close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

Вовченко Виталий Анатольевич. Формирование института религиоведческой экспертизы в Российской Федерации

код для вставки
4
АННОТАЦИЯ
Выпускная квалификационная работа на тему: «Формирование института
религиоведческой экспертизы в Российской Федерации».
Год защиты: 2018
Направление подготовки: 47.04.03. Религиоведение
Студент: Вовченко В.А.
Руководитель: кандидат педагогических наук, доцент Человенко Т.Г.
Объем ВКР: 112 стр.
Количество использованных источников: 110.
Ключевые
слова:
институт
религиоведческой
экспертизы,
религиоведческая экспертиза, государственная религиоведческая экспертиза,
Экспертный
совет
по
проведению
государственной
религиоведческой
экспертизы, методология религиоведческой экспертизы.
Краткая характеристика ВКР: тема исследования связана с определением
института религиоведческой экспертизы, рассмотрением этапов и особенностей
его правового и институционального оформления. Объектом исследования
являются
государственно-конфессиональные
отношения
в
Российской
Федерации, а предметом выступает институт религиоведческой экспертизы. В
ходе исследования решались задачи по рассмотрению правовых основ
института религиоведческой экспертизы, анализа и структурирования его
терминологического поля, определению специфики его институциональных
форм, анализу проблемных аспектов организации и проведения, а также
методологических трудной религиоведческой экспертизы. В исследовании
предложены дефиниции понятий: «институт религиоведческой экспертизы»,
«государственная,
судебная/внесудебная
религиоведческая
экспертиза»,
осуществлен количественный и качественный анализ деятельности экспертных
советов
при
Минюсте
России
и
его
территориальных
управлений,
систематизированы и проанализированы наиболее значимые проблемные аспекты
религиоведческой экспертизы и предложены варианты их решения.
5
СОДЕРЖАНИЕ
Введение………………………………………………………………………….
Глава
1.
Формирование
и
содержание
нормативно-правовой
6
базы
религиоведческой экспертизы…………………………………………………... 12
§ 1.1 Общеправовые основы религиоведческой экспертизы…………………. 12
§ 1.2 Специальные нормативно-правовые акты, регулирующие проведение
религиоведческой экспертизы………………………………............................... 25
Глава 2. Терминологическое и структурное оформление института
религиоведческой экспертизы…………………………………………………... 36
§а2.1аТеоретико-понятийный
анализ
института
религиоведческой
экспертизы………………………………………………………………………... 36
§а2.2аФормирование
институциональных
форм
религиоведческой
экспертизы………………………………………………………………………... 47
Глава 3. Проблемы и перспективы развития института религиоведческой
экспертизы………………………………………………………………………... 62
§ 3.1 Проблемные аспекты организации и проведения религиоведческой
экспертизы………………………………………………………………………... 62
§.3.2аТеоретико-методологические
сложности
в
проведении
религиоведческой экспертизы…………………………………………………... 79
Заключение……………………………………………………………………….. 93
Список литературы…………………………………………………………......... 99
6
Введение
Обеспечение гарантированного российским государством права на свободу
совести
и
вероисповедания,
государственного
регулирования
законодательное
деятельности
закрепление
механизмов
религиозных
организаций
поставило вопрос о создании специального института, призванного стать
инструментом реализации прав и свобод граждан в сфере религии. Такой
инструмент
определяется
некоторыми
исследователями
как
институт
государственной религиоведческой экспертизы [29, 32].
Поскольку законодательное обеспечение гарантии права на свободу совести
предполагает глубокое знание и понимание религиозной сферы общества,
очевидным становится привлечение специалистов, обладающих необходимым
уровнем знания религиозного феномена для участия в регулировании отношений
между государством и религиозными объединениями. Одной из форм такого
участия и стала государственная религиоведческая экспертиза, предполагающая
участие экспертов религиоведов в проведении экспертиз, и предусмотренная
федеральным законом от 26.09.1997 года № 125-ФЗ «О свободе совести и
религиозных организациях».
Для большинства специалистов в области религии очевидно, что без религиоведческой экспертизы государству не возможно справиться с очень многими
проблемами. Как отмечают исследователи правоохранительные органы и органы
власти зачастую плохо представляют с кем и с чем они имеют дело. При этом
многие религиозные объединения являют собой «массовые, экспансивные,
хорошо организованные, мощные и разветвленные структуры со сложными и
далеко идущими социальными программами» [48].
Наличие среди огромной массы религиозных объединений, тех, чья
деятельность не совпадает с официально декларируемыми целями, требует
компетентной религиоведческой оценки с целью, как защиты общества от
незаконных действий и не допущения государственной поддержки этих
религиозных групп, так и соблюдения законных прав и интересов тех
7
религиозных объединений, которые неукоснительно соблюдают российское
законодательство и строго действуют в рамках заявленных религиозных целей.
Очевидно, что начавшийся 20 лет назад процесс формирования института
религиоведческой экспертизы далек от завершения, поскольку вызывает
серьезные и многочисленные дискуссии в обществе по тем или иным проблемным
вопросам организации и функционирования данного института, порождающего
серьезные правовые и религиозно-политические коллизии.
Это подталкивает некоторых участников дискуссии даже к призыву
упразднить сам институт религиоведческой экспертизы. С таким заявлением
выступал, например, Институт свободы совести [42].
Однако, не смотря на серьезные замечания со стороны экспертного
сообщества к правовому регулированию и функционированию института
религиоведческой экспертизы сам факт его существования в большинстве случаев
не подвергается сомнению, так как есть общее понимание, что религиозные
отношения – очень тонкая материя, поскольку относится к духовной сферой
сознания, и тесно связана с национально-культурным компонентом человеческого
бытия. Поэтому любая ошибка в оценке этих отношений может вызвать
национально-религиозный конфликт, что уже имело место в истории [71, с.264].
Поэтому большинство представителей экспертного сообщества ставят
вопрос о корректировке, донастройке института религиоведческой экспертизы с
учетом уже накопленного практического опыта его функционирования.
Поляризация религиоведческого сообщества проявилась и в отношение
подходов к проведению религиоведческих экспертиз и самих мировоззренческих
оснований, определяющих принципы и цели религиоведческих исследований. С
одной стороны, звучат заявления о притеснении религиозных меньшинств и
необходимости
религиоведу
стать
правозащитником
и
адвокатом
этих
религиозных групп [65, 94]. С другой стороны, речь ведется о деятельности
активного
сектозащитного
движения
под
вывеской
«правозащиты»
при
финансовой поддержке, как со стороны иностранных структур, так и самих
религиозных меньшинств [110]. При этом представители «правозащитного» края
8
религиоведческого сообщества наиболее активны в теоретическом анализе и
выступлении за реформирование института религиоведческой экспертизы.
В связи с этим встает актуальная задача всестороннего, непредвзятого
научного
анализа
религиоведческой
как
организации
экспертизы,
так
и
и
функционирования
накопленного
багажа
его
института
научно-
теоретического осмысления.
Степень
разработанности
темы.
Достаточно
много
исследователей
обращаются к рассмотрению тех или иных аспектов религиоведческой
экспертизы. Можно говорить о не менее чем полутора сотнях публикаций в
авторитетных и молодых ученых в форме статей и полутора десятков
монографий, учебников и учебных пособий. При этом следует отметить, что
многое опубликованное в статьях повторяется в монографиях и учебных изданиях
или наоборот [ср.32 и 31; 35, 36 и 107, 108].
Наиболее глубокий и многоаспектный анализ темы религиоведческой
экспертизы проведен в монографии И.В. Загребиной (2012) [31] и коллективных
трудах И.В. Загребиной, А.В. Пчелинцева, Е.С. Элбакян (2017, 2018) [35; 36].
Проблемы религиоведческой экспертизы рассматриваются в учебных
изданиях А.К. Погасия «Религиозное правоведение. Юридические аспекты
религиоведения» (2018) [71], «Юридическое религиоведение» (2018) [72], С.П.
Пополитовой «Основы религиоведческой экспертизы. Конспект лекций» (2014)
[73].
Институт
религиоведческой
экспертизы
анализировался
М.А. Жеребятьевым [29], М.О. Орловым и И.В. Кутыревой [64].
Правовые аспекты религиоведческой экспертизы рассматривались в трудах
А.В. Пчелинцева [82, 83], И.В. Загребиной [32], К.Б. Ерофеев [28].
Проблемы правового статуса и проведения судебной-религиоведческой
экспертизы отражены в исследованиях Л.С. Астаховой [6], А.Г. Залужного [37],
О.Р. Аверина и И.Н. Цюпко [1], Е. Лапина [49], в том числе в рамках
расследования уголовных преступлений – С.Н. Астапова [5], В.К. Гавло и
М.М. Градусова [16], И.В. Глазуновой и Д.А. Рябинина [19].
9
Применение религиоведческой экспертизы при пресечении проявлений
религиозного экстремизма анализировалось в трудах В.А. Грушихиной [21, 22],
Е.В. Ивановой [40], Е.В. Зарубина, Р.В. Кулешова [47], В.В. Шишкина [106],
Ч.Н. Назаркуловой [56], О.В. Дьяченко [27], И.П. Давыдова.
Методологические вопросы проведения религиоведческой экспертизы
поднимались в работах Т.В. Томаевой, И.Я. Кантерова [44], Ю.В. Тихонравова,
Е.С. Элбакян [35, 108, 109], И.В. Загребиной [33, 35], А.К. Погасия [70],
А.В. Воронцова [15], А.М. Прилуцкого [15, 79], С.И. Иваненко [39], С.А. Панина
[65, 66], М.В. Козлова [66], К.Ю. Петровой [67, 68], М.О. Орлова [64, 69],
Л.С. Астаховой [6].
Однако
полного
и
всестороннего
рассмотрения
именно
института
религиоведческой экспертизы во всем многообразии его проявлений в условиях
его серьезной критики и поляризации общественных отношений к данному
институту осуществлено еще не было. В большинстве исследований при
рассмотрении религиоведческой экспертизы речь идет о государственной
религиоведческой экспертизе, тогда как более емкое понятие «институт
религиоведческой экспертизы» не нашло своего должного научного осмысления.
Объект исследования: государственно-конфессиональные отношения в
Российской Федерации.
Предмет
исследования:
институт
религиоведческой
экспертизы
в
Российской Федерации.
Цель
исследования:
функционирования
и
рассмотреть
перспектив
развития
особенности
института
становления,
религиоведческой
экспертизы в Российской Федерации.
Задачи исследования:
- рассмотреть правовые основы института религиоведческой экспертизы;
- провести анализ терминологического поля института религиоведческой
экспертизы;
-
охарактеризовать
религиоведческой экспертизы;
особенности
институциональных
форм
10
- провести всесторонний анализ проблемных аспектов организации и
проведения религиоведческой экспертизы и путей их преодоления;
проанализировать
-
методологические
трудности
в
проведении
религиоведческой экспертизы.
Методология исследования.
Методологической основой исследования выступили следующие методы
познания:
общие
интерполяции,
(анализ,
синтез,
наблюдение,
индукции,
сравнение);
дедукции,
экстраполяции,
общенаучные
(системный,
типологический, сравнительный, диалектический, исторический и структурный
анализ);
специальные
(формально-юридический,
историко-правовой,
сравнительно-правовой, контент-анализ, статистический анализ).
Теоретическая основа исследования.
Теоретическую
качающиеся
основу
особенностей
исследования
организации,
составили
проблем
научные
труды,
формирования
и
функционирования института государственной религиоведческой экспертизы в
Российской Федерации, правовых и методологических проблем организации и
проведения религиоведческой экспертизы.
Нормативно-правовую
правовые
документы,
законодательство
базу
исследования
Конституция
Российской
Российской
Федерации,
составили
международные
Федерации,
нормативные
федеральное
правовые
акты
Правительства Российской Федерации и профильных министерств.
Эмпирическую
основу
исследования
составили
научные
статьи,
информационные сообщения в СМИ, официальные сайты Министерства
Юстиции Российской Федерации, материалы научно-практических конференций,
посвященных данной проблематике, иные материалы из открытых источников.
Научная новизна исследования состоит в следующих результатах:
-
введено
в
научный
религиоведческой экспертизы»;
оборот
и
обосновано
понятие
«института
11
- предложена дефиниция и соотношение понятий «религиоведческая
экспертиза»,
«государственная
религиоведческая
экспертиза»,
«судебная
религиоведческая экспертиза», «внесудебная религиоведческая экспертиза»;
-
проведен
комплексный
анализ
формирования
правовой
базы
религиоведческой экспертизы;
-
проведен
количественный
и
качественный
анализ
деятельности
экспертных советов при Минюсте России и его территориальных управлений;
- систематизированы и проанализированы наиболее значимые проблемные
аспекты организации и проведения религиоведческой экспертизы.
Теоретическая и практическая значимость исследования.
Проведенное исследование позволило выявить особенности и ключевые
проблемы формирования и функционирование института религиоведческой
экспертизы, что может быть использовано для конкретизации и обоснования
основных направления развития института религиоведческой экспертизы,
решение методологических проблем проведения религиоведческой экспертизы.
Практическое применение данное исследование может найти в рамках
чтения
академических
курсов
связанных
с
изучением
института
религиоведческой экспертизы как для религиоведческих, так и юридических
специальностей.
Структура работы.
Работа состоит из введения, трех глав по два параграфа, заключения и
списка литературы.
12
ГЛАВА 1. ФОРМИРОВАНИЕ И СОДЕРЖАНИЕ НОРМАТИВНОПРАВОВОЙ БАЗЫ РЕЛИГИОВЕДЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ
§ 1.1 Общеправовые основы религиоведческой экспертизы.
Анализ правовой базы религиоведческой экспертизы показывает, что ее
основу составляют нормативные правовые акты следующих уровней:
а) международные правовые акты;
б) Конституция Российской Федерации;
в) федеральные законы;
г)
подзаконные
акты
(специальные
нормативно-правовые
акты,
непосредственно регламентирующие порядок проведения религиоведческой
экспертизы).
д) региональные нормативно-правовые акты.
В данном разделе мы рассмотрим нормы международного права,
Конституции
РФ
и
федеральных
законов,
значимость
которых
для
религиоведческой экспертизы прямо устанавливается в действующем Порядке
проведения
государственной
религиоведческой
экспертизы,
утвержденном
Приказом Министерства юстиции РФ от 18 февраля 2009 №53. В пункте 2
Порядка
указано:
«Проведение
экспертизы
основывается
на
принципах
соблюдения права на свободу совести и свободу вероисповедания, иных прав и
свобод человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам
международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации,
прав религиозных организаций…» [77].
Значимость
международных
правовых
норм
для
религиоведческой
экспертизы объясняется также пунктом 4 статьи 15 Конституции РФ, согласно
которой «Общепризнанные принципы и нормы международного права и
международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее
правовой системы», более того они имею приоритет перед российским
законодательством.
13
Таким образом, при проведении религиоведческой экспертизы нужно
руководствоваться не только специальными нормативно-правовыми актами,
регламентирующими порядок проведения религиоведческой экспертизы, но и
теми нормами международного и российского законодательства, которыми
гарантированы право на свободу совести и вероисповедания, иные права и
свободы гражданина и религиозных организаций.
Среди наиболее важных международных правовых актов, которые следует
учитывать при проведении религиоведческой экспертизы, можно выделить
следующие [71]:
Всеобщую декларацию прав человека (1948);
Международный пакт о гражданских и политических правах (1996);
Декларация о ликвидации всех форм нетерпимости и дискриминации на
основе религии или убеждений (1981);
Декларации о правах лиц, принадлежащих к национальным или этническим,
религиозным и языковым меньшинствам (1992);
Европейская конвенция о защите нрав человека и основных свобод (1950);
Заключительный Акт совещания по безопасности и сотрудничеству в
Европе (Хельсинки, 1975);
Итоговый
документ
Мадридской
встречи
1980
г.
представителей
государств-участников совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе
(Мадрид, 1980);
Итоговый документ Венской встречи 1989 г. представителей государствучастников совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (Вена, 1989);
Документ Копенгагенского совещания Конференции по человеческому
измерению СБСЕ (Копенгаген, 1990);
Парижская хартия для новой Европы (итоговый документ Совещания по
безопасности и сотрудничеству в Европе) (Париж, 1990);
Конвенция о правах и основных свободах человека (СНГ 1995).
Рассмотрим основные права человека, защищаемые международными
правовыми нормами, в области свободы совести и вероисповедания.
14
Всеобщая декларация прав человека:
«Статья 18. Каждый человек имеет право на свободу мысли, совести и
религии; это право включает свободу менять свою религию или убеждения и
свободу исповедовать свою религию или убеждения как единолично, так и
сообща с другими, публичным или частным порядком в учении, богослужении и
выполнении религиозных и ритуальных обрядов.
Статья 19. Каждый человек имеет право на свободу убеждений и на
свободное выражение их; это право включает свободу беспрепятственно
придерживаться своих убеждений и свободу искать, получать и распространять
информацию и идеи любыми средствами и независимо от государственных
границ.
Статья 20. Каждый человек имеет право на свободу мирных собраний и
ассоциаций. Никто не может быть принуждаем вступать в какую-либо
ассоциацию.
Статья 26. Образование должно быть направлено к полному развитию
человеческой личности и к увеличению уважения к правам человека и основным
свободам. Образование должно содействовать взаимопониманию, терпимости и
дружбе между всеми народами, расовыми и религиозными группами, и должно
содействовать деятельности Организации Объединенных Наций по поддержанию
мира» [65].
Международный пакт о гражданских и политических правах:
«Статья 18.
1. Каждый человек имеет право на свободу мысли, совести и религии. Это
право включает свободу иметь или принимать религию или убеждения по своему
выбору и свободу исповедовать свою религию и убеждения как единолично, так и
сообща с другими, публичным или частным порядком, в отправлении культа,
выполнении религиозных и ритуальных обрядов и учений.
2. Никто не должен подвергаться принуждению, умаляющему его свободу
иметь или принимать религию или убеждения по своему выбору.
3. Свобода исповедовать религию или убеждения подлежит лишь
15
ограничениям, установленным законом и необходимым для охраны общественной
безопасности, порядка, здоровья и морали, равно как и основных прав и свобод
других лиц.
4. Участвующие в настоящем Пакте государства обязуются уважать свободу
родителей и в соответствующих случаях законных опекунов обеспечивать
религиозное и нравственное воспитание своих детей в соответствии со своими
собственными убеждениями» [71, с.95-96].
Важное значение имеет комментарий данной статьи, сделанный Комиссией
ООН по правам человека:
«Статья 18 защищает теистические, не-теистические и атеистические
убеждения, так же, как и право не исповедовать никакой религии или убеждений.
Термины «убеждения» и «религия» должны толковаться в широком смысле.
Статья 18 не ограничивается в своем применении традиционными религиями или
религиями или убеждениями, имеющими институционные характеристики, или
культами, аналогичными традиционным религиям. В связи с этим, комиссия
рассматривает с беспокойством любую попытку дискриминации любой религии
или убеждений по любым причинам, включая тот факт, что они недавно
образованы, или представляют религиозные меньшинства, которые могут
являться предметом враждебности со стороны доминирующей религиозной
общины» [71, с.98].
«Статья 19.
1. Каждый человек имеет право беспрепятственно придерживаться своих
мнений.
2. Каждый человек имеет право на свободное выражение своего мнения; это
право включает свободу иметь, искать, получать и распространять всякого рода
информацию и идеи, независимо от государственных границ (выделено мной —
А. П.), устно, письменно или посредством печати или художественных форм
выражения, или иными способами по своему выбору.
Статья 20. Всякое выступление в пользу национальной, расовой или
религиозной
ненависти,
представляющее
собой
подстрекательство
к
16
дискриминации, вражде или насилию, должно быть запрещено законом.
Статья 22. Каждый человек имеет право на свободу ассоциации с другими,
включая право создавать профсоюзы и вступать в таковые для защиты своих
интересов.
Статья 26. Все люди равны перед законом и имеют право без всякой
дискриминации на равную защиту закона. В этом отношении всякого рода
дискриминация должна быть запрещена законом и закон должен гарантировать
всем лицам равную и эффективную защиту против дискриминации по какому бы
то ни было признаку, как то: расы, цвета кожи, пола, языка, религии,
политических
происхождения,
или
иных
убеждений,
имущественного
национального
положения,
или
рождения
социального
или
иного
обстоятельства.
Статья 27. В тех странах, где существуют этнические, религиозные и
языковые меньшинства, лицам, принадлежащим к таким меньшинствам, не может
быть отказано в праве совместно с другими членами той же группы пользоваться
своей культурой, исповедовать свою религию и исполнять обряды, а также
пользоваться родным языком» [71, с.96-99].
Все дальнейшие международные документы в той или иной форме
повторяют или конкретизируют эти основополагающие принципы ООН.
Декларация о ликвидации всех форм нетерпимости и дискриминации на
основе религии или убеждений еще раз подтверждает антидискриминационные
нормы Международного пакта о гражданских и политических правах.
«Статья 1. Каждый человек имеет право на свободу мысли, совести и
религии. Это право включает свободу иметь религию или убеждения любого рода
по своему выбору и свободу исповедовать свою религию и выражать убеждения
как единолично, так и сообща с другими, публичным или частным порядком, в
отправлении культа, выполнении религиозных и ритуальных обрядов, в учении.
2. Никто не должен подвергаться принуждению, умаляющему его свободу
иметь религию или убеждения по своему выбору.
3. Свобода исповедовать религию или выражать убеждения подлежит лишь
17
ограничениям,
установленным
Законом
и
необходимым
для
охраны
общественной безопасности, порядка, здоровья и морали, равно как и основных
прав и свобод других лиц.
Статья 2 запрещает дискриминацию на основе религии или убеждений не
только со стороны государства, но также со стороны любого учреждения, группы
лиц или отдельных лиц. Согласно п. 2 ст. 2 дискриминация на основе религии
или убеждений определяется как «любое различие, исключение, ограничение или
предпочтение, основанное на религии или убеждениях и имеющее целью или
следствием
уничтожение
или
удаление
признания,
пользования
или
осуществления на основе равенства прав человека и основных свобод» [71, с.100].
Статья 3 Декларации подчеркивает значение антидискриминационных норм
ст. 2, отмечая, что «дискриминация на основе религии или убеждений является
оскорблением достоинства человеческой личности и отрицанием принципов
Устава Организации Объединенных Наций и осуждается как нарушение прав
человека и основных свобод, провозглашенных в Международных пактах о
правах человека, и как препятствие для дружественных и мирных отношений
между государствами» [71, с.100].
Статья 4 обязывает все государства принимать эффективные меры для
предупреждения и ликвидации дискриминации на основе религии и убеждений,
для чего предлагает принимать или отменять, если это необходимо, законы для
запрещения любой подобной дискриминации, а также принимать необходимые
меры по борьбе против нетерпимости на основе религии или иных убеждений.
Статья 5 посвящена детальному рассмотрению прав родителей определять
образ жизни в рамках семьи в соответствии со своей религией или убеждениями,
а также прав ребенка на доступ к образованию в области религии или убеждений.
В пункте 3 говорит: «Ребенок ограждается от любой формы дискриминации на
основе религии или убеждений. Он должен воспитываться в духе понимания,
терпимости, дружбы между народами, мира и всеобщего братства, уважения к
свободе религии или убеждений других людей, а также с полным осознанием
того, что его энергия и способности должны быть посвящены служению на благо
18
других людей» [71, с.100-101].
Статья 6 перечисляет следующие свободы в области мысли, совести,
религии или убеждений:
a) отправлять культы и собираться в связи с религией или убеждениями и
создавать и содержать места для этих целей;
b) создавать
и
содержать
соответствующие
благотворительные
или
гуманитарные учреждения;
c) производить, приобретать и использовать в соответствующем объеме
необходимые предметы и материалы, связанные с религиозными обрядами или
обычаями или убеждениями;
d) писать, выпускать или распространять соответствующие публикации в
этих областях;
e) вести преподавание по вопросам религии или убеждений в местах,
подходящих для этой цели;
f) испрашивать и получать от отдельных лиц и организаций добровольные
финансовые и иные пожертвования;
g) готовить, назначать, избирать или назначать по праву наследования
соответствующих руководителей согласно потребностям и нормам той или иной
религии или убеждений;
h) соблюдать дни отдыха и отмечать праздники и отправлять обряды в
соответствии с предписаниями религии и убеждениями;
i) устанавливать и поддерживать связи с отдельными лицами и общинами в
области религии и убеждений на национальном и международном уровнях» [71,
с.101].
Перечень указанных свобод не является исчерпывающим; это лишь тот
минимум,
который
должен
присутствовать
в
законодательстве
каждого
государства-участника.
Аналогичные
нормы
содержатся
и
в
Декларации о
правах
лиц,
принадлежащих к национальным или этническим, религиозным и языковым
меньшинствам, принятой ООН 18 декабря 1992 г. Государства-участники
19
декларации, понимая, что поощрение и защита прав лиц, принадлежащих к
национальным или этническим, религиозным и языковым меньшинствам,
способствуют политической и социальной стабильности в тех странах, где они
проживают, призывают государства принимать меры для создания благоприятных
условий, позволяющих лицам, принадлежащим к меньшинствам, выражать свои
особенности и развивать свою культуру, язык, религию, традиции и обычаи.
Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод:
«П.1 ст.9 «Каждый человек имеет право на свободу мысли, совести и
религии; это право включает свободу менять свою религию или убеждения и
свободу исповедовать свою религию или придерживаться убеждений как
индивидуально, так и сообща с другими, публичным или частным образом, в
богослужении и выполнении религиозных и ритуальных порядков» [71, с.103].
Пункт 2 ст. 9 говорит о некоторых ограничениях этой свободы,
установленных законом и необходимых в демократическом обществе, которые
допустимы лишь в целях поддержания спокойствия, для охраны общественного
порядка, здоровья или нравственности или для защиты прав свобод других лиц»
[71, с.104].
Конвенция устанавливает, что ограничения могут быть закреплены только
законом государства.
Важность Европейской конвенция для российских граждан объясняется тем,
что с момента ратификации Конвенции в 1998 г. они впервые получили
возможность обращаться за защитой своих прав непосредственно в Европейский
суд.
Согласно статье 1 Европейской Конвенции о защите прав человека,
ратифицирующие ее государства, во-первых, должны обеспечить, чтобы их
национальное законодательство соответствовало Конвенции, во-вторых, должны
ликвидировать
все
имеющиеся
в
их
законах
положения,
нарушающие
защищаемые Конвенцией основные права и свободы.
Невыполнение вышеуказанных требований влечет за собой исключение
государства из Совета Европы.
20
Российская
Федерация,
ратифицировав
Европейскую
конвенцию,
соответственно решения Европейского суда являются обязательными для нашего
правительства. Тем не менее, механизм выполнения решений Европейского суда в
России до настоящего времени и не выработан.
Россия несет ответственность за выполнение деклараций и соглашений в
области прав человека, в том числе, поскольку является членом Организации по
безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ).
Заключительный Акт совещания по безопасности и сотрудничеству в
Европе
Принцип VII Раздел 1:
«Государства-участники будут уважать права человека и основные свободы,
включая свободу мысли, совести, религии и убеждений для всех, без различия
расы, пола, языка и религии... В этих рамках государства-участники будут
признавать и уважать свободу личности исповедовать, единолично или совместно
с другими, религию или веру, действуя согласно велению собственной совести...»
[71, с.106].
Конституция Российской Федерации
На
следующем
уровне
в
иерархии
нормативно-правовых
актов,
регламентирующих право на свободу совести и вероисповедания, находится
Конституция Российской Федерации. В основном законе страны закреплены
следующие концептуальные положения:
«- в Российской Федерации признается идеологическое многообразие (ст.
13);

Российская Федерация - светское государство (ст. 14);

никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной
или обязательной (ст. 14);

религиозные объединения отделены от государства и равны перед
законом (ст. 14);
21

государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина
независимо от отношения к религии, запрещает любые формы ограничения прав
граждан по признакам религиозной принадлежности (ч. 2 ст. 19);

каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания,
включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую
религию
или
не
исповедовать
никакой,
свободно
выбирать,
иметь
и
распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с
ними (ст. 28);

не допускаются пропаганда или агитация, возбуждающие религиозную
ненависть и вражду, запрещается пропаганда религиозного превосходства (ч. 2 ст.
29);

каждый имеет право на объединение, никто не может быть принужден к
вступлению в какое-либо объединение или пребыванию в нем (ст. 30);

гражданин Российской Федерации, в случае если его убеждениям или
вероисповеданию противоречит несение военной службы имеет право на замену
ее альтернативной гражданской службой (ч. 3 ст. 59)» [32].

ограничение прав и свобод человека и гражданина допустимо «только в
той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя,
нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения
обороны страны и безопасности государства» [32]. Соответственно такое
ограничение возможно только на основании федерального закона (п.3 ст.55).

Даже в условиях чрезвычайного положения не подлежит ограничению
свобода совести и вероисповедания (п. 3 ст. 56).
Конституционные права и свободы "неотчуждаемы и принадлежат каждому
от рождения (п.2 ст. 17).
Базовым правовым актом, непосредственно регулирующим отношения в
области свободы совести является Федеральный закон от 26.09.1997 №125-ФЗ «О
свободе совести и о религиозных объединениях» (далее – Закон о свободе
совести).
22
В Законе о свободе совести еще раз подчеркивается, что «В Российской
Федерации гарантируются свобода совести и свобода вероисповедания, в том
числе право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую
религию или не исповедовать никакой, совершать богослужения, другие
религиозные обряды и церемонии, осуществлять обучение религии и религиозное
воспитание, свободно выбирать и менять, иметь и распространять религиозные и
иные убеждения и действовать в соответствии с ними, в том числе создавая
религиозные объединения» (п.1, ст.3) [100].
В Законе о свободе совести четко определены и права религиозных
объединений и организаций.
Установлено, что религиозные объединения создаются и осуществляют
свою деятельность в соответствии со своей собственной иерархической и
институционной структурой, выбирают, назначают и заменяют свой персонал
согласно своим собственным установлениям; не участвуют в выборах в органы
государственной власти и в деятельности политических партий и движений (п. 4
ст. 4). Религиозные организации действуют в соответствии со своими
внутренними установлениями, если они не противоречат законодательству РФ
(ст. 15).
В соответствии со статьей 8 религиозное объединение с момента
государственной
регистрации
именуется
религиозной
организацией
и
приобретает статус юридического лица, включающий в себя: право иметь в
собственности и на иных условиях обособленное имущество, обязанность
отвечать этим имуществом по своим долгам (за исключением предметов
религиозного назначения), возможность от своего имени приобретать и
осуществлять имущественные и неимущественные права, нести обязанности,
быть истцом и ответчиком в суде, иметь самостоятельный баланс и т. д., то есть
являться субъектом права.
Для осуществления своей деятельности религиозные организации вправе
производить, приобретать, экспортировать, импортировать и распространять
религиозную литературу, печатные, аудио- и видеоматериалы и иные предметы
23
религиозного назначения. Для производства богослужебной литературы и
предметов
культового
назначения
религиозные
организации
имеют
исключительное право создавать соответствующие организации.
В целях реализации своих уставных задач религиозные организации вправе
осуществлять
благотворительную
деятельность,
создавать
культурно-
просветительские организации, образовательные учреждения, средства массовой
информации, устанавливать и поддерживать международные связи и контакты.
Для
финансового
организации
могут
обеспечения
самостоятельно
уставной
деятельности
осуществлять
религиозные
предпринимательскую
деятельность или создавать собственные предприятия.
Помимо рассматриваемого закона, в российском законодательстве имеется
более сотни нормативных правовых актов, регламентирующих реализацию права
на свободу совести и различные аспекты деятельности религиозных объединений.
Авторы нескольких изданий наиболее полного собрания нормативных правовых
актов, касающихся религиозных вопросов, условно подразделяют вышеуказанные
правовые документы на пять групп [см. 71, с.81-82].
Первую группу образуют законы и иные правовые акты, непосредственно
не относящиеся к регулированию деятельности религиозных объединений, но
содержащие
нормы,
ограничивающие
вмешательство
государства
в
их
деятельность и обеспечивающие реализацию права на свободу совести и
вероисповедания, а также равенство прав граждан независимо от их отношения к
религии (федеральные законы о средствах массовой информации, о погребении и
похоронном деле, о рекламе, о прокуратуре, об органах федеральной службы
безопасности, о внешней разведке и т. д.).
Вторая группа законов регламентирует соблюдение и порядок реализации
прав верующих в учреждениях и организациях с некоторыми ограничениями для
пребывающих там граждан — воинские части, места лишения свободы, больницы
(Федеральный закон «О статусе военнослужащих», Уголовно-исполнительный
кодекс и др.).
24
Третью
группу
составляют
законы
и
иные
нормативные
акты,
регламентирующие порядок осуществления отдельных видов деятельности
религиозных организаций — образовательной, благотворительной и т. д. (Закон
РФ «Об образовании», Федеральный закон «О благотворительной деятельности и
благотворительных организациях», утвержденный Правительством РФ «Порядок
оказания гуманитарной помощи (содействия) Российской Федерации» и др.).
Четвертую
группу
образуют
законы
и
иные
нормативные
акты,
регулирующие финансово-хозяйственную деятельность религиозных организаций
и их имущественное положение (Гражданский, Налоговый, Земельный кодексы
РФ и т. п.).
И,
наконец,
предусматривающие
пятую
группу
правовых
юридическую
актов
составляют
ответственность
за
законы,
нарушение
законодательства о свободе совести (Уголовный кодекс РФ, Кодекс РФ об
административных правонарушениях, Федеральный закон «О противодействии
экстремистской деятельности»).
Таким образом, можно
Федерация
приняла
на
себя
констатировать, что
международные
поскольку Российская
обязательства
по
защите
общепризнанных прав и свобод человека в области свободы совести, при
проведение
религиоведческой
экспертизы
необходимо
учитывать
нормы
международного гуманитарного права, так же как и положениями Конституции
России и федеральных законов, которые конкретизируют и определяют порядок
реализации права на свободу совести и вероисповедания, а так же права
религиозных организаций. При этом основные положения международного права
нашли свое отражения в действующем законодательстве Российской Федерации.
Хотя основные права религиозных объединений прописаны в Законе о свободе
совести в российском законодательстве имеется много других законодательных
актов, регулирующих прав верующих и их объединений, в том числе в плане
ведения
хозяйственной
законодательства и другие.
деятельности,
ответственности
за
нарушение
25
§ 1.2 Специальные нормативно-правовые акты, регулирующие
проведение религиоведческой экспертизы.
Рассматривая правовую базу религиоведческой экспертизы, подробно
остановимся на нормативно-правовых актах непосредственно регламентирующих
порядок проведения религиоведческой экспертизы.
Впервые правовая норма о религиоведческой экспертизе была прописана в
Законе РСФСР от 25 октября 1990 г. № 267-ФЗ «О свободе вероисповедания».
Статья 12 определяла создание при Комитете Верховного Совета РСФСР по
свободе
совести,
вероисповеданиям,
Экспертно-консультационного
религиозных
объединений,
благотворительности
совета,
состоящего
общественных
и
милосердию
из
представителей
организаций,
государственных
органов, религиоведов, юристов, в функции которого входило проведение
юридической и религиоведческой экспертизы.
Далее возможность проведения уже государственной религиоведческой
экспертизы (далее – ГРЭ) была предусмотрена Федеральным законом от 26
сентября 1997 г. №125-ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях»
(далее – Закон о свободе совести). В п.8 ст.11 указанного закона говорится о
возможности органом, принимающим решение о государственной регистрации
религиозной
организации,
проведение
государственной
религиоведческой
экспертизы (далее – ГРЭ). Однако ни цели, ни порядок ее проведения, ни стоящие
перед экспертом задачи законом не определяются, а лишь определяется, что
«порядок
проведения
государственной
религиоведческой
экспертизы
устанавливается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти»
[100].
Детальное
регламентирование
проведения
государственной
религиоведческой экспертизы было установлено постановлением Правительства
Российской Федерации от 3 июня 1998 г. № 565 «О порядке проведения государственной религиоведческой экспертизы» [74] (далее – Постановление
Правительства № 565), котором был утвержден «Порядок проведения госу-
26
дарственной религиоведческой экспертизы» (далее – Порядок 1998). Организация
проведения ГРЭ возложена на Министерство юстиции Российской Федерации.
Изменения в это постановление вносились до конца 2008 года.
Согласно Порядку 1998 ГРЭ проводится при регистрации религиозной
организации
при
возникновении
необходимости,
во-первых,
признания
организации в качестве религиозной, во-вторых, для проверки достоверности
сведений относительно основ ее вероучения и соответствующей ему практики
(п.1). Для проведения экспертизы экспертные советы образуются Министерством
юстиции РФ и органами исполнительной власти соответствующих субъектов
Российской Федерации (п.4). В п.5 определяется, кто может входить в экспертные
советы, кто и как направляет запрос на проведение экспертизы. Всего Порядок
1998 содержал 11 пунктов.
8 октября 1998 года Министерство юстиции Российской Федерации издает
приказ №140 «О порядке реализации Постановления Правительства Российской
Федерации от 3 июня 1998 г. № 565 "О порядке проведения государственной
религиоведческой экспертизы" [78].
Согласно данному приказу был образован Экспертный совет для
проведения государственной религиоведческой экспертизы при государственной
регистрации
централизованных
религиозных
организаций.
Также
было
утверждено «Положение об Экспертном совете для проведения государственной
религиоведческой
экспертизы
при
Министерстве
юстиции
Российской
Федерации» (далее – Положение об Экспертном совете 1998) и его состав.
Изменения в состав Экспертного совета были внесены приказом
Министерства юстиции Российской Федерации от 16 марта 2001 г. N 87 "Об
изменениях в составе Экспертного совета для проведения государственной
религиоведческой
экспертизы
при
Министерстве
юстиции
Российской
Федерации".
Следует отметить, что неоднозначное восприятие, как в обществе, так и на
уровне отдельных министерств и ведомств данных нормативно-правовых актов,
регламентирующих проведение государственное религиоведческой экспертизы,
27
вследствие их недостаточной эффективности при достижении установленных
целей, поставило вопрос о совершенствовании законодательства.
К
данной
работе
были
привлечены
представители
Генеральной
прокуратуры РФ, ФСБ России, Министерства экономического развития и
торговли РФ, Министерства финансов РФ, научных учреждений и централизованных религиозных организаций [31, с.82].
Депутатами Государственной Думы вносились предложения о внесении в
Федеральный закон «О свободе совести и о религиозных объединениях»
изменений, направленных на более широкое привлечение экспертных советов к
рассмотрению ситуаций, выявленных в ходе функционирования религиозных
организаций, а так же направлялись на заключение в Правительство Российской
Федерации [31, с.89].
Несмотря на то, что не все предложения нашли поддержку, данные усилия
привели к изменению нормативно правовых актов, определяющих цели, задачи и
порядок проведения государственной религиоведческой экспертизы.
Среди этапов институционализации религиоведческой экспертизы можно
отметить Приказ Минюста РФ от 25.03.2003 № 68 «Об утверждении Правил
рассмотрения заявлений и принятия решения о государственной регистрации»,
которым утверждены «Правила рассмотрения заявлений и принятия решения о
государственной регистрации религиозных организаций Министерством юстиции
Российской Федерации и его территориальными органами». В п.11 данных
Правил отмечено, что срок рассмотрения документов может быть продлен
Министерством юстиции Российской Федерации или его территориальными
органами до шести месяцев для проведения государственной религиоведческой
экспертизы.
Указом Президента РФ от 13.10.2004 № 1313 "Вопросы Министерства
юстиции Российской Федерации" утверждено Положение о Министерстве
юстиции Российской Федерации, согласно пп.30 п.12 Министр юстиции
«образовывает в установленном порядке научно-консультативные, экспертные,
координационные и совещательные органы, утверждает положения о них и их
28
состав» [98]. В 2011году были внесены изменения в данное положение и было
прописано в пп.30.11 п.7, что Минюст России «устанавливает порядок проведения
государственной религиоведческой экспертизы» [98].
Однако в мае 2006 года, согласно внесенным изменениям в Положение о
Федеральной регистрационной службе, утвержденном Указом Президента РФ от
13.10.2004 № 1315 "Вопросы Федеральной регистрационной службы", было
установлено в пп.7 п.6, что Федеральная регистрационная служба «организует
при
государственной
регистрации
религиозных
организаций
проведение
государственной религиоведческой экспертизы, образует в этих целях экспертный
совет и утверждает положение о нем».
Далее появляется приказ Федеральной регистрационной службы от 16 июля
2007 г. № 148 «О реализации Указа Президента Российской Федерации от 13
октября 2004 года № 1315 "Вопросы Федеральной регистрационной службы" и
постановления Правительства Российской Федерации от 3 июня 1998 г. № 565 “О
порядке проведения государственной религиоведческой экспертизы”». Этим
приказом теперь уже при Федеральной регистрационной службе образовывался
Экспертный
совет
для
проведения
государственной
религиоведческой
экспертизы, утверждалось Положение об Экспертном совете, а так же состав
Экспертного совета.
Образованный в 1998 году Экспертный совет и Положение об Экспертном
совете 1998 перестали действовать с момента вступления в силу Приказа
Министерства юстиции Российской Федерации от 19 сентября 2007 года № 190
«О признании утратившими силу Приказов Министерства Юстиции Российской
Федерации».
Экспертный совет для проведения государственной религиоведческой
экспертизы при Федеральной регистрационной службе и Положение об
Экспертном совете перестали действовать после издания приказа Федеральной
регистрационной службы от 23 октября 2008 г. № 200 «Об отмене приказа
Федеральной регистрационной службы от 16 июля 2007 г. № 148 “О реализации
Указа Президента Российской Федерации от 13 октября 2004 г. № 1315 “Вопросы
29
Федеральной
регистрационной
службы”
и
постановления
Правительства
Российской Федерации от 3 июня 1998 г. № 565 “О порядке проведения
государственной религиоведческой экспертизы”.
Порядок проведения ГРЭ 1998 перестал действовать, когда утратило свою
силу Постановление Правительства 1998 № 565 после принятия Постановления
Правительства РФ от 17 марта 2009 г. № 234 «О признании утратившими силу
некоторых актов Правительства Российской Федерации». Произошло это
несколько позднее, чем был принят новый порядок проведения ГРЭ. Такая
ситуация стала возможной поскольку новый порядок проведения государственной
религиоведческой экспертизы был утвержден не постановлением Правительства
РФ, а приказом Министерства юстиции РФ 18 февраля 2009 г. № 53 «О
государственной религиоведческой экспертизе» [77] (далее – Приказ №53). Этим
приказом был утвержден и новый «Порядок проведения государственной
религиоведческой экспертизы» (далее – Порядок проведения ГРЭ 2009). Также
было
утверждено
«Положение
об
Экспертном
совете
для
проведения
государственной религиоведческой экспертизы при Министерстве юстиции
Российской Федерации» (далее – Положение об Экспертном совете 2009).
Сам Экспертный совет был образован на основании Приказа Минюста
России
от
03.03.2009
№
61
"Об
Экспертном
совете
по
проведению
государственной религиоведческой экспертизы при Министерстве юстиции
Российской Федерации".
Новый Порядок проведения государственной религиоведческой экспертизы
отличался большим количеством пунктов – их стало 17 и сгруппированы они в 8
разделов. В нем подробно прописаны принципы проведения экспертизы, объекты
и задачи экспертизы, субъекты экспертизы, особенности направления запросов,
срок проведения экспертизы, требования к экспертному заключению, его
правовое значение и т.д.
Согласно новому Порядку 2009 государственную религиоведческую
экспертизу в России осуществляют наряду с Экспертным советом по проведению
государственной религиоведческой экспертизы при Министерстве юстиции
30
Российской Федерации и Экспертные советы по проведению государственной
религиоведческой
экспертизы
при
Управлениях
Министерства
юстиции
Российской Федерации в субъектах Российской Федерации. Ранее экспертные
советы в субъектах РФ в соответствии с Порядком 1998 года (п.4) образовывались
органами исполнительной власти.
Исследователи отмечают, что в новом Порядке проведения ГРЭ 2009
предметная область не определена, хотя выражение «предмет экспертизы»
содержится в Положении об Экспертном совете 2009 (п. 7), и тем самым она расширена, чтобы «иметь правовую возможность отнесения в круг вопросов
предмета такой экспертизы ряд принципиально новых вопросов» [35, 36, с.112].
Расширение предметной области произошло путем добавления к уже
стоявшим ранее задачам по определению религиозного характера организации (а),
а так же проверки и оценки «достоверности сведений, содержащихся в
представленной религиозной организации документах, относительно основ ее
вероучения» (б), новой задачи по проверке «соответствия заявленных при
государственной регистрации форм и методов деятельности религиозной
организации формам и методам ее фактической деятельности» (в) [77].
Более того Порядок проведения ГРЭ 2009 допускает, что при проведении
ГРЭ «могут быть разъяснены иные возникающие при осуществлении государственной регистрации и контроля за деятельностью религиозных организаций
вопросы, требующие экспертной оценки» [77].
Экспертами подобное расширение предметно-объектной области ГРЭ
признается имеющей смысл ввиду многообразия и высокой сложности задач,
«встающих перед органами юстиции при подготовке и принятии решений о
государственной религиоведческой экспертизе» [35, 36, с.109].
В новом Порядке проведения ГРЭ 2009 в отличие от Порядка 1998 г.
установлен перечень объектов государственной религиоведческой экспертизы
(п.3), к числу которых отнесены:
«а) учредительные документы религиозной организации, решения ее
руководящих и исполнительных органов;
31
б) сведения об основах вероучения религиозной организации и соответствующей ему практики;
в) формы и методы деятельности религиозной организации;
г) богослужения, другие религиозные обряды и церемонии;
д) внутренние документы религиозной организации, отражающие ее
иерархическую и институционную структуру;
с) религиозная литература, печатные, аудио- и видеоматериалы, выпускаемые и (или) распространяемые религиозной организацией» [77].
В отличие от Порядка 1998 в новом Порядке 2009 более детально
прописаны случаи направления запроса на проведение ГРЭ (п. 7):
«а) при поступлении в Минюст России (его территориальный орган) в
установленном порядке заявления о государственной регистрации:
религиозной
организации,
не
имеющей
подтверждения,
выданного
централизованной религиозной организацией того же вероисповедания;
изменений, вносимых в устав религиозной организации (в том числе в ее
наименование), если эти изменения связаны с указанием или изменением
сведений о вероисповедании организации;
б) при необходимости экспертной оценки наличия или утраты в деятельности зарегистрированной религиозной организации признаков религиозного
объединения (вероисповедания; совершения богослужений, других религиозных
обрядов и церемоний; обучения религии и религиозного воспитания своих
последователей);
в) при необходимости проверки достоверности и соответствия фактической деятельности религиозной организации формам и методам, сведениям об
основах вероучения, заявленным при ее государственной регистрации;
г) при вступлении в законную силу решения суда о признании гражданина,
являющегося
членом
(участником)
религиозной
организации,
лицом,
осуществляющим экстремистскую деятельность;
д) при вступлении в законную силу решения суда о признании экстремистскими материалов, изготовляемых или распространяемых религиозной
32
организацией;
е) в иных случаях при возникновении при государственной регистрации и
(или) осуществлении контроля за соблюдением религиозной организацией устава
относительно
целей
и
порядка
ее
деятельности
вопросов,
требующих
специальных знаний» [77].
Некоторые изменения в Порядке носили взаимосвязанный характер с
изменениями в Положении об Экспертном совете. Так из Порядка 2009
исключено указание на то, кто входит в состав Экспертного совета, что было
прописано в п.5. Порядка 1998. В тоже время, в Положении об Экспертном совете
2009 (п.2) прописано, не только, что Совет формируется из «должностных лиц,
государственных
служащих
органов
государственной
власти,
ученых-
религиоведов, специалистов в области отношений государства и религиозных
объединений», но и указано, что в «качестве консультантов к работе Совета могут
привлекаться специалисты, не являющиеся его членами, а также представители
религиозных
организаций».
Эта
норма
отсутствовала
в
Положении
об
Экспертном совете 1998, но присутствовала в Порядке 1998.
В новом Положении об Экспертном совете 2009 детально прописаны как
полномочия председателя и секретаря Совета, так и права и обязанности членов
Совета (Раздел III.). Так все члены имеют право (а) знакомиться со всеми
поступившими
документами,
(б)
присутствовать
по
согласованию
на
мероприятиях, проводимых религиозными объединениями, (в) письменно
излагать
особые
мнения,
прилагаемы
к
заключению
и
(г)
выполнять
представительские функции по поручению председателя Совета. Членам Совета
вменено в обязанность: а) осуществлять всесторонний, полный, объективный и
комплексный анализ представленных на экспертизу документов; б) соблюдать
установленные сроки и порядок проведения экспертизы; в) обеспечивать
сохранность предоставленных объектов исследования; г) не разглашать сведения,
содержащие информацию ограниченного доступа, которые стали ему известны
при проведении экспертизы.
В новом положении также уточнен порядок принятия экспертного
33
заключения. Ранее экспертное заключение считалось принятым, если оно
одобрено большинством членов Совета, при этом оставалось не ясным –
большинством от списочного состава Совета или от количества присутствующих
на заседании, а так же порядок голосования. По новому положению для принятия
заключения нужно одобрение большинства от присутствующих на заседании
членов Совета путем открытого голосования. При этом отсутствующие члены
Совета могут представить свое мнение в письменной форме.
В тоже время в новом положении отсутствует упоминание о сроках
проведения экспертизы, поскольку ранее это положение дублировало норму из
Порядка проведения ГРЭ 1998. Срок проведения экспертизы определен пунктами
11 и 12 Порядка проведения ГРЭ 2009 и остался неизменным – 3 месяца с даты
поступления запроса с возможностью при определенных условиях его продления
на 1 месяц.
К категории специальных нормативно-правовых актов, регулирующих
проведение религиоведческой экспертизы, по нашему мнению, следует отнести
Приказ Министерства юстиции Российской Федерации от 22 июля 2009 года
№224 «Об утверждении Положения о Научно-консультативном совете при
Министерстве юстиции Российской Федерации по изучению информационных
материалов религиозного содержания на предмет выявления в них признаков
экстремизма». Хотя согласно Положению данный Совет не является экспертным
учреждением, по сути, проводимые высококвалифицированными специалистами,
входящими в этот совет, исследования являются экспертизами по выявлению
признаков экстремизма в материалах религиозного содержания, выполненными, в
том числе, по запросу государственных органов (п.14) и обязательных для
направления в Минюст России, а также в прокуратуру, в случае выявления
признаков экстремизма (п.17).
Принятие нормативно-правовых актов, вводящих понятие государственной
религиоведческой экспертизы в правовое поле на федеральном уровне с 1997
года, послужило толчком для принятия соответствующих законодательных актов
на
региональном
уровне.
Однако,
не
везде
была
упомянута
именно
34
«государственная религиоведческая экспертиза». Например, в Указе Президента
Карачаево-Черкесской Республики от 22 марта 2004 г. № 42 «О создании
Экспертного совета для проведения независимой религиоведческой экспертизы
при Президенте Карачаево-Черкесской Республики» [35, 36, с.107] говорилось не
о
государственной
религиоведческой
экспертизе,
а
о
«независимой
религиоведческой экспертизе». В тоже время, поскольку, производится она
экспертным
советом,
списочный
состав
которого
утверждается
Указом
Президента Карачаево-Черкесской Республики, можно говорить именно о
государственной
религиоведческой
экспертизе.
Иногда
даже
термин
«религиоведческая экспертиза» мог отсутствовать в нормативном акте, но
возможность ее проведения подразумевалась. В ч. 1 ст. 7 Закона Республики
Татарстан от 14 июля 1999 г. № 2279 «О свободе совести и о религиозных
объединениях» прописано, что «государственный орган Республики Татарстан по
делам религий является информационным, консультативным, организационным и
экспертным учреждением» [35, 36, с.107], из чего допустимо заключить, что этот
орган вправе производить какие-то определенные формы или виды ГРЭ, хотя они
никак не определены.
Можно
отметить,
что
религиоведческая
экспертиза
оказалась
востребованной не только при регистрации и контроле за деятельность
религиозных организаций, но и в других вопросах.
К примеру, Законом
Московской области от 24 апреля 2002 г. № 25/2002-03 «О порядке и условиях
передачи собственности Московской области религиозным организациям»: в п.6
было установлено, что «Органы государственной власти Московской области,
принимающие соответствующие решения, вправе привлекать экспертов и
специалистов для проведения религиоведческой экспертизы» [35, 36, с.114].
Более детальное рассмотрение регионального законодательства требует
отдельного исследования.
Таким образом, можно отметить, что формирование правовой базы
религиоведческой экспертизы происходило поэтапно и в ней произошли
определенные изменения, приведшие к созданию единой системы экспертных
35
советов как организационных подразделений Минюста России и его территориальных управлений. Последние изменения в нормативно-правовых актах,
регламентирующих
порядок
проведения
религиоведческой
экспертизы,
произошли в 2009 году и с этого времени не менялись. Полномочия Экспертных
советов
были
значительно
расширены,
порядок
работы
стал
более
регламентированным, более детально прописаны права членов Экспертных
советов, объекты экспертизы и условия, при которых экспертиза может быть
назначена.
36
ГЛАВА 2. ТЕРМИНОЛОГИЧЕСКОЕ И СТРУКТУРНОЕ ОФОРМЛЕНИЕ
ИНСТИТУТА РЕЛИГИОВЕДЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ
§ 2.1 Теоретико-понятийный анализ
института религиоведческой экспертизы
Институт
религиоведческой
экспертизы
в
современном
российском
обществе становится все более востребованным и привлекает к себе повышенное
внимание исследователей.
Остановимся
подробнее
на
теоретико-понятийном
анализе
терминологической основы института религиоведческой экспертизы.
В
большинстве
проблемы
научных
религиоведческой
публикаций,
экспертизы,
посвященных
речь
идет
рассмотрению
об
«институте
государственной религиоведческой экспертизы» [32, 33]. Данный институт,
прежде всего, понимается как совокупность нормативных правовых актов,
регулирующих
правовые
отношения
при
производстве
государственной
религиоведческой экспертизы [см. 33, с.74-75]. Данное определение находится в
рамках юридического понятия «правовой институт».
Однако,
поскольку
на
ряду
с
государственной
религиоведческой
экспертизой, в исследовательской литературе рассматриваются и другие виды
религиоведческих экспертиз: судебная, внесудебная, а также много внимания
уделяется субъектам религиоведческой экспертизы: заказчикам и исполнителям,
институциональным
формам
–
экспертным
советам
по
проведению
религиоведческой экспертизы, целесообразнее рассматривать религиоведческую
экспертизу в рамках более широкого понятия – «института религиоведческой
экспертизы», который понимается как определенный вид социального института.
Таким образом, институт религиоведческой экспертизы понимается нами
как совокупность правовых норм, специальных учреждений и субъектов,
участвующих в производстве религиоведческой экспертизы.
Такими учреждениями и субъектами могут быть: различные коллегиальные
органы
государственные
и
негосударственные
–
экспертные,
научно-
37
консультационные и другие советы, организации и ассоциации экспертов,
назначенные и сертифицированные эксперты или специалисты-консультанты
Соответственно
[64].
понятие
«институт
религиоведческой
экспертизы»
рассматривается нами значительно шире, чем «институт государственной
религиоведческой
экспертизы
экспертизы»,
более
«государственной
широкое,
поскольку
чем
религиоведческой
применение
определено
религиоведческой
правовыми
экспертизы».
При
нормами
этом
для
значимость
внесудебной религиоведческой экспертизы может быть значительно усилена в
случае
принятие
поправок
по
декриминализации
антиэкстремистского
законодательства, внесенных в Государственную Думу Президентом Российской
Федерации.
Соответственно «институт государственной религиоведческой экспертизы»
представляет
собой
один
из
элементов
«института
религиоведческой
экспертизы».
Существует достаточно много определений, как экспертизы, так и
религиоведческой экспертизы [31, 35, 71, с.263]. Согласно одному из определений
«под экспертизой понимается исследование экспертом (специалистом) каких-либо
вопросов, решение которых требует специальных познаний в области науки,
техники, искусства и др.» [31, с.12].
В данной
экспертизу
работе мы
как
выполненное
предлагаем
одним
рассматривать религиоведческую
или
несколькими
специалистами-
религиоведами по поручению заинтересованных лиц исследование, требующее
специальных религиоведческих познаний, с целью установления обстоятельств,
необходимых для принятия обоснованных решений по конкретным вопросам.
В качестве таких специалистов-религиоведов могут выступать как члены
экспертного
совета
по
проведению
государственной
религиоведческой
экспертизы, лица, назначенные экспертами, по решению суда, следственных
органов, а также любой специалист-религиовед, определенный заинтересованным
органом или лицом.
Заинтересованными лицами могут быть государственные, муниципальные и
38
правоохранительные органы, органы юстиции, участники судебных процессов и
другие лица, нуждающиеся в получение квалифицированных ответов на
волнующие их вопросы.
Считаем логичным выделить следующие виды религиоведческих экспертиз.
По статусу: государственная, негосударственная, судебная, внесудебная.
По порядку проведения, количеству экспертов, значимости и сложности:
первичная (основная), вторичная (повторная), единоличная, комиссионная,
дополнительная, однородная и комплексная.
Рассмотрим более подробно каждый вид религиоведческой экспертизы, в
том числе в контексте терминологической конкретизации.
Государственная религиоведческая экспертиза
По мнению исследователей государственная религиоведческая экспертиза
(далее – ГРЭ) до сих пор остается самой неясной областью экспертного права [35,
36, с.107]. Это заключение делается на том основании, что в Законе о свободе
совести есть только упоминание о такой экспертизе (п.8 ст.11), но не указаны ее
задачи, условия и порядок проведения.
Поскольку в законодательстве нет четкого определения государственной
религиоведческой экспертизы, такие определения исследователи формулируют
самостоятельно. Одно из первых определений дано А.В. Пчелинцевым в 2009
году [82, с.47], и было принято и дополнено другими экспертами. По мнению
исследователей: «государственная религиоведческая экспертиза - это независимое
и объективное исследование учредительных и иных документов, а также
практики регистрируемой организации, основанное на достоверных и научнообоснованных методиках, проводимое по решению регистрирующего уполномоченного органа уполномоченными экспертами и специалистами в области
религиоведения и государственно-конфессиональных отношений на предмет
определения религиозного характера организации, и достоверности сведений
относительно основ вероучения религиозного объединения и соответствующей
ему практики» [35, 36, с.108, 31, с.94].
Прежде всего, подчеркнем, что в том же пункте Закона о свободе совести
39
сказано, что «Порядок проведения государственной религиоведческой экспертизы
устанавливается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти»
[100], который и определяет задачи и порядок проведения экспертизы.
Соответственно и определение государственной религиоведческой экспертизы
следует выводить, опираясь на порядок, установленный уполномоченным
федеральным органом исполнительной власти. На сегодняшний день таким
органом является Министерство юстиции Российской Федерации, которое своим
приказом от 18.02.2009 г. №53 «О государственной религиоведческой экспертизе»
определило
экспертизы»
и
«Порядок
и
проведения
«Положение
об
государственной
экспертном
совете
религиоведческой
по
проведению
государственной религиоведческой экспертизы при Министерстве юстиции
Российской Федерации».
Приведенное выше определение, по сути, и опирается на Порядок
проведения ГРЭ. Однако, как нам представляется, данное определение несколько
избыточно и недостаточно полное. Информация о том, что изучается, не является
важной, поскольку фактически изучается все, что связано с религиозной
организацией. Независимый и объективный характер исследования на основе
научно-обоснованных методик, на наш взгляд, подразумевается самим понятием
«экспертиза». В определении невозможно отразить весь порядок проведения
экспертизы, иначе, вероятно, нужно было бы указать и случаи назначения
экспертизы, и ее рекомендательный характер. Также следует отметить, что
экспертиза осуществляется Экспертным советом, а не уполномоченными
экспертами и специалистами. Наиболее существенным в определении, на наш
взгляд, является информация о том по чьей инициативе, кем и с какой целью
проводится религиоведческая экспертиза. Опираясь на действующие Порядок
проведения ГРЭ 2009 и Положение об Экспертном совете 2009 можно
предложить более сжатое и соответствующее правовым нормам определение.
Государственная религиоведческая экспертиза – выполненное по запросу
регистрирующего органа уполномоченным экспертным советом исследование на
предмет определения религиозного характера организации, достоверности
40
сведений относительно основ вероучения и соответствующей ему практики, а
также разъяснения иных вопросов требующих экспертной оценки.
Фактически на сегодняшний день можно сказать, что ГРЭ – это экспертиза,
выполненная
Экспертным советом по религиоведческой
экспертизе при
Министерстве юстиции Российской Федерации или его территориального
управления.
Исследователи [35, 36, с.108] отмечают, что ГРЭ в значительной степени
соответствует статусу государственной экспертизы, которая имеет ряд характерных признаков. Проводится по наиболее значимым вопросам общественной и
государственной жизни (например, затрагивающим интересы безопасности
общества, промышленных и иных объектов, природных ресурсов и т.п.).
Проводится специально уполномоченным на то государственным органом,
осуществляется от имени государства и является обязательной для исполнения
соответствующими органами государственной власти либо учреждениями
(организациями). Отличается строгой процедурой ее проведения, нередко близкой
к процессуальной форме судебной экспертизы.
Исходя из характерных признаков государственной экспертизы, а так же
учитывая,
что
экспертизы,
проводимые
Экспертным
советом
по
религиоведческой экспертизе при Минюсте России, не полностью соответствуют
статусу государственных, так как носят необязательный для исполнения, а
рекомендательный характер, считаем правомерным отнести к государственной
религиоведческой
экспертизе
исследования,
проводимые
научно-
консультационным советом при Министерстве юстиции Российской Федерации
по изучению информационных материалов религиозного содержания на предмет
выявления в них признаков экстремизма.
Эти
исследования
государственным
органом,
проводятся
состоящим
специально
из
уполномоченным
высококвалифицированных
специалистов-экспертов, по вопросам, затрагивающим интересы безопасности
общества, и при выявлении признаков экстремизма в обязательном порядке
направляются в органы прокуратуры, которая очевидно обязана на них
41
реагировать для пресечения нарушения законодательства.
Таким образом, формально не являясь экспертизами заключения научноконсультационного совета, по сути, выполняют функцию, может быть и
предварительной,
но
государственной
религиоведческой
экспертизы
по
выявлению признаков экстремизма в информационных материалах. В таком
случае приведенное нами выше определение государственной религиоведческой
экспертизы следует рассматривать как узкое определение. В широком смысле под
государственной религиоведческой экспертизой целесообразнее понимать –
выполненное
по
запросу
государственного
органа
соответствующим
уполномоченным советом экспертов исследование, требующее религиоведческих
познаний для решения поставленных вопросов.
Государственный характер экспертизы на наш взгляд, прежде всего,
определяется тем, кем она назначается и кем выполняется. Такая экспертиза
должна
проводиться
по
запросу
государственных
органов
только
уполномоченным советом экспертов, какое бы название этот совет не носил.
Судебная религиоведческая экспертиза
Согласно ст. 9 Федерального закона от 31 мая 2001 года №-73 ФЗ «О
государственной судебно-экспертной деятельности в РФ» судебная экспертиза –
это «процессуальное действие, состоящее из проведения исследований и дачи
заключения экспертом по вопросам, разрешение которых требует специальных
знаний в области науки, техники, искусства или ремесла, и которые поставлены
перед экспертом судом, судьей, органом дознания, лицом, производящим
дознание, следователем или прокурором, в целях установления обстоятельств,
подлежащих доказыванию по конкретному делу» [101].
Таким образом, экспертиза считается судебной, если она назначена судом, в
том числе по ходатайству сторон, участвующих в судебном разбирательстве.
Выводы, содержащиеся в судебной экспертизе, являются доказательной базой при
рассмотрении дела в суде и могут влиять на принятие судьей решения. Судебная
экспертиза является частью процессуального действия, подпадающего под
регулирование соответствующими нормами административного, гражданского и
42
уголовного права, а автор судебной экспертизы (эксперт) несет уголовную
ответственность за недостоверность содержания своего заключения.
Судебная религиоведческая экспертиза рассматривается исследователями
как самостоятельный вид судебной экспертизы, целью, которой «является
установление
обстоятельств,
подлежащих
доказыванию
по
конкретному
уголовному или гражданскому делу на основе специальных религиоведческих
познаний» [35, 36, с.143].
Исходя
из
выше
сказанного,
можно
определить
судебную
религиоведческую экспертизу следующим образом.
Судебная
религиоведческая
экспертиза
–
процессуальное
действие,
состоящее из проведения исследований и дачи заключения экспертом по
вопросам, разрешение которых требует специальных религиоведческих познаний,
которые поставлены перед экспертом судом, судьей, органом дознания, лицом,
производящим дознание, следователем или прокурором в целях установления
обстоятельств, подлежащих доказыванию по конкретному делу.
Основания, порядок назначения и производства судебных экспертиз, а
также права и обязанности экспертов определяются Федеральным законом от 31
мая 2001 г. № 73-Ф3 «О государственной судебно-экспертной деятельности в
Российской Федерации» (далее – ФЗ-73), а также УПК РФ (далее – УПК), ГПК РФ
(далее – ГПК), АПК РФ (далее – АПК), КоАП РФ (далее – КоАП) [73].
Действующее законодательство регулирует следующие стороны организации и
производства судебной экспертизы.
Назначение экспертизы определяется следующими статьями: Ст.79 (ГПК),
Ст.195, 196, 283 (УПК), Ст.82(АПК), Ст.26.4, п.1 (КоАП).
Права и обязанности эксперта определяются в следующих статьях: Ст.16, 17
(ФЗ-73); Ст.85 (ГПК), Ст.57 (УПК), Ст.55(АПК), Ст.26.4, п.5 (КоАП).
Порядок проведения экспертизы прописан в: Ст.84 (ГПК), Ст.195, 196, 198,
199, 203 (УПК), Ст.83 (АПК), Ст.26.4, п.5 (КоАП).
43
Требования к заключению эксперта и содержание экспертизы определяются
в следующих статьях: Ст.25 (ФЗ-73); Ст.86 (ГПК), Ст.80, 204 (УПК), Ст.86 (АПК),
Ст.26.4, п.5 (КоАП).
Оценка доказательств в суде рассмотрена в: Ст.67 (ГПК), Ст.88 (УПК),
Ст.71(АПК), Ст.26.11, с учетом 26.4, п.6 (КоАП).
При проведении судебных экспертиз эксперт в обязательном порядке
предупреждается судом об ответственности
за дачу заведомо
ложного
заключения. Данный факт отражается в определении о назначении экспертизы.
Эксперт несет и другие виды ответственности. Ответственность эксперта за
несвоевременное предоставление экспертизы предусмотрена статьями: 85 (ГПК),
307, 310 (УПК), 55(АПК), за игнорирование вызова в суд – статьями 168 (ГПК) и
119, п.5 (АПК).
В судебном процессе могут быть назначены разные виды экспертиз.
Порядок проведения комиссионной экспертизы экспертами одной специальности
регламентируется статьями: 22 (ФЗ-73), 83 (ГПК), 200 (УПК), 84 (АПК).
Комплексная
комиссионная
экспертиза,
проводимая
экспертами
разных
специальностей, определяется статьями: 23 (ФЗ-73), 82 (ГПК), 201 (УПК), 85
(АПК).
В случае недостаточной ясности или полноты проведенной экспертизы
может
быть
назначена
дополнительная
экспертиза,
порядок
которой
регламентируется статьями 20 (ФЗ-73), 87, п.1 (ГПК), 207 (УПК), 87 (АПК). При
возникновении сомнений в правильности или обоснованности ранее данного
заключения может быть назначена повторная экспертиза согласно статей 20 (ФЗ73), 87, п.2 (ГПК), 207 (УПК), 87 (АПК).
Законодательством предусмотрено участие сторон при производстве
экспертизы, что регулируется статьями 24 (ФЗ-73), 84 (ГПК), 198 (УПК), 83
(АПК). За проведение судебной экспертизы предусмотрено материальное
вознаграждение согласно статей 95 (ГПК) и 109 (АПК).
Судебная
религиоведческая
экспертиза
следующим категориям дел [35, 36, с.144-145]:
может
быть
назначена
по
44
«1. по делам, связанным с ликвидацией религиозной организации и
запретом на деятельность религиозных групп;
2. по спорным текстам в связи с гражданскими делами о защите чести,
достоинства и деловой репутации (ст. 152 ГК РФ);
3. по спорным текстам в связи с уголовными делами по обвинению в
клевете (ст. 129 УК РФ);
4. в связи с уголовными делами по обвинению в преступлениях:
—
экстремистской направленности,
—
в разжигании религиозной ненависти и вражды (ст. 282 УК РФ),
—
в унижении человеческого достоинства по признаку отношения к
религии (ст. 136 УК РФ),
—
в оскорблении религиозных чувств верующих (ст. 148 УК РФ),
—
в создании религиозной организации, посягающей на личность и
права граждан (ст. 239 УК РФ)».
На
основании
вышеизложенного
можно
заключить,
что
если
религиоведческая экспертиза выполняется по запросу суда или прокуратуры,
следственных органов в рамках судебного процесса Научно-консультационным
советом, как это возможно согласно п.14 Положения Минюста России №224, то
такую судебную религиоведческую экспертизу следует рассматривать еще и как
государственную.
На наш взгляд вполне логично судебную религиоведческую экспертизу
рассматривать
и
как
институт
судебной
религиоведческой
экспертизы,
включающий в себя правовые нормы, регламентирующие проведение судебной
религиоведческой экспертизы и субъектов, осуществляющие религиоведческую
экспертизу.
Рост
значения
судебной
религиоведческой
экспертизы
подтолкнул
религиоведов и юристов к обоснованию целесообразности введения в российских
вузах программы подготовки специалистов в области судебного религиоведения.
Было предложено ввести курс «Судебное религиоведение» в образовательный
стандарт
по
специальности
«Юриспруденция»,
курс
«Религиоведческая
45
экспертиза» – в образовательный стандарт по специальности «Религиоведение» и
спецкурс «Религиоведческая экспертиза» в программы специализации по
специальности «История», мотивируя это новшество отсутствием в регионах
России
квалифицированных
кадров,
способных
осуществлять
судебную
религиоведческую экспертизу [25]. При этом были изданы учебные пособия
«Судебное религиоведение» Ю.В. Тихонравова и «Криминотеологии» Л.Д.
Башкатова и О.В. Старкова. К этому можно добавить учебные издания
А.К. Погасия
«Религиозное
правоведение.
Юридические
аспекты
религиоведения» и «Юридическое религиоведение».
Исследователь [25] вполне логично обосновывает несостоятельность
«судебного религиоведения» как научной и учебной дисциплины, также как и
таких дисциплин как «судебная бухгалтерия», «судебная гинекология», «судебная
химия», как из-за недостаточной востребованности практикой современного
судопроизводства, так и отсутствия в родовом перечне объектов посягательств
«религиозной веры», в отличие от таких объектов как личность, собственность,
общественная безопасность, порядок управления и т.п.
При этом автор видит единственно возможное решение обсуждаемого
вопроса через введение базового курса «Введение в религиоведение» для
программ подготовки юристов и аналогичного курса «Введение в правоведение»
для философов и религиоведов [25]. Однако, предложенные курсы носят слишком
общий характер. Для подготовки высококвалифицированного религиоведа
необходимо более детальное знакомство студентов с особенностями организации
и проведения религиоведческой экспертизы, как специфической формой
исследовательской деятельности, основанной не только на знании правовых основ
этой деятельности, но и научно-методологических подходов к ее осуществлению.
Это предполагает изучение основ религиоведческой экспертизы в рамках
специализированных курсов, что уже и осуществляется в ряде вузов [6, c.93].
Внесудебная экспертиза
В отличие от судебной экспертизы, которая получила теоретическое
развитие в правовой доктрине Российской Федерации, внесудебная экспертиза
46
мало изучена и регламентирована, что приводит к правовым коллизиям и
спорным ситуациям в юридической практике [32, с.33, 71, с.264].
Внесудебная экспертизу, исследователи, рассматривают как «исследование
эксперта, проводимое с целью разрешения спорных ситуаций путем установления
фактов» [35, 36, с.48]. При этом такое исследование очевидно должен проводить
профессионал,
обладающий
специальными
знаниями
в
данной
сфере.
Внесудебная экспертиза не имеет того правового статуса, как судебная
экспертиза. Прежде всего, в рамках такой экспертизы эксперт не несет уголовной
ответственности за свои выводы. Вместе с тем такая экспертиза также может
являться частью доказательной базы и основанием для вынесения судебного
решения или для возбуждения уголовного дела.
Соответственно,
внесудебную
религиоведческую
экспертизу
считаем
возможным определить, как внесудебное исследование, проводимое по вопросам,
разрешение
которых
требует
специальных
религиоведческих
знаний,
высококвалифицированным специалистом-религиоведом с целью разрешения
спорных ситуаций путем установления фактов.
Нам представляется правомерным и продуктивным предложение при
определении внесудебной религиоведческой экспертизы опираться на подходы,
выработанные в судебной экспертизе [10].
Здесь также можно заметить, что государственная религиоведческая
экспертиза в большинстве случаев является внесудебной.
Каждая
из
рассмотренных
выше
религиоведческих
экспертиз
–
государственная, негосударственная, судебная и внесудебная, может быть
отнесена к ниже рассмотренным видам экспертиз уже по порядку проведения,
количеству привлекаемых экспертов, значимости и сложности.
Первичная или основная экспертиза – экспертиза, проводимая впервые.
Вторичная или повторная экспертиза – экспертиза, проводимая в случае
сомнения в обоснованности выводов первичной экспертизы.
Дополнительная экспертиза – экспертиза, проводимая при недостаточности
основной (первичной) или возникновении новых обстоятельств.
47
Единоличная экспертиза – экспертиза, подготовленная одним специалистом.
Комиссионная экспертиза – экспертиза, проводимая группой специалистов.
Однородная экспертиза – экспертиза, проводимая в рамках одной отрасли
знаний. Комплексная экспертиза - экспертиза, проводимая в рамках двух и более
отраслей знания, разными специалистами. Религиоведческая экспертиза чаще
всего бывает частью комплексной комиссионной экспертизой, проводимой
совместно с психологической и (или) лингвистической экспертизами.
Таким образом, можно прийти к выводу, что религиоведческая экспертиза
по
своему
статусу
может
быть
разделена
на
государственную
и
негосударственную, судебную и внесудебную. Государственная религиоведческая
экспертиза может пониматься в узком смысле в рамках деятельности Экспертного
совета при Минюсте России или в широком, как религиоведческая экспертиза,
выполняемая по запросу государственного органа уполномоченным советом
экспертов. Соответственно в широком смысле государственная религиоведческая
экспертиза может быть и судебной, и внесудебной, а в узком смысле только
внесудебной. В свою очередь негосударственная религиоведческая экспертиза
может быть, как судебной, так и внесудебной. Аналогично судебная и
внесудебная экспертизы могут быть государственными или негосударственными.
Остальные виды экспертиз носят уточняющий характер по порядку
проведения, количеству участвующих экспертов, значимости и сложности и
могут быть в рамках каждого вида экспертиз, выделяемых по статусу.
Очевидно,
что
наиболее
регламентирована
в
законодательстве
на
сегодняшний день только судебная религиоведческая экспертиза, однако, и
государственная
религиоведческая
экспертиза
в
узком
смысле
имеет
определенное нормативно-правовое обеспечение.
§ 2.2 Формирование институциональных форм религиоведческой экспертизы
В Российской Федерации на федеральном уровне среди институциональных
форм государственной религиоведческой экспертизы можно выделить два совета:
Экспертный совет по проведению государственной религиоведческой экспертизы
48
при Министерстве юстиции Российской Федерации и Научно-консультативный
совет при Министерстве юстиции Российской Федерации по изучению
информационных материалов религиозного содержания на предмет выявления в
них признаков экстремизма.
Несмотря на то, что Научно-консультативный совет при Минюсте России
согласно Положению официально не является «экспертным учреждением», но
проводя «компетентную оценку информационных материалов религиозного
содержания»
и
готовя
«заключения»
Совет,
по
сути,
осуществляет
религиоведческую экспертизу религиозных материалов на предмет наличия в них
признаков экстремизма. Решения Совета носят рекомендательный характер, но
при выявлении признаков экстремизма заключение Совета будет в обязательном
порядке направлено в прокуратуру.
В состав Совета по экстремистской литературе вошли 23 человека большей
частью уважаемые и авторитетные ученые, религиозные деятели: одиннадцать
докторов наук и три кандидата, в том числе член-корреспондент РАН А.М.
Васильев [76, 95]. Председателем Совета был избран директор Института
востоковедения РАН, известный ученый Виталий Наумкин, а его заместителем
стал профессор кафедры нацбезопасности Российской академии госслужбы
Александр Залужный. По мнению Института религии и права данный Совет
«является одним из самых представительных в истории существования
экспертных советов при Минюсте РФ» [38].
Согласно
утвержденному
Положению
перед
Советом
поставлены
информационных
материалов
следующие задачи:
-
изучение
и
компетентная
оценка
религиозного содержания, представленных в Совет для получения его заключения
или отобранных Советом, на предмет наличия в них признаков экстремизма;
- содействие деятельности правоохранительных и судебных органов по
выявлению и пресечению фактов распространения информационных материалов,
возбуждающих
межрелигиозную и
межнациональную рознь, унижающих
достоинство граждан по признаку их отношения к религии, пропагандирующих
49
исключительность, превосходство либо неполноценность граждан по признаку их
религиозной принадлежности;
- обобщение и анализ информационных материалов, признанных в
установленном законом порядке содержащими признаки экстремизма, а также
признанных таковыми решением Совета, в целях выработки предложений
федеральным органам государственной власти по профилактике и пресечению
религиозной, национальной и иной нетерпимости;
- опубликование разъяснений и комментариев в целях осведомления
гражданского общества об отдельных аспектах религиозных взглядов и учений.
Не смотря на то, что в п.18 Положения о Совете прописано, что заключения,
разъяснения и комментарии, общие сведения о деятельности Совета публикуются
на официальном информационном сайте, доступной информации о деятельности
Совета очень мало. На сайте Минюста России есть только одно заключение от
2010 года.
Более известна и доступна для исследования деятельность Экспертного
совета по проведению государственной религиоведческой экспертизы при
Министерстве Юстиции Российской Федерации и подобных советов при
территориальных управлениях Минюста России.
Рассмотрим более детально процесс формирования Экспертных советов по
проведению религиоведческой экспертизы в Российской Федерации.
В соответствии с п. 2 Положения об Экспертном совете Экспертные советы
по проведению ГРЭ формируются из должностных лиц, государственных
служащих органов государственной власти, ученых-религиоведов, специалистов в
области отношений государства и религиозных объединений, включение которых
в его состав осуществляется по согласованию.
Первый
Экспертный
совет
по
проведению
государственной
религиоведческой экспертизы при Минюсте РФ был создан Приказом Минюста
РФ
от 8
октября 1998 № 140
"О
порядке
реализации
Постановления
Правительства Российской Федерации от 3 июня 1998 г. № 565 «О Порядке
проведения государственной религиоведческой экспертизы» [78].
50
Совет был сформирован из 13 человек, большинство из которых (10)
авторитетные ученые религиоведы с учеными степенями – 7 докторов и 3
кандидата
наук.
Среди
членов
было
три
доктора
философских
наук
(М.П. Мчедлов (председатель), И.Я. Кантеров, И.Н. Яблоков), четыре доктора
исторических наук (М.И. Одинцов, П.И. Пучков, Р.Б. Рыбаков, Я.Н. Щапов), два
кандидат философских наук: Е.Г. Балагушкин и Е.Д. Руткевич, кандидат
юридических наук А.В. Пчелинцев. В совет также были включены три чиновника
– Н.Ф. Максимов (секретарь), Г.А. Михайлов, В.С. Полосин.
Изменения в Совет были внесены в 2001 году. Совет был расширен до 16
человек. В него вошли: В.А. Алексеев (д.фил.н.), А.Б. Зубов (д.ист.н.),
А.Г. Залужный (к.фил.н.) (секретарь), Ю.П. Зуев (к.фил.н.), В.А. Бурковская
(к.ю.н.), А.И. Кудрявцев (к.ист.н.), С.Г. Яковенко (к.ист.н.). Были прекращены
полномочия Н.Ф. Максимова, В.С. Полосина, Р.Б. Рыбакова, Я.Н. Щапова.
Таким образом, в Совете на пять человек увеличилось количество
кандидатов наук и стало 7 докторов и 8 кандидатов наук.
Состав экспертного совета и его деятельность не вызвала в обществе
серьезных дискуссий. По свидетельству одного из членов Совета профессора
И.Я. Кантерова уникальность Экспертного совета в наличии в нем авторитетных
специалистов с высокими научными званиями, которые имеют устойчивый
«иммунитет» к любому давлению со стороны, что и объясняет отсутствие фактов
такого давления за пять лет работы Совета [44].
Следует отметить, что информации о деятельности этого Совета, о
проведенных экспертизах на сайте Минюста отсутствует. Ознакомиться с
некоторыми экспертизами можно в Интернете или исследовательской литературе,
например, в отношении вероисповедания Армии Спасения (2000 г.) [31].
Следующий состав Экспертного совета был утвержден приказом уже
Федеральной регистрационной службы от 16 июля 2007 г. № 148 “О реализации
Указа Президента Российской Федерации от 13 октября 2004 г. № 1315 «Вопросы
Федеральной
регистрационной
службы»
и
постановления
Правительства
Российской Федерации от 3 июня 1998 г. № 565 «О порядке проведения
51
государственной религиоведческой экспертизы».
Новый состав совета был образован из 18 членов. Из прошлого состава
осталось
одиннадцать
человек,
из
вновь
назначенных,
только
два
государственных служащих не имели ученых степеней. Персональный состав
совета
был
следующим.
Философские
науки
представляли:
доктора
-
А.А. Игнатенко (председатель), И.Я. Кантеров (заместитель), И.Я. Яблоков,
Н.В. Володина; кандидаты – Е.Г. Балагушкин, Ю.П. Зуев, Е.Д. Руткевич.
Юридические науки: доктора – А.Г. Залужный, В.А. Бурковская, кандидаты –
А.В. Пчелинцев, И.А. Шершнева-Цитульская. Исторические науки: доктора –
А.Б. Зубов, П.И. Пучков, М.И. Одинцов; кандидаты – А.И. Кудрявцев, С.В.
Медведко. Всего ученых – 16 (9 докторов наук, 7 кандидатов наук) и двое
чиновников: В.В. Алифанов, А.Г. Сарычев.
Полноценную работу Экспертный совет по религиоведческой экспертизе
начал после формирования нового состава Совета уже при Министерстве
юстиции России на основании приказа Минюста РФ от 3 марта 2009 года № 61. 3
апреля 2009 года состоялось первое заседание Экспертного совета, на котором
были избраны председатель, его заместители и секретарь.
Председателем Экспертного совета был избран – А.Л. Дворкин, профессор
Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, заместителями
председателя – Р. А. Силантьев, исполнительный директор Правозащитного
центра Международной общественной организации «Всемирный Русский
Народный Собор» и В. М. Якупов, заместитель председателя Духовного
управления мусульман Республики Татарстан, ответственным секретарем избран
– А. Г. Сарычев, советник по делам религиозных организаций Департамента по
делам некоммерческих организаций Минюста РФ.
Новый состав Экспертного совета значительно отличался от предыдущих по
своему количественному и качественному составу. Новый совет включал в себя
уже 24 человека, из которых двое продолжили работу с из первого состава –
И.Н. Яблоков, Е.Д. Руткевич, из второго - В.А. Бурковская, из третьего состава:
В.В. Алифанов, Н.В. Володина и И.А. Шершнева-Цитульская.
52
В новом составе уже пять человек не имели ученых степеней:
В.В. Алифанов – чиновник из Правительства РФ, Е.А. Бергсонов – представитель
еврейской организации, Е.О. Мухтаров – журналист, А.Д. Редкозубов – работник
Синодального отдела Московского патриархата, А.Г. Сарычев (секретарь) –
представитель Минюста России. Один член совета не имел ученой степени в
России, но имел степень Ph D Фордхемкого университета (США), профессор
православного университета – А.Л. Дворкин.
Так же в состав Экспертного совета вошли следующие ученые. Доктора
наук: философских - В.Н. Белов, Н.В. Володина (д.ю.н.), А.В. Саввин,
И.Я. Яблоков; юридических - В.А. Бурковская; исторических - Р.А. Силантьев
(заместитель). Кандидаты наук: философских - А.В. Кузьмин, Е.Д. Руткевич,
А.В. Щипков; юридических – И.А. Шершнева-Цитульская, исторических –
В.О. Бобровников, А.В. Васильченко, Б.У. Китинов, Л.Е. Семенов, В.В. Энгель,
В.М. Якупов (заместитель); психологических – М.И. Коваленко; политических –
С.А. Попов. Общее количество ученых 18 (6 – докторов, 12 - кандидатов наук),
что в абсолютных числах больше, чем в предыдущих составах. Однако именно
состав этого Экспертного совета вызвал просто шквал критики с разных сторон.
Прежде всего, с критикой состава Совета выступили правозащитники, а так же
представители религиозных меньшинств, которые высказали опасения с
возможным ростом в стране нарушений прав верующих.
Прозвучали даже высказывания о создании в России православной
инквизиции, поскольку возглавил Совет А.Л. Дворкин, которого многие считают
главным «православным сектоведом», занимающийся активной критикой новой и
нетрадиционной религиозности, возглавляя «Российскую ассоциацию центров
изучения религий и сект» (РАЦИРС) и «Центр религиоведческих исследований во
имя
священномученика
Иринея
Лионского»
(ЦРИ),
созданных
по
благословению патриарха Алексия II. Его заместителем был назначен известный
"православный правозащитник" Роман Силантьев [14]. Всего семь членов совета
«настроены против «сект» [55]. При этом в составе Совета есть только один
признанный ученый-религиовед И.Н. Яблоков [14] и еще два человека известных
53
религиоведческому сообществу - В. О. Бобровников, Н. В. Володина [51]. Правда
в другом критическом анализе, сказано, что в Совете «религиоведов с высшим
образованием 5 человек, то есть 20 процентов» [84], что безусловно недостаточно
для полноценной работы совета.
Уже через неделю после создания Совета 10 апреля «в московском
Институте
религии
и
права
состоялась
пресс-конференция
ученых,
правозащитников и религиозных деятелей «Нужен ли России суд инквизиции?»,
где было заявлено, что члены нового состава Совета при Минюсте РФ просто
дискредитируют само представление о религиоведческой экспертизе, поскольку в
Совет вошли люди вообще без научных степеней, а Дворкин как председатель
Совета не является религиоведом и ученым вообще» [51].
В научной среде высказывались опасения, что «Новый Экспертный совет
при Минюсте РФ вполне способен стать карательным органом, а не просто
формальным собранием академических экспертов» [51]. По мнению Р. Лункина
«несмотря
на
рекомендательный
характер
экспертизы,
рекомендации
Экспертного совета, а тем более решения Минюста России (или его
территориальных
органов),
основанные
на
таких
рекомендациях,
могут
рассматриваться как нарушение принципа отделения церкви от государства и как
грубое вмешательство во внутренние дела религиозных организаций» [51].
В качестве противодействия деятельности Совета уже 22 апреля 2009 года
была объявлена Общероссийская бессрочная акция «Инквизиторам-нет!». Акция
проводится по инициативе Института религии и права. Основу акции составляет
сбор подписей под Открытым обращением к министру юстиции РФ Александру
Коновалову, копии которого будут посланы президенту и премьер-министру
России. По свидетельству Р. Лункина акция со временем переросла в
антиклерикальную и к ней присоединились атеисты и агностики [51].
28 апреля 2009 года на конференции «Как преодолеть религиозную
нетерпимость, разрушающую наше общество» принято Открытое обращение к
Президенту России, в котором предлагали исключить из Совета «людей, у
которых отсутствует религиоведческое образование и научные степени в этой
54
сфере, признанные ВАК» [107].
По заявлению Института религии и права было собрано 15 тысяч подписей.
Более 100 ученых – известных религиоведов, историков, правоведов выступили
против религиоведческой экспертизы во главе с сектоведом, известным в качестве
борца с неправославными [38]. Правозащитники, которых А.Л. Дворкин и его
сторонники обвиняют в сектозащите [110], определяют самого председателя
Совета как главу «околоправославной «секты» Центра Иринея Лионского» [38,
51], или «антикультистов» [18].
Единственное конкретное обвинение в адрес созданного Совета связано с
нападками
на
Библейское
общество,
которое
Минюст
России
решил
ликвидировать, как религиозную организацию, и это решение поддержано
А.Л. Дворкиным [51].
Одно из наиболее значимых, на наш взгляд, критических замечаний [71,
с.265] состоит в том, что в состав Экспертного совета вошли представители
религиозных организаций, которые согласно Положению об экспертном совете
(п.2) должны привлекаться лишь как консультанты.
Руководитель Центра по изучению проблем религии и общества Института
Европы РАН, профессор А. А. Красиков отметил, что ранее «ни один член совета
не был религиозно ангажирован». После же обновления состава совета в нём
появились «в изобилии … штатные церковнослужащие, священники и прихожане
РПЦ» [62].
Действительно
вызывает
сомнение
насколько
будут
выполняться
заявленные в п.2 Порядка проведения ГРЭ 2009 принципы проведения
экспертизы
–
«независимости
эксперта
и
объективности»
со
стороны
представителей религиозных организаций. Однако, странно, что критики
заостряют внимание только на вхождение в состав Совета православных и
исламских священнослужителей и не упоминают сотрудников еврейских и
буддистских религиозных организаций [71, с.265].
Много критики было направлено на то, что Совету даны «чрезвычайно
большие полномочия» [51]. Об отсутствие в Совете исламских ученых, людей, не
55
занимающихся критикой религиозных организаций заявили исламские Муфтии
[107].
В ответ на критику министр юстиции А. Коновалов на пресс-конференции,
состоявшейся
21 апреля,
заявил:
«Совет
создан
Минюстом
в
строгом
соответствии с действующим законодательством. Пределы компетенции Совета
нормативно определены, снабжены адекватными механизмами контроля, и его
компетенция не является такой уж широкой, а решения Совета носят только
рекомендательный характер» [51].
Среди других ответов на критику Совета можно отметить основные [107]:
- критика связана с обидой тех, кого не включили в Совет;
- Совет избавился от бывших пропагандистов атеизма;
- многие защищают «секты» не бесплатно и, нагнетая ситуацию, надеются
на поддержку из-за рубежа;
- Совету приписываются функции, которые не входят в его компетенцию,
например, по запрету религиозной литературы.
Некоторые обвинения в адрес Совета звучали очень странно, например,
профессор кафедры государственно-конфессиональных отношений РАГС Ремир
Лопаткин заявил, что Минюст делает попытку установить «контроль за
деятельностью
религиозных
объединений <…> контроль
за
выполнением
религиозными организациями форм и методов относительно заявленных», что не
позволял себе даже Совет по делам религий в советское время [107]. Получается
согласно религиоведу государство не должно контролировать деятельности
религиозных организаций в части соблюдения действующего законодательство.
Ведь если формы и методы деятельности организации меняются, то деятельность
может пойти в разрез с действующими нормами закона.
По мнению представителей Института религии и права состав Экспертного
совета по религиоведческой экспертизе под руководством А.Л. Дворкина
радикально отличается от Совета по изучению информационных материалов
религиозного содержания на предмет выявления в них признаков экстремизма,
поскольку включает себя сектоведов и их сторонников, которые «на протяжении
56
многих лет сеют вражду в обществе по отношению к неправославным, то есть к
«сектантам» [38]. Предлагается, чтобы материалы, публикации и выступления
сектоведов стали предметом разбирательства нового Совета по экстремистской
литературе.
Прозвучали обвинения даже в коррупции, со стороны, например,
сопредседателя Института свободы совести С.А. Бурьянова: «А соответствующие
государственные
экспертизы,
структуры,
тяготеют
к
выполняющие
коррупции
или
функции
религиоведческой
неправомерным
ограничениям
деятельности религиозных объединений» [Цит. по 33]. Однако, каких-либо
конкретных фактов не приводится.
В качестве альтернативы подвергнутому критике Совету при Минюсте
России было заявлено о создании Совета по проведению экспертизы, связанной с
реализацией принципа свободы совести (религиоведческой, лингвистической,
психологической и комплексной) [51], который можно рассматривать как один из
этапов институализации религиоведческой экспертизы.
С
заявлением
необходимости
роспуска
Экспертного
совета
по
религиоведческой экспертизе при Министерстве юстиции Российской Федерации
и упразднении института религиоведческой экспертизы выступил Институт
свободы совести, а так же Гильдия экспертов по религии и праву [33, 92].
Однако
подобные
радикальные
взгляды
не
нашли
поддержку
у
религиоведческой общественности. Как подчеркнула И. Загребина: «По нашему
мнению, институт государственной религиоведческой экспертизы не только не
противоречит конституционным принципам свободы совести, но является важной
составляющей в системе правовых гарантий свободы совести и вероисповедания.
Его упразднение может повлечь за собой угрозу нарушения прав человека,
стабильности общества, безопасности государства в целом» [33].
Несмотря на серьезные опасения относительно деятельности Совета какихлибо резонансных претензий в дальнейшем по ходу работы Совета заметно не
было, хотя и проведено, судя по опубликованным на сайте Минюста России
экспертным заключениям в период председательствования А.Л. Дворкина, было
57
всего 2 экспертизы в 2009 и 2012 году.
Можно
предположить,
общественности
религиозный
что
благодаря
активному
работа Совета не оказала негативного
климат
страны,
либо
значимость
Совета
выступлению
воздействия на
была
слишком
преувеличена. Тем не менее, можно предположить, что активная критика Совета
возымела свое действие и привела к серьезным преобразованиям внутри Совета.
Изменения в составе Экспертного совета произошли 26 января 2015 года,
когда вышел приказ Минюста России №11 «Об Экспертном совете по
проведению государственной религиоведческой экспертизы при Министерстве
юстиции Российской Федерации» [55].
Из состава Совета были исключены 17 членов. Сохранили свои места в
Совете О.В. Бобровников (к.ист.н.), В.А. Бурковская (д.юр.н.), Н.В. Володина
(д.фил.н., д.юр.н.), А.Л. Дворкин, Е.Д. Руткевич (к.фил.н.), Р.А. Силантьев
(д.ист.н.), И.Н. Яблоков (д.фил.н.).
Вошли в состав Совета: А.И. Кудрявцев (к.ист.н.), В.И. Петрушко (к.ист.н.),
В.А. Смирнов, Л.Р. Сюкияйнен (д.юр.н.). Председателем Экспертного совета
избрана В.А. Бурковская, заместителем – А.Л. Дворкин [99].
Следует отметить, что Приказ №11 не был опубликован ни на Официальном
интернет-портале правовой информации (pravo.gov.ru), ни на сайте Минюста РФ
(minjust.ru). Как свидетельствует один автор блога: «Об изменении состава не
было ни одной публикации в СМИ, ни одного поста в блогах. Только спустя 2
месяца, впервые об этом написал СПЦ» [55].
Автор публикации объясняет, этот факт тем, что изменение состава
является поражением для антикультистов, а так как А.Л. Дворкин остался в
Совете «Минюст, который и без того переживает сейчас немало потрясений,
побоялся новой волны критики и возмущения в свой адрес» [55].
Представители критического по отношению к А.Л. Дворкину сообщества
сайта «about-dvorkin.ru» положительно оценивают изменения, произошедшие в
составе Совета, с точки зрения того, «что был сделан шаг в сторону его
нейтральности», так как из Совета были исключены 7 человек, «настроенных
58
против «сект» [55].
Работа нового состава Совета, судя по информации сайта Минюста России,
была более объемной: за период с 2015 по 2018 годы было подготовлено 54
экспертных заключения.
Если проанализировать более детально работу Экспертного совета, то
можно заметить, что больше всего экспертиз было проведено в отношении
мусульманских
организаций
(15).
Далее
идут
различные
организации
протестантского толка (10), Римско-католические приходы (9), караимского
вероисповедания (7), Католической Церкви византийского обряда (5), ИстинноПравославной Церкви (4), иудеев (3), община Славянской Веры.
По времени проведения экспертиз можно заметить, что в 2015 году было
проведено 33 экспертизы и 20 в 2016 году. Большое количество экспертиз в эти
годы объясняется включением в 2014 году в состав России двух новых субъектов
– Республики Крым и города Севастополя, у которых еще нет своих экспертных
советов
по
религиоведческой
экспертизы,
однако
много
религиозных
объединений, которые хотели получить государственную регистрацию. Только по
названию 34 организаций понятно, что они располагаются на территории
полуострова Крым.
Относительное экспертных советов на региональном уровне можно
отметить, что до 2009 года эти советы формировались органами государственной
власти субъектов РФ. Согласно имеющимся данным эти советы фактически не
функционировали. До начала 2007 года их насчитывалось менее 30 [91].
Новым
Экспертных
Порядком
советов
по
проведения
ГРЭ
проведению
2009
предполагается
государственной
создание
религиоведческой
экспертизы при Управлении Министерства юстиции Российской Федерации в
субъекте Российской Федерации. В функции этих советов входит «Проведение
экспертизы в отношении местных религиозных организаций и централизованных
религиозных организаций, имеющих местные религиозные организации на
территории одного субъекта Российской Федерации» (п.5).
59
Анализ сайтов территориальных управлений Министерства юстиции
Российской Федерации позволяет говорить о том, экспертные советы по
религиоведческой экспертизе были созданы в чуть более половины регионов
страны. На 48 сайтах имеется информация об экспертных советах или их
деятельности.
При этом однозначно утверждать, что экспертные советы отсутствуют в
других регионах сложно. Возможно, информация или просто не представлена,
или находится в каких-то других разделах сайта. Не ясно, например, есть ли совет
в Ульяновской области, где есть раздел с информацией об Экспертном совете по
проведению государственной религиоведческой экспертизы, в котором размещен
только Приказ Минюста России №53 с приложениями. Также на сайте Википедии
в разделе «Экспертный совет по проведению государственной религиоведческой
экспертизы при Министерстве юстиции Российской Федерации» даны, правда, не
работающие ссылки на Экспертные советы по религиоведческой экспертизе при
Управлении Минюста по Амурской области, Республике Хакасия, Архангельской
области и Ненецкому автономному округу, однако на соответствующих сайтах
информации о советах найдено не было.
Достаточно сложно говорить о том, вся ли деятельность советов отражена
на сайтах. Например, на основном сайте Министерства юстиции Российской
Федерации представлены экспертные заключения начиная с 2009 года, однако
известно, что и ранее экспертизы проводились.
Относительно качественного состава экспертных советов можно отметить,
что по согласно одному выборочному исследованию состава Экспертных Советов
по проведению ГРЭ в различных субъектах Федерации количество религиоведов
в них не превышает 25 процентов, при этом немало государственных служащих и
представителей органов юстиции, в ведении которых и находится вопрос
государственной регистрации религиозных организаций [84].
Если исходить только из информации, представленной на сайтах
территориальных управлений Минюста России, то работа экспертных советов
выглядит следующим образом. Всего опубликовано 140 экспертных заключений.
60
В 10 регионах экспертные заключения отсутствуют. Наибольшее количество
экспертиз проведено в Бурятии – 16. Больше пяти экспертиз сделано в 8
субъектах РФ, в остальных от 1 до 5 заключений.
Нет информации о проведении экспертиз в Вологодской, Воронежской,
Ивановской, Курганской, Липецкой, Самарской и Смоленской областях,
Алтайском крае, Ханты-Мансийском автономном округе, Республике Ингушетия.
По одной экспертизе подготовлено в Белгородской, Волгоградской,
Курской, Ленинградской, Орловской, Саратовской и Ярославской областях,
Красноярском крае, Удмуртской и Чувашской республиках, Республиках
Дагестан и Мордовия. В десяти регионах проведено по две экспертизы: в
Иркутской, Пензенской, Свердловской и Челябинской областях, в Камчатском и
Пермском краях, в Хабаровском крае и еврейской автономной области,
Республиках Адыгея, Башкортостан, Тыва. Три экспертных заключения приняты
в пяти субъектах: г. Москва, Нижегородская область, Краснодарский край,
Республики Адыгея и Марий Эл. В восьми субъектах проведено от 4 до 8
экспертиз: Забайкальский край (4), Кировская область (5), Новосибирская область
(6), Тверская область (6), Республика Северная Осетия-Алания (6), г. СанктПетербург (8), Владимирская область (8), Республика Саха (Якутия) (8).
Лидерами по числу экспертиз среди субъектов РФ являются Республика
Бурятия (16), Татарстан (14), Ростовская область (12).
Созданными
на государственном уровне
советами
по
проведению
религиоведческой экспертизы институциональные формы религиоведческой
экспертизы, по нашему мнению, не ограничиваются.
К этим формам следует отнести Совет по проведению экспертизы,
связанной с реализацией принципа свободы совести. Данный совет был создан по
инициативе Института религии и права, Института религии и политики и кафедры
государственно-конфессиональных
отношений
Российской
академии
государственной службы при президенте РФ. 10 апреля 2009 был опубликован
предварительный состав Совета, куда вошли известные и авторитетные ученые:
12 докторов философских, юридических, исторических и филологических наук и
61
4 кандидата наук [63]. В Совет вошли И.Я. Кантеров и А.Г. Залужный, ранее
входившие в Экспертный совет при Минюсте России. Однако информации о
какой-либо деятельности созданного совета найдено не было.
Еще одну организацию, созданную в 2011 году религиоведом Р. Лункиным
и юристом И. Загребиной, – Гильдию экспертов по религии и праву, также можно
включить в институциональные формы религиоведческой экспертизы, поскольку
одним из направлений деятельности Гильдии заявлена экспертиза против
экстремизма и в защиту веры [13]. Деятельность данной Гильдии в основном
заметна в виде всевозможных заявлений от ее имени [48, 92].
Так же считаем правомерным включить в институциональное пространство
религиоведческой
экспертизы
независимые
экспертные
организации,
предлагающие на коммерческой основе проведение религиоведческих экспертиз.
В качестве примера можно привести: «Некоммерческое партнерство «Федерация
Судебных Экспертов» [59], «Центр независимой экспертизы «Петроградский
Эксперт» [102] и другие [3].
Проведенный анализ формирования и деятельности экспертных советов по
проведению религиоведческой экспертизы позволяет говорить о сложности
становления
институциональных
Недостаточная
продуманность
при
форм
религиоведческой
определении
экспертизы.
персонального
состава
Экспертного совета при Минюсте России вызвала бурную дискуссию в обществе,
и в среде религиоведческого сообщества, что подтолкнуло к созданию
общественных объединений для проведения религиоведческой экспертизы.
Наличие в российском обществе заметного спроса на проведение
религиоведческой экспертизы привело к появлению коммерческих предложений
по проведению религиоведческой экспертизы независимыми экспертными
организациями. При этом можно говорить о появлении в России единой системы
государственных
Экспертных
советов
по
религиоведческой
экспертизе,
состоящих из Экспертного совета при Минюсте России и экспертных советов при
большей части его территориальных управлений. В тоже время загруженность
этих советов очень неоднородна по субъектам и в целом очень низкая.
62
ГЛАВА 3. ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ
ИНСТИТУТА РЕЛИГИОВЕДЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ
§ 3.1 Проблемные аспекты организации и проведения
религиоведческой экспертизы.
Анализ проблемных вопросов организации и проведения религиоведческой
экспертизы, поднимаемых в исследовательской литературе позволил выделить
три больших блока проблем: проблемы правового характера, проблемы личности
эксперта и методологические проблемы. В каждом блоке можно выделить
несколько частные вопросы.
Остановимся более подробно на первых двух блоках проблем, третий будет
рассмотрен в следующей главе.
I. Правовые проблемы и пути их решения:
Статус правовых норм, регламентирующих религиоведческую экспертизу
Одной из существенных правовых проблем религиоведческой экспертизы,
по мнению экспертов, является статус правовых норм, регламентирующих
религиоведческую экспертизу. Отмечается, что «основной объем правовых норм,
определяющих содержание государственной религиоведческой экспертизы, и
правовой смысл заключения по итогам производства такой экспертизы закреплен
в подзаконном акте» [35, 36, с.108]. Таким актом является приказ Минюста
России
от
18.02.2009
г.
№
53,
утвердивший
и
порядок
проведения
государственной религиоведческой экспертизы и Положение об Экспертном
совете по проведению государственной религиоведческой экспертизы при
Министерстве юстиции Российской Федерации.
По мнению авторов, регулирование порядка проведения данного вида
экспертизы актом органа исполнительной, а не законодательной власти не
оправдано: «Очевидно, что в данном случае имеет место факт недооценки
верховенства закона и умаления его роли» [35, 36, с.109].
На
экспертиза»
«несоответствие
уровню
статуса
государственного
«государственная
регулирования»
религиоведческая
указывают
также
63
А.В. Пчелинцев, Ю.В. Герасименко, В.В. Вахрух. Они считают, что «придание
религиоведческой экспертизе статуса государственной неминуемо порождает
необходимость ее регулирования федеральным законом» [17, 82].
Высказывается предложение процедурные нормы, регламентирующие
деятельность экспертных советов и порядок проведения государственной
религиоведческой экспертизы, включить непосредственно в ФЗ о свободе совести
в виде отдельной главы. Тем самым им будет придана большая юридическая сила,
а следовательно, обязательность [35, 36, 82].
Однако авторы не обосновывают насколько религиоведческой экспертизе
не хватает юридической силы для эффективного применения. Как было уже
отмечено, Законом о свободе совести закреплено в п. 8 ст. 11, что порядок
проведения ГРЭ устанавливается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти. Согласно позиции Верховного Суда РФ, отраженной в его
решении от 16 мая 2013 г. № АКПИ13-265, правовой смысл этой нормы состоит в
том, что «установление порядка проведения государственной религиоведческой
экспертизы
федеральным
законодателем
делегировано
уполномоченному
федеральному органу исполнительной власти» [35, 36, с.113].
В тоже время следует согласиться, что разрозненность, бессистемность
норм, касающихся различных видов экспертиз, порождает проблемы в их
использовании [17].
Поэтому требует дополнительное рассмотрение предложения И. Загребиной
о совершенствование законодательства путем принятия Федерального закона «О
государственной религиоведческой экспертизе» либо, как уже было отмечено
путем внесения изменений и дополнений в ныне действующий Федеральный
закон «О свободе совести и о религиозных объединениях» [33].
Отсутствие специального органа по религиоведческой экспертизе
В качестве одного из существенных недостатков законодательства,
сказывающегося на эффективности религиоведческой экспертизы, экспертами
называется отсутствие «специального государственного органа, к ведению
которого можно было бы отнести проведение государственной религиоведческой
64
экспертизы, или органа, уполномоченного государством на осуществление
указанных функций» [17].
Сторонники такого органа не дают объяснение, в чем недостаток
действующего Экспертного совета при Минюсте России. Если предполагается,
что полномочия этого «специального государственного органа» будут более
широкие, то создание такого органа, для экспертной оценки вопросов,
возникающих в рамках государственно-конфессиональных отношений, было бы
действительно полезно для государства и общества.
Существенной
проблемой
является
отсутствие
религиоведческой
лаборатории в российских центрах судебной экспертизы, поскольку нет и
соответствующей экспертной аттестации экспертов-религиоведов [31].
Наличие правовых коллизий
Одной из правовых проблем, по мнению исследователей, является
несоответствие задач религиоведческой экспертизы, определенных в Порядке
проведения ГРЭ 2009 и в ФЗ о свободе совести, что позволит религиозной
организации оспорить выводы религиоведческой экспертизы в суде по
формальным процедурным основаниям – не легитимности самой экспертизы [35,
36, с.111].
Действительно в Порядке проведения ГРЭ 2009 в качестве задачи ГРЭ
указана «проверка соответствия заявленных при государственной регистрации
форм и методов деятельности религиозной организации формам и методам ее
фактической деятельности», а также прописано, что при проведении ГРЭ могут
быть разъяснены иные возникающие при осуществлении государственной
регистрации и контроля за деятельностью религиозных организаций вопросы,
требующие экспертной оценки.
В тоже время п. 8 ст. 11 ФЗ о свободе совести предусматривает проведение
ГРЭ исключительно на стадии государственной регистрации и не ничего не
говорится о проведение ГРЭ в иных случаях.
Однако не совсем понятны опасения авторов, поскольку Согласно позиции
Верховного Суда РФ, отраженной в его решении от 16 мая 2013 г. №ЛКПИ13-265,
65
«запрос о проведении экспертизы в иных случаях при возникновении при
государственной регистрации и (или) осуществлении контроля за соблюдением
религиозной организацией устава относительно целей и порядка ее деятельности
вопросов, требующих специальных знаний, также согласуется с положениями
пункта 8 статьи 11 и пункта 2 статьи 25 Федерального закона (“О свободе совести
и о религиозных объединениях”)» [35, 36, с.113].
В другом определении Верховного Суда РФ от 25 июля 2013 г. № АПЛ 13—
324, сказано, что «в указанной норме закона [в пункте 8 статьи 11 Федерального
закона “О свободе совести и о религиозных объединениях”) приведен частный
случай возможного проведения государственной религиоведческой экспертизы...
Каких-либо ограничений на проведение государственной религиоведческой
экспертизы в отношении действующих религиозных организаций законом не
установлено» [35, 36, с.112].
Таким образом, отсутствие в федеральном законе указаний на другие
случаи
применения
государственной
религиоведческой
экспертизы
не
ограничивает возможности проведения экспертизы в случаях, указанных в п.7
Порядка проведения ГРЭ. Очевидно, что позиция Верховного Суда РФ должна
быть ориентиром для судов нижестоящих инстанций.
Более сложная правовая коллизия связана с взаимоисключающими решения
судов, когда по одному и тому же предмету судебного разбирательства выносятся
противоположные
решения
на
основе
противоположных
заключений,
выполненных разными специалистами. Такая ситуация возникла, когда в 2011
году решением Черемушкинского районного суда г. Москвы лозунг «Православие
или смерть!» был признан экстремистским, а Люблинский районный суд г.
Москвы отказался признавать данный лозунг экстремистским [31]. Эта ситуация
ставит вопрос о целесообразности проведения религиоведческих экспертиз
уполномоченными советами экспертов федерального или регионального уровня.
Влияние решения судов на осложнение межрелигиозной ситуации
Серьезные
проблемы
возникают
при
принятии
решения
судами,
опирающиеся на некачественную религиоведческую экспертизу. Так в 2013 году
66
Октябрьский районный суд Новороссийска удовлетворил иск транспортной
прокуратуры города и признал экстремистской книгу известного азербайджанского религиозного философа Эльмира Кулиева «Смысловой перевод священного
Корана на русский язык» [39]. Более того суд вынес решение уничтожить книгу.
Хотя решение и не вступило в силу, такое отношение к священной книге Ислама
вызвало волнение среди мусульман России. Схожая ситуация была и с судом над
Бхагават-Гитой [96].
Эти и другие случаи выявления экстремизма в священных писаниях
традиционных
религий
послужило
основанием
принятия
поправок
в
Федеральный закон от 25.07.2002 № 114-ФЗ «О противодействии экстремисткой
деятельности», согласно которым «Библия, Коран, Танах и Ганджур, их
содержание и цитаты из них не могут быть признаны экстремистскими
материалами».
Однако, предложение некоторых религиоведов, например С.И. Иваненко
[39], Е.С. Элбакян [108] запретить экспертные исследования священных книг всех
зарегистрированных
в
России
религиозных
организаций
представляются
неоправданным, поскольку тексты традиционных религий прошли длительную
проверку
временем
и
имеют
современные
комментарии,
исключающие
экстремистскую трактовку данных текстов, тогда как о книгах новых
религиозных движений без экспертизы невозможно сказать о наличии или
отсутствии экстремистского содержания.
Проблема формирования списка запрещенной литературы
Вполне оправдано беспокойство по поводу порядка формирования реестра
экстремистской литературы на основе решения районных судов, поскольку
возможность
привлечения
высококвалифицированных
специалистов
всеми
судами представляется сомнительным. При этом решения этих судов имеют
общеобязательный характер на всей территории Российской Федерации.
Представляется логичным, чтобы экспертизу материалов, с подозрением на
экстремизм проводили специальные сертифицированные религиоведческие
67
центры
или
специальный
государственный
орган
по
религиоведческой
экспертизе.
Неопределенность и широта задач экспертизы
У экспертного сообщества вызывает беспокойство неопределенность
вопросов, для разъяснения которых может применяться религиоведческая
экспертиза, как это предусмотрено Порядком проведения ГРЭ 2009: «При
проведении экспертизы могут быть разъяснены иные возникающие при
осуществлении государственной регистрации и контроля за деятельностью
религиозных организаций вопросы, требующие экспертной оценки» [76].
При этом заявление о том, что под «иными задачами часто подразумевается
ответ на вопрос о том, насколько регистрируемая организация соответствует
традиционным представлениям о религии, что является неприемлемым», не
обосновывается [45].
Рассматриваемую фразу признают слишком неконкретной, поскольку
«может быть истолкована по-разному, вплоть до диаметрально противоположных
и взаимоисключающих мнений, что могло бы быть удобным, в том числе, и для
свободного манипулирования таким основанием в тех или иных целях» [108].
Одна и здесь исследователь не уточняет, как можно истолковать эту фразу
диаметрально противоположным образом и к чему это может привести.
Действительно, соответствие нужно искать в научных представлениях о
религии, а не «традиционных», но заранее предусмотреть все возможные
вопросы, которые могут потребовать разъяснения вряд ли осуществимо.
Думается, что проблема не в самих вопросах, а полученных ответах, качество
которых должно соответствовать высокому научному уровню. Сама же дискуссия
о возможном перечне вопросов вполне может быть полезной.
С другой стороны, уже в коллективной монографии с участием
Е.С. Элбакян отмечается, что такое «расширение можно было бы считать
оправданным и позволяющим реализовывать механизм ГРЭ и по другим
направления», но единственная проблема – нестыковка с Законом о свободе
совести. Исследователи даже сами вполне логично предлагают расширить сферу
68
применения ГРЭ, например, при принятии решения о передаче религиозным
организациям государственного и муниципального имущества, земли, при
определении государственных грантов [35, 36, с.113-114].
Следует отметить, что какой-либо информации о постановке более широких
задач перед религиоведческой экспертизой за девять лет существования данной
нормы не встретилось, тем более о негативных последствиях такой экспертизы.
Критика формулировки объектов и задач экспертизы
Критике подвергаются зафиксированные в Порядке проведения ГРЭ 2009
формулировки и структура объектов и задач экспертизы.
Е.Л. Элбакян правомерно отмечает, что в пунктах в) и г) идет
неоправданное с позиции религиоведения разделение «форм и методов
деятельности» и «богослужения, других религиозных обрядов и церемоний». В
пункте б) наоборот соединяются «сведения об основах вероучения религиозной
организации» и «соответствующая ему практика». Соответственно делается
предложение «основы вероучения» включить в пункт е), где присутствуют
«религиозная литература, печатные, аудио- и видеоматериалы», в которых эти
основы и раскрываются. Также предлагается объединить пункты д) и е) где
говорится о «мирских» документах организации: «учредительные документы
религиозной организации, решения ее руководящих и исполнительных органов» и
«внутренние
документы
религиозной
организации,
отражающие
ее
иерархическую и институционную структуру» [108].
Первую задачу – «определение религиозного характера организации на
основании учредительных документов, сведений об основах ее вероучения и
соответствующей ему практики», по мнению религиоведа, следует заменить на
степень
соответствия
религиозной
организации
«структуре
религиозного
комплекса и обладание всеми его элементами» [108]. Однако, сведения о наличии
религиозного сознания, отношений, деятельности и организации вполне можно
получить, проанализировав основы вероучения, соответствующую практику и
учредительные документы.
69
Также эксперт, считает, некорректной формулировку второй задачи:
«проверка и оценка достоверности сведений, содержащихся в представленных
религиозной организацией документах, относительно основ ее вероучения» [108].
Однако получение информации о том, насколько достоверно и полно изложены
основы вероучения в представленных документах, нет ли искажений и сокрытия
информации от регистрирующего органа, представляется очень важным для
принятия решения о регистрации организации.
Следующая задача, с точки зрения исследователя - «проверка соответствия
заявленных при государственной регистрации форм и методов деятельности
религиозной организации формам и методам ее фактической деятельности»
представляется невозможной и даже неуместной, поскольку на «включенное
наблюдение»
могут
потребоваться
десятилетия
[107].
Такая
позиция
представляется спорной. Три месяца, которые предусматриваются на экспертизу,
конечно не большой срок, но и его может хватить для проведения необходимых
наблюдений при соответствующей подготовке с учетом уровня развития
современной техники.
Необязательность выводов экспертного заключения
Некоторые исследователи считают, что рекомендательный характер
религиоведческой экспертизы позволяет регистрирующим органам по своему
усмотрению отказывать в регистрации религиозным объединениям, что не
способствует повышению ответственности экспертов [45]. Соответственно
предлагается закрепить обязательность экспертного заключения. Если речь идет о
том, что заключение эксперта будет достаточным и единственным основанием
регистрации или отказа регистрации, то на наш взгляд, по сути, на эксперта будет
возложена функция регистрирующего органа, что неправильно, особенно в
ситуации отсутствия общепризнанной методологии экспертного исследования и
механизма сертификации экспертов.
Неопределенность относительно дополнительной и повторной экспертиз
Еще одна отмеченная проблема – неурегулированность вопроса с
дополнительной и повторной экспертизой. Исследователи считают, что «при
70
недостаточной ясности и полноте экспертизы, а также при возникновении новых
вопросов должна существовать возможность проведения дополнительной и
повторной
государственной
религиоведческой
экспертизы.
В
случае
возникновения сомнений в обоснованности заключения, наличия противоречий в
выводах экспертов, а также выявления фактов злоупотребления своими правами
экспертов должна быть предусмотрена возможность назначения повторной
экспертизы другим экспертам, возможно, в одном из научных религиоведческих
центров страны» [35, 36, с.111]. Не совсем понятно, какие эксперты видят
ограничения на проведения таких видов экспертиз. Практика показывает, что по
запросу суда проводятся и две и три экспертизы. Вместе с тем, думается, что
закрепление порядка проведения дополнительной и повторной экспертиз вполне
может быть целесообразным.
II. Проблема эксперта-религиоведа.
Недостаток специалистов-религиоведов на местах.
Существенной проблемой института религиоведческой экспертизы в
отсутствии или недостаточном количестве специалистов на местах [71, с.266].
Недостаточная компетенция экспертов
Кроме отсутствия экспертов стоит проблема выбора экспертов, уровень
квалификации
которых
не
соответствует
религиоведческой
экспертизе.
Исследователи отмечают, что экспертизу проводят без профильного и даже без
высшего
образования
нерелигиоведческой
[84].
Среди
направленности,
экспертов
филологи,
встречаются
историки,
философы
учителя
общеобразовательных школ и даже лицами с техническим образованием [71,
с.266]. Более того по свидетельству Ю.В. Герасименко: «нередко в качестве
экспертов привлекаются священнослужители, врачи-психиатры, музееведы и
даже патологоанатомы» [17].
Отсутствие правового закрепления статуса и требований к экспертурелигиоведу
Специалисты отмечают, что в законодательстве никак не определен
правовой статус эксперта исследования, проводимого во внесудебном порядке
71
[34].
Появление
«экспертов»
без
профильного
образования
объясняется
отсутствием законодательно установленных требований к высокой квалификации
экспертов [17].
В этой связи, по нашему мнению, при определении правового статуса
эксперта
религиоведческой
экспертизы
необходимо
обязательное
законодательное закрепление образовательного ценза и уровня профессиональной
подготовленности.
В
качестве
необходимых
требований
к
эксперту
большинством
исследователей предлагаются следующие [35, 36, с.118, 84]:
- высшее образование;
- ученая степень в области религиоведения;
- опыт участия в междисциплинарных исследованиях;
- опыт профессиональной деятельности;
- близость компетенции к объекту экспертирования;
- способность делать выводы в более широком контексте, чем это
традиционно принято в научной среде.
Из указанных требований последний представляется недостаточно четким и
субъективным,
поэтому
не
применимым.
Требование
участия
в
междисциплинарных исследованиях тоже нужно уточнить и в условиях нехватки
специалистов должен не учитываться.
Отсутствие специальной подготовки экспертов
Одной из ключевых проблем в контексте проведения религиоведческой
экспертизы является отсутствие какой-либо специальной подготовки экспертарелигиоведа [31, 71, с.270].
Многие
специалисты-религиоведы
специализированных
центров
обучения
считают
необходимым
проведению
создание
религиоведческой
экспертизы и введение процедуры аккредитации экспертов-религиоведов при
Минюсте России с процедурой переаттестации каждые 3-5 лет [17]. В качестве
базы подготовки экспертов предлагается [35, 36, с.119, 71, с.277] использовать
существующие учреждения, прежде всего крупнейшие религиоведческие центры
72
России – Центре изучения религий Российского государственного гуманитарного
университета (РГГУ), кафедре религиоведения МГУ им. М. В. Ломоносова и др.
Важным
моментом
мы
считаем
определения
нескольких
центров
подготовки и сертификации экспертов-религиоведов.
Госслужащие в качестве экспертов
Проблемой ряд ученых считает привлечение в качестве экспертов
государственных служащих органов государственной власти, что действительно
может нарушить принцип объективности и независимости эксперта, который
находится в административной зависимости от работодателя [35; 36, с.116].
Однако на наш взгляд важно учитывать, прежде всего, степень научной
квалификации госслужащего и опыт работы с религиозными организациями.
Представители религиозных организаций как эксперты и консультанты
Недопустимым
многими
исследователями
считается
привлечение
представителей религиозных организаций в качестве экспертов, что не только
скажется на объективности исследований, но и
может спровоцировать
межрелигиозный конфликт [35; 36, с.117].
Более того даже привлечение к работе советов представителей религиозных
организаций в качестве консультантов также признается нецелесообразным,
поскольку если привлекать из той же организации, которая экспертируется, то это
будет заинтересованное лицо, а если из любой другой, то возможна негативная
реакция консультанта [35; 36, с.117]. Однако, на наш взгляд, привлечение таких
людей в качестве консультантов в определенных ситуациях может быть
полезным. Так консультант из организации, проходящей экспертизу, может быть
полезен в плане лучшего ознакомление с историей и практической деятельностью
его организации. Представитель другой организации может быть полезен,
например, для лучшего понимания того, связана или нет организационно или
исторически организация проходящая экспертизу с религиозной группой
консультанта.
Отсутствие финансирования экспертной деятельности
73
Многими специалистами правомерно отмечается, что для качественной и
оперативной
работы
государственное
экспертных
финансирования
советов
их
необходимо
деятельности
[31,
осуществлять
с.84,
112].
Перекладывание бремени финансирования на заинтересованные стороны ставит
вопрос о степени объективности таких экспертиз.
Субъективность эксперта и его заключений
Одна из сложно решаемых проблем - влияние убеждений ученого на его
выводы [84]. По мнению ряда ученых, элемент субъективности при исследовании
религии до определённой степени неустраним в силу особенностей работы
человеческого сознания. При этом субъективизм и намеренные уловки
встречаются и в других экспертизах: лингвистической, психологической,
образовательной, этической [67].
Однако,
как
справедливо
подчеркивают
другие
исследователи,
образовательный уровень эксперта религиоведа оказывает заметное влияние на
мировоззренческую нейтральность и воздержанность от оценочных суждений об
истинности или неистинности того или иного религиозного мировоззрения [84].
Тем не менее, очевидно, что наилучший способ минимизировать
мировоззренчески-обусловленную субъективность – применять научный метод
исследования [65].
В научной литературе [84] выделяются следующие принципы, которыми
должен руководствоваться эксперт: объективности, воздержания от оценочных
суждений, толерантности.
Принципы объективности и толерантности, как «уважения достоинства
личности и отличных от религиозных взглядов другого» понятны и важны.
Принцип «воздержания от оценочных суждений» трактуется как воздержание от
оценки истинности того или иного религиозного мировоззрения и, на наш взгляд,
требует уточнения, поскольку целью экспертизы часто является определение
религиозной
или
нерелигиозной
является
та
или
иная
организация.
Соответственно, признание организации нерелигиозной может происходить на
основе признания его мировоззрения неистинно религиозным. Оно может быть
74
псевдорелигиозным. Вывод об истинности или неистинности должен быть
аргументированным, а не эмоционально-оценочным. Если не ставить вопрос об
истинности религиозного мировоззрения, то любую систему взглядов по желанию
носителей нужно признавать религиозной. Очень показателен в этом отношении
пример пастафарианства, последователи которого заявляют о вере в «летающего
макаронного монстра» [23], которую, по мнению авторов критериев, очевидно,
нужно признать религиозной.
Нам представляется, что акцент нужно делать на недопустимость
использования в заключении эмоционально окрашенной и ненаучной лексики.
Религиоведческая экспертиза как «правозащитная деятельность»
Еще один важный фундаментальный вопрос, который поднимается в ходе
общественных дискуссий в религиоведческой среде, каково должно быть
отношение религиоведа-эксперта к экспертируемой организации.
Активно звучит мысль, что «каждый религиовед в отношении религии,
которую он изучает, становится правозащитником», «каждый религиовед
немножко адвокат» [65]. «Когда в стране идут открытые нападки и давление на
религиозные меньшинства, моральной обязанностью религиоведа является
защита их прав» [94].
При этом в позиции таких ученых можно увидеть определенные
противоречия и подтасовки. Например, С.А. Панин справедливо заявляет, что
«религиовед как объективный учёный стремится действовать только в интересах
права, всеобщего мира и взаимопонимания, а не в интересах отдельных
социальных групп». Получается, что автор одновременно предлагает религиоведу
быть правозащитником и адвокатом организации, которую он изучает и не
действовать в «интересах отдельных социальных групп».
Если эксперт-религиовед выступает в качестве адвоката, «чтобы добиться
соблюдения прав подзащитного и справедливого решения суда», то кто тогда
должен защищать права остальной части общества, нарушения прав которого
возможно при широкой или формальной трактовке прав «подзащитного».
Объективность рассмотрения дела в суде обеспечивается наличием двух сторон.
75
Если эксперт-религиовед становится на позицию «адвоката», то кто будет
«прокурором»?
Если
от
решения
эксперта
фактически
зависит
судьба
религиозной организации, то он никак не может занять, ни строну «адвоката», ни
строну «прокурора», по сути, он должен стать «судьей», чтобы, как справедливо
говорит сам С.А. Панин «обеспечить объективную, непредвзятую картину,
предоставить обществу объективную информацию о религиозных движениях».
Но в этом случае, нужно предоставить обществу всю информацию об
организации, а не только положительную, как это часто делают адвокаты. Но
автор почему-то выделяет только «факты притеснения религиозных групп» и
совсем ничего не говорит о фактах нарушения прав других граждан, например,
тех же притеснений и преследований со стороны новых религиозных движений
их критиков, разрушение семей, потери имущества, здоровья и т.д.
Автор прав, что если кто-то действует в интересах «традиционных
конфессий», политических партий и религиозных организаций он утрачивает
объективную позицию. Но игнорируя проблемы «духовной безопасности»
общества, становясь на позиции «адвоката» конкретной религиозной организации
религиовед также теряет свою объективность.
Очевидно, что если религиовед является правозащитником, то защищать он
должен интересы всех граждан и общества в целом, а не отдельных групп, путем
подготовки,
полных
и
объективных
религиоведческих
исследований,
включающих в себя анализ всех имеющихся фактов относительно той или иной
религиозной группе.
Рассматриваемая
проблема
очень
актуальна
для
российского
религиоведческого сообщества, оказавшегося фактически расколотым. Особенно
это стало заметно после появления «кейса Ларисы Астаховой» [93], когда одна
часть религиоведческого сообщества поддержала профессора Л. Астахову, не
увидевшую
в
своей
экспертизе
признаков
религиозной
организации
у
Саентологической церкви Москвы, а другая часть приняла участие в травле
доктора философских и кандидата социологических наук, пытаясь лишить ее
звания доктора наук.
76
Если защитники религиозных меньшинств обвиняют в «штрейкбрехерстве
от науки» тех религиоведов, кто поддерживает традиционные религии России, то
в свою сторону получают эпитеты сектозащитников [93, 110]. При этом если
обвинения
в
«заказных»
и
оплаченных
экспертизах
со
стороны
правоохранительных органов звучат не убедительно в условиях, когда экспертизы
официально оплачиваются государством, то факты получения вознаграждения
религиоведами со стороны новых религиозных движений имеют документальное
подтверждение, так же как и намерения НРД создать подконтрольное себе
религиоведческое сообщество [9; 93]. Отсюда особую актуальность получает
этический аспект в деятельности религиоведа.
Нравственный аспект
Действительно в исследовательской литературе поднимется вопрос о
моральной ответственности эксперта за последствия, выполненной им экспертизы
[108]. Значимость ее высока, поскольку за институциональной структурой
организации стоят живые люди, в жизни которых религия играет значительную и
даже основную роль. Например, Е.С. Элбакян считает, что своим заключением
эксперт может разрушить жизнь многих людей.
Однако вызывает вопрос, почему исследователь видит «живых людей» в
основном внутри новых религиозной движений, но ничего не говорит об
окружающих их людях, составляющих большинство, жизнь которых, в свою
очередь, может быть разрушена благодаря деятельности некоторых религиозных
организаций, вследствие «вербовки» новых последователей, приводящей к
разрушению
семей,
потере
имущества,
психическим
расстройствам,
самоубийствам и даже убийствам.
По этой логике, зачем, например, пресекать деятельность финансовых
пирамид, пока нет жалоб? Не понятно, чем мошенничество, основанное на вере в
финансовую гениальность основателей пирамид, отличается от веры в некие
фантазии или непогрешимость религиозной организации, которая также может и
порой приводит к трагическим последствиям. И там, и там, вступая в
организацию, человек вроде бы сам принимает решение и должен нести за это
77
ответственность. Непонятно почему государство может в экономическую
деятельность вмешиваться, а религиозную сферу нет.
Нельзя
не
учитывать,
что
в
условиях
роста
геополитического
противостояния, НРД созданные и контролируемые из-за рубежа легко могут
стать «пятой колонной», проводником интересов иностранных государств,
распространяя свое влияние через привлечение новых адептов.
По поводу «разрушения жизни» членов запрещенных религиозных
организаций, исследователь сама подчеркивает, что «веру таким образом
истребить нельзя, более того, она, как известно, лишь крепнет в испытаниях»
[108]. Отказывая в юридической регистрации или даже запрещая религиозную
организацию, государство не запрещает гражданину верить и исполнять в
частном порядке религиозные предписания, оно лишь оберегает остальную часть
общества от негативных социальных императивов и деятельности этой
организации.
Еще один исследователь считает, что «подпольная религиозность только
усиливает социально опасные потенции тех или иных религиозных групп» [71, с.
270]. Соответственно, для контроля за организацией нужно оставить ее на
поверхности и свету общественной жизни, поставив на особый учет и надзор.
Однако, неясно, в чем этот учет и надзор будет заключаться, при этом
зарегистрированная
деятельности.
Также
организация
непонятно
получает
в
чем
возможности
особая
для
опасность
активной
подпольной
религиозности. Ведь по этой логике нужно легализовать, например, наркотики и
проституцию, ведь много людей все равно без этого жить не могут, а так их тоже
можно будет контролировать.
Проведенный анализ проблем религиоведческой экспертизы, отнесенный
нами к правовому полю позволяет заключить, что какого-либо критического
значения для производства качественной религиоведческой экспертизы они не
имеют, однако достаточно остро стоит вопрос о правовом регулировании
внесудебной
религиоведческой
экспертизы
особенно
в
условиях
78
декриминализации антиэкстремисткого законодательства, когда значение данного
вида экспертизы значительно повышается.
Анализ проблемного поля личности эксперта-религиоведа показывает, что
ключевыми проблемами являются: во-первых, отсутствие квалификационных
требований к эксперту религиоведу, отсутствие системы специальной подготовки
экспертов, что приводит к привлечению к производству экспертиз, людей, не
обладающих
нужными
компетенциями,
а
во-вторых,
проблема
мировоззренческой субъективности, в том числе ангажированной, приводящей к
возникновению
противостояния
между
сторонниками
и
противниками
восприятие эксперта-религиоведа как защитника религиозных меньшинств.
В
качестве
предложений
по
совершенствованию
организации
религиоведческой экспертизы можно предложить следующие.
-
создание
специального
органа по
проведению
религиоведческой
экспертизы или расширение полномочий Экспертных советов при Минюсте
России, или создание религиоведческих лабораторий в центрах судебной
экспертизы;
- поручить проверку религиозных материалов на наличие признаков
экстремизма экспертным советам или центрам судебной экспертизы;
- организовать финансирование деятельности экспертных советов;
- внести уточнения в формулировки объектов и задач религиоведческой
экспертизы, указанных в Порядке проведения ГРЭ 2009;
- законодательное закрепление требований к эксперту: основное - ученая
степень
в
области
профессиональной
религиоведения;
деятельности;
дополнительные
близость
-
5
летний
компетенции
экспертирования;
- определение центров по подготовке экспертов-религиоведов;
- принятие этических требований к эксперту-религиоведу.
к
стаж
объекту
79
§ 3.2 Теоретико-методологические сложности в проведении
религиоведческой экспертизы
Одной из фундаментальной проблемой религиоведческой экспертизы, по
мнению всех исследователей этого вопроса, является отсутствие общепризнанной
научной методологии: «в отличие от других видов судебных экспертиз
(лингвистической, медицинской, психиатрической и др.) религиоведческая экспертиза не имеет специальной, формально определенной методики» [1, с.3-4]. Как
подтверждают другие исследователи на сегодняшний день попросту не
существует каких-либо методических рекомендаций по проведению ГРЭ [35; 36,
с.133]. Все специалисты говорят «о назревшей необходимости разработать
методику религиоведческой экспертизы» [71, с.267].
Имеющаяся практика проведения религиоведческих экспертиз выявила ряд
проблем в текстах заключений. Среди отмеченных в исследовательской
литературе проблемных моментов можно выделить наиболее значимые.
1. Небрежность в проведении экспертиз:
a) Отсутствие формальных данных.
Замечено, что в некоторых экспертизах отсутствует такая информация как
место, время проведения экспертизы и др. [34]. Здесь можно отметить, что если
речь идет о внесудебных негосударственных экспертизах, то порядок их
оформления не утвержден, но конечно желательно, чтобы любая экспертиза была
оформлена по требованиям судебной экспертизы.
b) Неточность цитирования.
Несомненно, самой существенной проблемой в экспертном заключении
может быть неточность цитирования. Такие случаи встречались [35, 36, с.47]. При
выявлении некорректного цитирования должен быть поставлен вопрос о
достоверности всей экспертизы.
c) Неполнота исследования.
Встречаются
заключения,
сделанные
без
изучения
практической
деятельности религиозной организации [39], что требуется при проведении
80
государственной религиоведческой экспертизы. Здесь важно отметить, что нужно
учитывать возможность проведения такого рода исследований.
d) Необоснованность выводов.
Еще одна значимая проблема заключается в наличии, в некоторых
исследованиях, необоснованных выводов [39]. Однако здесь важно учитывать
имеется ли вообще обоснование, или вопрос состоит в степени обоснованности,
определение которой достаточно субъективно.
e) Опора на определенные источники информации или опыт других стран
Экспертные заключения подвергаются критике и за то, что в них
используется информация с «антисектанских» сайтов [34; 85]. Здесь следует
отметить, что не должно иметь значение, откуда с какого сайта антисектантского
или просектансткого взята информация, а то насколько достоверна данная
информация.
Другая ситуация, когда исследователи опираются на опыт других стран, в
которых какая-то религия признана в качестве таковой [39]. Такая аргументация
вызывает серьезные сомнения, так как одна и та же организация в одних странах
признается религией, а в других нет.
f) Непонимание статуса экспертизы
При подготовке некоторых экспертиз авторы даже не понимали, что
выполняют именно экспертизу [35, 36, с.47]. Очевидно, что каждый специалист,
выполняющий порученное кем-то исследование, должен быть информирован
надлежащим образом о том, что он делает: религиоведческую экспертизу или
религиоведческое
исследование.
Однако
на
наш
взгляд,
высококвалифицированный специалист к любой исследовательской работе
должен относиться максимально ответственно. Отсюда правомерна постановка
вопроса об ответственности за результаты экспертизы.
2. Неправильная постановка вопросов
Еще одна существенная проблема проведенных экспертиз заключается в
неправомерности поставленных вопросов. Заказчик чтобы упростить себе задачу
ставит перед религиоведом вопросы таким образом, чтобы специалист-
81
религиовед прямо оценил какое-либо действие как законное или незаконное. И
даже более того: «является ли данная организация церковью или сектой (!),
посягают ли тексты ее священных книг на права людей или призывают к
экстремизму и т. п.» [71, с.266].
В тоже время в п. 23 Постановления Пленума Верховного суда Российской
Федерации от 28 июня 2011 г. № 11 «О судебной практике по уголовным делам о
преступлениях экстремистской направленности» запрещается постановка перед
экспертом не входящих в его компетенцию правовых вопросов, связанных с
оценкой деяния, а именно: «При назначении судебных экспертиз но делам о
преступлениях экстремистской направленности не допускается постановка перед
экспертом не входящих в его компетенцию правовых вопросов, связанных с
оценкой деяния, разрешение которых относится к исключительной компетенции
суда. В частности, перед экспертами не могут быть поставлены вопросы о том,
содержатся ли в тексте призывы к экстремистской деятельности, направлены ли
информационные материалы на возбуждение ненависти или вражды» [71, с.265266].
Одним из возможных выходов, как нам представляется, является выработка
определенного списка возможных вопросов корректных с юридической и
религиоведческой точки зрения, которым могли бы пользоваться представители
правоохранительных органов при назначении экспертизы.
3. Неполнота объектов исследования
Еще одна возможная проблемная ситуация связана с предоставлением на
экспертизу тенденциозно подобранных материалов [71, с.267].
Однако даже в такой ситуации эксперт может сделать объективное
исследование, если ознакомится с другими материалами и практикой того или
иного религиозного движения, либо сделает выводы, оговорившись, что они
сделаны только относительно тех материалов, которые были предоставлены.
4. Недопустимые методологические приемы
В связи с отсутствием четкой методики проведения религиоведческой
экспертизы,
в
экспертных
исследованиях
встречаются
недопустимые
82
методические приемы.
Можно встретить, например, сравнение с рекламой, с
общеизвестной религиозной организацией [34], или определенным теистическим
пониманием сверхъестественного.
5. Превалирование описательных методов
Исследователи отмечают, что на содержательном уровне исследовательские
методы часто подменяются описательными, что, способствует усилению влияния
субъективных факторов на результат исследований. Более того это может
привести к тому, что эксперт оказывается не в состоянии объективно и
аргументированно ответить на поставленные перед ним вопросы [79].
6. Сугубо научный подход
Другая опасность, которую видят исследователи, заключается в том, что
эксперт может подойти к экспертному исследованию как к сугубо научной задаче,
не имеющей однозначного решения. Однако то, что уместно в научной дискуссии
в формате судебной экспертизы, может оказаться совершенно неуместным и
неприемлемым [79].
Отсюда абсолютно правомерно заявление Е.С. Элбакян, о том, «что
религиоведческая экспертиза не предназначена для научных или политикоправовых
дискуссий,
выяснения
различных
позиций,
сложившихся
в
религиоведении по тому или иному вопросу, критики одних позиций и поддержки
других,
историографического
обзора
религиоведческих
работ
или
опираться
на
предшествующих экспертных заключений и т.д.» [109].
Соответственно
религиоведческая
экспертиза
должна
нормативный, а не научно или полемически проблематизируемый текст. К таким
нормативным текстам относятся учебники, словарно-энциклопелические и
справочно-аналитические издания, к проблемным - монографии и научные статьи.
Однако для полного исключения полемики в экспертных исследованиях
очевидным
является
достижения
консенсуса
в
экспертном
сообществе
относительно терминологии, используемых критериев и методик проведения
исследования.
83
Рассмотрим
более
детально
основные
методологические
проблемы,
выделяемые специалистами, при рассмотрении вопроса религиоведческой
экспертизы.
Отсутствие единой категориальной базы
Одной из фундаментальных методологических проблем в проведении
религиоведческой экспертизы является отсутствие единой категориальной базы.
Отсюда «повторяемость результатов экспертного исследования затруднена и возможна только в том случае, если иметь дело с экспертами, работающими в рамках
единого категориального аппарата» [69].
Корень
проблемы,
по
мнению
многих
специалистов,
носит
терминологический характер, поскольку все существующие определения религии
уязвимы и дают основание для критики [79].
На уровне терминологии значимую проблему представляет использование
терминов, не имеющих ни научного, ни юридического значения, но несущих
открытый или скрытый негативный эмоциональный потенциал. К таким
терминам относятся: «секта», «культ», «тоталитарная секта», «деструктивный
культ». Если последние наименования с очевидным негативным смыслом почти
не употребляются, то «секта» и «культ» встречаются в экспертных заключениях.
Хотя этими понятиями в религиоведении определяют типы религиозных
организаций, наличие в них негативной коннотации должно ограничивать сферу
их применения областью типологии религиозных объединений. Данные термины
очевидно не могут восприниматься «критерием при оценке того или иного
религиозного направления с правовой точки зрения» [35; 36, с.66].
Еще одни термины, такие как "псевдорелигия" и "лжерелигия", по мнению
И.Я. Кантерова [44] должны быть неуместными в религиоведческих экспертизах,
поскольку это означает выход за пределы компетенции предмета и задач
экспертизы. Здесь следует отметить, что в отношении термина «псевдорелигия»
вопрос может быть дискуссионным, поскольку задача религиоведческой
экспертизы состоит в определении религиозности организации. Если религиозный
характер не подтверждается, то вполне возможно, что имеет место попытка
84
выдать нечто за религию, при наличии лишь видимого, обманчивого,
формального сходства с ней, что, по сути, и является «псевдорелигией». В
качестве примера можно привести пастафарианство [23].
Отсутствие общепризнанного определения религии
Центральной проблемой в религиоведческой экспертизе – определение
религиозного характера организации. Однако на вопрос, что есть религия, нет
однозначного ответа. Научной литературе можно встретить до 750 определений
религии, поэтому, «отвечая на вопрос о том, носит ли объединение религиозный
характер, эксперт в значительной степени ангажирован научной школой, которую
он представляет, что нередко становится камнем преткновения в ходе экспертных
исследований» [69]. Так, слишком узкое понимание религии послужило одним из
основных обвинений со стороны Е.С. Элбакян в адрес Л.С. Астаховой в резонансном деле по закрытию Саентологической церкви Москвы [69].
Более того, при таком наличии дефиниций, у эксперта всегда остается
соблазн выбрать то из них (или сформулировать его самостоятельно), которое с
наибольшей легкостью подойдет к решению поставленных задач и получению
соответствующих выводов [109]. В этом случае любое экспертное заключение
утрачивает черты объективности и аксиологической нейтральности.
Существует проблема определения религиозности, как человека, так и
организации. Религиоведам очевидно, что «ни формальная принадлежность
человека к конфессии, ни посещения религиозной общины, ни даже регулярное
исполнение им определённых ритуалов не свидетельствует о его религиозности.
Будучи внутренним состоянием человека, религиозность не может быть описана
совокупностью внешних действий» [69].
Такая же ситуация и с религиозностью или нерелигиозностью организаций.
Одни организации, имеющие мало общего с религией, пытаются выдать себя за
религиозные, другие наоборот, стараются скрыть свою религиозность под маской
общественной деятельности. Действительно, порой достаточно трудно «отличить
религиозную идеологию от политической, религиозные обряды от гражданских,
религиозную общину от психотерапевтической группы или коммерческой
85
организации. Тем более что в уставных документах (если они есть) можно
обнаружить широчайший спектр видов деятельности» [48, 79].
На практике бывает исключительно трудно констатировать, что подобное
общественное объединение занимается религиозной деятельностью, поскольку
религиозные обряды в таком случае интерпретируются как концерты, этнические
фестивали, исторические реконструкции, ролевые игры, тренинги и т. п. Соответственно, деятельность подобных организаций, связанная с распространением
своего вероучения, может объявляться не религиозной, а, например, духовнопросветительской, или направленной на духовно-нравственное воспитание
граждан [79].
Еще одним исследователем А.К. Погасием, абсолютно справедливо
предлагается определить, что именно в религии интересует государство. При этом
ученый считает, что государство «не очень должно интересовать, во что и как
верит гражданин» [71, с.268]. В тоже время автор полагает, что «государством
религия должна, прежде всего, рассматриваться как некая система императивов
социально значимого поведения» [71, с.269]. Думается, что в позиции автора есть
противоречие, ведь «система императивов» определяется вероучением, которое, в
таком случае, должно интересовать государство. Далее справедливо полагая, что
нет религии без веры в воздаяние, «карму», автор предлагает рассматривать
религию как систему социально значимых императивов, подкрепленная верой в
воздаяние со стороны высших сил.
Другим исследователем в качестве еще одного существенного критерия
религиозности предлагается считать наличие в объединении «религиозной морали
и этики, основанных на вероучении морально-этических представлений о добре и
зле, должном и недолжном» [23].
Проблема определения критериев религиозности действительно остается
очень сложной, но решающей для религиоведческой экспертизы, и поэтому
требует,
на
наш
религиоведческом
взгляд,
сообществе
нахождения
определенного
относительно
консенсуса
достаточности
религиозности в рамках задач религиоведческой экспертизы.
в
критериев
86
Проблема религиозной исключительности
При проведении экспертизы религиозной организации исследователи
отмечают
важность
учитывания
фактора
«суггестивного
компонента»
-
склонности к признанию истинности собственной веры и неистинности другой
[34, 85]. Если этого не делать, то легко усмотреть разжигание ненависти и
вражды, а также пропаганду религиозного превосходства.
Безусловно, претензия на исключительность характерна для любой религии.
Однако вера в истинность собственной веры в современном мире не может быть
оправданием для разжигания ненависти и вражды, а также пропаганды
религиозного превосходства. Вопрос, конечно, состоит в определении четких
критериев таких признаков экстремизма. Важным также является выявлением
данных признаков в деятельности любой религиозной организации.
Проблема исследования практики религиозной организации
Одной из значимых проблем при проведении религиоведческой экспертизы
является
возможность
организации.
При
проведения
проведении
исследования
открытого
религиозной
внешнего
практики
наблюдения
по
договоренности с руководством организации может привести к тому, что
показано будет только то, что выгодно организации. При скрытом наблюдении
может потребоваться много времени, чтобы ознакомиться со всеми форма
деятельности. Кроме того скрытое наблюдение невозможно, если эксперт
известная личность. При включенном наблюдении есть опасность влияния
личных симпатий или антипатий на результат исследования. Также невозможным
является исследование, если проводится экспертиза экстремистской или
террористической организации.
Несмотря на все трудности проведение исследования практической
деятельности религиозной организации в большинстве случаев возможно и
нужно. Это может проходить и заочно, когда имеются аудио-видео свидетельства,
полученные, в том числе, и оперативным путем.
Варианты методологических подходов
В исследовательской литературе не только констатируется отсутствие
87
единой общепринятой научной методологии проведения религиоведческого
экспертизы, но и предлагаются возможные варианты такой методологии.
Например, в работах Е.С. Элбакян [108, 109], А.М. Прилуцкого [78],
И.В. Загребиной [31], А.В. Карпушкина [45] и др. [35; 36].
Наиболее подробный разбор методологии религиоведческой экспертизы
можно встретить в авторских и коллективных работах Е.С. Элбакян [109; 35; 36].
Исследователь
выделяет
пять
основных
задач,
которые
решает
религиоведческая экспертиза [109]:
- определение, является ли организация религиозной;
- определение направления, к которому относится организация;
-
определение
соответствует
ли
фактические
формы
деятельности
государственной
регистрации
заявленным;
-
решается
вопрос
о
возможности
организации;
-
определение
экстремистского
или
не
экстремистского
характера
организации.
При решении первой задачи предлагается исходить из представления о
религии как социокультурном феномене. При этом дефиниция религии должна
носить сугубо «технический» характер. Ключевым признаком религии признается
вера в реальность существования сверхъестественного, как нечто выпадающее из
естественного мира и необъяснимого естественными средствами. К сфере
сверхъестественного, автор относит «существа и сущности - например, Бог,
Аллах, ангелы, духи, демоны, культурные и мифологические герои и т.д., а также
некие действия - например, инкарнация и реинкарнация в буддизме и религиях
Индии» [109].
Далее автор методики предлагает определять религиозный характер
организации в соответствии с религиоведческой концепцией религиозного
комплекса,
к
который
обычно
включается
четыре
основных
элемента:
религиозное сознание, религиозная деятельность, религиозные отношения, религиозные организации.
88
Для определения направления религиозной организации предлагается
опираться на классификацию религий И. Дрея, в которой выделяются следующие
религиозные группы: родоплеменные религии, включающие в себя фетишизм,
тотемизм, магию, анимизм и другие верования; народностно-национальные (этнолокальные или государственно-национальные) религии; мировые религии (буддизм, христианство, ислам); новые религиозные движения (НРД) или новые
религии [109].
После изучения религиозной литературы, сакральных текстов, посещения
богослужения или другие формы отправления культа и на основании
выработанной типологии, эксперт определяет к какой именно религии или
религиозному направлению относится та или иная религиозная организация.
При решении третьей задачи, эксперт, установив религиозный характер и
конфессиональную
принадлежность,
исследует
документы
религиозной
организации, в первую очередь, Устав, а затем, посещая данную организацию,
выясняет, насколько соответствует ее практическая деятельность ее видам,
перечисленным в уставных документах. Решая данную задачу, предлагается
использовать методы включенного и невключенного наблюдения, а также
содержательный и контент-анализ документов [109].
В рамках решения четвертой задачи, автором методики, предлагается
определить соответствует ли системы ценностей исследуемого религиозного
направления социально значимым ценностям, принятым в обществе. Требуется
определить, не противоречат ли нормы, устанавливаемые для последователей
религиозного учения, общественным моральным нормам и соответствующим
положениям законодательства страны [109].
Выяснение соответствие системы ценностей организации общепринятым
нормам действительно очень важно, но само решение вопроса о возможности
государственной регистрации организации не входит в задачи государственной
религиоведческой экспертизы, это вопрос решает регистрирующий орган,
опираясь на религиоведческую экспертизу. Этот вопрос соответствия ценностей
89
только нужно поставить как задачу, хотя бы в рамках «иных вопросов», которые
могут быть разъяснены при проведении религиоведческой экспертизы.
Решение пятой задачи автор связывает с психолого-лингвистическим
анализом всех видов продукции, производящей религиозным объединением на
предмет выявления признаков, которые позволят суду оценить эту продукцию на
предмет содержания или отсутствия элементов экстремизма.
В этом разделе можно добавить важность не только психологолингвистического, но и религиоведческого анализа такой продукции.
Очевидно, что предложенных подход носит характер стратегического
направления методологии религиоведческой экспертизы, требующий более
детальной проработки, например, критериев наличия религиозного сознания,
отношений,
деятельности,
более
подробной
классификации
религиозных
направлений, списка социально значимых ценностей и признаков экстремизма.
Кроме того нерассмотренной осталась прописанная в Порядке проведения ГРЭ
2009 задача по «проверке и оценке достоверности сведений, содержащихся в
представленных религиозной организацией документах, относительно основ ее
вероучения». То есть необходимо определить насколько точно в представленных
на регистрацию документах отражены основы вероучения организации, нет ли
попытки что-то скрыть или исказить.
В другой более масштабных коллективных работах [35, 36] с участием
Е.С. Элбакян более детально рассмотрены данные этапы религиоведческой
экспертизы, а так же принципы, на которых должна строится религиоведческая
экспертиза.
Данные принципы вполне логичны и не вызывают сомнений.
Общеправовой: принцип соблюдения права на свободу совести и свободу
вероисповедания.
Профессиональные:
независимость
эксперта,
всесторонности, полноты и комплексности исследования.
объективности,
90
Общенаучные
объективности,
принципы:
рациональности,
верифицируемости,
методичности,
фальсифицируемости,
истинности,
системности,
изменяемости частей, интерсубъективности и аксиологической нейтральности.
В качестве методов исследования, вполне обоснованно, предлагаются:
казуальный анализ, конкретный историзм, генетический подход, сравнительноисторическое исследование, системный, герменевтический, компаративистский,
типологический, феноменологический методы и структурно-функциональный
анализ.
Другой достаточно разработанный методологический подход предложен
А.М.
Прилуцким
[79],
который,
прежде
всего,
предлагает
провести
концептуальный и понятийный водораздел между научно-религиоведческим и
экспертно-религиоведческим подходами.
Соответственно, эксперту-религиоведу рекомендуется не ставить вопрос о
философской сущности религиозной веры и ее онтологических основаниях, а
ограничиться установленными законом признаками религиозной деятельности.
Таким образом, эксперт должен не более чем констатировать соответствие или
несоответствие анализируемого явления указанной норме и при необходимости
оценить
данное
соответствие/несоответствие
согласно
критериям
полноты/неполноты.
Опираться предлагается на Федеральный закон «О свободе совести и о
религиозных объединениях», где в п. 1 ст. 6 указаны следующие критерии
религиозной организации:
- наличие вероисповедания;
- совершение богослужений, других религиозных обрядов и церемоний;
- обучение религии и религиозное воспитание своих последователей.
Исследователь
предлагает
следующую
методологию
исследования,
позволяющая минимизировать влияние субъективных факторов на выводы
эксперта.
91
Вначале
необходимо
выявить
в
текстах
организации
устойчивые
мифологемы и теологемы, значимые для анализируемой социокультурной
общности, касающиеся влияния трансцендентных сил:
- на происхождение мира и человека;
- повседневную жизнь отдельного человека и человеческого общества;
- сферу нравственности и справедливости, нравственной ответственности
человека;
- загробное существование и посмертное воздаяние;
- формирование цели существования человека, смысла его жизни.
Далее
эксперт
должен
доказать,
используя
методы
сравнительно-
исторического анализа, а также герменевтического и дискурс-анализа, что выявленные
им
компоненты
мировоззренческой
культуры
являются
именно
теологическими и (или) мифологическими.
На
следующем
анализируемой
этапе
социальной
исследования
практике
устанавливается
«устойчивой
обрядовой
наличие
в
традиции
(ритуалосферы), теологической и (или) мифологической этики, проявляющейся в
нормах повседневного поведения» [79].
Проводя анализ ритуалов, по мнению автора, важно:
«- обратить внимание на регулярность, частоту и продолжительность
совершаемых ритуальных и ритуализированных действий;
- обладает ли совершитель ритуальных практик особым посвящением
(санкцией);
-
соответствуют
ли
совершаемые
ритуалы
известным
ритуальным
практикам» [79].
Насколько участие в ритуалах мотивировано религиозными факторами (религиозной верой) можно определить проведя опрос участников.
При анализе публичного мероприятия автором предлагается уточнить:
«- наличие (отсутствие) миссионерских целей; религиозный статус лектора
(сан,
должность);
-
характер
точки
(участник/сторонний наблюдатель)» [78].
зрения
на
предмет
изложения
92
Автор методики справедливо констатирует, что «оценивая наличие
религиозной деятельности общественных объединений, в ряде случаев эксперт
вынужденно делает заключение в модальностях вероятности и возможности, что
свидетельствует не о недостаточной компетентности эксперта, а соответствует
специфике современной религиозной ситуации» [79].
Таким образом, можно заключить, что для религиоведческой экспертизы
методологический вопрос звучит наиболее остро. Отсутствие общепринятой
методологии экспертного исследования приводит к проблеме признания научной
ценности и соответственно достоверности экспертного исследования. Опыт
проведения
религиоведческих
несущественных
недостатков
экспертиз
встречаются
показывает,
и
что
недопустимые
при
наличии
просчеты
в
неточности цитирования и необоснованности выводов. Серьезной проблемой
является неправильная постановка вопросов со стороны заказчиков экспертизы,
превалирование описательных методов и дискуссионный формат экспертного
заключения, использование ненаучной терминологии. Определенную трудность
составляет присутствие в любой религии претензии на исключительность и
временная ограниченность для проведения исследования практики религиозных
организаций.
Фундаментальной
методологической
проблемой
является
отсутствие единой категориальной базы, общепризнанного определения религии
и
критериев
религиозности.
Предлагаемые
исследователями
варианты
определения религии в рамках религиоведческой экспертизы разнообразны и
требуют более детальной проработки и обоснования, а также признания со
стороны религиоведческого сообщества. В исследовательской литературе
представлено несколько достаточно хорошо разработанных методологических
подходы на базе которых, как нам представляется, возможно создание достаточно
универсальной методологии проведения религиоведческой экспертизы. Можно
предположить развитие методологии религиоведческой экспертизы путем
создания альтернативных методических пособий, как первый этап выработки
универсальной
методологии,
диссертационных исследований.
в
рамках
научных
дискуссий,
а
также
93
Заключение
Проведенное исследования показывает, что несмотря на большую важности
религиоведческой экспертизы для выстраивания гармоничных государственноконфессиональных отношений и двадцатилетний период ее становление в
Российской
Федерации
на
сегодняшний
день
значительное
количество
проблемных моментов остаются нерешенными.
Правовая база религиоведческой экспертизы претерпела определенные
изменения за первые десять лет своего существования, но с 2009 года остается
неизменной. Правовую основу религиоведческой экспертизы составляют не
только нормативно-правовые акты Российской Федерации, но согласно п.4 статьи
15
Конституции
Российской
Федерации
и
п.2
Порядка
проведения
государственной религиоведческой экспертизы международные правовые нормы
по защите общепризнанных прав и свобод человека в области свободы совести и
религии. При этом основные положения международного права нашли свое
отражение
в
закреплена
российском
возможность
законодательстве.
проведения
На
законодательном
государственной
уровне
религиоведческой
экспертизы в Федеральном законе «О свободе совести и о религиозных
объединения»,
однако
детальная
регламентация
проведения
экспертизы
утверждалась сначала постановлением Правительства Российской Федерации в
1998 году, а затем в 2009 уже Приказом Министерства юстиции Российской
Федерации. Данным приказом был определены новые порядок проведение
государственной религиоведческой экспертизы и положение об экспертном
совете по проведению государственной религиоведческой экспертизы. В новых
нормативных
актах
полномочия
экспертных
советов
были
значительно
расширены, порядок работы стал более регламентированным, детальнее
прописаны объекты экспертизы и условия, при которых экспертиза может быть
назначена.
Несмотря
на
значительное
количество
исследований
посвященных
рассмотрению проблемы религиоведческой экспертизы в Российской Федерации,
94
ключевые понятия, используемые при анализе данного вопроса, такие как
«религиоведческая экспертиза», «государственная религиоведческая экспертизы»,
«институт религиоведческой экспертизы» либо не рассмотрены, либо, на наш
взгляд, имеют нечеткую дефиницию и соотнесенность друг с другом.
Нами сделано предложение рассматривать институт религиоведческой
экспертизы как определенный социальный институт, который включает в себя
систему правовых норм, специальных учреждений и субъектов, участвующих в
производстве религиоведческой экспертизы.
Соответственно уже в рамках института религиоведческой экспертизы
можно выделить институт государственной религиоведческой экспертизы, а так
же институт судебной религиоведческой экспертизы, каждый из которых может
быть рассмотрен и как «правовой институт», и как «социальный».
В свою очередь институт государственной религиоведческой экспертизы
как социальный институт может быть рассмотрен в узком смысле, как
включающий
в
себя
правовые
нормы,
регламентирующих
проведение
государственной религиоведческой экспертизы и специальные учреждения –
Экспертные советы по проведению религиоведческой экспертизы при Минюсте
России и его территориальных подразделений. В широком смысле в социальный
институт государственной религиоведческой экспертизы входят все правовые
нормы, определяющие порядок проведения религиоведческой экспертизы
уполномоченными советами экспертов по запросу государственных органов, и
сами эти советы. На данный момент, по нашему мнению, к таким учреждениям
может быть отнесен Научно-консультационный совет при Министерстве юстиции
Российской Федерации по изучению информационных материалов религиозного
содержания на предмет выявления в них признаков экстремизма и другие советы,
если они есть на региональном уровне.
Соответственно, институт судебной религиоведческой экспертизы включает
в себя правовые нормы, регламентирующие порядок назначения и проведения
религиоведческой экспертизы и субъекты ее реализующие.
95
Помимо правовых норм, учреждений и субъектов, входящих в институт
государственной
религиоведческой
экспертизы
и
в
институт
судебной
религиоведческой экспертизы в институт религиоведческой экспертизы входят
все правовые нормы, зафиксированные в нормативных актах разных уровней,
определяющих порядок проведения религиоведческой экспертизы, а так же
наряду с указанными выше советами к учреждениям могут быть отнесены
различные независимые организации и ассоциации экспертов, назначенные и
сертифицированные эксперты, специалисты-консультанты, осуществляющие
внесудебную, негосударственную религиоведческую экспертизу.
Соответственно религиоведческая экспертиза по своему статусу может быть
разделена на государственную и негосударственную, судебную и внесудебную. В
широком смысле государственная религиоведческая экспертиза может быть и
судебной, и внесудебной, а в узком смысле только внесудебной. В свою очередь
негосударственная религиоведческая экспертиза может быть, как судебной, так и
внесудебной. Аналогично судебная и внесудебная экспертизы могут быть
государственными или негосударственными.
Остальные виды экспертиз носят уточняющий характер по порядку
проведения, количеству участвующих экспертов, значимости и сложности и
могут иметь место в рамках каждого вида экспертиз, выделяемых по статусу.
Очевидно,
что
наиболее
регламентирована
в
законодательстве
на
сегодняшний день только судебная религиоведческая экспертиза, однако, и
государственная религиоведческая экспертиза имеет определенное нормативноправовое обеспечение.
Одной из наиболее развитой институциональной формой религиоведческой
экспертизы являются Экспертные советы по проведению государственной
религиоведческой экспертизы при Минюсте России и его территориальных
управлений, представляющую единую систему. По информации, представленной
на сайтах Минюста Российской Федерации, такие советы действуют в более
половины (48) субъектах РФ. Количественный анализ проведенных советами
экспертиз, показывает в целом низкую загруженность работой экспертных
96
советов, поскольку установлено проведение всего 140 экспертиз, менее трех на
совет, при этом имеет место значительную неоднородность по количеству
проведенных экспертиз. По ряду регионов нет информации о проведенных
экспертизах, в трех их количество превышает десяток. Лидер среди субъектов –
Бурятия (16 экспертиз). Наибольшую загруженность испытывает экспертный
совет при Минюсте России, который с 2009 по 2018 год провел 56 экспертиз.
Одна
из
самых
острых
проблем
институционального
становления
религиоведческой экспертизы связана с персональным составом экспертных
советов и прежде всего совета при Минюсте России.
Государственная
религиоведческая
экспертиза
является
важным
инструментов выстраивания государственно-конфессиональных отношений, но
одновременно и чувствительной часть этой системы, находящейся между
государственной политикой и религиозной сферой общества, очень неоднородной
и резко реагирующей на любые попытки отклонения от прямого толкования
буквы закона о свободе совести.
Недостаточная продуманность при определении персонального состава
Экспертного совета при Минюсте России вызвала бурную дискуссию в обществе,
в том числе среди религиоведческого сообщество, что подтолкнуло к созданию
общественных объединений для проведения религиоведческой экспертизы, таких
как «Совета по проведению экспертизы, связанной с реализацией принципа
свободы совести (религиоведческой, лингвистической, психологической и
комплексной)» и «Гильдия экспертов по религии и права».
Наряду с общественными экспертными религиоведческими советами среди
институциональных форм можно выделить многопрофильные независимые
экспертные
организации,
предлагающие
проведение
религиоведческой
экспертизы на коммерческой основе.
Проведенный анализ проблем, выделенных исследователями, в организации
и проведении религиоведческой экспертизы позволил объединить их в три
больших
блока:
правовые
проблемы,
проблемы
эксперта-религиоведа
и
97
методологические проблемы, каждый из которых включает целый ряд частных
вопросов.
Отнесенные нами к правовому полю проблемы, по нашему мнению, какоголибо критического значения для производства качественной религиоведческой
экспертизы не имеют, однако достаточно остро стоит вопрос о правовом
регулировании внесудебной религиоведческой экспертизы особенно в условиях
декриминализации антиэкстремисткого законодательства, когда значение данного
вида экспертизы значительно повышается.
В рамках проблемного поля личности эксперта-религиоведа значимыми
проблемами
являются:
недостаток
специалистов-религиоведов
на
местах,
недостаточная компетентность экспертов, привлекаемых к проведению экспертиз,
отсутствие правового статуса и требований к эксперту-религиоведу, отсутствие
специальной
подготовки
экспертов,
государственных служащих, а
привлечение
в
качестве
экспертов
представителей религиозных организаций в
качестве экспертов и консультантов, мировоззренческая субъективность эксперта
и его заключений, подход к религиоведческой экспертизе как «правозащитной
деятельности», а также этические трудности производства религиоведческой
экспертизы.
Проведенный анализ позволяет заключить, что наибольшую остроту и
сложность для религиоведческой экспертизы представляет методологический
аспект проблемного поля. Отсутствие общепринятой методологии экспертного
исследования поднимает проблему признания научной ценности и соответственно
достоверности экспертного исследования. Анализ проведенных религиоведческих
экспертиз показывает, что при наличии формальных недочетов встречаются и
недопустимые просчеты в неточности цитирования и необоснованности выводов.
Серьезными проблемами являются неправильная постановка вопросов со стороны
заказчиков экспертизы, превалирование описательных методов и дискуссионный
формат экспертного заключения, использование ненаучной терминологии.
Заметной трудностью для экспертизы является присутствие в любой религии
претензии на исключительность, а также объективные ограничения при
98
проведения исследовании практики религиозных организаций. Фундаментальной
методологической проблемой является отсутствие единой категориальной базы,
общепризнанного
определения
религии
и
критериев
религиозности.
Предлагаемые исследователями варианты определения религии в рамках
религиоведческой экспертизы разнообразны
и требуют более детальной
проработки и обоснования, а также признания со стороны религиоведческого
сообщества. Имеющиеся достаточно хорошо разработанные методологические
подходы могут стать базой, на которой, как нам представляется, возможно
создание достаточно универсальной методологии проведения религиоведческой
экспертизы.
Для
решения
ключевых
проблем
организации
и
проведения
религиоведческой экспертизы считаем принципиально важным определение
основных критериев религиозности организации для нужд государственной
экспертизы на основе накопленных теоретических подходов в рамках консенсуса
внутри религиоведческого сообщества, в ходе, например, религиоведческого
конгресса, специально посвященного данной теме.
Дальнейшее
развитие
института
религиоведческой
экспертизы,
как
представляется, должно пойти также по пути утверждения квалификационных
требований к эксперту и уточнения его правового статуса. В идеале
целесообразным было бы создание специального органа на федеральном и
региональном уровне по проведению религиоведческой экспертизы с широкими
полномочиями. Однако вполне достаточно более активно привлекать имеющиеся
советы при Минюсте России – научно-консультационный и экспертный для
проведения широкого круга религиоведческих экспертиз; определить центры
подготовки экспертов-религиоведов, провести более детальную регламентацию
внесудебной негосударственной религиоведческой экспертизы и приближение ее
к уровню судебной экспертизы, на начальном этапе хотя бы на уровне
корпоративного профессионального стандарта религиоведческой экспертизы.
99
Список литературы
1.
Аверина О.Р., Цюпко И.Н. Проблема правового статуса судебной
религиоведческой экспертизы // Власть и управление на Востоке России. –
2016. – № 2 (75). – С. 107-115.
2.
Автономная
некоммерческая
организация
«Лингвистический
экспертно-консультационный центр» [Электронный ресурс]. – Режим доступа:
http://lingva-expert.ru. – Дата доступа: 19.05.2018.
3.
Автономная
некоммерческая
организация
«Центр
судебных
лингвокриминалистических экспертиз и гуманитарно-прикладных исследований
«ЛИНГВОСУДЭКСПЕРТ» [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://lingvosud-expert.ru/vidy-expertiz/religiovedcheskaya. – Дата доступа: 19.05.2018.
4.
Аренова Л.К. Актуальные вопросы производства религиоведческой
экспертизы // Вестник КраГУ, 2012, [Электронный ресурс] Режим доступа:
https://articlekz.com/article/6192. – Дата доступа: 19.05.2018.
5.
Астапов С.Н. Религиоведческий аспект экспертизы по делам об
оскорблении религиозных убеждений и чувств // Теория и практика судебной
экспертизы. 2017. Т. 12. № 1. С. 98-103.
6.
Астахова Л.С. Судебная религиоведческая экспертиза - научный жанр
вне научной аудитории: опыт метаэкспертизы // Гуманитарные науки в XXI веке:
научный Интернет-журнал. – 2015. № 5. – С. 89-103.
7.
Бенин В.Л., Уразметов Т.З. Теория и практика деятельности эксперта-
религиоведа // Образование и наука. – 2015. – № 6 (125). – С. 101-115.
8.
Бенин В.Л., Уразметов Т.З. Эксперт-религиовед: специфика его
деятельности
и
подготовки
//
Вестник
Башкирского
государственного
педагогического университета им. М. Акмуллы. – 2015. – Т. 34. – № 2. – С. 41-45.
9.
Бизнес-секта». «ЧП. Расследование» // Главная редакция общественно-
правового вещания НТВ 2016 г. [Электронный ресурс]. – Режим доступа:
https://www.ntv.ru/video/1371926/. – Дата доступа: 15.04.2018.
100
10. Бугаев К.В. Экспертиза социума как аспект развития внесудебной
экспертной деятельности: постановка проблемы // Научный вестник Омской
академии МВД России. – 2012. № 3 (46). – С. 51-55.
11. Бурьянов С.А. Реализация конституционной свободы совести и
свободы вероисповедания в Российской Федерации. – М., 2009.
12. В Общественной палате РФ обсудили проблемы антиэкстремистского
законодательства и правоприменения // Информационно-аналитический центр
«СОВА» (сайт) [Электронный ресурс]. -
Режим доступа: https://www.sova-
center.ru/religion/discussions/authorities/2018/10/d40175/.
–
Дата
доступа:
27.05.2018.
13. В России создана новая общественная организация - Гильдия экспертов
по религии и праву // (30.05.2011) [Электронный ресурс]. - Режим доступа:
https://religionip.livejournal.com/26859.html. – Дата доступа: 11.04.2018.
14. В России учредили православную инквизицию // ИА Собкор.ru (сайт)
[Электронный
ресурс].
–
Режим
доступа:
http://www.sobkorr.ru/infopovod/
42/49EC8D7BEAB67.html. – Дата доступа: 22.05.2018.
15. Воронцов
А.В.,
Прилуцкий
А.М.
Методологические
проблемы
религиоведческой экспертизы // Труды Академии управления МВД России. –
2017. – № 4 (44). – С. 13-18.
16. Гавло В.К., Градусова М.М. Вопросы квалификации преступлений по
ст. 280 и 282 ук рф с применением судебной религиоведческой экспертизы //
Известия Алтайского государственного университета. – 2011. – № 2-1 (70). – С.
84-89.
17. Герасименко
Ю.В.,
Ваврух
В.В.
Религиоведческая
экспертиза:
проблемы и пути их решения // Научный вестник Омской академии МВД России.
– 2014. – № 4 (55). – С. 11-13.
18. Гл.
редактор
«Религиополис»
о
сектоведческом
движении
[Электронный ресурс]. - 19.05.2016. - Режим доступа: https://www.aboutdvorkin.ru/news.php?id=93259. – Дата доступа: 24.05.2018.
101
19. Глазунова И.В., Рябинин Д.А. Применение судебно-религиоведческой
экспертизы при расследовании убийств с религиозной мотивацией // Вестник
Российской таможенной академии. – 2016. – № 4. – С. 80-89.
20. Градусова М.М. Религиоведческие аспекты судебной экспертизы по
делам об экстремизме [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://lingvaexpert.ru/articles/Religiovedcheskaya-ekspertiza-ekstremizm/.
–
Дата
доступа:
23.05.2018.
21. Грушихина В.А. Некоторые особенности использования специальных
знаний при расследовании преступлений, связанных с распространением
материалов
экстремистской
направленности
Библиотека
//
криминалиста.
Научный журнал. – 2015. – № 4 (21). – С. 218-223.
22. Грушихина В.А. О понятии религиоведческой экспертизы при
расследовании
преступлений,
связанных
с
распространением
материалов
экстремистской направленности // Вестник Восточно-Сибирского института
Министерства внутренних дел России. – 2015. – № 1 (72). – С. 37-42.
23. Грыжук Е.С. Religio licita, или проблема легитимизации религиозного
объединения в России на примере пастафарианства // Ученые записки Крымского
федерального университета имени В.И. Вернадского. Философия. Политология.
Культурология. 2015. – Т.1. № 2 (67). – С. 78-84.
24. Давлетов А.И. Некоторые вопросы использования специальных знаний
при расследовании экстремистских преступлений // Евразийский юридический
журнал. – 2017. – № 3 (106). – С. 252-254.
25. Давыдов
[Электронный
И.П.
Как
ресурс].
–
возможно
"судебное
–
28.10.2011.
религиоведение"?
Режим
доступа:
http://religiopolis.org/religiovedenie/3428. – Дата доступа: 19.05.2018.
26. Дьяченко
О.В.
Особенности
проведения
государственной
религиоведческой экспертизы // Итоги научных исследований ученых МГУ имени
А. А. Кулешова, 2016 г Под ред. Е. К. Сычовой, 2017. – С. 287-289.
27. Дьяченко О.В. Роль религиоведческой экспертизы в предупреждении
распространения
религиозного
экстремизма
//
Проблемы
обеспечения
102
национальной и региональной безопасности: правовые и информационные
аспекты материалы Международной научно-практической конференции: в 2
томах. Главный редактор A. Л. Лычагин. 2018. – С. 184-189.
28. Ерофеев
религиоведческой
К.Б.
Новое
экспертизе
//
в
законодательстве
Бухгалтерский
о
учет
государственной
в
бюджетных
и
некоммерческих организациях. – 2009. – № 14 (230). – С. 43-45.
29. Жеребятьев
М.А.
Институт
государственной
религиоведческой
экспертизы: проблемы и перспективы // Российское Объединение Исследователей
Религии (сайт) [Электронный ресурс]. - Режим доступа: https://rusoir.ru/03print/
03print-01/03print-01-16/. – Дата доступа: 20.05.2018.
30. Забияко А.П. Методические рекомендации по дисциплине "теория и
практика религиоведческой экспертизы" // Благовещенск, 2015.
31. Загребина И.В. Государственная религиоведческая экспертиза. Теория
и практика. Монография - М.: ИД «Юриспруденция», 2012. – 224 с.
32. Загребина
И.В.
Институт
государственной
религиоведческой
экспертизы и его значение в механизме гарантирования свободы совести и
свободы вероисповедания // Конституционное и муниципальное право. – 2013. –
№ 5. – С. 32-34.
33. Загребина И.В. К вопросу о государственной религиоведческой
экспертизе // Вестник Поволжской академии государственной службы. – 2010. –
№ 3 (24). – С. 73-77.
34. Загребина И.В. От невежества к мнимому экстремизму: проблемы
религиоведческой экспертизы в России // Государство, религия, Церковь в России
и за рубежом. – 2013. – Т. 31. – № 2. – С. 159-176.
35. Загребина
И.В.,
Пчелинцев
А.В.,
Элбакян
Е.С.
Практика
религиоведческой экспертизы. – М.: Из-во Юрайт, 2018. – 453 с.
36. Загребина И.В., Пчелинцев А.В., Элбакян Е.С. Религиоведческая
экспертиза: учебник для бакалавриата и магистратуры. – М.: Из-во Юрайт, 2017. –
449 с.
103
37. Залужный
А.Г.
Судебная
этнологическая
и
религиоведческая
экспертизы (вопросы теории и практики) // Закон и право. – 2003. – №5. – С.28-30.
38. Заявление Института религии и права о свободе совести и
религиоведческой
экспертизе
[Электронный
ресурс].
–
Режим
доступа:
http://www.sclj.ru/news/detail.php?SECTION_ID=223&ELEMENT_ID=2610. – Дата
доступа: 20.05.2018.
39. Иваненко С.И. Проблемы обоснованности и достоверности выводов
религиоведческой экспертизы // Исламоведение. – 2013. – № 4 (18). – С. 46-55.
40. Иванова Е.В. Значение религиоведческой экспертизы как важнейшего
инструмента выявления материалов экстремистского толка // Человек. Религия.
Право. Историческое самосознание и социально-политические реалии Сборник
материалов
Всероссийской
научно-практической
конференции.
Уральский
юридический институт Министерства внутренних дел Российской Федерации,
2015. – С.50-55.
41. Иванова Е.В., Зарубина Е.В. Правовая основа противодействия
религиозному экстремизму и терроризму в российской федерации и особенности
проведения религиоведческой экспертизы // Вестник Уральского института
экономики, управления и права. – 2016. – № 3 (36). – С. 11-20.
42. Институт
религиоведческой
экспертизы,
«антиэкстремистские»
законодательство, структуры и списки религиозной литературы должны быть
отменены: заявление Института свободы совести // Портал-Credo.ru (сайт)
[Электронный ресурс]. – 13.04.2009. – Режим доступа: https://credo.press/102456/. –
Дата доступа: 19.05.2018.
43. Кантеров И.Я. Заключение специалиста о судебно-религиоведческой
экспертизе Астаховой Л.С. // Славянский правовой центр (сайт) [Электронный
ресурс].
–
Режим
доступа:
http://www.sclj.ru/reference/expert/detail.php
?ELEMENT_ID=6541. – Дата доступа: 19.05.2018.
44. Кантеров И.Я. Экспертные советы как субъекты конфессиональной
политики // Преодолевая государственно-конфессиональные отношения: Сборник
104
статей / Под общ. ред. С.Н. Градировского. – Н. Новгород: Изд-во Волго-Вятской
ака-демии гос. службы, 2003. – С. 11-20.
45. Карпушкин
обеспечения
А.В.
Религиоведческая
общественной
безопасности
и
экспертиза
защиты
как
прав
механизм
религиозных
объединений // Вестник Российской правовой академии. – 2008. – № 3. – С. 35-38.
46. Качурова С.В. к.ф.н. Конфликт интерпретаций в религиоведческой
экспертизе // Журнал научных публикаций аспирантов и докторантов. – 2013. –
№ 4 (82). – С. 153-159.
47. Кулешов
расследовании
Р.В.
Роль
преступлений
судебно-автороведческой
экстремистской
и
экспертизы
в
террористической
направленности: типичные задачи, особенности назначения, соотношение со
смежными видами экспертиз // Юридическая наука и правоохранительная
практика. – 2016. – № 3 (37). – С. 147-152.
48. Куприянова Е.А. Правовое обеспечение религиоведческой экспертизы
в Российской Федерации // Проблемный анализ и государственно-управленческое
проектирование. 2012. Т. 5. № 3. С. 95-100.
49. Лапин Е. Судебно - религиоведческая экспертиза // Российская
юстиция.
–
2001.
–
№
5
[Электронный
ресурс].
–
Режим
доступа:
https://www.lawmix.ru/comm/6145. – Дата доступа: 15.04.2018.
50. Лункин Р.Н. Заявление института религии и права о свободе совести и
религиоведческой экспертизе // Религия и право. – 2010. – Т. 52. – № 1. – С. 5-8.
51. Лункин Р.Н. Между сектоведением и религиоведением: конфликт
вокруг совета при Минюсте РФ // Актуальные проблемы реализации принципов
свободы совести в современной России. – М., 2009. – С.166-181.
52. Лункин Р.Н., Загребина И.В. Религия и право в современной России.
Москва: Юриспруденция, 2017. — 256 c.
53. Меденцева Е.В., Нестеров С.А. К вопросу о регистрации религиозных
объединений и проведении государственной религиоведческой экспертизы //
Вестник Самарского государственного экономического университета. – 2014. –
№ 9 (119). – С. 140-143.
105
54. Методика расследования ритуальных убийств: учебное пособие / А. В.
Холопов; СПб юрид. ин-т Генеральной прокуратуры РФ. Ч. II. СПб., 2007. – 52 с.
55. Морозов В. Изменение состава Экспертного религиоведческого совета
при
Минюсте
РФ
[Электронный
ресурс].
-
Режим
доступа:
https://vmorozv.livejournal.com/3736.html. – Дата доступа: 25.05.2018.
56. Назаркулова Ч.Н. О некоторых особенностях религиоведческих
экспертиз, назначаемых при расследовании преступлений, совершенных по
мотиву религиозной ненависти или вражды // Вестник Санкт-Петербургского
университета МВД России. – 2016. – № 1 (69). – С. 123-127.
57. Недзелюк Т.Г. Виды религиоведческой экспертизы в российской
федерации: проблемы типологизации // Проблемы формирования правового
социального государства в современной России. Материалы XII всероссийской
научно-практической конференции. Новосибирский государственный аграрный
университет. – 2016. – С. 155-157.
58. Недзелюк
Т.Г.
Религиоведческая
экспертиза
как
инструмент
этноконфессиональной политики // Общество и этнополитика. Материалы
Международной научно-практической конференции. – 2015. – С. 116-120.
59. Некоммерческое партнерство «Федерация Судебных Экспертов»
[Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://sud-expertiza.ru/religiovedcheskayaekspertiza/. – Дата доступа: 19.05.2018.
60. Нечаева Н.Б. Применение и пути совершенствования религиоведческой
экспертизы
как
средства,
способствующего
раскрытию
преступлений
с
религиозным элементом // Актуальные проблемы криминалистики и судебных
экспертиз сборник
научных
статей
региональной
межведомственной
межвузовской научно-практической конференции. Ижевск, 2008. – С. 80-83.
61. О порядке реализации Постановления Правительства Российской
федерации от 3 июня 1998 г. N 565 "О порядке проведения государственной
религиоведческой экспертизы" // КонсультантПлюс (сайт) [Электронный ресурс].
-
Режим
доступа:
http://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&ts=
1137102000023470765956696926&cacheid=9A6DFEC563EF5996D683DF601220725
106
5&mode=splus&base=LAW&n=31342&rnd=F06BF02E0F63B47B312E789A67D0632
6#038185429600826737. – Дата доступа: 22.05.2018.
62. Ойвин В. «Экспертный совет по проведению религиоведческой
экспертизы в новом составе не в состоянии компетентно судить о религиозности
общин» — рук. Центра по изучению проблем религии и общества Ин-та Европы
РАН, профессор Анатолий Красиков // Портал-Credo.Ru, [Электронный ресурс]. Режим
доступа:
16.04.2009
http://www.portal-credo.ru/site/
print.php?act=authority&id =1163. – Дата доступа: 16.05.2018.
63. Опубликован
предварительный
состав
Совета
по
проведению
экспертизы, связанной с реализацией принципа свободы совести при Институте
религии и права // Славянский правовой центра [Электронный ресурс]. - Режим
доступа:
http://www.sclj.ru/news/detail.php?SECTION_ID=214&ELEMENT_ID=
2269. – Дата доступа: 17.05.2018.
64. Орлов М.О., Кутырева И.В. Институт религиоведческой экспертизы в
современном обществе: социально-философские и правовые основания //
Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология
и искусствоведение. Вопросы теории и практики. – 2017.– №12-1(86). – С.133-135.
65. Панин
Религиоведческий
С.
А.
Религиовед
журнал
как
правозащитник
[Электронный
ресурс].
-
и
15
Режим
тезисов
доступа:
http://religjourn.ru/stat-i/post-263/. – Дата доступа: 13.05.2018.
66. Панин С.А., Козлов М.В. Религиоведческая экспертиза в России:
проблемы и перспективы // Религиоведение. – 2016. – № 1. – С. 77-109.
67. Петрова К.Ю. Религиоведческая экспертиза в современной России:
проблема выбора эксперта // Интеграция современных научных исследований в
развитие
общества. Сборник
материалов
III
Международной
научно-
практической конференции. – 2017. – С. 143-146.
68. Петрова
К.Ю.
Религиоведческая
экспертиза:
предметная
и
региональная специфика // Общество. Человек. Риски Сборник материалов
Всероссийской научно-практической конференции. – 2017. – С. 112-114.
107
69. Петрова К.Ю., Орлов М.О. Религиоведческая экспертиза: типология,
методология, проблемы // Аспирантский вестник Поволжья. – 2017. – № 3-4. – С.
70-73.
70. Погасий А.К. Религиоведческая экспертиза: обоюдоострый инструмент
в формировании государственно-конфессиональных отношений в России //
Религия в истории народов России и Центральной Азии материалы II
Международной научной конференции. – 2014. – С. 50-53.
71. Погасий А.К. Религиозное правоведение. Юридические аспекты
религиоведения [Электронный ресурс]: учебник/ Погасий А.К. – Электрон.
текстовые данные. – Саратов: Ай Пи Эр Медиа, 2018. – 286 c. – Режим доступа:
http://www.iprbookshop.ru/70781.html. – ЭБС «IPRbooks». – Дата доступа:
06.05.2018.
72. Погасий А.К. Юридическое религиоведение [Электронный ресурс]:
учебно-методическое пособие / А.К. Погасий. – Электрон. текстовые данные. –
Саратов:
Ай
Пи
Эр
Медиа,
2018.
–
204
c.
–
Режим
доступа:
http://www.iprbookshop.ru/70786.html. – Дата доступа: 06.05.2018.
73. Пополитова С.П. Основы религиоведческой экспертизы. Конспект
лекций. – Казань. 2014. – 23 с.
74. Постановление Правительства Российской Федерации от 3 июня 1998
г. № 565 «О порядке проведения государственной религиоведческой экспертизы»
[Электронный
ресурс].
-
Режим
доступа:
http://www.consultant.ru/cons/cgi/
online.cgi?req=doc&base=LAW&n=82632&fld=134&dst=1000000001,0&rnd=0.1934
5161034539493#010605221222485861. – Дата доступа: 12.05.2018.
75. Представители религиозных организаций – об антимиссионерских
поправках // Информационно-аналитический центр «СОВА» (сайт) [Электронный
ресурс].
–
Режим
доступа:
https://www.sova-center.ru/religion/discussions/
law/2016/06/d34871/ 24.06.2016. – Дата доступа: 12.05.2018.
76. При Минюсте создан Совет по изучению религиозных материалов на
предмет выявления в них признаков экстремизма // Сова-центр (сайт)
[Электронный
ресурс].
–
Режим
доступа:
https://www.sova-
108
center.ru/religion/news/authorities/legal-regulation/2009/09/d16916/. – Дата доступа:
12.05.2018.
77. Приказ Министерства юстиции Российской Федерации от 18 февраля
2009 г. № 53 «О государственной религиоведческой экспертизе» // Российская
газета. – 2009. – 13 марта. – № 43.
78. Приказ Министерства юстиции Российской Федерации от 8 октября
1998 года №140 «О порядке реализации Постановления Правительства
Российской Федерации от 3 июня 1998 г. № 565 "О порядке проведения
государственной религиоведческой экспертизы" [Электронный ресурс]. – Режим
доступа:
http://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=LAW&n=31342&fld=134
–
&dst=1000000001,0&rnd=0.48358728212693114#025859545498706904.
Дата
доступа: 16.05.2018.
79. Прилуцкий А.М. Религиоведческая экспертиза - проблема методологии
// Трансформация человеческого потенциала в контексте столетия. Материалы
Международной научно-практической конференции в рамках III Всероссийского
научного форума "Наука будущего - наука молодых". В 2-х томах. Под общей
редакцией З.Х. Саралиевой, 2017. – С. 293-297.
80. Проблема религиоведческой экспертизы в России // НП «Федерация
судебных приставов» [Электронный ресурс]. – 08.03.2017. – Режим доступа:
http://sud-expertiza.ru/problema-religiovedcheskoy-ekspertizy-v-rossii/.
–
Дата
доступа: 27.05.2018.
81. Протестанты России обратились к Президенту РФ с просьбой не
допустить принятия законопроекта №1039149-6 // Российский объединенный
Союз христиан веры евангельской (пятидесятников) [сайт] [Электронный ресурс].
- Режим доступа: https://www.cef.ru/infoblock/news/read/article/1392874. – Дата
доступа: 23.05.2018.
82. Пчелинцев А.В. Какой должна быть государственная религиоведческая
экспертиза // Российская юстиция. – 2009. – № 3. – С. 47-51.
109
83. Пчелинцев А.В. Экспертиза по «божественным делам»: инквизиция
или гарантия свободы религии? // Религия и право. – 2009. – № 3.
84. Пчелинцев А.В., Загребина И.В. Образование и мировоззрение
эксперта
как
факторы
государственной
религиоведческой
экспертизы
Право и образование. – 2011. – № 2. – С. 102-110.
85. Пчелинцев А.В., Загребина И.В., Лункин Р.Н., Свобода совести в
современной России. – М.: Региональная общественная организация содействия
просвещению граждан. Информационно-аналитический центр «Сова», 2017. –
200 c.
86. Резолюция по результатам заседания круглого стола на тему:
«Проблемы религиоведческой экспертизы» [Электронный ресурс]. – Режим
доступа: http://religiopolis.org/documents/10189-rezolyutsiya-po-rezultatam-kruglogostola-problemy-religiovedcheskoj-ekspertizy-19-fevralya-2016-moskva.html. – Дата
доступа: 20.05.2018.
87. Религиоведение. Учебник для юридических вузов МВД России / Под
ред. В.В. Балахонского, В.А. Кудина, А.А. Артемова. – СПб.: СПбУМВД России,
2012 – 349.
88. Религиоведческая
экспертиза:
мозговой
штурм
//
Центр
религиоведческих исследований Religiopolis сайт [Электронный ресурс]. - Режим
доступа:
http://religiopolis.org/publications/10143-religiovedcheskaya-ekspertiza-
mozgovoj-shturm.html. – Дата доступа: 16.05.2018.
89. Религиозные деятели РФ опасаются законодательного ограничения
деятельности // РИА-новости (сайт) [Электронный ресурс]. – Режим доступа:
https://ria.ru/religion/20160623/1449861755.html. – Дата доступа: 23.06.2018.
90. Религиозные объединения. Свобода совести и вероисповедания.
Религиоведческая экспертиза. Нормативные акты, судебная практика, заключения
экспертов / Некоммерческое партнерство "Славянский правовой центр", Ред.
Журн. "Религия и право"; [сост.: Пчелинцев А. В., Ряховский В. В., Чугунов С.
В.]. Москва, 2009.
110
91. Религиозные объединения. Свобода совести и вероисповедания.
Религиоведческая
экспертиза.
Нормативные
акты.
Судебная
практика.
Заключения экспертов: [сборник] / Адвокатское бюро "Славянский правовой
центр";
[сост.:
Пчелинцев
Анатолий
Васильевич,
Ряховский
Владимир
Васильевич]. Москва, 2006.
92. Совет
по
религиоведческой
экспертизе
при
Минюсте
РФ
дискредитировал себя. Заявление Гильдии экспертов по религии и праву.
[Электронный ресурс]. – 17.11.2011. – Режим доступа: http://religiopolis.org/
documents/3552-sovet-po-religiovedcheskoj-ekspertize-pri-minjuste-rf-diskreditirovalsebja-zajavlenie-gildii-ekspertov-po-religii-i-pravu-17112011.html. – Дата доступа:
27.05.2018.
93. Сулейманов Р. Должен ли религиовед защищать религиозные
меньшинства? // Агенство политических новостей (сайт) [Электронный ресурс]. –
12.10.2016. – Режим доступа: https://www.apn.ru/index.php?newsid= 35563. – Дата
доступа: 12.05.2018.
94. Суслонов П.Е. Методика выявления признаков экстремизма в аудио-,
видео- и печатных текстах: культурологический и религиоведческий аспекты //
Научный портал МВД России. – 2016. № 2 (34). – С. 110-114.
95. Сформирован Совет при Минюсте РФ по выявлению признаков
экстремизма в религиозной литературе [Электронный ресурс]. - Режим доступа:
Интерфакс-религия http://www.interfax-religion.ru/?act=news&div=32161. – Дата
доступа: 19.05.2018.
96. Тимощук А.С., Филькин К.Н. Казус суда над Бхагавад-Гитой свами
прабхупады: генезис, анализ, реакция общественности и медиа // Вестник
Томского государственного университета. История. – 2013. – №4(24). – С.178-184.
97. Тихонравов, Ю. В. Судебное религиоведение. - М.: ЗАО «Бизнесшкола «Интел-Синтез», 1998.
98. Указ Президента Российской Федерации от 13 октября 2004 г. № 1313
«Вопросы Министерства юстиции Российской Федерации» // Российская газета. –
2004. – 19 октября [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://rg.ru/2004/
111
10/19/minjust-dok.html,
КонсультантПлюс
http://www.consultant.ru/document/
cons_doc_LAW_49892/. – Дата доступа: 25.05.2018.
99. Утвержден
новый
состав
экспертного
совета
по
проведению
государственной религиоведческой экспертизы при Министерстве юстиции
Российской Федерации // Славянский правовой центр (сайт) [Электронный
ресурс].
-
24.03.2015.
Режим
-
доступа:
http://www.sclj.ru/news/
detail.php?SECTION_ID= 419&ELEMENT_ID =6070.
100. Федеральный закон от 26 сентября 1997 №125-ФЗ «О свободе совести
и о религиозных объединениях» (в ред. От 25.02.2018) // КонсультантПлюс
ресурс].
(сайт) [Электронный
-
Режим
доступа:
http://www.consultant.ru/
cons/cgi/online.cgi?req=doc&ts=1687136787021974075631022805&cacheid=5C4D2E
F1D1093C44C017EAF7980D96AF&mode=splus&base=LAW&n=289869&rnd=0.236
12494547871044#08400173369887829. . – Дата доступа: 13.05.2018.
101. Федеральный закон от 31 мая 2001 года №-73 ФЗ «О государственной
судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» (в ред. от 08.03.2015)
ресурс].
–
Режим
доступа:
http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_31871/.
–
Дата
доступа:
//
КонсультантПлюс
(сайт) [Электронный
21.05.2018.
102. Центр
независимой
экспертизы
«Петроградский
Эксперт»
[Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.petroexpert.org/expertiza/
religiovedcheskaya/. – Дата доступа: 19.05.2018.
103. Чернышкова З.Е., Иванова Е.В., Кузнецова О.В. Религиоведческая
экспертиза: анализ действий, направленных на оскорбление религиозных чувств
верующих // Исторические, философские, политические и юридические науки,
культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. – 2017. – № 32 (77). – С. 202-205.
104. Шабалина
С.С.
Проведение
государственной
религиоведческой
экспертизы // Российский юридический журнал. – 2009. – № 4 (67). – С. 222-224.
105. Шаевич А.А., Старичков М.В., Грушихина В.А. Актуальные проблемы
использования специальных знаний при расследовании преступлений, связанных
112
с
пропагандой
экстремизма
//
Известия
Тульского
государственного
университета. Экономические и юридические науки. – 2015. – № 3-2. – С.252-258.
106. Шишкин
В.В.
Религиоведческая
экспертиза
как
средство
противодействия религиозному экстремизму в Российской Федерации // Вестник
Омской юридической академии. – 2015. – № 2 (27). – С. 72-74.
107. Экспертный совет по проведению государственной религиоведческой
экспертизы при Министерстве юстиции Российской Федерации // ВикипедиЯ
(сайт) [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://ru.wikipedia.org/wiki/
Экспертный_совет_по_проведению_государственной_религиоведческой_эксперт
изы_при_Министерстве_юстиции_Российской_Федерации.
108. Элбакян Е.С. Религиоведческая экспертиза в свете общенаучных
принципов
[Электронный
//
Информационно-аналитический
ресурс].
-
Режим
центр
доступа:
«СОВА»
(сайт)
https://www.sova-
center.ru/religion/publications/ 2015/11/d33340. – Дата доступа: 29.04.2018.
109. Элбакян Е.С. Религиоведческая экспертиза как один из инструментов
справедливого судопроизводства и соблюдения конституционного принципа
свободы совести // Реализация конституционных прав человека и гражданина в
Российской Федерации в контексте национальной безопасности. Материалы
Всероссийской научно-практической конференции с международным участием.
Отв. Ред. Т.Н. Матюшева, А.Е. Горбань, С.В. Радаева, И.В. Карданова; СКФ
ФГБОУВО «Российский государственный университет правосудия». 2018. – С.
282-290.
110. Ярасов А.В. Ложь и мифы сектозащитного движения в России //
Переправа (сайт) [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://pereprava.org/
privacy/4040-lozh-i-mify-sektozaschitnogo-dvizheniya-v-rossii.html. – Дата доступа:
29.05.2018.
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа