close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

Корнеева Алина Эдуардовна. Общество, личность, государство в истории либеральной политико-правовой мысли России второй половины XIX- начала XXX в

код для вставки
Powered by TCPDF (www.tcpdf.org)
Powered by TCPDF (www.tcpdf.org)
Powered by TCPDF (www.tcpdf.org)
Powered by TCPDF (www.tcpdf.org)
4
СОДЕРЖАНИЕ
ВВЕДЕНИЕ………………………………………………………………………..
5
ГЛАВА 1.
ПОНЯТИЕ ГОСУДАРСТВА В ИСТОРИИ РОССИЙСКОЙ ЛИБЕРАЛЬНОЙ
ПРАВОВОЙ МЫСЛИ КОНЦА XIX – НАЧАЛА ХХ в. …………………….
12
ГЛАВА 2.
ПОНЯТИЕ
ЛИЧНОСТИ
В
ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОМ
НАСЛЕДИИ
РОССИЙСКОЙ ЛИБЕРАЛЬНОЙ ПРАВОВОЙ МЫСЛИ………………….
51
ГЛАВА 3.
КОНЦЕПТ
ОБЩЕСТВА
В
ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ
ТРАДИЦИИ
ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ЛИБЕРАЛЬНОЙ ЮРИСПРУДЕНЦИИ …………………
63
ЗАКЛЮЧЕНИЕ ……………………………….………………………………
72
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ…………………………….
75
5
ВВЕДЕНИЕ
Актуальность темы исследования. Проблема прав и свобод человека
является ключевым элементом в современном построении системы социальных
отношений в обществе, и научный интерес к этой проблеме не иссякает. Его
безошибочно можно отнести к числу вечных вопросов, чему в немалой степени
способствуют обстоятельства в политическом мире, которые напрямую связаны с
самой концепцией прав и свобод и характеризуют её как главный элемент
построения современной политической системы. Отечественные исследователи в
недавнем прошлом обходили стороной полномасштабное изучение этой темы,
мало того, она находилась под запретом по идеологическим мотивам. Тема пугала
своей неисчерпаемостью, у видных представителей российского либерализма в
конце XIX – начале ХХ в. она пользовалась огромной популярностью.
И вот в последние десятилетия интерес к вопросам прав и свобод человека
вновь приобрел небывалую актуальность в нашей стране. Немало этому
способствует модернизация социально-политической системы, происходящая в
России. Одной из главных её целей является утверждение прав и свобод человека
как базового принципа государства и гражданского общества. А они, в свою
очередь, выступают и конечной целью социального строительства, и критерием
деятельности государственных структур, социальных групп, партийнополитических элит. Это объективно побуждает современных исследователей
обратиться к историческим материалам и наработкам отечественных политикоправовых мыслителей. Особенно ценными здесь будут являться работы тех
представителей, которые рассматривают права и свободы человека как
системообразующий
элемент
идеологии,
партийно-политической
и
законотворческой деятельности. Конечно, разговор не идет о заимствовании
каких-то частных решений и использовании отдельных алгоритмов. Но, тем не
менее, от особенностей социума, которые были выявлены ранее, от их
зарождения и трансформации во многом зависит, насколько эффективно будет
функционировать система обеспечения прав и свобод человека в нашем
современном российском обществе.
В России история становления и развития системы прав и свобод человека и
элементов, которые её составляют, пользовалась пристальным вниманием с
самого начала появления в стране либеральных партий. По времени это
практически на протяжении всего XX века, отсюда можно сделать выводы о
степени изученности разрабатываемой проблемы. Заглянув в историографию
6
темы нашего исследования, мы сможем выделить три основных этапа. Они
зависят как от внешних факторов, оказывавших, в свое время, влияние на
отечественную науку, так и внутренних тенденций, по которым шло развитие
научного знания, а они напрямую связаны с тем, как расширялась проблематика
исследований и количество используемых источников, в которых различные
ученые обращаются к изучению проблемы. Итак, как мы уже отмечали выше,
проанализировав совокупность факторов, изложенных в историографии,
представляется возможным выделить три этапа: 1905-1917 гг.; 1917 – вторая
половина 80-х гг. ХХ в.; с конца 80-х гг. ХХ в. – до наших дней.
Вначале обратимся к дореволюционному периоду. Здесь следует обратить
внимание на его особый характер, отличающий этот период от других. Он
наполнен острыми полемическими дискуссиями, что обусловлено идейнополитическим противостоянием, бывшим тогда, в начале ХХ в., в России. В
связи с чем вполне логично выделить три ведущих историографических
направления,
присущих
той
эпохе:
консервативное,
леворадикальное
и
либеральное - под этим углом и в свете либеральной партийно-политической
деятельности и следует рассматривать дореволюционную историографию прав и
свобод человека.
Сам же блок дореволюционной либеральной историографии пусть условно,
но можно разделить на несколько составляющих. Самый важный блок теоретические труды российских либеральных юристов, историков, политологов и
философов. Эти работы, по крайней мере, целый их ряд, рассматривают
межпартийные отношений, главным образом, в думский период, и во всех этих
материалах, в той или иной степени, нашли свое отражение вопросы прав и свобод
человека. В числе авторов можно назвать имена П.И. Новгородцева,1
С.А. Котляревского,2 Ф.Ф. Кокошкина,3 В.А. Маклакова, П.Н. Милюкова,4 М.Я.
Герценштейна,5 А.И. Каминки,1 В.М. Гессена,2 С.А. Муромцева,3 А.И. Шингарева
и многих других.4
Новгородцев П.И. Об общественном идеале. М., 1991; П.И. Кризис современного правосознания. М.,
1909.
2
Котляревский С.А. Власть и право: Проблема правового государства. М., 1915; Котляревский С.А.
Конституционное государство (Опыт политико-морфологического анализа). СПб., 1907; Котляревский
С.А. Юридические предпосылки русских Основных законов. М., 1912.
3
Кокошкин Ф.Ф. Лекции по общему государственному праву. М.: Изд. Бр. Башмаковы, 1912;
Кокошкин Ф.Ф. К истории текста Основных Законов // Русские ведомости. 1911. № 178.
4
Милюков П.Н. Год борьбы. Публицистическая хроника. 1905–1906. СПб., 1907; Он же. Вторая Дума.
Публицистическая хроника. 1907. СПб., 1908.
5
Герценштейн М.Я. Государственное страхование рабочих в Германии. М., 1905.
1
7
Внутренние закономерности развития отечественной историко-правовой
науки в ХХ в. послереволюционного периода, повлекли за собой особенные
идеологические и методологические подходы. Внутри постоктябрьского периода
можно условно выделить следующие этапы: 20-е – начало 30-х гг., середина 30-х
– середина 50-х гг., вторая половина 50-х – начало 80-х гг. Каждый из них
характеризуется собственными идеологическими и методологическими
подходами. Круг источников, привлекаемых для изучения также в каждом
периоде по-своему уникален. Широта рассматриваемых проблем, глубина
выводов и обобщений, уровень осмысления исторических фактов и
политических событий, степень научной достоверности результатов проведенных
исследований – во всем присутствуют свои особенности.
На сегодняшний день большинство научных работ посвящено изучению
ряда
конкретных
аспектов
наследия,
оставленного
нам
либеральными
теоретиками, и особенностям законотворчества в области прав человека.
Например, такому вопросу, как реализация в законотворческой деятельности
отечественных либералов института прав человека, являющемуся очень
актуальным, отчасти посвящены работы С.Б. Глушаченко,5 О.В. Веденеевой,6
С.И. Глушковой, 7 А.Л. Васина.8
Отдельным аспектам законодательной деятельности Думы, реализацию
института прав и свобод человека в её законотворческой деятельности
представителями либеральных партий был посвящён ряд диссертационных
работ, и они были успешно защищены, в 90-х годах XX века. Следует также
Каминка А.И. Набоков В.Д. Вторая Государственная дума. СПб., 1907; Каминка А.И. Правила 4-го
марта об обществах, союзах и собраниях // Право. 1906. № 10.Стб. 866-876; № 13 Стб. 1187-1193.
2
Гессен В.М. Основы конституционного права. Пг., 1917; Он же. Русское государственное право. СПб.,
1909; Он же. Теория конституционного государства. Лекции. СПб., 1909.
3
Муромцев С.А. Статьи и речи. Вып. 1-5. М., 1910.
4
Изгоев А.С. Русское общество и революция. М., 1910; Струве П.Б. Patriotica: Политика, культура,
религия, социализм. Сборник статей за 5 лет (1905 – 1910). СПб., 1911; Кизеветтер А.А. Консерватизм
и наши «правые» партии // Свобода и культура. 1906. № 1; Изгоев А.С. Партии во второй
Государственной Думе. СПб., 1907.
5
Глушаченко С.Б. Русские юристы второй половины XIX - начала XX вв. о правах личности и
правовом государстве. Дисс. ... д.ю.н. СПб., 2000.
6
Веденеева О.Е. Права человека в либеральной доктрине Конституционно-демократической партии
России, конец XIX - начало XX века. Дисс. ... к.и.н. М., 1995.
7
Глушкова С.И. Права человека в истории общественно-политической мысли России: (конец XVIII в. –
1917 г. Дисс. ... к.полит.н. М., 1995; Она же. Проблема правового идеала в русском либерализме. Дисс. ...
д.полит.н. Екатеринбург, 2002; Она же. Права человека в России: теория, история, практика: Учеб.
пособие. М.: Права человека, 2003;
8
Васин А.Л. Права личности в российском государствоведении дореволюционного периода Дисс. ...
к.ю.н. Казань, 1999.
1
8
отметить, что эту тему не обошли стороной и специалисты в области
политологии.1
Кроме того, есть целый ряд работ, проведённых специалистам в области
истории,2 юриспруденции3 и политологии.4 Эти работы освещают различные
стороны работы такого правового института, знакового для России начала ХХ в,
как конституционализм. В работах рассматривается проблема разработки и
реализации теории правового государства.
Объектом исследования нашей работы будет интеллектуальное наследие,
оставленное нам российским либерализмом начала ХХ в. в области
теоретического, партийно-политического и нормативного осмысления понятий
«общество», «личность», «государство».
Предмет исследования - разработка понятий «общество», «личность»,
«государство»
в
теории,
практике
(партийной
и
политической)
и
законотворческой деятельности российского либерализма.
Хронологические рамки исследования устанавливаются комплексом
внешних и внутренних факторов, с помощью которых можно определить период
разработки понятий «общество», «личность», «государство» в теории, в
партийной и политической деятельности российских либералов. Границы
исследования определяются следующим образом: нижняя хронологическая
граница - период, непосредственно предшествующий выборам в I
Государственную думу и далее связанный с законотворческой деятельностью
Кахриманов А.М. Проблема прав этно-национальных и культурных меньшинств в контексте
либеральной теории прав человека. Дисс. ... к.полит.н. М., 2002.
2
Мамитова Н.В. Либеральные концепции конституционного государства в России, конец XIX – начала
ХХ века. Дисс. ... к.и.н. М., 1997; Малышева О.Г. Развитие конституционных идей и зарождение
парламентаризма в России (I и II Государственная дума): Дисс. ... к.и.н. М., 1994; Тахтаулова Е.К.
Российский либерализм середины XIX - начала XX вв. (Некоторые проблемы теории и практики).
Дисс. ... к.и.н. СПб., 1993; Асим К.Х. Эволюция российского либерального движения в начале XX века:
1900-1907 гг. Дисс. ... к.и.н. М., 1998; Халдер А.К. Эволюция российского либерального движения в
начале ХХ века, 1900-1907 гг. Дисс. ... к.и.н. М., 1998; Терещенко М.Ю. Взгляды кадетов на реформу
политической системы России в первой половине ХХ века. Дисс. ... к.и.н. М., 2001 и др.
3
Пуздрач Ю.В. Становление конституционализма в России (теоретический и исторический аспекты
развития российской государственности). Дисс. ... д.ю.н. Саратов, 2001; Гольцблат А.А. Развитие идеи
правового государства в России, 1905-1917 гг. Дисс. ... к.ю.н. М., 1994; Никищенкова М.А. Идея
правового государства в русской либерально-правовой мысли конца XIX - начала XX вв. Историкоправовой и теоретико-методологический аспекты. Дисс. ... к.ю.н. Казань, 2002; Чупрова Н.А. Идея
правового государства в русской политической мысли начала XX столетия. Дисс. ... к.ю.н. М., 1995;
Байбаков В.Ю. Теоретико-правовые аспекты русского либерализма XIX-XX века. Курск, 2001
4
Ворсина О.Б. Социально-политическая концепция либерализма: Исторический опыт и современная
Россия. Дисс. ... к.полит.н. СПб., 1996; Гусев К.А. Политико-правовые концепции русского
либерализма (конец XIX - начало XX вв.). Дисс. ... к.полит.н. СПб., 2002; Левитина Ю.И. Правовое
государство и гражданское общество в концепциях российских либералов. Дисс. ... к.полит.н. М., 2000.
1
9
либералов. Верхняя хронологическая граница совпадает с событиями
Февральской революции 1917 г. Они же положили начало совершенно новому
периоду в реализации прав и свобод человека на практике.
Цель и задачи исследования. Итоговой целью работы будет являться
подготовка всестороннего исследования того, как проходило формирование и
развитие либеральной теории в тесной связи с взаимоотношениями понятий
«общество», «личность», «государство». Мы дадим определение основных
характеристик их места и роли в теории и практике партийно-политической и
законотворческой деятельности российского либерализма.
То, как соотносятся «общество», «личность», «государство» в либеральном
наследии, мы будем рассматривать в контексте наличия у российских либералов
теоретической
модели
реформирования
политической
и
социально-
экономической системы России, учитывающей национальные особенности
развития российского государства.
Наше исследование будет также решать целый комплекс взаимосвязанных
задач:
- мы дадим обоснование для изучения понятий «общество», «личность»,
«государство» , рассмотрим её как интеллектуальную традицию либеральной
российской политико-правовой мысли;
- определим и дадим характеристику основным теоретическим воззрениям,
высказанным представителями российского либерализма второй половины XIX –
начала
XX
в.
в
области
понятийного
ряда
«общество»,
«личность»,
«государство»;
- установим структурно-логические взаимосвязи между теоретическим
наследием, оставленным отечественным либерализмом в области прав и свобод
человека, программными документами партий либералов и совокупностью
законопроектов, внесенных в Думу по данной теме;
- охарактеризуем основные либеральные законопроекты в области прав и
свобод человека с социально-политической точки зрения как материалы,
отражающие основные либеральные технологии по преобразованию общества,
определим, насколько высока степень их взаимосвязи и насколько это системно.
Теоретико-методологической основой и методами исследования в
нашей работе будет являться комплекс методов (общих и частных)
исторического исследования. Для этого используем принципы объективности,
10
научности, комплексности, всесторонности, поскольку все они предполагают
объективный отбор фактов при анализе конкретных ситуаций.
Следует отметить, что методика исследования напрямую определяется
спецификой изучения института прав и свобод человека - в теоретическом
наследии, политической практике и законотворческой деятельности российского
либерализма в Государственной думе.
Элементы научной новизны работы. Проведенное исследование в области
прав и свобод человека является комплексным исследованием либерального
законотворчества начала ХХ в. Чего мы достигнем в рамках данного подхода?
1. выясним, как менялись взгляды российских либералов на место и роль
института прав и свобод человека в ходе их парламентской деятельности в
Думе I-IV созывов;
2. проведем всесторонний анализ либерального наследия в области
закрепления прав и свобод человека в законотворческой думской
деятельности;
3. обоснуем положение о главенствующей роли государства в либеральной
партийно-политической практике начала ХХ в., как основного средства
проведения преобразований в обществе при законодательном процессе
закрепления основных прав и свобод личности.
Положения выносимые на защиту
- нормотворчество в области прав человека относится к одной из старейших
традиций либеральной юридической мысли России, ведущую роль в развитии
которой принадлежала конституционным демократам;
- свой вклад в разработку законопроектов в области прав человека внесли
представители различных юридических школ, чьи теоретические подходы
взаимодополняя друг друга, позволили добиться высокого уровня их
технического совершенства;
- отечественная либеральная мысль в области прав человека на всех этапах ее
развития учитывала специфику российской действительности при выборе
средств и методов правового регулирования, постулируя мирный путь
реформирования страны;
- законодательное
закрепление
прав
человека
представляло
собой
ядро
либеральной концепции реформирования социального строя России,
предусматривавшей создание в России основ для развития гражданского
общества и построения правового государства;
11
- либеральная юридическая мысль начала века оставила совокупность
законопроектов, включающих нормы, регламентирующие объем прав и свобод
человека сравнимый с уровнем рубежа ХХ.-XXI вв.
Структура работы
Работа состоит из введения, двух глав, заключения списка использованных
источников и литературы. В первой главе рассматриваются степень изученности
темы дипломной работы в исследовательской литературе, законотворческие
инициативы, предлагаемые либералами в области правового обеспечения
гражданского равноправия и неприкосновенности личности. Во второй
проанализируем основные черты либеральных законопроектов в области таких
прав человека как свобода совести и свобода слова, присущие только им, и
дадим сравнительный анализ результатов либерального законотворчества начала
ХХ в. и современной концепции прав человека. Список источников и литературы
состоит из 72 наименований. Среди них есть как материалы, опубликованные в
наши дни, так и те, которые давно находятся в поле зрения историко-правовой
науки. Используем также научно-публицистические материалы начала прошлого
века и современную историко-правовую литературу по теме выпускной
квалификационной работы.
12
ГЛАВА 1. ПОНЯТИЕ ГОСУДАРСТВА В ИСТОРИИ РОССИЙСКОЙ
ЛИБЕРАЛЬНОЙ ПРАВОВОЙ МЫСЛИ КОНЦА XIX – НАЧАЛА ХХ в.
Российский либерализм не раз предпринимал попытки реализовать
собственную модель преобразования страны. Этот период связан
преимущественно с думским этапом его деятельности, чему также
предшествовала сравнительно короткая в историческом плане эпоха. Однако
нудно учесть, что столь короткий период был необычайно насыщен
теоретическим осмыслением российскими либералами своего собственного
места и той роли, которую либерализм начал играть в процессе преобразования
страны. Хронологически начало этому процессу положено во второй половине
XIX в., а завершился он уже при эмиграции, в которую отправилось
большинство видных либеральных отечественных мыслителей в начале ХХ в. За
указанное время российский либерализм как оригинальное политико-правовое
течение отечественной общественной мысли, прошёл сразу несколько этапов
своего развития. Во-первых, это время немыслимо без постоянного стремления
его представителей реализовать теории, а в начале ХХ в. и практики,
парламентской деятельности. Планы по переустройству социальнополитического строя страны постоянно генерируются в среде российской
интеллигенции.
Факторов, в большей или меньшей степени оказывавших влияние на
приоритеты в теоретических построениях российского либерализма, имеется в
этот период великое разнообразие. Сегодня нам представляется возможным
говорить о том, что, помимо традиционного для России интеллигентского типа
беспокойства о судьбах нации и страны, на первый план выходят такие реальные
проблемы как осознание необходимости преодоления разрыва между личностью,
обществом и государством, складывающегося веками, на первый план выходит
социальная ответственность государства за историческую судьбу нации, активно
проходит выработка механизмов для преодоления социальных и политических
конфликтов. Эти базовые идеи , которые мы только что перечислили,
разрабатывали именно российские либералы. С одной стороны, это происходило
именно в общем контексте с западноевропейскими идеями, а с другой
учитывались национальные реалии.
Останавливаться подробно на конкретных путях и способах проникновения
западных либеральных идей в Россию, ставших предметом изучения целого ряда
13
отечественных исследователей,1 мы не будем, но отметим, что российский
либерализм достаточно быстро прошёл путь от заимствования к аккультурации
западных либеральных ценностей. Заимствовав на первом этапе базовый пакет
либеральных ценностей в том виде, в каком он сложился в Европе к середине
XIX в., российские либералы очень быстро поняли, что нужно осознали
необходимость отдать приоритет в теоретических разработках. Поскольку эти
российские разработки имеют свою специфику, это не дает возможности
приложить к отечественной действительности западные рецепты преобразований
общества. В этом традиционно обвиняют российских либералов их политически
противники из правого лагеря.2 Но отечественная либеральная мысль не стала
ограничиваться тем, что проводила отдельные частные усовершенствования
достижений западных либералов. Мы с уверенностью можем сказать, что от
отдельные предложения, свойственные эпохе Б.Н. Чичерина и К.Д. Кавелина, и
направленные
на
совершенствование
государственно-политического строя
страны, уже к 70-80-м гг. XIX в. привели к широкомасштабному моделированию
совершенно новой общественной системы. Она отличалась тем, что
предполагающей взаимное сочетание и взаимную обусловленность государства,
личности и общества. Если попытаться представить это некой общей формулой,
то звучать оно будет так: государство охраняет интересы личности и общества,
а последние, в свою
государственности.
очередь,
проникнуты
сознанием
значимости
Сразу же обращает на себя внимание такой показатель прогрессивности
общественного развития как приоритет неотъемлемых прав человека в сочетании
с правом, действующим в государстве, при чем это право признавалось
существующим лишь при условии свободы личности. Здесь виден и
наиважнейший прикладной результат - разработка либеральной концепции
теории и методологии разрешения общественных кризисов посредством
государственно-правовой реформы, проведённой в широком масштабе. Все
Селезнева Л.В. Российский либерализм на рубеже XIX-XX вв. и европейская политическая
традиция: Дисс. на соиск. уч. ст. д.и.н. Ростов н/Д, 1996; Нарежный А.И. Проблема
государственного устройства России в консервативно-либеральной мысли второй половины
XIX века. Дисс. на соиск. уч. степ. д.и.н. Ростов н/Д, 1999; Глушкова С.И. Проблема правового
идеала в русском либерализме. Дисс. на соиск. уч. степ. д.полит.н. Екатеринбург, 2002.
2
Казанский П.Е. Власть Всероссийского Императора. М., 1999; Тихомиров Л.А.
Монархическая государственность. М., 1905; См. также Понежин М.Ю. Доктрина
монархической государственности Л.А. Тихомирова. Философско-правовой анализ. Дис. ...
к.ю.н. Роств н/Д., 2000.
1
14
виднейшие представители того времени были убеждены в необходимости его
достижения.
Соответственно перечисленным приоритетам в России определился и круг
объектов исследования. Им в разной степени отдавали первенство лучшие
интеллектуальные силы страны. Сюда относится вышеназванная триада
государство – личность – общество, взаимоотношения в которой исследовались
еще в философии античности, а споры не утихают до настоящего времени.
Отметим, что взаимоотношения и взаимосвязи в иерархии государство –
личность – общество представляют собой целую теоретическую базу,
представляющую ценности либеральной мировоззренческой системы.
Мы уже отмечали, что данная проблематика присутствует в трудах всех
отечественных либеральных мыслителей. Однако далеко не у всех ее
составляющие моменты получили равное внимание. Сами труды имеют очень
неоднородный
характер:
тут
и
многотомные
теоретические
труды,
и
публицистические статьи, созданные на злобу дня. И задачи у них разные: одни
нужны для комплексного теоретического анализа основных этапов развития
российского либерализма, его места в общемировом либеральном научнополитическом наследии,1 другие же показывают разработки политических
технологий, реализацию фундаментальных общетеоретических наработок.2
Отношение к этому блоку работ и самих представителей либеральной
мысли также неоднозначное, и это подчёркивается в известной статье Б.А.
Кистяковского «В защиту права (задачи нашей интеллигенции)». Там он
высказывает мысль о том, что во всем теоретическом наследии российской
юриспруденции в области права не существует хотя бы одной работы, которая
могла выступить в качестве общественного манифеста. 3 Пессимизмом наполнена
статья, написанная для сборника «Вехи». Это имеет вполне конкретные
причины. Это связано и с самой эпохой, переживаемой российским обществом, и
Кистяковский Б.А. Социальные науки и право. Очерки по методологии социальных наук и
общей теории права. СПб., 1998; Новгородцев П.И. Введение в философию права. Кризис
современного правосознания. СПб., 2000; Алексеев Н.Н. Основы философии права. СПб., 1999.
2
Новгородцев П.И. Идеалы партии народной свободы и социализм // Опыт русского
либерализма. Антология. М., 1997. С. 284-299; Кавелин К.Д. Чем нам быть ? (ответ редактору
газеты «Русский мир» в двух письмах) // Опыт русского либерализма. Антология. М., 1997.
С. 77-121 и т.д.
3
Кистяковский Б.А. В защиту права (Задачи нашей интеллигенции) // Власть и право. Из
истории русской правовой мысли. Л., 1990. С. 171-197.
1
с теоретическим осмыслением
российского либерализма.
данной
проблематики
15
представителями
Поскольку объём выпускной квалификационой работы ограничен, большую
целесообразность имеет рассмотрение развития и преобразования в либеральной
мысли тех базовых идей, которые оказали влияние на формирование
либеральной модели общественного переустройства, подчеркнем, решающее
значение, и были представлены российскому обществу в программах
либеральных политических партий.
Отметим ещё и такую черту теоретических положений, выдвинутых
российскими либералами, как их идеологическая и политическая
направленность. Она, связана совсем не с традиционными для политических
технологий демагогическими приемами воздействия на электорат, а, напротив, с
открытостью декларируемых целей и методов их реализации. Теоретические
разработки выполняли также и определенную пропагандистскую функцию.
Обсуждение проблематики взаимоотношений государство – общество –
личность - весьма действенное средство презентации обществу либерального
мировоззрения и мироощущения и технологий реализации в сочетании с
определением места и роли либеральных политических сил в контексте
трансформационного процесса начала ХХ в.
Государство в России на всех этапах ее развития играло и продолжает
играть важнейшую роль, традиционно являясь для сколь-нибудь оппозиционных
ему политических сил либо воплощением некоего абсолютного зла, которое
заслуживает только уничтожения, 1 либо объектом, имеющим иррациональномистическую природу и в силу этого недоступным для рационального анализа и
преобразования.2 Традиционно также не пользовался в массовом политическом
сознании популярностью третий путь, предполагавший научный подход к
философской и правовой сущности государства, носителем которого является
либеральная интеллигенция.
Проблема государства традиционно изучалась по канонам отечественной
либеральной традиции. И хотя научное знание рубежа XIX – начала ХХ в.
обладало относительной целостностью, объективно оно распадалось на ряд
Кокошкин Ф.Ф. Лекции по общему государственному праву. М., 1912. С. 94;
Кистяковский Б.А. Государственное право. М., 1909. С. 457.
2
Кистяковский Б.А. Государство и личность // Власть и право. Из истории русской правовой
мысли. Л., 1990. С. 145.
1
16
направлений, в каждом из которых государство становилось предметом изучения
таких дисциплин как философия права, история государства и права и, наконец,
государственного
(конституционного)
права.
В
философии
права,
соответственно, изучаются основные философские аспекты понятия
«государство», при этом большое внимание уделяется его месту и роли в
развитии общественных институтов. Здесь само государство выступает как
особый социо-культурный феномен. Он имеет ряд признаков, которые в полной
мере, хоть и специфически, определяют его суть. Поскольку мы уделяем главное
внимание либеральному направлению, то представляется целесообразным
назвать этапы эволюции теории правового государства именно в данном
контексте. Укажем следующее.
Наследие западноевропейских предшественников о правовом государстве
российские либеральные мыслители начала ХХ в. оценивали весьма критически.
При этом «оптимистически настроенной гармонии и радостно возбужденной
мысли конца XVIII в.»,1 сыгравшей выдающуюся роль в борьбе с теорией
«власти милостью Божией» отдавалось должное. На основе опыта XIX в., сама
идея о «естественной гармонии общественных отношений», базировавшуюся на
идее «народного суверенитета» Ж.Ж. Руссо подвергалась критическому разбору.
Общим выводом, последовавшим из этого, стало признание того, что
немедленное внедрение в жизнь основных начал правового государства
невозможно, и сверх того выявился внутренний антагонизм, так присущий
данной трактовке.
Последнее основывалось на том, что такие понятия как «народный
суверенитет» и «народная воля» являются основными в теории правового
государства. Но существовать они могли лишь как абстракция, поскольку
каждый раз, принимая конкретные формы в каком-либо историческом периоде,
они тут же ставили перед политиками и теоретиками либерализма каверзные
вопросы: «как найти народную волю, кого считать призванным к ее выражению,
как выразить её в законе, который одинаково для всех был бы бесспорным
воплощением велений народных как самоочевидная истина и неопровержимая
справедливость?»2 Если обратиться к языку практической политической
деятельности, эту проблему можно сформулировать как проблему определения
Новгородцев П.И. Введение в философию права. Кризис современного правосознания. СПб.,
2000. С. 28.
2
Там же. С. 31.
1
17
конкретных условий и способов проявления единодушия воли народа. Так по
мнению Руссо, а именно его либералы видели ярким выразителем теории
правового государства, единодушие воли народной требовалось только по
отношению к закону, ведь именно закон образовывал гражданское общество. В
остальных случаях - «для того чтобы воля была общей, не всегда нужно, чтобы
она была единогласной».1
Соответствовало ли принятие подобной, чисто логической схемы,
используемой, чтобы дать основания для подчинения меньшинства
большинству, требованиям, которые предъявляла к правовому государству
российская либеральная мысль? Рассмотрим подробнее: эта схема совершенно
справедливо видела в подобном порядке некую разновидность произвола в
отношении человеческой личности и, конечно, задавалась вопросом, а имеет ли
господствующее большинство нравственное право на это? Если сказать иначе:
«почему свободный гражданин должен подчиняться законам, на которые он не
дал
своего
согласия».2
В
теориях
прошлых
столетий
не
находится
удовлетворяющий ответ на эти вопросы. Если попытаться абсолютизировать
понятие общей воли, то избежать ее искажения так же не удастся ни в ходе
борьбы различных общественных групп, ни в практической деятельности
правительства, пусть даже наделённого полномочиями действовать от верховной
власти народа. Прежняя теория не принимает и систему народного
представительства. В ее понимании она означает «подмену общей воли, в
которой непременно должны участвовать все, волей частной;это было бы
отчуждением народного суверенитета».3
Делаем вывод, что теория правового государства, основанная на базовом
понятии народного суверенитета и единой воли, обладает существенными
недостатками, которые могли появиться именно из-за романтизма эпохи, в
которую она создавалась. П.И. Новгородцев пишет в своей работе: «Общность
воли представлялась Руссо в виде совершенного единства желаний,
обеспеченного полным единством жизни и ничем невозмутимой простотой
настроений и чувств».4 Стоило только чуть ослабеть общественным связям,
Цит. по: Новгородцев П.И. Введение в философию права. Кризис современного
правосознания. СПб., 2000. С. 35.
2
Там же. С. 37.
3
Там же. С. 41-42.
4
Там же. С. 43.
1
18
обеспечивающим единодушие, как автоматически возникал конфликт общих,
корпоративных и частных интересов, а это разрушало создаваемую теорией
общественную гармонию.
Определенной интерпретацией данного постулата признавалась теория,
основанная на «законе числа», сделавшая теорию народовластия более близкой к
действительности, но одновременно открывшей ее для критики с точки зрения ее
претензий на реализацию мечты о безусловной справедливости.
На утопизм теории народного суверенитета появилась своеобразная реакция попытка примирить два противоречащих друг другу принципа – суверенной воли
народа и неотчуждаемых прав личности. А. Токвиль держал уверенный приоритет в
данном направлении, который признавался за ним всеми. Он и положил начало
ограничению народовластия определенными высшими принципами. Главным
высшим принципом стала признаваться справедливость по отношению к индивиду:
теперь власти большинства противопоставлялось право меньшинства. Ранее в
обществе было признание прав отдельной личности - оно считалось некой
границей. За ней власть большинства прекращала своё существование. «Идея
личности есть не только граница, - резюмирует итоги данной дискуссии П.И.
Новгородцев, - но вместе с тем и норма, и основание народной воли».1 Что
позволял получить подобный подход? - Практический критерий к ответу на вопрос
каковы основания преимущества большинства перед меньшинством, которое «не
имеет абсолютного значения и лишается нравственного оправдания каждый раз,
когда становится в противоречие с принципом личности».2
Отечественная либеральная политико-правовая мысль последовательно
решает оставшиеся от предыдущих теорий нерешенные вопросы. Один из
главных выводов, к которому она приходит, это вывод о том, что на практике
политикам следует стремиться не к утопичному принципу совпадения власти с
народом (как говорил Руссо), а к зависимости власти от народа. Так теория
народного суверенитета получала новую жизнь: власть исходила от народа и
означала пользование ею в народных же интересах. В подобных рамках
«народный суверенитет не есть фактическое господство народной воли, а лишь
ее идеальное или нравственное ее влияние». 3 В свою очередь понятие народного
суверенитета оставалось без точного юридического значения. Оно просто
Там же. С. 206.
Там же. С. 208.
3
Там же. С. 210.
1
2
19
трансформировалось определённое обязательство для власти действовать в
союзе с общественным мнением. Юриспруденция же рассматривает более
конкретное понятие народа: это субъект государственной власти, который не
имеет необходимого философского содержания.
Идея народного суверенитета, в своей прежней трактовке не проходит
испытания политической практикой и научным анализом. По факту она показала
себя непригодной. Оно не явилось универсальное юридическое и моральнофилософское понятием, а, следовательно, никак не могло обосновывать идею
правового государства. Поэтому и был предложен принцип, выступающий в
качестве нравственного критерия, это было необходимо, как мы отмечали выше,
для практического воплощения теории народовластия. Однако либералы не
остались стоять на месте, и в их научной мысли понятие народного суверенитета
развилось далее. Для начала либералы отказались применять его как
универсальное средство для обустройства социальных институтов нового
общества.
Российский
либерализм
разработал
механизм
осуществления
государственной власти в рамках первого этапа развития правового
(конституционного) государства и использовал понятие «народный суверенитет»
как один из элементов государства. 1
Предполагалось, что подобная смена парадигм, лежащих в основе
понимания природы государства, положит конец дискуссии, но это оказалось не
так. Дискуссия, напротив, только получила новый импульс. Споры вокруг
требований, выдвигаемых к общественному устройству, выстраиваемому вокруг
понятия личности и к самому содержанию данного понятия, разгорелись с новой
силой.
В немецкой философии существовали такие трактовки, когда личность
понималась как момент в развитии абсолютного духа (Гегель) или как носитель
общего и одинакового, живущего во всех законах, раскрывающего смысл своего
существования в бесконечном развитии человечества (Кант). Конечно, такие
трактовки не соответствовали либеральному мировосприятию, особенно тому,
которое формировалось в России. Не подходили и теории, в которых личность
трактовалась как исходный пункт, но не сама по себе, а как родовая сущность.
Не подходящим это оказалось потому, что в конце концов приводило к тому, что
индивид подчинялся определенной социальной группе (Фейербах, Маркс,
1
Гессен В.М. Теория конституционного государства. СПб., 1914. С. 9, 52.
20
Лассаль). Все эти теории, таким образом, имели общий взгляд на личность как на
некую родовую сущность. А свое истинное воплощение она может получить
только исключительно благодаря государству в каких бы ипостасях оно не
представало.
Применительно к российскому этапу развития либеральной теории никто из
ее представителей не пытался отказаться от таких понятий как «личность»,
«принципы равенства и свободы» - это базовые постулаты, отступать от которых
никто не собирался. Но зато значительно расширилось и обновилось их
содержание в сравнении с предыдущими этапами. Научная мысль пришла к
выводу, что нужно оставить попытки построения идеального общества через
деятельность всесильного государства, это приведет к очень отдаленной
перспективе полноценной реализации основных либеральных идеалов в
реальной жизни. И внимание мыслителей переключилось на вопросы, связанные
с реализацией прав человека – вот основное средство, по мнению либералов,
способное уравновесить два полюса – могущественное государство и индивид.
К числу первых теоретиков отечественного либерализма бесспорно
относится Б.Н. Чичерин. Его многочисленные работы по теории либерализма
формулируют основные либеральные постулаты, которые можно применить к
условиям российского общества после проведения в нем соответствующих
реформ и разрабатывают собственный сценарий общественных преобразований.
Государство теоретически выступает союзом народа. Благодаря
действующим законам этот союз связан в одно юридическое целое и управляется
верховной властью. Этот порядок существует для общего блага. Что касается
частного блага, то оно считалось целью не государства, а гражданского
общества. Государство же обеспечивает безопасность и осуществляет
нравственный порядок, определяет и защищает гражданские права в их
совокупности. «Государство не есть только система правительственных
учреждений, - указывает ученый, - это живое единство народа. Народ же, по
крайней мере, на высших стадиях развития, состоит из свободных лиц». 1
Общим разумным началом является справедливость (и одновременно
эталоном, способным разграничивать области свободы отдельных лиц и
требований законов). Целью социально-политического развития таким образом,
Чичерин Б.Н. Свобода в государстве // Власть и право. Из истории русской правовой мысли.
Л., 1990. С. 22.
1
21
должен стать поиск баланса между крайностями анархического индивидуализма
и механического этатизма. Право - это внешняя свобода человека и определяется
она внешними законами (нормами свободы). Сочетание этих норм реализуется в
различных типах общественных союзов. То есть, в семье, гражданском обществе,
государстве. «Свобода только тогда становится правом, - пишет Чичерин, - когда
она признается законом, а установление закона принадлежит государству.
Поэтому от государства зависит определение прав как отдельных лиц, так и
входящих в него союзов. По своей природе оно является верховным союзом на
земле».1
Анализируя общественно-политическую обстановку в России, Чичерин
давал мрачные прогнозы. Он сам неоднократно становился жертвой деспотизма
правительства, отсюда и вытекают данные им характеристики обстановки в
России как пронизанной всесилием бюрократии, она проявила себя как
инструмент государственного управления, подавляющий любые попытки
общественной инициативы. Либеральному движению, утверждал Чичерин,
нужно добиваться создания выборных учреждений местного самоуправления, а
также должно усиливаться влияние наиболее развитых в общественном
отношении элементов общества: «Только присутствие независимых
общественных сил, облеченных правом голоса, - писал он в одной из своих
последних работ, - в состоянии внести семена жизни в этот мертвящий
механизм».2
В своих политических пристрастиях Чичерин был и оставался монархистом.
Говоря словами Н.А. Бердяева, он «… принимает империю, но хочет, чтобы она
была культурной и впитала в себя либеральные правовые элементы». 3 Не
случайно, что в зависимости от критериев, применяемых различными
исследователями, его зачисляют то в консервативный, 4 то в либеральный лагерь.5
Одна из его наиболее известных работ «Различные виды либерализма» самое настоящее подтверждение воззрений Чичерина. В ней он представил
основные принципы своей политической деятельности по преобразованию
общества. «Когда либеральное направление, - пишет он, - желает получить
Там же. С. 21.
Чичерин Б.Н. Вопросы политики. М., 1904.
3
Бердяев Н.А. Русская идея // Вопросы философии. 1990. № 2. С. 96.
4
Криницкая Г.С. Историческая концепция Б.Н. Чичерина. Томск, 2001.
5
Емельянов Б.В. «Красный» консерватор Борис Чичерин // Гуманитарные знания. 2004. № 4.
1
2
22
действительное влияние на общественные дела … оно должно действовать,
понимая условия власти, не становясь к ней в систематически враждебное
отношение,
не
предъявляя
безрассудных
требований,
но
сохраняя
беспристрастную независимость».1
Тем не менее, данная точка зрения совершенно не пользовалась всеобщей
поддержкой. Другие либеральные юристы в попытках абсолютной монархии
чётко регламентировать права и обязанности своих подданных, видели переход к
еще более опасному для общества типу организации государственной власти «полицейскому государству». Они не сходили с позиций использования мирных
средств при проведении общественных преобразований. «В принципе
полицейское государство преследует якобы благие цели, - писал Б.А.
Кистяковский, - но на практике вечная опека правительственных учреждений
является совершенно невыносимой для сколь-нибудь независимых людей. Нет
другого государственного строя, в котором человеческое достоинство страдало
бы так сильно, как именно в полицейском государстве».2 Полицейское
государство таит в себе главную опасность для общества – оно сильно
зарегламентировано, а это обязательно приведет к последующей анархии и весь
этот процесс будет сопровождать неизбежная социальная катастрофа.
Чичерин выдвигал и вполне конкретные политические лозунги. Они были
основаны на принципе примирения нескольких начал: «примирения начала
свободы с началами власти и закона»3 Такие лозунги предоставляли обществу
возможности самостоятельно организовываться и обеспечивать прав граждан,
охрану свободы мысли и совести. Сильная власть выступает гарантом единства
государства, обеспечивает правопорядок и исполнение законов и одинаково
удалена от анархических и реакционных сил. «Либерал, облеченный властью, предвосхищает будущее Чичерин, - поневоле бывает принужден делать именно
то, против чего он восставал, будучи в оппозиции». 4 Примирить начала свободы
Чичерин Б.Н. Различные виды либерализма // Опыт русского либерализма. Антология. М.,
1997. С. 47.
2
Кистяковский Б.А. Государство и личность // Власть и право. Из истории русской правовой
мысли. Л.,1990. С. 159.
3
Чичерин Б.Н. Различные виды либерализма // Опыт русского либерализма. Антология. М.,
1997. С. 49.
4
Чичерин Б.Н. Различные виды либерализма // Опыт русского либерализма. Антология. М.,
1997. С. 50.
1
23
можно посредством участия общества в решении важных для него вопросов
общественной жизни посредством представительного правления. 1
Для России, по мнению Чичерина, самым идеальным устройством общества
была бы только конституционная монархия. Мыслитель считал, что
монархический элемент, в силу исторических особенностей развития нашей
страны, будет длительное время оставаться «высшим символом единства,
знаменем для народа».2 Необходимыми элементами нового государственного
устройства выступали гражданская свобода для всех социальных слоев,
независимый и гласный суд, система выборного местного (земского)
самоуправления, свобода печати и т.д. Но столь оптимистичный сценарий, по
мнению Чичерина, не мог реализоваться в самое ближайшее время. Если
представить себе совокупность социальных реформ как некое здание, то
увенчивала бы его политическая свобода, которая для России была явно
преждевременной. Вводить ее немедленно в общество нельзя, поскольку само
общество не усвоило ни теории, ни практики свободы. Как полагал Чичерин,
такая поспешность могла бы привести только к дискредитации этой великой
идеи, а следствием незамедлительно стало бы усиление реакционных
настроений, из-за чего развитие общества отодвинулось бы далеко назад.
Только в среде аристократов могло выработаться полноценное чувство
свободы, поскольку аристократия - единственный носитель в самодержавном
обществе «чувства права, свободы, чести и человеческого достоинства». 3
Одновременно
Чичерин
анализирует
и
историю
развития
российской
государственности, а также связанных с ним форм организации народной жизни.
И здесь он точно и обоснованно указывал, что в ней фактически отсутствует
демократическая идея. Зато вместо нее есть идеализация самодержавных форм
государственной жизни. Этот исторический экскурс.
Чичерин обосновывает тезис о том, что уничтожение сословных различий в
российском
обществе
не
должно приводить
к
умалению роли
привилегированных слоев. Взамен утраченных привилегий они должны
получить
политические права в области представительной власти для
совместного с монархом решения финансовых вопросов - «во имя верховных
Чичерин Б.Н. Конституционный вопрос в России // Опыт русского либерализма. Антология.
М., 1997. С. 55.
2
Там же. С. 56.
3
Там же. С. 60.
1
24
начал общественного блага». Однако, «создавая орган совокупной деятельности
всех государственных сил, русское правительство и русское общество отнюдь не
должны ожидать, что в этом они немедленно обретут лекарство от всех
угнетающих нас бед», - предупреждает Чичерин. 1 И если народное
представительство - это форма, то она непременно должна наполниться живым
содержанием.
В целом концепцию правового государства Чичерин называл
недостаточной, если целью его была исключительно охрана прав граждан.
Чичерин называл такое понимание правового государства слишком узким, в
широком же понимании - это средство осуществления общего блага, именно ему
в теории Чичерина подчинены права и свободы граждан, имеющие естественный
характер, а поэтому совершенно логично, что отрицание это неизменно приведет
к анархии.
Единомышленник Б.Н Чичерина, К.Д. Кавелин, хоть и не создал своей
развернутой комплексной теории либерального переустройства страны, но стоял
на принципиально аналогичных позициях. Если обратиться к его работам, то
можно найти схожие с Чичериным размышления о роли и месте государства в
реформировании общества и соотносящиеся с критикой его конкретной
политики с либеральных позиций. 2 Его аргументы и аргументы коллег по
либеральному движению связаны общей целью - доказать, что только участие
«здоровых сил» в решении общественных дел способно остановить процесс
радикализации российского общества и ограничить тлетворное влияние
бюрократии. Чичерин, однако, более оптимистичен в отношении роли
дворянства в управлении обществом и его прогрессивной функции – ей следует
отдать должное в историческом прошлом России. Нельзя не отметить, что
Кавелин довольно скептически высказывался о современном состояния
дворянского сословия. Вступая в полемику со сторонниками наделения
политическими правами исключительно дворян, Кавелин предсказывает
развитие в России государства по типу «шляхетской республики».
Чичерин Б.Н. Конституционный вопрос в России // Опыт русского либерализма. Антология.
М., 1997. С. 73.
2
Кавелин К.Д. О нигилизме и мерах против него необходимых // Политическая мысль в
России. Вторая половина XIX-XX вв. М., 1997. С. 34-44.
1
25
Справедливости ради надо отметить, что в истории это однажды уже привело к
краху государственности в Польше.1
Весьма пессимистично мыслитель высказывается и по поводу немедленного
введения в России конституции, выступающей как правовое средство для
сглаживания и регулирования острых социальных противоречий. «Конституция
только тогда имеет какой-нибудь смысл, - пишет Кавелин, - когда носителями и
хранителями ее являются сильно организованные, пользующиеся авторитетом
богатые классы. Где их нет, там конституция является ничтожным клочком
бумаги, ложью, предметом к самому бессовестному, бесчестному обману». 2 В
современной ему России Кавелин не видит политических условий, которые
когда-то создали конституционализм в Европе. А именно его мыслитель считает
результатом договора «между народом и правителем», при условии, если все
силы будут равны.
И все же главной проблемой для России Кавелин считает не «политический
вопрос, а административный». 3 «Нам нужны не новые преобразования взаимных
отношений между сословиями, не политические обеспечения против
исторически данной верховной власти, - указывает он, - все, что нам нужно и
чего хватит на долгое время, - это сколь-нибудь сносное управление, уважение к
закону и данным правам со стороны правительства, хоть тень общественной
свободы». 4 «Хаос и путаница в управлении нашим государством и в наших
головах происходит единственно от того, что нет цельности и связности в нашем
высшем государственном управлении», - таков общий вывод он делает в своих
исследованиях.5
Кавелин конкретизирует участие общественных сил в так называемом
«административном
или
правительствующем
сенате»
под
председательствованием императора. По его мнению, для этого они должны
противостоять (вместе с правительством) как крайне правым, так и крайне
левым. А главная цель сената в этом случае - «дать единство управлению
государства, положить конец бюрократическому произволу», «только
Кавелин К.Д. О нигилизме и мерах против него необходимых // Политическая мысль в
России. Вторая половина XIX-XX вв. М., 1997.С. 38.
2
Кавелин К.Д. Чем нам быть ? Ответ редактору газеты «Русский мир». В двух письмах //
Политическая мысль в России. Вторая половина XIX-XX вв. М., 1997. С. 46.
3
Там же.
4
Там же.
5
Там же. С. 51.
1
26
совещательную, а не решительную власть», а главное контрольные функции. 1 В
какой степени различные общественные элементы должны в этом участвовать
Кавелин определяет по следующей схеме – «треть … должна состоять из лиц,
назначаемых непосредственно верховной властью, треть – назначаться по
выборам губернских земств, треть избираться самим сенатом».2
Хотя подходы российских либералов первой волны к теоретическим
проблемам места и роли государства в преобразовании общества и разнятся,
можно выделить ряд общих черт. Прежде всего, и у Чичерина, и у Кавелина под
единственной организованной силой общества понимается именно государство.
Оно способно к целенаправленной деятельности по преобразованию страны, но
все больше теряет черты всесильного фактора и превращается скорее в орудие
(механизм). К этому механизму необходимо подобрать способы влияния, чтобы
придать реформам либеральную направленность с общедемократическими
ценностями европейской цивилизации. Похожа у этих двух мыслителей и то, как
они оценивают расстановку общественных сил с точки зрения того, насколько
они готовы взять на себя политическую ответственность за судьбы политических
реформ, проводимых в стране. Чичерин и Кавелин несколько расходятся в
оценке того, насколько способны конкретные социальные группы к участию в
управлении государством. Так у Чичерина, как мы уже отмечали выше, это
аристократия, персонифицируемая в дворянстве. К.Д. Кавелин не привязывает
управление государством к традиционному сословному делению. В качестве
противовеса существующей власти у него выступает отсутствующая в России
социальная группа. Эта группа владеет собственностью в том объеме, который
нужен для обращения ее интересов к политической жизни и осознавшей
неразрывную связь своей будущности с участием в политической жизни.
К.Д. Кавелин, выступал противником введения в России конституции. Он
считал, что в современных ему условиях орган представительного управления
неизбежно будет дворянским, а следовательно, неизбежен социальный раскол.
Правомерность государственной деятельности оба теоретика определяют
критерием права личности. Как механизм здесь действует положительное право,
а оно, в свою очередь, создается государством. Любое же государство
Кавелин К.Д. Чем нам быть ? Ответ редактору газеты «Русский мир». В двух письмах //
Политическая мысль в России. Вторая половина XIX-XX вв. М., 1997. С. 47, 50.
2
Там же. С. 48.
1
27
испытывает на себе влияние общества - как народного представительства
(классическая форма), так и иных многообразных форм. 1
Позже либералы рассматривали государство не только как могущественный
инструмент общественных преобразований все больше и больше оно выступало
и как цель этих преобразований. Соответственно, возникает вопрос о том, что
инструменты общественного воздействия со временем устаревают и необходимо
начинать поиск более эффективных инструментов. «Государство является
важным культурным фактором, играющим первенствующую, руководящую роль
в историческом развитии общества», - пишет в своем курсе государственного
права Н.М. Коркунов.2 В данном случае широкомасштабная правовая реформа
способна выступить главным средством воздействия со стороны общества на
государство. Своей стратегической целью она имеет внесение в систему
взаимоотношений между обществом и государством обязательного элемента
права. Этот элемент будет присутствовать как в общетеоретическом понимании,
так и в форме так называемого положительного законодательства.
Государство уже есть предмет пристального внимания с точки зрения его
правовой природы со своими закономерностями развития, факторами
воздействия со стороны общества, возможностями использования его аппарата
для одной и той же цели - реализации либеральной программы по
преобразованию общества.
Н.М. Коркунов высказывает такую точку зрения, что государство
представляет собой самостоятельную власть. Чтобы властвовать ему не нужно
делегирование полномочий каким-то другим общественным союзом. Просто в
силу своей особой природы «государство не есть просто отдельный акт
властвования, а состояние установившегося властвования». 3 Одним из основных
признаков государства Коркунов называет «самостоятельное, принудительное и
мирное властвование». 4 Само по себе властвование государство создать не
может, тут необходима вторая сторона - наличие в обществе свободных людей,
над которыми властвует государство. Этот признак, как видно, ограничивает
определение государства. По Н.М. Коркунову оно выглядит следующим
Данный сюжет получил законченное развитие в работах Б.Н. Чичерина, у К.Д. Кавелина он
присутствует в опосредованной форме, но не стал предметом специального исследования.
2
Коркунов Н.М. Русское государственное право. Т. I. Введение и общая часть // Опыт
русского либерализма. Антология. М., 1997. С. 266.
3
Там же. С. 263.
4
Там же.
1
28
образом: «Государство есть общественный союз свободных людей с
принудительно установленным мирным порядком посредством предоставления
исключительного права принуждения только органам государства».1
Далее следуют размышления, что если государство выступает
монополистом принуждения, то особое значение будет приобретать механизм,
гарантирующий общество от неограниченного и бесконтрольного применения
принуждения. Опять же этим механизмом здесь выступает право, но форма его
должна быть другой, оно уже не исключительно «положительное или позитивное
право». Коркунов здесь продолжает идеи Чичерина и считает, что «принуждение
дисциплинируется правом, проникается этическими принципами, служит не
грубому насилию, а высшим нравственным идеям».2
Связь государства и права неразрывна. Она лежит в основе конкретноисторических механизмов воздействия
на
него со стороны различных
социальных групп. Причем группы осознают потребность «в выработке начал,
которыми бы определялось их разграничение … к выработке юридических норм,
регулирующих пользование государственной властью». 3 Поэтому оттого,
насколько велико стремление различных социальных сил воспользоваться
государственной властью и урегулировано юридическими нормами, настолько
государственная власть и станет объектом права.
Социальные группы могут использовать механизм государственного
принуждения в своих узкопартийных целях, например, для подавления
враждебных партий. Это порождает ответные действия, а они ведут к
революции. Доступ населения к участию в политической жизни - гарантия этого,
считает Н.М. Коркунов. Поэтому такое должно происходить с условием
отсутствия «кастовой замкнутости» при формировании государственных
учреждений – только это, по его мнению, способно обеспечить параллельность в
развитии двух процессов: и государство будет способно отзываться на запросы
повседневной общественной жизни, а также сферы деятельности составляющих
общество личностей расширится.
Есть у Н.М. Коркунова и хорошо разработанная классификация
государственных задач, решаемых им в целях общественного благополучия.
Коркунов Н.М. Русское государственное право. Т. I. Введение и общая часть // Опыт
русского либерализма. Антология. М., 1997. С. 264.
2
Там же. С. 266.
3
Там же. С. 269.
1
29
Традиционно сюда входит задача по защите государственного единства
территории. Как специалист в области международного права, Коркунов
критикует все теории государства, которые, по его мнению, не учитывали или не
придавали большого значения его роли в международных отношениях. Так он
считает, что если государство выполняет внешние функции, то это предполагает
внутреннее единство и сплоченность общества в нем. А вот отсутствие таких
функций ослабит государство и приведет к умалению его роли в мировом
сообществе. Разграничение внутренних социальных противоречий и внешних
угроз происходит в зависимости от степени их опасности по отношению к
существованию государства как единого социального организма. Коркунов на
первое место ставит внешние угрозы. Этому есть обоснование. Внешние угрозы
представляют опасность «для всех общественных классов, грозящую всему
населению
обеднением,
гибелью
самостоятельного
общественного
быта,
национальной культуры».1
Важнейшей для государства деятельностью во внутренней сфере является
деятельность по охране частных интересов. Её реализация проиходит через
судебную и полицейскую систему. А в силу монополизации функции
принуждения государство обязано приходить на помощь каждому индивиду, чей
интерес оказывается нарушенным. Но есть у государства и те функции, которые
стали ему присущи уже в конце XIX в. – борьба с монополизацией экономики,
хищническими способами хозяйствования, не способным учитывать интересы
будущих поколений. Государство берет на себя обязательства обеспечивать
развитие «не одной добывающей, но и обрабатывающей промышленности», а
также необходимый уровень образования населения без которого не получится
экономического и социального прогресса. Недоступными государству остаются
две области, связанные духовной составляющей индивида – это области его веры
и знания. Если государство вмешается в них, то это приведет или к «изуверству
или к омертвению чувства веры», или к «полному упадку научного мышления».2
И в том и в другом случае слова Н.М. Коркунова оказались пророческими для
судеб России ХХ в. Несмотря на разногласия с Коркуновым по проблеме
юридической природы государства, 3 определении его функций, прогнозе
Коркунов Н.М. Русское государственное право. Т. I. Введение и общая часть // Опыт
русского либерализма. Антология. М., 1997. С. 270.
2
Там же. С. 271.
3
Кокошкин Ф.Ф. Лекции по общему государственному праву. М., 1912. С. 171-172.
1
30
динамики их развития в начале ХХ в., с ним вполне был солидарен другой
выдающийся либеральный теоретик Ф.Ф. Кокошкин.
Главная цель государства по Ф.Ф. Кокошкину - достижение общественного
интереса, а под ним понимается общее понятие, раскрываемое в многообразии
государственных функций.1 Ф.Ф. Кокошкин взялся за решение такой сложной
задачи чрезвычайно смело. Она стояла перед российским либерализмом с
момента, когда отказались считать универсальной теорию народного
суверенитета Руссо. Конкретно – от критерия определения общего интереса
общества, состоящего из разных по своей природе элементов как у индивида, так
и в социальных группах. Этот критерий Ф.Ф. Кокошкин предлагает заменить на
подобный - понимание общественного интереса. За основу он берет определение
И. Бентама, которое состоит в том, что «общественный интерес есть средний
вывод из сталкивающихся индивидуальных и групповых интересов». 2 Перечень
дополнительных сущностных требований к общественному интересу он
предлагает
дополнить
необходимостью
учитывать
«интересы
будущих
поколений». Формула ограничивается «нравственным началом абсолютной
ценности человеческой личности».3
Ф.Ф. Кокошкин разделял общелиберальный подход к задачам политической
деятельности и делал это в полной мере. Подход заключался в использовании
законодательной парламентской деятельности, чтобы с ее помощью проводить в
жизнь идеи либеральной модели реформирования страны. Конечно, с помощью
государства. Целый ряд вопросов о конкретных целях и функциях государства из
теории сразу же переходит в практическую плоскость. Ф.Ф. Кокошкин выражает
полную солидарность с Н.М. Коркуновым в вопросе о том, ккими должны быть
конкретные задачи государства. По Ф.Ф. Кокошкину, это реализация трех
основных целей: 1) Политическая цель (в узком смысле слова). Под ней он
понимает развитие собственно государственной организации, осуществление
внешней политики (в т.ч. обороны), внутренней охраны государственной власти;
2) Правовая цель. Она понимается как охрана существующего права путем
организованного принуждения и судебной деятельности и установление новых
форм посредством реализации законодательной функции; 3) Культурная цель. В
широком смысле слова это содействие … материальному и духовному
Там же. С. 98.
Там же. С. 99.
3
Там же. С. 99-100.
1
2
31
благосостоянию и развитию» граждан. Здесь же он ставит еще одни вопрос вопрос о том, каковы пределы государственного вмешательства в сферу
духовной жизни. Поскольку мыслитель признает вмешательство государства «во
внешние, материальные условия человеческого существования и на внешнее
поведение людей», он считает, что «внутренняя, духовная сторона человеческой
жизни остается недоступной для непосредственного планомерного воздействия
государственной власти». 1
В чем заключаются общие тенденции, по мнению Ф.Ф. Кокошкина? В том,
что для развития государственных функций характерен «быстрый рост
государственного вмешательства в области экономической … и, напротив,
сокращение его в области духовной культуры (свобода совести, отделение
церкви
от
государства,
отказ
от
притязания
руководить
мыслью
и
художественным творчеством путем цензуры, свобода обучения)».2
Есть и некоторые иные оригинальные аспекты трактовки Кокошкиным
места
и
роли
государства
в
либеральном
сценарии
общественных
преобразований. Значительное внимание приковано к вопросу об общественнопсихологических основах власти. Этому он не только посвятил специальный
раздел своего курса государственного права, но и постоянно возвращался к нему,
демонстрируя важность данного аспекта государственного управления для
эффективности предполагаемых государственно-правовых реформ.3
Протест личности против тотальной регламентации полицейского
государства, ставящего личность в условия, когда она лишена какой бы то ни
было возможности к самостоятельной общественной деятельности
Ф.Ф.
Кокошкин рассматривает как исток либеральной теории правового государства.
Он указывает, что отграничение современного ему этапа теоретического
моделирования понятия правового государства от предшествующих означает не
понимание роли государства как исключительно защитника права (а строго
говоря, под правом в этом смысле понимается закон, самим государством и
установленный), а ограничение государства нормами права, регулирующими его
деятельность. «Над суверенной властью действительно не стоит никакой другой
высшей власти, никакого лица, - пишет Ф.Ф. Кокошкин, - но над ней стоят
Кокошкин Ф.Ф. Лекции по общему государственному праву. М., 1912. С. 101-107.
Там же. С. 107.
3
Там же. С. 66-94.
1
2
32
безличные нормы права». «Как и всякая другая власть, - продолжает он, - она
основана на праве и ограничена правом».1
Либеральные юристы, давая общетеоретическое определение государства в
большой степени единодушны. Под государством они понимают «правовую
организацию народа, обладающую во всей полноте своею собственной,
самостоятельной и ни от кого не заимствованной властью», 2 «территориальный
союз, имеющий самостоятельную организацию и обладающий самостоятельной
(непроизводной) властью»3.
Практические вопросы организации государственной власти на данном
этапе развития либеральной правовой мысли начинает требовать большого
внимания (сюда же можно включить взаимодействия ветвей власти и ее
теоретическое приложение к российским условиям). Рассматривая Принцип
разделения властей как рассматривается как базовая теоретическая посылка для
дальнейшего развития теории правового государства. Российские либералы
включают в теорию очень много самостоятельных положений, все они
предопределенных спецификой общественного развития России. Однако эта
теория имеет недостатки, и на них указывает, Б.А. Кистяковский: «Мы начали с
самого важного и основного элемента — с власти, мы остановились на проблеме
власти, исследовали существо ее и в связи с этим занялись вопросом, чем
гарантируется правовой характер власти. Мы отвергли теорию разделения
властей, как несоответствующую фактам и неправильную, и пришли к
заключению, что гарантии правового характера государственной власти надо
искать не в разделении ее, а в других ее свойствах. Эти гарантии мы открыли в
господстве права, а в частности — в господстве верховного закона в государстве,
в участии народного представительства в законодательстве и в обеспечении
неприкосновенности и свободы личности».4
Близки к данной позиции были и воззрения той либеральной части
общества, для которой позиция конституционных демократов представлялась
излишне радикальной. На их взгляд, она недостаточно учитывала исторические
особенности России. Например, психологическую связь между обществом и
государством. Один из наиболее видных теоретиков этого течения в российском
Там же. С. 204.
Кистяковский Б.А. Государственное право. (Общее и русское). М., 1909.
3
Кокошкин Ф.Ф. Лекции по общему государственному праву. М., 1912. С. 7.
4
Кистяковский Б.А. Государственное право. (Общее и русское). М., 1909. С. 531.
1
2
33
либерализме Д.Н. Шипов считал государство необходимым и неизбежным
явлением в современных условиях Но оно не есть «самодовлеющая цель своего
существования».1 По его мнению, государство, прежде всего, есть средство,
содействующее осуществлению высшей цели всечеловеческого бытия.
«Государственный строй и установленный в нем правопорядок, - писал
Д.Н. Шипов, - должны исходить из признания равенства людей и обеспечения
каждой личности полной свободы в своем духовном развитии и в своих
действиях, не причиняющих ущерба и не производящих насилия по отношению
к своим ближним в христианском значении этого слова». 2 По мнению Д.Н.
Шипова, главным основанием государственного строя и политики государства
должна служить «идея единения людей». 3 На практике это, безусловно,
отражалось в деятельности государства, в таких его направлениях, как охрана
правопорядка,
ограждении,
установленного
путем
действующим
применения
принуждения
законодательством,
и
материальной
и
«в
силы,
государственного строя, общественной безопасности и личных прав всех
граждан от посягательства «злой воли людей». 4
Д.Н. Шипов писал: «Государство не может не быть учреждением правовым,
но право, нормирующее жизнь государства, всегда должно стремиться к
постепенному установлению в государстве высшей правды и справедливости,
призывающей всех людей к доброжелательному единению и к проявлению
деятельной любви. Правовое государство должно всегда ставить себе целью
создание условий государственной жизни, наиболее соответствующих этическим
запросам человечества». 5 Мировоззренческие представления Д.Н. Шипова и его
единомышленников отличались характерными чертами в отношении
предлагаемых ими способов реформирования общественно-политического строя
страны. Современные российские учёные на первое место ставят именно
эволюционный путь общественного развития, бережное отношение к
историческим традициям государственности и общества, идею компромисса
между властными институтами и общественными структурами, сохранение
Шелохаев С.В. Дмитрий Николаевич Шипов: (Штрихи к портрету русского либерала) //
Отечественная история. 1998. № 5. С. 35.
2
Шипов Д.Н. Воспоминания и думы о пережитом. М., 1918. С. 142.
3
Там же.
4
Цит. по: Шелохаев С.В. Дмитрий Николаевич Шипов: (Штрихи к портрету русского
либерала) // Отечественная история. 1998. № 5. С. 36.
5
Шипов Д.Н. Указ. соч. С. 146-147.
1
34
единства страны. 1 Такой подход является утопичным для России того времени,
но зато он содержит положительный для общества потенциал мирного
реформизма, а это вряд ли может быть подвергнуто сомнению.
Сходной точки зрения придерживался и М.М. Ковалевский. Он был
сторонником правового государства, и, как и его коллеги, обращал внимание на
то, что политический процесс не может обойтись без опасностей и
разочарований, коих существует целый ряд на начальных стадиях реализации
идей правового государства на практике. Эти опасности и разочарования
поджидают абсолютно всех субъектов, участвующих в политическом процессе.
М.М. Ковалевский писал об этом так: «Народовластие подменяется господством
парламентского большинства, а исполнительная власть настолько усиливается,
что становится независимой от этого большинства. Свобода граждан не
обеспечивается материально и носит формальный характер. Правительство же
служит не столько интересам всего народа, сколько интересам тех классов,
которые сосредотачивают в своих руках капитал и земельную собственность».2
На всех этапах, пока шло развитие либеральной общественной мысли
России, и мы уже отмечали это выше, невозможно было говорить о единстве
взглядов. Его просто не существовало , поскольку оптимальные для каждой
страны способы организации государственной власти тоже были разными. И
конечно же, это отразилось в программных документах российского
либерализма: единство мнений по данному вопросу в материалах его партийных
организаций и их руководящих органов отсутствовало, зато на отражение
данного вопроса в программах либеральных партий влияли разные другие
аспекты партийной деятельности. Например, тактические, являющиеся
значимыми для партий в определенные периоды их деятельности. Если
проанализировать либеральное теоретического наследие в таких областях как
философии права и развитие государственного права, то можно сделать выводы
о том, какие же основные формы государственного устройства страны
представлялись отечественным исследователям в роли возможных сценариев, по
которым пойдёт реализация либеральных планов по преобразованию
общественного строя страны.
Шелохаев С.В. Указ. соч. С. 44.
Ковалевский М.М. Учение о личных правах // Опыт русского либерализма. Антология. М.,
1997. С. 209.
1
2
35
Количество либеральных проектов преобразования велико, и в каждом в той
или иной мере содержатся идеи о государственном устройстве. Особенно
подробное
рассмотрение
в
отечественной
исследовательской
литературе
получили те из них, которые относятся к эпохе «Великих реформ». 1
Б.Н. Чичерин и К.Д. Кавелин, российские либералы, положили начало
развитию
направления,
ориентировавшемуся
на
учёт
особенностей
исторического развития государственного устройства страны. При этом
исследователи признавали за Россией тяготение к монархическим формам
организации государственной власти, но одновременно они говорили о
необходимости периода политического воспитания народа, роста его
сознательности до уровня. Период этот должен стать довольно длительным, но
он необходим, чтобы реализовать традиционные институты демократии.
Политические ориентиры отечественных теоретиков трансформируются по
мере
своего
развития.
Тезис
о
первенствующей
роли
государства
в
общественном реформировании страны по-прежнему остаётся главенствующим,
но теперь либералы направляют свои усилия на исследование места и роли
законодательной власти в общей системе государственной власти. Это и
объяснимо, и закономерно. Политика России той эпохи оставляла либеральной
части общества шансы реализации своего сценария общественных
преобразований почти исключительно в этой сфере. Как бы ни пытались
либералы совершенствовать правовую систему общества в духе идей Чичерина через внесение изменений в гражданское право путем повышения роли судьи,
Петров А.Ф. Земско-либеральные проекты переустройства государственных учреждений в
России в конце 70-х начале 80-х годов XIX века // Отечественная история. 1993. № 4;
Медушевский А.Н. Русский конституционализм второй половины XIX – начала ХХ в. //
Первая Российская революция 1905-1907 гг. М., 1991; Веселовский Б.Б. История земства за 40
лет. Т. I-IV. СПб., 1909-1911; Он же. Земские либералы. СПб., 1906; Корнилов А.А.
Общественное движение при Александре II. М., 1909; Он же. К истории конституционного
движения конца 70-х и начала 80-х гг. // Русская мысль. 1913. № 7; Кистяковский Б.А.
Страницы прошлого. М., 1912; Шаховской Д.И. Политические течения в русском земстве //
Юбилейный земский сборник. М., 1914; Скалон В.Ю. По земским вопросам. В переходное
время. СПб., 1905; Драгоманов М.П. Земский либерализм в России // Драгоманов М.П.
Собрание политических течений. Т. II. Париж, 1905; Тихомиров Л.А. Конституционалисты в
эпоху 1881 года. М., 1895; Сватиков С.Г. Общественное движение в России. 1700-1895. СПб.,
1905; Иорданский Н.И. Земский либерализм. СПб., 1906; Белоконский И.П. Земское движение.
М., 1914 и др.
1
36
они потерпели неудачу. 1 Силовые же сценарии преобразования, активно
предлагаемые оппонентами с левого фланга, ни в коей мере не соответствовали
сути либеральной идеологии, ведь они провозглашали принципы права захвата.
Таким образом, разработка теории правового государства и конкретного
механизма ее реализации применительно к условиям российской
действительности должно было стать, и в конечном итоге так и произошло,
вершиной в либеральной теоретической мысли дореволюционной России. О
четком разграничении общетеоретическое понятия правового государства и
конкретно-социальных форм его воплощения отечественная философия права
говорила с самого начала. «Чистые государственные формы очень редко
воплощаются в конкретной действительности как реальные факты, - писал Б.А.
Кистяковский, - но они должны быть теоретически установлены в виде
идеальных по своей законченности, полноте и совершенству типов».2
Основные
положения
теории
правового
государства
российская
либеральная правовая мысль также сформулировала. Главными в этих
положениях стали считаться принципы ограниченности государственной власти
из-за
признания
за
личностью
неотъемлемых,
ненарушаемых
и
неприкосновенных прав. Но и все свободы и права, в свою очередь, также
получали строгую регламентацию, исключающую их взаимное столкновение.
Итак, здесь либералы продолжили традицию своих предшественников,
указывающих на то, что российское правосознание не развито. Это, по мнению
либералов, создает трудности в развитии страны по конституционному пути,
поэтому в начале ХХ в. они в качестве одной из задач своей как политической,
так и законотворческой парламентской деятельности, постулировали
необходимость развивать народное правосознание. «Ни правопорядок, ни
государственный строй не могут быть долговечны, - писал Б.А. Кистяковский, если они не находят себе опоры в общественном правосознании».3
Интересный факт: те же идеи о природе и сущности государства мы
находим и в записке С. Ю. Витте Николаю II: «Государственная организация
имеет не только внешнее историческое оправдание, то есть государство не может
Муромцев С.А. Творческая сила юриспруденции // Юридический вестник.1887. № 9; Аронов
Д.В. Научная и общественно-политическая деятельность С.А. Муромцева. Орел, 2001. С. 7375.
2
Кистяковский Б.А. Государство и личность // Власть и право. Из истории русской правовой
мысли. Л.,1990. С. 150.
3
Там же. С. 159.
1
37
жить и развиваться только потому, что оно существует. Оно оправдывается и
внутренне заложенной в его существо идеей, то есть для жизни государства
должна быть цель, государство живет во имя чего-нибудь… Право, действующее
в стране, получает оценку постольку, поскольку оно охраняет данный строй и
данный способ управления. Свобода - поскольку она совместима с таким
искусственно построенным правом». 1 Дальнейшая же история взаимоотношений
российского общества и исторической власти, показала, что в правящих слоях
начала господствовать иная тенденция - вера во всемогущество государства
полицейского типа.
Либеральные теоретики не стали сводить правовое государство к
современным им конституционным государствам. Вместо этого они сделали
однозначный вывод о неразрывной связи правового и конституционного
государства. Конституционный способ организации государственной власти при
этом считался наиболее реальным способом, позволяющим воплотить на
практике принципы правового государства. По их мнению, полностью
реализовать принцип ограничения властных полномочий государства как
аппарата управления правами человека и гражданина можно лишь при наличии в
системе государственной власти народного представительства. «Органы
государственной власти бывают действительно связаны законом только тогда,
когда им противостоят граждане, наделенные субъективными публичными
правами, - писал Б.А. Кистяковский».2 По его мнению: «Только имея дело с
управомоченными лицами, могущими предъявлять правовые притязания к
самому
государству,
государственная
власть
оказывается
вынужденной
неизменно соблюдать законы». 3
Хотя российские либералы и оставались реалистами в практической
политике, они, тем не менее, не надеялись, что сам факт законодательного
разграничения прав человека и государства способен создать фундамент для рая
на Земле. Множество юридических школ и направлений предлагало множество
способов правового переустройства страны. Взаимодействие с ними российских
Записка о необходимости политических реформ, представленная Николаю II (9 октября 1905
г.) С.Ю. Витте // Конституционализм: исторический путь России к либеральной демократии.
Сб. документов. Авт.-сост.: А.В. Гоголевский. СПб., 2003; [Электронный ресурс]
http://newspaper.home.nov/ru/7/const.htm
2
Кистяковский Б.А. Государство и личность // Власть и право. Из истории русской правовой
мысли. Л., 1990. С. 152.
3
Там же. С. 152-153.
1
38
либералов взаимно обогащало их. Так, например, в области философии
государственного права происходит синтез естественной и исторической школ.
Понимание правовых явлений и прогнозирование их будущего развития
происходит с учётом особенностей социально-исторического развития
конкретной страны. Юридический позитивизм, в свою очередь, вносит в теорию
строго юридические формы и строгую формальную логику. Социологический
позитивизм как комплексное учение играл важную роль в объединении
достижений различных направлений в отечественном праве.
В синтезе взглядов различных либеральных направлений права человека и
гражданина, выдвинутых их теоретиками, основу составляют предпосылки
государственного строя, присущего правовому государству. Главенствующая
позиция права не отрицает признание необходимости для его существования
организованной
власти,
представляющей
собой
различные
учреждения.
Народное представительство признавали самым важным, поскольку оно делало
народ участником власти. По мнению Б.А. Кистяковского, «государственная
власть и в конституционном государстве остается властью и сохраняет свое
собственное и самостоятельное значение и существование, но эта власть
солидарна с народом», хотя на практике до полной реализации этого принципа
должно было пройти достаточно много времени.1
Начальному этапу становления правового конституционного государства, по
мнению
либеральных
мыслителей,
соответствовала
задача
передачи
законодательной власти народному представительству. Принцип, на котором
базировалось правовое государство предполагал, что «…в избрании народного
представительства должен участвовать, конечно, весь народ; никакие разделения
народа и выделения из него привилегированных групп по отношению к праву
избирать народных представителей, т.е. никакие ограничения избирательного
права, принципиально недопустимы».2 Если далее реализовывать этот
теоретический постулат и применять его в конкретной законотворческой
деятельности и программных документах отечественного либерализма, то
возникает достаточно острая дискуссия относительно избирательных прав женщин
в России.
1
2
Там же. С. 154, 156.
Там же. С. 157.
39
А.А. Кизеветтер писал: «Организация свободы на принципе правомерности
и смелое социальное законодательство - таковы две основные задачи момента, от
успешного разрешения которых зависит сейчас в наибольшей степени
дальнейшая судьба возрождения нашей Родины». 1 Этим самым он, пусть и в
самом общем виде, дал формулу реализации теоретических разработок
российского либерализма.
Отсюда возникает и острая дискуссия об оптимальной для России начала
ХХ в. форме государственного устройства. Обсуждению подвергается то,
насколько оно соответствует потребностям общества в период системного
кризиса и перспективам развития страны, которая по осознанию либералов,
находится в ситуации отставания от развития остальной цивилизации. Здесь
либеральные теоретики, а в большинстве своем они были практическими
политиками с весьма реалистическими взглядами, приходилось вести борьбу
очень сложную борьбу: они одновременно подвергались нападкам и справа, и
слева. Оппоненты с правого фланга обвиняли либералов в «подрыве устоев
российской государственности» и делали это с разной мерой негодования.
Звучали также обвинения в уничтожении «самости русского народа»,
непонимании специфики отечественного самодержавия, несводимого к
общеевропейской типологии монархизма.2 Оппоненты же слева говорили о
прямо противоположных чертах либеральной правовой теории и политической
практики. Тем самым они надеялись доказать тяготение либеральных кругов к
сохранению всевластия монархии, предрасположенности к узкоклассовой
социальной политике, сводя отличия либеральных сил лишь к более тонким, чем
у правых партий, методам маскировки защиты интересов имущих классов.3
Сам либеральный лагерь тоже не был единым. В зависимости от того,
насколько оказывался оптимистичным прогноз развития политической системы
страны, приоритеты в определении оптимальной формы государственного
устройства колебались. То в приоритете была парламентская республика, то
конституционная монархия.
Кизеветтер А.А. Задачи момента. Цит. по: Свобода и империя // Право и политика. 2001.
№ 12 (75).
2
Кистяковский Б.А. В защиту права (Задачи нашей интеллигенции) // Власть и право. Из
истории русской правовой мысли. Л., 1990. С. 176-177.
3
См. например: Кистяковский Б.А. Государство и личность // Власть и право. Из истории
русской правовой мысли. Л., 1990. С. 160-162.
1
40
Строй, сложившийся в России после введения в систему государственной
власти представительного (законодательного) органа отечественная либеральная
юридическая мысль характеризовала, исходя из того, что он представляет собой
самый первый этап перехода страны к правовому государству. Дискутированию
со своими политическими оппонентами уделялось большое внимание. В них
либералы отстаивали конституционность нового строя и его жизненность в
условиях российской политической действительности. Интересно в этой связи
провести анализ взглядов основных либеральных правоведов на эту проблему, то
есть на её конкретные аспекты, отраженные в ряде их теоретических и
публицистических работ.
По мнению Б.А. Кистяковского, появление в России Думы и
Государственного совета, связанное с переходом либеральных кругов к
парламентскому этапу своей деятельности и появление Положения о выборах
«вводят новый у нас принцип ограничения монархической власти». 1 «Акты
1905–1906 гг., - полагал он, - преобразовали наш государственный строй,
превратив его из абсолютно-монархического в конституционный». По его
мнению, «не подлежит сомнению, что конституционный государственный строй
у нас установлен и у нас существует конституция».2 Соотнося реальное развитие
страны с теорией правового государства, предполагавшимися стадиями его
развития, он отмечал, что Россия «совершила в данный момент переход к
формам правового государства. Если у нас конституционный строй далеко еще
не осуществлен полностью, то с каждым годом, и даже с каждым месяцем он
будет и должен осуществляться». 3
Б.А. Кистяковский много полемизировал с оппонентами, которые твердо
стояли на позициях утверждения: «государственное управление совсем не
регулируется Государственным советом и Государственной думой». Споря с
ними, он указывал: «Даже помимо того, что управление у нас осуществляется на
основании тех законов, которые издаются с их согласия, им предоставлен целый
ряд законных средств влиять на то, чтобы правительство управляло страной так,
как это, по их мнению, желательно и полезно». К числу этих средств
исследователь относил утверждение бюджета, упразднение и создание в
Кистяковский Б.А. Философия и социология права. СПб., 1998. С. 524.
Там же. С. 522, 530.
3
Кистяковский Б.А. Философия и социология права. СПб., 1998. С. 419.
1
2
41
законодательном порядке учреждений и должностей подчиненного управления и
право запросов».1
Для Б.А. Кистяковского «отсутствие слова «конституция» не имеет
принципиального значения. В некоторых других конституционных государствах
это слово также не употребляется». «Отсутствие слова «конституция», заключал он, - не означает еще, что у нас нет конституции». 2 Таким
высказыванием он парировал аргументы многих политических противников
российских либералов, указывающих на отсутствие в российском праве термина
«конституция».
На этой же позиции стоит известный юрист Н.И. Лазаревский, который
писал: «Конституцией наши Основные законы не именуются. Само собою
разумеется, что не в имени дело. Да и установившаяся практика не требует
непременно именно этого названия… Юридически существенно то, что в нашем
законодательстве появился отдел, по юридической силе и по содержанию своему
вполне аналогичный тому, что на Западе называется конституциями».3
Очень похожую позицию занимал Б.А. Кистяковский и в полемике
относительно титулования последнего российского императора как фактора,
определяющего государственный строй страны. Так о титулах «самодержец» и
«самодержавный», он писал: «Эти титулы чересчур тесно и неразрывно связаны
со всем развитием у нас монархической власти; ни один русский монарх не
может отказаться от них, и в них наиболее типично выражается характер нашей
конституции как конституции дарованной. Однако сами по себе титулы не могут
иметь не только решающего значения для государственного строя, но и быть
показателем его. Не государственный строй определяется ими, а они
определяются государственным строем».4
На аналогичной точке зрения, отстаивая либеральную трактовку сути
государственного строя России, стоял и Н.И. Лазаревский. «Так как понятие
неограниченности есть понятие абсолютное, не допускающее степеней, -
Там же. С. 526.
Там же. С. 518.
3
Лазаревский Н.И. Лекции по русскому государственному праву. Т. 1. Конституционное
право. СПб., 1910. С. 164.
4
Кистяковский Б.А. Философия и социология права. СПб., 1998. С. 530.
1
2
42
подчеркивал он, - то власть, ограниченная в одном каком-либо отношении (в
делах законодательства), уже не может признаваться вообще неограниченною». 1
Опираясь на общие понятия теории государственного права и квалифицируя
государственный строй России, он указывал, что «с точки зрения отношений,
существующих между правительством и парламентом, монархии можно
разделить на два основные типа. Однако эти разновидности допускают много
переходных ступеней: монархии конституционные, или дуалистические, и
монархии парламентарные». «Дуалистическая система, - как отмечал Н.И.
Лазаревский, - является отражением теории разделения властей в ее
первоначальном виде: королю и его министрам приписывается власть
исполнительная в полном объеме, законодательная власть предоставляется
народному представительству». 2
В связи с этим Н.И. Лазаревский отмечал, что данный термин «представляет
одно существенное неудобство. Дело в том, что он употребляется одинаково и
для обозначения всех вообще государств с представительной формою правления,
и для обозначения одного вида их, а именно тех, где не существует зависимости
министерства
от
парламентского
большинства».
«В
государствах
парламентарных, - указывал Н.И. Лазаревский, - признается, что министры
должны принадлежать к составу палат и что они должны пользоваться их
доверием».3
Отражая присущее ему понимание стадиальности в конкретно-исторических
формах воплощения идей правового государства на практике, он подчеркивал,
что «гранью между абсолютизмом и конституцией надо считать не торжество
правопорядка, а появление народного представительства с отведением ему роли,
указываемой конституционною теорией, т.е. с предоставлением ему решающей
роли в законодательстве».4
«Так как в России народное представительство существует, и так как ему
предоставлена именно та роль в законодательстве, какая указывается
конституционной теорией, - отмечал Н.И. Лазаревский, - то и надо считать, что
Россия перешла к конституционной форме правления, и ни недостаточное
Лазаревский Н.И. Лекции по русскому государственному праву. Т. 1. Конституционное
право. СПб., 1910. С. 166.
2
Там же. С. 474.
3
Там же. С. 475.
4
Лазаревский Н.И. Лекции по русскому государственному праву. Т. 1. Конституционное
право. СПб., 1910. С. 176.
1
43
проведение конституционных начал в Основных законах, ни сохранение силы
старых законов, по духу своему свойственных только абсолютной монархии, ни
правительственная практика, отступающая от духа и даже от буквы новых законов,
не опровергают того, что этот переход уже совершился: эти явления свойственны
всем странам, только что покончившим с абсолютизмом, и в постепенном
устранении этих явлений во всех государствах и состоит главная задача народного
представительства».1
Полемизируя о сути государственного строя России начала ХХ в.,
определяемого как конституционная или парламентская монархия, на сходных
позициях стоял С.А. Котляревский. Он считал, что «с точки зрения,
сохранившейся у немецких исследователей и действительно гармонирующей с
общим, так сказать, стилем их воззрений, конституционная и парламентарная
монархии суть два типа, имеющие гораздо больше различий, чем сходств». 2
Он полагал, что «русский государственный строй является абсолютно
дуалистический. Он противоположен парламентаризму и вообще не допускает
хоть в какой бы то ни было степени политической ответственности.
Дуалистический отпечаток в нем выражен явственнее, чем в таком классическом
образце этого типа, как прусская конституция – не говоря уже об австрийской».3
«Мы имеем, - указывал С.А. Котляревский, - ряд примеров, как в рамках
конституционных норм, созданных с мыслью о полной политической
независимости правительства от представительства, вырастает несомненная
зависимость. Дуалистический конституционный строй в различных странах
Европы заменялся режимом, который в большей или меньшей степени
приближается к парламентаризму». Отличительным же признаком последнего
была «организация правительства», которая обеспечивает «его солидарность с
общественным мнением». 4
Что касается данной ситуации в России, то здесь, как отмечал ученый:
«Наше министерство политически вполне независимо от Государственной думы
и Государственного совета, и эта независимость как бы утверждается
Основными законами». «Политическая ответственность министерства перед
Там же. С. 176-177.
Котляревский С.А. Юридические предпосылки русских Основных законов. М., 1912. С. 179.
3
Там же. С. 110.
4
Там же. С. 212.
1
2
44
законодательными органами, - по его мнению, - совершенно чужда нашим
Основным законам: авторы последних, очевидно, принципиально ее отвергали». 1
Деятельности нижней палаты парламента придавалось большое значение
как законодательному органу. Нови ля политичеком воспитании населения она
играла немалую роль. Это объективно подготавливало все условия, чтобы в
России произошло укрепление основ правового государства. «Постоянная
деятельность представительных учреждений, - писал С.А. Котляревский, - одною
длительной своей наличностью создает новые и новые юридические положения,
все глубже врезается, так сказать, в самую толщу общественно-государственного
целого и вырабатывает компетенцию, соответствующую условиям этой
работы».2
Известный кадетский специалист в области государственного права В.М.
Гессен также задавался вопросом о сущности конституционного государства: «с
того момента … когда действительно народное представительство становится
участником законодательной власти, устанавливается в стране конституционный
режим» и, соответственно, «государство бывшее абсолютной монархией,
становится конституционным государством». 3 По его мнению, «строй,
осуществляющий в своей организации начало участия народного
представительства с решающим голосом в законодательстве, является строем
конституционным», 4 т.к. в нем находит выражением главный принцип
конституционного государства. Анализируя российское законодательство, он
приходил к выводу, что «с этим самым принципом мы встречаемся и в
действующем государственном праве России».5
Ближайшие задачи, которые, по его мнению, стояли перед либеральными
политическими силами и вырастали из общей концепции реформирования
государственного строя России, были связаны с расширением прав
законодательного органа власти и дальнейшей демократизацией избирательного
законодательства. «Из начала народного суверенитета в применении его к
народному представительству, - писал В.М. Гессен, - вытекают два постулата: А)
требование демократического избирательного права, определяющего состав
Там же. С. 107, 212.
Там же. С. 205.
3
Гессен В.М. Теория конституционного государства. СПб., 1914. С. 4.
4
Там же. С. 6.
5
Там же. С. 7.
1
2
45
первичного органа государственной власти…; В) второе требование есть
требование демократической избирательной системы – определяющей
конструкцию вторичного органа, т.е. парламента». 1
Гессен отвечал и на вопрос о типологии отечественного государственного
строя: «В зависимости от характера отношений между законодательной и
правительственной властью, или – точнее – между парламентом и главой
государства,
различаются
два
типа
конституционного
государства:
парламентарный и дуалистический». Результатами изучения конституционного
законотворчества и его опыта В.М. Гессен считал наличие их различия: «в
дуалистических государствах министры остаются у власти до тех пор, пока они
угодны монарху», 2 а в парламентарных государствах министры остаются у
власти «до тех пор, пока они угодны не только монарху, но и парламенту».
«Министерство, неугодное парламенту, - констатировал В.М. Гессен, - не может
оставаться у власти; вотум недоверия влечет за собою его выход в отставку - в
этом вся сущность парламентаризма. Все остальные его признаки являются
признаками вторичными или производными; они характерны для
парламентаризма лишь постольку, поскольку вытекают из его основного
начала». 3
Подытоживая свои исследования сути нового строя России, В.М. Гессен
сделал вывод о том, что «Конституционным является государство, в котором
народ или народное представительство принимают решающее участие в
осуществлении законодательной и учредительной власти», 4 Россия же в этом
ряду являла собой «наименее правовое из всех правовых государств». 5 Он также
провел политический и юридический анализ: «С точки зрения права мы должны
признать Россию конституционным государством, несмотря на все
несоответствие этого конституционного режима с реальными отношениями
государственной жизни». 6
Внимание изучению вопроса о степени влияния представительной власти на
политику правительства в дуалистических монархиях уделил А.А. Алексеев и
внёс в это весомый вклад.
Там же. С. 98.
Гессен В.М. Основы конституционного права. Пг., 1918. С. 415.
3
Там же. С. 415, 417–418.
4
Там же. С. 31, 34.
5
Там же. С. 412.
6
Гессен В.М. Теория конституционного государства. СПб., 1914. С. 8.
1
2
46
Ученый выдвинул такое мнение, что в дуалистической монархии, к каковой
он относил и Россию, «власть, принадлежащая монарху, проявляется гораздо
ярче, выпуклее, он чаще напоминает там о своем существовании, придавая
политической жизни государства характерные черты своей индивидуальности». 1
Алексеев также указывал, что вместе с тем «дуалистическая монархия есть
государство правовое, в котором не личная воля главы государства или, по
крайней мере, не одна его личная воля определяет направление
правительственной деятельности».2
А.А. Алексеев утверждал, что в дуалистических государствах
«министерство не эмансипировано вовсе от влияния на него со стороны
народного представительства, и в них оно находится в известной от него
зависимости и является проводником начал общественного самоопределения в
область государственного управления». Дуалистический монарх, по его мнению,
«не может выбирать министров по собственному усмотрению, не считаясь с
настроением парламента и не принимая во внимание общественного мнения
страны». 3
Данные теоретические постулаты он конкретизировал, взяв за основу
пример взаимодействия законодательной и исполнительной власти в России.
Алексеев указывал, что «несмотря на всю шаткость и ограниченность русского
бюджетного права, несмотря на то, что значительная часть бюджета изъята изпод действительного контроля со стороны народного представительства,
существующие полномочия дают ему возможность известного влияния на
административную деятельность государства, заставляют министров в той или
иной степени сообразоваться с теми взглядами, которые в нем проводятся», и что
«русские представительные учреждения, раз вызванные к жизни, являются
фактором, с которым министрам приходится считаться, игнорировать который
они уже более не могут, и деятельность их протекает отныне под контролем
палат, находится в известного рода зависимости от них». 4
Вообще то, как должно идти развитие, виделось ему достаточно
благоприятными. А.А. Алексеев считал, что в дуалистических государствах «с
Алексеев А.А. Министерская власть в конституционном государстве. Ее основы, роль и
современное положение. Харьков, 1910. С. 139.
2
Там же. С. 53.
3
Там же. С. 131.
4
Там же. С. 286, 284.
1
47
постепенным увеличением социального веса народного представительства, с
расширением его компетенции наблюдается тенденция в сторону уменьшения
личного влияния монарха и увеличения значения и авторитета общественного
самоопределения». 1
Но определенные отличия в области понимания правовой природы
государства, прав и свобод человека у исследователя все-таки были. Аналогичные
позиции, на которых стояли некоторые либеральные юристы, оценивая сущность
дуалистической и конституционной монархии, занимал Н.М. Коркунов.2
«Представительные монархии, - отмечал ученый, - могут принимать две различные
формы: монархии дуалистической и монархии парламентарной», а различие «двух
форм представительной монархии заключается в различии объема власти
парламента». «В дуалистической монархии, - подчеркивал Н.М. Коркунов, - власть
парламента охватывает собою только законодательную и финансовую функции».3
Вот как выглядели размышления Н.М. Коркунова о конституционнодуалистической монархии: «Монарх и парламент при таких условиях являются
двумя самостоятельными, различными властями, из которых каждая имеет свою
сферу действия. Отсюда и название – дуалистическая монархия».4
«Собственно управление остается исключительно функцией монарха, характеризовал он дуалистическую монархию. Оно осуществляется при
посредстве министров, свободно им выбираемых, хотя и ответственных пред
парламентом. ... Парламент при этом действует не иначе как совместно с
монархом, санкция которого необходима для всякого законопроекта. Монарх же
в сфере управления действует самостоятельно, без содействия парламента, лишь
с обязательством соблюдать закономерность». 5
«В монархии парламентарной, - писал Н.М. Коркунов, - парламент
распространяет свою власть на все функции государственной власти, так что
монарх вовсе не может осуществлять власти самостоятельно, без участия в том
Алексеев А.А. Министерская власть в конституционном государстве. Ее основы, роль и
современное положение. Харьков, 1910. С. 139.
2
«Господствующее в современной немецкой литературе направление признает
государственную власть волей государства как особой юридической личности, причем
единственным выразителем ее воли считается в монархии, даже конституционной, один
монарх. Государство властвует, поэтому не иначе как через посредство монарха» (Коркунов
Н.М. Указ и закон. СПб., 1894. С. 104).
3
Коркунов Н.М.. Русское государственное право. СПб., 1909. С. 136.
4
Там же.
5
Там же. С. 136-137.
1
48
парламента».1 Внешнее выражение «всевластие парламента, - по мнению
Н.М. Коркунова, - находит себя в том, что назначение министров в
парламентарной монархии не есть уже свободный акт короля. Король и тут
назначает министров. Без королевского назначения никто министром сделаться
не может. Но вместе с тем король может назначать министрами только членов
парламента и притом принадлежащих к партии большинства. Таким образом,
министерство, всегда солидарное, превращается в комитет парламента,
избираемый из среды господствующей в нем партии, но только не самим
парламентом, а монархом». 2
В итогах отметим имеющуюся разницу в теоретическом понимании
правовой природы государства, в том, какая оценка дается исследователями
темпам общественных преобразований. Разница существует и в принадлежности
к различным научным школам. Российские либеральные юристы сходились во
мнении, что после наступления 1906 года в России появляются основные
элементы конституционного государства. По своему типу они относятся к
дуалистической монархии, а она, в свою очередь, характеризуется дисбалансом
распределения властных полномочий в сторону исторической исполнительной
власти. И вновь общий вывод, встречающийся в той или иной форме: в трудах
либеральных юристов содержится указание на первостепенное значение такого
направления законотворческой работы, как проведение реформ избирательной
системы и последующая борьба за расширение полномочий законодательной
власти.
В отечественной либеральной традиции разработки возможных и допустимых
сценариев развития общества прошли ряд последовательных трансформаций. Этот
процесс выразился, например, в совокупности фундаментальных теоретических
трудов. Но и в известных либеральных проектах Основного закона он тоже нашел
отражение: понятие места и роли государства стало одним из базовых элементов
системы. В 50-60-х годах позапрошлого века государство понимали как данность.
Она основывалась на длительной исторической традиции. Воздействовать на
государство можно было только в рамках имеющихся у общества возможностей.
Б.Н. Чичерин считал, что аристократия имеет здесь ведущую роль: в условиях
неразвитости политических форм жизни страны именно аристократия способна
1
2
Там же. С. 137.
Там же.
49
управлять государством, сочетая всесословные интересы и иметь определенную
независимость, насколько это возможно в условиях абсолютной монархии.
Конституционная монархия признавалась всеми общей равнодействующей
силой для первого этапа общественных преобразований в либеральной среде.
Именно она способна была держать баланс между законодательной и
исполнительной властью. Достаточно обратить внимание на содержание такого
либерального проекта как Основной закон, особенно на его последнюю
редакцию с четко заявленным курсом на компромисс с исторической властью.
Двухпалатный парламент представляется оптимальной формой организации
законодательной власти. Нижняя палата состоит из народных представителей
(общее для европейской парламентской традиции), а верхняя, по предложениям
либералов,
будет
формироваться
исходя
из
необходимости
создать
представительство регионов. Но основа одна – выборная. Впоследствии это и
стало базовым принципом либеральных проектов Основного закона страны
начала ХХ в.
Виделась ли исполнительная власть в разработках либеральной
юридической мысли России как подчиненная власти законодательной? Отнюдь
нет. Признание государства главным средством преобразования общества
именно в сфере действия исполнительной власти обусловливало это. Важно
также учитывать то, что покушение на привилегии исполнительной власти в
России с перспективой реального соотношения сил изначальной власти и новой
либеральной оппозиции – задачи, явно выходящие за пределы реальной
политики.
Принципиальным отличием от западной традиции российской политической
теории и практики явилось то, что именно в государственной реформаторской
деятельности главным она видела политическое воспитание населения и
создание необходимого положительного законодательства - средства социальнополитических преобразований.
Мирный, эволюционный путь развития общества - один из базовых тезисов
отечественного либерализма. Заключался он в преобразовании страны способами
влияния на процесс реализации государственной власти 1 путем активной
Кистяковский Б.А. Государство и личность // Власть и право. Из истории русской правовой
мысли. Л., 1990. С. 163.
1
50
законотворческой парламентской деятельности, ставящей власть в строгие рамки
положительного законодательства.
51
ГЛАВА 2. ПОНЯТИЕ ЛИЧНОСТИ В ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОМ
НАСЛЕДИИ РОССИЙСКОЙ ЛИБЕРАЛЬНОЙ ПРАВОВОЙ МЫСЛИ
Особое значение стала иметь проблема личности в трудах отечественных
либералов. Всеми уже признавался особый статус индивида в России, не
имеющий на протяжении большей части истории страны хоть сколь-нибудь
гарантированных прав и свобод. И вот реформы 60-х годов XIX в. повлекли
изменения в данной сфере. К обществу обратились как к источнику
политического влияния на историческую власть. Система отношений личность –
государство наконец-то начала изучаться, а в качестве критерия были
предложено определение правомерности действий государства. Традиции
западной Европы, уходящие своими истоками еще в эпоху буржуазных
революций, рассматривали право индивида на восстание, например. А вот
отечественный либерализм уже не вводит этот элемент в систему общественных
отношений - понимание особенностей «русского бунта – решительного,
бессмысленного и беспощадного» привел к предпочтению мирного пути
развития.
Первые шаги в этом направлении делал Чичерин. Понятие «личность» у
него лежит в основе либерализма как научно-политического учения и особого
рода мировоззрения и исходить тут следует из представления о человеке как о
существе свободном. Вступает в каком-то качестве человек в общество и
остается свободным даже тогда, когда ограничивает свою волю волей других.
Ведь существует необходимость подчиняться гражданским обязанностям и
повиноваться распоряжениям власти. Но это парадокс лишь кажущийся. Он
разрешается. Чичерин указывает, что то обстоятельство, что человек в любых
условиях сохраняет человеческое достоинство и прирожденное право на
беспрепятственное развития своего разума, вполне способно разрешить
существующий парадокс.
«Свобода совести, свобода мысли – вот присущий человеку божественный
огонь, - пишет Чичерин, - вот источник всякой духовной силы, всякого
жизненного движения, всякого разумного устройства, вот что дает человеку
значение бесконечное. Все достоинство человека основано на свободе; на ней
52
зиждутся права человеческой личности». 1 Он же усматривает неразрывную связь
прав и обязанностей. «Человек потому только имеет права, - отмечает ученый, что он несет на себе обязанности, и наоборот, от него можно требовать
исполнения обязанностей единственно потому, что он имеет права». 2 Личная
свобода человека, по мнению Чичерина, неразрывна со свободою других и
может успешно существовать в условиях действия гражданских законов, что
предопределяет необходимость повиноваться власти, охраняющей данные
законы. «Власть и свобода точно так же нераздельны, как нераздельны свобода и
нравственный закон, - пишет Б.Н. Чичерин, - а если так, то всякий гражданин, не
преклоняясь безусловно перед властью, какова бы она ни была, во имя
собственной свободы обязан уважать существо самой власти». 3
Б.Н.
Чичерин
полагал,
что
«начало
равенства,
последовательно
проведенное, устраняет начало способности. Все граждане, за исключением
женщин и детей, получают совершенно одинаковое участие в верховной власти.
А так как высшее развитие всегда составляет достояние меньшинства, дела же
решаются большинством, то здесь верховная власть вручается наименее
способной части общества». Подчинение же просвещенного меньшинства
невежественной массе «состоит в коренном противоречии как с требованиями
государства, так и с высшими задачами человечества, которые осуществляются в
государственном порядке». 4
Права личности в системе взглядов Б.Н. Чичерина все же еще не выступают
в самостоятельном качестве, не предстают совокупностью прав, встроенных в
систему
отношений
государство
–
личность
и
образующих
систему
правоотношений, присущих правовому государству в его либеральной трактовке
и являющихся неотъемлемыми и неотчуждаемыми.
Сравнивает и анализирует становление основных либеральных правовых
институтов в России и Западной Европе и либеральный мыслитель К.Д. Кавелин.
Он даёт совершенно справедливое указание на параллельность в их развитии.
Россия же отстает в этом плане от Запада: «Исчерпавши все свои исключительно
национальные элементы, - подчеркивает он, - мы вышли в жизнь
Чичерин Б.Н. Различные виды либерализма // Опыт русского либерализма. Антология. М.,
1997. С. 39.
2
Там же. С. 47.
3
Там же. С. 48.
4
Чичерин Б.Н. Курс государственной науки. В 3-х ч. Ч. 3. Политика. М., 1898. С. 178, 179.
1
53
общечеловеческую, оставаясь тем же, чем были и прежде – русскими славянами.
У нас не было начала личности: древняя русская жизнь его создала; с XVIII века
оно стало действовать и развиваться».1 Он говорит и об общей тенденции их
развития, делая вывод о её антропоцентричности: «И у ней, и у нас речь шла
тогда о человеке, - пишет ученый, - Европа боролась и борется с резко, угловато
развившимися историческими определениями человека; мы боролись и боремся
с отсутствием в гражданском быту всякой мысли о человеке». 2 «В основание
европейской общественности легла сильно развитая личность, - отмечает К.Д.
Кавелин, - личная независимость, личная свобода, возможно нестесненная,
всегда была исходной точкой и идеалом в Европе, весь ее гражданский и
политический быт, сверху донизу, был построен на договорах, на системе
взаимного уравновешивания прав». 3
В России процесс юридического закрепления прав личности находился в
самом начале и протекал на общем фоне подавления индивидуального развития
и государством со всеми присущими ему механизмами, и социальной средой.
Стремления к самоусовершенствованию в массовом проявлении К.Д. Кавелин не
видит и делает вывод, впрочем не новый, ибо к нему задолго до Кавелина и
после него приходили и будут приходить ученые, ищущие способы и пути
преобразования общества. Он начинает полагаться на нравственное
усовершенствование личности. В перспективе именно оно приведет и к
изменению социальной действительности. «Только когда у нас разовьется
индивидуальное начало, - пишет он, - когда народится и на Руси нравственная
личность, может измениться и наша печальная ежедневная действительность». 4
Каково же практическое значение изменения правового статуса личности
для реальной политики и в чем оно состоит? К.Д. Кавелин отвечает, что в
расширении институтов представительства, их превращении в основную форму
участия различных слоев общества в управлении государством. 5 Он не вводит в
абсолют «выборное государственное представительство», даже дает достаточно
Кавелин К.Д. Взгляд на юридический быт Древней России // Политическая мысль в России.
Вторая половина XIX-XX вв. М., 1997. С. 44.
2
Кавелин К.Д. Взгляд на юридический быт Древней России // Политическая мысль в России.
Вторая половина XIX-XX вв. М., 1997. С. 44.
3
Кавелин К.Д. Наш умственный строй // Политическая мысль в России. Вторая половина XIXXX вв. М., 1997. С. 57.
4
Там же. С. 59.
5
Кавелин К.Д. Мысли о выборном начале // Политическая мысль в России. Вторая половина
XIX-XX вв. М., 1997. С. 51.
1
54
развернутую типологию средств и форм организации общественной жизни, с
помощью которых общество оказывает влияние на процесс принятия решений
государством. Кавелин также разъясняет своим современникам, что, что сам
процесс введения выборного представительства будет проходить не так уж
гладко и может сопровождаться социальными потрясениями такого масштаба,
что сведется к минимуму весь предполагаемый положительный эффект. Тем не
менее, представительство – это не прихоть отдельных лиц. Необходимость его
создания «вытекает из общих условий развития органической жизни», «заменяя
и исключая у одних народов существующую государственную организацию, у
других только дополняя ее новыми элементами». 1 Итоговым выводом
рассуждений Кавелина о сходстве исторических судеб основных
государственных и правовых институтов России и Западной Европы стал вывод
о том, что «потребность в выборном государственном представительстве
зарождается … в физиологических условиях государственной жизни». Строя
проекцию своих теоретических выводов на современную политическую
ситуацию, он делает следующее заявление: «Рост и развитие каждого
государства, особенно обширного, - пишет он, - необходимо вызывают на
очередь вопрос о представительстве», которое «…служит признаком мощи и
здоровья государственного тела». 2
Роль своего предшественника К.Д. Кавелина в теоретической разработке
проблемы законодательного закрепления прав и свобод личности оценил Б.А.
Кистяковский, который отметил, что для Кавелина «как бы не существует
бесспорная, с нашей точки зрения истина, что свобода и неприкосновенность
личности осуществимы только в конституционном государстве».3
Таким образом, мы явно видим как общие, так и отличительные черты в
либеральных проектах преобразования российского общества, представленных в
творчестве Б.Н. Чичерина и К.Д. Кавелина и том, как они оценивали место и
роль личности в этом процессе. Общим для них было определение личности как
одного из главных критериев общественного развития. Это определение
сочеталось с трактовкой государства, выступающего главным организатором
Кавелин К.Д. Мысли о выборном начале // Политическая мысль в России. Вторая половина
XIX-XX вв. М., 1997. С. 54.
2
Там же. С. 56.
3
Кистяковский Б.А. В защиту права (Задачи нашей интеллигенции) // Власть и право. Из
истории русской правовой мысли. Л.,1990. С. 179.
1
55
общественной жизни и бесперебойно действующим механизмом, работа
которого должна постоянно совершенствоваться путем привлечения новых сил.
Одновременно в трактовке личности были определенные ограничения. И связано
это было с общей оценкой неразвитости российских форм общественной жизни.
Российский либерализм рубежа XIX-XX вв. видел в правах человека, их
закреплении в законах не просто выполнение некоего морально-этического
обязательства власти или интеллигенции перед народом, в чем и заключалось
отличие либеральных мыслителей от их предшественников. Права человека необходимый конструктивный элемент правового государства. Альтернативы
ему в современной им цивилизации они не видели. И Б.А. Кистяковский, и М.М.
Ковалевский в своих работах представили детально разработанную концепцию
реализации института прав человека и в философском, и в конкретно-правовом
аспекте.
Права
человека
-
необходимый
институт
правового
государства,
ограничивающий беспредельную власть государства и способ организации
общественной жизни. Это отмечает Б.А. Кистяковский: «неотъемлемые права
человеческой личности не создаются государством, напротив, они по самому
существу своему непосредственно присвоены личности». 1 Свободу совести он
считает свободной по своей природе от какого бы то ни было вмешательства
государства. Давая примерную структурную схему прав человека, Б.А.
Кистяковский из свободы совести он выводит свободу слова и свободу общения
(свобода союзов) и указывает, что любые права «оказались бы иллюзией, если
бы
в
правовом
государстве
личности».2
Б.А.
Кистяковский
не
сознает
была
установлена
неразвитость
неприкосновенность
форм
политического
самовыражения, присущих российскому обществу. И, подобно своим
предшественникам, сознавая это, не питает и иллюзий в отношении его
мгновенного и массового приобщения к общедемократическим идеалам. 3 В
отличие от либералов середины XIX века ее представители либеральной
юриспруденции начала ХХ века не считали нужным ограничивать участие
Кистяковский Б.А. Государство и личность // Власть и право. Из истории русской правовой
мысли. Л.,1990. С. 151.
2
Там же.
3
Кистяковский Б.А. В защиту права (Задачи нашей интеллигенции) // Власть и право. Из
истории русской правовой мысли. Л.,1990. С. 171-197.
1
56
населения в государственном управлении, как это предполагалось в концепциях
Б.Н. Чичерина и К.Д. Кавелина, а чтобы минимизировать отрицательные
последствия приобщения к активным формам политической жизни масс можно
использовать такое универсальное средство как законодательство. Если оно
совершенно, то может регламентировать права и свободы, а это исключает
возможность их взаимного столкновения.
Либеральная мысль этого периода боролась не только с ограничениями
места и роли института прав человека в теоретическом наследии своих
предшественников. В России распространялись социалистические учения,
прежде всего марксизма. В связи с чем отечественный либерализм столкнулся с
противостоящей
группой
оппонентов,
которые
ставили
критерием
прогрессивности общественного развития не интересы отдельной личности, а
принцип
полезности
того
или
иного
общедемократического
института
интересам, достигнутым в результате революционных преобразования в стране.
Российский либерализм старался доказать им, что провозглашаемое ими в
качестве идеала социалистическое государство - это усовершенствованная
модификация государства правового. Но оппоненты не слышали их, что в
конечном итоге привело к предсказанному ранее господству силы и захватного
права вместо господства принципов права.1
Когда отечественная юридическая мысль приступила к разработке
собственного понимание института прав человека как необходимого элемента
будущего общественного устройства страны, мы уже отмечали это ранее, то
прежде всего и с большим вниманием она изучила современные ей западные
теории. Российские юристы соглашались или отвергали отдельные положения,
но, тем не менее, сумели усвоить и взять себе то, что, на их взгляд, и
соответствовало общему направлению развития демократических институтов, и
отвечало тому, что происходило в реальной жизни российского общества.
Так, например, либералы отказались от концепции природы личных прав, в
основе которой лежало признание неограниченности суверенитета государства, а
в немецкой юриспруденции это теория получила широкое распространение.
Например, Г. Еллинек считал, что публичные и политические права – это такие
же субъективные права, как и частные гражданские. Такое понимании, конечно
же, отрицало существование у граждан иных прав, кроме тех, что созданы и
1
Там же. С. 185.
57
даны им государством. То есть, если государство соглашается принять
конституцию и провозглашаемые ею индивидуальные права, то это будет
являться добровольным его самоограничением. Соответственно, конституция
государству не обязательна. Государство и само может обеспечить права
личности.1 Следующий шаг – возврат к полицейскому государству, тотально
регламентирующему права своих членов и постоянно следящих за их
исполнением. Здесь уже ни один из пунктов не соответствовал той концепции
преобразования страны, которую выстроила отечественная либеральная теория.
Не всех отечественных мыслителей устраивала и концепция естественного
происхождения прав человека. Доказать ее главный постулат об исходном
естественном состоянии, в котором человек пребывал до появления государства
было невозможно, и это признавалось ее главным недостатком. М.М.
Ковалевский указывал на крайности этих двух основных теорий. Нужно
отказаться от них и искать третий путь, признать, что «право и государство
вытекают из одного источника, преследуют одну задачу, отвечают одной и той
же потребности – человеческой солидарности». 2 Он обращается к материалам,
наработанным исторической школой права и выдвигает вполне справедливое
замечание, что формы организации общества, которые существовали до
появления государства, дают еще меньше оснований говорить о полноправии
индивида, чем дает, к примеру, полицейское государство. Отсюда и возникает
тенденция к тому, чтобы постоянно расширять права человека, а сферу действия
государства, соответственно, сокращать. 3
Возникает классификация прав личности. Основой её стало отношение
личности к государству, поскольку считалось, что все субъективные публичные
и политические права могли заключаться в чем-то одном:
1) в свободе личности от государства, или 2) в праве личности на
положительные услуги со стороны государства, или 3) в праве личности на
участие в организации государства, т.е. оказывать влияние на направления
государственной деятельности.
Первая категория сводила публичные права к «праву на невмешательство
государства в жизнь и деятельность отдельных лиц. Приоритет среди этих прав
Ковалевский М.М. Учение о личных правах // Опыт русского либерализма. Антология. М.,
1997. С. 168-169.
2
Там же. С. 169.
3
Там же. С. 171-172.
1
58
занимает неприкосновенность личности, жилища и писем с вмешательством не
иначе, как по постановлению суда, а также полная свобода передвижения, не
стесняемая никакими полицейскими правилами, т.е. отмена паспортной системы
и свобода занятий. Сюда же относится свобода совести, т.е. право исповедовать
любые научные, политические и религиозные убеждения, право изменять их —
право верить и не верить и переходить из одной религии в другую. Наконец,
сюда же относится и право высказывать свои мнения и взгляды, т.е. свобода
слова и право свободно печатать и распространять их, иначе свобода печати. К
правам личности относятся и те свободы, которые необходимы для нормального
общения лиц между собой: отсюда вытекает свобода собраний и временных
соглашений — стачек, а также свобода постоянных организаций и союзов».1
Вторая категория – это права личности на «положительные услуги со
стороны государства». И если Г. Еллинек относил к этому право личности на
правовую
защиту
со
стороны
государства,
то
российские
теоретики
приблизились к современной трактовке прав человека. Под ней понималась
категория, называемая «второе поколение прав человека». Сюда включались и
социально-экономические права (право на труд, на обеспечение в старости или
на случай болезни и неспособности к труду там, где обязанность обеспечивать
лежит на государстве, а не на каких-нибудь специальных организациях, право на
образование). Российская юридическая мысль не только предвосхитила будущее
теоретическое развитие этой отрасли права, но и разработала комплексное
понятие «права на достойное человеческое существование».
Современная юридическая наука не выделяет третью категорию прав (в
начале ХХ в. под ней понимались права личности на участие в управлении
государством с приоритетом избирательного права). Помимо этого, к данной
категории относили, например, право судей занимать должности в суде
присяжных и право издавать петиции (при этом выполняя ряд функций
государственного управления).
Подобно другим исследователям, предложил свое выстраивание системы
прав человека и М.М. Ковалевский. Он исходил из того, как они закреплялись в
истории и в современном законодательстве и обозначал их роль в системе
отношений государство-личность. Начинает он с права на свободу совести.
Подобно своим коллегам М.М. Ковалевский рассматривает ее и как сферу, не
1
Кистяковский Б.А. Государственное право. М., 1909. С. 542.
59
связанную с государственным вмешательством во внутренние области, и как
сферу участия государства во внешнем обеспечении свободы (это и публичность
культа, и свобода церковной организации и т.д.). Затем автор выстраивает права
человека, непосредственно связанные со свободой совести. К понятию «свобода
совести» относятся свобода слова, собраний, петиций, печати. Если права
нарушаются, то их защиту можно обеспечить с помощью суда. Как и Б.А.
Кистяковский М.М. Ковалевский понимает личность как необходимый элемент
правового государства. Она наделена правами и имеет возможность защищать их
в суде. «Гарантией признания так называемых личных прав, - пишет он, является возможность призыва в суд всякого, кто бы он ни был, причиняющего
вред и убытки своими действиями, не согласными с законом». 1 М.М.
Ковалевский, П.И. Новогородцев, Ф.Ф. Кокошкин, Б.А. Кистяковский, В.М.
Гессен, С.А. Котляревский принадлежали к сторонникам правового государства.
Но М.М. Ковалевский пришел к нему в теории с несколько иного пути, нежели
другие перечисленные исследователи, которые занимались по преимуществу
вопросами права. Но как и в вопросе о природе государства в российской
либеральной теории, так, и в трактовке прав человека отечественными
либералами больше общего, чем различного. Последующие главы работы
рассмотрят, как это проявится в парламентский период деятельности
отечественного либерализма в законотворческой работе.
Наподобие того, как это было в западной либеральной традиции,
отечественные представители этого направления пережили практически такую
же эволюцию взглядов. Главное же направление этой эволюции заключалось как
в расширении круга прав и свобод, признаваемых обществом за индивидом, так в
законотворческой деятельности по законодательному закреплению этих прав и
свобод на практике. Российские и западные правовые теории и политические
практики имеют коренное отличие. Стартовые условия, в которых либеральные
силы переходили к строительству основ гражданского общества и правового
государства у них изначально разные Если в Западной Европе и США процесс
шел от личности (права она приобретала последовательно, а сфера
государственного давления и произвола была ограничена), то в России в начале
ХХ в. ситуация была далеко не такой. Практически даже дворянство, бывшее
Ковалевский М.М. Учение о личных правах // Опыт русского либерализма. Антология. М.,
1997. С. 175.
1
60
привилегированным классом, не могло считаться носителем необходимых для
гражданского общества личных прав и свобод, а другим социальным группам это
было доступно ещё меньше. Б.Н. Чичерин, К.Д. Кавелин как первые российские
либеральные теоретики также указывали на подобную ситуацию. 1 Они считали
такое положение дел одним из главных препятствий, мешающих переходу
страны к конституционным формам государственного правления. Чтобы создать
условия для обеспечения этого перехода, они предлагали начать политическое и
гражданское воспитания народа. Одним из средств такого правового воспитания
народа могло бы выступить законотворчество в области прав и свобод человека.
Именно это сможет обеспечить возникновение и развитие в стране условий для
существования гражданского общества и правового государства.
Однако российские либералы вновь не были услышаны правительством
страны. К началу ХХ в. Россия стала отставать от ведущих стран Западной
Европы и США. Начался экономический кризис, произошло военное поражение
в русско-японской войне, в стране грянули революционные потрясения 19051907 гг. Таким образом, сложилась совершенно новая историческая ситуация,
времени ждать постепенного перехода основной массы населения к
общеевропейскому стилю политического мышления у российских либералов не
оставалось. Поэтому эта новая историческая ситуация, а её развитие они четко
спроецировали в будущее, породила разработку ими ряда сценариев развития
страны, при котором ей нужно было «догнать» все остальные страны. Основным
элементом таких сценариев теперь стало внедрение в обществе института прав и
свобод человека сверху, то есть проведением массовых и системных реформ в
области действующего законодательства.
Теперь либеральной политической мысли, чтобы обосновать данный
основной тезис, пришлось бы отвечать на вопрос, очень сложный с точки зрения
классической политической теории либерализма - вопрос о целесообразности, а
главное - возможности внедрения в общество института прав и свобод человека.
Даже до настоящего времени в политической публицистике существует метафора,
имеющая свое начало еще в думской речи П.А. Столыпина.2 Права и свободы
человека, равно как и иные институты традиционной демократии уподобляются в
Кавелин К.Д., Чичерин Б.Н. Письмо к издателю // Опыт русского либерализма. Антология.
М., 1997. С. 21, 25; Чичерин Б.Н. Конституционный вопрос в России // Опыт русского
либерализма. Антология. М., 1997. С. 60, 62-63.
2
Столыпин П.А. Нам нужна великая Россия. М., 1991. С. 107.
1
61
ней нежному цветку, который высаживается на российскую почву и гибнет там от
сильных морозов. Действительно, политическая практика ХХ века дает, на первый
взгляд, массу примеров подтверждения даже самых скептических прогнозы. Но
если вплотную рассмотреть и проанализировать политико-правовые теории
начала ХХ века, чтобы потом иметь возможности говорить о разнице в типологии
российского либерализма начала и конца прошлого века, то лучше это сделать в
общем контексте либеральной модели реформирования страны. Тогда они уже не
выглядят такими уж утопическими и даже выступают в качестве одного из
важных элементов новой политической системы, внедрение которого в
планируемую социально-политическую структуру не только оправданно, но без
него просто невозможно обойтись. Вот что писал о задачах российского
либерализма С.А. Котляревский. использовавший эту метафору про цветок, они
состоят в том, чтобы «…привить к мощному многовековому стволу русской
исторической
государственности
драгоценные
плоды
политического
и
культурного опыта западных стран».1
Институт прав и свобод человека в либеральном сценарии преобразования
страны начинал играть двоякую роль: о нем можно было сказать и как о
необходимом конструктивном элементе правового государства и гражданского
общества, и как об инструменте, с помощью которого предполагалось решить ряд
задач на первом этапе преобразования страны.
Главное - найти в обществе реальный противовес в асимметрии при
распределении властных полномочий. А на первом этапе предполагаемых
либеральных преобразований в пользу исторической формы организации
исполнительной власти такая асимметрия складывалась неизбежно.
И вот в отечественной историко-правовой возникает точка зрения,
основанная на утверждении, что русская либерально-правовая мысль конца XIX –
начала XX в. оказалась довольно поляризована. Она была представлена, главным
образом, двумя направлениями – позитивистским и аксиологическим
(естественно-правовым).2 Следует ли обязательно учитывать то обстоятельство,
что, несмотря на различия в теоретических течениях российская либеральная
правовая мысль объединялась при переходе к практической законотворческой
деятельности? Вероятно, да - когда на почве теоретических споров начали
Котляревский С.А. Юридические предпосылки русских основных законов. М., 1912. С. 8.
См. например: Мамитова Н.В. Либеральные концепции конституционного государства в
России, конец Х1Х - нач. ХХ вв. Дисс. на соиск. уч. степ. к.ю.н. М.,1997.
1
2
62
рождаться новые проекты законов, содержавших в целостном виде правовую
концепцию либеральной модели реформирования страны.
Особую значимость для успешной реализации данной задачи имел тот факт,
что в России отсутствовал необходимый институт независимой судебной власти –
необходимый элемент правового государства и гражданского общества.
Либеральные юристы, хоть и оставались в рамках реальной политики, не
предполагали немедленное введение такого института в России, а лишь указывали
на необходимость восстановления в полной мере действия судебных уставов 1864
г.,1 а из проектов Основного закона были изъяты статьи, предполагавшие создание
Верховного суда.2 В подобной ситуации именно расширение прав и свобод
личности, их законодательное закрепление должны были стать силой,
стимулирующей распространение в обществе нового типа правоотношений,
побуждающих личность к реализации номинально признаваемых за ней прав, что
также считалось неотъемлемым элементом гражданского общества. Всё это
позволяло говорить, что у либеральных политических сил есть пути расширения
социальной базы для создания на ней условий и дальнейшей реализации
либеральной модели преобразования страны.
Законодательные проекты и предположения партии народной свободы. 1905-1907 гг. СПб.,
1907.
2
Проект Основного и Избирательного законов в редакции С.А. Муромцева // С.А. Муромцев.
Сб. статей. М., 1911; Шелохаев В.В. Судьба русского парламентария (Ф.Ф. Кокошкина) //
Отечественная история. 1999. .№ 5.
1
63
ГЛАВА 3. КОНЦЕПТ ОБЩЕСТВА В ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ ТРАДИЦИИ
ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ЛИБЕРАЛЬНОЙ ЮРИСПРУДЕНЦИИ
Понятие «общество» менее разработано в теории и в различных
программных документах отечественного либерализма в отличие от понятий
«государство» и «личность». Определенные предпосылки подобной ситуации, как
можно предположить, кроются как в конкретной социально-политической
ситуации рубежа XIX-XX вв., так и в традиции изучения данного элемента,
традиционно сложившейся в либеральной научной мысли. Определяя
инструментарий, с помощью которого будет происходить реализация реформ
страны, наши отечественные либералы сделали вывод о решающей роли
государства. Оно есть инструмент социально-политических преобразований,
который, в свою очередь, уравновешивается тем, что права и свободы личности
законодательно закреплены. Н.М. Коркунов в своем курсе государственного права
указывает, что «общество стали отличать от государства только в настоящем
столетии», а до этого государство отождествлялось с обществом.1 Это
утверждение представляется совершенно справедливым.
Теперь обратимся к традициям в изучении общества как конструктивного
элемента, который будет учитываться во всех создаваемых сценариях
общественного развития. Здесь мы увидим несколько направлений. Одни связаны
с критикой теории народного2 или государственного3 суверенитета, другие делают
акцент на недостатках теории естественного права в качестве основы для
построения теории взаимоотношений общества, личности и государства.
И вновь творчество Б.Н.Чичерина. В нём можно найти указания на важный
фактор, который он видел в обществе и составляющих его элементах. И этот
фактор имеет прямое влияние на систему взаимоотношений государство –
личность. В своей работе «Курс государственной науки» он писал: «Современное
течение жизни ведет не к примирению партий, не к сглаживанию их различий, а,
напротив, к обострению борьбы. Все то зло, которое они в себе заключают,
достигает наивысшей степени с появлением социализма на политическом
Коркунов Н.М. Русское государственное право. Т. I. Введение и общая часть // Опыт
русского либерализма. Антология. М., 1997. С. 262.
2
Котляревский С.А. Предпосылки демократии // Опыт русского либерализма. Антология. М.,
1997. С. 232.
3
Ковалевский М.М. Учение о личных правах // Опыт русского либерализма. Антология. М.,
1997. С. 168-169.
1
64
поприще. Тут дело идет уже не о тех или других политических вопросах; тут
самое существование общества и все основы гражданственности ставятся на
карту».1 Из этого тезиса он делал вывод о том, что необходимо ввести в систему
общественных отношений дополнительный элемент, способный «встать над
схваткой».
«При таких условиях, более, чем когда-либо, - замечает ученый, - важно
существование в государстве начала, возвышенного над борьбою партий и
представляющего отечество в его постоянных основах и в его высшем единстве.
Таким началом является наследственная монархия. Глава республики всегда есть
избранник и представитель известной партии. Только наследственный монарх, как
живой носитель исторической преемственности государственной жизни,
возвышается над временными и односторонними влечениями общества. В нем
народ
видит
твердый
центр,
связывающий
прошедшее
с
будущим
и
обеспечивающий правильный переход от одного общественного строя к другому.
В эпохи брожения и внутренних раздоров этот прочный центр государственной
жизни в особенности важен».2
Говоря о готовности российского общества перейти к новым формам
организации своей жизни и оценивая её степень, Б.Н. Чичерин так же, как и в
случае с государством в значительной степени пессимистичен. «Общество,
которое в течение веков жило под безграничною властью, - подчеркивал ученый, не в состоянии сделать внезапный скачок к представительному правлению и разом
приобрести для этого все нужные качества. Если же оно неопытною рукой берется
за кормило, оно рискует произвести всеобщее потрясение и надолго устранит
возможность прочного порядка».3 Отдельного развития в его творчестве эта
проблематика в дальнейшем не получила.
Ещё один видный представитель отечественной юриспруденции
А.Д. Градовский изучал вопросы взаимоотношений общества и государства в ходе
крупномасштабных социальных реформ и их проблематику. Он вывел целую
систему права и законодательной политики. Построена она была на свойственной
обществу системе взаимоотношений социальных групп и государственной власти.
Затем он пришел к мнению о том, что государственная власть неделима.
Градовский создал свой вариант идеи правового государства. В нем закон, воЧичерин Б.Н. Курс государственной науки. В 3-х ч. Ч. 3. Политика. М., 1898. С. 551.
Там же.
3
Чичерин Б.Н. О народном представительстве. М., 1899. С. 610.
1
2
65
первых, выражал отношения власти, а во-вторых, являлся последним выражением
народного сознания - опытом выработанных убеждений и общественных
представлений о справедливости. И это прекрасно сочеталось с тезисом о
государстве как орудии социального прогресса, основанном на понятии
«интереса».1
Среди либеральных отечественных теоретиков и публицистов практический
невозможно найти тех, кто хотя бы не упоминал бы о российском обществе в
целом как об инертном, косном образовании, даже порочным, с которым связаны
элементы сословности, а гражданские чувства неразвиты. Такое общество
является к тому же носителем очень специфической общественной психологии
патерналистского типа, когда его граждане легко готовы пожертвовать личной
свободой взамен государственных гарантий стабильности и защищенности в их
деспотическом
(тоталитарном)
варианте.2
Даже
после
«звездного
часа»
российского либерализма его родоначальник С.А. Муромцев за полгода до своей
смерти в заметке, посвященной памяти К.Д. Кавелина, с сожалением писал о том,
что российскому обществу «хватает благородного порыва на акты крайнего
самопожертвования», но у него нет «самообладания и стойкости на
продолжающееся изо дня в день … служение на избранном пути».3 Аналогичные
размышления есть и у В.И. Вернадского. Противоречия российского общества
рубежа XIX-XX вв. он видел «не в классовой борьбе, а в борьбе земств, а потом
более четко оформленных либеральных партий с привычным и не дающим
простора личности «отеческим» способом управления. Причем на последней
стороне – не только самодержавие со всеми своими нравами, но и простой народ с
его темными социальными инстинктами».4
Б.А.
Кистяковский
рассматривал
роль
интеллигенции
как
системообразующего элемента общества, придавал ей особое значение и
указывал, что основные общественные институты в России формировались на
фоне минимального уровня развития правосознания.5
Градовский А.Д. Начало русского государственного права. Собр. соч. СПб., 1901-1904.
Котляревский С.А. Предпосылки демократии // Опыт русского либерализма. Антология. М.,
1997. С. 220.
3
Муромцев С.А. Памяти Кавелина // Русские ведомости 1910. 4 мая.
4
Аксенов Т.П. Вернадский. М., 1994. С. 104.
5
Кистяковский Б.А. В защиту права (Задачи нашей интеллигенции) // Власть и право. Из
истории русской правовой мысли. Л., 1990. С. 171-179.
1
2
66
Можно сказать, и это не будет преувеличением, что одним из значительных
теоретических достижений либеральной юридической мысли начала ХХ в.
является вывод о необходимости правовой регламентации форм общественной
организации.1 В этом, на первый взгляд, парадоксальном утверждении находил
воплощение один из базовых тезисов либеральной теории правового государства о
предотвращении столкновений в ходе реализации личных прав и свобод. Здесь,
как нам представляется, мы имеем дело с привнесением в общество посредством
положительного законодательства основных институтов прав человека, что
становилось одним из средств реализации либеральной модели преобразования
страны.
Рассуждения об отечественной либеральной традиции в данной области, в
целом дают нам возможность говорить о тех различиях, которые были ей
свойственны также в силу принадлежности различных ее представителей к
разнообразным научным школам (позитивистов, естественного права и т.д.).
Особый колорит либеральным проектам придавали достаточно четко
акцентированные оппоненты. Во главу угла своих проектов по реформированию
страны они ставили именно определенную разновидность общественного
устройства – это если говорить, например, о традиционной для российской
общественной мысли абсолютизации пресловутой «самости»: традиционных
формах российского общежития во всех ее славянофильских и демократических
образах. Итогом же будет являться коммунистическая идея построения
внеклассового общества, которая отрицает государственность и не считает ей
необходимым элементом организации общественной жизни. Дискуссия с этими
направлениями ведется постоянно и либеральная мысль в ней выдвигает
аргументы, не только доказывающие близость российского и общеевропейского
пути развития, но и то, что идеи устройства общества вне государства утопичны.
Теоретические поиски полностью направлены на попытки найти компромисс
такого основного понятия как – солидарность (это понятие заложено в основе
либерального понимания возникновения основных общественных институтов и
социалистического учения). В законченном виде эти поиски представлены в тех
работах Б.А. Кистяковского, где он занимается проблемой изучения
совместимости социализма и правового государства.2
Там же. С. 188.
Кистяковский Б.А. Социальные науки и право: Очерки по методологии социальных наук и
общей теории права. М., 1916; Он же. Сущность государственной власти. Ярославль, 1913; Он
1
2
67
Одну из своих работ В.М. Гессен посвятил теории конституционного
государства. Она также затрагивает и проблему общества, считая его
промежуточным элементом в системе отношений «государство – личность». В.М.
Гессен увидел, что очень долгое время в науке проблема взаимоотношений между
индивидом и обществом рассматривалась исключительно в плоскости
взаимоотношений между «индивид - государство». Однако со второй половины
XIX в. наука говорит, что эти отношения существуют не сами по себе, а
посредством ряда промежуточных образований. Они и стали предметом
исследования. «Политическая мысль, - писал В.М. Гессен, - замечает, что между
индивидом и государством существует то, что мы называем обществом, что народ
… состоит из определенных общественных групп, построенных на том или ином
объединяющем и разъединяющем конституционном начале».1 Он считает, что
«проблема положения индивида в обществе и государстве неизмеримо сложнее
проблемы отношения индивида к государству. Этот вопрос является вопросом об
отношении индивида ко всевозможным общественным группам, разного рода
общественных групп к государству».2
Первое место В.М. Гессен отдает тем исследователям, которые представляют
течение научного социализма. При этом ученый указывает, что в иных
направлениях общественной мысли прослеживается отставание. Он критикует
односторонность критерия, избранного научным социализмом для социальной
стратификации общества, но все же признает, насколько он значим для
современного общества и его деления группы, обособленные по экономическим
критериям. Главным расхождением социалистической и либеральной теории
заключалось в том, что социалистическая теория, выявив социальные
противоречия, говорила о необходимости захвата власти одной из социальных
групп, а либеральная выступала за надклассовый характер государственной власти
и опиралась при этом на общие основания теории народного суверенитета.3
же. Государство и личность // Власть и право. Из истории русской правовой мысли. Л.,1990. С.
161-162; Глушкова С.И. Проблема правового идеала в русском либерализме. Дисс. на соиск.
уч. степ. д.полит.н. Екатеринбург, 2002; Власть и право. М., 1999.
1
Гессен В.М. Теория конституционного права. М., 1914. С. 50.
2
Там же. С. 50.
3
Там же. С. 51-52.
68
Российские либералы значительное внимание уделяли формированию в
обществе (в наиболее близких им социальных группах)1 гражданского
конституционного сознания поскольку в полной мере осознавали узость
российской социальной базы для восприятия либеральных идей.2 Конституционное
сознание должно базироваться на таких либеральных ценностях, как идея о том, что
в любом обществе в приоритете должны существовать права человека и
гражданский гуманизм. Ограничивать права и свободы личности, плюрализм и
толерантность в отношении меньшинства не допускается .Они выдвигали идею
правовом ограничении властных действий и государственного насилия,
психологической и социальной готовности к инициативам, исходящим от граждан
и регулируемых также рамками законов – такие действия необходимы в их
понимании, а социальная пассивность, напротив, неприемлема.
Но в целом российская либеральная юридическая мысль и политическая
практика рассматривает понятие «общество» как неотъемлемый элемент
правового государства. На практике это проявляется в принятии целого ряда
законопроектов. Все они в той или иной мере были направлены на ликвидацию
отдельных правовых институтов, поскольку они консервировали наиболее
негативные пережитки сословной системы построения социальной структуры
российского общества, а также в блоке законопроектов, предполагавших
нормативное закрепление элементов новой общественной структуры, характерных
для гражданского общества.3
Наследие отечественного либерализма также хранит в себе исследование
разнообразных
теоретических
аспектов
гражданского
общества,
где
оно
рассматривается как один из системообразующих элементов оптимального типа
общественного устройства (проектируемого либералами и считающими этот тип,
предлагаемый ими, наиболее справедливым). И поскольку либеральные силы
перешли к реализации своих теоретических разработок на практике, особый акцент
Шелохаев В.В. Введение // Политические партии и общество в России. 1914-1917 гг. Сб.
статей и документов. М., 1999; Он же Либералы и массы в годы Первой Мировой войны //
Политические партии и общество в России. 1914-1917 гг. Сб. статей и документов. М., 1999.
2
Лившин А.Я. Гражданское конституционное сознание: обладало ли им советское общество в
годы Гражданской войны и нэпа? // Отечественная история. 2001. № 4. С. 94.
3
См. например: «Проект основных положений законов о гражданском равенстве», «Проект
основных положений об отмене ограничений в политических и гражданских правах,
связанных с вероисповеданием и национальностью», «Проект закона о свободе совести» //
Законодательные проекты и предположения партии народной свободы. 1905-1907 гг. СПб.,
1907.
1
69
они сделали на способах реализации концепции гражданского общества
применительно к условиям российской политической специфики. Что же
представляли собой эти способы? Вполне ожидаемо то, что в целом они совпадают
с теми, которые выдвигались для осуществления трансформации государственного
строя. Но дополнительным и важнейшим условием построения гражданского
общества начали выступать экономические факторы. В начале века попытки
преобразования
экономической
системы
посредством
законодательной
деятельности еще не носили системного и всеобъемлющего характера, мы можем
говорить в основном о двух направлениях либеральной деятельности в этой сфере.
Во-первых, речь идет о том, чтобы реализовать классическое требование либералов
об участии общества в формировании бюджета и контроле над его исполнением.
Во-вторых, если говорить о России, то применительно к ней к началу ХХ в.
формирование социальной основы гражданского общества происходило на основе
реформы системы аграрных отношений. Не будем рассматривать подробно данные
вопросы. Они требуют самостоятельных специальных исследований. Укажем на
необходимость проведения комплексной оценки либеральной программы
преобразований, всех ее составляющих. При ином подходе многие из либеральных
законодательных разработок выглядят если не явной утопией, то, как минимум,
кажутся несколько опережающими свое время для России рубежа XIX-XX вв.
Теория правового государства, разработанная русскими мыслителями,
опиралась на западноевропейские аналоги. Здесь имело место как простое
заимствование чужого опыта (к чему способствовали определенные исторические
обстоятельства), так и то, что базовые основы правового государства имеют
характер внеклассовый и даже внеисторический и по этой причине должны быть
отнесены к ценностям, общим для всего человечества. Это утверждение
попробуем проиллюстрировать таким примером. Возьмем процесс постройки
моста: чтобы мост стоял, необходимо соблюдать определенные законы механики,
так и при строительстве правового государства. Если соблюдать все права и
свободы человека, гражданские, социальные, политические, признавать
верховенство права над государственной властью и закона над подзаконными
актами; наконец, разделять власти, то в конечном итоге будет создана
необходимая предпосылка для реализации вышеназванных принципов и такой
уровень правосознания общества, который позволит воспринимать право как
онтологическую ценность.
70
В русской политико-правовой науке теория правового государства
развивается весьма самобытно благодаря идее гармонии между интересами
личности и общества в правовом государстве. Российской либеральной теории
удалось в своих разработках пройти водоворот между индивидуализмом, ведущим
общество к анархии, и коллективизмом, возвращающим общество к
«полицейскому государству». Поэтому в основу такого совмещения интересов
личности и общества путем решения правовым государством важнейших
социальных вопросов и легли идеи общественного интереса, солидарности и т.д. В
связи с этим следует уделить внимание разработке концепции личности,
выяснению ее природы и места в системе взаимоотношений государство –
личность – общество, ибо это приобретает особое значение и в наибольшей
степени свойственно школе «возрождения естественного права».
Отечественная
либеральная
теория
отличалась
еще
одной
важной
особенностью: она никогда не выступала как только цель развития общества, или
как универсальное средство разрешения всех социальных конфликтов. Эта
особенность вытекала из ее коренных предпосылок, поскольку само по себе
правовое государство понималось лишь как исторически необходимое средство,
гарантирующее условия, причем, оптимальные, для свободного и всестороннего
развития личности и общества. Правовое государство в своем развитии проходило
несколько этапов, каждый из которых был связан с историко-социальными
особенностями развития конкретного общества.
Права человека
- это системообразующий элемент либеральной теории
преобразования общества. Они определили основные направления и содержание
исследований и политической практики российских либералов. права человека
могут быть классифицированы по следующим направлениям: обоснование
(историческое, философское, юридическое) прав человека; обоснование того,
насколько совместимы конституционная монархия с институтом прав человека,
каковы условия практики воплощения прав человека в России; что представляют
собой попытки реализации теоретических разработок в законотворческой
(парламентской) деятельности российского либерализма; что представляется нам
в результате анализа исторического развития и перспектив взаимодействия
правового государства и института прав человека.
Российская либеральная правовая мысль взяла в качестве базовых элементов
своей модели реформирования общества типично либеральные социальнополитические институты и во многом тяготела к западным научным
71
направлениям. Вместе с тем в ней могут быть выделены две основные тенденции.
Первая - целенаправленное заимствование западного права на российскую почву.
Вторая - необходимость учета историко-социальных особенностей российского
общества. Указанное разделение никак не совпадало с партийной
принадлежностью отечественных мыслителей, но все же можно говорить о том,
что первая тенденция больше относилась к конституционным демократам, а
вторая характеризовала либеральные партии и течения, а они занимали более
правые позиции.
Пути разрешения проблем соотношения права и власти, личности и
государства и общества, права и справедливости также не существовали сами по
себе. Они во многом определялись конкретно-историческими условиями жизни
России. Русским мыслителям это не помешало развить основные принципы
правового государства, что и вызывает интерес к их наследию, многообразному и
нередко противоречивому.
Сочетание всех базовых элементов либеральных теорий преобразования
страны «государство – личность – общество» должно было достигаться в ходе
участия либеральных сил в государственном управлении посредством реализации
в России основных институтов правового государства. Такая форма
государственного управления считалась наиболее совершенной и по словам Б.А.
Кистяковского, «создаёт те условия, при которых возможна гармония между
общественным целым и личностью. Здесь государственная индивидуальность не
подавляет индивидуальности отдельного лица. Напротив, здесь в каждом человеке
представлена и воплощена определенная культурная цель, как нечто жизненное и
личное».1
Кистяковский Б.А. Государство и личность // Власть и право. Из истории русской правовой
мысли. Л.,1990. С. 171.
1
72
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Подводя итог предпринятому в работе изучению законодательной работы
российских либералов и прежде всего конституционных демократов в области
прав человека можно сказать, что ее уровень как содержательный, так и
технический был исключительно высок. Примечательной чертой является
высокая степень совпадения регулируемых в данном случае правовых
институтов между программой конституционно-демократической партии и
конкретным законотворческим материалом, где общие принципы правового
регулирования основных прав и свобод человека были облечены в статьи
проектов нормативных актов. Наряду с постатейным анализом текстов
либеральных проектов этот факт свидетельствует в пользу выдвинутого тезиса о
цельности и единстве либеральной программы реформирования России
посредством комплексной правовой реформы.
Обращает на себя внимание большое внимание либерального законодателя
не только к регламентации прав и свобод, но и к их защите как при помощи
государства, так и посредством предоставления индивиду возможностей к
самозащите нарушенных прав и свобод. Отражением вечной для России
проблемы – традиционного произвола чиновников в отношении «маленького
человека» служит большое количество нормативного материала в той или иной
мере защищающего право индивида на возмещение вреда, причиненного
незаконными действиями (или бездействием) органов государственной (местной)
власти или их должностных лиц. Проблеме окончательного преодоления
тяжелого наследия сословного общества также был посвящен ряд специальных
законопроектов, что и отразилось в соответствующих разделах таблицы, где речь
идет о равноправии как принципе, определяющем правовое положение личности
в обществе, так и в тех из них, где данный принцип находит непосредственное
выражение в нормах законодательства (свобода совести и вероисповедания,
свобода преподавания, право на использование родного языка, право выбора
языка общения, воспитания, обучения и творчества). Немало статей различных
законопроектов связаны и с обеспечением свободы передвижения, выбора места
пребывания и жительства, а также возможности выезда за границу.
Но особое внимание уделено гарантиям неприкосновенности личности как
таковой, так и в связи с необходимыми и неотъемлемыми для этого
материальными гарантиями, связанными с неприкосновенностью жилища,
73
корреспонденции, личной жизни. Думается, что это связано не только с
естественным желанием каждого человека быть возможно более защищенным,
но и обеспечить начало формирования необходимого элемента будущего
гражданского общества – свободной, осознающей собственную самоценность
личности. В этом контексте следует рассматривать и большой пакет
законопроектов, посвященный участию граждан в государственном управлении
различного уровня, а также в области избирательных прав. Вопрос о
целесообразности и возможности введения в России всеобщего избирательного
права был дискуссионным в начале ХХ в., что нашло отражение в
многочисленных партийных и парламентских дискуссиях.
Анализ материалов также показывает, что применительно к сравнению
либеральных наработок в сфере прав человека с тем уровнем правового
регулирования к которому пришли в конце ХХ в., определенные пробелы
либерального законотворчества связаны с общим уровнем развития права той
эпохи. Отсутствуют законопроекты в области регламентации прав гражданства,
его смены, института мультипатрида и т.д. Данная ситуация вполне объясняется
тем, что уровень развития международного гуманитарного права (понимаемого
как право прав человека) в начале ХХ в. был совершенно иной и международноправовое регулирование вопросов гражданства было весьма неразвито и в
основном тяготело к защите прав собственных граждан и тот факт, что
либеральные юристы ввели в свои проекты нормы о национальном режиме
иностранцев в России, что делает им честь, доказывая прогрессивность
разрабатываемого законодательства.
Пробелы в области экологии объясняются сходными причинами, в этом
случае можно вспомнить что и в Уставе ООН (1945 г.) также отсутствует
упоминание о проблемах экологии, тем более это объяснимо для начала ХХ в. Не
упоминаются в анализируемом законодательстве в области прав человека и
целый ряд прав последнего поколения связанных с участием в культурной жизни,
взаимные права и обязанности детей и родителей и т.д. Думается, что
либеральный российский законодатель начала века видел и понимал эти
проблемы. Но, будучи прежде всего практическим политиком, имевшим перед
собой четкие и конкретные задачи преобразования страны, дифференцировал
объекты правового регулирования, вынося на первый план те, реализация
которых должна была инициировать в России процесс развития гражданского
общества и правового государства, оставляя на будущее более частные вопросы.
74
Отсутствие в нормативном материале целого ряда прав человека
обеспечивающих «достойный уровень жизни», хотя наработки на теоретическом
уровне имели место у ряда ведущих либеральных юристов, объясняются тем
обстоятельством, что для России начала ХХ в. еще не стоял вопрос о
строительстве «государства всеобщего благоденствия», предусматривающего его
ответственность за реализацию целого комплекса прав в этой сфере. Подобная
задача стала злободневной лишь для последней трети прошлого века, при этом
еще не утихли споры об источнике благосостояния стран население которых
относят к т.н. «золотому миллиарду», а также о перспективах развития этого типа
социума.1
Таким образом, мы можем констатировать весьма высокий уровень
законодательного
регулирования
осуществленного
в
ходе
института
законотворческой
прав
и
свобод
деятельности
человека,
либеральными
политическими партиями России начала ХХ в., а также сделать вывод об
опережающем характере их законотворческих разработок, которые не только
опередили свое время, но и до настоящего дня показывают пример
высоковерифиицрованного прогнозирования степени правового регулирования
общественных отношений, а также высокой техники законотворчества в
процессе подготовки конкретных проектов нормативно-правовых актов.
Пайпс Р. Собственность и свобода. М., 2001; Валлерстайн И. После либерализма. М., 2003; Фукуяма
Ф. Конец истории и последний человек. М., 2004; Бьюкенен П. Дж. Смерть Запада. М., 2003. и др.
1
75
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ
1. ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ПРАКТИКА
1.1.
1.2.
1.3.
Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием
12.12.1993 г.) (с учетом поправок, внесенных Законами Российской
Федерации о поправках к Конституции Российской Федерации от
30.12.2008 N 6-ФКЗ и от 30.12.2008 N 7-ФКЗ)
Партия демократических реформ, мирного обновления, прогрессистов.
1906-1916 гг. Документы и материалы. М., 2002.
Законодательство эпохи буржуазно-демократических революций. Т. 9 /
Российское законодательство Х-ХХ вв. М., 1994.
1.4.
Законодательные проекты и предложения партии народной свободы. 19051907 гг. СПб., 1907.
1.5.
Проект основного закона Российской империи // Право. 1905. № 21.
1.6.
Проект основного закона Российской империи Московской Городской
Думы // Московские ведомости. 1905. 12-13 мая.
1.7.
Проект Основного и Избирательного законов в редакции С.А. Муромцева
// Сергей Андреевич Муромцев. М., 1911.
1.8.
Стенографические отчеты Государственной Думы первого созыва. Т. 1-2.
СПб., 1906.
1.9.
Стенографические отчеты Государственной Думы второго созыва. Т. 1.
СПб., 1907.
2. СПЕЦИАЛЬНАЯ ЛИТЕРАТУРА
2.1. Аврех А.Я. П.А. Столыпин и судьбы реформ в России. М., 1991.
2.2. Беджгот В. Государственный строй в Англии. М., 1905.
2.3. Васильчиков А.И. О самоуправлении. Сравнительный обзор русских и
иностранных земских и общественных учреждений. Т. 1. СПб., 1869.
2.4. Веденеева О.Е. Права человека в либеральной доктрине Конституционнодемократической партии России, конец XIX – начало XX века. Дис.… к.и.н. М.,
1995.
2.5. Веселовский Б.Б. История земства за 40 лет. Т. I-IV. СПб., 1909-1911.
2.6. Власть и оппозиция. Российский политический процесс XX столетия. М.,
1995.
76
2.7.
2.8.
Власть и реформы: От самодержавия к советской России. СПб., 1996.
Ганелин. Р.Ш. Российское самодержавие в 1905 году. Реформы и
революция.
2.9. Гессен В.М. Основы конституционного права. Пг., 1917.
2.10. Гессен И.В. В двух веках. (Жизненный отчет) // Архив русской
революции: В 22 т. Т.22. М., 1993.
2.11. Глушков Е.К. К вопросу о «парламентаризме» в дореволюционной России
// Разделение властей и парламентаризм. М., 1992.
2.12. Гоголевский А.В. Русский конституционализм. От самодержавия к
конституционно-парламентской монархии. Сборник документов. М., 2001.
2.13. Греков Б.И., Шацилло К.Ф., Шелохаев В.В. Эволюция политической
структуры России в конце XIX - начале XX века. (1895-1913 гг.) // История
СССР. 1988. № 5.
2.14. Зорькин В.Д. Из истории буржуазно-либеральной политической мысли
России второй половины XIX – начала XX веков.
2.15. Изгоев А.С. Конституционные силы России // Русская мысль. 1907. № 11.
2.16. Иорданский Н.И. Земский либерализм. СПб., 1906;
2.17. Каминка А.И., Набоков В.Д. Вторая Государственная дума. СПб., 1907.
2.18. Кизеветтер А.А. На рубеже двух эпох. Прага, 1929.
2.19. Кистяковский
Б.А.
Как
осуществить
представительство ? // Русская мысль. 1907. № 3.
единое
народное
2.20. Китаев В.А. От фронды к охранительству. Из истории русской
либеральной мысли 50-60-х годов XIX века. М., 1972.
2.21. Клушин А.Г. Общественно-политическая деятельность Ф.Ф. Кокошкина.
Дисс.…к.и.н. Орел., 2000.
2.22. Ковалевский М.М. Русская конституция . СПб., 1906.
2.23. Ковалевский М.М. Спасительный тормоз или гибельная запруда? //
Вестник Европы. 1914. № 4.
2.24. Кокошкин Ф.Ф. Об основании желательной организации народного
представительства в России. СПб., 1906.
2.25. Конституционализм. Исторический путь России к либеральной
демократии. М., 2000.
2.26. Конституционный вопрос в русской либеральной публицистике 60-80-х гг.
XIX в. М., 1997.
77
2.27. Корнилов А.А. К истории конституционного движения конца 70-х и
начала 80-х гг. // Русская мысль. 1913. № 7.
2.28. Котляревский С.А. Конституционное право. СПб., 1907.
2.29. Кошелев А.И. Общая земская дума в России, Берлин, 1875.
2.30. Кошкидько В.Г. Формирование и функционирование представительной
власти в России (1904-1907 гг.). Дисс. … д.и.н. М., 2000.
2.31. Либеральный консерватизм: история и современность: Материалы Всерос.
НПК: Ростов-на-Дону, 25-26 мая 2000 г. М., 2001.
2.32. Литвак Б.Г. Реформы и революции в России // История СССР. 1992. № 2.
2.33. Лукоянов И.В. Проекты изменения государственного строя в России в
конце XIX – начале XX вв. и власть (Проблемы правового реформаторства).
Дисс. к.и.н. СПб., 1994.
2.34. Малышева
О.Г.
Развитие
конституционных
идей
и
зарождение
парламентаризма в России. I и II Государственные думы. Дисс. ... к.и.н. М., 1994.
2.35. Медушевский
А.Н.
Демократия
и
авторитаризм:
Российский
конституционализм в сравнительной перспективе М., 1997.
2.36. Медушевский А.Н. Конституционная монархия в России // Вопросы
истории. 1994. № 8.
2.37. Медушевский
А.Н.
Конституционный
проект
С.А. Муромцева
//
Социологические исследования. М., 1994.
2.38. Медушевский А.Н. Общество и государство в русском историческом
процессе // Вестник МГУ. Серия 12. Политические науки. 1993. № 1.
2.39. Медушевский А.Н. Русский конституционализм второй половины XIX –
начала ХХ в. // Первая Российская революция 1905-1907 гг. М., 1991.
2.40. Милюков П.Н. Воспоминания. Т. 1. М., 1990.
2.41. Нольде Б.Э. Очерки русского конституционного права. СПб., 1911.
2.42. Обнинский В.П. Летопись русской революции. Т. 3. Дума и революция.
М., 1907.
2.43. Патентов В.А. Кадетские фракции в I и П Государственных думах. Дисс.
… к.и.н. М., 1993.
2.44. Педан С.А., Павенков В.Г. Россия на пути к правовому государству
(исторический
аспект)
современность. СПб., 1992.
//
Российская
государственность:
История
и
78
2.45. Петров
Ф.А.
Земско-либеральные
проекты
переустройства
государственных учреждений в России в конце 70-х – начале 80-х гг. XIX века //
Отечественная история. 1993. № 4.
2.46. Петрункевич И.И. Из записок общественного деятеля // Архив русской
революции. Т. XXI-XXII. М., 1994.
2.47. Проблемы учредительного собрания // Русская мысль. 1907. № 4.
2.48. Садков В.Г. Системные основы формирования общества XXI века и
модель Основного закона России. М., 2002.
2.49. Сватиков С.Г. Общественное движение в России. 1700-1895. СПб., 1905.
2.50. Секиринский С.С., Шелохаев В.В. Либерализм в России: очерки истории
(середина XIX - начало XX вв.). М., 1995.
2.51. Селезнева Л.В. Российский либерализм на рубеже XIX-XX вв. и
европейская политическая традиция. Дисс. … д.и.н. Ростов-на-Дону, 1998.
2.52. Сергей Андреевич Муромцев / Сб. статей под ред. Д.И. Шаховского. М.,
1911.
2.53. Скалон В.Ю. По земским вопросам. В переходное время. СПб., 1905.
2.54. Степанов И.М. Уроки и парадоксы российского конституционализма. М.,
1996.
2.55. Тихомиров Л.А. Конституционалисты в эпоху 1881 года. М., 1895.
2.56. Чичерин Б.Н. Конституционный вопрос. СПб., 1906.
2.57. Чичерин Б.Н. Курс государственной науки. Ч. 1. М., 1894.
2.58. Чичерин Б.Н. Собственность и государство. Ч. 1. М. 1882.
2.59. Шелохаев В.В. Идеология и политическая организация российской
либеральной буржуазии 1907-1917. М., 1991.
2.60. Шелохаев В.В. Либералы и массы // Вопросы истории. 1994. № 12.
2.61. Шелохаев В.В. Либеральная модель переустройства России. М., 1996.
2.62. Шелохаев В.В. Оценка кадетами Манифеста 17 октября 1905 г. и
Основных государственных законов 23 апреля 1906 г. // Государственные
учреждения и общественные организации СССР. М., 1989.
2.63. Вигнер Ю. Концепции конституционного выбора: между мечтаниями
Платона и анархо-синдикализмом [Электронный ресурс]. Режим доступа
http://www.i-u.ru/biblio/arhiv/articles/kokorev_konckonstvibora/default.asp
2.64. Соловьев Э.Ю. Права человека в политическом опыте России (вклад и
уроки ХХ столетия) [Электронный ресурс]: Российская академия наук, 2002.
Режим доступа к ресурсу: http://philosophy.ru/iphras/reform/07.htm.
Powered by TCPDF (www.tcpdf.org)
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа