close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

Аршинова Алина Александровна. Развитие понятие преступления и наказания по «Уложению о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года».

код для вставки
2
3
4
АННОТАЦИЯ
Общий объём работы – 103 страницы.
Ключевые слова: уголовное законодательство, Уложение о наказаниях
уголовных и исправительных 1845 г., преступление, наказание, проступок,
правонарушение, уголовная ответственность, виды уголовных наказаний,
санкции, дифференциация наказаний, лестница наказаний.
Тема работы: «Развитие понятия преступления и наказания по
«Уложению о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года».
Предметом исследования выступают институты преступления и
наказания в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.
Целью работы является комплексное историко-правовое изучение
сущности и содержания института преступления и системы наказаний,
введённых Уложением о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. в
уголовное законодательство России XIX в.
Для решения научных задач, направленных на достижение данной цели
использовались
хронологический,
частнонаучные
методы
сравнительно-правовой,
познания
(проблемно-
логический,
формально-
юридический, аналогии и др.), а также применён сравнительно-исторический
метод,
который
позволил
изучить
нормативно-правовые
акты,
регламентировавшие систематизацию уголовного законодательства первой
половины XIX в. в России, в соответствии с теми событиями, которые
происходили в данный исторический период.
Магистерская
диссертация
состоит
из
введения,
двух
глав,
включающих шесть параграфов, заключения, списка использованной
литературы, приложений.
Результаты
исследования:
даны
основные
характеристики
теоретических и содержательных основ Уложения 1845 г., исследованы
генезис
уголовно-правовых
категорий
преступление
и
наказание
в
5
российском законодательстве с древних времён до середины XIX в., система
преступлений и система наказаний, данные в Уложении 1845 г.
Исследование имеет научную и определенную практическую ценность.
Работа позволяет не только изучить тему с точки зрения развития
исторических аспектов уголовно-правовой науки, а также даёт возможность
учесть опыт прошлого в выработке современных подходов к развитию
уголовно-правовой
законодательства.
системы,
совершенствованию
современного
6
СОДЕРЖАНИЕ
ВВЕДЕНИЕ .............................................................................................................. 7
ГЛАВА 1. УЛОЖЕНИЕ О НАКАЗАНИЯХ УГОЛОВНЫХ И
ИСПРАВИТЕЛЬНЫХ 1845 Г. КАК ИСТОЧНИК УГОЛОВНОГО
ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА XIX В........................................................................... 14
1.1. Исторические предпосылки создания Уложения о наказаниях
уголовных и исправительных 1845 г. .............................................................. 14
1.2. Подготовка принятия Уложения о наказаниях уголовных и
исправительных 1845 г. ..................................................................................... 20
1.3. Характеристика Уложения о наказаниях уголовных и исправительных
1845 г. и его оценка современниками .............................................................. 31
ГЛАВА 2. СИСТЕМА ПРЕСТУПЛЕНИЙ И НАКАЗАНИЙ ПО УЛОЖЕНИЮ
О НАКАЗАНИЯХ УГОЛОВНЫХ И ИСПРАВИТЕЛЬНЫХ 1845 Г. .............. 42
2.1. «Преступление» и «наказание» как правовые категории в
законодательстве российского государства до 1845 г. .................................. 42
2.2. Развитие понятия преступления по Уложению о наказаниях уголовных
и исправительных 1845 г. .................................................................................. 55
2.3. Характеристика категории «наказание» в Уложении о наказаниях
уголовных и исправительных 1845 г. .............................................................. 82
ЗАКЛЮЧЕНИЕ ................................................................................................... 105
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ ......................................... 111
ПРИЛОЖЕНИЯ ................................................................................................... 117
7
ВВЕДЕНИЕ
В уголовном праве понятия преступление и наказание являются
основополагающими. Данные категории имеют прямо противоположное
лексическое значение, но имеют одну природу. Они - грани одного явления,
имеющего глубокие социальные корни.
От того, как трактуются категории преступление и наказание зависит
регулирование институтов Общей и норм Особенной частей уголовного
права, содержание и направленность уголовной и уголовно-правовой
политики государства. В виду этого, в литературе большое внимание
уделяется исследованию именно этих понятий.
В последние десятилетия в России более активно отмечается
дестабилизация общественного порядка. В качестве ответной реакции
представители высших органов законодательной и исполнительной власти
выступают с многочисленными инициативами по ужесточению уголовных
наказаний. Вместе с тем, широкий охват подобных предложений зачастую
создаёт потенциальную опасность для российского общества, связанную с
ростом социальной напряжённости.
Зачастую, при глубоком погружении в тему, можно провести параллель
между проблемами, возникающими в правовой сфере государства сегодня и
правовыми явлениями прошедших столетий. В связи с этим, изучение
процесса становления системы законодательной базы России становится с
каждым днём всё более актуальным.
Рассматривая проблемы современного законодательства через призму
уголовного права, мы можем найти пути их законодательного решения в
старых источниках права. Именно поэтому историко-правовые исследования
развития уголовно-правовых категорий в различные периоды истории России
в настоящее время являются актуальной проблемой юридической науки.
8
Основы
многих
действующих
уголовно-правовых
норм
были
заложены в первом кодифицированном уголовном кодексе - Уложении и
наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. Юристы нередко отмечают,
что институты права, присутствующие в этом документе, были разработаны
авторами на весьма высоком уровне. Впрочем, некоторые положения даже
спустя
170
лет
кажутся
более
прогрессивными,
либеральными
и
демократическими по сравнению с современными российскими уголовными
законами.
Исследование институтов преступления и наказания, содержащихся в
Уложении
о
наказаниях
уголовных
и
исправительных
1845 г. позволит нам не только изучить тему с точки зрения развития
исторических аспектов уголовно-правовой науки, а также даст возможность
учесть опыт прошлого в выработке современных подходов к развитию
уголовно-правовой
системы,
совершенствованию
современного
законодательства. Для этого необходимо обратиться к правовому творчеству
наших предшественников (правоведов, реформаторов, систематизаторов),
описывающих эволюцию российских правовых традиций. Большое внимание
стоит уделить изучению исторических предпосылок принятия нормативноправового
акта.
Всё
это
представляет
научную
и
определенную
практическую ценность.
В связи с этим, данную работу мы посвящаем изучению уголовного
закона в период первой четверти – середины XIX в. Именно тогда в России
были отработаны появлявшиеся механизмы законотворчества государства,
закладывалась базовые основы современной уголовной системы, а также
юридической науки и правоведения.
Степень разработанности темы позволяет определить изучение
историографии по проблеме развития уголовных-правовых категорий
преступления и наказания и самого содержания уголовного законодательства
России в первой половине XIX в.
9
Важно отметить, что ранее в советской, а ныне - в российской
юридической литературе данный вопрос не оставался без внимания. В
досоветской литературе XIX - начала ХХ вв. различные аспекты этих
проблем обсуждались в исследованиях Н.С. Таганцева, В. О. Ключевского,
А. В. Лохвицкого, П.Г. Редкина, Н.Д. Сергеевского, В.М. Спасовича, Е.Н.
Анучина, В.В. Есипова и других.
Значительный вклад в исследование проблем преступления и наказания
внесли советские учёные М.Н. Гернет, П.С. Грицианский, С.В. Кодан, Н.А.
Троицкий, Н.А. Миненко, Ю.П. Титов, И. В. Лопухин и российские юристы
М.А. Исаева, Б.Н. Миронова, Я.А. Мыца, Н.Н. Помогалова, А.М. Фумма,
А.В. Карпова, А.В.Мицкевича и другие.
Несмотря на то, что историография по данному вопросу имеет
широкий круг исследований российских, советских и досоветских юристов,
можно заявить о недостаточной степени разработанности проблемы, а также
отсутствии цельного специального исследования по обозначенной теме.
Источниковая база исследования достаточно широка и представлена
комплексом опубликованных и неопубликованных материалов разных видов.
Среди них:
1. Законодательные
акты
и
акты
систематизации
уголовного
законодательства.
Представлены
следующими
нормативно-правовыми
документами:
«Полное собрание законов Российской империи» (1830 г.), «Свод законов
Российской империи» (1832, 1842, 1857 гг.), «Уложение о наказаниях
уголовных и исправительных» (1845 г.), «Устав о содержащихся под
стражею» (1857 г.) и «Устав о ссыльных» (1857 г.).
Все законодательные акты взяты из Полного свода законов Российской
империи. Собрание II (1825–1881). Источники первой группы являются
исключительно инструктивными материалами и каких-либо цифровых и
фактических сведений о применении наказания не содержат.
2. Делопроизводственная документация.
10
Представлена материалами официального делопроизводства – документами,
содержащими информацию о деятельности Комиссии составления законов и
Второго отделения с.е.и.в. канцелярии и др. Отдельно необходимо отметить
Проект Уложения
о
наказаниях
уголовных
и
исправительных
(кодифицированного акта систематизации уголовного характера).
3. Справочные и статистические материалы.
В
подготовке
работы
также
были
использованы
источники,
извлечённые из фондов Государственного архива РФ (ГАРФ), Российского
государственного
архива
государственного
древних
Исторического
актов
(РГАДА),
Центрального
архива
(ЦГИА),
Российского
государственного Исторического архива (РГИА). Отдельное внимание было
обращено фондам историка М.М. Сперанского, а также фондам Комиссии по
составлению законов Второго отделения с.е.и.в. канцелярии.
Среди архивных источников – записки, отзывы, мнения, замечания,
поправки, копии протоколов и журналов Госсовета, выписки из нормативноправовых актов, создававшихся при подготовке Проекта Уложения о
наказаниях уголовных и исправительных.
Углублённый
анализ
данных
материалов
позволили
раскрыть
особенности систематизации уголовного законодательства XIX в., а также
расширить имевшийся ранее эмпирический материал, обосновать выводы.
Объектом
исследования
является
первый
кодифицированный
уголовный кодекс Российской империи - Уложение о наказаниях уголовных
и исправительных 1845 г., как основной источник уголовного права XIX в.
Предметом исследования являются институты преступления и
наказания в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.
Направленность исследования определила его цель и задачи.
Целью квалификационной работы является комплексное историкоправовое изучение сущности и содержания института преступления и
системы наказаний, введённых Уложением о наказаниях уголовных и
исправительных 1845 г. в уголовное законодательство России XIX в.
11
Для
достижения
поставленной
цели
мною
были
обозначены
следующие задачи:
-
проанализировать
предпосылок
систематизации
факторы,
определяющие
уголовного
необходимость
законодательства
в
первой
половине XIX в.,
- проследить историю создания и оформления актов систематизации
уголовного законодательства Российской империи в первой половине XIX в.
на примере работы над Проектом Уложения о наказаниях уголовных и
исправительных 1845 г.;
- проиллюстрировать преемственность нормативной источниковой
базы при создании Проекта Уложения о наказаниях уголовных и
исправительных 1845 г.;
- дать основную характеристику теоретических и содержательных
основ Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.;
- исследовать генезис уголовно-правовых категорий преступление и
наказание в российском законодательстве с древних времён до середины XIX
в.;
- исследовать категорию преступление, введённую в середине XIX в. в
уголовное законодательство России;
- дать характеристику системы преступлений по Уложению о
наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.;
- исследовать систему наказаний и её применение на практике, данную
в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.
- исследовать систему специальных правил назначения наказания по
Уложению о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.
Методологической основой данного исследования стал широкий
анализ уголовно-правовых актов Российской империи первой половины XIX
в. В работе использовались частнонаучные методы познания (проблемнохронологический,
сравнительно-правовой,
логический,
формально-
юридический, аналогии и др.), а также применён сравнительно-исторический
12
метод,
который
позволил
изучить
нормативно-правовые
акты,
регламентировавшие систематизацию уголовного законодательства первой
половины XIX в. в России, в соответствии с теми событиями, которые
происходили в данный исторический период.
Научная новизна данного исследования заключается в комплексности
исследования различных аспектов уголовно-правового регулирования в
России, рассмотренных через историческую призму и призму сравнительного
правоведения.
Основные положения, выносимые на защиту:
1.
Необходимость
кодификации
уголовного
законодательства
Российской империи была вызвана как внешнеполитическими проблемами,
так и общественной обстановкой внутри страны.
2.
В основу Уложения 1845 г. были положены различные аспекты
юридической
деятельности,
практика
применения
уголовного
права
Российского государства, а также законотворческий опыт ряда европейских
стран.
3.
В целях эффективного осуществления функций и решения
возложенных
задач
кодифицированный
государством
уголовный
в
кодекс,
середине
XIX
в.
который
отвечал
создан
реалиям
исторического этапа развития России.
4.
Уложение 1845 г. заложило прочный фундамент для развития
категории «преступление» и формирования институтов, связанных с данным
понятием.
5.
В
документе.
практически
полностью
создана
система
специальных правил назначения наказания, аналогичная той, что предложена
в действующем уголовном законе страны (УК РФ).
6.
С принятием Уложения 1845 г. появляется тенденция к
гуманизации применения уголовных наказаний в России.
13
7.
Места лишения свободы начинают рассматриваться не только в
качестве института наказания, но и формируются основы института
исправления преступника путём нравственного воздействия на осуждённых.
Апробация результатов исследования. Магистерская диссертация
подготовлена на кафедре истории правовых учений Юридического института
ФГБОУ ВО «Орловского государственного университета имени И.С.
Тургенева», на которой осуществлялось ее обсуждение и рецензирование.
Результаты и выводы магистерского исследования рассматривались на
заседании круглого стола, посвящённого актуальным проблемам права и
историко-правового
образования,
проходившем
в
Орловском
государственном университете 26 ноября 2018 г. Результаты опубликованы в
сборнике «Актуальные проблемы права: Научные материалы студентов и
сотрудников кафедры, представленные на круглый стол, проведённый
26 ноября 2018 г.». – Орёл, Орловский государственный университет, 2018.
– 80 с.
Структура и объем диссертации: работа состоит из введения, двух
глав, включающих шесть параграфов, заключения, списка использованной
литературы, приложений.
14
ГЛАВА 1. УЛОЖЕНИЕ О НАКАЗАНИЯХ УГОЛОВНЫХ И
ИСПРАВИТЕЛЬНЫХ 1845 Г. КАК ИСТОЧНИК УГОЛОВНОГО
ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА XIX В.
1.1.
Исторические предпосылки создания Уложения о наказаниях
уголовных и исправительных 1845 г.
Почти все главные эпохи нашей отечественной истории ознаменованы
более или менее обширными законодательными памятниками. Обозревая
дошедшие до нас, мы находим в них беспрерывный ряд различных
постановлений, во многом весьма несовершенных, но состоящих в тесной
между собой связи и доказывающих очевидное стремление к точнейшему
определению и развитию Русского Права. Это стремление особенно
обнаруживается в уголовных законах.
Нормативно-правовые акты по данному направлению появляются
почти при самом основании Государства Российского. Сначала круг их
действия довольно ограничен, но с увеличением потребностей гражданского
общества, более ясными и широкими становятся пределы уголовного
законодательства.
К
концу
XV
в.
законы
начинают
подчиняться
высшим
правительственным видам. С того времени начинается видимое старание
власти
усовершенствования
законодательства
и
постановлений,
определяющих преступления и наказания. Эти опыты не всегда имели
желаемый успех, не всегда соответствовали потребностям своего времени, но
не были напрасны. В этих трудах зрели и объяснялись общие понятия прав и
неудачные предначертания готовили к другим, более удовлетворительным.
В
противоречие
с
общественным
сознанием
уголовное
законодательство стало вступать к концу XVIII в. Тогда критики, опираясь
на «Наказ» Екатерины II (принят 14 декабря 1766 г.), заявляли, что
уголовные законы создаются в соответствии с идеями крепостнической
России. Данная тенденция продолжила развиваться и в XIX в., прошедшем
под знаком идей Великой Французской революции. (1789-1799 гг.). В этом
15
ключевом направлении развития двигалась русская политико-правовая
мысль: критика уголовного права велась преимущественно с позиций
буржуазной идеологии.
Вопрос о кодификации уголовного законодательства в первой четверти
XIX в. не подвергался сомнению. В то время перед общественной мыслью
вставал вопрос, каким будет направление кодификации и содержание
будущего кодекса, исходя из анализа предыдущего законодательства от
Уголовного уложения 1754 г. и «Наказа» Екатерины II 1766 г. до проекта
Уголовного уложения 1813 г. и т. XV Свода законов 1833 г.
Представители революционного лагеря (декабристы, петрашевцы)
критиковали существующее законодательство с позиций буржуазного
уголовного права, и даже предпринимали попытки проектирования,
радикально отличавшего от действующих уголовных норм закона.
Одним из сторонников данных преобразований
был участник
Комиссии по составлению законов при Александре I, писатель А.Н. Радищев.
Большую роль в формировании его мировоззрения играли учения
французских просветителей. Находясь на стажировке в Лейпцигском
университете в 1767–1769 гг., он подробно изучал философию и
универсальную историю, логику и основы политики, естественное, народное,
государственное право. Впитывая идеи западноевропейского общества,
А.Н. Радищев мечтал стать оригинальным мыслителем, изменившим
законодательные устои российского общества.
Его интерес касался и проблем уголовного права. А.Н. Радищев хотел
создать новый уголовный кодекс, направленный против крепостнического
режима. В нормативно-правовом акте отражались бы такие уголовноправовые воззрения, как принцип равенства всех перед законом, принцип
законности, отмену телесных наказаний, пыток, а также смертной казни. Так
в своих философских сочинениях А.Н. Радищев пишет, что можно признать
аксиомою отсутствие смертной казни (либо из сожаления и по выбору
преступника). Также автор отмечает, что смертное наказание не может быть
16
ни полезно, ни нужно в государстве: «а ты, о превратнейший из всех, ибо
употребляешь насилие власти, о законодавец тигр! Почто дерзаешь
уродовать благообразие человека? Он хотя преступник, но тот же человек»
[32, с.243].
Цель наказаний он видел в предупреждении преступлений и
исправлении преступников. Подробно об этом он пишет в своей работе
«О законоположении», в которой наказание рассматривается как «ограда»
общих и частных прав.
За создание нового уголовного уложения выступали также П.Г. Редкин,
И. В. Лопухин, Н. С. Мордвинов, Н. И. Греч, Н. П. Румянцев и др. [52, с. 5-9]
Либералами ярко критиковалось применение телесных наказаний в России.
Так, либерально настроенный адмирал Н.С. Мордвинов в 1824 г. внёс в
Государственный совет предложения об отмене смертной казни, наказания
кнутом и клеймения лица. Он, будучи очевидцем наказания кнутом,
описывал наказание как мучительное орудие, которое способно разодрать
человеческое тело, оторвать мясо от костей, облив кровавыми брызгами
человеческое тело. Действовавший в то время Свод законов уголовных
содержал данное наказание более, чем в 50-ти статьях.
Вместе с тем, в правительственных кругах нередко появлялись
противоположные
взглядам
революционеров
и
либералам
варианты
кодификации уголовного законодательства, например, путем простой
инкорпорации - объединения в один документ действующих законов и
нормативно-правовых актов, изданных в разное время, без изменения их, по
существу.
Компромиссного решения данного вопроса требовала нестабильная
обстановка, складывающаяся тогда в стране. Быстрыми темпами росла
преступность, особенно в тех регионах, где отмечался бурный рост
промышленного производства, капиталистических отношений производства
(Центральная Россия, Поволжье, Приуралье) [10, с. 22-23]. Преступность
царила среди всех сословий, причём её коэффициент среди дворянства
17
набирал обороты и по некоторым видам преступлений был гораздо выше
соответствующего показателя среди крестьянства. Отсюда начиналось
разложение крепостничества (Приложение 1).
Нельзя обойти стороной и внешнеполитический аспект проблемы. Так,
в первой четверти XIX в. практически во многих странах Европы в этот
период
времени
активно
шёл
процесс
кодификации
уголовного
законодательства. Сравнение российского и европейского опыта социальнополитического развития все более укрепляло мнение правящих кругов о
необходимости проведения коренных реформ и введения в России
конституционного правления по европейскому образцу [54, с.144].
В правительственных кругах активнейшим сторонником кодификации
стал М. М. Сперанский - выдающийся политический деятель, подлинный
реформатор устройства государства Российского [42, с. 24]. Ещё в эпоху
царствования Александра I (1801 – 1825 гг.), его труды и деятельность
сформировали
общественные
взгляды
передовых
слоев
служилого
дворянства, в особенности офицеров, принявших активное участие в
Отечественной войне 1812 - 1814 гг. и воочию лицезревших результаты
буржуазных революций в Европе [53].
Работая в 30-е гг. XIX в. над созданием Свода законов Российской
империи,
один
из
томов
которого
касался
законов
уголовных,
М.М. Сперанский не раз отмечал необходимость создания нового,
специального уголовного кодекса, который, в отличие от Свода законов,
чётко классифицировал преступления и ставил бы соответствующие
конкретные наказания. Тогда император Николай I выбрал иной путь –
приказал лишь привести в стройный порядок существовавшие законы, так
как, по его мнению, всяческие новшества способствовали расшатыванию
государственного механизма.
В итоге созданный в 1832 г. Свод законов имел множество
недостатков. Статьи, касающиеся уголовных наказаний, были раскиданы по
пятнадцати томам, за преступления устанавливался только вид наказаний, не
18
конкретизируя, например, ни сроков нахождения в арестантских отделениях
или ссылки на каторгу, ни количества ударов плетьми, ни сумма вычета из -жалования и т.д. К тому же, практически свободный выбор в определении
вида
наказаний
был
предоставлен
судам,
что
вело
к
различным
злоупотреблениям. Усугубляли положение подкупность российских судей и
их низкий профессионализм.
Даже после выхода Свода законов М.М. Сперанский продолжал
настаивать на создании уголовного Уложения. Он писал: «Законы сии
[уголовные] во всем их составе и особенно в судопроизводстве и следствиях
требуют пересмотра и исправления» [37, с.476-478].
Важность и необходимость кодификации уголовного законодательства
признавалась в то время и государственным Советом. Министр юстиции
Д.В. Дашков не раз выступал в поддержку позиции М.М. Сперанского. В
1836 г. М.М. Сперанский и Д.В. Дашков начинают совместно готовить
императору
Николаю
I
доклад
о
необходимости
систематического
пересмотра гражданского и уголовного законодательства. 29 октября 1836 г.
императором их совместный доклад был утверждён. Глава Российской
империи предписал начать с «законов уголовных».
Итак, разработка нового уголовного Уложения началась практически
сразу после выхода Свода законов. При его создании авторами было
отмечено множество пробелов и противоречий в действующем уголовном
законе. Подготовка проекта строилась на основе не только анализа
источников русского законодательства, а активно использовался зарубежный
опыта уголовной политики и развития уголовного законодательства. В
рабочую группу при создании нового уголовного кодекса были привлечены
опытные
юристы
и
правоведы
того
времени,
проанализированы
отечественные и зарубежные источники, данные уголовной статистики,
учтены мнения и поправки различных государственных учреждений.
19
В целом, всё это позволило провести успешную кодификацию
уголовного законодательства в середине XIX в. Итогом работы стало издание
Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.
20
1.2.
Подготовка принятия Уложения о наказаниях уголовных и
исправительных 1845 г.
Работы по кодификации уголовного законодательства начались с
1836 г. сразу после издания Свода законов и были разделены между двумя
ведомствами:
Вторым отделением Собственной
Его
Императорского
Величества канцелярии (Собственная Е.И.В. канцелярия) и Министерством
юстиции.
Собственная Е.И.В. канцелярия – высшее государственное учреждение
Российской империи, учреждённое при Петре I для работы с делами,
требовавшими личного участия государя.
Второе отделение Собственной Е. И. В. канцелярии было образовано
4 апреля 1826 г. I взамен «Комиссии составления законов» (1796 -1826 гг.)
при Государственном совете. Главноуправляющим с 1826 - 1839 гг. был
выдающийся
русский
общественный
и
государственный
деятель
М.М. Сперанский. Второе отделение занималось совершенствованием и
систематизацией российского законодательства. Именно поэтому при
подготовке нового уголовного документа, орган напрямую был задействован
в работе. Его задачей стал анализ систем и уголовных законов европейских
государств.
Министерство юстиции Российской империи – одно из основных
звеньев государственного аппарата, созданное в 1802 г. по Указу императора
Александра I. Должность министра юстиции с 1832 г. занимал русский
литератор и сановник Д.В. Дашков. На Министерство была возложена
обязанность управления всей системой суда и прокуратуры: назначение,
перемещение, увольнение всех лиц судебного ведомства, учреждение и
упразднение судов, контроль над их деятельностью, а также нормотворческая
деятельность,
касающаяся
организации
и
порядка
деятельности
государственных учреждений, органов местного самоуправления и т.д.
21
В подготовке уголовного кодекса Министерство юстиции должно было
систематизировать имеющиеся материалы и составить свод законов на
основании сделанных замечаний [24, с.267].
Привлечение
к
созданию
нового
уголовного
законодательства
Министерства юстиции было не случайно. Ещё в 1833 г., после создания
Свода законов Российской империи, Министерству юстиции была отведена
важная задача: выявить в документе различные замечания: пробелы,
противоречия, пропуски, которые требовали бы изъяснений.
В ходе выполнения данной задачи, 1 февраля 1834 г. был учреждён
Комитет
для
проверки
Свода
гражданских
и
уголовных
законов
(председатель - министр юстиции Д.В. Дашков). В составе Совета были
также вошли члены Сената В.И. Болгарский, Н.А. Челищев, И.Ф. Журавлев,
обер-прокурор департамента Сената И.А. Лобанов-Ростовский, директор
департамента
Министерства
юстиции
П.И.
Дегай,
статс-секретарь
В.Н. Панин [9, Оп.1. Д. 17. Л. 89-101] и другие опытные законоведы. За
период работы Комитетом было рассмотрено 570 замечаний. Справившись с
исправлением замеченных в редакции Свода неверностей и получив
достаточный навык работы в сфере уголовного законодательства, членам
комиссии
была
поручена
подготовка
материалов
для
сочинения
предположенного нового уголовного уложения.
Огромный вклад в разработку нового уголовного уложения внёс
главноуправляющий Второго отделения Собственной Е. И. В. канцелярии
М.М. Сперанский. После изнурительной работы над грандиозными трудами
(Полное собрание законов Российской империи и Свод законов Российской
империи), к 1836 г. он осознавал, что для приведения в систему действующих
законов, необходимо надлежащим образом их дополнить, исправить и
отграничить в отдельные нормативные документы по направлениям
регулирования правовых отношений.
22
Проработав два года над созданием нового уголовного закона, в июле
1838 г. М.М. Сперанский отчитался императору Николаю I [15] о завершении
работ над базой будущего уголовного Уложения.
В содержании пояснительных записок к Плану Уложения реформатор
не мог позволить себе выйти за рамки дозволенной кодификации и
придумать новые положения и нормы, ввести, например, лестницу
наказаний, поскольку это бы бросилось в глаза даже непосвящённым. В связи
с этим М.М. Сперанский возбудил вопрос о создании нового уголовного
документа сразу после выхода Свода.
Взгляд М.М. Сперанского на новый нормативно-правовой уголовный
акт предусматривал очень строгую регламентацию данной сферы, чёткое
определение понятий «преступление» и «наказание».
Что касается системы ответственности за содеянные преступления, то
теоретической базой лестницы наказаний в записках М.М. Сперанского было
разделение
наказаний
имущественные),
что
на
три
группы
соответствовало
(физические,
сферам
политические,
человеческой
жизни.
Наивысшим наказанием для каждой группы считалась смерть (физическая,
политическая, гражданская).
Большим отличием нового уголовного закона от Свода законов
Российской империи в части характеристики преступлений, является то, что
по задумке автора сильно меняется система Особенной части: теперь
преступления делятся на государственные и гражданские.
К сожалению, смерть М.М. Сперанского в феврале 1839 г. помешала
реализовать реформатору свои планы.
Вместо
М.М.
Сперанского
Собственной Его Императорского
Величества
Второе
отделение
канцелярии
возглавил
Д.В. Дашков, перейдя на должность с поста министра юстиции. Он
продолжил
работу
по
систематизации
законодательства
усовершенствованию правовой системы Российского государства.
и
23
Для удобства в работе над подготовкой Уложения о наказаниях,
Д.В. Дашков в одной из записок 1839 г. внёс предложение Николаю I:
«Признавая нужным сосредоточить во Втором отделении все занятия,
касающиеся уголовного уложения... передать ко мне все производство
канцелярии комитета, упразднив оный, и откомандировать... двух или трех
чиновников из числа занимавшихся прежде по всей части, не увольняя их из
ведомства Министерства юстиции...» [49, с. 32-37].
Император Николай I, рассмотрев данное обращение, 18 мая 1839 г.,
издал указ о передаче всех работ в полномочия Второго отделения
Собственной Е.И.В. канцелярии под председательствованием Д.В. Дашкова
[9, Оп.1. Д. 41. Л. 1-43].
Отметим, что Николай I высоко оценивал работу его и его
помощников.
На
все
их
«предположения»
император
давал
своё
«высочайшее» утверждение. Новым руководителем было предложено
создать новый, особый комитет, координирующий работу на уголовным
Уложением.
Основной задачей Особого комитета стало рассмотрение плана проекта
нового Уложения, в соответствии с положениями иностранных уголовных
кодексов. Также члены комитета должны были чётко следить за тем, чтобы в
тексте нового кодекса было как можно меньше отступлений от норм XV тома
Свода законов империи.
Вскоре, не проработав на этом посту меньше года, 26 ноября 1839 г.
Д.В. Дашков умирает. Все работы по подготовке Уложения передаются
новому руководителю Второго отделения Д.Н. Блудову. С передачей
полномочий новому человеку, работа не «встала на месте», а наоборот, ещё
больше активизировалась.
При подготовке проекта Уложения, консультантами по разным
вопросам выступили руководители различных ведомств (Государственной
коллегии иностранных дел, профильными министерствами, почтовым
департаментом, Синодом и другими).
24
Для работы по кодификации уголовного законодательства были
созданы хорошие условия. Чиновники могли использовать фонды лучших
российских библиотек: А.Н. Радищева, М.М. Сперанского (из 4064 томов
728 юридических) и др. В распоряжении Отделения были все имеющиеся к
тому времени реестры, законодательные акты, исторические обзоры и т.д. К
тому же, государство предоставляло возможность изучать источники
зарубежного законодательства. Для этого через коллегию иностранных дел
закупались законы различных стран, собиралась информация об актуальных
изменениях. Многие политико-правовые сочинения для удобства сразу
переводились на русский язык. [9, Оп. 1.Д.33. Л. 1-5].
Чиновники начали разработку кодекса
с систематизации
всех
российских законодательных актов начиная от Соборного уложения
1649 г. до законов, изданных в 1842-1843 гг. Они выясняли причины
принятия нормативных актов, выявляли пробелы в законодательстве,
анализировали юридическую практику применения тех или иных уголовных
или административных норм, подробно изучали «Обозрение уголовной
статистики» за 1834-1840 гг., подготовленной на основании отчётов
Министерства юстиции [9, Оп. 11843. Д. 157. Л. 24].
В самом начале работы над проектом Уложения, авторам редакции
было поручено составить сравнительное обозрение содержания уголовных
законов европейских стран и сделать таблицы наказаний по ним. Чиновники
изучили и проанализировали более 15 действующих уголовных нормативноправовых актов того времени: уголовные законы Швеции (1734 г.), Пруссии
(1798 г.), Австрии (1803 г.), Франции (1810 г.), Баварии (1813 г.), Греции
(1833 г.), Ионических островов (1841 г.) и проекты прусского (1830 г.),
баварского (1831 г.), баденского (1839 г.), шведского (1832 г.) уголовных
кодексов.
Проделав огромную работу, Редакция подготовила для Императора к
концу 1840 г. «Подробный план проекта Уголовного уложения Российской
25
империи», в котором определялись ведущие направления систематизации
норм будущего Уложения.
План состоял из двух частей (Общей и Особенной), первая содержала в
себе общие нормы, а во второй определялись видовые и родовые признаки
преступления, конкретные виды и группы правонарушений (например,
преступления против веры, государства, собственности, жизни, здравия,
чести и свободы честных людей и др.).
После рассмотрения 2 января 1841 г. Проект Уголовного уложения
получил высочайшее одобрение Николая I [9, Оп. 1. Д. 2а. Л. 1-17].
Материалы о Комиссии дают возможность понять, как велась сама
работа, какие субъективные мнения и факторы повлияли на принятие многих
решений.
Помимо документов, в которых содержится информация о работе
Комиссии (документы делопроизводства, журналы и «мемории»), сохранился
источник личного характера – дневниковые записи одного из членов
комиссии М.А. Корфа, который подробно описывал каждое проходящее
заседание.
К слову, М.А. Корф был прекрасным юристом того времени, поработал
долгий период под руководством М.М Сперанского, который считал его
своей правой рукой.
Компетентность М.А.Корфа не подлежит никакому
сомнению, а это значит, что его дневник был достоверен и стал одним из
ценнейших источников по изучению внутренней политики самодержавия.
В своём дневнике он описывает противоречия и столкновения точек
зрения некоторых членов комиссии. Автор отмечает, что оставшиеся члены
комиссии (которых было большинство) занимали нейтральную позицию или,
как можно заметить в дневнике «разыгрывали отрицательную роль, т.е.
безмолвствовали» [3, Д.1817. Ч.7. Л. 261]. Зачастую, если им приходилось
высказываться по тому или иному вопросу, обнаруживалось полное незнание
предмета.
26
Незаинтересованными в работе над усовершенствованием Уложения
стали члены комиссии, которые оказались в рабочей группе из-за желания
иметь более высокий статус в обществе (ведь данное назначение считалось
престижным).
В ходе первого заседания 26 апреля 1844 г. члены Комиссии поняли,
что работать придётся с уже готовым проектом. Отсюда, у членов комиссии
появилась цель сделать новую редакцию проекта. Но, исходя из того, что
император как можно скорее хотел увидеть готовый текст Уложения в
последней редакции, проект, по словам М.А. Корфа, был утверждён
практически в таком виде, который не удовлетворял убеждениям членов
комиссии из-за присутствующих в законе несовершенств [3, Д.1817. Ч.7.
Л.86].
Большую роль играли и личные отношения, а также свойства характера
членов Комиссии. Председатель департамента законов, действительный
статский советник граф Д.Н. Блудов всегда умело мог убедить возражающих
против его позиции членов, а его добродушие, обаяние, прекрасное знание
предмета и другие хорошие качества снискали ему общую любовь и
уважение. Поэтому многие совестились выступать против его многолетней
работы, или поддерживать тех, кто на неё покушался, а споры и возражения
становились менее упорными, нежели против человека с мнением, отличным
от мнения Д.Н. Блудова.
По свидетельству М.А. Корфа, из-за бездарности и невежества
председателя В. В. Левашова, его страха перед любым разногласием, члены
Комиссии часто склонялись к таким уступкам, которые обращались во вред
делу.
Также полноценной работе комиссии мешала тактика рассмотрения
вопросов. В первую очередь рассматривались вопросы технические,
второстепенные, не требовавшие углубления в проблематику (например,
нарушение Уставов таможенных, о соли, о лесах, о табаке и пр.), а важные
27
откладывались на потом. Но впоследствии возвращения к ним уже не
происходило.
Активно обсуждался вопрос об орудиях телесных наказаний (отмене
кнута или его замене). Данный вопрос обсуждался ещё при Александре I,
сейчас Комиссией были запрошены анализы губернских прокуроров и
врачей. Заключения говорили, что вредны для здоровья как кнут, так и плети.
В Комиссии мнения по данному вопросу разделились. Упорным сохранением
кнута стал член комиссии, министр юстиции граф В.Н. Панин. Он утверждал,
что плети не достаточно устрашающее средство и очень лёгкий вид
наказания за некоторые преступления. Контраргументом стало мнение
принца П. Ольденбургского, который принёс на заседание футляры с кнутом,
плетьми и клеймами, чтобы продемонстрировать их членам Комиссии [3,
Д.1817. Ч7. Л.86]. В итоге, высочайшим Указом кнут был отменён.
Острая полемика развернулась вокруг статьи, регламентирующей
наказание за запрещённые азартные карточные игры. В первой половине XIX
в. такие игры стали большой заботой правительства, так как они часто велись
в публичных местах и на государственные деньги. Проект, поступивший в
комиссию, предусматривал за первое правонарушение штрафовать, за второе
– штрафовать в двойном размере, а третий раз – арестовывать. Резко против
выступили председатель комиссии В.В. Левашов и директор Имперской
публичной библиотеки Д.П. Бутурлин, известные своим пристрастием к
запрещенным играм в карты.
М.А. Корф предложил арестовывать сразу (за первое правонарушение).
По этому поводу он писал, что подобные законы едва ли коснутся
«вельмож», но не прибавят подписывать приговор против самого себя. К
тому же, по словам автора, законы пишутся для простого народа, а не для
знатной и богатой публики, потому что господствующий класс всегда найдёт
способы уйти от правосудия [3, Д.1817. Ч.7. Л.347]. В итоге, штрафы
остались в проекте.
28
Члены
комиссии
осознавали,
что
большинство
статей
нового
уголовного уложения будут распространяться на простолюдинов, для
которых законы должны быть написаны простым языком (т.к. большинство
населения России было неграмотно). Несмотря на это, документ отличался
громоздкостью, тяжелым и запутанным языком и редакция Уложения
осталась отвлеченной и растянутой.
Спустя почти год, к весне 1845 г. специальная Комиссия завершила
свою работу. Более, чем на 50 заседаниях было внесено в проект документа
825 редакционных положений (85 в Общей части и 750 – в Особенной).
Поправки Общей части коснулись определения смягчающих и
отягощающих обстоятельств, изменения и уточнения правовых последствий
применений наказания, изменения мер телесных наказаний, выделения двух
степеней умысла преступления (ст. 6); определения понятия оконченного
преступления (ст.13) и др.
В Особенную часть Комиссией Государственного Совета было
предложено внести 999 поправок, связанных с преобразованием карательной
системы. 750
принятых
из них изменений
редактировали
составы
преступлений.
Существенно уточнялись составы преступлений против
вероисповедания и против порядка государственного управления (разд. 2-12),
более 100 дополнений было предложено и принято по вопросам
подведомственных учреждений Главного штаба е.и.в., 7 редакционных
поправок относилось к организации каторжных работ, 10 – к заключению в
рабочем доме, 4 – в тюрьмах.
Руководители
департаментов
также
внесли
изменения
при
рассмотрении текста закона. По их мнению, 37 статей Уложения должны
были стать приложением к отдельным статьям, 47 статей отнесены к другим
отраслям права, 12 статей из Уложения убирались, многие статьи
разбивались на несколько. После внесения замечаний изменённый проект
закона был направлен на рассмотрение и подписание императором.
29
Изучив документ, император Николай I объявил об утверждении
Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 15 августа 1845 г.
Тогда, на титульном листе кодекса была наложена резолюция императора
«Быть по сему» (Приложение 2).
Документ сыграл большую роль в политической жизни в России и за её
пределами. Сам император часто высказывался о том, что с момента его
вступления его на престол одним из главных желаний было привести в
строгий
порядок
законодательства,
особенно
тех
законов,
которые
обеспечивают безопасность его подданных. «Мы признали за благо
приступить к пересмотру законов уголовных, коих правосудное неослабное
исполнение
есть
одно
из
вернейших
ручательств
благоустройства
общественного и спокойствия частных лиц», - писал он.
После утверждения документа императором, типографией Второго
отделения кодекс был выпущен крупным тиражом: 8 тыс. экземпляров
большого формата и 1,1 тыс. экземпляров маленького формата (1/2 часть от
большого). Документ повсеместно распространялся по всей империи и за её
пределы: передан во все государственные учреждения; приобретался
частными лицами; переведённый на французский и немецкий языки
рассылался в другие государства русским европейским дипломатическим
представительствам и иностранным книготорговцам.
Итак, итогом кодификации уголовного законодательства в период с
1833 - 1845 гг. стал введённый в действие 1 мая 1846 г. первый
кодифицированный уголовный-правовой документ дореформенной России –
Уложение о наказаниях уголовных и исправительных.
Его издание – огромный шаг в развитии российского законодательства,
становлении его системы. Ход создания Уложения продемонстрировал
аккумуляцию в этом процессе самых различных аспектов юридической
деятельности Российского государства.
30
На эффективность и успешность работы Второго отделения по
созданию кодифицированного уголовного кодекса повлияло несколько
факторов.
Прежде
всего,
содержательный
это
опыт
накопленный
в
систематизации
первой
четверти
законодательства,
XIX
в.
развитие
законодательной техники, а также доступность изданных ранее уголовных
законов (Полное собрание законов Российской империи. Собрание первое
1830
г.)
и
проведённая
консолидация
действующего
уголовного
законодательства (Своды уголовных законов Российской империи 1832 г. и
1842 г.).
Большое
законодательства
влияние
оказало
европейских
также
государств
изучение
и
опыта
активное
исследований в сфере зарубежного уголовного права.
развития
использование
31
1.3. Характеристика Уложения о наказаниях уголовных и
исправительных 1845 г. и его оценка современниками
Уложение и наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.,
выступавшее как некая модернизация существовавших во второй четверти
XIX в. уголовных законов, было утверждено Указом императора Николая I
от 15 августа 1845 г. и введено в действие с 1 мая 1846 г. Оно сменило
действовавший непродолжительное время XV том Свода законов Российской
империи 1833 г., текст которого был активно использован при разработке
проекта указанного уложения.
Документ представлял собой обширный кодекс и по своему объёму
состоял из 2224 статей (статьи 1 - 184 приходились на Общую часть,
185-2224 – на Особенную). Уложение включало в себя 12 разделов, которые,
делились на главы, отделения и статьи. В нормативно-правовом акте также
содержалось приложение «О лицах, изъятых от наказаний телесных».
Многие юристы указывают на то, что нормы и институты права,
присутствующие
в
тексте
Уложения
о
наказаниях
уголовных
и
исправительных 1845 г., были разработаны авторами на весьма высоком
уровне. Впрочем, некоторые положения даже спустя 170 лет кажутся более
прогрессивными, либеральными и демократическими по сравнению с
современными российскими уголовными законами.
Впервые за историю кодификации уголовных законов, в Уложении
1845 г. авторы четко выделяют Общую и Особенную части кодекса.
Функции Общей части выполнял Раздел I «О преступлениях,
проступках и наказаниях вообще». В пяти главах раздела трактовались
институты, относящиеся к учению о преступлении (Глава 1 «О существе
преступлений и проступков и о степенях вины»), учению о наказании (Глава
2 «О наказаниях», Глава 3 «О определении наказаний по преступлениям»,
Глава 4 «О смягчении и отмене наказаний»), а также нормы о действии
32
уголовного закона в пространстве (Глава 5 «О пространстве действия
постановлений сего уложения»).
Авторы Уложения в Общей части чётко определили понятия
преступления и проступка. По сравнению с предыдущим уголовным
законом, эти категории теперь различаются по объекту посягательства, а не
по тяжести наказания. Раньше преступлением в законе понималось деяние,
запрещённое под страхом наказания, а проступком - деяние, запрещённое
под страхом лёгкого наказания или полицейского исправления. В новом
Уложении 1845 г. категория преступление есть правонарушение, посягающее
на неприкосновенность прав власти верховной и установленных ею властей,
или же на права или безопасность общества, или частных лиц. Объект
посягательства при определении проступка определяется иначе - как
нарушение правил, охраняющих права отдельных лиц, общественную и
личную безопасность.
В Общей части устанавливался важный принцип: наказание должно
определяться только на основании закона. Его включение в текст Уложения
стало большим достижением российских законодателей.
Исходя
из
анализа
источников
европейского
уголовного
законодательства, авторы документа установили основания наступления
уголовной ответственности. Если в ранее действовавшем законодательстве
допускалась возможность оставлять подсудимого в подозрении и применять
к нему определённые меры наказания, то в новом уголовном кодексе
существовало положение о доказанности и виновности преступного деяния.
Система наказаний, содержавшаяся в Общей части, была очень сложна
и типична для феодального права: ярко закреплялось сословное неравенство,
которое проявлялось в делении на лиц, изъятых и не изъятых от телесных
наказаний. Разделы II-XII составляли Особенную часть документа и
включали в себя нормы о конкретных преступлениях. По сравнению со
Сводом законов система преступлений в Уложении стала более четкой и
соответствующей объектам посягательства. Авторы документа впервые
33
закрепили систему, представляющую собой «лестницу наказаний». Составы
преступлений делили по группам в зависимости от различных оснований (их
было более 150) и устанавливали наказания за совершение преступлений.
Знаменитый русский правовед В.М. Спасович так характеризовал
данное нововведение: «одна из главных задач при составлении Уложения
заключалась в том, чтобы уложить наказания в систему, расположить их по
тяжести в последовательном порядке и, подразделив каждое из них на
степени, образовать из них одну ступенчатую лестницу» [36, с.341].
Представитель русской дореволюционной уголовно-правовой мысли
Н.Д. Сергиевский в работе «Русское уголовное право» писал, что «лестницей
наказаний» является такая система, «в которой все роды наказаний,
разделённые на виды и степени по сравнительной тяжести, располагаются в
последовательном
порядке
степеней,
в
форме
арифметической
или
геометрической прогрессии» [35, с.203].
Необходимо отметить, что несмотря на большую работу, проделанную
авторами Уложения 1845 г., система наказаний в документе получилась
слишком
перегруженной.
Законом
предусматривались
санкции
за
нарушение различных запрещений (полицейских, гражданских, моральных).
Отсюда пошло «размножение до бесконечности поводов к наказаниям, так
что они угрожают каждому почти шагу в жизни не только общественной или
гражданской, но и частной или семейной» [35, с.357].
На первом месте в Особенной части находились преступления против
веры (Раздел II «О преступлениях против веры и о нарушении ограждающих
оную постановлений»). В новом уголовном кодексе число составов
религиозных преступлений возрастает более, чем в два раза, до 81 статьи (в
Своде законов содержалось всего 37 статей).
Это
объясняется
тем,
что
составной
частью
общественного
государственного строя Российской империи были в тот период времени
были православие и Церковь. Поэтому служители веры могли рассчитывать
34
на внимание и поддержку со стороны государства всячески поддерживая
неприкосновенность царской власти и существующих порядков.
Впрочем, наказание несли за преступления против христианского Бога,
так как российские законы истинной признавали только христианскую веру.
Поношение любых других Богов (Аллаха, Иеговы) квалифицировалось как
нарушение общественного порядка в молитвенном здании и наказывалось
административным арестом.
При работе над Разделом III «О преступлениях государственных»
авторы постарались объединить все государственные преступления в одном
разделе. Но правоприменители не смогли в полной мере использовать весь
арсенал судебных и полицейско-административных мер и применять особый
порядок
судопроизводства,
так
как
в
законе
отсутствовала
чёткая
квалификация многих составов государственных преступлений. Очень
сильно это стало заметно во время подготовки и проведения судебной
реформы 1864 г., которая чётко определила подсудность дел и порядок
следствия и судопроизводства по делам о государственных преступлениях
[39, с. 220].
При работе над разделом III Уложения авторы тщательно изучали опыт
репрессивных мер, применяемых в первой половине XIX в. против
просветительской деятельности представителей революционных организаций
и кружков, декабристов, отправленных в ссылку, нарушение ими режима и
случаи побегов.
В разделе IV «О преступлениях и проступках против порядка
управления» объединяются разные по опасности и значимости преступления:
от нарушения общественного порядка до создания тайных обществ,
имеющих
противные
порядку
государственного
управления
цели.
Анализируя данный раздел, можно прийти к выводу о недостаточной
чёткости расположения материала.
Проявление антиправительственных настроений авторы Уложения
видели в неповиновении требованиям полицейских и чиновников. Отсюда
35
появляются составы преступлений против представителей административнополицейского аппарата.
Также в документе приравнивается к восстанию против властей
выступления крепостных крестьян против помещиков и государственных
крестьян против органов сельского управления.
Раздел V «О преступлениях и проступках по службе государственной и
общественной»
предусматривал
составы
преступлений,
совершённые
должностными лицами. Санкциями по ряду статей были не уголовные
наказания, а дисциплинарные взыскания. Главным признаком преступлений
выступала противоправность деяния. Анализируя главу, можно заметить
чёткую систему оснований уголовной ответственности в зависимости от вида
и содержания нарушаемого правила служебного порядка; разграничение
ответственности,
исходя
из
вида
нарушенного
правила;
создание
специальных норм, регулирующих уголовное наказание за нарушение не
государственными
служащими
выполнения
своих
профессиональных
функций и др.
Раздел VI «О преступлениях и проступках против постановлений о
повинностях государственных и земских» предусматривает наказания за
нарушение правил приёма в рекруты, постановлений о земских повинностя;
уклонение от рекрутской повинности.
В состав раздела VII «О преступлениях и проступках против
имущества
и
доходов
казны»
вошли
составы
преступлений,
регламентирующие нарушение различных уставов, связанных финансовой и
имущественной стороной (устав о гербовой бумаге, монетах, соли, выделке и
продаже табака, о казённых лесах, таможенный устав, постановления по
питейному сбору и акцизу и др.).
Самой
большой
частью
Уложения
1845
г. был
раздел
VIII
«О преступлениях и проступках против общественного благоустройства и
благочиния». 845 статей раздела были объединены в главы по профилям
36
правонарушений
(нарушение
строительных,
почтовых,
врачебных,
фабричных, заводских, ремесленных, промышленных порядков и др.).
В IX разделе «О преступлениях и проступках против законов о
состояниях»
содержалась
информация
о
незаконном
лишении
или
присвоении прав состояния и прав и преимуществ; о злоупотреблении по
состоянию
особых
присвоенных
прав
(злоупотребление
помещичьей
властью, преступления крепостных людей против своих господ); нарушении
постановлений об актах состояния, народной переписи.
Основная часть уголовных преступлений приходилась на разделы
X-XII,
в
которых
содержались
правовые
нормы,
защищающие
соответственно жизнь, здоровье, свободу и честь частных лиц, их
собственность, а также права семейственные. Отметим, что несмотря на
Новый уголовный кодекс регламентировал соблюдение закона всеми
российскими
подданными
(правовому
поведение
иностранцев
было
посвящено всего несколько статей) в пределах государства, кроме
нескольких положений об изъятиях, подсудных духовному суду и военным
судебным органам (ст. 174) [45, с.85]. Отметим, что действие Уложения не
распространялось на жителей Польши и Финляндии, а также некоторые
народы России.
Уложение 1845 г. предусматривало ответственность подданных
Российского государства, совершивших преступление за рубежом (ст. 175181). К слову, данные положения имели более чёткий и казуальный характер,
так как они основывались на договорах с иностранными государствами.
Сложность применения наказаний усугублялась сословным подходом,
неопределенностью санкций, наличием многочисленных отсылок.
Так,
многие составы преступлений находились в Полицейском уставе о
предупреждении и пресечении преступлений (т. XIV Свода законов).
Дела о проступках, санкцией за которое было церковное покаяние
рассматривались церковным судом. Военнослужащие за совершённые
37
преступления подлежали по Военно-уголовному уставу 1839 г. военноуголовному суду.
Под действие особого уголовного кодекса (Устава о ссыльных,
помещённого в томе XIV Свода законов), попадали каторжные и ссыльные
на поселение в Сибирь. Сельско-судебный устав 1839 г. содержал в себе
наказания для государственных крестьян.
На эту особенность Уложения указывали еще его современники, считая
одним из его недостатков. Так, юрист С.В. Пахман говорил: «слияние в
одном нераздельном целом самых высших преступлений с самыми
ничтожными проступками и отсюда смешение - наперекор науке и с крайним
неудобством для практики - предметов уголовного уложения с уставами
полицейскими, финансовыми и административными» [36, с.345].
Оценка Уложения о наказаниях уголовных исправительных 1845 г.
современниками
Уложение о наказаниях и исправительных 1845 г. стало результатом
почти
полуторавековой
работы
по
систематизации
и
кодификации
российского законодательства. Несмотря на все несовершенства документа,
он просуществовал до падения монархии в России.
Значение этого Уложения трудно переоценить. С многочисленными
поправками оно действовало более 70 лет.
Достаточно глубокий анализ
документа представлен в работах представителей русской дореволюционной
уголовно-правовой
литературы
Н.С.
Таганцева,
В.Д.
Спасовича,
А.В. Лохвицкого, Н.Д. Сергеевского, Н.А. Неклюдова, И.Я. Фойницкого,
П.П. Пусторослеева и др. В советской литературе правовой анализ документа
можно найти в работах А.В. Наумова, А. В. Карпова, В.М. Клеандровой и др.
Несмотря на то, что впоследствии Уложение 1845 г. и её редакции
(1857,
1866
и
1885
гг.),
существенно
видоизменили
многие
основополагающие институты уголовного права и стали базой для
разработки Уголовного Уложения России 1903 г. (вершины русской
38
дореволюционной
наказаниях
уголовно-правовой
уголовных
и
мысли),
исправительных
оценка
Уложения
исследователями
о
была
неоднозначной.
Многие авторы говорили о положительной прогрессивности многих
положений нормативно-правового акта, особенно при анализе учений о
преступлении в Общей части.
Профессор, российский правовед А.В. Наумов выступает в защиту
кодификации, ссылаясь на то, что в период работы над созданием
нормативно-правового
акта
Уложение
полностью
отражало
уровень
юридической науки того времени.
Его позицию разделяет известный дореволюционный профессоркриминалист Н.Д. Сергиевский, который в своем труде «О значении и
причинной связи в уголовном праве» писал: «составители Уложения 1845 г.
сделали не только не менее, но даже более, чем мы могли от них требовать»
[35, с.45].
В противовес этому, учения о наказании и регламентации отдельных
видов преступлений высоко оценена не была. Отмечалась архаичность,
казуальный характер норм, недостаточно совершенная законодательная
техника, ярко выраженный сословный характер, сложная система наказаний,
состоявшая из 11 родов и 38 степеней преступлений.
Русский юрист, посвятивший большую часть жизни изучению русского
уголовного права Н.С. Таганцев так характеризовал Общую и Особенную
часть кодекса: «из всех разделов Указания первый - юридически наиболее
совершенный и современный для той эпохи. Исключение составляла система
наказаний, типичная для феодального права, - откровенно сословная, прямо
закрепляющая правовое неравенство» [40, т.2. с. 113].
В своих трудах самой большой проблемой нового закона автор отмечал
способ изложения нормативного материала. На это же обратил внимание и с
жёсткой критикой Уложения 1845 г. выступил и современник документа –
юрист В.Д. Спасович: «это отвращение от теоретических определений,
39
боязнь отвлечённости поставило Уложение во многих отношениях ниже
Свода законов уголовных и сделало его похожим на средневековые сборники
законов, когда искусство законодательное, будучи в детстве, не умело
отвлекать,
когда
оно
ограничивалось
собиранием
и
обобщением
известнейших судебных приговоров» [36, с.67].
Вместе с тем, представитель русской дореволюционной мысли, доцент
Санкт – Петербургского Университета Н. Д. Сергеевский на вступительной
лекции «Современные задачи уголовного законодательства в России»
12 января 1883 г. заявил, что законодатели не довели дело до конца и
документ нельзя назвать удачным. По словам автора, за исключением
проекта 1813 г., все остальные работы были систематичными действующих
норм, а не уложениями, хотя зачастую законодатели стремились именно к
этому. Уложение 1845 г. Н.Д. Сергеевский тоже называет сводом, но со
значительными дополнениями иностранного происхождения. «Не смотря на
преобладание историко – национального законодательного материала, ни
Уложение 1845 г., ни XV том Свода законов, ни предшествовавшие им
проекты не удовлетворяли насущным потребностям русской правовой
жизни; они все оказывались неполными, несоответствующими структуре
юридического быта, и были, так сказать, устарелыми уже в сам момент
своего появления», - сказал он в своей лекции. Также автор сделал
интересное замечание, что наиболее живущими и пригодными для действия
и существования нормы были древнейшего происхождения – основывались
на законоположениях XVII в., а не XVIII в. Подводя итог, автор справедливо
замечает,
что
сводный
характер
Уложения
зависел
от
слабости
законодательных комиссий, их теоретической неподготовленности, а также
неумения
законодателей
выявлять
острые
проблемы,
требующие
законодательного закрепления.
По моему мнению, авторы справедливо считали, что излишняя
казуистичность приводила на практике к обратному результату – к неполноте
Уложения 1845 г. и к невозможности заполнить его пробелы путём
40
распространительного толкования. Так, в своей статье «Преступление:
правовое, отечественное понимание понятия», опубликованной в журнале
«Вестник Российского университета дружбы народов» А.В.Карпов, при
характеристике нового уголовного кодекса отмечает неопределённость
многих санкций, отсутствие чёткости в установлении возможности замены
одних наказаний другими [50, с.7]. К тому же, в документе мы можем
заметить большое количество отсылок на другие источники.
Как уже упоминалось, большое внимание законодатели уделяли
изучению
и
перениманию
опыта
западноевропейских
государств
в
разработке уголовных законов. Но, многие современники Уложения, изучив
его после выхода и проведя параллели с уголовными кодексами других
стран, давали зачатую отрицательную оценку.
Например, юрист А.Н Красиков в своей работе «Преступления против
права человека на жизнь», писал: «в целом Уложение о наказаниях
уголовных и исправительных 1845 г. по сравнению с уголовными кодексами
западных государств выглядело отсталым, оно не вобрало в себя передовых
философско-уголовно-правовых идей и положений естественно-правовой
теории. Не учтены были новые экономические факторы зарождавшейся
рыночной формации. Оно оставалось, по сути дела, законодательством
крепостного права» [27, с.58].
Исходя из вышесказанного мы можем сделать вывод, что несмотря на
недостаточную чёткость и разработанность нового уголовного кодекса, по
сравнению с содержанием предыдущих уголовных актов российского
законодательства,
авторы
Уложения
о
наказаниях
уголовных
и
исправительных сделали огромный рывок вперёд.
С
одной
стороны,
авторы
документа
определили
категории
«преступление» и «наказание»; выделили основания наступления уголовной
ответственности, другие институты общей части, типичные для буржуазного
уголовного права. Уложением определялся возраст наступления уголовной
41
ответственности, введено действие закона во времени и пространстве,
принцип личной ответственности и другое.
С
другой
стороны,
Уложение
чётко
крепостническую
сущность
политической
отражало
системы
феодально-
России,
сохраняя
сословный подход при решении вопроса о наказании. Также продолжали
устанавливаться тяжкие наказания для крепостных крестьян, нарушавших
сословное
законодательство
России
и
выступавших
против
власти
помещиков.
Впрочем, при всех недостатках Уложения о наказаниях уголовных и
исправительных 1845 г., его принятие имело огромное значение для
дальнейшего развития уголовного законодательства России, развития
уголовно-правовых теорий, подготовки и проведения в последующем
судебной реформы. Подготовка Уложения, а в еще большей степени
практика его применения показали несовершенство организации судебной
деятельности в России.
42
ГЛАВА 2. СИСТЕМА ПРЕСТУПЛЕНИЙ И НАКАЗАНИЙ ПО
УЛОЖЕНИЮ О НАКАЗАНИЯХ УГОЛОВНЫХ И
ИСПРАВИТЕЛЬНЫХ 1845 Г.
2.1. «Преступление» и «наказание» как правовые категории в
законодательстве российского государства до 1845 г.
В уголовном праве понятия «преступление» и «наказание» можно
считать основополагающими, ведь решение многих уголовно-правовых
вопросов зависит именно от их характеристики. Поэтому важно подробно
изучить
генезис
данных
правовых
категорий,
выяснить,
какую
трансформацию и при каких условиях прошли эти понятия, а также
проанализировать дефиниции «преступление» и «наказание» в период
работы авторов над первым уголовным кодексом Российской империи –
Уложением о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. Для этого
постараемся разобраться, когда возникает уголовное право.
Право берёт своё начало ещё в период создания социумом общности по
интересам, а нормативность приобретает уже тогда, когда члены общества
признают соблюдение принятых порядков, ставших в последствии законами.
Что касается взглядов на преступное деяние, то можно с уверенностью
сказать, что не зависимо от культурно-исторических традиций и своеобразия
строя, члены первобытнообщинного социума имели сходные суждения по
данному явлению.
Известный русский правовед XIX в. А.П. Чебышев-Дмитриев в своём
труде «О преступном действии по русскому допетровскому праву» писал:
«История не застает ни одного народа на такой низкой ступени развития,
когда бы он не осознавал, что преступник опасен для общества, что человек,
поджегший дом одного человека, может поджечь и другой дом» [46, с. 24].
Первые древнерусские источники права появляются в конце IХ и
первой
половине
Х
в.,
когда
завершается
процесс
складывания
древнерусской народности и происходит образование русского государства.
В этот период времени активно создаётся аппарат власти и военной
43
организации, развиваются межгосударственные связи, заключаются первые
анализ
международные договоры. Именно их содержание позволяет сделать вывод о
зачатках уже в то время уголовно-правовой политики.
К примеру, в договорах Руси с Византией 911 г., 944 г., 971 г. [11, с.1324], помимо регулирования торговых, союзных и военных отношений между
государствами, можно наблюдать описание
отбор
процедуры возмещения
убытков, выкупа пленных, а также установление санкций за различные виды
преступлений
(увечья,
кражи,
убийство
человека,
совершённые
на
территории другого государства и др.).
«Русская Правда» - это самый ранний дошедший до современных
ученых памятник законодательства раннесредневековой Руси XI–XII веков.
В документе вместо понятия «преступление» употреблялся термин
«обида».
В Толковом словаре древнерусских юридических терминов М.А. Исаев
даёт следующую трактовку понятию «обида»: «Это несправедливость,
оскорбление; ущерб» [18, с. 65]. Автор поясняет, что в широком смысле
преступление – это обида для другого человека. Отметим, что данная
категория применялась вне зависимости от нанесённого время (физического,
морального, материального и тд.).
Санкции,
предусмотренные
за
преступления,
были
крайне
противоречивы и вплотную зависели от социального статуса. Жизнь, честь,
имущество холопов законом не охранялись, а блага которые принадлежали
феодалам, защищались особенно рьяно. Например, за убийство феодала
устанавливался штраф в 80 гривен, а за смерда только 5 гривен [21, с 59]. Это
свидетельствует о выбираемых приоритетах в объектах уголовной защиты,
которая диктовалась политической волей.
Русская
Правда
не
имеет
возрастных
ограничений
уголовной
ответственности, не проводит различия между умыслом и неосторожностью
и знает лишь два родовых объекта преступления - личность человека и его
имущество. В документе нет указаний на политические, государственные и
44
должностные преступления. В случаях посягательства на княжескую власть,
осуществлялась расправа без суда и следствия.
Обострившаяся в ХIV веке классовая борьба, повсеместно царивший
феодальный
произвол,
законодательного
стали
акта.
Им
поводов
стала
к
составлению
«Псковская
судная
очередного
грамота»
-
нормативно-правовой акт Псковской феодальной республики, который был
принят в 1397 г. на городском вече. [28, с. 62].
По сравнению с ранее действовавшими нормативно-правовыми актами,
судная грамота дополнила понятие преступления новым видом нарушения
закона. Теперь к причинению вреда частному лицу или общине добавлялось
причинение вреда государству. Обычно, наказание за данное деяние
назначалось в виде смертной казни - «изменника в живых не оставлять» [11,
с.56].
К XV веку Русь заканчивала процесс объединения земель и постепенно
начинала переход к новой политической системе – феодализму. Стана в этот
период устраняла последствия монголо-татарского нашествия и постепенно
вставала на путь экономического и хозяйственного подъёма, увеличения
товарного производства, укрепления внешних и внутренних рыночных
отношений. Бурными темпами развивалось сельское хозяйство и ремесло,
появлялись новые города и поселения [57, с.32].
Новый политический строй, которого придерживалось государство,
требовал
изменения
системы
управления,
а
также
кардинального
усовершенствования законодательства. Правовая система находилась в
хаосе, документы зачастую были устаревшие, правовые нормы не
соответствовали юридической действительности, что сильно затрудняло
процесс судопроизводства. Перед властью стояла непростая задача:
обобщить действующие нормативно-правовые акты, упростить процесс
управления государством и ввести новые, единообразные, соответствующие
эпохе нормы на территории всего Русского государства.
45
Всё это было отражено в принятом в 1497 году «Судебнике
Ивана III», который должен был стать первым единым государственным
сводом законов.
Преступление в Судебнике 1497 г. именовалось «лихим делом».
Например, ст. 8 Судебника гласила: «А доведуть на кого татбу, или разбой,
анализ
или
душегубство, или ябедничество, или иное какое лихое дело…»
отбор
текст
анализ
[11, с.43]. Это определение предоставляло господствующему классу
неограниченные
возможности
в
борьбе
со
своими
противниками.
Практически любое деяние, которое в той или иной степени нарушало
интересы политической элиты, теперь можно было легко подвести под это
понятие. К тому же, существовали права привилегии: ответственность в
зависимости от того, какое положение в социальной лестнице занимал
правонарушитель, а какое – пострадавший была разной.
Примером этому может служить ст.9 Судебника, которая была
основана на ст.7 Псковской Судной грамоты: «А государскому убойце и
статья
кот
коромолнику, церковному татю, и головному, и подымщику, и зажигалнику,
стоп
анализ
снятие
ведомому лихому человеку живота не дати, казнити его смертною казнью»
у бий
дати
казнь
анализ
[47, с. 240]. Здесь перечисляется деяния, совершаемые феодально-зависимым
населением против своих господ («государский убойца» - убийца своего
господа
господина). В связи с учащением случаев нападения зависимого населения на
представителей господствующего класса, в наказание на посягательство им
устанавливалась смертная казнь, тогда как простое убийство не влекло таких
тяжёлых последствий (наказание за простое убийство представляло собой
штраф и другой вид ответственности по усмотрению судьи).
С XV веком также связывается развитие телесных наказаний. В
существовавшем тогда феодальном государстве господствовали жестокие
нравы.
Характеризуя
этот
исторический
период
русской
истории,
Н. Е. Евреинов писал: «Опираясь на духовенство, Государи неизмеримо
анализ
текст
статья
возвысились над своими подданными, их холопами, которых они считали,
анализ
статья
чуть ли не полной своей собственностью и распоряжались ими как хотели.
дом
оброк
46
Малейшее
анализ
приравнение себя к светлой, недосягаемой особе владык
кот
жестоко каралось» [16, с.27].
В своём труде «История уголовного права, террора и репрессий в
Русском государстве XV – XVII вв.», советский и российский историкславист
В.А.
Рогов
отмечает:
«абстрактная
формулировка
понятия
преступления в Судебнике 1497 г. нельзя рассматривать, как феодальное
беззаконие, ведь привлечение уголовной ответственности было возможно
лишь при совершении конкретного деяния и на основе определённой
уголовно-правовой нормы». [16, с.74-75].
Что касается самой системы преступлений, то в данном документе
можно заметить чёткое разделение по видам совершённых деяний:
- государственные преступления (коррупция или взяточничество
(ст.1,38,67);
- преступления против порядка управления и суда (крамола (ст.9),
лжесвидетельство
и
дача
ложных
показаний
(ст.
67),
нарушение
установленного порядка судопроизводства (ст.19), неявка в суд (ст.50));
- преступления против личности (убийство оскорбление словом и
клевета, душегубство, ябедничество (ст.8, 9));
- имущественные преступления (татьба, кража с поличным, разбой,
поджог (ст. 9,10), порча межевых знаков и запашка чужой земли (ст.62),
невыплата долга (ст.55) и др. [47, с.75]
В XVI веке в Русском государстве происходит переход к периоду
сословно-представительной монархии. Потребности государства в сфере
регулирования общественных отношений постепенно менялись (в том числе
и в направлении уголовной политики), требовалось расширение круга
преступных деяний путем введения новых составов преступлений.
Иван IV, ставший в возрасте 3 лет великим князем Московским, с
самого детства наблюдал боярские беззакония, корыстное поведение
должностных лиц. После венчания на царство в 1547 г. Иван IV стремился
внести изменения в действующее законодательство и создать новый закон,
47
который стал бы основой для жизни молодого царства. Этим документом
стал «Царский Судебник», который в 1549 году при участии Боярской Думы
был принял на Земском Соборе, а в 1550 году его увидел свет. Источниками
Судебника 1550 г. стали уставные, жалованные и судные грамоты, нормы
«Русской Правды», литовского законодательства, на основании которых
производилось обобщение юридической практики.
Понятие преступления в «Судебнике 1550» г. было уточнено и
расширено. Под преступлением теперь понималось деяние, направленное
против интересов государя [7, Оп.1. Д.2. Л.29], класса феодалов.
Судебник 1550 г. стал отграничивать гражданские правонарушения от
уголовных преступлений (хотя данных понятий, как таковых, ещё не
существовало). Также прослеживаются стадии преступления: покушение на
убийство, умысел, совершённое деяние. По закону, ответственность за
покушение на интересы государства наступала и без совершения самого
преступления.
Ответственность за совершённые деяния несут все без исключения
сословия: дворяне, бояре, крестьяне и даже холопы. Но, принцип привилегий
феодального права при этом чётко соблюдается: степень наказания
определяется социальной принадлежностью преступника и потерпевшего.
Усложняется система наказаний, устрашение и изоляция преступника
становятся наиболее часто применяемыми санкциями. Для большего
устрашения преступников, для наказаний становятся характерной чрезмерная
жесткость, размытость формулировок.
Судебник 1550 г. провозглашал, что перечень санкций за совершённые
деяния ограничиваются данным законом. Но, судебная практика зачастую
расширяла соответствующий перечень, добавляла виды и количество
наказаний (сроки, количество ударов и т.д.), которые не определялись в
тексте закона. Все это привело практически к произволу со стороны
судебных органов [16, с.38].
48
На дальнейшее развитие уголовного права в России повлияло принятие
в 1649 году нового свода законов, именовавшегося «Соборным уложением»
[28, с.63]. Как отмечал в своих лекциях по русскому уголовному праву
юрист, преподаватель Петербуржского университета Николай Степанович
Таганцев: «Уложение царя Алексея Михайловича было выражением того
исторического движения русской жизни, которое началось со времени
собирателей Русской земли, особенно с Иоанна III».
XVII в. для России – самое неспокойное время за всю её историю.
Выдвижение на первый план государства достигает своего апогея, люди уже
не могут терпеть злоупотребление властью не только царя, но и его
приближённых. Основы юридического порядка в стране резко пошатнулись.
В связи с этим, одной из задач власти стало возвращение в сознание людей
забытое уважение к законам, а также страх перед царским гневом [39, с.99].
В «Соборном уложении 1649» г. под «преступлением» понималось
«непослушание царской воле», т.е. деяния, подрывающие феодальнокрепостнический порядок. [6, Оп.1. Д.77. Л. 233].
Уложение закрепляло вмешательство государства в религиозную сферу
общественной жизни. Поэтому преступление становилось забвением божьей
заповеди и царского приказа.
Исследуя работу А.О. Чебышева-Дмитриева «О преступном действии
по русскому допетровскому праву», можно сделать вывод, что законодатели
того периода времени смотрели на правонарушение не только, как на
материальное
зло,
но
и
как
на
зло
нравственное.
«Нарушение
положительного закона, грех против Бога получили самостоятельное
значение. Этот формальный, внешний момент преступности выступил на
первый план в законодательстве ХVII в. Главнейшими результатами такого
взгляда явилось, с одной стороны, расширение объема преступных действий,
с другой – известное соотношение их между собой по степени тяжести и
мере наказания», - говорит автор [46, с.241].
49
Появляются новые виды доказательств в уголовном и гражданском
судопроизводстве (крестное целование, документы и т.д.), выделяются
процессуальные розыскные мероприятия, направленные на доказательство
виновности или невиновности.
Принятый нормативно-правовой акт также существенно изменил
существующую систему наказаний. Появляется устойчивая тенденция
ужесточения наказания. Один из исследователей данного документа
В.М. Строев в своём историко-юридическом анализе Уложения, изданного
Алексеем Михайловичем, писал: «этот памятник уголовного права является
чудовищным, кровожадным и невероятно свирепым» [38, с.8-9].
Отметим, что в шестидесяти случаях за преступление назначалась
смертная
казнь.
Рассматриваемый
закон
указывал
на
такие
членовредительские наказания, как отсечение частей тела (ушей, языка, рук,
ног, пальцев, носа и т.д.), клеймения преступников.
Основной целью членовредительских наказаний было всеобщее
устрашение граждан. Именно поэтому практика отсечения частей тела у
человека массово применялась и проводилось в публичных местах, собирая
большую публику.
Вторая половина XVII в. характеризуется периодом формирования
буржуазных
отношений:
развивается
торговля,
товарно-денежные
отношения, создаётся постоянная армия, растёт роль бюрократического
аппарата.
В этот же период в государстве происходит обострение классовой
борьбы, где взгляды молодой, новой буржуазии идут вразрез с пережитками
феодального класса. Чтобы укрепить своё положение последние нещадно
эксплуатировали
крестьянство,
что
приводило
к
многочисленным
восстаниям. В свою очередь, у феодалов усугублялась внутриклассовая
борьба между духовными и светскими, дворянами и боярами. Сложившаяся
ситуация требовала от власти подчинения церкви государству [5, Оп.1. Д. 65.
Ч.1. Л.1-62].
50
Исходя из вышеуказанных данных, можно сделать вывод о том, что в
XVII веке обществом были созданы все условия для перехода к абсолютизму
в России, где центральной фигурой в государстве должен был стать царь,
полностью подчинивший себе подданное население [4, Оп.1. Д.156. Ч.1. Л. 149]. Уголовно-правовым источником данного периода в России стал
«Воинский артикул Петра I» 1715 г.
Пётр I первый в российской истории права ввёл категорию
«преступления». «Многие якобы оправдывают себя, говорят, что сие не
заказано было, не рассуждая того, что все, что вред и убыток государству
приключить может, суть преступление» [56, с. 89], ˗ говорится в тексте
источника.
Артикул Петра I более чётко определял многие институты уголовного
права. Так, появляется разделение между деяниями умышленными и
неосторожными (также есть наказание за голый умысел (арт. 19), т.е. только
за
«хотение»
совершить
преступление);
подробно
регламентированы
пределы необходимой обороны (арт. 156, 157) и крайней необходимости (арт.
123,
180);
появлялись
отягощающие
и
смягчающие
обстоятельства
(например, смягчающим вину обстоятельством был аффект. (арт. 152), а
отягощающим - преступления, совершённые в пьяном виде, либо убийство
собственных отца, матери, ребенка.
Отдельное внимание нужно уделить расширенному перечню видов
наказаний. Основными санкциями за совершённое деяние были: штраф,
конфискация имущества (взыскания шли в казну, на содержание госпиталей,
больниц и т. д.), срочная и бессрочная ссылка, тюремное заключение, каторга
(труд осужденных широко использовался при строительстве Петербурга,
людей посылали на сооружение гаваней, каналов, дорог, крепостей, также на
предприятиях и мануфактурах, галерах, рудниках).
Все телесные наказания, а свою очередь, были сопряжены с
жестокостью и тяжкими физическими страданиями, подразделялись на
членовредительские, клеймение и болезненные.
51
Широко применялась смертная казнь. По Артикулу она была
предусмотрена в 122 случаях (62 из них – с обозначением вида). Казнь
делилась на простую (повешенье (упоминается в 33 статьях), отсечение
головы
(в
8
статьях),
расстрел
(аркебузирование
-
7раз)
и
квалифицированную (четвертование, колесование, закапывание в землю
заживо, залитие горла металлом, сожжение и др.). Отметим, что казни
совершались публично, о них предварительно объявлялось.
Особым видом наказаний в эпоху правления Петра Великого стали
санкции,
причиняющие
человеческое
нравственные
достоинство.
К
числу
страдания
таких
и
уничтожающие
наказаний
относилось
«шельмование».
Сущность шельмования заключалась в позорном обряде, когда человек
получал статус «шельмованного» и лишался прав, доброго имени, своего
состояния. Преступник объявлялся для всех вором, шельмой, исключался из
общества верных людей. В результате применения шельмования, наказанный
не мог больше приниматься на службу, лишался покровительства закона (т.е.
любое посягательство на его личность не преследовалось законом), не
привлекался к присяге. [39, с.110]
В том же документе появляются наказания, применив которые
государство извлекало метариальную выгоду из труда осуждённых. Впервые
в российском законодательстве вводится слово «каторга» (ссылка на работы).
Труд преступников в большинстве своём использовался при строительстве
новой столицы, заводов, добыче природных богатств. [44, с.160]
Ссылка на работы являлась частью лишения свободы, ведь каторжане
принуждались к работе на время или пожизненно. [39, с. 115] Следует
отметить, что извлечение выгоды из личности преступника в этот период
исторического
развития
института
наказания
становится
одной
из
важнейших целей уголовной политики.
Впервые в истории уголовного права в России в Артикуле Петра I для
установления
причины
смерти
использовалось
проведение
судебно-
52
медицинской экспертизы (арт. 154). Исходя из этого, мы можем заметить, что
в данный исторический период уже возникала необходимость установления
причинной связи между действием и преступным результатом.
Следующий шаг законотворчества в уголовно-правовой сфере был
сделан при правлении Екатерины II (1762-1796 гг.). Это время в России
ознаменовано как проникновение в страну идей континентально-правовой
системы. Именно тогда происходит активное заимствование европейских
идей, сближение России с Европейскими государствами.
В 1767 году Императрица созывает специальную комиссию по
составлению проекта нового Уложения [4, Оп.1. Д.15. Л.1-4]. В качестве
руководства к действию Екатерина II разработала «Наказ комиссии о
составлении проекта нового уложения» [44, с. 568]. До сегодняшних дней
сохранились собственноручные бумаги императрицы Екатерины II, а также
материалы, касающиеся Наказа и комиссии для составления нового
Уложения (1762-1771), которые хранятся в фондах РГАДА (Российский
государственный архив древних актов).
Из анализа нормативно-правового акта следует, что Екатерина II
меняет взгляд на преступление вообще: противозаконное деяние уже не
оттеняется религиозностью или ослушанием царского указа, оно становится
характеристикой нарушений конкретных общественных отношений. Так, в
главе X «Наказа Екатерины II-й комиссии о составлении проекта нового
Уложения 1767 г.», говорится: «Ничего не должно запрещать законами,
кроме того, что может быть вредно или отдельному лицу, или всему
обществу» [1, Гл. X, ст.232, с.234]. Как мы видим, мерилом преступления в
документе является вред, нанесенный нации или общественному благу, а
также личности. Идея преступления стягивается окончательно к единому
фокусу - к общественному спокойствию и благосостоянию.
Вместе с тем, изменился взгляд и на самого преступника. Законодатель
Смотрит на него более гуманно, признаёт за ним человеческую личность,
которую испортило дурное воспитание и невежество. В Наказе говорится:
53
«Хотите ли предупреждать преступления? Сделайте, чтобы просвещение
распространилось между людьми» [1, Гл. X, ст.467, с.237]. Этот афоризм,
заимствованный у Чезаре Беккариа, вложил в Наказ серьёзную мысль:
просвещение должно рука об руку идти со свободой народа. Самым
серьёзным воздействием на «народное умствование» становится правильное
воспитание человека: «Самое надежное, но и самое труднейшее средство сделать людей лучшими, есть усовершенствование воспитания» [1, Гл. X,
ст.469, с.234].
Давая оценку «Наказу» Екатерины II, В.О. Ключевский писал:
«Свободная от политических убеждений, она заменяла их тактическими
приемами политики. Не выпуская из рук ни одной нити самодержавия, она
допускала косвенное и даже прямое участие общества в управлении...
Самодержавная власть, по ее мысли, получала новый облик, становилась
чем-то
вроде
лично-конституционного
абсолютизма.
В
обществе,
утратившем чувство права, и такая случайность, как удачная личность
монарха, могла сойти за правовую гарантию» [19, с.84].
Однако, издано новое Уложение так и не было. Уже в 1768 году
комиссия по подготовке нормативно-правового акта прекратила работу.
Причиной этому стала начавшаяся война с Турцией. Но, многие историки и
учёные видят истинную причину неудачи совсем в другом. Нравственный и
умственный потенциал российского общества конца XVIII в. не был готов
реализовывать в своём государстве революционные мысли европейских
просветителей, которые формировали уголовную политику того времени.
В своей статье «Беккариа и Россия», опубликованном в журнале
«Государство и право» в 1995 году, юрист Ю.М. Юмашев сделал вывод о
том, что «Наказ» Екатерины, впитав в себя правовые основы европейского
законодательства того времени, оплодотворил русское общество массой
новых идей высокого гуманитарного звучания. Именно они стали
инструментом развития политической мысли России на протяжении всего
54
XIX в. и стали основой для дальнейших демократических преобразований
[59, с. 84].
Проанализировав содержание упомянутых нами источников, можно
сделать вывод о том, что уголовное право развивалось индуктивным методом
сознания, то есть шло по пути от частного к общему (сперва законодатели
стремились описать казуистические случаи в законе, а только потом
переходили к их пониманию).
С начала формирования российского права на его становление всегда
оказывали влияние философские воззрения, наука о государстве и праве,
уголовно-правовая наука. Вплоть до XIX столетья русские законодатели для
развития
уголовного
права
активно
заимствовали
опыт
передовой
европейской цивилизации, всячески стремились стать просвещёнными
людьми, накапливали из века в век огромное количество нормативных актов.
К сожалению, общий уровень развития мирового права не позволял России
сразу отойти от казусов. Более того, уголовное право ставило перед собой
задачу борьбы с преступными проявлениями, их перечень от источника к
источнику расширялся, изменялся и приоритет, поэтому законодателю важно
было определить круг таких деяний, указав на их квалифицирующие
признаки, которые считались несовместимыми с интересами государства и
личности.
Таким образом, к чётким уголовно-правовым понятиям страна смогла
перейти только к середине XIX в., закрепив их в новом уголовном законе –
Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.
55
2.2. Развитие понятия преступления по Уложению о наказаниях
уголовных и исправительных 1845 г.
В
отечественной
юридической
терминологии
категория
«преступление» появляется лишь в первой четверти XIX в., а нормативно
закрепляется данное понятие в Уложении о наказаниях уголовных и
исправительных 1845 г. Не случайно именно этот нормативно-правовой акт
считают первым уголовным кодексом России, ведь предшествующие
законодательные источники объединяли, как правило, нормы многих
отраслей права и сугубо уголовными не являлись. Новое Уложение
содержало как нормы, касающиеся общих вопросов уголовного права, так и
регламентирующие
юридическую
ответственность
за
совершение
конкретных преступлений.
Итак, по Уложению 1845 г. преступление есть это всякое нарушение
закона, чрез которое посягается на неприкосновенность прав Власти
Верховной и установленных Ею властей или же на права и безопасность
общества или частных лиц (ст.1 Уложения) [1, Т. XV. С.67].
Но, помимо категории «преступление» авторы нового уголовного
кодекса вводят также дефиницию «проступок». Проступком именуется
нарушение правил, предписанных для охранения определенных законами прав
и общественной или же личной безопасности или пользы (ст.2 Уложения) [1,
Т. XV. С.67].
На первый взгляд даже трудно понять разницу в трактовке
определений «преступление» и «проступок», которые даны в первом
отделении первого раздела Уложения «О преступлениях, проступках и
наказаниях вообще». Оба определения характеризуют нарушение закона и
предписанных государством правил, посягательство на общественную и
личную безопасность, охрана которых является главной целью создания
Уложения.
К тому же, в ст. 3-6 Уложения первого отделения данные термины
употребляются без прямого разделения, а ст.7 Уложения вводит новое
56
понятие «зло» - правонарушение, сделанное по неосторожности, без умысла
(т.е. объединяет понятия «преступление» и проступок»). Таким образом,
данные понятия тождественны друг другу.
Здесь же возникает вопрос, почему при равной значимости правовых
категорий
в
регулировании
общественных
правоотношений,
авторы
выделили их в отдельные дефиниции? Постараемся найти различия между
ними.
Первым
различием
является
объект
правонарушений.
Если
преступление – это прямое нарушение закона, то под проступком в
Уложении понимается нарушение предписанных правил.
Расхождение
мы
можем
заметить
и
в
определении
объекта
«посягательства». Вторая четверть XIX века – период абсолютной монархии
в
России.
Не
случайно,
при
трактовке
понятия
«преступление»
первостепенно упоминается неприкосновенность «прав Власти Верховной и
установленных Ею властей». Это говорит о большой важности таких прав.
Заметим, что при определении «проступка» категории прав не упоминаются.
Также, дефиниция «преступление» в Уложении стоит в приоритете,
нежели дефиниция «проступок». Наличия очевидной иерархии здесь не
прослеживается, но мы можем предположить, что законодатели придавали
первому понятию большую значимость и, следовательно, закладывали
немного разный смысл в характеристику определений.
Дефиниция «преступление» в Уложении о наказаниях уголовных и
исправительных 1845 г. понимается также, как и «преступление» в
действующем
Уголовном
кодексе
Российской
Федерации
(виновно
совершенное общественно опасное деяние, запрещенное законом под
угрозой наказания (ст.14 УК РФ) [2]). Но в определении данной категории по
Уложению можно также уловить признаки, свойственные современному
пониманию «проступка», как в части самого определения, так и в части
предусмотренных наказаний.
57
Дефиниция «проступок», напротив, отличается от современного его
понимания (противоправное деяние с меньшей, чем у преступления
общественной опасностью, и за которое не предусмотрено уголовное
наказание) своей суровостью в плане предусмотрения различных санкций за
его совершение.
Таким
образом,
«Уложение
о
наказаниях
уголовных
и
исправительных» 1845 г. не обнаруживает прямой связи с современной
юридической мыслью в части понимания категории «проступка».
Нормы, заложенные авторами Уложения 1845 г. стали основой для
будущих уголовных законов. Анализируя Общую часть Уложения, мы
можем найти некое сходство с нормами современного Уголовного кодекса.
Какие же из положений, действующих сегодня берут свои корни в середине
XIX в.? Давайте попробуем разобраться с этим.
Уложение уже даёт понятие совокупности преступлений. В ст.156
Уложения говорится о принципе поглощения наказания: «суд, упомянув в
своем определении о всех наказаниях, следующих за каждое из тех
преступлений, приговаривает виновного к тягчайшему из сих наказаний и в
самой высшей оного мере» [1, Т. XV. С.94]. В отличие от данной статьи,
современный закон при совокупности преступлений обязывает лицо нести
уголовную ответственность за каждое совершённое им деяние (ст.17 УК РФ)
[2].
Стадии совершения преступления.
В Уложении 1845 г. достаточно чётко определены стадии совершения
преступления. В документе их различалось четыре: обнаружение умысла,
приготовление к преступлению, покушение на него и совершённое
преступление (ст. 8-11 Уложения).
Новое Уложение 1845 г. было последним источником уголовного
права, в котором закреплялась ответственность за обнаружение умысла на
совершение преступления. Так, в ст.10 говорится: «Применение или
приобретение средств для совершения преступления признается лишь
58
приготовлением к оному» [1, Т. XV. С.15]. Наказание за приготовление к
преступлению
накладывалось
только
в
отдельных,
установленных
документом случаях. (ст. 118 Уложения).
Лица, подлежащие уголовной ответственности.
Впервые в истории российского уголовного законодательства в
Уложении 1845 г. оговаривается возраст уголовной ответственности. В
соответствии со ст.100 Уложения формально он устанавливается в 7 лет, но,
вероятен тот факт, что фактическим возрастом уголовной ответственности
признавалось 10 лет.
Данный вывод можно сделать исходя из ст. 143
Уложения: «дети, коим более семи, но менее десяти лет отроду, и которые не
имеют еще надлежащего за ними присмотра, исправления и наставления»
[1, Т. XV. С.97].
За полтора столетия несомненно прошла либерализация законов.
Сегодня мы живём в демократическом обществе, поэтому возраст уголовной
ответственности в современной России выше, чем в XIX в. В соответствии со
ст. 20 УК РФ полная уголовная ответственность наступает для лиц,
достигших 16-летнего возраста, по особо суровым статьям – 14-летнего
возраста.
Институт добровольного отказа от совершения преступления.
В новом уголовном законе очень чётко был сформулирован институт
добровольного
отказал
от
совершения
преступления.
Он
излагался
следующим образом в ст.119 Уложения: «Когда учинивший приготовление к
преступлению или уже и покусившийся на оное остановился при том и по
собственной воле не совершал преднамеренного, то он подвергается
наказанию лишь в том случае, если содеянное им при сем приготовлении и
покушении есть само по себе преступление» [1, Т. XV. С.95].
Стоит отметить, что данный институт вполне совпадает с аналогичным
ему современным, который содержится в действующем Уголовном кодексе
Российской Федерации в ст.31, ч.1, ч. 2, ч. 3. [2].
59
Исходя из этого, можно сделать вывод о том, что основные понятия
института неоконченного преступления
в Уложении 1845
г. были
разработаны на весьма высоком уровне.
Соучастие в преступлении.
Уложение 1845 г. регламентирует также институт соучастия, который
именовался в документе «участие в преступлении». Авторы выделяют две
формы соучастия (по предварительному согласию и без такового), в
зависимости от которых разграничивались виды соучастников.
В
преступлениях,
которые
совершались
группой
лиц
по
предварительному их согласию, можно было различить зачинщиков
(в
соответствии
с
современным
уголовным
кодексом
категория
«организаторы» (ст.33 УК РФ), сообщников (категория «исполнители» по
ст.33 УК РФ), а также подговорщиков (категория «подстрекатели») и
пособников (ст.15 Уложения). Уголовный закон очень подробно описывал
каждую из ролей. Если провести параллель с современным уголовным
законодательством, то мы можем заметить, что характеристики действия
отдельных соучастников Уложения 1845 г. мало чем отличаются от
характеристик УК РФ.
Очень чётко были даны пределы ответственности соучастников.
Наиболее строгое наказание назначалось:
- главным виновным за преступления, совершённые несколькими
лицами без предварительного согласия;
- зачинщикам и подстрекателям за преступления, совершённые лицами
по предварительному согласию.
Участникам и сообщникам наказание назначалось по мере оказанного
содействия в учинении преступления (ст.127 Уложения).
В целом, институт соучастия в Уложении 1845 г. был разработан
достаточно полно.
Обстоятельства, исключающие преступность деяния.
60
Отметим, что Глава 8 УК РФ (ст.37-42) регулирует обстоятельства,
исключающие преступность деяния. Если провести параллели с уголовным
законом XIX в., то можно с уверенностью сказать, что основы данного
института были заложены именно в тот период.
Уложением 1845 г. установлены обстоятельства, по которым содеянное
не
должно
быть
вменяемо
в
вину.
К
ним
относились
(ст. 98 Уложения):
-малолетство (т.е. до 7 лет);
- обман гражданина (т.е. добросовестное заблуждение относительно
противозаконности деяния);
- случайная ошибка гражданина;
- принуждение от превосходящей непреодолимой силы;
- необходимость обороны;
-
безумие,
сумасшествие,
приступы
болезни,
приводящие
к
умолишению или совершенному беспамятству [1, Т. XV. С.89].
В последнем пункте речь идёт о невменяемости, впервые достаточно
подробно сформулированной в уголовном праве. Авторы Уложения чётко
определяют критерии невменяемости:
1). юридический критерий (когда виновный из-за своего состояния не
мог иметь понятия о противозаконности и о самом свойстве своего деяния,
ст. 101 Уложения);
2). медицинский критерий (Уложением от наказания освобождались
безумные
от
рождения
или
сумасшедшие;
потерявшие
умственные
способности и рассудок от старости или дряхлости; лунатики; глухонемые и
др.)
Вышеуказанные
категории
лиц,
совершившие
преступление,
отдавались на попечение благонадёжным родственникам, опекунам либо
посторонним лицам с их согласия. В случаях, когда последние совершали
либо
покушались
на
«смертоубийство»
или
«зажигательство»,
они
61
заключались в дом умалишенных независимо от наличия родственников и
других лиц (ст. 101-103 Уложения).
Институт крайней необходимости в Уложении характеризовался
«принуждением
от
превосходящей
непреодолимой
силы»
и
«необходимостью обороны».
Ст.106 даёт следующую характеристику категории ««принуждение от
превосходящей непреодолимой силы»: «Учинившему противозаконное
деяние вследствие непреодолимого к тому от превосходящей силы
принуждения и токмо для избежания непосредственно грозившей его жизни
в то самое время неотвратимой другими средствами опасности, содеянное им
не вменяется в вину».
То есть, институт крайней необходимости по Уложению 1845 г.
соответствовал
данной
категории
в
современном
российском
законодательстве (ст.39 УК РФ). Различие было в единственном: характер
опасности в Уложении 1845 г. был ограничен угрозой только для жизни
причинившего вред, поэтому документ не требовал соразмерности вреда,
причинённого вреду, предотвращённому.
Уложение ещё не даёт чёткое понятие «превышения пределов
необходимой обороны», но предусматривает случай, когда лицо подлежит
наказанию за то, что оно причинило вред нападающему уже после
предотвращения нападения на него (злоупотребление обороны).
Система преступлений.
Система преступлений согласно Уложению о наказаниях уголовных и
исправительных 1845 г. была более сложной, чем в предыдущих уголовных
законах Российской империи. Документ выделял более десяти видов
преступлений, которые были разбиты по главам. Для того, чтобы понять,
какие же важные изменения в систему преступлений внесли авторы закона,
следует детально рассмотреть каждый из видов преступлений.
62
Религиозные преступления.
В новом уголовном Уложении 1845 г. также, как было заложено в
Соборном Уложении 1649 г. и Артикуле воинском 1715 г., преступления
против веры занимают главенствующее место. Необходимо сказать, что это
не просто совпадение или дань традициям предшествующих памятников
уголовного права, это – потребность общественно - политического развития
России, подразумевающая собой более высокий уровень регулирования
правоотношений
государства и
церкви, а также
увеличение числа
соответствующих норм права, расширение сферы регулирования данного
направления.
Раздел второй «О преступлениях против веры и о нарушениях
ограждающих её постановлений» был разбит на пять глав: о богохулении и
порицании веры (ст. 182–189); об отступлении от веры и постановлений
Церкви (ст. 190–222); об оскорблении святыни и нарушении церковного
благочиния (ст. 223–240); о святотатстве, разрытии могил и ограблении
мертвых тел (ст. 241–257) и о лжеприсяге (ст. 258–262)
Первую группу преступлений против веры составляли богохульство и
порицание веры, которые были известны уголовному законодательству и
ранее. Изменения по сравнению с Артикулом воинским 1715 г. в Уложении
1845 г. коснулись ответственности за донесения о богохульстве в публичном
месте и с умыслом.
В тексте Уложения мы можем увидеть расширение смягчающих вину
обстоятельств. Например, в ст.186 говорится, что совершение богохульства
может быть по неразумию, невежеству или пьянству (отметим, что ранее
смягчающим обстоятельством было только «легкомыслие»). Таким образом,
авторы расширяют тяжесть наказания в зависимости от обстоятельств
свершения преступления, смягчая вину за совершение богохульства без
умысла.
Большое внимание авторы Уложения уделили проблеме отступления от
церкви и её постановлений, переход в нехристианскую веру. Если ранее
63
упоминалось лишь о совращении православных в иную веру, то теперь – это
серьёзное религиозное преступление с соответствующими санкциями.
Уложение не только запрещало переходить православным в иную веру,
а также в еретические секты и раскольнические толки. Наказанию также
подлежали граждане, не предотвратившие отступления от православной
церкви своих родственников: жён, детей и лиц, находящихся у них под
наблюдением или опекой (ст.200).
Помимо наказаний за активные действия против веры и церкви,
Уложение 1845 г. предусматривало санкции за неисполнение обязанностей,
то есть уклонение от исполнения постановлений церкви.
Новацией Уложения стал состав об истреблении или повреждении
находящихся в публичных местах предметов культа (ст.230). По мнению
авторов, введение за данное деяние наказания было очень важным, ведь
совершение этого преступления сильно нарушало общественный порядок и
умаляло авторитет церкви.
Также претерпела изменение категория «святотатство». Ранее данное
преступление рассматривалось как квалифицированный вид кражи, новое
вводит его в список религиозных преступлений.
Как справедливо отмечает в своей работе «Ответственность за
преступления против собственности по Уложению о наказанийях уголовных
и
исправительных»
имущественное
к.ю.н.
Н.
посягательство,
Н.
Помогалова:
направленное
на
«святотатство,
священные
как
или
освященные предметы, заключает в себе два момента: корыстную цель,
свойственную имущественным посягательствам вообще, и оскорбление
религиозного чувства верующих» [30, с.166].
Разрытие могил и ограбление мертвых тел представляет собой
новацию, неизвестную предшествующему законодательству. В ст.256
Уложения говорится, что смягчить вину за это преступление могло
совершение по шалости или в пьянстве. Но, закреплённого в законе
толкования категория «шалость» тогда не имела, а значит можно только
64
размышлять о её нравственном характере и связывать смягчающие
обстоятельства с отсутствием умысла у преступника. Что касается
повреждения надгробных памятников, то закон предполагал восстановление
испорченных вещей за счёт преступника.
Итак, понятие религиозных преступлений в Уложении о наказаниях
уголовных и исправительных значительно расширилось. Появляются новые
объекты и обстоятельства совершения преступлений, вводятся новые
категории.
Большим недостатком системы религиозных преступлений была
суровость наказаний, как и в предшествующем законодательстве.
Несмотря на это, эта система более совершенна по сравнению с
Соборным Уложением 1649 г. и Артикулом воинским 1715 г. Спустя чуть
более полувека возникает советское государство, которое принято считать
государством воинствующего атеизма и отношение к институту церкви в
целом кардинально меняется.
Государственные преступления.
Институту государственных преступлений посвящена одна из глав
Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.
Авторы нового уголовного кодекса старались отойти от архаичных
формулировок и постарались закрепить в документе новые составы
государственных преступлений, направленные как непосредственно против
императора, так и против самого государства либо подрыв существовавшего
политического строя.
Итак, ст.263 определяет ответственность за преступления, объектом
посягательства которых является жизнь, здоровье, честь императора, его
положение и прерогативы. Санкция за данные преступления – лишение всех
прав состояния и смертная казнь.
Мы можем заметить, что из-за желания авторов Уложения обеспечить в
случае необходимости широту и свободу судебно-административных
65
репрессий, состав важнейшего преступления определен крайне нечетко,
недостаточно четко обозначен объект посягательства.
Нововведением стала коллективная ответственность всех соучастников
совершения
государственного
преступления
и
прикосновенных
лиц
(недоносителей). В соответствии со ст.265, они равно наказываются за любое
совершённое деяние против императора и членов императорского дома.
Новым
составом
государственного
преступления,
стало
распространение печатных сочинений или для распространения идей
неуважения к главе государства, возбуждения недовольства системой
управления в стране. Ответственность за данное преступление наступала
даже за приготовление к нему. Также все соучастники наказывались
одинаково лишением всех прав и каторгой.
Ст.271 Уложения 1845 г., предусматривающая ответственность за
тяжкие государственные преступления была очень похожа на ст. 19, 20 главы
II Соборного уложения и арт. 19, 137 Артикула воинского. Также, как и в
предыдущих
уголовных
подразумевалось
тайно
документах,
подготовленное,
под
бунтом
против
заговорщически
власти
сопряжённое
выступление многих людей, подданных государства, сопряжённое с
насильственными действиями. Виновными признавались как организаторы,
участники, помощники выступления, так и те, кто доложил о заговоре.
Данная статья была дополнена с учётом событий, произошедших в
Российской империи в декабре 1825 года (восстания декабристов на
Сенатской площади).
С учётом развития революционных движений в России в первой
половине XIX в., законодатели выделили ещё одно очень важное новое
положение: установили равную ответственность граждан за письменную и
устную антиправительственную пропаганду. Впрочем, император итак
уделял печатным изданием огромное внимание. Начиная с 1828 года была
введена цензура Третьего отделения над всеми издаваемыми в России
газетами, журналами и другими печатными изданиями. Из анализа ст. 273
66
нового Уложения мы может понять, что пропагандой в данный исторический
период стал не только открытый призыв к восстанию, а мог ограничиваться
даже критикой существующего строя.
Усовершенствовалась Уложением 1845 г. система преступлений
против
государственного
суверенитета,
включая
определение
государственной измены (ст.275,276,278 - 282).
В
отличие
от
предшествующего
законодательства,
Уложение
закрепляет ответственность за различные случаи содействия неприятелю, но
уже в мирное время (ст. 275, п. 1, 2, 4, 5; ст. 278; ст. 281, 282). Наряду с этим,
в ст.279,280 вводится санкция за тайную переписку с правительствами
иностранных
государств,
находящихся
в
неприязненных
с
Россией
отношениях. Впервые устанавливается ответственность за действия, которые
могли бы привести к разрыву отношений с дружественным государством.
(ст. 281, 282).
В целом, стоит отметить, что многие государственные преступления в
тексте нового документа не получили достаточно чёткого юридического
определения. К тому же, установленные наказания не всегда соответствовали
тяжести содеянного. Несмотря на это, путём ввода новых санкций за
политические преступления, самодержавие довольно четко определило
соответствующую уголовную политику, и прежде всего в части борьбы с
инакомыслием, поскольку именно оно, как показывал опыт процесса над
теми же декабристами, являлось основой для многих политических
преступлений.
Преступления против порядка управления.
В Уложении 1845 г. содержался развёрнутый и систематизированный
перечень преступлений против порядка управления. К ним относились
действия, препятствующие осуществлению правосудия и деятельности
полицейских властей.
67
Отметим, что перечень преступлений во многом был заимствован из
Свода законов 1832 г., но в новом уголовном кодексе авторы существенно
доработали данное направление, а также по-иному систематизировали его.
Все составы за нарушения закона против порядка управления можно
было разделить на пять групп: восстание против власти (ст. 284–290);
сопротивление чиновникам (ст. 291–293); неисполнение предписаний власти
(ст.294–295, 298–299); подстрекательство к противодействию или к
сопротивлению власти (ст. 296–297); самоуправство (ст. 300).
Под определением «восстание против власти» авторы подразумевали
восстание против власти, правительством установленной. Это сопротивление
против чиновников и государственных служащих; восстание дворовых
людей против помещиков, владельцев или управляющих.
Установление такой ответственности в проекте Уложения о наказаниях
обосновывалось следующим образом: «Власть помещика над крестьянами,
даже и волостных управлений над подчиненными людьми, признана и
охраняется правительством, а потому каждое против оной восстание должно
почитаться восстанием против власти, от правительства истекающей, и быть
наказываемое, как и преступление сего рода» [1, Т. XV. С.68].
Очень
чётко
законодатели
определили
рамки
совершения
сопротивления чиновникам. Авторы утверждали, что любые действия
чиновников должны быть законными и при случае сопротивления у
виновного должно быть знание об официальном характере чиновника как
представителя власти.
В
Уложении
1845
г.
более
подробно
регламентировалась
ответственность за подложное составление или изменение (подчистка,
подправка или иная перемена) официальных документов. Так, за составление
подложных указов императора, преступник мог получить в наказание
бессрочную ссылку на каторгу. Авторы ввели и привилегированные
обстоятельства для данного состава. В случае, если подложные документы не
68
были использованы виновным, либо, когда он по собственному побуждению
явится с повинной, суровое наказание заменялось более мягким.
Ещё одним новшеством по сравнению с уголовными документами
первой четверти XIX в. стало введение отдельного привилегированного
состава, в котором предусматривалась ответственность за подложное
свидетельство о бедности, болезни, хорошем поведении и др. (ст. 328).
Первая четверть XIXв. в Российской империи характеризуется бурным
ростом политического сознания будущих революционеров. Под влиянием
просветительских работ западных философов и писателей, создаются тайные
организации и общества, целью которых становится свержение крепостного
права в России и реорганизация структур государственной власти. Одна из
глав раздела о преступлениях против порядка управления была посвящена
созданию таких тайных обществ.
Они могли быть двух видов: созданные с вредными целями и без
таковых, но всё равно запрещённые правительством.
Создание обществ первой категории считалось бунтом против
государственной власти, а организаторы, участники, руководители –
государственными преступниками. По словам авторов, организация вторых
хотела изменить порядок правления в государстве, поэтому участие в таких
обществах наказывалось существенно мягче (как правило, ссылкой в
отдалённые губернии и места). Помимо участников общества, в обоих
случаях наказывались также граждане, предоставлявшие революционерам
помещение для проведения собрания (ст.351).
Подводя итог, необходимо отметить, что преступления против порядка
управления в Уложении 1845 г. заметно отличается от современного, он в то
же время содержит ряд статей, которые сегодня относятся к данной группе
преступлений. То есть, процесс формирования норм, составлявших систему
данных
преступлений,
подготовил
базис
законодательства.
для
своим
поэтапным
принятия
прогрессивным
некоторых
норм
развитием
действующего
69
Преступления
по
службе
государственной
и
связанные
с
нарушением профессиональных обязанностей.
Злоупотребление должностными полномочиями, как преступление,
имеет свою давнюю историю, уходящую корнями в древние времена. Авторы
Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. закрепили в
законе как служебные преступления, так и те, что не были связаны с
исполнением обязанностей службы.
Нарушение гражданином профессиональных функций, которые влекут
за собой негативные последствия трактовался авторами Уложения в одном
случае как преступление, в других – как уголовный проступок.
При описании преступлений по службе государственной законодатели
стремились охватить все виды нарушений нормативных актов, в которых
определяются профессиональные права и обязанности граждан. Впрочем,
казуистично в тот период времени было всё уголовное законодательство.
Стоит отметить, что важной составляющей признака противоправности
преступления
рассматривалось
нарушение
нормативных
предписаний,
которые определяли статус лица. Это влекло за собой серьёзные уголовноправовые последствия.
Новый уголовный кодекс в отдельной главе «О преступлениях и
проступках чиновников по некоторым особенным родам службы» уточнял
нарушения
в
сфере
профессиональной
деятельности
по
различным
направлениям работы. Согласно этому, отдельно регламентировались и были
выстроены в систему виды правонарушений, совершённых чиновниками
крепостных дел и нотариусами, казначеями, чиновниками полиции,
чиновников, ответственных за государственные закупки, а также служащими,
которые имеют отношение к суду, следствию, межевым делам.
Кроме того, массу общих и специальных норм Уложение использовало
в отношении «профессиональных» преступлений лиц, чья деятельность не
связана с исполнением обязанностей публичной службы.
70
Другими примерами наложения санкций за нарушение должностных
обязанностей
не
государственными
служащими
могут
служить:
предоставление посетителям гостиниц постельного белья, которое было в
употреблении
человека
с
заразительной
болезнью
(ст. 1034); продажа неготового (недопеченного либо сырого) хлеба (ст. 1058)
и испортившегося мяса (ст. 1059); ответственность печников за установку
печей, каминов, дымовых труб, очагов, не отвечающих правилам пожарной
безопасности
(ст.
1374);
выполнение
строителями
работ,
не
соответствовавших утверждённым планам или фасадам (ст. 1339) (сюда
можно отнести нарушение постройки правил казёных зданий, церквей,
общественных территорий, частных строений, мостов, площадей, улиц и
т.д.), а также целый ряд постановлений о нарушении уставов почтовых,
правил производства торговли и др.
Таким
образом,
из-за
буквального
понимания
законодателями
признаков противоправности деяний, детально и подробно описывались
составы преступлений, которые были различны между собой видом и
содержанием нарушенного правила.
Помимо этого, авторы Уложения ввели нормы, регламентирующие
злоупотребление полномочиями лиц, состоящих на государственной или
общественной службе. В новом уголовном кодексе появились две формы
злоупотребления
должностными
полномочиями
-
«мздоимство»
и
«лихоимство».
Мздоимством считалась отданная (подаренная) должностному лицу
денежная сумма либо подарок за совершение каких-либо незаконных
действий по должности в интересах дающего. То есть, чиновник или лицо,
находящееся на государственной или общественной службе, за денежное
вознаграждение
нарушал
свои
обязанности.
Санкцией
за
данные
правонарушения становились штраф в двукратном размере полученной
взятки и отрешение от должности.
71
Вторая форма злоупотребления - лихоимство -
предусматривало
получение взятки за совершение незаконных действий на службе в виде
злоупотребления должностными полномочиями. Это преступление нашло
свое отражение в ст. 402 Уложения 1845 г.
Данные формы злоупотребления должностными полномочиями могли
совершаться гражданами на разном уровне власти, а также в совершенно
разных масштабах. В зависимости от этого, наказания сильно варьировались.
Необходимо отметить, что за мздоимство и лихоимство наказание было
очень строгим, т.к. они относились к преступлениями против порядка
управления. К лицам, совершившим данные деяния, применялись такие
наказания, как срочная и бессрочная каторга, снятие с должности, штраф,
лишение всех прав. В отдельных случаях для тех, кто не освобожден от
телесных наказаний добавлялись нанесение ударов плетьми, а также могла
быть использована высшая мера наказания – смертная казнь.
Анализируя преступления по службе государственной согласно
Уложению 1845 г., стоит обратить также внимание на важность уголовноправового статуса лица, совершившего служебное преступление.
Многие юристы, живущие в XIX в. и исследующие Уложение 1845 г.
широко понимали признаки должностного преступления и должностного
лица,
не
ограничивая
их,
как
сегодня,
исключительно
сферой
государственной и муниципальной службы.
Одной из первых работ, посвящённых проблеме ответственности за
должностные преступления, написанной в Российской империи стал труд
юриста В.В. Есипова «Превышение и бездействие власти по русскому
праву». Автор писал: «для признания гражданина виновным в преступлении
по службе нет разницы, состоял ли он на службе от правительства или по
найму лица, лишенные особых прав и преимуществ, но занимающие какуюлибо должность по найму, за нарушение своих обязанностей отвечают, как за
преступления по службе» [17, с.45-46].
72
В своём сравнительном очерке важнейших отделов Особенной части
старого и нового Уложений юрист С.В. Познышев указывал, что
«должностным лицом следует считать всякого, кто с утверждения, по
приказу или по назначению компетентного органа государственной власти
исполняет
какую-либо
обязанность
или,
обыкновенно,
обязанности,
определяемые законом или, согласно закону, каким-либо уставом» [29, с.473474]. Автор отмечал, что в определённых случаях к категории должностных
лиц могли быть приравнены руководители частных кредитных установлений
и в целом лица, в обязанности которых входит обеспечение безопасности
мореплавания, судоходства или железнодорожного движения и другие.
Отсюда, можно сделать вывод, что такое широкое понимание
категории «должностное лицо» могло стереть грань между преступлением по
службе, совершённым должностным лицом и преступлением, совершённом
гражданином своих профессиональных обязанностей.
Что касается установленных санкций за нарушение гражданами
служебных либо профессиональных функций, то они в большинстве своём
предусматривали те виды наказаний, которые в современности мы называем
дисциплинарными (понижение в должности, отстранение от неё на
определённое время (отстранение навсегда), понижение размера заработной
платы, оклада и т. д.). Зачастую санкции предусматривались как единственно
возможные, в отдельных случаях назначались в качестве дополнительных (в
зависимости от специфики нарушения, наличия и вида последствий и др.).
Интересно заметить, что юристы того времени критически относились
к
данному
ограничению
уголовной
ответственности
исключительно
взысканиями по службе для должностных лиц. Например, юрист Есипов В.В.
писал: «такая сравнительная снисходительность к проступкам лиц, на службе
состоящих, конечно, крайне гуманна по отношению к самим чиновникам, но
зато крайне вредна для общества, так как ведет к полнейшей безнаказанности
или к призрачной только наказуемости многочисленных злоупотреблений
73
публичных чиновников, посягающих подчас на неприкосновенные интересы
частных лиц» [17, с.98].
Таким образом, проанализировав основные положения Уложения
1845 г. в сфере преступлений по службе государственной, можно
резюмировать, что к первой половине XIX в. в Российской империи
выполнение гражданином своих профессиональных обязанностей имеет
статус крайне важного обстоятельства.
Главным признаком преступления законодателями была утверждена
противоправность
деяния.
Отсюда,
авторы
провели
большую
законотворческую работу по: разработке чёткой и детальной системы
оснований уголовной ответственности в зависимости от вида и содержания
нарушаемого правила служебного порядка; разграничению ответственности,
исходя из вида нарушенного правила; создания специальных норм,
регулирующих уголовное наказание за нарушение не государственными
служащими выполнения своих профессиональных функций и др.
Преступления против имущества и доходов казны.
Зачастую юристы приходят к общему мнению о том, что в качестве
исходной точки для рассмотрения имущественных преступлений стоит
считать середину XIX в. В ранние периоды развития русского уголовного
законодательства ответственность за подобные преступления обеспечивали в
большинстве своём защиту частных интересов. А в середине же XIX в.
промышленный переворот, начавшийся тогда в Российской империи, а также
набирающее темпы развитие капиталистических отношений привели к
большой потребности государства и граждан в защите собственных
экономических интересов.
В уголовном Уложении 1845 г. для обозначения всей массы
имущественных прав и интересов употреблялся термин «имущество»,
синонимичный современному термину «собственность».
Имущественные
преступления
собственности частных лиц, либо казённой.
совершались
в
отношении
74
К преступлениям против имущества и доходов казны относились такие
посягательства,
как
правонарушение
против
казённого
имущества;
монетного права казны; прав казны на различные доходы (с гербовой бумаги,
горной промышленности, соляного, питейного, табачного и таможенного
промыслов) и др. Объектом посягательств против доходов казны авторы
Уложения выделяют обязанность граждан платить в казну установленные
пошлины и налоги.
Приоритетными в структуре интересов государства были налоговые
преступления, ответственность за совершение которых носила в основном
финансовый характер.
Несколько
нарушения
норм
порядка
Уложения
ведения
устанавливали
той
или
иной
ответственность
за
предпринимательской
деятельности. Так, в ст. 630 устанавливалась ответственность для владельцев
горных заводов за сокрытие части добытых, либо выплавленных заводом
металлов путём записи не соответствующих действительности, заниженных
показателей в «шнуровой книге», которая выдавалась предприятию для
ведения учёта прибыли. Впервые в уголовном законе устанавливается не
только ответственность владельца завода или работников, совершивших без
его ведома правонарушения, но и ответственность за негодное применение
инструмента, обязанного участвовать в пополнении государственной казны –
предприятия, на котором совершено правонарушение. Это представляло
собой перечисление в казну двойной подати со всех обработанных на заводе
металлов и других минералов в течение периода, в котором было совершено
преступление.
Вероятно, к середине XIX в. в государстве была не выстроена чёткая
бухгалтерская
линия,
поэтому
установить
какие-либо
недостачи
представлялось проблематичным. Фактически ответственность наступала
при наличии ущерба казне в виде неуплаченных гражданами податей.
Государство обеспечивало возмещение средств в казну путем наложения
суровых наказаний на провинившихся.
75
Стоит отметить, что понятия налоговых преступлений, которые давали
авторы Уложения 1845 г. аналогичны тем, что применяются в современности
в Уголовном кодексе Российской Федерации (ст.198-199) [2]. Основная
причина этого кроется в схожести отношений между государством и
частными промышленными предприятиями в имперской и современной
России.
В разделе о преступлениях против имущества и доходов казны можно
выделить главу «О нарушении уставов монетных», в которой говорилось, что
подделка монет российского чекана (золотых, серебряных, платиновых
и медных) наказывались довольно сурово: лишением всех прав состояния
и ссылкой на каторжные работы на срок от восьми до десяти лет.
Основные положения, касавшиеся уничтожения и повреждения
имущества, в Уложении 1845 г. были предельно конкретизированы.
Под имуществом, как предметом уничтожения, закон понимал
исключительно предметы материального мира, извлечённые из природной
среды трудом человека и обладающие полезностью, удовлетворяющей
коллективные или частные потребности. По общим правилам, повреждённое
имущество должно быть чужим для преступника. Исключением из этого
стала введённая впервые в уголовном законодательстве санкция за поджог
собственного имущества с целью получения страховых выплат (ст.1612).
Преступный характер данных действий появлялся именно в том случае, если
порча собственного имущества выступает средством к совершению другого
преступления (в данном случае мошенничества).
Примечательно,
что
в
отношении
недвижимого
имущества,
законодатели ввели понятие «разрушение» - разъединение составляющих
целое частей, хотя бы с сохранением в целостности самого материала.
Способами уничтожения имущества Уложение называет «поджог», «взрыв»,
«потопление».
Необходимо отметить, что в принятом в середине XIX в. уголовном
кодексе
прослеживается
тенденция
возрастания
числа
норм
об
76
ответственности за «общеопасные» виды уничтожения и повреждения
имущества.
Касаемо системы налогообложения в середине XIX в. с уверенностью
можно сказать, что она была слабой. Поэтому авторы, тщательно работая над
документом проявили все уловки предпринимателей, направленные на
уклонение
от
пополнения
государственной
казны.
Ими
были
сформулированы нормы, регулирующие данные отношения, что стало
предпосылкой появления юридического инструмента, способствующего в
последствии пополнению государственной казны.
В целом Уложение 1845 г. содержало достаточно развитую и
обширную систему норм о посягательствах, которые сегодня можно отнести
к преступлениям в сфере экономики, налогов и предпринимательской
деятельности.
Преступления против семьи и несовершеннолетних.
Анализ
юридических
источников
уголовного
права
позволяет
утверждать, что в уголовном праве первой половины XIX в. уже
присутствовала уголовно-правовая охрана института семьи и брака, опеки и
попечительства.
В этот период времени в семье власть мужчины для домочадцев была
крайне велика и практически ничем не ограничена. Жена и дети
беспрекословно подчинялись приказам отца, а в случаях непослушания
всегда были наказаны, в том числе и физически. Также, за неподчинение
семейной власти, развратное поведение и другие пороки по просьбе
родителей детей могли заключить в смирительные дома (от трех месяцев до
полугода). [25, с.66].
Основными составами преступлений в отношении института семьи
стали: жестокое отношение супругов, злоупотребление опекунов и родителей
своими правами, кровосмешение, отказ содержать престарелых родителей,
прелюбодеяние.
77
В работе Б.Н. Миронова «Социальная история России периода империи
(XVIII -начало XX в.)» содержится следующая статистика: «с 1843 по 1863
гг.
во
всей
России
по
категории
семейных
преступлений
число
возбуждённых дел (следствий) возросло с 893 до 1196, с 1874 по 1892 гг. (в
33 губерниях) – с 2048 до 3126, а к 1913 г. (по всей России) – до 5365». [26,
с.112].
По Уложению о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.
самым тяжким преступлением против жизни было родителеубийство. За его
совершение назначалось лишение всех прав состояния и ссылкой в
каторжную работу без срока.
Также тяжкими преступлениями становились убийство супруга, детей,
убийство родственников по прямой восходящей или нисходящей линии,
боковых родственников.
Авторы Уложения 1845 г. было существенно дополнили уголовный
закон нормами, касающимися интересов несовершеннолетних. Введена
ответственность за воспитание детей не в христианстве, за склонение
подростков к «непотребству» или другим порокам (ст. 1285) и др. Серьёзно
наказывались учителя и наставники, мастера и подмастерья в случаях
злоупотребления мерами домашнего исправления учеников (ст. 1378), в
случае распития с детьми спиртных напитков, а также совместное посещение
зазорного дома (ст. 1380).
К
середине
XIX
в.
многие
институты
семейного
права
трансформируются. Одно из изменений - признание церковной формы не
единственной формой брака [51]. Поэтому новый уголовный кодекс должен
был стать средством обеспечения законного брака. Именно Уложение 1845 г.
признавало преступлением заключение брака в разрез с желанием
вступающих в брак. Это делалось для того, чтобы молодые люди, которые
находились под сильнейшим влиянием своих родителей, не выходили из
власти государства.
78
Чтобы воспитывать молодое поколение в духе правительственной
системы,
государство
старалась
ограничивать
уголовными
нормами
деятельность, осуществляемую не в его интересах. Этим можно обосновать
появление таких преступлений, как самовольное учреждение учебного
заведения (ст.1319), обучение детей без разрешения на образовательную
деятельность (ч. 1 ст. 1321) и др. Таким образом, государство, используя
предупредительную мощь уголовного права, действовало в своих интересах
[31].
В целом, все вышеуказанные семейные преступления, рассматривались
как деяния, расшатывающие внутрисемейные отношения, лишающее как
родителей, так и детей их прав на осуществление и получение семейного
воспитания.
Лишь с принятием Уложения в 1845 г. появляется ответственность за
совершение
преступлений
в
отношении
подростков,
ограничивается
непоколебимый родительский авторитет в семье, к тому же, родители и
опекуны, нанесшие увечье или рану своим детям, теперь подлежали
уголовной ответственности.
Преступления против жизни и здоровья.
В новом уголовном кодексе преступления против жизни и здоровья не
были чётко систематизированы, как и другие были казуистичны, но уже
собирались законодателями в обособленную группу, основой которой был
общий непосредственный объект – здоровье человека.
По сравнению с ранее действовавшими уголовными законами царской
России, в Уложении 1845 г. охрана здоровья человека была наиболее
продуманной,
но
разработанная
авторами
система
оценки
тяжести
причинённых деяний сложной, запутанной и противоречивой.
На первое место среди преступлений данного направления авторы
Уложения ставят преступления против жизни. Они подразделялись на две
группы: предусматривалась ответственность за смертоубийство и за
самоубийство.
79
Убийства дифференцировались на простые (без заранее обдуманного
умысла), квалифицированные (отцеубийство и др.), привилегированные
(убийство
матерью
незаконнорожденного
ребенка,
убийство
новорожденного, не имеющего человеческого образа (урода) и др.) и
совершённые
по
неосторожности.
Уложение
1845
г.
относит
к
преступлениям и доведение до самоубийства, и подстрекательство и
пособничество ему (ст. 1946).
Одним из примеров совершения смертоубийства можно отметить
ст.1931 Уложения, в которой говорится об оставлении матерью своего
незаконнорожденного младенца (при том, что после младенец лишался
жизни)
[1,
Т.
XV.
С.154].
К
слову,
в
современном
уголовном
законодательстве данное преступление регламентируется ст. 125 УК РФ
«Оставление в опасности».
Если
доказывалось,
что
младенец
родился
мёртвым
и
мать,
испугавшись, скрыла тело, вместо того, чтобы объявить об этом по правилам,
то санкцией за совершённое деяние становилось тюремное заключение на
срок от шести месяцев до года.
Ещё
одним
преступлением,
приравненным
к
категории
«смертоубийство» предусматривалась ответственность за «изгнание плода»
(ст. 1932– 1934). Таким образом, жизнь внутриутробного младенца также
считалось одним из объектов уголовно-правовой охраны.
Русский юрист Н.С. Таганцев, опубликовавший статью в «Судебном
журнале» в 1869 г. так прокомментировал данный состав преступления:
«истребление плода, будучи преступлением против жизни, выделяется из
него как самостоятельный вид. Объектом преступления является зародыш, т.
е. плод зачатый, но еще не рожденный, живущий не дыхательною жизнью,
но путем кровообращения, тесно связанный с организмом матери, но в то же
время имеющий самостоятельное бытие» [39, с.98].
Наказание за данные преступления было меньше, чем за умышленное
смертоубийство в силу того, что «изгнание плода почитается менее важным,
80
чем умышленное смертоубийство от того, что младенец, находящийся в
утробе матери, как будто еще не существует, он не мог ни сам иметь
привязанности к жизни, ни быть предметом привязанности и нежности
других…» [23, с. 209].
Уложение различало три вида телесных повреждений: увечья (были
самыми тяжкими и подразделялись на тяжкие и менее тяжкие), раны и иные
расстройства здоровья.
Установленная авторами Уложения категория «побои» делилась на две
группы: тяжкие побои, т.е. подвергающие жизнь потерпевшего опасности, и
нетяжкие
побои,
т.е.
не
влекущие
расстройств
здоровья.
Первые
наказывались в рамках ответственности за преступления против жизни и
здоровья, вторые квалифицировались как обида или оскорбление и
наказывались согласно нормам о личных оскорблениях.
Исходя из вышесказанного можно сделать вывод, что до середины XIX
в. в уголовном праве не существовало единой системы преступлений,
описывающей посягательство на жизнь и здоровье людей.
Авторы Уложения 1845 г. постарались аккумулировать в одну главу
все составы преступлений, касающиеся причинения вреда жизни и здоровья.
Появление новых составов показало, что общественные отношения
находится на стадии развития, люди стараются всё более обезопасить себя и
свою жизнь от посягательств
Подводя итог вышесказанному, можно сделать вывод, что авторы
Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. провели
огромную и кропотливую работу над созданием более полной системы
преступлений,
а
также
уделили
большое
внимание
формированию
институтов соучастия в преступлении, добровольного отказа от совершения
преступления, института крайней необходимости, многие положения
которых сегодня действуют в рамках Уголовного кодекса Российской
Федерации.
81
Впервые в истории российского уголовного законодательства в
Уложении 1845 г. оговаривается возраст уголовной ответственности,
введены
категории
«преступление»,
«совокупность
преступлений»,
«невменяемость», «необходимая оборона» и другие. Чётко были определены
обстоятельства, исключающие преступность деяния.
Всё это создало прочный фундамент для дальнейшего развития
категории «преступление» и формирования институтов, связанных с данным
понятием.
82
2.3. Характеристика категории «наказание» в Уложении о наказаниях
уголовных и исправительных 1845 г.
Появившееся в 1845 г. Уложение о наказаниях уголовных и
исправительных установило принципы структурного построения уголовных
законов в Российской империи, тем самым, предопределило развитие
уголовного права в России на длительный период времени.
Разработанная система наказаний в Уложении отличается от
предыдущих нормативно-правовых актов сложной структурой, одна часть
которой впоследствии будет браться за основу многих законодательных
актов, другая - исключена в связи с тем, что их реализация некоторых
положений была затруднена по различным организационно-экономическим
причинам.
При этом, отдельные взыскания, закрепленные в Особенной части
Уложения, не были включены в общий перечень наказаний, установленный в
части Общей. Стоит отметить, что новый уголовный кодекс существенно
ограничил применения жестоких и позорящих наказаний, а гуманизация в
отношении к личности осужденного и его человеческому достоинству
получила развитие.
Впервые в истории российского уголовного права Уложение 1845 г.
выделяет отдельными категориями понятия преступления и уголовноправового проступка, закрепляется новая система наказаний, которую
современники часто называли «лестницей наказаний».
Н.С. Таганцев в своих лекциях по «Русскому уголовному праву» писал
о том, что авторы Уложения 1845 г. считали необходимым в первую очередь
чётко
определить
существо
каждого
наказания
и
установить
соответствующую тягость данного наказания по сравнению с другими
нормами [39, с.506].
Глава 2 Общей части Уложения 1845 г. определяет основные
характеристики и виды уголовных наказаний, чётко формулирует систему
специальных правил назначения наказания (совокупность преступлений,
83
смягчающие и отягощающие обстоятельства, применение наказания к
несовершеннолетним, освобождение от ответственности и тд.).
Ст.18 Уложения все наказания по тяжести совершения делит на два
разряда: наказания уголовные и наказания исправительные. Каждый из
них делился на несколько родов (в документе содержалось 11 родов),
которые состояли из степеней наказаний (документ содержал 36 степеней).
Уголовные наказания документа состояли из трёх родов: лишение
всех прав состояния и смертная казнь, и каторжные работы, и ссылка по
селение в Сибирь или на Кавказ.
Исправительные наказания документа состояли из семи родов:
заключение в исправительные арестантские отделения, тюрьму с лишением
всех прав, с лишением некоторых прав, либо без лишения таковых,
заключение в крепость, арест, выговор, замечание, материальное взыскание.
Стоит отметить, что при назначении наказания, судьи по своему
усмотрению могли устанавливать степень наказания (в зависимости от
тяжести и обстоятельств совершённого деяния), но не имели права назначить
другой вид наказания.
Законодатели впервые в уголовном праве классифицируют в тексте
документа
наказания
по
трём
степеням
лишения
имеющихся
у
преступника прав и состояний:
а)
согласно
ст.25
Уложения
лишение
всех
прав
состояния
сопровождается ликвидацией почётных титулов, чинов, орденов и прочих
знаков
отличия,
дипломов,
отбиранием
патентов,
принадлежавших
аттестатов;
потерей
осуждённому
прежних
грамот,
семейных
прав
(прекращение супружеских прав, власти родителей над детьми, прочих прав
на связи родства и свойства) и имущественных прав (все имущество
осуждённого поступает к законному наследнику);
б) согласно ст. 46 Уложения лишение всех особенных прав и
преимуществ
подразумевает
ликвидацию
сословных
и
служебно-
политических привилегий, а после освобождения запрещение вступать в
84
государственную и общественную службу, записываться в гильдии и
получать свидетельство на торговлю, быть избранным в третейские судьи,
быть опекуном или попечителем, быть поверенным по чьим-то делам;
в) согласно ст.54 лишение некоторых особенных прав и преимуществ
влечёт после освобождения лишение права вступать на государственную
службу, быть избирателем и избираемым на почётные и сопряженные с
властью должности.
В целом, для того, чтобы понять, как в середине XIX в. в целом на
практике действовал институт наказаний, необходимо отдельно рассмотреть
основные характеристики каждого из вышеприведённых видов уголовных и
исправительных наказаний.
Самым
суровым
видом
наказания
в
Уложении
1845
г.,
предусмотренного за совершение преступления и широко применявшимся на
практике стала смертная казнь.
Отметим, что к началу XIX в. данное наказание в Российской империи
считалось отменённым за общеуголовные преступления. За четверть века
царствования
императора
Александра
I
в
исследованиях
юристов-
современников не содержится никаких сведений о применении данной
санкции. Одним из немногих материалов, упоминающих о смертной казни в
Российской империи является работа О.Ф. Шишова «Смертная казнь в
истории России». В ней отмечается число казнённых в период с 1801 по 1825
год – 24 человека [58, с.51-52].
По мнению авторов, большая часть этих казней была связана с
решениями военно-полевых судов в рамках военных событий Отечественной
войны 1812 г [58, с.51]. Другая часть связана с событиями, произошедшими
уже при Николае I. 14 декабря 1825 г. на Сенатской площади состоялось
восстание декабристов, а в январе 1826 г. - восстание Черниговского полка.
После разгрома восстания декабристов Верховный уголовный суд
вынес смертельный приговор был вынесен 21 декабристу, но всего лишь 5 из
них были повешены (П.И. Пестель, К.Ф. Рылеев, С.И. Муравьёв-Апостол,
85
М.П. Бестужев-Рюмин, П.Г. Каховский), остальным впоследствии смертная
казнь была заменена иными видами наказания.
В своей работе «Политическая ссылка в системе карательных мер
самодержавия первой половины XIX в.» юрист С.Е. Кодан делает вывод о
том, что расправа над декабристами привела к «апогею самодержавия» наступил период жесточайшей карательной политики, гонений, суровых
политических процессов, продолжавшийся во второй половине XIX в.
[20, с.5].
В своих исследованиях М.Н. Гернет и С.Н. Викторский упоминают о
том, что уже в 1830 году более 260 польских повстанцев были приговорены к
смертной казни [12, с.307].
По подсчётам исследователей-юристов, в годы царствования Николая I
смертные приговоры вынесены и приведены в исполнение в отношении
40 человек [48, с.85]. Но, во второй половине XIX в. применение смертной
казни имело более широкий характер. Статистику о вынесении смертных
приговоров можно найти в работах многих исследователей XIX в. Следует
отметить, что эти данные о количестве лиц, приговорённых к смертной казни
значительно отличаются.
Например, в работе юриста Н.А. Троицкого «Царизм под судом
прогрессивной общественности» приведены следующие цифры: «с 1866 до
1895 г. на 226 политических процессах в России суду были преданы 1342
человека. В результате было вынесено 137 смертных приговоров, 44 из
которых были приведены в исполнение, а 93 заменены каторгой» [43, с.282].
По подсчётам М.Н. Гернета: «в царствование Александра III было
казнено в 1881 г. – 6 лиц, в 1882 г. – 3, в 1883 г. – 1, в 1884 г. – 3 и в 1890 г. –
2, а всего за эти годы 30» [39, с.180-181].
Не согласен с позицией М.Н. Гернета юрист С.Н. Викторский. В своей
работе «История смертной казни в России и современное её состояние» он
приводит данные, основываясь на отчётах военно-окружных судов: «всего за
четыре года, с 1881 по 1885 гг. за воинские преступления военно-окружными
86
судами было осуждено 9 человек, за общие преступления – 71 человек; за
следующие четыре, с1886 по1890 гг. за воинские преступления – 7 человек,
за общие преступления – 65 человек; 1891–1895 гг. за воинские преступления
– 1 человек, за общие преступления – 46 человек» [12, с.307].
Политическая и социально-экономическая ситуация, складывающаяся
в Российской империи во второй половине XIX в. определяла основные
тенденции в практике назначения смертной казни. В связи с обострением
социальных противоречий в государстве росло освободительное движение,
отсюда появился рост государственных преступлений, за совершение
которых назначалась смертная казнь.
Вторым видом уголовных законов по Уложению 1845 г. была ссылка
на каторжные работы.
Все каторжные работы в новом уголовном кодексе делились на три
вида: в рудниках (была наиболее сложной для преступников), крепостях и на
заводах. Для каждого из видов устанавливался свой срок нахождения на
каторжных работах.
Авторы Уложения 1845 г. в ст. 21 делят сроки нахождения лица на
каторжных работах на семь степеней (включая дополнительное телесное
наказание для лиц, не освобождённых от них):
Степень 1: каторжные работы в рудниках без срока;
Степень 2: каторжные работы в рудниках на время от 15 до 20 лет;
Степень 3: каторжные работы в рудниках от 12 до 15 лет,
Степень 4: каторжные работы в рудниках от 10 до 12 лет,
Степень 5: каторжные работы в рудниках от 8 до 10 лет,
Степень 6: каторжные работы в рудниках от 6 до 8лет,
Степень 7: каторжные работы в рудниках от 4 до 6 лет.
Каторжные работы без срока назначались за убийство родителей или
членов семьи, священнослужителей, рецидив убийства, поджог, потопление
и др.
87
Каторга отбывалась на острове Сахалин, в Сибири и в отдельных
случаях на Кавказ (ст.23 Уложения). При примерном поведении каторжан, их
могли перевести на облегчённый режим содержания (более слабый надзор за
каторжанами, увеличенное время отдыха, разрешение строить собственные
дома, заводить семьи).
Для лиц, не освобождённых от телесных наказаний, осужденных на
каторгу в Сибирь, помимо битья плетьми назначалось клеймение: на лбу и
щеках у них выжигалось слово «кат» (каторжный). Осужденных военным
сохранялись шпицрутены, но при экзекуции обязательно должен был
присутствовать врач, который при необходимости прекращал её.
Особо стоит отметить жёсткость каторжного режима. Приговорённые к
каторжным работам обязательно содержались в оковах. Также повсеместно
применялись суровые физические наказания в отношении нарушителей
порядка.
Вместе
с
тем,
впервые
в
истории
российского
уголовного
законодательства была поставлена задача исправления преступников в
местах заключения. Для осуждённых к каторжным работам проводились
воспитательные мероприятия на основе норм христианской нравственности,
создавались
библиотеки
с
книгами
религиозного
содержания,
организовывалось обучение арестантов грамоте. К слову, данная задача
станет постепенно оформляться в виде новой концептуальной модели
законодательства о каторге.
Ссылка стала ещё одним распространёнными видом наказания,
широко применяемыми в рассматриваемый период. Анализируя данный вид
наказания, стоит начать с того, что в начале XIX в. ссылка является одним из
часто используемых наказаний за совершение уголовных преступлений.
Уложением 1845 г. в зависимости от тяжести совершённого деяния
предусматривалось три вида ссылки: ссылка в каторжные работы, ссылка на
поселение и административная ссылка. Судом могла быть установлена
разная степень суровости наказания ссылкой в каторжные работы
88
(предполагались разные климатические условия места каторги и степень
тяжести физических работ). Режим каторги должен был соответствовать роду
каторжных работ, определённых приговором.
Как принудительное поселение ссылка в отдалённых места страны
была бессрочной, но, в соответствии с положения Устава о ссыльных 1857 г.,
заключённые спустя 10-ти летнее пребывание в Сибири, могли причислиться
к крестьянам и поселиться в сибирских губерниях исходя и своих желаний, и
предпочтений (к слову, для евреев в этом случае существовало ограничение –
они могли поселиться лишь в стовёрстном расстоянии от границы).
По распоряжению императора Николая I ссыльным, которые не
получают финансовых средств от родственников, полагалось выдавать до 200
рублей. Также им отводилось по пятнадцать десятин пахотной земли, чтобы
путём обработки земли удовлетворялись хозяйственные нужды каторжан.
Заключённые могли заниматься ремеслом: пошивом одежды, столярным и
переплетным делом.
Исследователь Е. Ачунин в своей работе «Исследование о проценте
сосланных в Сибирь» приводит следующие статистические данные: «в
период с 1807 г. по 1812 г. в Сибирь было сослано 10 175 человек, то есть в
год ссылалось в среднем по 2 035 человек. К 1817 г. эта цифра вырастает до 3
138 человек, в 1823 г. – до 6 667 человек, а с 1824 по 1826 г. в среднем
ссылалось по 11 116 человек в год. В связи с учреждением в губернских
городах арестантских рот гражданского ведомства, количество ссыльных
немного увеличивается. За период с 1827 г. по 1846 гг. в Сибирь было
сослано 159 731 человек, то есть, ежегодно в среднем ссылалось по 7 986
человек» [10, с.26].
Принятое в 1845 г. Уложение различало ссылку на поселение и на
житьё (ст. 34 Уложения). Статистика осужденных к ссылке представлена в
приложении. (Приложение 3, таблицы 2,3).
89
Анализ данных, представленных в таблицах, позволяет сделать вывод о
том, что как в период 1847–1851 гг., так и в период 1860–1868 гг. число
осуждённых к ссылке продолжает снижаться.
Вместе с тем, в первой трети XIX в. начальствующие лица крупных
губерний и городов, через которые этапировались (зачастую в этих местах,
осужденных оставляли для работ) и куда отправляли ссыльных, часто
обращались к императору с просьбой снизить поток направляемых
преступников. Это было связано с тем, что Сибирь переполнялась
уголовными элементами, что пагубно отражалось, прежде всего, на развитии
края.
Под влиянием данных просьб император Николай I даже поставил
вопрос о прекращении ссылки в Сибирь, но положение дел не было
изменено, т.к. необходимо было осваивать данные территории, в том числе и
посредством ссылки. Только в 1900 г. был опубликован закон, который
ограничивал объём применения ссылки в Сибирь.
Основным видом наказания в рассматриваемый период было лишение
свободы.
Наиболее ранние сведения о применении наказания путём лишения
свободы датированы к первой четверти XIX в. Статистические данные
приведены в работе М.Н. Гернета «История царской тюрьмы»: «в одной
трети всех городов количество заключённых в год не превышало 50 человек.
В 75 городах Российской империи количество заключённых колебалось от 51
до 100 человек».
К середине XIX века в России заметна тенденция к росту осуждённых к
лишению свободы. В том же сборнике мы можем наблюдать такую
статистику: «начиная с 1842 г., когда общее число обвиняемых в судах
составляло 200 985 человек, а количество подсудимых непрерывно
увеличивалось и в 1859 г. достигло 327 878 человек». [13, с.356-359].
Отсюда, можно сказать, что в середине XIX в. через места заключения
проходило свыше 200 тысяч человек.
90
Большое внимание в пенитенциарной политике государства уделялось
регулированию видов лишения свободы. Так, помимо Уложения 1845 г. эти
вопросы
регулировались
также
Сводом
учреждений
и
уставов
о
содержащихся под стражею.
Исправительные наказания документа состояли из семи родов:
- исправительные арестантские роты гражданского ведомства;
- заключение в крепость, смирительный дом, рабочий дом;
- тюрьма с лишением всех прав преимуществ;
-тюрьма с лишением некоторых прав;
- тюрьма без лишения прав;
- арест;
- выговор, внушение, денежные взыскания.
Основным отличием мест заключения друг от друга было стало их
подчинение разным ведомствам: полиции, тюремной администрации МВД,
военному управлению.
Исправительные арестантские роты гражданского ведомства специальные военизированные формирования для осужденных на работы
в крепостях. Их появление в начале XIX в. связано с необходимостью
сократить расходы на перемещение ссылаемых в Сибирь лиц, а также для
развития
губернских
городов.
Данные
исправительные
учреждения
находились в Новгороде, Кронштадте, Одессе, Москве, Пскове, Киеве и
других городах. С 1845 г. в арестантских ротах упразднялся военный режим
и вводилось срочное содержание.
Попадание в роты предусматривалось только для лиц, не изъятых от
телесных наказаний и влекло за собой потерю всех особенных прав и
преимуществ. Отбывание данного наказания было связано с привлечением к
труду (ст. 152 Уложения).
Отбывание срока в арестантских ротах начинали с телесных наказаний
в зависимости от срока присуждения к работам в данном пенитенциарном
учреждении по пяти степеням:
91
1 степень: отбывание от 8 до 10 лет (наказание 90-100 ударов);
2 степень: отбывание от 6 до 8 лет (наказание 80-100 ударов);
3 степень: отбывание от 4 до 6 лет (наказание 70-80 ударов);
4 степень: отбывание от 2 до 4 лет (наказание 60-70 ударов);
5 степень: отбывание от 1 до 12 лет (наказание 50-60 ударов);
Что касается условий труда арестантов, то они имели право
трудоустраиваться внутри арестантских рот как на работу по хозяйственному
обслуживанию
территории,
так
и
заниматься
частными
заказами.
Внимательно следили за тем, чтобы переход от более трудной к более лёгкой
работе предоставлялся тем, кто заслужил этого примерным поведением,
успехом, либо слабостью сил. Стоит отметить, что несовершеннолетние
вовсе не выходили на работы, в это время их обучали различным
мастерствам.
Рабочая неделя арестантов состояла из шести дней. Заработная плата
начислялась в среднем из расчёта её уменьшения на 30-35 % от средней
заработной платы по данному направлению за пределами арестантских рот.
Треть заработка шла на нужды арестантской роты (улучшение условий
содержания, пособия освобождающимся), две трети – в пополнение земского
собора, за счёт которого роты содержались.
После
окончания
отбывания
наказания
в
арестантских
ротах,
осужденные на четыре года отдавались под контроль местной полиции. Они
не в праве были сменить место жительства, куда-то уехать без разрешения
полиции, запрещалось также нахождение иногородних в столичных
губернских городах.
Исходя из вышесказанного, можно сделать вывод, что условия
отбывания были крайне суровые. Также явно видно, что государство
использовало труд арестантов для решения своих прагматических задач.
Вместе с тем, предпринимаются попытки стимулировать арестантов за
примерное поведение, определяется круг дисциплинарных взысканий,
появляются зачатки проведения воспитательной работы с заключёнными
92
(обязательным было посещение церкви, общение со священнослужителем;
еженедельно подавался отчёт о поведении арестантов и др.)
Заключение в крепость применялось за менее опасные политические
преступления и сопровождалось частичным лишением прав и преимуществ,
либо без лишения таковых в зависимости от характера преступления.
Осужденных могли заключить на срок от 6 недель до 2 лет по следующим
степеням (ст.38 Уложения):
Для заключённых без лишения прав
1 степень: назначалось наказание от 1 до 2 лет;
2 степень: назначалось наказание от 6 месяцев до 1 года;
3 степень: назначалось наказание от 6 недель до 6 месяцев.
Для заключённых с частичным лишением прав:
1 степень: назначалось наказание от 4 до 6 лет;
2 степень: назначалось наказание до 4 лет.
Осужденные к заключению в крепости согласно ст.55 Уложения
содержались в специально отведённых крепостях-зданиях. Привлекать
заключённых к работе возможно было лишь по их желанию. Условия
содержания в крепостях мало чем отличались от условий в других тюремных
учреждениях.
Заключение в смирительный дом – одно из видов уголовноисправительных наказаний, предназначенный для людей предерзостных,
поведением своим повреждающих добронравие, наносящих стыд и зазор
обществу (ст.235 Уложения).
Наказание назначалось за совершение преступлений, посягающих на
честь
и
свободу,
здоровье,
жизнь,
половую
неприкосновенность,
собственность и тд. Содержание в смирительном доме могло длиться от 3
месяцев до 3 лет, также могли использоваться телесные наказания по
следующим степеням:
1 степень: отбывание от 2 до 3 лет (70-80 ударов розгами);
2 степень: отбывание от 1 до 2лет (60-70 ударов розгами);
93
3 степень: отбывание от 6 месяцев до 1 года (50-60 ударов розгами);
4 степень: отбывание от 3 до 6 месяцев (40-50 ударов розгами).
Временное
заключение
в
смирительном
доме
сопровождалось
частичным лишением особенных прав, либо без лишения таковых.
В ст.56 Уложения указано, что осужденные могли быть привлечены
только к тем работам, которые содержались в уставе данного заведения. В
регионах, где отсутствовали смирительные дома или не хватало места для
размещения преступника, наказание могло заменяться: для лиц, изъятых от
телесных наказаний в тюрьму на тот же срок, что и в смирительном доме;
для лиц, не изъятых от телесных наказаний – замена розгами.
Заключение в рабочий дом регламентировалось ст.34 Уложения
исключительно для лиц, не изъятых от телесных наказаний. Заключение в
рабочем доме определялось по следующим степеням в зависимости от
смягчающих или отягощающих наказания обстоятельств. К тому же,
добавлялись наказания розгами (ст. 84 Уложения):
1 степень: отбывание от 2 до 3 лет (80-100 ударов розгами);
2 степень: отбывание от 1 до 2 лет (60-80 ударов розгами);
3 степень: отбывание от 6 месяцев до 1 года (50-60 ударов розгами);
4 степень: отбывание от 3 до 6 месяцев (40-50 ударов розгами).
При назначении наказания в рабочем доме осуждённый терял все
особенные права и преимущества. В случаях, если в рабочем доме не было
мест, чтобы разместить новых осуждённых, они были устроены в особо
утроенном отделении городской тюрьмы и привлекаться к самым тяжким
работам, которые были установлены в данном месте заключения.
Каждому арестанту назвалась определённая работа в зависимости от
имеющихся у лица знаний, умений и навыков. Отметим, что в отличие от
арестантских рот, работа здесь оплачивалась. Зарплата заключённым
назначалась на 10 % меньше, чем средняя в данной местности. Две трети
дохода уходило на содержание рабочего дома, а одна треть была
собственностью арестанта.
94
Стоит отметить, что в рабочих домах прослеживаются зачатки
элементов пенитенциарного рецидива (правовое положение заключённых
зависело от наличия, либо отсутствия судимости, связанное с отбыванием в
местах лишения свободы). Постепенно закон устанавливает правовое
положение
и
правовые
гарантии
арестантов
(достаточно
подробно
Уложением разработан перечень нарушений порядка отбывания наказания и
санкций за данное нарушение). Очень важно, что впервые в истории
российского законодательства закрепляется принцип запрета дважды нести
наказание за одно и то же правонарушение (к слову, данный принцип
закреплён и в действующем Уголовном кодексе РФ).
В целом нормы, регулирующие назначение наказания путём отбывания
срока осуждённым в рабочем доме имели достаточно прогрессивный
характер. Но, несмотря на это, к 1984 году практика его применения отвергла
данный вид наказания, и оно было упразднено.
Заключение в тюрьму назначалось преступникам за преступления
(проступки) сравнительно невысокой тяжести и не влекло за собой лишения
прав. В ст. 41 Уложения выделялось три степени заключения:
1 степень: назначалось наказание от 1 до 2 лет;
2 степень: назначалось наказание от 6 месяцев до 1 года;
3 степень: назначалось наказание от 3 месяцев до 6 месяцев.
Под понятием «тюрьма» в Уложении понимались губернские, уездные,
областные тюремные замки, а также Санкт-Петербургская и Московская
тюрьмы.
Заключённые содержались раздельно в зависимости от пола, возраста и
социального статуса (так, люди низшего сословия, дворяне, чиновники,
разночинцы, иностранцы находились в разных камерах). Также отделялись
лица
подследственные
от
приговорённых.
Предусматривалось
также
использование труда заключённых. Для чиновников их пребывание в тюрьме
более 6 месяцев срок наказания вычитался из их службы (ст.57 Уложения). За
95
работы по наряду осуждённые получали одну вторую от полагающейся
платы (вторая половина средств шла на счёт тюремного замка).
Стоит обратить внимание на то, что авторы Уложения большое
значение придали воспитательному воздействию на осужденных их членов
семьи. Законодатели определили, что в воскресенье каждой недели (а в
дополнение и в праздник Рождества и первые три дня Пасхи) родственники
могли приходить на свидания к осуждённым. Встречи проходили в
присутствии чиновников (ст. 268 Уложения). Это показывает, что авторы
уголовно-исполнительного законодательства середины XIX в. уделили
данному
вопросу
гораздо
большее
внимание,
нежели
современные
российские правоведы.
Сегодня лишённые свободы имеют гораздо меньше возможностей
встречи с родными, хотя огромную роль в исправительном воздействии на
лиц, лишённых свободы играют именно семейные связи и их укрепление за
счёт частых свиданий может быть более, чем полезно осуждённому.
В целом, условия содержания в тюремных замках были гораздо мягче,
нежели в арестных отделениях, крепостях, смирительных и рабочих домах.
Арест
в
основном
предусматривался
за
малозначительные
преступления, порядок назначения данного наказания зависел от сословного
положения виновного. Арест не влёк за собой лишение или ограничение всех
прав и преимуществ осуждённого. Лица, изъятые от телесных наказаний
отбывали арест в тюрьме, не изъятые – в специально оборудованных
помещениях при полиции. В соответствии со ст.60 дворяне и чиновники
могли заменить арест в тюрьме на отбытие наказания в собственном доме,
либо в помещении ведомства, где проходила их служба. В арестных
отделениях
раздельно
содержались
мужчины
и
женщины,
несовершеннолетние, а также высшие сословия.
Продолжительность наказания подразделялось на 4 степени (ст. 42
Уложения 1845 г.):
1 степень: назначалось наказание от 3 недель до 3 месяцев;
96
2 степень: назначалось наказание от 7 дней до 3 недель;
3 степень: назначалось наказание от 3 до 7 дней;
4 степень: назначалось наказание от 1 до 3 дней.
Для лиц, не изъятых от телесных наказаний, арест мог заменяться
розгами (ст. 88 Уложения): 1 степень – 20-30 ударов, 2 степень – 15-20
ударов, 3 степень – 10-15 ударов, 4 степень – 3-10 ударов.
Для лиц, изъятых от телесных наказаний, арест мог заменяться
общественными и другими установленными правительством работами (ст.8889 Уложения). Один день такой работы засчитывался за два дня ареста (ст.
139-141 Уложения).
Сделать выводы о количестве осужденных к отбыванию в различных
местах лишения свободы в карательной практике позволила работа
М.Н. Гернета «Моральная статистика. Уголовная статистика и статистика
самоубийств», выпущенная Центральным статистическим управлением в
1922 г. В работе автор даёт статистику о количестве осужденных, начиная с
1841 г. (Приложение 4, таблицы 4,5).
Изучая статистические данные, можно сделать вывод, что в 1845 г.
происходит значительный рост преступлений и увеличивается количество
осуждённых, по сравнению с 1841 г. Но убывает число осужденных к
каторге.
В таблице 5 приведены данные, которые дают понять, что , самым
распространённым видом лишения свободы с 1847 по 1851 г. было
заключение в тюрьму и арестантские роты. Реже всего использовалось
заточение в крепость.
Стоит отметить, что принятие Уложения 1845 г., авторами которого
создана расширенная система преступлений и соответствующие наказания за
их совершение, сыграло огромную роль в карательной практике. С тех пор,
как судебная система Российской империи начала действовать в рамках
нового уголовного кодекса, количество осужденных росло стремительными
темпами (Приложение 5, таблица 6).
97
Так, на момент принятия Уложения количество осужденных по стране
чуть превышало 30 тысяч человек (общее количество осужденных в 1845 г. –
32271 человек, табл.1), а спустя 20-летие эта цифра увеличивается
практически втрое (общее количество осужденных в 1865 г. – 93974
человека, табл.3).
К тому же, число осужденных к заключению в тюрьму резко
возрастает. Например, за период с 1860 по1868 гг. число осужденных к
заключению в тюрьму возросло в 6 раз. Все остальные виды лишения
свободы назначались судами весьма редко и не имели важного значения в
карательной практике.
Таким образом, начиная со второй половины XIX в. лишение свободы
было одним из наиболее распространённых наказаний, назначаемых судами.
В целом, стоит отметить, что рассматриваемый нами период
ознаменован активным законодательным развитием института лишения
свободы. По мнению многих исследователей, именно выход Уложения о
наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. дал старт истории
тюремного законодательства России. Помимо Уложения принимаются ряд
уголовно-правовых актов, регулирующие функционирование различных мест
лишения свободы. В законе закрепляются виды воспитательного воздействия
на осужденных, чётко сформированы правила их нахождения в местах
лишения свободы, предпринимаются попытки стимулировать арестантов за
примерное
поведение.
Российская
империя
во
многом
заявляет
о
приверженности европейским ценностям, пытается ввести в закон нормы,
соответствующие
иностранным
тенденциям
либерализации
закона
(например, попытка ввести одиночные камеры для заключённых).
С другой стороны, авторы Уложения заметно усиливают уголовные
репрессии в отношении преступлений против государства. От этого в тексте
закона
появляется
ужесточение
условий
содержания
политических
преступников, усиление их изоляции. Также Уложение содержит в своих
статьях ярко выраженный сословный характер назначения наказаний. Это
98
обуславливалось тем, что государство не хотело уступать позиции,
основанные на привилегированном отношении к высшим сословиям.
Дополнительные наказания, применявшиеся в Уложении 1845 г.
Изучая применение различных видов наказаний в XIX в. на практике,
необходимо отметить, что широко применялись телесные наказания.
С начала XIX столетия в уголовное законодательство вводится
ограничение, по которому некоторые категории лиц освобождаются от
телесных наказаний. Так, в 1801 г. по указу императора Александра I от
телесных наказаний были освобождены дворяне, по указу 1808 г. – купцы
первых двух гильдий, жёны священников, а по указу 1811 г. – монахи. Свод
законов 1832 г. предусматривал наказание кнутом в 50 случаях [16, с.90-91].
Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. были
полностью сохранило категории населения, которые не могли подвергаться
телесным наказаниям. Необходимо отметить, что царствование Николая I
было последним, в котором карательная система основывалась на телесных
наказаниях. Как часто назначались телесные наказания для осуждённых
можно увидеть в приведённой таблице (Приложение 6, таблица 7).
Исходя из анализа статистических данных, можно сделать вывод, что к
середине XIX в. в России телесные наказания применялись широко:
практически
каждый
четвёртый
осуждённый
подвергался
телесному
наказанию.
Уложением 1845 г. было установлено три категории телесных
наказаний:
- при ссылке на каторжные работы публичное применение плетей (от
30 до 100 ударов) с наложением клейма;
- при ссылке в Сибирь публичное наказание плетьми (от 10 до 30
ударов) без наложения клейма;
- исправительное наказание розгами (от 50 до 100 ударов) через
полицейских служителей.
99
За совершение уголовных проступков могли также применяться
имущественные наказания. Основными видами таких наказания стали
конфискация (ст.58, ст. 255 Уложения) и денежное взыскание (штраф) (ст.
1331). В случае, если гражданин не мог оплатить штраф, он подвергался
лишению свободы.
Также в качестве дополнительных наказаний могло быть назначено
ограничение жительства в определённых местах, учреждение опеки,
опубликование имени в Ведомостях, церковное покаяние.
Система специальных правил назначения наказания.
Основной целью введения системы специальных правил назначения
наказания в Уложении 1845 г. стало обеспечение индивидуализации
наказания.
Документ в пяти структурных частях Отделения «О мере наказаний»
детализировал учёт непосредственных обстоятельств преступления и
личности осужденного. Так, избираемые наказания отличаются строгостью
в зависимости:
1. От вида умысла и неосторожности (ст. 111–116 Уложения)
Авторы нового уголовного Уложения выделяют умышленные и
неумышленные (неосторожные) преступления и проступки. Умысел в
документе различен по двум степеням: заранее обдуманный и «по
внезапному побуждению».
2. От стадий совершения преступления (ст. 117–122 Уложения)
В Уложении 1845 г. различалось четыре стадии совершения
преступления: обнаружение умысла, приготовление к преступлению,
покушение на преступление и «совершившееся» преступление (ст. 8-11
Уложения).
Новое Уложение 1845 г. было последним источником уголовного
права, в котором закреплялась ответственность за обнаружение умысла на
совершение преступления. Так, в ст.10 говорится: «применение или
100
приобретение средств для совершения преступления признается лишь
приготовлением к оному» [1, Т. XV. С.15]. Наказание за приготовление к
преступлению
накладывалось
только
в
отдельных,
установленных
документом случаях, если сам характер приготовительных действий не был
противозаконным (ст. 118 Уложения).
Авторы Уложения также определяют категорию «покушения на
преступление».
Ответственность
за
него
определяется
по
близости
покушения к совершению преступления. В ст.20 Уложения говорится, что за
данное деяние может быть назначено наказание несколькими степенями
ниже, чем за совершение самого преступления.
3. От роли в преступлении (ст. 123–133 Уложения)
Что касается института соучастия, главные виновники преступления
приговаривались к высшей мере наказания, другие соучастники – по мере
содействия каждого в учинении преступления (ст. 123).
Так, на конкретных примерах можно увидеть, что зачинщики получали
максимальное наказание (за отказ от преступления наказание могло
снизиться на одну степень) (ст.124); подстрекатели и подговорщики могли
снизить одной степенью максимальное наказание при предупреждении
преступления (ст.126); пособники получали наказание одной степенью ниже
участников (ст.127), сообщники получали наказание по мере содействия
совершению преступления (ст.125) и тд.
Новому уголовному Уложению был известен также институт
добровольного отказа соучастников и институт прикосновенности к
преступлению.
Наказание за совершение преступление могло быть назначено
несколькими степенями ниже при ситуации, когда пособники либо
подстрекатели добровольно отказались от совершения преступления [1, Т.
XV. С.101]. А если все участники преступления впоследствии по
собственному желанию отступали от своего намерения и не совершали
правонарушение, то наказание и вовсе было отменено (ст.128 Уложения).
101
Лицами, прикосновенными к преступлению признавались попустители,
укрыватели и недоносители (ст.16 Уложения). Для всех этих категорий
наказание за преступление было наименьшим по сравнению с соучастниками
преступления (ст. 130-132 Уложения).
4. От отягчающих и смягчающих наказание обстоятельств
(ст. 134–150 Уложения)
В Уложении 1845 г. уменьшающие или увеличивающие наказания
обстоятельства излагались перечневым способом с направлением оценки, т.е.
словами «чем более…», «чем важнее…», «чем выше…» (ст. 135, 140
Уложения).
Уменьшающие вину обстоятельства были перечислены в ст.134
Уложения. Среди них были: мотивы и побуждения (глупость, легкомыслие,
слабоумие, крайнее невежество), идущие не от вины самого подсудимого;
прежнее безукоризненное поведение; раскаяние или сожаление к жертве
преступника в случаях неоконченного преступления; благовременное и
откровенное раскрытие соучастников и др.
К особо смягчающим обстоятельствам относились несовершеннолетие
или малолетство преступника (ст.142), явка с повинной и раскаяние,
принятие православной веры (ст.157) и тд.
К особо отягощающим – повторение совершённого деяния (в
современном уголовном законе данная
категория приравнивается
к
категории «рецидив» (ст.18 УК РФ)), за которое всегда назначалась самая
высшая мера наказаний (ст. 137–138 Уложения).
Другими увеличивающими наказание обстоятельствами могли стать
увеличение противозаконности, жестокости, гнусности и безнравственности
в совершении преступления; большое количество лиц, привлечённых к
совершению
преступления;
неискренность
и
упорство
в
признании
преступления, клевета и возбуждение подозрения на невинных и другие.
102
Другими специальными нормами назначения преступления стало:
1. Введение возраста уголовной ответственности
В соответствии со ст.100 Уложения возраст уголовной ответственности
формально устанавливается в 7 лет. Но, вероятен тот факт, что фактическим
возрастом уголовной ответственности признавалось 10 лет. Данный вывод
можно сделать исходя из ст. 143 Уложения. [1, Т. XV. С.97].
Также,
как
и
в
современном
уголовном
законе,
Уложение
устанавливает меры наказания несовершеннолетним. Так, в соответствии с
законом, для лиц от 10 до 14 лет, они зависела от того, было ли совершено
преступление «с разумением» или «без разумения». В первом случае
наказание за совершённое деяние существенно смягчалось по сравнению с
ответственностью
взрослых
лиц,
во
втором
-
на
преступника
распространялись нормы, предусмотренные для детей от до 7 до 10 лет
(ст.143 Уложения).
Для несовершеннолетних в возрасте от 14 до 21 года (в соответствии с
документом, совершеннолетним считался гражданин, достигший 21 года)
наказание
назначалось
несколькими
степенями
ниже
относительно
соответствующих наказаний для взрослых (ст. 146 Уложения). К тому же, за
преступление, которое несовершеннолетний совершил по неосторожности,
мерой
наказания
являлся
домашний
исправительный
арест
(ст. 148 Уложения).
Если несовершеннолетний попадал в места лишения свободы, то там
он должен был содержаться в отдельной от совершеннолетних заключённых
камере (ст. 149 Уложения).
2. Введение
новых
правовых
категорий,
характеризующих
систему назначения наказания
Уложение вводит понятие «совокупности преступлений». В ст.156
Уложения говорится о принципе поглощения наказания: при упоминании в
определении различных наказаний, суд приговаривал виновного к самого
тяжкому из них. [1, Т. XV. С.94]. В отличие от данной статьи, современный
103
закон при совокупности преступлений обязывает лицо нести уголовную
ответственность за каждое совершённое им деяние (ст.17 УК РФ) [2].
Определена категория «покушение на преступление» - действие,
которым начинается или продолжается привидение злого намерения в
исполнение (ст. 11 Уложения). Наказание за совершённое деяние назначалась
соразмерно с покушением на преступление (то есть несколькими степенями
ниже, чем за совершение самого преступления).
3. Исключение правила сложения наказаний
В новом уголовном законе был также введён институт замены наказания при
его назначении. То есть, правоприменитель, опираясь на отдельные нормы
Уложения,
мог
заменить
положенный
вид
наказания
другой,
соответствующей ему нормой.
Так, работы на рудниках заменялись работой на заводах (1 год/1,5 года)
(ст.75), заключение в исправительные арестантские роты гражданского
ведомства заменялись заключение в рабочие дома (1 год/1,5 года) (ст.83),
заключение в рабочем доме – наказанию розгами (п. 1–4 ст. 84) и другие.
Необходимо отметить, что вводя в уголовное законодательство систему
назначения специальных норм при назначении наказаний, авторы Уложения
обращали пристальное внимание суда на конкретные обстоятельства
совершённого преступления, а также характеристик личности обвиняемого.
Таким образом, проанализировав общие тенденции и закономерности в
практике назначения мер уголовного наказания во второй половине XIX в.
можно сделать следующие выводы.
Во-первых, по сравнению с предшествующими периодами истории
развития уголовного права в России, к середине XIX в. была заметна
гуманизация применения уголовных наказаний (уменьшалось количество
применений смертной казни, телесных наказаний). Также стало более
широко применяться лишение свободы в виде заключения в различные
исправительные учреждения.
104
Во-вторых, впервые в истории российского законодательства места
лишения свободы стали рассматриваться не только в качестве института
наказания,
но
и
сформировывали
основы
института
исправления
преступника. Нравственное воздействие на осуждённых совершалось
посредством воспитательных мероприятий религиозного характера.
Ещё одни методом исправления поведения становится моральное и
материальное
стимулирование
заключённых.
Стимулом
могли
стать
дополнительные выходные дни, улучшение бытовых условий, изменение
трудового графика, сокращение срока заключения, возможность создать
семью, построить дом и другое.
В-третьих, также, как и в уголовных законах прошлых столетий, в
Уложении 1845 г. сохраняются сословные привилегии. При назначении
наказания обязательно учитывается социальное положение преступника,
наличие у него чина, ордена, освобождение от телесных наказаний и др.
Несомненно,
представителям
высших
сословий
предоставлялись
привилегии. Например, в тюрьмах принуждать к работам могли только
мещан и крестьян, а представители других сословий работали лишь по
собственному желанию. Также при назначении ареста чиновники и дворяне
могли отбывать его дома, а не в полицейском участке. Представители
высших слоёв освобождались от наложения клейма, телесных наказаний,
заключения в оковы и тд.
В-четвёртых, в документе практически полностью создана система
специальных правил назначения наказания, аналогичная той, что предложена
в действующем уголовном законе страны (УК РФ).
В целом, Уложение 1845 г. можно рассматривать результатом трудов
учёных-юристов нескольких поколений. Этот документ прошёл апробацию
практической деятельностью на протяжении более, чем полутора столетий и
стал
фундаментальным
законодательным
актом,
представляющим
значительный интерес при исследовании различных институтов уголовного
права.
105
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В конце XVIII - первой четверти XIX вв. в число первоочередных
проблем в регулировании различных сфер деятельности Российского
государства выходят вопросы систематизации законодательства. Царивший в
этот временной период законодательный хаос и противоречия между
изданными на протяжении полутора веков нормативно-правовыми актами не
способствовали
достижению
результатов
в
управлении
страной,
препятствовали нормальному разрешению судебных и административных
дел,
создавали
широкий
простор
для
самых
различных
форм злоупотреблений и произвола.
Первая половина XIX в. характеризуется повышенным вниманием к
правовой сфере государства и закону как средству управления процессами в
стране. Именно поэтому систематизация российского законодательства, а
также создание кодифицированных актов в основных отраслях российского
права
стали
приоритетной
задачей
реформаторской
деятельности
императоров Александра I и Николая I.
Для
выполнения
данных
задач
создавались
специальные
государственные учреждения - Комиссии по составлению законов. Их
деятельность позволила накапливать необходимый опыт для последующей
работы по систематизации законодательства. Путём «проб и ошибок» были
выработаны общие и частные подходы, определены необходимые этапы и
уровни
систематизации узаконений.
Государственным
деятелем
М.М. Сперанским предложено выстраивание чёткого законодательного
массива в три этапа: хронологическая инкорпорация законодательства на
уровне Полного собрания законов, выделение и консолидация действующих
узаконений
в
Своде
законов,
после
-
подготовка
и
издание
системы кодексов (уложений) отраслевого характера.
Новый импульс в упорядочении законодательства дало одобрение
императором Николаем I программы М.М. Сперанского и создание в составе
Собственной его Императорского Величества канцелярии Второго отделения
106
специально
для
систематизации
законов.
Следует
отметить,
что
кодификация уголовного законодательства была признана императором
первоочередной
задачей
в
плане
создания
отраслевых
актов
законодательства.
Таким образом, подготовка и издание Уложения о наказаниях
уголовных и исправительных 1845 г. стала показателем точности выбранных
подходов к созданию новой системы российского законодательства. В ходе
подготовки Проекта Уложения авторами был изучен российский и
зарубежный опыт развития уголовного права, в котором отражался уровень
сложившейся
законодательной
техники
способность кодификационного учреждения
к
разных
достаточно
стан,
быстрому
созданию сложного и объемного правового акта.
В итоге, первым и единственным кодексом отраслевого характера в
истории Российского государства XIX - начала XX вв. стало изданное в
1845 г. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных.
Впервые в российском законодательстве Уложение 1845 г. содержало
Общую и Особенные части.
В Общей части говорилось о вине, как основании ответственности, о
стадиях совершения преступления, о соучастии в преступлении, об
обстоятельствах, смягчающих и отягощающих ответственность и т. д.
В качестве самостоятельных дефиниций документом выделяются
категории «преступление» и «уголовно-правовой проступок», что имело
непосредственное
отношение
к
механизму
назначения
наказания.
Дифференциация этих правовых категорий связана со стремительно
происходящими изменениями в социально-экономическом укладе общества,
реформами государственного аппарата и распространением в России идей
философии просвещения.
Разделение
преступных деяний на
преступления
и
проступки
обусловливалось тем, что по мнению авторов, категория преступление было
более опасным видом уголовно наказуемого поведения по сравнению с
107
проступком.
При
этом,
механизм
преступления
характеризовался посягательством на само благо, охраняемое законом, а
проступка - нарушением норм, охраняющих те или иные ценности. Таким
образом, понятие
отграничивающими
проступка
было
критериями
более
формализовано. Главными
между
понятиями
были
объект посягательства и вид нарушаемой нормы.
Системой
преступлений
закреплялась
по
убывающей
иерархия охраняемых уголовным правом социальных ценностей. На первом
месте стояли преступления и проступки против религии, государства,
порядка управления, далее шли должностные, имущественные преступления,
преступления против общественного благоустройства, против законов о
состоянии, против жизни, здоровья, свободы частных лиц, прав семейных.
Ответственность за преступления дифференцировалась в зависимости
от формы и степени вины, стадии совершения преступления, вида соучастия,
а также обстоятельств, предусмотренных нормами об ответственности за
конкретные деяния.
Впервые в истории российского уголовного законодательства в
Уложении 1845 г. оговаривается возраст уголовной ответственности,
который формально устанавливается в 7 лет, но, фактически признаётся
возрастом 10 лет.
Регламентируется также институт соучастия, который именовался в
документе «участие в преступлении». Авторы выделяют две формы
соучастия (по предварительному согласию и без такового), в зависимости от
которых разграничивались виды соучастников. Если провести параллель с
современным уголовным законодательством, то будет заметно большое
сходство с характеристиками действий соучастников по действующему
сегодня Уголовным Кодексом Российской Федерации.
Система преступлений согласно Уложению 1845 г. была более
сложной, чем в предыдущих уголовных законах. Документ выделял более
десяти видов преступлений, которые были разбиты по главам.
108
Таким
своеобразный
образом,
итог
новым
развития
уголовным
категории
кодексом
преступления
был
в
подведён
российском
уголовном праве. Несмотря на внешнюю формализацию категории, не
исключалась материальная сторона преступности деяния: только то, что
нарушало уголовно правовой запрет, признавалось преступным. Вместе с
тем, материальные признаки деяния учитывались в ходе законодательной
деятельности при назначении наказаний и после оставались неизменными в
течение всего времени действия нормы-запрета. Этим ограничивались
возможности судейского произвола по применению закона по аналогии.
Что же касается разработанной Уложением 1845 г. системы наказаний,
то она сильно отличается от предыдущих нормативно-правовых актов
сложнейшей структурой, образующей определённую «лестницу наказаний»,
а также ограничением применения жестоких и позорящих наказаний,
гуманизацией в отношении к личности осужденного и его человеческому
достоинству.
В
документе
определяются
основные
характеристики
и
виды
уголовных наказаний, чётко формулируется система специальных правил
назначения наказания (к ней относятся определение так называемой
совокупности преступлений, смягчающих и отягощающих обстоятельств,
основания освобождения от уголовной ответственности, а также особенности
применения наказаний к несовершеннолетним).
Уложение 1845 г. все наказания по тяжести совершения делит на два
разряда: наказания уголовные и наказания исправительные, каждый из
которых делится на роды (в документе содержалось 11 родов) и степени
наказаний (документ содержал 36 степеней). Уголовным наказаниями были
лишение всех прав состояния, соединённое со смертной казнью, каторгой
или ссылкой. Исправительными наказаниями считались потеря всех
особенных личных и сословных прав и преимуществ, соединенная со
ссылкой в Сибирь или другие места заключения (крепость, смирительный
или рабочий дом, тюрьма, арест и другие). Отметим, что чрезмерная
109
детализация
системы
наказаний
привела
к
обратному
результату
структурного изложения правового материала – перегруженности и
противоречивости.
Несмотря на либерализацию назначения наказаний (ограничение
случаев применения смертной казни, сокращение применения телесных
наказаний), в тексте Уложения 1845 г. чётко сохраняется сословный принцип
применения наказаний: преступники делятся на тех, к кому применяются и
не применяются телесные наказания; предусматривается меры наказаний в
виде лишения сословных прав и привилегий. В целом, на уголовном
законодательстве даже после выхода нового уголовного кодекса висел
большой груз феодальных принципов и предрассудков.
Очень важно, что впервые в истории российского права места лишения
свободы стали рассматриваться не только в качестве института наказания, но
и
сформировывали
Нравственное
основы
воздействие
на
института
исправления
осуждённых
совершалось
преступника.
посредством
воспитательных мероприятий религиозного характера.
Уложением
1845
г.
практически
полностью
создана
система
специальных правил назначения наказания, аналогичная той, что предложена
в действующем уголовном законе нашей страны. Допускалась также
возможность замены наказаний в зависимости от специальных признаков:
возраста, пола, сословной принадлежности, изъятие от телесных наказаний и
др.
К сожалению, авторам Уложения не удалось преодолеть казуальность,
свойственную прежним феодальным уголовным сборникам. Стремясь
предусмотреть всевозможные виды преступлений, законодатели не пришли к
методу обобщения формулировок преступлений. Отчасти это объяснялось
низким профессиональным уровнем судей, которые не могли бы разобраться
в юридических абстракциях и которым нужно было показать состав
преступления как можно проще и нагляднее.
110
Также при характеристике системы наказаний по Уложению 1845 г.
можно отметить непоследовательность и противоречивость отдельных
положений документа; несоразмерность и суровость назначаемых наказаний
для разных сословий; отсутствие общих определений, нарушение правил
законодательной техники. Всё это можно объяснить тем, что данный акт в
значительной мере опирался на имевшиеся традиции русского уголовного
законотворчества.
В целом, структуре института наказания в Уложении 1845 г. присущи
основные признаки и особенности, характеризующие структуру любого
системного юридического объекта. В новом уголовном кодексе она состоит
из дробных, дифференцированных элементов, которые взаимосвязаны,
интегрированы между собой и рассмотрение их в каждом отдельном случае
обязательно требует уяснения системной взаимосвязи. Вместе с тем,
накопленный законотворческий опыт в дальнейшем использовался при
создании института наказания в советском и российском уголовном праве.
Таким образом, систематизация уголовного законодательства XIX в.
явилась одной из важнейших составных частей процесса формирования и
развития юридической политики Российского государства.
В работе предпринята попытка комплексного рассмотрения процессов
инкорпорации, консолидации и кодификации уголовного законодательства
Российской империи как единого процесса и выделение в кодифицированных
нормативно-правовых актах отдельных институтов преступления и наказания
и совершён анализ преемственности прежней нормативно-правовой базы при
создании Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.
111
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ
1. Законодательство и практика
1. Полный Свод законов Российской империи. Собрание II (1825–
1881). [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://nlr.ru/eres/law_r/content.html. – Дата доступа: 12.04.2018, 15.06.2018,
22.09.2018.
2. Российская Федерация. Законы. Уголовный кодекс Российской
Федерации. М.: Проспект, 2018.
Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ)
3. ГАРФ. Ф. 728 Коллекция документов рукописного отделения
библиотеки Зимнего дворца.
Российский государственный архив древних актов (РГАДА)
4. РГАДА. Ф. 6. Разряд VI. Уголовные дела по государственным
преступлениям - (коллекция) Государственного архива Российской
империи.
5. РГАДА.
Ф.7
Разряд
VII.
Преображенский
приказ,
Тайная
канцелярия и Тайная экспедиция - (коллекция) Государственного
архива Российской империи.
6. РГАДА. Ф.27. Разряд XXVII. Приказ тайных дел, г. Москва (из
фондов Государственного архива Российской империи).
7. РГАДА.
Ф.146. Розыскные
дела
-
(коллекция)
из
фондов
Посольского приказа и Коллегии иностранных дел.
Российский Государственный Исторический Архив (РГИА).
8. РГИА. Ф. 1251. Бумаги М.М. Сперанского
9. РГИА. Ф. 1261 Второе отделение Собственной Его Императорского
Величества канцелярии.
2. Специальная литература
10.Анучин, Е.Н. Исследование о проценте сосланных в Сибирь в
период 1827- 1846 гг. /Е.Н. Анучин.- СПб., 1873. – 22-23, 98-99, 167168 с.
112
11.Верхотуров, Ю.И. История государства и права России: Учеб.метод. пособие/Ю.И., Верхотуров, Г.З. Харьковская. - Краснодар,
1995. – 1 ч. -13–24 с.
12.Викторский, С.Н. История смертной казни в России и современное
её состояние/ С.Н. Викторский. - М., 1912. – 307 с.
13.Гернет, М.Н. История царской тюрьмы. Том первый. 1762–1825/
Гернет, М.Н. - М.: Госюриздат, 1960. - 356–359 с.
14.Грицианский, П.С. Политическая и правовая мысль России второй
половины XVIII в. / П.С. Грицианский. - М., 1984. – 3 с.
15.Дегай, П.И. Взгляд на современное положение уголовного
законодательства в Европе/ П.И. Дегай. - СПб., 1845.
16.Евреинов,
Н.Е.
История
телесных
наказаний
в
России/
Н.Е.Евреинов. -Харьков, 1994. -27 с.
17.Есипов, В.В. Превышение и бездействие власти по русскому праву/
В.В. Есипов. - Спб., 1892. - 45-46 с.
18.Исаев, М.А. Толковый
словарь древнерусских
юридических
терминов: От договоров с Византией до уставных грамот
Московского государства/ М.А. Исаев.- М., 2001. -65 с.
19.Ключевский, В. О. Курс русской истории. Полное издание в одном
томе / В. О. Ключевский. – Москва, 2017. - 184 с.
20.Кодан, С.В. Политическая ссылка в системе карательных мер
самодержавия первой половины XIX в/ Кодан, С.В. - Иркутск: Издво Иркут. гос.ун-та, 1980. – 5 с.
21.Лачин, А.А. Эквивалентное соотношение преступления и наказания.
Право: вопросы истории и теории: Сб. науч. тр. аспирантов и
студентов / А.А. Лачин. - Владимир, 1997. - 59 с.
22.Лохвицкий, А. В. Курс русского уголовного права/ А.В. Лохвицкий.
- СПб., 1867. - 47 с.
23.Лутков, Д. В. Сборник сведений, разъясняющих применение на
практике Уложение о наказаниях/ Д. В. Лутков. - М., 1872. – 207 с.
113
24.Майков, П.М. Второе отделение собственной е. и. в. канцелярии
1826-1882 / П.М Майков. - СПб., 1906. - 226 с.
25.Миненко, Н.А. История городов Сибири досоветского периода:
(XVII – начало XXв.). Городская семья в Западной Сибири на
рубеже XVII –XVIII вв./ Н.А. Миненко. - Новосибирск, 1977. - 147
с.
26.Миронов, Б.Н. Социальная история России периода империи (XVIII
-начало XX в.) / Б.Н. Миронов.- СПб., 2000. - т.2. - 235 с.
27.Мыц, Я.А. Оставление в опасности в уголовном праве России/ Я.А.
Мыц. - Ульяновск, 2007. – 58 с.
28.Наумов, А.В. Российское уголовное право. Общая часть: Курс
лекций/ А.В Наумов. - М., 1996. - 61 с.
29.Познышев, С.В. Особенная часть русского уголовного права.
Сравнительный очерк важнейших отделов Особенной части старого
и нового Уложений/ С.В. Познышев. - М., 1909. -473-474 с.
30.Помогалова,
собственности
Н.Н.
Ответственность
по
Уложению
о
за
преступления
наказаниях
против
уголовных
и
исправительных 1845 года/ Н.Н Помогалова. - М., 2003. - 166 c.
31.Пудовочкин, Ю.Е. Ответственность за преступления против
несовершеннолетних по российскому уголовному праву/ Ю.Е.
Пудовочкин. - СПб., 2002. - 77 с.
32.Радищев, Н.А. Избранные философские сочинения / Н.А. Радищев. Москва, 2009. - 243 с.
33.Редкин, П.Г. Об уголовной кодификации / П.Г. Редкин. –
М:Юридические записки, 1842. – 2 т. – 411-490 с.
34.Сергеевский, Н.Д. Русское уголовное право. Пособие к лекциям.
Общая часть/ Н.Д. Сергеевский. - Спб, 1896. – 203 с.
35.Сергиевский, Н.Д. О значении и причинной связи в уголовном
праве/ Н.Д. Сергиевский. - Ярославль, 1880. – 49 с.
114
36.Спасович, В.М. Учебник русского уголовного права / В.М.
Спасович. – Спб., 1863. -1 т. - 341с.
37.Сперанский,
М. М. Обозрение исторических сведений о своде
законов: Сост. из актов, хранящихся во 2 Отд-нии Собств. е. и. в.
канцелярии/ М. М Сперанский. – Одесса, 1889. – 425-441 с.
38.Строев, В.Н. Историко-юридический анализ Уложения, изданного
Алексеем Михайловичем/ В.Н. Строев. - Спб, 1883. - 8-9 с.
39.Таганцев Н.С. Русское уголовное право/ Н.С. Таганцев. - М., 2001. 189-190 с.
40.Таганцев, Н.С. О преступлениях против жизни по русскому праву/
Н.С. Таганцев.- СПб., 1871. - 2 т. - 49 с.
41.Титов, Ю.П. История государства и права СССР /Ю.П. Титов. - М.,
1988. - ч. 1. - 42 с.
42.Томсинов, В.А. Светило русской бюрократии (М.М. Сперанский) /
В.А. Томсинов. - Москва, 1997. - 24-126 с.
43.Троицкий, Н.А. Царизм под судом прогрессивной общественности
1865–1895 гг./ Н.А. Троицкий. - М., 1979. – 282 с.
44.Филиппов, А.О. О наказании по законодательству Петра Великого в
связи с реформой/ А.О. Филиппов. - М, 1891. - 160 с.
45.Фумм, А.М. Назначение и исполнение уголовных наказаний в
отношении иностранцев в дореволюционной России/ А.М. Фумм. М., 2011. – 85 с.
46.Чебышев-Дмитриев, А.П. О преступном действии по русскому
доПетровскому праву / А.П Чебышев-Дмитрие. - Казань, 1862. – 24
с.
47.Чистякова,
О.И.
Российское
законодательство
X-XX
веков.
Законодательство периода образования и укрепления Русского
централизованного государства / Под общ.ред. О.И.Чистякова;
115
Отв.ред.тома А.Д.Горский; Рец. В.И.Корецкий. - М.: Юридическая
литература, 1985. – 240 с.
48.Шелкопляс, Н.А. Смертная казнь в России: история становления и
развития (IX – сер. XIX в.в.) /Н.А. Шелкопляс. - Минск: Амалфея,
2000. - 85 с.
3. Публикации в периодических изданиях
49.Архипов, И.В. К истории Уложения о наказаниях 1845г. / И.В.
Архипов // Изв. вузов. Правоведение. - 1990.- № 6. - С.32-37.
50.Карпов, А.В. Преступление: правовое, отечественное понимание
понятия / А.В Карпов // Вестн. Рос. ун-та дружбы народов. - 2014. № 4. - С. 253-261.
51.Куриленко, О.Г. Трансформация понятия и формы брака в процессе
формирования российского семейного права/ О.Г. Куриленко//
Журн. рос. права. - 2014. - № 5/6. – С. 21
52.Лопухин, И. В. Записки И. В. Лопухина/ И. В Лопухин // Русский
архив. - 1984. - № 1. - С. 5—9
53.Мицкевич, А.В. Систематизация законов Российской империи М.М.
Сперанским/ А.В. Мицкевич// Журнал российского права. - 2011. №5. - С. 23.
54.Солодкин, И. И. Некоторые вопросы развития уголовного права в
России в первой трети XIX в. / И. И. Солодкин // Вести. Ленингр.
ун-та. - 1964. - № 23. - С. 144.
55.Филимонов, В.Д. О сущности преступления/В.Д. Филимонов//
Актуальные проблемы правоведения. - Томск,1991. - №2.- С.6.
56.Хижняк, С.П. Российское законодательство Х–ХХ веков. Из
истории терминов со значением преступления/ С.П.
Человек и право на рубеже веков. - 2012. - № 1. - С. 89.
Хижняк //
116
57.Хохлов, А.В. Образование Русского централизованного государства
и создание единого русского права/А.В. Хохлов// 500 лет первому
общероссийскому кодексу (Судебник 1497).
- Иваново, 1997. -
С. 32.
58.Шишов, О.Ф. Смертная казнь в истории России/ О.Ф. Шишов//
Смертная казнь: за и против. - М.: Юрид. лит., 2000. - С. 51 - 52;
59.Юмашев, Ю.М. Беккариа и Россия / Ю.М. Юмашев // Государство и
право. - 2008. - № 7. - С. 137–140.
117
ПРИЛОЖЕНИЯ
Приложение 1
Таблица 1. Количество сосланных в Сибирь в 1839 г.
Анучин, Е.Н. Исследование о проценте сосланных в Сибирь в период
1827- 1846 гг. /Е.Н. Анучин. - СПб. 1873.
118
Приложение 2
Титульный лист Уложения о наказаниях уголовных и исправительных,
подписанного 15 августа 1845 г с резолюцией императора Николая I
«Быть по сему».
119
Приложение 3
Таблица 2. Осуждённые к ссылке на поселение и на жильё уголовными
палатами за 1847, 1849-1851 гг.
Таблица 3. Осуждённые к ссылке на поселение и на жильё всеми
дореформенными судными местами империи за 1860 – 1868 гг.
Анучин, Е.Н. Исследование о проценте сосланных в Сибирь в период
1827- 1846 гг. /Е.Н. Анучин. - СПб. 1873.
120
Приложение 4
Таблица 4. Осуждённые к различным видам лишения свободы уголовными
палатами за 1841-1845 гг.
Таблица 5. Осуждённые к различным видам лишения свободы
уголовными палатами за 1847, 1849 – 1951 гг.
Анучин, Е.Н. Исследование о проценте сосланных в Сибирь в период
1827- 1846 гг. /Е.Н. Анучин. - СПб. 1873.
121
Приложение 5
Таблица 6. Осуждённые к различным видам лишения свободы всеми
дореформенными судными местами за 1860 – 1868 гг.
Приложение 6
Таблица 7. Осуждённые к телесным наказаниям уголовными палатами
за 1841 – 1845 гг.
Анучин, Е.Н. Исследование о проценте сосланных в Сибирь в период
1827- 1846 гг. /Е.Н. Анучин. - СПб. 1873.
122
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа