, что
проявилось как в виде специфической симптоматики функциональных
нарушений желудочно-кишечного тракта, так и неспецифических проявлений
со стороны нервной системы, кожных покровов и слизистых оболочек. Наличие
проявлений дисбиоза кишечника было установлено у 88,68% среди всех
обследованных дошкольников.
Из числа детей, имеющих признаки дисбиотических нарушений, была
сформирована опытная группа. У детей данной группы регистрировалось:
снижение аппетита (67,86%), отрыжка после употребления пищи (53,57%),
чувство быстрого насыщения во время еды (60,71%), диарея, не связанная с
отравлением (42,86%), запоры (39,29%), чувство быстрого насыщения во время
еды (60,71%), неприятный запах изо рта (67,86%), урчание в животе и
метеоризм (39,29%), тошнота и рвота, не связанные с отравлением (около 17%).
У 7,14% из них диагностированы хронические заболевания желудочнокишечного тракта. У 67,86% обследованных детей выявлена сопутствующая
алиментарно-обусловленная симптоматика, наиболее частыми проявлениями
которой были симптомы сухости (32,14%) и шелушения кожи (21,43%),
бледности кожных покровов (35%) и высыпания (около 35%).
Признаки нарушения со стороны нервной системы наблюдались у 57,14%
обследованных детей. Чаще всего это выражалось в нарушении сна (у 42,86%),
общей слабости (14,29%) и повышенной утомляемости организма (17,86%),
снижении работоспособности (7,14%).
Проведенное исследование позволило установить взаимосвязь дефицита
пребиотиков в рационах питания дошкольников с имеющимися у них
признаками дисбиотических нарушений. Это определяет качественный и
количественный состав потребляемой пищи как один из прогностических
параметров в ранней диагностике дисбактериоза кишечника и диктует
необходимость осуществления целенаправленной коррекции организованного
питания детей.
200
В качестве способа оптимизации рационов питания дошкольников с
признаками дисбактериоза был апробирован ежедневный прием соков,
обогащенных инулином.
Двухэтапное (до и после приема соков) проведение исследований по
изучению статуса питания позволило получить данные, подтверждающие
положительное воздействие пребиотика в составе употребляемых соков на
состояние здоровья детей.
При оценке статуса питания дошкольников изучалась неспецифическая
резистентность организма, позволяющая информативно отражать и
скринингово оценивать состояние напряженности иммунитета детей.
Анализ неспецифической устойчивости организма дошкольников
проводили на основании изучения уровня аутомикрофлоры кожи по
показателю общего микробного числа (ОМЧ), качественного состава
микрофлоры кожи и слизистых ротовой полости путем выявления и
идентификации S. aureus, E. coli, грибов рода Candida, содержания и активности
лизоцима слюны.
В исследуемой группе детей с признаками дисбиотических нарушений до
начала проведение исследования у 14,29% обследованных был отмечен рост
колоний маннитутилизирующего штамма стафилококка, значительно
превышающий допустимые значения (15 и больше колоний на поверхности
бакпечатки), у 85,71% детей этот показатель укладывался в нормальные
значения. На момент завершения исследования (после 30-ти дневного приема в
качестве второго завтрака сока, обогащенного инулином) у большинства
обследованных (96,43% детей) значения данного показателя находились в
пределах нормы с учетом допустимых колебаний (табл. 1).
Исследование роста общей поверхностной микрофлоры кожи у детей
опытной группы показало улучшение показателя на фоне проводимой
коррекции организованного питания практически в 2 раза (42,86% детей имели
рост бактерий на питательной среде в пределах нормы до начала проведения
исследования против 78,57% после осуществленной оптимизации рациона)
(табл. 1).
Показатель активности лизоцима до начала проведения исследования у
детей в группе наблюдения находился ниже нормального значения (N=32 –
40%) и в среднем составил 20,5%. После осуществления коррекции
фактического питания обогащенным соком отмечен рост изучаемого
показателя в среднем до 29,5%. На фоне проведенной коррекции фактического
питания отмечено также увеличение концентрации лизоцима слюны (в среднем
с 25,6 до 36,9 мкг/мл). Однако статистически значимых различий в динамике
201
времени показателей как концентрации, так и активности лизоцима выявлено
не было.
Таблица 1. Динамика изменения показателей неспецифической
резистентности дошкольников на фоне коррекции фактического питания
Показатели
До коррекции
После
коррекции
хи2, р
Показатель роста
колоний стафилококка в
норме
85,71%
96,43%
хи2=1,98, р=0,16
78,57%
хи2=18,05,
р=0,0001
Показатель роста общей
поверхностной
микрофлоры в норме
42,86%
Как известно, секреторный IgА (sIgА), содержащийся в большом
количестве в слюне, является важным специфическим показателем состояния
местного иммунитета слизистых оболочек ребенка (8,10). Допустимый уровень
секреторного IgA в слюне может колебаться в пределах 30-400 мг/л. При
иммунодефицитах уровень иммуноглобулинов снижается, а при стимуляции
системы иммунитета, аллергических реакциях, воспалении – повышается.
Изучение показателя местного секреторного иммунитета (sIgА) в слюне
детей, принимавших обогащенный инулином сок, показало, что распределение
признака до начала проведения исследования имело медиану 125 мг/л (25-й
процентиль равен 70 мг/л; 75-й процентиль – 210 мг/л). Значение медианы
показателя после продолжительного ежедневного приема обогащенных соков
составило 65 (интерквартильная широта – от 36 до 86). Использованный для
связанных групп критерий Вилкоксона позволяет утверждать наличие разности
сравниваемых величин в динамике времени (табл. 2).
Таблица 2. Динамика показателя sIgА в слюне
sIgА
Ме (квартели), мг/л
До коррекции
125 (70-210)
После коррекции
65 (36-86)
Т-Критерий Вилкоксона, р
Т=59, р= 0,0031
202
На фоне проводимой коррекции фактического питания смягчаются
проявления специфической и неспецифической симптоматики дисбиоза
кишечника (табл. 3).
Таблица 3. Динамика признаков дисбиотической симптоматики у
дошкольников на фоне коррекции питания
До коррекции,
%
После коррекции,
%
χ 2, р
Диарея, несвязанная с отравлением
42,86
10,71
χ 2=7,38,
р=0,0066
Повторяющиеся запоры
39,29
10,71
χ 2=6,10, р=0,014
Признак
Чувство быстрого насыщения во
время еды
60,71
14,29
χ 2=12,88,
р=0,0003
Снижение аппетита
67,86
17,86
χ 2=14,29,
р=0,0002
Метеоризм
39,29
17,86
χ 2=3,15, р=0,076
Урчание в животе
39,29
14,29
χ 2=4,46, р=0,035
Отрыжка после употребления пищи
53,57
25,00
χ 2=4,79, р=0,029
Сухость кожи
32,14
17,86
χ 2=1,51, р=0,217
Шелушение кожи
21,43
14,29
χ 2=0,49, р=0,485
Бледность кожи лица
35,71
28,57
χ 2=0,33, р=0,567
Высыпания на коже
35,71
7,14
χ 2=6,79,
р=0,0092
Слабость
14,29
10,71
χ 2=0,16, р=0,686
Нарушение сна
42,86
21,43
χ 2=2,95, р=0,086
Повышенная утомляемость
17,86
7,14
χ 2=1,47, р=0,226
Полученные результаты позволяют утверждать, что оптимизация
фактического питания путем дополнительного включения в рационы питания
детей с признаками дисбактериоза соков, обогащенных пребиотиками, с
вероятностью безошибочного прогноза более 95% способствует нормализации
следующих показателей: sIgА в слюне, роста общей поверхностной
микрофлоры, признаков дисбактериоза кишечника (диарея, не связанная с
отравлением, повторяющиеся запоры, чувство быстрого насыщения во время
203
еды, снижение аппетита, появление высыпаний на коже) и тем самым
снижению напряженности защитных сил организма.
Таким образом, проведенное исследование позволило определить степень
пребиотической обеспеченности питания как один из прогностических
параметров ранней диагностики дисбактериоза кишечника и необходимости
осуществления целенаправленной коррекции организованного питания детей.
Применение продуктов, обогащенных лимитирующими компонентами питания
(пищевые волокна), способствует эффективной профилактике дисбиотических
нарушений и коррекции статуса питания дошкольников.
Литература
1. Carbohydrates nutritional and health aspects. ILSI Press Europe / Edited. by
J. Gray. - 2003. - Р. 30.
2. Gutmicroflora. Digestive physiology and pathology / Edited by J.Rambaud,
J. Buts, G. Corthier.- London: JohnLibbey. Evrotext, 2006. – 247 p.
3. Ардатская, М.Д. Дисбактериоз кишечника: эволюция взглядов.
Современные принципы диагностики и фармакологической коррекции
Consiliummedicum / М.Д. Ардатская, О.Н. Минушкин. Гастроэнтерология. - №2
– 2006 – с. 4–18.
4. Дисбактериоз кишечника (понятие, диагностика, принципы лечебной
коррекции). Современные возможности пребиотической терапии: уч.-мет.
пособие для врачей / Минушин О.Н. [и др.]. – М.: ФГУ "Учебно-научный
медицинский центр", 2010. – 51с.
5. Дисбиоз кишечника. Руководство по диагностике и лечению / Под
редакцией проф. Ткаченко Е.И., проф. Суворова А.Н. – СПб.: Спецлит, 2007. –
238с.
6. Доронин, А.Ф. Функциональное питание / А.Ф. Доронин, Б.А.
Шендеров. – М.: ГРАНТЪ, 2002. - 296с.
7. Конь, И.Я. Углеводы новые взгляды на их физиологические функции и
роль в питании / И.Я. Конь. Вопросы детской диетологии. – 2005. – Т. 3. – № 1.
– С. 18–25.
8. Ройт, А. Иммунология. Пер. с англ. / А. Ройт, Дж. Бростофф. – М.:
Мир, 2000. – 592с.
9. Химический состав российских пищевых продуктов: справочник / под
ред. И.М. Скурихина и В.А. Тутельяна. – М.: ДеЛипринт, 2002. – 236 с.
10. Ярилин, А.А. Иммунология: учебник / А.А. Ярилин. М.: ГЭОТАРМедиа, 2010. – 752с.
204
РОЛЬ РАЦИОНАЛЬНОГО ПИТАНИЯ В ПРОФИЛАКТИКЕ
СТОМАТОЛОГИЧЕСКИХ ЗАБОЛЕВАНИЙ
Волох Е.В.
УО «Белорусский государственный медицинский университет»
кафедра гигиены детей и подростков
Здоровье современного человека на 60% зависит от образа жизни. При
этом здоровый образ жизни определяет не только отсутствие болезней, но и
оптимальное функционирование всех органов и систем, в том числе и полости
рта.
Высокая распространенность и интенсивность поражения населения
основными стоматологическими заболеваниями выдвигают проблему их
профилактики в число особо актуальных и значимых (3,9,10).
Современную профилактику принято разделять на первичную,
вторичную и третичную. Наиболее рациональна и эффективна первичная
профилактика заболеваний, что и определяет еѐ в число приоритетных
направлений охраны здоровья и медицины в целом.
К мерам действенной первичной профилактики стоматологических
заболеваний относятся и рациональное питание, как одна из составных частей
здорового образа жизни, непосредственно влияющая на здоровье полости рта.
Ткани полости рта (десна, зубы, язык, слизистая оболочка щек) являются
органами-мишенями высоко чувствительными к недостатку питательных
веществ в организме. Так, дефицит белков у детей в период развития зубов
приводит к уменьшению их размера и массы, нарушению структуры эмали,
дегенерации соединительной ткани десны и периодонтальной связки,
замедлению заживления ран и атрофии эпителия языка (6). Избыточное
потребление углеводов, особенно простых, приводит к повышенной
восприимчивости зубов к кариесу.
В состав эмали входят около 40 элементов таблицы Менделеева,
основные из них: кальций, фосфор, фтор (3,6). Непосредственный химический
состав тканей зуба зависит от характера питания человека, содержания
минеральных веществ в окружающей среде и продуктах питания.
Существенную роль в развитии стоматологический заболеваний играет
недостаточное поступление кальция, являющегося минеральной основой зубов.
Причем, важным показателем состояния эмали является не только
количественное поступление в организм этого минерального компонента, но и
соотношение Ca/P (6), снижение которого проявляется деминерализацией и
поражением тканей зуба патологическим процессом. И наоборот, чем выше
данное соотношение в эмали, тем более она резистентна к неблагоприятному
205
действию кислот. Фтор обладает противокариозным действием, что
объясняется образованием в эмали резистентных структур к действию кислот и
подавлением кислотообразования микроорганизмами зубной бляшки (10). При
содержании фтора в питьевой воде в количестве менее 0,5 мг/л развиваются
явления недостаточности фтора, проявляющейся повышенной поражаемостью
населения кариесом (7). Избыток фтора проявляется хрупкостью зубов и
пятнистостью эмали, называемой флюорозом.
К группе витаминов, недостаток которых играет большую роль в
возникновении заболеваний зубов и пародонта, относятся витамины D, К, Р, В1,
В2, В12, С, фолиевая кислота (11). Недостаток витамина D – проявляется
нарушением метаболизма кальция при формировании зубов и костей, К –
тенденцией к кровоточивости, Р – вызывает хрупкость капилляров и
кровотечения, В1 – кариес, повышенную чувствительность слизистой оболочки
полости рта, В2 – сопровождается воспалительными изменениями мягких
тканей, атрофией сосочков языка, РР – воспалением языка, гингивитами,
стоматитами, фолиевая кислота – стоматитами (глосситы, хейлиты, хейлозы).
Существенный дефицит в организме витамина С инициирует развитие скорбута
(цинги), характеризующегося выраженными явлениями гингивита с
кровоточивостью десен, расшатыванием и выпадением зубов.
Из вышеуказанного следует, что рациональное питание способствует
формированию резистентных органов и тканей полости рта, снижению
кариесогенного действия легкоусвояемых углеводов, кроме того оно
способствует самоочищению полости рта и укреплению жевательного
аппарата.
Закладка зубов и развитие всего жевательного аппарата происходят во
внутриутробном периоде (на 6-7 неделе), что обосновывает начало
индивидуальной
профилактики
стоматологических
заболеваний
с
антенатального периода развития ребенка. В дальнейшем мы можем влиять на
качественный и количественный состав эмали лишь незначительно. Поэтому в
данный возрастной период важно создать оптимальные условия для
правильного их формирования.
Одним из главных путей достижения данной цели является
сбалансированное питание беременной женщины. Оно должно быть
оптимальным по качественному и количественному составу пищевых веществ,
особенно белков (растительного и животного происхождения), витаминной
обеспеченности и содержанию минеральных элементов.
Потребность беременной женщины (во 2-ю половину беременности), в
зависимости от возраста и коэффициента физической активности, в белках
должна составлять:
206
- 18-29 лет – 91-117г. (из них 51-64г. животного происхождения);
- 30-39 лет – 89-114г. (из них 50-62г. животного происхождения);
- 40-59 лет – 88-112г. (из них 49-61г. животного происхождения) (8).
Потребность в минеральных веществах и витаминах, участвующих в
формировании эмали: Ca – 1300 мг., P — 1000 мг., F — 4,0 мг., вит. D – 12,5
мкг. (500 МЕ), вит. В1 – 1,7 мг, В2 – 2 мг, В12 – 3,5 мкг, С – 100 мг (8).
Максимальное усвоение кальция происходит при его оптимальном
соотношении с фосфором (4), которое должно составлять 1:1-1,5.
Источниками поступления в организм вышеуказанных минеральных
веществ являются следующие продукты питания:
- кальций – молоко и молочные продукты, орехи, зелень, рыба (6);
- фосфор – так же молочные продукты, особенно сыры (до 600мг%), яйца
и яичные продукты (в желтке 470 мг%, в яичном порошке 786 мг%), бобовые,
мясо, рыба, икра и хлебопродукты (7). Однако усвоение его из злаков
затруднено, т.к. фосфор присутствует в них в виде плохо растворимой
фитоновой кислоты (10);
- фтор – морская рыба, хлеб из муки грубого помола, орехи, чай,
минеральная вода. Как правило, 2/3 фтора усваивается из воды (10). На
территории Республики Беларусь, эндемичной по фтору, широко используется
фторирование соли как коммунальное средство профилактики кариеса.
Витамины, участвующие в профилактике заболеваний полости рта,
можно получить со следующими продуктами питания:
- витамин С – продукты растительного происхождения: фрукты, ягоды,
овощи (1);
- витамин В1 – хлеб, зерновые, картофель. Основная масса тиамина
сосредоточена в оболочке зерна и его зародыше, поэтому наибольшую
ценность представляют хлебные изделия из муки грубого помола;
- витамин В2 – дрожжи (2-4 мг %), яичный белок (0,52 мг %), молоко (0,2
мг %), мясо, рыба, печень, почки;
- витамин В12 – продукты животного происхождения: печень, почки,
свежее мясо (1-3 мкг %), яичный желток (1,4 мкг %), молоко (0,2-0,3 мкг) (7);
- витамин К – печень животных и овощи (капуста, шпинат, томаты,
тыква, зелень);
- витамин D –рыбий жир, печень рыб, икра, красная рыба, яйца, молоко,
сметана (4).
После рождения ребенка продолжается закладка, формирование и
минерализация большинства постоянных зубов, что также требует
внимательного отношения к характеру питания.
207
Наиболее ценным питанием для новорожденного является грудное
молоко, так как оно содержит оптимальный набор необходимых питательных
веществ, при условии, что мать их получает с пищей в достаточном количестве
и нет нарушений процессов усвоения. При недостаточном поступлении
вышеуказанных веществ в организм кормящей женщины, повышается
поражаемость зубов не только самой женщины, но и кроме того нарушается
закладка, формирование и минерализация зубов ребенка. Поэтому кормящим
матерям требуется дополнительное количество минеральных веществ и
витаминов, желательно в виде молочных продуктов, овощей и фруктов.
Потребности женщины во время кормления ребенка в данных веществах
составляют: Ca – 1400 мг., P —1000 мг., F — 4,0 мг., вит. D – 12,5 мкг.(500 МЕ),
вит. В1 – 1,8 мг, В2 – 2,1 мг, В12 – 3,5 мкг, С – 120 мг (8).
В суточный рацион ребенка 1–3 лет обязательно должны быть включены
молоко (не менее 700 г), творог (35–40 г), овощи (не менее 150 г, помимо
картофеля), а также фрукты (не менее 100 г). Количество сахара не должно
превышать 60 г, а сладостей — не более 10 г в день. Ограничение углеводов в
питании детей как грудного, так и более старшего возраста и замена сахара
некариесогенными продуктами (сорбит, ксилит) в детских пищевых смесях и
кондитерских изделиях, является достаточно эффективным направлением в
профилактике кариеса у детей (10).
Школьный возраст совпадает со сменой временных зубов на постоянные.
Прорезывание зубов и созревание (дополнительная минерализация) эмали
продолжаются в основном до 15–17 лет. Это необходимо учитывать при
определении оптимального пищевого рациона школьника, который должен
включать достаточное количество овощей, фруктов, богатых витаминами и
минеральными солями. Хлебобулочные и макаронные изделия, крупы,
углеводы не должны превышать рекомендуемые нормы. (10)
Весьма важным аспектом питания, обеспечивающим профилактику
стоматологических заболеваний, является повышение самоочищения полости
рта, тренировка жевательного аппарата и стимуляция слюноотделения. У
современного человека самоочищение затруднено, что связано с характером
пищи, значительная часть которой мягкая, легко прилипает и скапливается в
ретенционных пунктах полости рта (2). К продуктам, используемым для
коррекции самоочищения полости рта, относятся все твердые овощи и фрукты
(4,10): яблоки, редис, морковь. Для тренировки жевательного аппарата
рекомендуется употреблять твердую и сухую пищу: горбушка хлеба, сухари,
натуральное мясо, сухая колбаса и рыба (4). Слюноотделение повышает грубая
волокнистая пища, особенно острая, кислая, кисло-сладкая.
208
Важная роль в профилактике заболеваний полости рта отводится
характеру и режиму питания (4,10,11). С этим связано еще одно направление в
профилактике стоматологических заболеваний с помощью рационального
питания – снижение кариесогенного действия легкоусвояемых углеводов.
Многочисленными исследованиями достоверно доказано наличие прямой связи
между потреблением сахара и ростом кариеса (3,6,9,10). Так как остатки пищи,
содержащей простые углеводы, имеют свойства задерживаться в полости рта,
прилипая к поверхностям зубов, и расщепляться до органических кислот
(молочной и пировиноградной) (10). При недостаточной резистентности эмали
она быстро разрушается под действием данных кислот, способствуя таким
образом, растворению эмали и развитию кариеса.
С целью снижения кариесогенного влияния углеводистой пищи
целесообразно уменьшение частоты потребления углеводов, потребление
неметаболизируемых в полости рта углеводов: ксилит, сорбит, манит (3),
которые обладают сладким вкусом, безвредны и не расщепляются в полости, а
так же уменьшение времени пребывания углеводов в полости. Доказано, что в
течение 20 - 40 минут после приема углеводов, продукты их расщепления
активно разрушают эмаль. Для решения данной проблемы профессор В.К.
Леонтьев предложил следующие правила «культуры потребления углеводов»:
а) не есть сладкое на ночь;
б) не употреблять сладкое как последнее блюдо при приеме пищи;
в) не есть сладкое между приемами пищи;
г) если нарушено какое-либо из трех правил, необходимо почистить зубы
или прополоскать полость рта.
Вышеуказанные правила не представляют сложности в исполнении и не
требуют материальных затрат, в связи с чем оптимальны для профилактики
стоматологических заболеваний в любом возрасте.
Таким образом, рациональное питание как мощное и эффективное
средство профилактического воздействия на органы и ткани полости рта путем
влияния на их устойчивость, тренировку жевательного аппарата и повышение
самоочищающей способности зубов и мягких тканей должно быть
неотъемлемым компонентом образа жизни любого здравомыслящего человека.
Литература
1. Гигиена, санология, экология: учебное пособие/ под ред. Л.В.
Воробьевой. – 2011. – 255 с.
2. Кобиясова, И. В. Клинические аспекты профилактики и лечения
кариеса временных и постоянных зубов у детей и подростков. Пособие для
209
студентов и врачей-стоматологов / И. В. Кобиясова, Н. А. Савушкина – СПб.:
2007. - 50 с.
3. Кузьмина, Э.М. Профилактика стоматологических заболеваний.
Учебное пособие / Э.М. Кузьмина. – М.: Издательство «Тонга-Принт», 2001. 216 с.
4. Максименко, Л.В. Гигиена для стоматологов: Учебное пособие / Л. В.
Максименко, А. И. Гурова – М.: РУДН, 2004. – 158 с.
5. Основы здорового питания: пособие по общей нутрициологии / А.В.
Скальный [и др.]. - Оренбург: ГОУ ОГУ, 2005. – 117 с.
6. Пахомов, Г. Н. Первичная профилактика в стоматологии / Г.Н.
Пахомов – М.: Медицина, 1982. – 240 с.
7. Петровский, К.С. Гигиена питания / К.С. Петровский. – М.: Медицина,
1975. – 412с.
8. Санитарные нормы и правила «Требования к питанию населения:
нормы физиологических потребностей в энергии и пищевых веществах для
различных групп населения Республики Беларусь», утв. Постановлением МЗ РБ
от 14.03.2011 № 16.
9. Сунцов, В.Г. Стоматологическая профилактика у детей / В.Г. Сунцов
[и др.] — М: Мед. книга, 2001. — 344с.
10. Терапевтическая
стоматология:
Учебник
для
студентов
медицинских вузов / Под ред. Е. В. Боровского. – М.: Медицинское
информационное агентство, 2004. – 840 с.
11. Терапевтическая стоматология: учебник: в 3 ч. / под ред. Г.М.
Барера. - М.: ГЭОТАР-Медиа, 2005. - Ч. 3. - 288 с.
ОБОСНОВАНИЕ НАПРАВЛЕНИЙ ПРОФИЛАКТИЧЕСКОЙ И
КОРРЕКЦИОННОЙ РАБОТЫ СРЕДИ ПЕРВОКЛАССНИКОВ
Колбина Е.В., Борисова Т.С.
УО «Белорусский государственный медицинский университет»
кафедра гигиены детей и подростков
г. Минск
Определение основных требований к обеспечению здоровья населения
является глобальной задачей. Система управления состоянием здоровья детей в
связи с факторами окружающей среды включает принятие решений по
оптимизации окружающей среды в целях первичной профилактики
210
заболеваний, реализацию принятых решений и контроль эффективности их
выполнения. Эффективность планируемых мер во многом определяется
значимостью их содержательной части. Рациональное планирование и
установление приоритетности направлений профилактических мероприятий в
детских коллективах становятся возможными при исследовании структуры
заболеваемости и рангового распределения отдельных видов патологии.
В
контексте
с
вышеизложенным,
нами
был
осуществлен
ретроспективный в динамике 5 лет (с 2007 г. по 2012г.) анализ состояния
здоровья детей первого года обучения на базе учреждений общего среднего
образования г. Минска. Всего проанализировано данных о состоянии здоровья
818 первоклассников. При углубленном анализе морфофункциональных
отклонений, зафиксированных в медицинской документации, было
установлено, что их ранговое распределение в течение пяти лет существенно не
меняется. Ведущие позиции в структуре хронических заболеваний и
морфофункциональных отклонений данной возрастной группы детей занимают
болезни костно-мышечной системы, составляя, в среднем за пять лет
наблюдения 51,43% ± 13,43%, далее следуют болезни органов дыхания (43,12%
± 10,51%), а также психические расстройства и расстройства поведения
(35,63%± 2,96%) (рис. 1).
Заболевания костно-мышечной системы относятся к группе так
называемых «школьных болезней» и на протяжении всей истории развития
школьного образования продолжают сохранять массовый характер. Ввиду
сопряженности с учебным процессом указанная группа заболеваний тем более
требует мониторинга и внимания к себе, так как выявленные отклонения со
стороны опорно-двигательного аппарата детей, находящихся на стартовом пути
школьного образования, могут резко прогрессировать по мере взросления и
продвижения по образовательной лестнице.
Болезни костно-мышечной
системы
2007-2008
80,00%
60,00%
Болезни органов дыхания
40,00%
2011-2012
20,00%
2008-2009
Психические расстройства и
расстройства поведения
0,00%
Болезни органов
кровобращения
2010-2011
2009-2010
Болезни глаза и его
придаточного аппарата
Рисунок 1. Структура отклонений в состоянии здоровья детей (6-7 лет) в
динамике 5 лет
211
Детальное исследование структуры наиболее распространенных
заболеваний позволяет выявить факторы риска и определить специфические
направления необходимых лечебно-профилактических и коррекционных
мероприятий.
В ходе исследования было установлено, что в среднем в динамике пяти
лет структура заболеваний костно-мышечной системы детей 6-7 лет
существенно не менялась. Регистрируемые отклонения со стороны опорнодвигательного
аппарата
были
обусловлены
нарушениями
осанки,
плоскостопием, уплощением стопы, сколиозом и вальгусной установкой стоп.
Первое ранговое место в структуре указанной группы патологии на протяжении
ряда лет занимают нарушения осанки (рис. 2).
Вальгусная установка
стоп
2007-2008
60,00%
50,00%
Деформация грудной
клетки
40,00%
30,00%
2011-2012
20,00%
2008-2009
Нарушение осанки
10,00%
Плоскостопие
0,00%
Сколиоз
Уплощенные стопы
2010-2011
2009-2010
Рисунок 2. Структура патологии костно-мышечной системы у детей 6-7 лет в
динамике 5 лет наблюдения
Несмотря на лидирующие позиции в последние годы отмечается
выраженная тенденция (R2=0,7992) к снижению доли нарушений осанки в
общей структуре заболеваний костно-мышечной системы (рис. 3).
212
60,00%
50,00%
40,00%
y = -0,0694x + 0,6344
R² = 0,7992
30,00%
20,00%
10,00%
0,00%
2007-2008
2008-2009
2009-2010
Нарушение осанки
2010-2011
2011-2012
линия тренда
Рисунок 3. Динамика нарушений осанки в структуре заболеваний костномышечной системы у детей 6-7 лет
Одновременно выявлена устойчивая тенденция (R=0,8265) к увеличению
доли вальгусной установки стоп в общей структуре регистрируемых
нарушений опорно-двигательного аппарата первоклассников (рис. 4).
35,00%
30,00%
25,00%
y = 0,0599x - 0,081
R² = 0,6832
20,00%
15,00%
10,00%
5,00%
0,00%
-5,00%
2007-2008
2008-2009
2009-2010
Вальгусная установка стоп
2010-2011
2011-2012
Линия тренда
Рисунок 4. Динамика вальгусной установки стоп в структуре заболеваний
костно-мышечной системы у детей 6-7 лет
Обращает на себя внимание складывающаяся в последние годы
выраженная тенденция к нарастанию доли сколиозов в структуре нарушений
опорно-двигательного аппарата (рис. 5).
213
25,00%
y = 0,0422x
R² = 0,8008
20,00%
15,00%
10,00%
5,00%
0,00%
2008-2009
2009-2010
2010-2011
Сколиоз
2011-2012
линия тренда
Рисунок 5. Динамика сколиоза в структуре заболеваний костно-мышечной
системы первоклассников
В структуре болезней органов дыхания ведущие позиции занимают
гипертрофия аденоидов, гипертрофия небных миндалин I и II степени; в
структуре психических расстройств и расстройств поведения - специфическое
расстройство речевой артикуляции (дислалия), расстройство экспрессивной
речи (общее недоразвитие речи), дизартрия; в структуре болезней органов
кровообращения - функциональная кардиопатия; в структуре заболеваний
глаз и придаточного аппарата - миопия, астигматизм.
По результатам проведенного анализа в динамике 5 лет выявлена
тенденция к ухудшению состояния здоровья детей, поступающих в первый
класс: уменьшение численности детей, имеющих II группу здоровья, и
относительное увеличение лиц с хронической патологией, особенно среди
семилетних детей, что диктует необходимость принятия обоснованных
профилактических и коррекционных мер воздействия.
Одним из ключевых звеньев эффективного решения данной проблемы
является выделение приоритетов профилактических мероприятий на основе
анализа причинно-следственных связей между факторами риска и
возникающими нарушениями состояния здоровья.
Установление приоритетности факторов, влияющих на возникновение
отклонений в состоянии здоровья детей и измерение эффекта их воздействия
возможно с использованием концепции риска, которая позволяет
количественно подтверждать или опровергать наличие причинно-следственной
связи между изучаемыми факторами и эффектами их воздействия. Для
обнаружения причинно-следственной связи необходимо сравнить вероятность
возникновения заболеваний среди тех, на кого воздействует определенный
214
фактор, и вероятность возникновения заболевания среди тех, на кого
изучаемый фактор не воздействует (1).
По результатам собственных исследований первое ранговое место в
структуре хронической заболеваемости и морфофункциональных отклонений
первоклассников занимают заболевания костно-мышечной системы, в
структуре которой, в свою очередь, наметилась выраженная тенденция к росту
сколиоза (R2= 0,8008) и вальгусной установки стоп (R2= 0,6832), что и
определяет их как ведущие направления (изучаемый эффект воздействия) для
разработки профилактических программ. Учитывая, что основной вклад в
формирование группы «нездоровья» вносят семилетние дети, возраст детей
послужил в качестве анализируемого фактора риска.
Для оценки результатов проведенных собственных исследований с
использованием методологии оценки риска, полученные данные вносились в
четырехпольную таблицу сопряженности (табл. 1).
Таблица 1. Представление результатов собственных исследований
Изучаемый исход
Фактор риска
Наличие
сколиоза
Отсутствие
сколиоза
Всего
7 лет
42
532
574
6 лет
6
238
244
Всего
48
770
818
Представленные результаты в абсолютном выражении демонстрируют
различия в проявлении патологических нарушений осанки в зависимости от
возраста первоклассников.
Для установления степени сопряженности нарушений опорнодвигательного аппарата школьников с их возрастом производился расчет
абсолютного риска (R) развития сколиоза среди экспонированных (Re) и
абсолютный риск (Rne) вероятности развития данного отклонения у лиц, не
находящихся под воздействием возрастного фактора риска (формулы 1 и 2):
Re =
= 0,073
(1)
Rne =
= 0,025
(2)
Риск возникновения сколиоза среди детей семилетнего возраста выше,
чем вероятность развития данного нарушения у детей шестилетнего возраста
215
(Re> Rne: 0,073> 0,024), т.е. риск возникновения сколиоза с возрастом
повышается.
Для проведения количественного сравнения абсолютных рисков среди
экспонированных и среди не экспонированных рассчитывали относительный и
атрибутивный риск.
Относительный риск(RR) – отношение риска развития сколиоза среди
семилетних детей (Re) к риску среди шестилетних детей (Rne) (формула 3):
RR =
= 2,92
(3)
Так как, относительный риск > 1, то развитие сколиоза достоверно
связано с возрастом ребенка. Относительный риск развития данной патологии с
возрастом увеличивается в 2,9 раза.
Атрибутивный риск (RD) – количество заболеваний или других
патологических состояний, которые можно связать с возрастом ребенка.
Атрибутивный риск рассчитывался как разность абсолютных рисков развития
сколиоза у детей семилетнего возраста (Re) и детей шестилетнего возраста
(Rne) (формула 4):
RD = 0,073 – 0,025 = 0,048
(4)
Данный показатель демонстрирует абсолютное увеличение отклонений в
состоянии здоровья или заболеваний в связи с возрастом ребенка, т.е. возраст
увеличивает вероятность развития сколиоза на 4,8%.
Атрибутивный риск может быть использован для расчета атрибутивной
фракции (AF) – отношение разности рисков к абсолютному риску у
экспонированных, выраженное в процентах (формула 5):
AF = 0,048x 100 / 0,073 = 65,75%.
(5)
Атрибутивная фракция представляет собой долю всех случаев
отклонений в состоянии здоровья или заболеваний у экспонированных детей,
обусловленную фактором риска, т.е. 65% всех случаев сколиоза у семилетних
детей обусловлено возрастом.
Подобные расчеты также были проведены и при оценке влияния возраста
на развитие вальгусной установки стоп среди первоклассников. Анализ
собственных исследований показал, что риск возникновения вальгусной
установки стоп у детей не зависит от возраста (Re< Rne: 0,04 < 0,75; RR< 1).
Полученные результаты также подтверждаются данными литературных
источников (2). Вальгусная деформация стопы у детей встречается, как
правило, в период, когда ребенок только начинает ходить, что связано с
серьезными нагрузками на ноги при попытках сделать шаг. В детском возрасте
216
такая деформация часто приводит к искривлению голеностопных суставов.
Плоско вальгусные стопы у детей могут привести к сильному искривлению
позвоночника и постоянной боли в ногах, а также появлению таких
заболеваний, как артрозы и остеохондроз. Поэтому данной проблеме следует
уделять должное внимание в раннем детском возрасте.
Установленное достоверно подтвержденное нарастание случаев
сколиотической болезни среди семилетних первоклассников, наряду с
нарастающим объемом систематической статической нагрузки учащихся
требуют акцентирования внимания на вопросах профилактики сколиоза
параллельно с поступлением в школу. Сколиоз относится к патологическим
формам нарушения осанки и, как правило, сопровождаются сопряженными
изменениями в дыхательной, сердечно-сосудистой, пищеварительной и
нервной системах ребенка, что приводит к их функциональной
недостаточности и развитию в дальнейшем сопутствующих хронических
заболеваний. Все это указывает на необходимость осуществления качественной
диагностики, направленной на раннее выявление отклонений со стороны
опорно-двигательного аппарата и их своевременную коррекцию путем
включения элементов корригирующих упражнений в объем уроков физической
культуры и здоровья в общеобразовательных учреждениях начиная с первого
класса.
Таким образом, исследование структуры заболеваемости с ранговым
распределением отдельных видов патологии и последующим анализом на
основе использования методологии оценки риска позволяет выявить
приоритетные направления профилактических мероприятий, целенаправленная
реализация которых позволит не только предотвратить прогрессирование
имеющейся патологии, но и в целом содействовать укреплению здоровья
подрастающего поколения.
Литература
1. Инструкция по применению «Модель интегрированной системы
социально-гигиенического мониторинга состояния здоровья детей школьного
возраста с использованием методологии оценки риска», утв. Министерством
здравоохранения Республики Беларусь от 12.12.2012 г., рег. № 016-1112.
2. Krawczyński, M. Norma kliniczna w pediatrii / M. Krawczyński. −
Warszawa: Wydawnictwo Lekarskie PZWL, 2005. – 504 s.
217
ФОРМИРОВАНИЕ ПИЩЕВЫХ ПРЕДПОЧТЕНИЙ У ДЕТЕЙ КАК СРЕДСТВО
ПЕРВИЧНОЙ ПРОФИЛАКТИКИ НЕИНФЕКЦИОННОЙ ЗАБОЛЕВАЕМОСТИ
ВЗРОСЛЫХ
Кривда А.В., Солтан М.М.
УО «Белорусский государственный медицинский университет»
кафедра гигиены детей и подростков
Актуальность исследования. Состояние здоровья и поиск эффективных
путей его сбережения волновали человечество во все времена. Сегодня эта
проблема также стоит достаточно остро. Демографические и социальноэкономические тенденции, а также неблагоприятная экологическая ситуация в
Республике Беларусь влекут за собой ухудшение здоровья населения.
Отмечается рост хронической неинфекционной патологии, в том числе среди
детей и подростков, снижение рождаемости и рост смертности среди лиц
трудоспособного возраста. В структуре причин смертности и инвалидности
взрослого населения на первом месте – болезни системы кровообращения
(БСК), которые составили в 2012 году 52,4% (10).
Общепризнано, что основной причиной развития БСК является ведение
нездорового образа жизни, который приводит к формированию
метаболического синдрома (МС). Снижение физической активности и
высокоуглеводный характер питания являются главными причинами того, что
распространенность МС возрастает (2). В настоящее время МС включает:
абдоминальное ожирение, инсулинорезистентность, гиперинсулинемию,
артериальную гипертензию, дислипидемию, ранний атеросклероз, а также
развитие овариальной гиперандрогении, нарушением эмоционального статуса
со склонностью к деперессивным состояниям и, в конечном итоге, к
психосоциальной изоляции человека (9).
Изучение МС приобрело особую актуальность в связи с пандемическим
характером его распространения. Данным синдромом страдает около 25%
населения западных стран. У лиц старше 60 лет распространенность достигает
30—40%. Наличие МС существенно влияет на продолжительность жизни и
ведет к ранней смертности. Это заболевание чаще встречается у мужчин, у
женщин его частота возрастает в менопаузальном периоде (1). Кроме того,
данный синдром выявляется уже среди подростков. Первым признаком,
настораживающим в плане наличия МС у ребенка, является избыточная масса
тела и ожирение (3). По данным национальных эпидемиологических
исследований, от 10 до 40% детей в индустриальных странах страдают
ожирением (4). В нашей стране установлено, что каждый пятый школьник 1011 лет имеет избыточную массу тела относительно возраста и роста, причем
218
удельный вес мальчиков, имеющих избыточную массу тела, в 1,4–2,0 раза
больше по сравнению с девочками (5).
Одной из причин развития избыточной массы тела у детей является
нерациональное питание, сопровождающееся избыточной калорийностью
пищи, главным образом за счет углеводов и жиров животного происхождения,
в сочетании с нарушением режима питания — употреблением основной доли
рациона в вечерние часы, редкими, но обильными приемами пищи. Всѐ вместе
это приводит к алиментарному дисбалансу и формированию неадекватного
статуса питания, что сопровождается выраженными нарушениями углеводножирового, пуринового видов обмена и ведет к изменениям со стороны
сердечно-сосудистой системы (6,12).
Однако питание детей школьного возраста часто определяется пищевыми
стереотипами, сформировавшимися в более раннем возрасте под влиянием
родительского воспитания и семейных установок. По мере взросления в
формировании пищевого поведения начинают играть роль социум с
существующими
в
нем
культурными
традициями,
ценностными
представлениями о еде, религия, мода, личный опыт и полученные в течение
жизни знания (7). Следовательно, изучение пищевых привычек позволяет
выявить эффективный способ коррекции рационов питания, обогащая
дефицитными нутриентами наиболее часто используемые продукты, что
способствует сохранению здоровья. В доступной литературе мало сведений о
гендерных различиях в формировании пищевых предпочтений.
Всѐ вышеперечисленное и обусловило актуальность проведения
исследований по изучению гендерных различий в пищевых предпочтениях детей
и подростков и их влияния на формирование состояния здоровья подрастающего
поколения, что и послужило целью наших исследований.
Материал и методы исследования. Исследование проведено среди 413
школьников г. Минска в возрасте 10-17 лет (5-11 класс). Пищевое поведение
изучалось анкетно - опросным методом. Состояние здоровья оценивалось по
данным морфофункционального статуса (длина и масса тела) с последующим
расчетом индекса массы тела (ИМТ). Среди обследованных детей было 216
девочек (52,3%) и 197 мальчиков (47,7%). Статистическая обработка
полученных данных проводилась с использованием пакета статистических
программ MS Excel.
Результаты и их обсуждения. Анализ ассортимента предпочитаемых
блюд показал, что с возрастом уменьшается количество детей, употребляющих
первые блюда. Среди учащихся 5-х классов таких детей около 43%, к 11-му
классу их остается только 30%. Большинство школьников предпочитает вторые
блюда. К сожалению, с возрастом в структуре предпочитаемых блюд лидером
219
становится выпечка: начиная с 6 класса около 80% опрошенных учащихся
отдает предпочтение именно ей. Фрукты, несмотря на свою высокую ценность
как источник пищевых волокон, витаминов и минеральных веществ, редко
включаются школьниками в ассортимент потребляемых продуктов. Только 40%
пятиклассников выбирают свежие фрукты, среди одиннадцатиклассников этот
процент снижается до 30.
Анализ гендерной обусловленности ассортимента предпочитаемых блюд
показал, что в целом общая тенденция пищевых предпочтений сохраняется вне
зависимости от пола. Однако, мальчики достоверно чаще (от р ≤ 0,05 до р ≤
0,001 в зависимости от категории обследованных), чем девочки, предпочитают
выпечные изделия, вторые блюда и напитки (рис. 1).
100 %
90
80
70
60
50
40
30
20
10
0
5 класс
Первые
блюда
Вторые
блюда
Салаты
Выпечка
Напитки
6 класс
7 класс
8 класс
класс
9 класс 10 класс 11 класс
Фрукты
Рисунок 1. Ассортимент предпочитаемых мальчиками блюд.
Первые блюда одинаково непопулярны как среди мальчиков, так и среди
девочек. Несмотря на то, что салаты и фрукты в пищевых предпочтениях
школьников занимают последние позиции, у девочек в рационе питания они
встречаются достоверно чаще (от р ≤ 0,05 до р ≤ 0,001 в зависимости от
категории обследованных), чем у мальчиков (рис. 2).
Из ассортимента, ежедневно покупаемой в школьном буфете продукции,
наибольшей популярностью пользуются горячие блюда, горячий чай и
выпечные изделия. С возрастом растет количество учащихся, предпочитающих
кондитерские изделия. Известно, что молоко и кисломолочные продукты –
наиболее ценные продукты в питании детей, источник ряда незаменимых
аминокислот (лизина, метионина, триптофана и другие), минеральных веществ,
особенно легкоусвояемых кальция и фосфора, а также витаминов. И в силу
этого молочные продукты должны ежедневно содержаться в рационе питания
детей и подростков. Однако, только 10-15% детей в учреждениях общего
среднего образования ежедневно приобретают их в школьном буфете. У
220
подростков молоко и кисломолочные продукты вообще не пользуются
популярностью: 90-95% никогда не употребляют их в пищу, остальные 5-10% 1-2 раза в неделю.
%
100
90
80
70
60
50
40
30
20
10
0
5 класс 6 класс 7 класс 8 класс 9 класс
Первые
блюда
Вторые
блюда
Салаты
Выпечка
Напитки
Фрукты
класс
10
класс
11
класс
Рисунок 2. Ассортимент предпочитаемых девочками блюд.
Анализ гендерных различий в пищевых предпочтениях показал, что
мальчики в зависимости от возраста на 10-15% достоверно чаще (р ≤ 0,001) ,
чем девочки, ежедневно приобретают кондитерские изделия, выпечку и
бутерброды. Девочки, в свою очередь, в зависимости от возраста на 5-20%
достоверно чаще (р ≤ 0,001), чем мальчики, покупают молочные продукты,
фрукты и салаты. Горячий чай и горячие блюда в качестве ежедневно
приобретаемой продукции школьного буфета пользуются одинаковой
популярностью как у мальчиков, так и у девочек.
В качестве прямых показателей здоровья, объективно характеризующих
величину здоровья и отражающих влияние факторов среды обитания, служат
показатели
морфофункционального
статуса.
Изменения
основных
соматометрических показателей (длины и массы тела) являются основой для
констатации широкого круга неблагоприятных воздействий на организм
ребенка (8). Самым чувствительным параметром, имеющим наиболее быструю
динамику изменения в связи с возникновением патологических состояний или
нарушений питания, является масса тела. Специалисты ВОЗ для еѐ оценки
рекомендуют использовать индекс массы тела (ИМТ), который позволяет не
только объективно находить оптимальную величины массы тела, но также
диагностировать дисгармоничность физического развития с установлением
степени гипотрофии или ожирения (11).
221
В результате оценки ИМТ было выявлено, что среди учащихся 5-ых
классов дети, имеющие избыток массы тела, составляют 28,89%. Максимум
детей с избыточной массой тела приходится на учащихся 6-ых классов –
37,63%. Далее с возрастом наблюдается постепенное снижение количества
детей, имеющих избыточную массу тела. Минимальное количество детей с
избыточной массой тела наблюдается среди учащихся 10-ых классов (14,63%).
Затем вновь отмечается увеличение количества детей с избыточной массой
тела, и среди учащихся 11-ых классов они составляют уже 25,64%.
Настораживает тот факт, что среди подростков актуальной является и проблема
дефицита массы тела. Так, среди учащихся 9 классов наибольший удельный вес
составляют дети, имеющие дефицит массы тела (42,11%).
Оценка гендерных различий в соответствии массы тела длине
(весоростового соотношения) в возрастной динамике показала, что в целом
общая тенденция сохраняется вне зависимости от пола. Однако, количество
мальчиков среди детей, имеющих избыточную массу тела, практически во всех
возрастных группах превышает количество девочек, за исключением 7-8
классов (рис. 3).
100,00% %
90,00%
80,00%
70,00%
60,00%
50,00%
40,00%
30,00%
20,00%
10,00%
0,00%
класс
5
6
7
8
9
10
11
класс класс класс класс класс класс класс
Дефицит массы тела
Масса тела в норме
Избыток массы тела
Рисунок 3. Характеристика ИМТ у мальчиков.
При оценке физического развития школьниц мы обратили внимание на
то, что в подростковом возрасте резко увеличивается количество девочек с
дефицитом массы тела, достигая максимума в 11-м классе – 57,14% (рис. 4).
222
100,00% %
90,00%
80,00%
70,00%
60,00%
50,00%
40,00%
30,00%
20,00%
10,00%
0,00%
класс
5
6
7
8
9
10
11
класс класс класс класс класс класс класс
Дефицит массы тела
Масса тела в норме
Избыток массы тела
Рисунок 4. Характеристика ИМТ у девочек.
Таким образом, по результатам проведенного исследования можно
констатировать что, одним из направлений первичной профилактики
неинфекционной патологии является оптимизация питания детей школьного
возраста с учетом гендерных различий стереотипов пищевого поведения. Для
коррекции рационов питания необходимо использовать наиболее часто
употребляемые продукты, обогащая их дефицитными нутриентами.
Совершенствование организации школьного питания требует активизации
гигиенического воспитания и обучения среди работников пищеблока,
школьников, их родителей с учетом возраста и пола учащихся.
Литература
1. Dietz, W.H. Health consequences of obesity in youth: childhood predictors
of adult disease / W. H. Dietz // Pediatrics. – 1994. - Vol.101. – P. 518-525.
2. Fruhbeck, G. The adipocyte: a model for integration of endocrine and
metabolic signaling in energy metabolism regulation / G. Fruhbeck [et al.] // Am. J.
Physiol. Endocrinol. Metab. - 2001. - Vol. 280. - P. 827-847.
3. Rocchini, A.P. Childhood obesity and diabetes epidemic / A. P. Rocchini //
New Engl. J. Med. – 2002. – Vol. 346. - P.854-855.
4. Toschke, A.M. Children at high risk for overweight: a classification and
regression trees analysis approach / A.M. Toschke, A. Beyerlein, R. von Kries //
Obesity Research. - 2005. - Vol. 13. – P.1270-1274.
5. Гузик, Е.О. Гигиеническая оценка факторов риска неинфекционных
заболеваний у школьников / Е.О. Гузик // Здоровье и окружающая среда: сб.
научн. тр. / М-во здравоохранения Респ. Беларусь, Респ. науч.-практ. центр
гигиены, Бел. науч. о-во гигиенистов; редкол. : Л.В. Половинкин (гл. ред) [и
223
др.]. – Вып. 20. - Минск: ГУ «Республиканская научная медицинская
библиотека», 2012г. – С. 162 – 167.
6. Гузик, Е.О. Оценка здоровья детей дошкольного возраста в связи с
изучением алиментарного фактора / Е.О. Гузик // Тр. молодых ученых 2003: Сб.
научн. работ. – Мн.: БГМУ, 2003. – С. 60-62.
7. Лир, Д.Н. Пищевое поведение детей школьного возраста / Д.Н. Лир,
А.Я. Перевалов // Актуальные проблемы питания: материалы научнопрактической конференции. - Пермь, 2008. - С. 106-108.
8. Мазурин, А.В. Пропедевтика детских болезней / А.В. Мазурин, И.М.
Воронцов – 2-е изд., перераб., доп. и расшир. – СПб: ИКФ «Фолиант», 2000. –
928 с.
9. Мамедов, М.Н. Эпидемиологические аспекты метаболического
синдрома/ М.Н. Мамедов, Р.Г. Органов // Кардиология. - 2004. - №9. - С. 4-8.
10. О санитарно-эпидемиологической обстановке в Республике
Беларусь в 2012 году: гос. доклад. – Минск, 2013. – С. 56-64.
11. Рацион, питание и предупреждение хронических заболеваний:
Докл. исслед. группы ВОЗ. Сер. техн. докл. № 797. – Женева: ВОЗ, 1993. –
208 с.
12. Филонов, В.П. Питание и здоровье детей / В.П. Филонов [и др.] //
Национальная политика здорового питания в Республике Беларусь: Материалы
междунар. конф., Минск, 26-27 апр. 2001 г. – Мн., 2001. – С. 29 – 31.
ИГИЕНИЧЕСКАЯ ОЦЕНКА ПРОДУКТОВОГО НАБОРА
ОБЩЕВОЙСКОВОГО ПАЙКА
Ширко Д.И., Горошко В.И.
УО «Белорусский государственный медицинский университет»
кафедра военной эпидемиологии и военной гигиены
Не смотря на постоянное развитие и совершенствование образцов
вооружения и военной техники, средств и методов ведения боевых действий,
основным элементом в системе обеспечения безопасности страны остается
человек, а здоровье военнослужащих рассматривается как важнейший фактор
обеспечения постоянной боеготовности Вооруженных Сил, поскольку самым
непосредственным образом влияет на производительность военного труда и
боеспособность воинских подразделений (1).
224
В связи с этим основной целью военной профилактической медицины
является сохранение такого уровня здоровья военнослужащих, который может
обеспечивать выполнение ими профессиональных задач (2, 6).
В
настоящее
время
адекватное,
сбалансированное
питание
рассматривается как непременное условие формирования здоровья человека.
Оно обеспечивает нормальный рост и развитие организма, адаптацию к
воздействию окружающей среды, иммунитет, физическую и умственную
работоспособность, а изучение состояния питания позволяет осуществлять его
своевременную коррекцию и влиять на формирование здоровья человека,
особенно в организованных коллективах.
Нормы продовольственного обеспечения военнослужащих Вооруженных
Сил Республики Беларусь претерпели изменения и в настоящее время
определяются приказом Министра обороны Республики Беларусь от 03.01.2013
г. № 3 «Об установлении норм обеспечения продовольствием военнослужащих
и кормления штатных животных в Вооруженных Силах в мирное время и
порядке их применения».
Целью настоящего исследования явилось изучение и оценка
нутриентного состава и энергетической адекватности продовольственного
набора общевойскового пайка и сравнение их с установленными нормами
физиологических потребностей военнослужащих (7).
Расчеты осуществлялись на основании таблиц химического состава
пищевых продуктов (10, 11) с учетом потерь питательных веществ при
холодной и термической обработке продуктов.
В результате проведенного исследования было установлено, что
энергетическая ценность «сырого» продуктового набора составила (3838,96
ккал), а после термической обработки (3507,75 ккал), что в полной мере
соответствует физиологическим потребностям военнослужащих (3500 ккал).
Количество поступающего с суточным рационом питания белка является
оптимальным и составляет 123,42 г. Вместе с тем содержание протеинов
животного происхождения (61,44 г) является недостаточным.
Для оценки качества белкового питания большое значение имеет
изучение общего содержания и сбалансированности аминокислот.
В зависимости от аминокислотного состава белки пищи подразделяются
на полноценные, имеющие полный набор незаменимых аминокислот в
достаточном количестве, ограниченно ценные, содержащие все аминокислоты,
225
но некоторые из них в недостаточном количестве и неполноценные, в которых
отдельные незаменимые аминокислоты отсутствуют (4).
Оценка содержания незаменимых аминокислот протеинов изучаемого
продовольственного набора и ее сравнение с предложенным ФАО/ВОЗ
«идеальным» белком [8] показали, что они являются полноценными.
Экспертами ФАО/ВОЗ в качестве критерия биологической ценности
рационов питания по белковому компоненту также предлагается использовать
оценку сбалансированности их аминокислотного состава по треонину (5).
Проведенные исследования показали несоответствие белкового
компонента рекомендованному стандарту, в наибольшей степени по
содержанию триптофана, фенилаланина и лизина.
Данный дисбаланс связан с недостаточным содержанием молочных
продуктов и рыбы.
Немаловажное значение для нормального функционирования организма
имеет поступление необходимого количества липидов и их качественный
состав.
Результаты изучения содержания жиров в общевойсковом пайке
показали, что их содержание составляет 109,78 г, что несколько ниже
рекомендуемых величин (117,0 г), при этом доля липидов растительного
происхождения составляет 40,34 %.
Известно,
что
биологическая
ценность
соотношением в них жирных кислот (3, 4).
жиров
определяется
Результаты проведенного исследования позволили установить, что доля
полиненасыщенных жирных кислот (ПНЖК) составляет 7,56 % от
калорийности продуктового набора, что соответствует установленным
требованиям (5–10 %) (9), вместе с тем их соотношение с мононенасыщенными
(МНЖК) и насыщенными жирными кислотами (НЖК) не является
оптимальным. Доля МНЖК в продуктовом наборе на 23,77 % ниже, НЖК на
4,71 %, а ПНЖК более чем в два раза превышает рекомендуемые потребности.
В тоже время соотношение ПНЖК и НЖК, линолевой с олеиновой и
линоленовой кислотами соответствует установленным нормативам.
Содержание углеводов в исследуемом продуктовом наборе составляет
506,51 г, что несколько превышает рекомендуемые величины (490 г).
В общевойсковом пайке содержится недостаточное количество кальция
(на 20,07 %), избыток магния (448,72 мг при норме 400,00 мг) и особенно
фосфора – 1875,30 мг, при норме 700 мг.
226
Соотношение в пайке содержания кальция, фосфора и магния также
неоптимальное (1 : 0,6 : 2,35 при рекомендуемых 1 : 0,4 : 0,7), что объясняется
недостаточным потреблением продуктов молочной группы, содержащих
кальций и может оказывать существенное влияние на их усвоение организмом.
Наблюдается недостаточное содержание таких витаминов как ниацин
20,15 мг (при норме 23,00 мг) и рибофлавин - 1,37мг (при рекомендуемых 1,80
мг).
Потребности организма в витамине А (900,00 мкг), тиамине (1,50 мг) и
аскорбиновой кислоте (90,00 мг) могут быть полностью удовлетворены за счет
продуктов, содержащихся в пайке (901,69 мкг, 1,75 и 90,49 мг соответственно).
В результате можно сделать следующий вывод:
продуктовый набор общевойскового пайка нуждается в некоторой
коррекции с целью оптимизации содержания протеинов животного
происхождения, общего количества липидов и углеводов, витаминов В2 и РР и
минеральных веществ, что может быть достигнуто снижением количества
мучных изделий и круп, увеличением молочных продуктов, рыбы, фруктов и
соков, а также введением витамино-минеральных комплексов, содержащих
кальций, ниацин и рибофлавин.
Литература
1. Белевитин,
А.Б.
Медико-психологическая
реабилитация
военнослужащих в санаторно-курортных учреждениях Минобороны России на
современном этапе строительства Вооруженных Сил / А.Б. Белевитин [и др.] //
Воен.-мед. журн. - 2009. - № 10. С. - 4–9.
2. Евдокимов, В.И. О психопрофилактике психогенно-обусловленных
расстройств у авиационных специалистов / В.И. Евдокимов // Воен.-мед. журн.
- 2007. - № 7. - С. 62–65.
3. Кошелев, Н.Ф. Гигиена питания войск / Н.Ф. Кошелев, В.П. Михайлов.
– Л. : ВМА, 1988. – Ч. 1. – 224 с.
4. Общая и военная гигиена : учебник / под ред. Б.И. Жолуса. – СПб. :
ВМА, 1997. – 472 с.
5. Петровский, К.С. Гигиена питания : учебник / К.С. Петровский, В.Д.
Ванханен. – 3-е изд., перераб. и доп. – М. : Медицина, 1982. – 528 с.
6. Пономаренко, В.А. Концепция профессионального здоровья и
перспективы практики военной авиационной медицины / В.А. Пономаренко //
Воен.-мед. журн. - 2006. - № 7. - С. 63–66.
7. Порядок
гигиенической
оценки
фактического
питания
военнослужащих: инструкция по применению : рег. № 114-1210 : утв. М-вом
227
здравоохранения Респ. Беларусь 24.12.2010 / В.Г. Цыганков [и др.]. – Минск,
2010. – 30 с.
8. Скурихин, И.М. Все о пище с точки зрения химика / И.М. Скурихин,
А.П. Нечаев. – М. : Высш. шк.,1991. – 288 с.
9. Требования к потреблению пищевых веществ и энергии для различных
групп населения Республики Беларусь: утв. Постановлением Мин-ва. здрав.
Респ. Беларусь 14.03.2011. - Минск, 2011. – 14 с.
10. Химический состав пищевых продуктов. Справочные таблицы
содержания аминокислот, жирных кислот, витаминов, макро- и
микроэлементов, органических кислот и углеводов / под ред. И.М. Скурихина,
М.Н. Волгарева. – 2-е изд, перераб. и доп. – М. : Агропромиздат, 1987. – Кн. 2. –
360 с.
11. Химический состав российских пищевых продуктов : справочник /
под. ред. И.М. Скурихина, В.А. Тутельяна. – М. : ДеЛи принт, 2002. – 236 с.
МЕДИКО-БИОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ
МОЛЕКУЛЯРНО-МАССОВОЕ РАСПРЕДЕЛЕНИЕ БЕЛКОВ И ПЕПТИДОВ В
ПЛАЗМЕ КРОВИ БОЛЬНЫХ С СИНДРОМОМ ЭНДОГЕННОЙ
ИНТОКСИКАЦИИ РАЗЛИЧНОЙ ЭТИОЛОГИИ
Бурдашкина К.Г.
УО «Белорусский государственный медицинский университет»,
кафедра биоорганической химии
г. Минск
Актуальность. Нарушение протеиназно-ингибиторного баланса при
многих тяжелых видах патологии приводит к появлению и накоплению
большого количества продуктов деградации белков с молекулярной массой
300-5000 Д. В норме эти соединения, именуемые «средними молекулами»
(СМ), присутствуют в жидкостных средах организма в незначительных
количествах, и только при развитии патологического процесса,
сопровождающегося
активацией
протеолиза
и
истощением
антипротеолитического потенциала, их концентрация резко возрастает, отражая
степень патологического белкового метаболизма (3).
228
Для выделения фракции пептидов группы СМ в клинике применяются
экспресс-методы прямого спектрофотометрического определения с помощью
осаждения белковых фракций трихлоруксусной кислотой (1, 4). Однако эти
методы нечетко отражают уровень СМ из-за ряда существенных недостатков,
которые были учтены и устранены в методе Николайчика и соавт (5). Данная
методика включает осаждение белков хлорной кислотой и доосаждение
кислотостабильных
компонентов
80%
этанолом
с
последующим
спектрофотометрированием при длине волны 210 нм, максимально
приближенной к поглощению пептидной связи. Тем не менее, несмотря на
высокую точность и воспроизводимость, этот метод достаточно длителен.
Наиболее точно фракцию СМ можно выделить хроматографическими
методами. Жидкостная, газовая хроматография и масс-спектрометрия
позволяют достаточно оперативно разделить пул СМ на индивидуальные
компоненты и идентифицировать их, что представляет интерес в научных
исследованиях для дальнейшего изучения биологической активности СМ (7).
Однако и данные методы не нашли широкого распространения в клинической
практике, так как требуют дорогостоящего оборудования и расходных
материалов. Давно и широко в аналитической хроматографии биополимеров
используется метод колоночной гель-хроматографии (ГХ) на различных типах
носителей (2), который позволяет с достаточной точностью качественно и
количественно изучать характер молекулярно-массового распределения (ММР)
белково-пептидных компонентов плазмы здоровых людей и больных.
Хроматограммы молекулярно-массового состава белков и пептидов
плазмы, полученные методом ГХ, наглядно иллюстрируют характер
распределения продуктов деградации белков и изменения соотношения
компонентов, входящих в состав пептидов, что позволило использовать при
анализе их роли в патогенезе различных заболеваний.
Целью исследования было изучение характера распределения
молекулярных масс белков и продуктов их деградации в плазме крови при
различных патологических состояниях ГХ-методом.
Материалы
и
методы.
Проведена
оценка
данных
гельхроматографического фракционирования плазмы крови 34 больных с
различной патологией, находящихся на лечении в 9 ГКБ в период с 1984 по
1990 г. Изучали ММР белков и пептидов плазмы крови пациентов по
выставленным диагнозам: острая и хроническая почечная (ОПН, ХПН) и
печѐночная (ОПчН, ХПчН) недостаточность, возникновение ОПН на почве
синдрома тяжелой эндогенной интоксикации различной этиологии. Для
разделения плазмы крови применялись колонки с сефадексом G-50 Fine, в
качестве элюирующего раствора использовали 0,9% NaCl. Полученные
229
фракции спектрофотометрировали при 230 нм. Расчет концентрации (г/л)
общего пула СМ вели по стандартному пептиду ангиотензину (Mw=1046Д).
Результаты и их обсуждение. Профиль фракционирования белков плазмы
крови здорового человека на сефадексе G-50 Fine представляет собой три четко
выраженных пика: 1 – зона выхода высокомолекулярных белков (Mw>20 000
Д), 2 – среднемолекулярные пептиды (Mw от 5000 до 500 Д); 3 –
низкомолекулярные соединения (аминокислоты) с Mw<500 Д (рис.1).
Концентрация СМ в плазме крови здоровых людей варьирует в пределах 0,010,11 г/л (6). Гель-хроматограммы представлены в координатах зависимости
оптической плотности (ОП230) от величины Ve/V0 (отношение объема выхода
исследуемого вещества к свободному объему колонки) для сопоставления
результатов, полученных в различных экспериментах, или от № собранных
фракций.
Рисунок 1. – Гель-хроматограмма плазмы крови доноров на сефадексе G-50 Fine
Спектр ММР белков и продуктов их деградации в плазме крови при
различных
патологических
ситуациях
имеет
характерные
черты.
Количественные и качественные изменения в белково-пептидном составе плазмы
наблюдаются при патологии почек. Так, при ХПН характер ММР описывается
кривой, где зона выхода СМ увеличивается и имеет вид остроконечного пика,
что соответствует сравнительно однородной по молекулярной массе группе
соединений (рис.2). Концентрация СМ, рассчитанная по ангиотензину, в
среднем по группе (n=9) составляет 4,08±0,52 г/л. В интервале между пиками в
элюате белков не содержалось.
Рисунок – 2. Профиль элюции плазмы крови на сефадексе G-50 Fine при ХПН
230
Гель-хроматограммы плазмы больных с ХПчН отражают нарастание
пептидемии, а также существенные изменения соотношения компонентов,
входящих в состав пептидов, о чем свидетельствует расширение пика СМ
(рис.3). Концентрация СМ в группе пациентов с ХПчН (n=25) составляет в
среднем 1,99±0,2 г/л.
У больных с синдромом тяжелой эндогенной интоксикации (острый
гангренозный аппендицит, илеус, гнойный перитонит и др.) профиль ММР
характеризуется расширением пика фракции высокомолекулярных белков
за счет сдвига правого плеча в сторону СМ (рис. 4). Это свидетельствует об
активации эндопептидаз при развитии острого процесса, в результате чего
образуются и накапливаются продукты промежуточного обмена белков с
большей молекулярной массой, чем СМ, но меньшей, чем у
крупномолекулярных белков. Появление характерного пика в зоне СМ
наглядно отражает нарастание ОПН на почве тяжелой эндогенной
интоксикации.
Рисунок 4. – Профили элюции
плазмы на сефадексе G-50 Fine
при эндотоксикации различного
генеза с развитием ОПН
Рисунок – 3. Профиль элюции
плазмы на сефадексе G-50 Fine
при ХПчН
Выводы. Проведенный качественный анализ гель-хроматографических
профилей молекулярно-массового распределения белков и пептидов плазмы
крови при почечной и печѐночной недостаточности показывает наличие
характерных зон выхода белково-пептидных компонентов. Определение уровня
пептидов группы СМ в плазме позволяет точно отразить степень и
выраженность эндогенной интоксикации при различных острых и хронических
патологических состояниях и адекватно оценивать эффективность лечения и
проводимых детоксикационных мероприятий. При дальнейшем анализе ММР
белков и продуктов их промежуточного обмена в плазме крови будет создана
возможность объективной биохимической оценки характера патологического
процесса, динамики течения заболевания и его осложнений.
231
Литература
1. Габриэлян Н.И., Дмитриев А.А., Кулаков Г.П., Мекикян A.M.,
Щербанева О.И. Диагностическая ценность определения средних молекул в
плазме крови при нефрологических заболеваниях // Клин. мед. - 1981. - Т. LIX.№ 10. - С.38-42.
2. Детерман Г. Гель-хроматография. Изд-во Мир, М. 1970. – 251 с.
3. Карякина Е.В., Белова СВ. Молекулы средней массы как интегральный
показатель метаболических нарушений (обзор литературы) // Клин. лаб. диаг. 2004. - № 3. - С. 4-8.
4. Малахова М.Я. Метод регистрации эндогенной интоксикации:
Методич. рекомендации. - СПб, 1995. - 33 с.
5. Николайчик В.В., Моин В.М., Кирковский В.В., Мазур Л.И., Лобачева
Г.А., Бычко Г.Н., Бараташвили Г.Г. Способ определения «Средних молекул» //
Лаб. дело, 1991. - № 10. – С.15-18.
6. Пилотович
В.С.,
Соклаков
В.И.
Хроническая
почечная
недостаточность: интеграция и дифференциация лечения. – Мн..: «Мет», 1993.
– 156 с.
7. Guohua Li, Jiegen Chu, Xiaohang Liu, Zhi Yuan. Separation, identification
of uremic middle molecules, and preliminary study on their toxicity Clin Chim Acta.
– 2004. – Vol. 350. P. 89–98.
КУЛЬТИВИРОВАНИЕ И ХОНДРОГЕННАЯ ДИФФЕРЕНЦИРОВКА
МЕЗЕНХИМАЛЬНЫХ СТВОЛОВЫХ КЛЕТОК В ПОЛИМЕРНОМ
АЛЬГИНАТНОМ МАТРИКСЕ
Ермоленко Е.М. Чуксин В.П*
УО «Белорусский государственный медицинский университет»
кафедра биоорганической химии, НИЧ лаборатория биохимических
методов исследования;
УЗ «6 городская клиническая больница, Городской клинический центр
травматологии и ортопедии», НИЧ лаборатория биохимических методов
исследования*, г. Минск
Актуальность. Благодаря развитию новых уникальных технологий
в настоящее
время
разрабатываются
биосовместимые
конструкции
из биомедицинских материалов, применяющиеся для замены или укрепления
пораженных или изношенных органов и тканей. Одна из ключевых проблем
232
данного наукоемкого направления  создание экологически чистых материалов
с максимально полезными свойствами. Используемый в клеточной и тканевой
инженерии междисциплинарный подход направлен в первую очередь
на создание новых биокомпозиционных материалов для восстановления
утраченных функций отдельных тканей или органов в целом. Использование
природных биополимеров в создании биоинженерных каркасов позволяет
максимально имитировать тканевое строение и создавать микроокружение со
структурой, близкой к строению природных клеточных ниш.
Мезенхимальные стволовые клетки (МСК) считаются хорошим
материалом для тканевой инженерии хряща поскольку они легко доступны,
способны к быстрому размножению и мультипотентны. Дифференцировка
МСК в хондроциты – путь к успешной регенерации хрящевой ткани.
В последние годы резко возрос интерес к альгинатам как к материалу для
трехмерного культивирования МСК. Это связано с тем, что альгинат является
природным биосовместимым полимером, отвечающим всем требованиям
предъявляемым
матриксу для инсталляции клеток и последующей
трансплантации (1,2). Изучению данной проблемы и была посвящена данная
работа.
Цель
исследования
–
изучить
особенности
инсталляции,
культивирования и хондрогенной дифференцировки мезенхимальных стволовых
клеток жировой ткани в полимерном матриксе для получения хрящевых
структур.
Материалы и методы. Выделение мезенхимальных стволовых клеток из
жировой ткани. Липоаспират тщательно отмывали раствором фосфатного
буфера, после чего подвергали ферментации 0,075% раствором коллагеназы I
типа в течение 30-60 мин. Для нейтрализации фермента добавляли к смеси
равный объем фосфатного буфера с 10% эмбриональной телячьей сыворотки.
Отмывали полученную клеточную суспензию. Клетки культивировали при при
37°С и 5% CO2 в полной питательной среде α-MEM с добавлением 10%
эмбриональной телячьей сыворотки (HyClone) до достижения количества 5
млн.кл. Все манипуляции проводили в стерильных условиях.
Приготовление альгинатных матриксов. Для приготовление альгинатного
раствора соль (в/о) (low viscosity, Sigma) растворяли в физиологическом
растворе на водяной бане. Для полимеризации раствора альгината натрия
отрабатывали растворы, содержащие разные концентрации ионов кальция.
Оценка жизнеспособности инсталлированных в матриксный носитель
МСК ЖТ. Жизнеспособность клеток оценивали с помощью окрашивания и
подсчета клеток в 0,1 % растворе трипановаго синего. Количество клеток и
жизнеспособность оценивали в камере Горяева.
233
Хондрогенная дифференцировка инсталлированных в матриксный
носитель МСК ЖТ. Для хондрогенной дифференцировки клеток
культивируемых в альгинатном носителе, матрикс с клетками помещали в
дифференцировочную среду содержащую: DMEM /F12, FBS, ITS (инсулинтрансферин -селеновая добавка), раствор антибиотиков, L-глутамин,
рекомбинантный человеческий TGF-b3, L-аскорбат-2-фосфат, дексаметазон, Lпролин, пируват натрия.
Молекулярно-биологические исследования. Молекулярно-биологические
исследования. Для качественного выделении РНК из свежих, незамороженных
клеток был использован реактив фирмы Qiagen - RNAprotect Cell Reagent.
Из хрящевой и костной ткани (не более 20 мг) РНК выделяли после
растирания ткани с жидким азотом до состояния пудры. Использовали набор
реактивов для выделения РНК – innuPREP RNA Mini Kit (Analitik Jena AG). Все
манипуляции проводили согласно инструкции производителя.
Проведения ОТ-ПЦР осуществляли при помощи набора реактивов
RevertAid First Strand cDNA Synthesis Kit согласно рекомендациям фирмыпроизводителя Fermentas.
Все полученные образцы РНК (кДНК) проверяли на экспрессию одного
из генов «домашнего хозяйства» (housekeeping gene) – GAPDH
(глицеральдегид-3-фосфат дегидрогеназа), что и явилось контролем
прохождения реакции ОТ.
После того как обратная транскрипция закончена и образована cDNA на
матрице мРНК, проводили ПЦР с применением PCR Master Mix (2x) фирмы
Fermentas и специфичсеских праймеров для каждого гена соответственно в
конечном объеме 30 мкл. Олигонуклеотиды были синтезированы ОДО
«Праймтех».
Последовательности праймеров указаны в таблице 1.
Таблица 1  Перечень генов хондрогенной дифференцировки мезенхимальных
стволовых клеток человека
Название гена
COL2A1 (Collagen II)
Нуклеотидная последовательность
F 5’-GGCAATAGCAGGTTCACGTACA-3’
R 5’-CGATAACAGTCTTGCCCCACTT-3’3’
ACAN (aggrecan)
F 5’-TCGAGGACAGCGAGGCC-3’
R 5’-TCGAGGGTGTAGCGTGTAGAGA-3’
COMP
(Cartilage F 5’-CCGACAGCAACGTGGTCTT-3’
oligomeric matrix protein)
R 5’-CAGGTTGGCCCAGATGATG-3’
SOX9
SRY
(sex F 5’-GACTTCCGCGACGTGGAC-3’
determining region Y)-box 9 R 5’-GTTGGGCGGCAGGTACTG-3’
234
Продукты амплификации разделяли электрофоретически. Результаты
визуализировали в ультрафиолетовом свете на трансиллюминаторе. Контроль
длин продуктов амплификации проводили на основании соответствия ДНКмаркерам («Fermentas», Литва).
Для ПЦР в реальном времени использовали те же праймеры.
Количественное RT PCR проводили c использованием интеркалирующего
красителя SYBRGREEN на амплификаторе (ДТ 322 ДНК Технология, Россия)
согласно инструкции к комплекту реагентов qPCR GreenMaster with UNG\ROX
(Jena Bioscience). Нормализация экспресии искомых генов определялась по
экспрессии генов GPDH, BAK.
Проточная
цитофлуориметрия.
Исследование
выполняли
с
использованием лазерного проточного цитофлуориметра Epics Altra
(Швейцария). Клетки были сняты с культуральных флаконов 0.25% трипсином
с ЭДТА. Клетки промывали в буфере для проточной цитофлуорометрии (ФСБ,
2% FBS, 0,2% Тween 20), затем инкубировали в течение 30 минут в буферном
растворе для проточной цитофлуорометрии с добавлением FITCконъюгированных к следующим CD-маркерам: 29, 44, 90, и TRITCконъюгированных моноклональных антител к CD 105 (Beckman Coulter).
Результаты и их обсуждение.
Морфологический анализ культуры МСК ЖТ, инсталлированной в
разные экспериментальные модели альгинатных матриксных носителей.
Для исследования были использованы матриксы, приготовленные на
основе 2% альгината натрия, растворенного в 0,9% NaCl и ростовой
питательной среде DMEM\F12, в которые были инсталлированы МСК.
Матриксы с клетками помещали в полную питательную среду.
Морфологический анализ клеток проводился в течение всего периода
культивирования (14 суток). На первые сутки культивирования во всех
образцах клетки равномерно распределялись в объеме матриксов и имели
сферическую морфологию. Начиная с 3 суток культивирования, происходило
изменение морфологии клеток: одновременно с округлыми клетками
наблюдались вытянутые веретенообразные клетки фибробласто-подобной
морфологии. Клетки распределялись неравномерно, слоями, группами и
образовывали небольшие скопления.
Жизнеспособность клеток зависела от концентрации хлорида кальция.
При 100 мМоль на 3 сутки культивирования ЖСП составляла 79%. В процессе
культивирования она еще снижалась: на 5 сутки – 77%, на 8 сутки- 75%, на 14
сутки – 70%. При использовании для полимеризации геля 50 мМ раствора
CaCl2 жизнеспособность клеток составляла 90-95% на всех временных отрезках
культивирования. Аналогичные результаты получены и для геля,
235
полимеризованного 25 мМ раствором CaCl2, однако гель оказался очень
жидким и при смене ростовой среды происходила потеря клеток.
Таким образом, оптимальными оказались модели из 2% альгината натрия,
полимеризованные 50 мМ раствором хлорида кальция.
Сравнительный анализ морфофункциональных характеристик 3D и
2D клеточных культур.
Для исследования были использованы матриксы, приготовленные на
основе 2% альгината натрия, растворенного в 0,9% NaCl, в который были
инсталлированы МСК. Для контроля использовали МСК ККМ,
культивированные в обычных условиях на пластике.
Матриксы с клетками помещали в полную питательную среду.
Сравнительный морфологический анализ клеток проводился в течение всего
периода культивирования (14 суток). В течение первых суток культивирования
в трехмерной структуре
клетки располагались поодиночке и имели
сферическую морфологию (рисунок 1). Начиная со 2-х суток культивирования,
происходили изменения морфологии клеток в экспериментальных образцах:
одновременно
с
округлыми
клетками
наблюдались
вытянутые
веретенообразные клетки фибробластоподобной формы. В контрольных
образцах клетки имели обычную веретенообразную морфологию, монослой
достигал 60 % конфлюэнтности. На 4-е сутки культивирования клетки в
объеме матрикса были распространены неравномерно, располагались слоями,
группами, образовывали небольшие скопления. Контрольные образцы достигли
80 % конфлюэнтности монослоя. К 6-м суткам весь объем матрикса был
заполнен клетками, которые располагались слоями. Контрольные образцы
достигли 100% конфлюэнтности монослоя.
Для оценки жизнеспособности на 6-е сутки альгинатный матрикс был
деполимеризован цитратом натрия. После трехкратной отмывки клетки
окрашивали 4% раствором трипаново синего и подсчитывали процент
жизнеспособных клеток по сравнению с контролем. Так, контрольные (2D)
образцы показали 99,9% ЖСК, в то время как опытные (инсталлированные в
альгинатный носитель) 90-95%, что повторяет результаты, полученные в
предыдущих исследованиях. Небольшое снижение ЖСК в опытных образцах
может быть связано как с токсичностью раствора 50mM CaCl2, так и с
многократными отмывками опытных клеток.
236
E
А
В
С
D
F
Рисунок 1 – Культуры МСК в альгинатном геле и культуральном пластике.
А – 1-е сутки культивирования МСК на культуральном пластике, 10х
В – 1-е сутки культивирования МСК в альгинатном геле приготовленном на 0.9% NaCl,
50mM CaCl2, 10х
С  3-е сутки культивирования МСК в альгинатном геле, приготовленном на 0,9%
NaCl, 50mM CaCl2, 40х
D – 3-е сутки культивирования МСК на культуральном пластике, 10х
E – 6-е сутки культивирования МСК в альгинатном геле, приготовлен-ном на 0.9%
NaCl, 50mM CaCl2, 10х
F  3-е сутки культивирования МСК в альгинатном геле приготовлен-ном на 0.9%
NaCl, 50mM CaCl2, 40х
237
Для сравнения пролиферативной активности контрольные (2D) и опытные
(3D) образцы высевали в одинаковом количестве. По достижении монослойной
культурой конфлюэнтности (6 сутки) клетки снимали с помощью трипсина и
подсчитывали их количество в камере Горяева. Одновременно извлекали
клетки из альгината путем деполимеризации и подсчитывали их количество по
сравнению с монослойной культурой. В ходе эксперимента оказалось, что
пролиферативная активнасть клеток в условиях трехмерной структуры снижена
на 15% по сравнению с контролем (n=12, где n – количество контрольных и
экспериментальных чашек).
Так же сравнивался фенотип контрольных (2D) и опытных (3D) образцов.
Все образцы были проинкубированы с антителами к CD44, СD29, CD90 и
CD105. При 2D культивировании количество МСК ЖТ позитивных по CD44
составляло 98,9 ± 1,0%, по CD90  89,7 ± 1,0%, по CD105 – 88,1±1,3%.
Большинство клеток (99,1 ± 0,9%) окрашивалось с помощью FITC-меченых
антител к CD29, что свидетельствует об их принадлежности к мезенхимальным
стволовым клеткам. В ходе эксперимента было установлено, что МСК,
культивируемые в трехмерной среде показали сходные данные по анализу
фенотипа. Так, в 3D культуре количество клеток, позитивных по CD44
составляло 98,7 ± 1,1%, по CD90  89,2± 1,0%, по CD105 – 87,7±1,2%, СD 29
98,6±1,2%.
Хондрогенная дифференцировка МСК ЖТ в полимерном матриксе.
Хондрогенная дифференцировка инсталлированных в матриксный
носитель клеток проводилась в дифференцировочной среде содержащей:
DMEM /F12, FBS, ITS (инсулин-трансферин -селеновая добавка), раствор
антибиотиков, L-глутамин, рекомбинантный человеческий TGF-b3, L-аскорбат2-фосфат, дексаметазон, L-пролин, пируват натрия.
Для отрицательного контроля использовали мезенхимальные стволовые
клетки, культивируемые в полной питательной среде без дифференцировочных
факторов. Для положительного контроля использовали 2D культуру клеток,
культивируемую в дифференцировочной среде и биоптаты хрящевой ткани.
Экспериментальные образцы клеток инсталлировали в альгинатный матрикс
после чего культивировали в течение 12 дней в дифференцировочной среде.
В течение 12 дней проводилась морфологическая оценка
экспериментальных и контрольных групп. В группе отрицательного контроля
морфологических изменений не наблюдалось. Клетки имели характерную
фибробласто-подобную морфологию. В группе положительного контроля
клетки приобретали округлую форму и на 12 сутки окрашивались альциановым
голубым красителем и сафранином О, что указывает на хондрогенез МСК.
Однако
объективно
визуализировать
происходящие
в
процессе
238
дифференцировки в экспериментальных (3D) культурах изменения в
морфологии клеток оказалось проблематично из-за искажения изображения
клеток в альгинатном матриксе. В связи с этим, проводили ПЦР для оценки
эффективности хондрогенной дифференцироки контрольные и опытные
образцы исследовали на наличие экспрессии генетических маркеров
хондрогенеза – агреккана, коллагена и Sox 9.
Результаты анализа показали, что экспрессия агреккана, коллагена II и
Sox 9 наблюдалась уже после 3-х суток культивирования клеток в
дифференциальной среде и продолжалась весь период наблюдения до 12 суток.
Так же экспрессия генов, указывающих на дифференцировку была
подтверждена при помощи относительного количественного ПЦР в реальном
времени. Полученные результаты согласуются с исследованиями для
монослойных культур. Таким образом, можно говорить о том, что полимерный
матрикс на основе альгината не оказывает влияние на дифференцировочный
потенциал МСК.
Выводы: 1.Было установлено, что жизнеспособность клеток при
культивировании в альгинатном матриксе зависит от концентрации хлорида
кальция, вносимого для полимеризации геля, и длительности культивирования:
оптимальными оказались модели из 2% альгината натрия, полимеризованные
50 мМ раствором хлорида кальция.
2.Хондрогенная дифференцировка МСК ЖТ в полимерном матриксе
была выявлена при помощи сравнительного анализа экспрессии генетических
маркеров – агреккана, коллагена и Sox 9. Так же экспрессия генов,
указывающих на дифференцировку была подтверждена при помощи
относительного количественного ПЦР в реальном времени.
3. При сравнении 2D и 3D клеточных культур было обнаружено, что
пролиферативный потенциал монослойной культуры на 15% выше, чем клеток,
культивируемых в альгинатном матриксе.
4. Сравнительный анализ CD маркеров МСК не выявил достоверных
отличий между клетками культивируемыми в разных условиях.
Литература
1. Augst A.D., Kong H.J., Mooney D.J. Alginate hydrogels as biomaterials.
Macromol Biosci. 2006; 6: 623–633.
2. PW Dettmar, V. Strugala and JC Richardson, The key role alginates play in
health, Food Hydrocoll. 25 (2011) 263-266.
239
ПЕРСПЕКТИВЫ ЛЕЧЕНИЯ ДЕФЕКТОВ КОСТНО-ХРЯЩЕВОЙ
ТКАНИ МЕТОДОМ ТРАНСПЛАНТАЦИИ МЕЗЕНХИМАЛЬНЫХ
СТВОЛОВЫХ КЛЕТОК
Ермоленко Е.М. Чуксин В.П*
УО «Белорусский государственный медицинский университет»
кафедра биоорганической химии, НИЧ лаборатория биохимических
методов исследования;
УЗ «6 городская клиническая больница
Городской клинический центр травматологии и ортопедии»
НИЧ лаборатория биохимических методов исследования*, г. Минск
Актуальность - Среди актуальных медицинских проблем, требующих
глубокого изучения, одно из важных мест занимает проблема патологии
суставов. Сейчас во всем мире наблюдается тенденция к увеличению процента
доли этих заболеваний.
В настоящее время выделяют более 80 нозологических форм заболеваний
суставов. По данным ВОЗ ими страдает около 4% населения земного шара, с
заболеваниями крупных суставов связано 30% случаев временной
нетрудоспособности и 10% инвалидности (2). Несколько меньшее, но все
равно, значительное количество составляют дегенеративные изменения хряща
как последствие спортивной или производственной травмы. Вследствие крайне
низких репаративных способностей суставного хряща, подобные дефекты
обычно сохраняются в течение всей жизни человека и вызывают
прогрессирование дегенеративных изменений в суставе. На сегодняшний
момент существует острая необходимость в улучшении качества лечения
заболеваний суставного хряща и подлежащей субхондральной кости. С точки
зрения тканевой инженерии, суставной хрящ представляет собой достаточно
сложную ткань для лечения, так как из-за предшествующего воспаления не
происходит экспрессии ни типичных для воспалительного процесса маркеров,
которые наблюдаются в других тканях, ни спонтанной регенерации (2).
Наиболее многообещающие перспективы восстановления хрящевой ткани
связывают
с тканевой инженерией, которая предлагает альтернативу
традиционным стратегиям лечения поврежденного хряща в результате травмы
или дегенеративного заболевания. В последнее время с этой целью начало
применяться замещение дефектов хряща культурой собственных зрелых
хондроцитов
либо
хондрогенных
производных
стволовых
клеток.
Восстановление хряща на ранних стадиях его дегенерации сможет в
дальнейшем не только компенсировать, но и предотвратить развитие
деформирующего
остеоартроза
и
необходимость
тотального
240
эндопротезирования сустава в поздних стадиях заболевания, что принесет
несомненный экономический эффект и значительно улучшит качество жизни
пациентов (3,5) .
В настоящее время ведется активный поиск клинически приемлемых
технологий клеточной репарации хряща, однако до сих пор существует ряд
проблем, препятствующих широкому применению данных методов в
клинической практике. В частности, основные трудности связаны с получением
достаточного количества адекватного активно пролиферирующего клеточного
материала, который имел бы минимальный потенциал к дедифференцировке
или быстро мог быть дифференцирован в нужном направлении.
Мезенхимальные стволовые клетки (МСК), являются наиболее
перспективным
источником
трансплантационного
материала
для
восстановления соединительной ткани. МСК обладают способностью
дифференцироваться в адипоциты, миоциты, хондроциты, остеоциты и даже
клетки иного происхождения, например эндокринные. Из 150-200 грамм
жировой ткани можно выделить порядка 1 миллиона стволовых клеток, что
является адекватным количеством для дифференцировки и применения в
клинических целях.
Достаточно важной проблемой является подбор и апробация
внеклеточного матрикса, который выступал бы в качестве эффективного
носителя для клеток и мог быть имплантирован в область хондрального
дефекта с минимальной инвазивностью и сохранением при этом
биомеханических свойств. Создание адекватного матриксного носителя – одно
из основных условий, необходимых для успешной хондрогенной
дифференцировки мультипотентных мезенхимальных стромальных клеток.
В последние годы резко возрос интерес к альгинатам. Альгинаты
представляют собой гидрофильные морские биополимеры, обладающие
уникальной способностью образовывать термостабильные гели, которые могут
формироваться и становиться более плотным при физиологически значимых
условиях. Альгинаты представляют собой семейство неразветвленных двойных
сополимеров остатков -D-маннуроновой кислоты и
-L-глюкуроновой
кислоты, соединенных 1-4 гликозидной связью. Относительное количество
двух мономеров уроновой кислоты и последовательность их расположения в
полимерной цепи широко варьирует в зависимости от природы альгината.
Альгинатные гели образуются, когда двухвалентный катион формирует ионные
связи с отрицательно заряженной группой из G остатка каждого из двух
различных альгинатных полимеров, в результате чего два полимера
оказываются поперечно сшитыми. Образование множества поперечных связей
241
между многочисленными альгинатными полимерами приводит к образованию
матрикса, который представляет собой структуру альгинатного геля. Благодаря
этому, а также способности образовывать гели в физиологических условиях,
альгинаты широко используются и изучаются для целей инкапсуляции, в
качестве биоструктурного материала и для включения клеток в альгинатные
гранулы (1,4,6).
Проделанная нами работа и была посвящена условиям получения,
культивирования и дифференцировки мезенхимальных стволовых клеток,
подбору оптимальных условий для заключения МСК в матрикс-носитель с
последующей трансплантацией в область повреждения суставного хряща в
экспериментальной модели.
Цель
исследования
–
изучить
возможность
трансплантации
мезенхимальных стволовых клеток в составе альгинатного матриксного
носителя для лечения дефектов суставного хряща.
Материалы и методы.
Выделение мезенхимальных стволовых клеток из жировой ткани.
Липоаспират тщательно отмывали раствором фосфатного буфера, после чего
подвергали ферментации 0,075% раствором коллагеназы I типа в течение 30-60
мин. Для нейтрализации фермента добавляли к смеси равный объем
фосфатного буфера с 10% эмбриональной телячьей сыворотки. Отмывали
полученную клеточную суспензию. Клетки культивировали при при 37°С и 5%
CO2 в полной питательной среде α-MEM с добавлением 10% эмбриональной
телячьей сыворотки (HyClone) до достижения количества 5 млн.кл. Все
манипуляции проводили в стерильных условиях.
Подготовка трансплантата на основе альгината и недифференцированных
МСК ЖТ. (2% альгинат, приготовленный на 0,9% NaCl+50 мМ CaCl2 для
полимеризации). Для приготовление альгинатного раствора соль (в/о) (low
viscosity, Sigma) растворяли в физиологическом растворе. Клетки были сняты с
поверхности культуральных флаконов раствором 0,25% трипсина/0,02% ЭДТА
(Invitrogen), после чего клетки вносили в лунку с раствором альгината в
количестве 5 млн/лунку и аккуратно пипетировали для равномерного
распределения в объеме раствора.
Трансплантация МСК экспериментальным животным с повреждением
хряща.
В качестве экспериментальных животных были выбраны кролики. Для
исследования брали кроликов самцов в возрасте 6 месяцев весом 5-6 кг. Было
проведено 6 операций (2 - контроль, 4 - опыт)
Для контроля проводили операцию по нанесению дефекта в области
головки бедренной кости без последующей трансплантации МСК. Опытным
242
животным проводили трансплантацию ксеногенных (человеческих) МСК в
область дефекта (n=2). Было проведено четыре операции: опыт №1 –
трансплантация недифференцированных МСК ЖТ в виде суспензии (n=2), опыт
№ 2 - трансплантация недифференцированных МСК ЖТ в альгиматриксе (n=2).
Все операции проводили по единому протоколу. Из разреза по заднебоковой
поверхности левого бедра, в проекции большого вертела бедренной кости,
послойно рассекали мягкие ткани. Выделяли тазобедренный сустав с капсулой
и вскрывали капсулу сустава. Производили подвывих головки бедра. На
открывшейся суставной поверхности головки бедра, распатором, наносили
дефект хряща, площадью 0.5 см2. В дефект дозатором вносили суспензию 0.5
мл содержащую МСК в количестве 5 млн. клеток (опыт №1) или МСК в
альгинатном матриксном носителе. Для фиксации трансплантата в области
дефекта использовали фибриновый клей. Головка бедра вправлена в суставную
впадину. Шов капсулы сустава, Дренирование, послойный шов раны.
Анестезия. Операцию проводили под внутривенным наркозом раствором
тиопентала натрия. Индукция: 3-5мг\кг, 20мг. Глубина наркоза
III1.(хирургическая стадия), поддержание анестезии – внутривенно тиопентал
натрия 20мг.
Результаты и их обсуждение.
Клинические
результаты
экспериментальных
операций
по
трансплантации МСК. Динамическое клиническое наблюдение животных
проводили в течение 12 недель. В течение 3-х дней после операции проводили
обезболивание – в\м кеторолак в дозе 0.5 мл 1 раз в день. В течение 14 дней
после проведения операции кролики получали профилактические дозы
антибиотика – бицилин 3 в\м в дозе 1.5 мл раз в три дня. Для описания
клинического состояния послеоперационных животных оценивали общее
состояние (общий анализ крови, температура тела), положение, движения в
суставе, опороспособность конечности, силу конечности, заживление раны и
рентгенологические снимки в динамике.
Общее состояние контрольных и экспериментальных животных на
протяжении экспериментального периода было удовлетворительное. Общий
анализ крови и температура тела у всех экспериментальных животных были в
пределах нормы в течение 12 дней после операции. а температура тела
держалась на верхней границе нормы в течение всего периода наблюдения –
39-400 С (норма для кроликов 37,5 – 40).
Положение: контроль - вынужденное, стойкая смешанная контрактура
тазобедренного и коленного суставов с 3-4 недели, анкилоз - с 6-8 недели;
опыт №1(МСК) – пассивное до 12 недели; опыт №2 (МСК биоматрикс) активное с 4- 5 недели.
243
Движения в суставе: контроль – движения нет, стойкая контрактура,
анкилоз. (Контрактура с 3-4 недели, анкилоз – с 6-8 недель).
опыт №1 (МСК) - движения умеренно болезненные, объем полный до 12
недели наблюдения; опыт №2 (МСК биоматрикс) – к концу наблюдения
движения безболезненные, в полном объѐме.
Опороспособность: контроль – нет, опыт №1 (МСК) – сохранена, при
движении щадили конечность в течение всего периода наблюдения, опыт №2
(МСК биоматрикс) – сохранена полностью к 7-8 неделе наблюдения.
Сила: опыт №1(МСК) – умеренное снижение силы оперированной
конечности в сравнении со здоровой в течение наблюдения, опыт №2 (МСК
биоматрикс) - сохранена, примерно равна силе здоровой конечности с 7-8
недели наблюдения.
Рентгенологические исследования проводили на первой и последней
неделе исследования.
Контроль – на 1-й неделе исследования выявлен дефект хрящевой ткани,
на 12-ой неделе наблюдения выявлены косвенные признаки остеомиелита
бедренной кости.
Контроль положительный (без дефекта) - суставная щель не изменена,
суставные поверхности головки бедренной кости и дна вертлужной впадины
конгруэнтны.
Опыт №1 (МСК) - Определяется незначительное сужение суставной
щели. Суставные поверхности головки бедренной кости и дна вертлужной
впадины конгруэнтны. Явления умеренного субхондрального остеосклероза
крыши вертлужной впадины. Начальные признаки коксартроза.
Опыт №2 (МСК альгиматрикс) – Сужения суставной щели не определяется.
Суставные поверхности головки бедренной кости и дна вертлужной впадины
конгруэнтны. Явления начального субхондрального остеосклероза крыши
вертлужной впадины.
Выводы: В ходе проведенных экспериментов было показано, что лучшие
клинические результаты восстановления повреждения хрящевой ткани
получены при трансплантации МСК ЖТ, заключенных в альгинатный матрикс.
Клинические результаты трансплантации недифференцированных МСК в
альгинатном матриксе указывают на целесообразность дальнейшего изучения и
перспективы применения данного способа лечения при дефектах хрящевой
ткани.
244
Литература
1. Мельвик Я.Э.,Дорниш М.,Онсоюен Э.,Берге А.Б.,Свендсен Т.
Саможелирующиеся альгинатные системы и их применение. Заявка:
2007117702/15, 12.10.2005
2. Стародубцева И.А. Влияние низкоинтенсивного лазерного излучения
на показатели гликозаминогликанов у больных остеоартрозом. диссертации на
соискание ученой степени кандидата медицинских наук, 2008г
3. Aigner T., Vornehm S.I., Zeiler G., et al. Suppression of cartilage matrix
gene expression in upper zone chondrocytes of osteoarthritic cartilage. Arthritis
Rheum 1997; 40: 562—569
4. Augst A.D., Kong H.J., Mooney D.J. Alginate hydrogels as biomaterials.
Macromol Biosci. 2006; 6: 623–633.
5. Brandt K.D. Insights into the natural history of osteoarthritis provided by the
cruciatedeficient dog. An animal model of osteoarthritis. Ann N Y Acad Sci 1994;
732:199—205
6. PW Dettmar, V. Strugala and JC Richardson, The key role alginates play in
health, Food Hydrocoll. 25 (2011) 263-266.
Е-КАДГЕРИН КАК МАРКЕР И РЕГУЛЯТОР ЭПИТЕЛИАЛЬНОМЕЗЕНХИМАЛЬНОГО ПЕРЕХОДА
Пучинская М. В.
УО «Белорусский государственный медицинский университет»
кафедра патологической анатомии, г. Минск
В развитых странах мира злокачественные новообразования занимают
второе место в структуре смертности взрослого населения. При этом в
большинстве случаев непосредственной причиной смерти становится
прогрессирование заболевания с развитием множественных отдаленных
метастазов и рефрактерность опухоли к проводимой терапии. Необходимость
разработки новых лекарственных средств для лечения таких пациентов
обусловливает активное изучение биологических механизмов, лежащих в
основе прогрессирования опухолей и, в частности, их метастазирования.
245
В последние несколько десятилетий в качестве одного из таких механизмов
активно изучается эпителиально-мезенхимальный переход (ЭМП). Он
представляет собой обратимый процесс приобретения эпителиальными
клетками ряда признаков и свойств мезенхимальных. При этом выявляются
различные изменения, как морфологические, так и функциональные. В
частности, при ЭМП теряются межклеточные контакты, форма клеток
изменяется
с
кубической
или
цилиндрической
на
вытянутую
(фибробластоподобную), утрачивается апикально-базальная полярность клеток
и их связь с базальной мембраной. При иммуногистохимическом исследовании
снижается экспрессия в клетках эпителиальных маркеров и повышается
мезенхимальных. Это приводит к повышению подвижности и инвазивности
клеток, а также снижению чувствительности опухолевых клеток к апоптозу,
химиотерапевтическим препаратам и повышению числа раковых стволовых
клеток. В норме данный процесс необходим для эмбрионального развития и
заживления ран, а в патологии лежит также в основе фиброзирования
различных органов (3, 5).
Е-кадгерин наиболее часто используется как маркер эпителиальных клеток в
исследованиях ЭМП. Данный белок входит в состав адгезионных контактов
эпителиальных клеток, обеспечивающих их взаимосвязь друг с другом.
Снижение экспрессии Е-кадгерина приводит к утрате межклеточных контактов
и делает клетки более независимыми друг от друга. Во многих работах
показано, что снижение или потеря экспрессии Е-кадгерина являются важными
этапами ЭМП, однако также имеются данные и о регуляторной роли этого
белка при данном процессе.
Е-кадгерин представляет собой трансмембранный белок с молекулярной
массой 97,5 кДа. Его ген CDH1 локализован на хромосоме 16q22.1. В структуре
молекулы выделяют три основных домена: внеклеточный N-концевой,
трансмембранный и внутриклеточный. По функции он относится к кальцийзависимым белкам межклеточной адгезии и играет важнейшую роль в
жизнедеятельности эпителиальных клеток, формировании тканей и
торможении развития опухолей. Данный белок является наиболее изученным
представителем суперсемейства кадгеринов (4).
Регуляция уровня Е-кадгерина в клетке может осуществляться на
нескольких уровнях. Так, в разных опухолях наблюдаются мутации в
различных кодирующих регионах гена или потеря его гетерозиготности.
Эпигенетическая регуляция возможна за счет метилирования CpG-мотивов в
промоторной области гена. На функции белка влияют его различные
246
посттрансляционные модификации (фосфорилирование, гликозилирование,
протеолитическое расщепление). Наиболее важной с точки зрения регуляции
ЭМП является возможность торможения транскрипции гена при связывании с
его промотором ряда транскрипционных факторов. Таковыми при ЭМП
являются белки ZEB1 и ZEB2 – одни из основных транскрипционных факторов,
активируемых при данном процессе и способствующих поддержанию
мезенхимального фенотипа клеток. Активность их стимулируется как
внеклеточными сигналами (к примеру, трансформирующим ростовым
фактором бета), так и внутриклеточными регуляторами – микроРНК.
Последние имеют отрицательную обратную связь с ZEB1/ZEB2 и,
следовательно, косвенно способствуют повышению уровня Е-кадгерина в
клетке (1).
Е-кадгерин, однако, не только является маркером ЭМП и подвержен
регуляторным воздействиям различных механизмов. В эксперименте
установлено, что снижение его экспрессии само может вызывать последующие
характерные для ЭМП изменения. Восстановление экспрессии белка в
мезенхимальных клетках, напротив, способствует приобретению ими
эпителиального фенотипа.
При ЭМП происходит также так называемое «переключение кадгеринов»
(cadherin switch) – снижения уровня экспрессии Е-кадгерина и повышение
экспрессии N-кадгерина, характерного для мезенхимальных клеток. Данное
событие может рассматриваться как маркер ЭМП.
Для нормального функционирования Е-кадгерина важную роль играет его
связь с бета-катенином, опосредующим взаимодействие белков межклеточных
контактов с белками цитоскелета. Кроме того, бета–катенин является частью
сигнального пути Wnt, способного стимулировать ЭМП в различных
экспериментальны системах. Активация этого сигнального пути возможна не
только при воздействии внеклеточных сигналов, но и при снижении уровня Екадгерина, что приводит к высвобождению бета-катенина и его последующей
ядерной транслокации, что способствует последующему ЭМП.
Важная роль Е-кадгерина в ЭМП и прогрессировании рака подтверждается
также исследованиями прогностического значения снижения экспрессии
данного белка в карциномах различных локализаций. Было показано снижение
выживаемости паицентов, повышение риска развития метастазов при снижении
уровня Е-кадгерина, а также связь его с другими неблагоприятными
прогностическими факторами, в том числе в раке предстательной железы (4).
247
Таким образом, значение Е-кадгерина в ЭМП и метастазировании опухолей
стимулирует дальнейшее изучение структуры данного белка, его
функционирования и регуляции. Центральное место его в поддержании ряда
характеристик эпителиальных клеток делает Е-кадгерин перспективной
мишенью для разработки новых противоопухолевых препаратов. Кроме того,
этот белок активно используется как маркер эпителиальных клеток в
большинстве работ по ЭМП, что позволяет лучше изучить суть и свойства
данного процесса.
Литература
1. Berx, G. Involvement of Members of the Cadherin Superfamily in Cancer /
G. Berx, F. van Roy // Cold Spring Harb Perspect Biol. – 2009. – Vol. 1(6).
2. Decreased E-Cadherin Expression Is Associated with Poor Prognosis in
Patients with Prostate Cancer / R. Umbas, W. B. Isaacs, P. P. Bringuier et al. //
Cancer Res. – 1994. – Vol. 54. – P. 3929 – 3933.
3. Kalluri R. The basics of epithelial-mesenchymal transition / R. Kalluri, R. A.
Weinberg // J Clin Invest. – 2009. – Vol. 119. – P. 1420 – 1428.
4. van Roy, F. The cell-cell adhesion molecule E-cadherin / F. van Roy, G.
Berx // Cell Mol Life Sci. – 2008. – Vol. 65(23). – P. 3756-3588.
5. Zeisberg, M. Biomarkers for epithelial-mesenchymal transitions / M.
Zeisberg, E. G. Neilson // J Clin Invest. – 2009. – Vol. 119. – P. 1429 – 1437.
ТУШЕНИЕ ФЛЮОРЕСЦЕНЦИИ ПЕПТИДА NQ21 СТАНДАРТНЫМИ
ТУШИТЕЛЯМИ И ИОНАМИ МАРГАНЦА (II)
Хрусталѐва Т.А., Хрусталѐв В.В.*
ГНУ «Институт физиологии НАН Беларуси», лаборатория клеточных
технологий;
*УО «Белорусский государственный медицинский университет», кафедра
общей химии, г. Минск
Пептид под названием NQ21 был предложен в качестве потенциального
антигена для поликомпонентных вакцин против вируса иммунодефицита
человека 1 типа (ВИЧ1) (1). Известно, что ВИЧ1 отличается высокой скоростью
накопления мутаций. Особенностью пептида NQ21 является то, что
248
соответствующий ему эпитоп является наименее мутабельным (1). Так,
вероятность того, что нуклеотидная замена в участке ДНК, кодирующем этот
эпитоп, приведѐт к замене аминокислотного остатка в соответствующем
фрагменте белка, является минимальной. Об относительно низкой
вариабельности этого эпитопа можно судить по данным, доступным на
электронном ресурсе http://chemres.bsmu.by/Data/Seqgp120.htm.
Антитела, выработанные к пептиду NQ21, должны будут распознавать
большинство
штаммов
ВИЧ1.
Действительно,
согласно
данным
иммуноферментного анализа, антитела, способные связывать пептид NQ21,
обнаружены в крови 80,22% лиц с впервые выявленной ВИЧ1-инфекцией (1).
Если антигенные свойства пептида NQ21 были охарактеризованы в
достаточной степени, то его иммуногенные свойства ещѐ предстоит изучить.
Перед тем, как проводить эксперимент по иммунизации лабораторных
животных, необходимо решить проблему выбора адъюванта – вещества,
увеличивающего интенсивность иммунного ответа на вакцинный антиген (2).
Наиболее часто используемыми адъювантами для пептидных вакцин
являются
соединения
алюминия:
гидроксид
алюминия
(Al(OH)3),
гидроксофосфат алюминия ((AlOH)3(PO4)2), сульфат калия алюминия
(KAl(SO4)2) и гидроксофосфат-сульфат алюминия (Al2OHPO4SO4) (2).
Механизм действия этих адъювантов заключается в том, что на их поверхности
адсорбируются молекулы пептида. После внутримышечного введения смеси
пептида с адъювантом происходит постепенное выделение свободных молекул
антигена. Именно пролонгированное взаимодействие иммунной системы с
пептидом приводит к повышению титра антител к нему (2). Таким образом,
пептид должен быть способен связывать те ионы, из которых состоит
адъювант. Только в этом случае будут образовываться достаточно устойчивые
комплексы пептида с соответствующим неорганическим соединением.
Актуальность настоящей работы заключается в том, что нами предложен
способ подбора адъювантов для синтетических вакцин, основанный на
определении наличия сайтов связывания сульфат- и фосфат-ионов на
молекулах пептида с помощью модифицированного метода избирательного
тушения флюоресценции. Модификация метода заключается в использовании
двух буферов (0,1М фосфатного и 0,1М трис-буфера, pH=7,4) для тушения
флюоресценции стандартными тушителями (CsCl и KI), а также в
использовании хлорида и сульфата марганца (II) в качестве дополнительных
тушителей флюоресценции.
249
Целью исследования явилось выявление наличия сайтов связывания
фосфат- и сульфат-ионов на молекуле синтетического пептида NQ21.
Материал и методы исследования
В качестве материала исследования был использован синтетический пептид
NQ21,
имеющий
следующую
аминокислотную
последовательность:
NMWKNNMVEQMHEDIISLWDQ. Пептид был синтезирован с помощью
автоматического синтезатора «Symphony» фирмы «Protein technologies, Inc»
(США). Соединение прошло необходимый контроль качества: его реальная
молярная масса (2662 г/моль) соответствует ожидаемой согласно данным массспектрометрии (был использован масс-спектрометр «Shimadzu LCMS-2010»), а
степень очистки равна 98,45% по данным высокоэффективной жидкостной
хроматографии (использовался хроматограф «Agilent 1200»).
В качестве тушителей флюоресценции были выбраны следующие соли:
CsCl, KI, MnSO4·5H2O и MnCl2·4H2O. Пептид и стандартные тушители (CsCl,
KI) разводили в 0,1М фосфатном буфере (без добавления NaCl), pH=7,4. Кроме
того, пептид и четыре соли (стандартные тушители и соли марганца) разводили
в 0,1М трис·HCl буфере, pH=7,4 («ThermoScientific», США).
Метод тушения флюоресценции включал титрование раствора пептида
NQ21 1М раствором соли: 10 порций по 40 мкл и 8 порций по 100 мкл.
Относительная
интенсивность флюоресценции
остатков
триптофана
измерялась до и в процессе тушения с помощью спектрофлюориметра «Hitachi
650-60» (Япония). Поскольку пептид лишѐн остатков тирозина, но содержит
два остатка триптофана, измерения проводились при длине волны возбуждения
296 нм и длине волны регистрации 350 нм (max NQ21 = 350 нм).
Далее строились кривые тушения флюоресценции. По оси X
откладывалась концентрация тушителя, по оси Y – относительная
интенсивность
флюоресценции
(исходное
значение
флюоресценции
принималось за единицу). После этого кривые тушения обрабатывались с
помощью алгоритма GraphPad Prism 6. Проводился анализ на соответствие
полученных графиков кривым двухфазного затухания. Целью такого анализа
было отделение статического тушения (за счѐт связывания иона пептидом) от
динамического (за счѐт постоянных столкновений иона-тушителя с остатками
триптофана). В результате были найдены точные координаты «точек излома»
на всех полученных графиках.
250
Для моделирования трѐхмерной структуры пептида NQ21 использовался
сервер SwissModel (http://swissmodel.expasy.org/). Моделирование проводилось
по шаблону известной 3D-структуры полноразмерного поверхностного белка
gp120 ВИЧ1 (идентификатор в Protein Data Bank: 4DVR). В результате
моделирования в известную трехмерную структуру фрагмента белка были
введены N-концевая аминогруппа и C-концевая карбоксильная группа.
С помощью сервера SITEHOUND (http://sitehound.sanchezlab.org) (3) были
определены наиболее вероятные области связывания фосфат-ионов пептидом
NQ21. С помощью сервера BION (http://compbio.clemson.edu/bion_server/) (4)
были определены наиболее вероятные сайты связывания ионов хлора,
марганца, калия и натрия.
Результаты и их обсуждение
На первом этапе исследования нами было проведено сравнение результатов
тушения флюоресценции пептида NQ21 в 0,1М фосфатном и 0,1М трис·HCl
буфере с помощью стандартных анионного (KI) и катионного (CsCl)
тушителей. Как видно на Рис.1, кривые титрования для KI практически
одинаковы при использовании как фосфатного, так и трис·HCl буфера. При
наибольшей концентрации KI (0,29М) в обоих случаях интенсивность
флюоресценции остатков триптофана снизилась на 51% (с учѐтом разведения).
Кривые титрования для CsCl в обоих буферах также практически идентичны
друг другу (см. Рис.1). Следует отметить, что при наибольшей концентрации
CsCl (0,29М) интенсивность флюоресценции снизилась только на 23%. То есть,
йодид-ионы оттушивают флюоресценцию NQ21 примерно в два раза более
эффективно, чем катионы цезия.
251
Рисунок 1 – Кривые титрования пептида NQ21 растворами стандартных тушителей
флюоресценции (CsCl и KI) в 0,1М фосфатном (PB) и 0,1М трис·HCl буфере, pH=7,4
Согласно данным SITEHOUND (3), наиболее вероятные области
связывания фосфат-ионов находятся в районе N-конца пептида (см. Рис.2а).
Действительно, в этом районе расположена аминогруппа единственного
остатка лизина, а также N-концевая аминогруппа.
Согласно данным BION (4), существует только одно возможное положение
хлорид-иона на молекуле пептида NQ21 – в непосредственной близости от
аминогруппы остатка лизина (см. Рис.2б).
Итак, анионы должны связываться исключительно с N-концом пептида, в
котором расположен один из двух остатков триптофана. Если бы фосфат-ионы
образовывали достаточно устойчивый комплекс с этой областью пептида,
йодид-ионы не смогли бы их вытеснить. В таком случае йодид-ионы
оттушивали бы флюоресценцию этого остатка триптофана слабее в фосфатном
буфере, чем в трис·HCl буфере, чего в реальности не наблюдается. Это говорит
о том, что фосфат-ионы не образуют устойчивый комплекс с пептидом NQ21.
Связывание фосфат-ионов может снижать эффективность оттушивания
флюоресценции ионами цезия при условии, если сайты их связывания частично
перекрываются. В случае с NQ21 такой феномен не наблюдался.
По данным BION (4) наиболее вероятные сайты связывания катионов
расположены на C-конце пептида NQ21. Три наиболее вероятных сайта
252
совпадают для катионов марганца (II), калия и натрия, в связывании которых в
первую очередь должны участвовать остатки Glu13, Asp14 и Asp20 (см. Рис.2в).
Есть ли разница в кривых тушения флюоресценции для CsCl, MnCl2 и MnSO4?
Судя по Рис.3, MnСl2 оттушивает флюоресценцию пептида NQ21 несколько
более интенсивно (на 31% с учѐтом разведения), чем CsCl (на 23%). Более того,
MnSO4 оттушивает флюоресценцию интенсивнее (на 38% с учѐтом разведения),
чем MnCl2.
Рисунок 2 – Модель трѐхмерного строения пептида NQ21 с предсказанными
областями связывания фосфат-ионов (а), сайтами связывания хлорид-иона (б) и ионов
марганца (II) (в)
253
На Рис.3 заметно, что первые пять порций CsCl, MnCl2 и MnSO4 снижали
интенсивность флюоресценции в одинаковой степени, после чего на кривой
титрования для CsCl появился «излом», который был зафиксирован с помощью
метода двухфазного затухания при концентрации соли, равной 0,08М. До этой
точки молекулы NQ21 связывали ионы цезия. Непосредственно в этой точке
произошло насыщение всех возможных сайтов связывания, после чего
наступила фаза динамического тушения.
На кривой титрования для MnCl2 «излом» фиксируется при концентрации
тушителя, равной 0,19М. Этот факт свидетельствует о том, что в присутствии
хлорид-ионов с пептидом NQ21 связываются, как минимум, два иона марганца.
Один ион Mn(II) координируется теми же остатками, что и ион цезия. Второй
ион координируется по анион-зависимому механизму. Действительно, хлоридион может связываться с N-концевой частью NQ21 (см. Рис.2б). Впоследствии
этот хлорид-ион может участвовать в электростатическом притяжении и
координации второго иона марганца(II).
Рисунок 3 – Кривые титрования пептида NQ21 растворами CsCl, KI, MnCl2 и MnSO4
в 0,1М трис·HCl буфере, pH=7,4
На кривой титрования для MnSO4 «излом» был зафиксирован с помощью
программы GraphPad Prism 6 при концентрации тушителя 0,16М. Это означает,
что сульфат-ион связывается с пептидом NQ21, и, более того, второй ион
марганца координируется с сульфат-ионом при меньшей концентрации по
254
сравнению с хлорид-ионом. Следует учесть, что в исходном растворе сайт
связывания аниона мог быть уже занят хлорид-ионом из трис·HCl буфера. Это
говорит о том, что сульфат-ион способен вытеснять хлорид-ион из этого сайта.
На Рис.3 чѐтко прослеживается следующая закономерность: чем сильнее
данный ион оттушивает флюоресценцию, тем быстрее наступает «излом» на
кривой титрования. Действительно, для йодид-иона «излом» на кривой
титрования расположен при концентрации тушителя 0,03М.
Выводы
Предложен способ выявления сайтов связывания сульфат- и фосфат-ионов
на вакцинных пептидах с помощью методики избирательного тушения
флюоресценции с использованием стандартных тушителей в двух буферах (в
фосфатном буфере и трис·HCl буфере, pH=7,4) и солей марганца (II) – сульфата
и хлорида (их использование возможно только в трис·HCl буфере, pH=7,4).
Предложенный способ использован для подбора адъюванта в процессе
испытаний компонента синтетической вакцины против ВИЧ1.
Поскольку сайт связывания фосфат-иона на пептиде NQ21 отсутствует,
использование гидроксофосфата алюминия в качестве адъюванта для усиления
его иммуногенных свойств является нецелесообразным.
Использование сульфата калия алюминия или гидроксофосфата-сульфата
алюминия в качестве адъюванта является целесообразным, поскольку на
данном пептиде существует сайт связывания сульфат-иона.
Литература
1. A method for estimation of immunogenic determinants mutability: case
studies of HIV1 gp120 and diphtheria toxin / V. V. Khrustalev [et al.] // Journal of
Integrated OMICS. – 2011. – Vol. 1. – P. 236–252.
2. Effect of Alternative Aluminum Adjuvants on the Absorption and
Immunogenicity of HPV16 L1 VLPs in Mice / M. J. Caulfield [et al.] // Human
Vaccines. – 2007. – Vol. 3. – P. 139-146.
3. Hernandez, M. SITEHOUND-web: a server for ligand binding site
identification in protein structures / M. Hernandez, D. Ghersi, R. Sanchez // Nucleic
Acids Research. – 2009. - Vol. 37. – P. W413–W416.
4. Predicting nonspecific ion binding using DelPhi / M. Petukh [et al.] //
Biophysical Journal. – 2012. – Vol. 102. – P. 2885–2893.
255
СОДЕРЖАНИЕ
КЛИНИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА
Балдовская Т.А. Коррекция кардиоваскулярного риска у пациентов с
абдоминальным ожирением после бариатрических операций………...…………3
Балыш Е.М. Острый коронарный синдром с подъемом сегмента ST у лиц с
высоким кардиоваскулярным риском: состояние системы гемостаза…………...7
Бойчук Л.А. Микроваскулярная стенокардия: клинические, генетические и
структурно-функциональные особенности……………………………………….14
Боровкова Е.С., Байда А.Г., Федулов А.С. Фотодинамическая терапия:
перспективы применения…………………………………………………………..17
Бурак Ж.М. Некоторые особенности определения цвета зубов в работе
стоматолога…………………………………………………………………………24
Василевич Е.В. Нарушения ритма сердца в ранние сроки после операции
аортокоронарного шунтирования…………………………………………………30
Григоренко Е.А. Проспективный мониторинг стуктурно-функционального
состояния сердечно-сосудистой системы у реципиентов трансплантатов печени
и почек……………………………………………………………………………....36
Жилинский Е.В.1, Алексеев С.А.2, Шоломицкая О.П. Эффективность,
безопасность и прогностическое значение раннего энтерального питания при
ожоговой болезни…………………………………………………………………..43
Забелина О.А. Влияние мотивации на гигиеническое состояние полости рта
младших школьников………………………………………………………………48
Корхова Н.В. Изучение диагностических моделей челюстей
в период постоянного прикуса…………………………………………………….51
256
Лисковская Ю.О. Эффективность гидромагнитотерапии как компонента
комплексного лечения неврологических проявлений остеохондроза
поясничного отдела позвоночника на фоне коксартроза II-III степени………...58
Лойко О.В. Критерии неблагоприяного прогноза у пациентов с синдромом
обструктивного апноэ сна и ишемической болезнью сердца……………...……63
Москалѐва И.В., Бейшер Е.А. Анэрубция постоянных клыков……………….67
Петрова Е. Б. Особенности атеросклеротического поражения коронарных
артерий у пациентов с постинфарктным кардиосклерозом на фоне
абдоминального ожирения и эндотелиальной дисфункции……………………..75
Принькова Т.Ю., Шишло Л.М.*, Колядко Н.Н. Опухолеассоциированные
белки, показатели свертывания крови и эндогенной интоксикации в качестве
маркеров распространенности рака тела матки………………………………….83
Радкевич А.А. Корреляционные взимоотношения показателей образа жизни с
параметрами биохимической регуляции у шахтеров калийных рудников,
имеющих абдоминальное ожирение………………………………………………91
Радкевич Ж.И., Пинчук А.Ф., Радкевич А.А. Нейропептид «Р» и развитие
инсулинорезистентности у шахтеров калийных рудников………………….......99
Рублевский Д.В. Этиология тесного положения постоянных нижних резцов в
период смены зубов……………………………………………………………….106
Рутковская А.С. Тактика лечения различных форм плоского лишая слизистой
оболочки рта………………………………..…………………………………...…118
Сакадынец А.О. Оценка эффективности применения ортодонтических
ретенционных аппаратов…………………………………………………………122
Сапотницкий А.В. Соотношение хлор/натрий в оценке кислотно-основного
состояния крови у недоношенных детей с экстремально низкой массой тела при
рождении…………………………………………………………………..............126
Севрукевич К.В. Влияние финишной обработки на качество
реставрации………………………………………………………………………..130
257
Сенько К.В., Федулов А.С., Логинов В.Г. Разработка математической
системы прогнозирования исходов проведения тромболитической терапии у
больных с ишемическим инсультом с использованием критериев
нейровизуализации………………………………………………………………..133
Сидоренко В.А. Минеральная плотность костной ткани при раннем
ревматоидном артрите……………………………………………………………139
Смирнова Е.С., Галицкая С.С. Гипергликемия у пациентов с инфарктом
миокарда с подъемом сегмента ST: лабораторные и инструментальные
характеристики……………………………………………………………………145
Смолякова М.В. Индекс резистентности как маркер кардиоваскулярной
патологии у реципиентов трансплантатов почки в раннем послеоперационном
периоде…………………………………………….………………………………151
Соловей Н.В. Клиническое значение множественно-устойчивых штаммов
pseudomonas aeruginosa, выделяемых в первые дни госпитализации пациента в
больничные организации здравоохранения…..…………………………………155
Тарасенко О.А. Некариозные пришеечные дефекты зубов среди населения
города Минска…………………………………………………………………...163
Урываев А.М. Матрикс-зависимая трансформация активности TGFβ, как
патогенетическая основа синдрома марфана……………………………………165
Шишко О.Н., Мохорт Т.В., Гончар А.Л., Цапаева Н.Л.,
Константинова Е.Э. Оценка полиморфизма гена VEGF при развитии
диабетической нефропатии и ишемической болезни сердца………………..…175
Шолкова М.В., Царев В.П. Тромбоэмболия легочной артерии
у больных терапевтического стационара………….……………………………180
Шотт Е.В., Походенько-Чудакова И.О. Диагностика и оценка эффективности
лечения хронического апикального периодонтита. Современное состояние
вопроса……………………………………………………………………………..187
Юрчик К.В., Сукало А.В. Клинические признаки синдрома раздраженного
кишечника у детей школьного возраста…………………………………………192
258
ПРОФИЛАКТИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА
Валаханович Т.М., Борисова Т.С., Замбржицкий О.Н. Профилактика
дисбиотических нарушений у детей дошкольного возраста…………………...198
Волох Е.В. Роль рационального питания в профилактике стоматологических
заболеваний………………………………………………………………………..205
Колбина Е.В., Борисова Т.С. Обоснование направлений профилактической и
коррекционной работы среди первоклассников…………………………...........210
Кривда А.В., Солтан М.М. Формирование пищевых предпочтений у детей как
средство первичной профилактики неинфекционной заболеваемости
взрослых…………………………………………………………………………......218
Ширко Д.И., Горошко В.И. Гигиеническая оценка продуктового набора
общевойскового пайка…………………………………………………………....224
МЕДИКОБИОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ
Бурдашкина К.Г. Молекулярно-массовое распределение белков и пептидов в
плазме крови больных с синдромом эндогенной интоксикации различной
этиологии…………………………………………………………………………..229
Ермоленко Е.М. Чуксин В.П. Культивирование и хондрогенная
дифференцировка мезенхимальных стволовых клеток в полимерном
альгинатном матриксе…………………………………………………………….232
Ермоленко Е.М. Чуксин В.П. Перспективы лечения дефектов костнохрящевой ткани методом трансплантации мезенхимальных стволовых
клеток………………………………………………………………………………240
Пучинская М. В. Е-кадгерин как маркер и регулятор эпителиальномезенхимального перехода……………………………………………………….245
Хрусталѐва Т.А., Хрусталѐв В.В. Тушение флюоресценции пептида NQ21
стандартными тушителями и ионами марганца (II)…………………………….248
259
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа