close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

Жуков Илья Игоревич.Б. Н. Ельцин как первый демократический президент России : политико - психологическая характеристика

код для вставки
2
АННОТАЦИЯ
Выпускная квалификационная работа включает в себя 91 страницу
научно-исследовательского текста и состоит из введения, трех глав,
объединяющих шесть параграфов, заключения и списка литературы.
Ключевые слова: политика, модернизация, демократия, либерализм,
стагнация,
реформы,
политический
имидж,
политическое
лидерство,
политико-правовая характеристика.
Тема ВКР «Б.Н. Ельцин как первый демократический президент
России: политико-психологическая характеристика» определила предмет
научного анализа: политико-психологическая характеристика Б.Н. Ельцина
как первого демократического президента.
Цель ВКР заключается в выявлении доминирующих структурных
элементов образов данного политика и способов его формирования в
официальном дискурсе, дискурсе демократической оппозиции, дискурсе
национально-патриотической оппозиции.
Методы исследования. Исходным методом исследования является
диалектический
метод
социологический,
научного
познания.
формально-логический,
Широко
использовались
системный,
структурно-
функциональный, семантический, исторический и иные методы научного
познания. Особое внимание было уделено аксеологическому подходу к
системе правосудия по делам несовершеннолетних.
Основные результаты и новизна исследования:
1) исследованы основные изменение статуса детства в условиях
модернизации и модернизированного общества;
2) выявлены факторы расширения функций права в молодежной среде
и его проникновения в структуру воспитательного процесса в развитых
постиндустриальных обществах;
3) определены социальные факторы расширения функций права в
России
в
сфере
регулирования
воспитательного
процесса
2
4) выделена специфика ювенальиой делинквеитости в сравнении с
правонарушениями взрослой возрастной группы;
5) описаны причины ожиданий обществом активного вмешательства
государства в разрешение ювенальных проблем;
6)
систематизированы
базовые
социокультурные
условия,
необходимые для институционализации ювенального правосудия;
Теоретическая значимость исследования. Результаты и выводы
выпускной квалификационной работы могут быть использованы для
дальнейшего изучения процессов, происходящих в сфере культуры и
современной молодежной среде.
Возможность практической реализации. Материалы и теоретикометодологические наработки данного исследования могут применяться при
создании учебных курсов «Политология», «История политических учений
России», «Современная российская политика».
Содержание
Введение…………………………………………………………………………..2
Глава
1.
Теоретико-методологические
и
методические
аспекты
исследования образа политика………………………………………………..9
1.1. Категория «образ политика»: теоретико-методологический аспект……..9
1.2. Методический подход к исследованию образа политика………………..21
Глава 2. Образ Б.Н. Ельцина в российской политике………………...…..29
2.1. Деятельность Б.Н. Ельцина в качестве демократического лидера
Российской Федерации………………………………………………………….29
2.2. Влияние Б.Н. Ельцина на российскую политику в период президентства
В.В. Путина ……………………………………………………………………...36
Глава 3. Образ Б.Н. Ельцина в дискурсе российской оппозиции………..45
3.1. Роль личности Б.Н. Ельцина в процесс формирования либеральных сил
Российской Федерации ………………………………………….……………...45
3.2. Фигура Б.Н. Ельцина в контексте подъема русского национальнопатриотического движения……………………………………..………………52
Заключение…………………………………………………………………...…66
Список используемой литературы…………………………………………...73
1
Введение
Актуальность
темы
исследования.
Актуальность
исследуемой
проблематики определяется рядом обстоятельств, детерминированных как
логикой развития самой политической науки, так и потребностями
социально-политической
практики.
Среди
«интернальных»
факторов,
обусловивших научный интерес к исследованию образа Б.Н. Ельцина,
прежде всего, хотелось бы назвать в целом актуализацию категории «образ
политика» в дискурсе современной гуманитаристики.
Данная категория оказалась на пересечении целого ряда различных
процессов, важнейшими из которых являются антропологизация наук об
обществе, вообще, и о политике, в частности, мощное воздействие
«интеллектуальных вызовов» эпохи постмодернизма, стирание граней между
смежными социально-гуманитарными дисциплинами и их адаптация к
условиям постиндустриального общества. С одной стороны, в науке второй
половины прошлого столетия был в полной мере осмыслен тот факт, что
политическая сфера жизни общества находится в серьёзной зависимости от
того, какой образ политического лидера сформировался в сознании членов
данного
социума.
С
другой
стороны,
было
многократно
продемонстрировано, что принятие политиком «судьбоносных» решений
определяется тем влиянием, которое оказывают на него сложившиеся в его
сознании образы других политиков. Это привело к взлёту исследований,
посвящённых социально-психологическим аспектам политического процесса
и анализу коллективного и индивидуального сознания.
В
условиях
стирания
междисциплинарных
границ
усиливается
взаимное влияние политологии и политической психологии, в результате
чего в фокусе исследования политической жизни оказываются проблемы
конструирования, трансляции, восприятия, оценки, трансформации образов
политических лидеров. Особую остроту такого рода исследованиям придало
воздействие на политологию «итогов постмодернистской революции».
2
Постмодернистская
парадигма поставила под
сомнение возможность
получения истины в рамках гуманитарного знания и её верификации.
Одновременно
стоит
отметить,
что
в
постиндустриальном
политическом пространстве построение идеальных образов и их внедрения в
массовое сознание, осуществляемое, в основном, посредством масс-медиа,
оказывает колоссальное влияние на политические процессы. В рамках
информационного общества любая власть, как и борющиеся за неё
различные
акторы
политического
поля,
вынуждена
проводить
символическую политику. В итоге, основной ставкой в политической борьбе,
ведущейся в условиях общества «третьей волны», становится монополия на
формирование политических представлений. Используя терминологию П.
Бурдье, можно сказать, что в информационном обществе в «поле политики»
идёт борьба между агентами за «стиль» легитимной перцепции, за
различения символических систем. В процессе этой борьбы важнейшую роль
получают такие виды объективации представлений о мире политики как
публикация, презентация, репрезентация, манифестация, так как способность
объективировать нужные смыслы приносит агенту символический капитал. В
свою очередь «демонстрация символического капитала (всегда весьма
дорогостоящая в экономическом плане) составляет, вероятно повсеместно,
один из механизмов, благодаря которым капитал идет к капиталу».
Символический капитал становится определяющим фактором политической
борьбы, а способом его накопления является производство и трансляция
образов с помощью развитой системы социальной коммуникации. В итоге,
воспроизводство
и
постиндустриальном
функционирование
обществе
оказывается
политической
власти
в
неразрывно
связанным
с
воспроизводством и функционированием образов политических деятелей.
По выражению Е.Б. Шестопал, в современном обществе образ
политика «превращается в некий артефакт и обретается в виртуальной
реальности». При этом сам политик в ряде случаев воспринимается как
«наиболее яркий, выпуклый продукт» своей эпохи. В связи с этим в
3
пространстве политического знания особенно рельефно высвечиваются
когнитивные возможности научного осмысления жизненного пути того или
иного крупного политического лидера. Наибольший интерес в таком ракурсе
представляет
исследование
образов
политиков,
проявивших
себя
в
«переломные эпохи», результаты деятельности которых кардинально
изменили ход политических процессов.
Одним из таких образов является образ первого всенародно избранного
Президента Российской Федерации Б.Н. Ельцина. Именно при его
непосредственном участии на рубеже XX–XXI столетий в России на фоне
реформирования институтов общества и государства была разрушена старая
и установлена принципиально новая система взаимоотношений между
социумом и политической властью, произошли существенные сдвиги в
массовом сознании, кардинальным образом изменилась вся политическая,
экономическая, социальная и духовная жизнедеятельность страны, ушло в
прошлое
биполярное
мироустройство
и
появилась
новая
модель
международных отношений. Его уход с президентского поста и легитимная
передача власти В.В. Путину, по сути, задали вектор, в котором движется
политическое развитие современной России. «Смена лиц» на высшем
государственном посту и наличие определённого контраста между образом
Б.Н. Ельцина и В.В. Путина привели к кардинальному изменению в
общественном мнении отношения к действующему Президенту РФ и
институту президентства в целом.
Степень научной разработанности проблемы. Изучение образа
политика лежит на стыке различных направлений и отраслей политологии, а
также рассматривается в рамках других общественно-гуманитарных наук.
Интересующие нас в связи с темой исследования работы можно
условно разделить на два блока, в каждом из которых на базе критерия
«тематико-отраслевой направленности» можно выделить несколько групп.
Первый блок состоит из исследований, затрагивающих теоретикометодологические и методические аспекты изучения образа политика и
4
дискурса, в котором он репрезентируется. Проблематика, связанная с
теоретико-методологическими основаниями исследования интересующей нас
категории, чрезвычайно многоаспектна. Её научная разработка велась по
различным направлениям.
Одним их таких направлений является изучение феномена лидерства, в
ходе которого в той, или иной мере затрагивались проблемы формирования,
функционирования, трансляции, трансформации образов политических
деятелей.
Основы
современного
толкования
проблем
политического
лидерства разрабатывались классиками политико-философской мысли Н.
Макиавелли, Т. Карлейлем, М. Вебером, Г. Лебоном, Г. Тардом, Ф. Ницше и
др.
В XX столетии были созданы политико-психологические труды,
посвященные
проблемам
репрезентации
политических
лидеров
национального уровня в массовом сознании и подсознательной сфере,
написанные Фрейдом, Э. Фроммом, Г. Лассуэллом. Во второй половине XX
– начале XXI вв. вопросы о восприятии лидеров в обществе, о
взаимоотношениях «толпы» и её «героев», о влиянии репрезентации
личности лидера в массовом сознании на развитие политических процессов в
кризисные моменты истории активно разрабатывает
С начала 90-х гг. прошлого века активизируются и отечественные
исследователи образов и имиджей политиков, работающие в рамках
различных дисциплин. Исследования в данной области были проведены, в
частности, Н.Г. Щербининой, A.M. Цуладзе, Д.Е. Слизовским и др.
Технологиям формирования имиджа политического лидера посвящён целый
ряд
диссертационных
психологические
исследований
аспекты
проблем,
по
политологии
связанных
с
Политико-
формированием,
презентацией, репрезентацией, трансформацией образов власти и образов
политических
деятелей
интенсивно
исследуют
сотрудники
политической психологии философского факультета
кафедры
МГУ им. М.В.
5
Ломоносова (Е.Б. Шестопал, Н.М. Ракитянский, Т.Н. Пищева, Л.А.
Преснякова, Е.А. Киктева и др.)
Непосредственное отношение к теме данной работы имеют научные
поиски
представителей
посвященные
анализу
различных
отраслей
феномена
власти
гуманитарного
и
его
знания,
сущности
в
постиндустриальном мире. Теоретические аспекты данной проблематики
подвергнуты интенсивному осмыслению в трудах Э. Тоффлера, П. Бурдье, П.
Вирилио, Н. Лумана. В силу того, что данное исследование предполагает
осмысление репрезентации образа уже ставшего частью исторического
прошлого, для нас представляют интерес труды, в которых в различной
степени затрагивается процесс формирования, закрепления и трансформации
образов прошлого в исторической памяти и в политической культуре. Среди
них можно
Отдельной составляющей исследуемой нами проблематики является
ряд
вопросов
по теории
и
практике
анализа дискурса.
В числе
фундаментальных исследований по теории дискурса следует, в первую
очередь, назвать труды М. Фуко, Р. Водак, 3. Эгера, Ж. Бодрийяра, Ю.
Хабермаса, П. Серио. Многие идейные истоки современной теории дискурса
прослеживаются в трудах В.Я. Проппа, М.М. Бахтина, Ю.М. Лотмана.
Переходя к отечественным исследованиям дискурса, стоит в первую очередь
отметить теоретико-методологические изыскания представителей Уральской
школы политической дискурсологии (О.Ф. Русакова, М.А. Фадеичева, А.Д.
Трахтенберг и др.). Наиболее активно данной группой исследователей
разрабатываются лингвистические подходы к анализу политического
дискурса, кратологические и семиотические трактовки дискурса . Они особое
внимание уделяют исследованию метафор и стереотипов, лежащих в основе
определённых политических убеждений. Непосредственное отношение к
теоретико-методологическим аспектам изучаемой нами проблематики имеют
работы Е.И. Шейгал, В.З. Демьянкова, А.В. Олянича, И.В. Силантьева, M.JI.
Макарова, И.С. Семененко и др. Особое место в научно-библиографическом
6
аппарате данного исследования занимают теоретические изыскания и
практические исследования.
Ещё один вектор исследований, касающихся заявленной нами темы,
нацелен на изучение системы масс-медиа в современном обществе. Система
средств массовой информации и массовой коммуникации анализируется в
исследованиях П. Бурдье, Г.М. Маклюэна, Ж. Бодрийяра, Дж. Брайант.
Значительную ценность для разработки выбранной нами темы
представляют и научные произведения, авторы которых, рассматривая
различные политические, экономические, социальные, культурные процессы,
затрагивают проблемы формирования и репрезентации образа российской
власти. Проблемы эволюции политический власти и политического курса в
постсоветской России подвергаются анализу в исследованиях Т. Грэма, М.
Макфола, Дж. Мэтыоз, Е. Мачкува, А.Л. Янова, В.И. Пантина, В.В. Лапкина,
И.М. Клямкина, В.В. Согрина и др. Элитологических аспектов репрезентации
образа
российского
президента
касаются
в
своих
работах
О.В.
Крыштановская, О.В. Гаман-Голутвина, Ю.А. Левада, М.Н. Афанасьев, М.А.
Старкова и др.
Итак, мы видим, что в современной науке сложился целый
историографический пласт исследований, посвящённых Б.Н. Ельцину и
периоду его президентства. Однако мы не располагаем отдельными
крупными
научными
исследованиями,
посвященными
специально
формированию образа Б.Н. Ельцина в российском политическом дискурсе в
2000-е гг.
Объектом исследования выступает политико-психологический образ
Б.Н. Ельцина.
Предмет исследования – политико-психологические особенности,
специфика, становление Б.Н. Ельцина как первого президента РФ.
Цель
исследования
заключается
в
выявлении
и
анализе
доминирующих структурных политико-психологических элементов образов
президента Б.Н. Ельцина.
7
В ходе реализации поставленной цели предполагается решение целого
комплекса задач:
1. Рассмотреть сущность и особенности категориии «образ политика».
2. С помощью методического подхода исследовать категорию «образ
политика».
3.
Проанализировать
деятельность
Б.Н.
Ельцина
в
качестве
демократического лидера Российской Федерации.
4. Определить степень влияния Б.Н. Ельцина на российскую политику
в период президентства В.В. Путина.
5. Выявить роль личности Б.Н. Ельцина в процесс формирования
либеральных сил РФ.
6. Исследовать проблему влияния Б.Н. Ельцина на формирование
национально-патриотических сил.
Теоретико-методологической
базой
магистерской
диссертации
служит «образ политика» и его теоретико-методологический аспект, а также
методологический подход к исследованию образа политика.
Теоретическая
и
практическая
значимость
исследования.
Результаты и выводы выпускной квалификационной работы могут быть
использованы для дальнейшего изучения процессов, происходящих в сфере
культуры и современной молодежной среде.
Структура выпускной квалификационной работы.
Работа состоит из введения, трех глав объединяющих 6 параграфов,
заключение и библиография.
8
Глава 1. Теоретико-методологические и методические аспекты
исследования образа политика
1.1. Категория «образ политика»: теоретико-методологический
аспект
Перед тем как перейти непосредственно к анализу литературы стоит
установить различия между двумя основными понятиями: "образ" и "имидж"
политического лидера. Некоторая концептуальная сложность здесь связана с
тем, что в английском языке эти термины определены иным образом.
Значения, которые в российской научной традиции принято разделять на два
концепта,
в
англоязычной
Концептуализацией
данных
литературе
понятий
обозначаются
на
примере
одним
словом.
политических
представлений занимались такие исследователи как Е. Шестопал, А. Гравер,
А. Захаров, Г. Горин. По определению У. Сафира, "образ - иррациональное
отражение представлении , ощущении , оценок, ассоциации; отпечаток
субъективного
восприятия
деиствительности".
В
философском
энциклопедическом словаре "образ" трактуется как "результат отражения
объекта в сознании человека, который на чувственной ступени познания
принимает форму ощущения, восприятия и представления; на уровне
мышления - понятия, суждения и умозаключения". Также данный концепт
описывается как наглядное представление или психическое отражение какихлибо качеств объекта. В английском языке данное значение имеет термин
"image", однако так же оно имеет другое значение, равнозначное содержанию
термина "имидж" в современном русском языке [74, C.68].
В словаре иностранных слов термин "имидж" трактуется как
"целенаправленно формируемыи образ какого-либо лица, предмета, явления,
призванныи оказать эмоциональное и психологическое воздеи ствие с целью
рекламы, популяризации и т.п. ". Как отмечает психолог Е. Перелыгина,
имиджем является впечатление, которое создается целенаправленно и
сознательно, в то время как образ составляет то, что формируется спонтанно
9
в сознании каждого индивида. Таким образом, дихотомию образа и имиджа
можно определить как различие между реальным и конструируемым.
В данной
работе
мы будем
рассматривать
образ
идеального
политического лидера как устойчивое представление, сформированное в
результате интерпретации внешней информации с помощью категориальной
системы каждого отельного индивида касательно того, каким качествами
должен обладать политик в России.
По определению психолога Б. Уильямса, существует два типа образов:
знание и значение. Первый является отражением существующей реальности
в форме фиксированного знания; в то время как второй - создает
индивидуальное значение объекта, встраивая его в ценностно-смысловую
систему человека. Образ-значение создает личностный смысл объекта,
обеспечивает возможность выбора действий по отношению к нему. [15,
C.171]
Как уже было сказано ранее, мы будем опираться на концепцию образа,
согласно которой процесс его формирования заключается в восприятии
внешней информации и ее интерпретации с помощью индивидуальных
ценностных категорий. Достаточно подробно данный механизм восприятия
власти описан в работе Дж. Келли о психологии личных конструктов.
Согласно
его
концепции,
восприятие
и
осмысление
информации
опосредовано определенными перцептивными схемами. Эти системы
конструктов далее составляют когнитивную основу убеждений в отношении
того, каким должен быть политический лидер. Таким образом, установки
восприятия приводят к тому, что в сознании складывается образ политика,
который может соответствовать или не соответствовать воспроизводимому
политиком имиджу.
Процесс
восприятия
власти
опосредован
индивидуальными
характеристиками когнитивного процесса. По мнению Ч. Табера и Э. Янг,
важным источником формирования общественного мнении являются
индивидуальные различия в том каким образом люди воспринимают
10
информацию. Авторы вводят понятие "когнитивный стиль", которое
характеризует совокупность мыслительных процессов каждого отдельного
человека. Согласно данной концепции, изучать политические образы стоит
исходя из реакций, а не культуры или переменных ценностного характера.
На сегодняшний день большинство исследований посвященных
образам власти в России проводится в русле политической психологии, в
рамках которой анализируются долгосрочные тенденций в формировании
политических представлений граждан. Основным объектом анализа являются
психологические структуры политических коммуникаций и механизмы их
воздействия на реципиентов. Одним из важных преимуществ политикопсихологического подхода является возможность оценки трансформаций
доминирующих образов во времени. [100, C.114]
Как принято считать современными исследователями, помимо образов
отдельных политиков в представлениях граждан также есть самостоятельный
сложившийся образ власти в целом. На электоральный выбор, на поддержку
власти между выборами и на тот диапазон возможностей, которые
открываются перед политическими лидерами в ходе исполнения ими своих
властных функции влияет то, какими видят власть и ее представителей
рядовые граждане. По мнению одного из ведущих специалистов в области
политической психологии в России Е.Б. Шестопал, необходимость в
изучении политико-психологических тенденций восприятия власти возникла
в первую очередь в результате изменения механизмов политической
социализации. С усилением роли граждан в электоральном процессе стали
актуальными проблемы "человеческого измерения политики". В рамках
данного подхода на передний план выходят политические образы и
ценности, которые формируют "человека политического". Таким образом,
основным объектом исследования становятся факторы, определяющие
образы власти в представлениях граждан.
Как отмечает Т. Пищева, для изучении политических образов в
массовом
и
индивидуальном
сознании
необходимо
детальное
11
дифференцирование
факторов,
имеющих
воздействие
формирование
представлений. Важной особенностью политических образов является то, что
они констурируются в большей степени в процессе коммуникации. Таким
образом, создается некий виртуальный образ политика, который закрепляет в
себе несколько характерных признаков. Эта структура становится стержнем,
вокруг которого формируется дальнейшее восприятие власти. Для изучения
политических образов в ходе политико-психологического исследования
автор предлагает модель, учитывающую такие аспекты как политическая
культура, географические особенности, темпоральность, рациональный и
бессознательный уровни оценки власти. Среди ключевых черт образа
эффективного политика автор выделяет: когнитивную сложность, высокую
информированность
граждан
об
этой
фигуре,
наличие
особого
метафорического значения в образе. [50, C.17]
Среди работ, посвященных особенностям социальной категоризации
политики стоит выделить исследование А. Гришко. В анализе представлений
о президенте он выделяет две категории, соответствующие культурным
моделям.
Одну
либеральную,
из
доминирующих
приоритетной
моделей
категорией
автор
для
определяет
которой
как
является
"руководитель". Содержательными характеристиками данного кластера
являются высокий статус, позиции во властнои иерархии, интеллектуальные
и нравственные качества. Вторая, авторитарная, модель определяется через
категорию "хозяин", для которой характерна жесткая и сильная власть,
патерналистское отношение к населению. В данном случае Президент
является почти сакральной фигурой, нежели должностным лицом.
При анализе особенностей восприятия власти и формирования образов
политиков,
стоит
отметить
работу
О.
Малиновой,
посвященную
самопрезентации политических партий. В данной работе описываются
механизмы, с помощью которых у избирателей не только формируется тот
или иной образ партии и ее лидеров, но и происходит самоидентификация
реципиента. Как отмечает автор, в российском контексте подобным
12
инструментом выступают программы партийных организаций, которые не
являются программами деятельности в прямом смысле слова. В данном
случае через программные документы партии формируют политический
дискурс таким образом, что у электората формируются устойчивые образы
"своих" и "чужих". Посредством данных разделений создаются линии
политической демаркации, которые определяют восприятие гражданами
власти в целом и отдельных политиков в частности. Исходя из этого, можно
сделать вывод о том, что на формирование образа политического лидера
влияет создаваемый им дискурс.
По мнению исследователя политических ценностей Селезневой А.В.,
важной характеристикой образов власти является то, что они отличаются с
одной
стороны
устойчивостью.
заметной
Колебания
изменчивость,
образов
с
другой
связаны
прежде
достаточной
всего
с
индивидуальными действиями политиков и другими внешними факторами.
Устойчивость
образов
в
большей
степени
обусловлена
наличием
коллективных представлений и традициями национальной политической
культуры. [12, C.87]
Несколько другой угол анализа образов идеального политического
лидера предлагает теория архетипов. В данном случае образ лидера
рассматривается как слепок коллективного бессознательного и отражение
общепринятых установок. По определению К. Юнга, архетипы представляют
собой универсальные врождённые психические структуры, составляющие
содержание коллективного бессознательного, распознаваемые в нашем опыте
и являемые в наших образах. Архетип - это чистая схема или структура,
которая
не
имеет
своего
собственного
содержания
и
наполняется
содержанием текущего материала.
Согласно данному подходу, национальные архетипы формируют
своего рода призму, через которую преломляется получаемая информация, в
результате чего происходит формирование политических образов и
представлений касательно современности. Особую роль в данном процессе
13
занимают архетипы национальных травм и побед. Согласно психологу
Ребеко, теория архетипов тесно связана с темой ментальных репрезентаций.
Концепция автора заключается в том, что в коллективном бессознательном
граждан нашей страны накоплено огромное количество травм: революция,
Гражданская война, Великая Отечественная война, коллективизация и
перестройка. Все эти события откладывают определенный отпечаток на
восприятие и репрезентацию современных политических событий, несмотря
на то, что мы могли не быть непосредственными свидетелями данных
исторических эпизодов. [100, C.187]
Власть представляет собой один из центральных архетипов в
российском массовом сознании. Его основными характеристиками являются
сила, решительность, стабильность. Эти качества являлись и являются сейчас
неотъемлемыми элементами запроса российского общества к власти. Таким
образом, можно говорить о том, что сильная и авторитарная власть
составляли один из базисных архетипов российской ментальности во все
времена.
Другим направлением в изучении образа лидера является маркетинг. С
помощью данного подхода оказывается возможным выявить механизмы,
позволяющие использовать социологические данные в позиционировании
кандидатов в период предвыборной гонки. Данный параграф посвящен
работам, изучающим технологии актуализации социологических данных в
предвыборных кампаниях. В рамках данного подхода основной анализа
становится имидж - сконструированное отражение личности политика в
коммуникативном пространстве.
Как отмечает Д. Ниммо, существует два базовых подхода к построению
политического имиджа, первый из которых базируется на качествах самого
кандидата,
а
второй
на
образах,
предрасположенностях,
которые
проецируются в представлениях электората. В обоих случаях содержание
имиджа находится в зависимости от избирателей, поскольку его наполняют
именно те качества и атрибуты которые вызывают отклик в среде
14
избирателей. Однако так же он отмечает, что на практике при построении
избирательной кампании имиджмейкеры достаточно редко используют
результаты опросов, посвященные чертам идеального политического лидера.
В большинстве случаев политические технологи выделяют конкретные
черты своих клиентов и с учетом этих характеристик строят деятельность
медиа.
На сегодняшний день одним из распространённых методов анализа
имиджа
является
проективный
метод.
Примером
подобного
рода
исследований являются работы К. Питча и Д. Дина, посвященная изучению
проецирования
имиджа
Консервативной
партии
Великобритании
в
представлениях молодежи. Явными преимуществами этой методологии
является ее многоступенчатый характер, благодаря чему удается выявить
ассоциативный ряд не обходимый для изменения имидж политики партии в
отношении определенной возрастной группы населения.
Специфическим
особенностям
различных
групп
избирателей
посвящена книга Х. Мэлчоу - одного из известнейших политических
консультантов в США. Согласно его концепции, стратегический образ
кандидата, должен быть сформирован с учетом нескольких факторов,
отвечающих потребностям различных слоев населения. В первую очередь
политический имидж должен включать в себя региональные особенности:
культурную специфику, уровень образования, преступности, экономическое
развитие. Далее важно принимать во внимание психологический аспект,
связанный с изменениями в потребностях избирателей. Также имеют
значение демографические и этнические особенности электората Стоит
отметить, что в построении электоральной кампании нельзя опираться на
предыдущий опыт, и в этом заключается темпоральное ограничение образа.
Перечисленные факторы крайне изменчивыми переменными, следовательно
необходимо проводить подобного рода исследования на постоянной
основе.[11, C.60]
15
К самостоятельному разделу политических технологий можно отнести
так
называемый
"черный"
PR.
политического
лидера,
подразумевает
самостоятельный
Формирование
безусловно,
обладает
механизм
негативного
своей
образа
спецификой
функционирования.
и
Как
отмечается в работе Е. Китаевой, для создания необходимого отрицательного
образа политика необходима многоступенчатая работа, в которой каждый
этап обладает отдельными функциями. Устойчивая негативная установка
оказывается практически неуязвимой для контрпропаганды в виду того, что
она начинает воздействовать на рациональный уровень. В следствии этого
созданный образ не может быть переструктурирован. Как отмечает автор,
негативная пропаганда в большинстве случаев использует технологии из
теории и практики информационных войн и советской пропаганды в
российском случае. Основными инструментами становятся образа врага,
мифологизация и демонизация объекта.[11, C.71]
Ввиду
специфики
предмета
данной
работы
анализ
факторов
формирования образов лидера также является необходимым для ответа на
исследовательский вопрос. В современных исследованиях политическое
лидерство и представления о нем в первую очередь изучается сквозь призму
культуры и доминирующих ценностных установок, коллективной памяти,
политического контекста и экономической конъюнктуры, через личные
характеристики респондентов и их связь с представлениями о политиках.
В данной работе мы рассматриваем образ идеального политического
лидера в одном ряду с другими "образными репрезентациями" политиков.
Мы исходим из того, что факторы формирования данных образов не будут
отличаться, поэтому данный анализ содержит исследования, посвященные
процессу формирования политических образов в целом.
Политическая культура является комплексным понятием, включающим
в себя исторический опыт, память о социальных и политических событиях,
ценности, которые оказывают влияние на политическое поведение. Согласно
Г. Алмонду и С. Вербе, политическая культура - "особый тип ориентации на
16
политическое действие, отражающий специфику каждой политической
системы". Данный набор ценностных ориентиров не только формируется под
влиянием текущего политической повестки дня, но так же он определяет
отношение индивида к тем или иным системным элементам. В связи с этим
политическая культура оказывает существенное влияние на формирование
образа нынешнего президента и идеального политического лидера.
Ряд исследователей считает, что на формирование политических
образов в первую очередь влияет коллективная память. Согласно концепции
немецкого исследователя А. Асман, формировании образов лидеров
обусловлено особенностями политической памяти. В данном случае люди
склонны опираться на понятие "мы", конструируемое с помощью особого
дискурса о прошлом. Политическая память носит опосредованный характер и
основана не только на материальных символах, но так же на образовании и
коллективном участии. Данный вид памяти является основой национальной
идентичности, что в свою очередь создает определенные паттерны
политического поведения и ценностей. Таким образом, представления о
прошлом предоставляют широкий спектр возможностей для формированиях
определенных политических образов. [34, C.81]
Работа
С.
Нестеровой,
посвященная
особенностям
восприятия
гражданами образов власти, содержит описание данной проблемы с
несколько другого угла зрения. Сравнивая отношение населения к Б.
Ельцину и В. Путину, она приходит к выводу о том, что высокая поддержка
второго президента обусловлена в первую очередь тем, что его образ стал
отвечать внутреннему запросу населения на "сильную" власть. Также
важным выводом исследования является то, что вербальные ответы,
касательно отношения респондента к тому или иному политику расходятся с
визуальными образами, что говорит о том, что в большинстве случаев
поддержка власти осуществляется на эмоциональном, а не рациональном
уровне.
17
Следующей важной особенностью восприятия власти в России
является патернализм и его влияние на весь корпус политических
представлений граждан. Это явление в контексте современной России было
описано такими исследователями как Дж. Брэбари, В. Полтерович, Шевцова.
Согласно данным работам, патернализм остается достаточно активной
моделью функционирования взаимоотношений между властью и обществом
в России.
Другое видение политической культуры в российском контексте
предлагает Дж. Александр. Его работа посвящена анализу становления
политической культуры в пост-советской России с точки зрения стремления
к стабильности. Автор считает, что у каждого локального сообщества
существуют свои ценности и установки, следовательно, искать единый
национальный тренд является ошибочным. Тем не менее можно выделить
две основные характеристики политической культуры России в начале
прошлого десятилетия: запрос на демократические ценности "снизу" и
укрепление авторитарной политики "сверху". [98, C.90]
В российском контексте вопрос о влиянии политической культуры на
современные представления и стереотипы имеет особое значение. По
мнению
большинства
российских
исследователей,
образы
власти
складываются не только под влиянием текущих политических событии , но и
под воздействием долгосрочных факторов, в том числе архетипов, которые
длительное время существуют в массовом сознании. Как показали
исследования Д.А. Леонтьева личные образы человека формируются в
большей степени под влиянием существующих установок в массовом
сознании представлений о должном. При оценке реальных представителей
власти происходит сопоставление их с эталонными образами, которые
обладают высокой степенью согласованности и цельности у большей группы
людей.
Следующим важным аспектом формирования оценок политической
действительности является понимание справедливости. Индивидуальные
18
суждения о том, что считать справедливым и несправедливым оставляет свой
отпечаток на том, как человек будет относиться к тому или иному институту
или политическому режиму. Этот набор представлений влияет на ценности,
эмоции, поведение людей в большей степени нежели материальная выгода. В
связи
с
этим
особое
значение
имеет
процессуальная
трактовка
справедливости, так как она в том числе формирует отношение людей к
власти и легислатурам. Легитимность существующего режима так же
опирается на представления граждан о процессуальной справедливости.
Аналогичным
образом,
политические
легитимность,
когда они
власти
не придерживаются
и
институты
теряют
процессуальных норм
справедливости. Эта же модель распространяется и на политических
лидеров. Таким образом индивидуальные представления о справедливости
могут существенно повлиять на образ политика в личных представлениях
граждан, что в свою очередь найдет отражение в их электоральном
поведении. [18, C.61]
На
сегодняшний
день
все
больше
исследователей
говорят
о
персонификации политического процесса. По определению Ланса Беннета,
профессора Вашингтонского университета, это явление подразумевает под
собой формирование отношения к политику на личном, эмоциональном
уровне, сопровождаемый отдаленностью от институционального понимания
власти . Согласно его концепции, корни персонификации политики уходят в
глобализацию и развитие свободного рынка. Персонификация политики
выражается в первую очередь в том, что избиратели голосуют за того или
иного кандидата исходя из личных преференций, а не рационального анализа
речи и действий политиков.
Также за последние несколько лет появилось достаточно большое
количество работ, посвященных изучение образа конкретных политических
лидеров, например М. Тэтчер, Б. Обама и Х. Клинтон, Н. Саркози и С.
Берлускони.
Основной
целью
данных
работ
является
выявление
индивидуальных характеристик известных политических лидеров. Данный
19
подход
так
же
является
своего
рода
свидетельством
процесса
персонификации политики.
Дж. Капрара анализируя особенности персонификации современной
политики, приходит к выводу о том, что для избирателей на первый план
выходит чувство сопричастности с президентом. В данном случае особое
значение приобретают не только личные качества кандидата: его характер,
образование, привычки. Однако согласно его трактовке персонификации
власти на передний план выходят ценности и политические предпочтения
избирателей.
На сегодняшний день существует достаточно устойчивое мнение о том,
что персонификация политики обязана развитию медиа и в первую очередь
телевидения. Однако по мнению Д. Хэйса, это мнение является ошибочным и
персонификации политического процесса в США получила свое развитие
раньше и под влиянием других факторов. [91, C.89]
Говоря о персонификации политических представлений стоит сказать
об
исследовании,
посвященном
различиям
в
политических
образах
российских и французских студентов. Согласно результатам данной работы,
Путин для российских респондентов является "идеальным" президентом,
однако эта поддержка основана скорее на эмоциональном и "бытовом"
уровне и не подкрепляется конкретными принятыми им решениями. В то
время как негативные образы Медведева и Саркози имели под собой основу
из конкретных фактов. Также стоит обратить внимание на разницу в
содержании представлений: для российских студентов образ идеального
политика в большей степени соотносится с существующими мифами и
архетипами о "сильном и добром царе". В то время как для французских
студентов большее значение имеет "профессионализм и компетентность"
политического лидера.
В этой связи стоит отметить роль риторики политического лидера в
формировании собственного образа. Исследование Е. Ушаковой посвящено
изучению риторики В. Жириновского и тому, как она конструирует его как
20
политика. Жириновский всегда использует разный стиль общения, в
зависимости от контекста он может говорить, используя исключительно
канцеляризмы или же наоборот жаргонные выражения. Его образ имеет
двухполюсную
структуру:
в
его
речи
используется
постоянное
противопоставление ("мы" и "они", "свой" и "чужой", "здесь" и "там"). Как
отмечает автор, с помощью этого механизма он подсознательно вводит
слушателя в архетипическое деление мира на добро и зло, друзей и врагов.
1.2. Методический подход к исследованию образа политика
Образ политика складывается из целого ряда компонентов, которые, в
идеале, должны «работать» на создание единого образа: Программ,
заявлений, в которых отражены основные идеи лидера. Это, как правило,
несколько
наиболее
злободневных
проблем
общественной
жизни,
требующих разрешения. В предвыборный период задача предлагаемого
лидером политического курса выражается в краткой и доступной для
понимания формуле – лозунге.
Имидж создается собственной работой кандидата. Но чаще всего
строится
специально,
развивается
и
закрепляется
в
представлении
избирателей с помощью СМИ, средств агитации и пропаганды. Специалисты,
начиная разработку имиджа исходят из того, что менять надо не человека,
который выступает в качестве кандидата, а впечатления о нем, которое
больше
зависит
от
эффективности
деятельности
средств
массовой
коммуникации, чем от самого кандидата. Чтобы победить на выборах, нужно
стать мифом либо легендой. Опыт показывает, что в многих случаях на
выборах побеждает не конкретный человек, а миф об этом человеке, мощное
отражение раскручиваемого образа в общественном сознании. [87, C.91]

Первое.
Первоначально проводятся
исследования,
которые
способствуют выявлению ожидаемых качеств и способностей кандидата.

Второе. Специалисты в области избирательных технологий,
имиджмейкеры разрабатывают стратегический образ кандидата.
21

Третье. Специалисты в области
используя
СМИ,
печатную
и
наружную
агитации и пропаганды,
рекламу,
другие
способы
коммуникации доводят этот образ до избирателей.

Четвертое. Доверенные лица и агитаторы в непосредственном
общении с избирателями закрепляют этот образ.

Пятое. Кандидат на встречах с избирателями демонстрирует этот
образ, укрепляет свой имидж.
Основные черты образа политика:
1.
Индивидуально-личностные
черты:
исключительность
(«эксклюзивность»), уверенность в себе и своем деле (до самоуверенности),
сила.
2.
Социальные черты: позиция «служителя общества», забота о
людях, хорошее знание их проблем, стремление улучшать жизнь.
3.
Личностно-энергетические
черты:
энтузиазм,
бодрость,
оптимизм, провоцирование положительных эмоций.
4.
Социально-энергетические черты: умение влиять на людей,
решительность, энергия, воля, напористость.
5.
Социально-нравственные черты: высокие моральные качества,
соответствие «общественному идеалу».
Как правило, целостный имидж состоит из ряда «микроимиджей» –
конкретных
микромоделей,
«развертывающих»
те
или
иные
черты
целостного имиджа. Для того, чтобы целостный имидж был емким, броским
и запоминающимся, конкретные модели имиджа должны включать в себя не
больше 3-4 основных внешне фиксируемых образов-слагаемых.
В имидже важными считаются следующие характеристики политика:
1.
Личность (харизма, направленность, интеллект, нравственность,
потенциал).
2.
Отношение (к стране, народу, соратникам, самому себе).
3.
Поведение и деятельность (лидерское – как в экстремальные
моменты, так и в обыденной жизни).
22
Прежде всего, оценивают:

внешность, степень выраженности мужских или, соответственно,
женских качеств;

выразительность поведения (мимику, жестикуляцию);

уверенность, убежденность в том, о чем он говорит;

профессиональные ораторские качества (темп и четкость речи,
раскованность, ораторские приемы) и лишь затем содержание выступления.
Про это часто забывают ораторы, желающие произвести впечатление на
аудиторию с помощью изысканной логики и эрудиции.

кроме названных качеств, зрители реагируют на харизматические
качества личности, заставляющие их верить и чувствовать воодушевление
при общении с выступающим.[17, C.56]
Внешние компоненты играют значительную роль в восприятии имиджа
кандидата. В первую очередь, это его лицо, прическа и другие «черепнолицевые признаки». Затем следует одежда и аксессуары. После этого –
мимика и пантомимика, жесты и жестикуляция. Затем – речь: дикция, тембр
голоса, темп и особенности речи, наличие в ней своеобразных оборотов,
пословиц,
афористичных фраз.
отвечающим
за
имидж
Кандидату и
необходимо
помнить
членам
о
его команды,
проблеме
первого
впечатления, производимого кандидатом на аудитории, а также проблеме
создания людьми некоего «собственного» мнения о политике по его
фотографиям в газетах, журналах, на плакатах или по телевизионному
изображению. В социальной технологии давно установлено, что именно
первые секунды чисто внешнего восприятия другого человека формируют
общее позитивное или, напротив, негативное отношение к нему – грубо
говоря «любовь» или «нелюбовь» с первого взгляда.
Важное значение имеет и тот образ, который выбирает кандидат для
публичных выступлений. Среди наиболее популярных образок такие, как:
«проповедник» – человек, стоящий выше повседневных забот и страстей,
являющийся эталоном моральных ценностей. Это весьма привлекательный
23
образ, однако реальным людям очень трудно ему соответствовать. Другой
образ – «учитель» – человек, знающий ответы на все вопросы. Послужной
список политика должен работать на этот образ. Достаточно противоречив
образ – «такой же, как вы», «свой парень». С одной стороны, он позволяет
быть ближе к избирателям, с другой стороны, смешивается с образом «соседа
по лестничной клетке». [123, C.78]
В целом же формирование образа политика – сложный процесс. Чем
талантливее, ярче личность политика, тем меньше ему нужна «правка».
Харизматические
личности
обладают
гипнотической
способностью
воздействовать на людей – этому научить нельзя. В формировании образа
политика участвуют многие элементы: личность кандидата и биография, его
индивидуальная
«легенда».
политическая
платформа,
избирательная
программа, состав команды поддержки, текст основной речи кандидата и т.д.
Существует несколько базовых составляющих образа кандидата.
Первый уровень – морально-этические качества, имеющие огромное
значение в условиях кризиса доверия избирателя ко всякой власти:
честность, неподкупность, справедливость, ответственность.
Следующий уровень – деловые и профессиональные качества,
компетентность: знание нужд избирателей, обладание опытом управления и
успехами на предыдущих местах работы.
Еще один уровень – «пробивные» качества кандидатов; вхожесть в
коридоры власти, наличие нужных знакомств, лидерские качества и т. д.
Следующий
уровень
–
внешние
данные:
личное
обаяние,
привлекательность, солидность и представительность, хорошие манеры.
Пятый уровень – коммуникативные качества: умение убеждать
собеседников и вести за собой людей, получать дополнительную энергию от
общения и т.д.
Имидж политика складывается из целого ряда компонентов, которые, в
идеале, должны «работать» на создание единого образа:
24
Программ, заявлений, в которых отражены основные идеи лидера. Это,
как правило, несколько наиболее злободневных проблем общественной
жизни,
требующих
разрешения.
В
предвыборный
период
задача
предлагаемого лидером политического курса выражается в краткой и
доступной для понимания формуле – лозунге. [15, C.150]
Поведения, позволяющего продемонстрировать черты характера,
которые в общественном сознании связываются с понятием лидера. Среди
них такие как решительность в отстаивании своих идей, компетентность.
Немаловажно, чтобы поведение политика демонстрировало простоту,
открытость в общении и другие качества, вызывающие симпатию и доверие у
людей;
Внешности
(одежда,
лицо,
фигура),
манер,
жестов,
походки,
красноречия. Психологи говорят, что отношение к политику определяется не
только тем, что он говорит и предлагает, но так же тем как он выглядит.
Даже стиль одежды призван подчеркнуть визуальный образ политика,
сблизить его с какими-то группами населения.
Биографии: происхождения, образования, профессия, партийности.
Авторитет кандидата может подкрепить его должностной статус и имидж той
организации, с которой он в профессиональном плане связан. Следует
учитывать, что профессиональный опыт не обязательно должен быть связан с
опытом государственного управления. Он может быть любым, но самое
главное – чтобы он был успешным. Подтвердить право на лидерство могут и
яркие факты жизненного пути, подтверждающие смелость и решительность
политика, например, служба в армии, участие в военных действиях, борьба с
коррупцией и привилегиями, с проявлениями несправедливости. Биография,
будучи первоначальной визитной карточкой кандидата не должна быть
составлена
сухим,
официальным
языком,
должна
быть
тщательно
отретуширована и не содержать ничего такого что могло бы произвести
неблагоприятное впечатление на избирателей. Однако, создавая имиджевую
биографию, надо постоянно просчитывать, как смогут или не смогут
25
«вывернуть» ее политические противники.
Обязательное завершение
политической биографии – объяснение того, как. Почему и для чего пришел
человек в политику.
На выбор положительного образа влияют три фактора, с учетом
которых и следует определять его ядро. Это:
1.
Сам кандидат.
2.
Избиратели округа.
3.
Конкурент.
Образ должен соответствовать его биографии и жизни.
Наиболее выигрышные образы:

«самый сильный»;

«самый честный»;

«чудотворец» (человек сделавший какое-нибудь яркое дело).

Близкий
к
нему
образ
«победитель»
(человек,
который
добивается успеха).

Довольно эффективен образ «борца» (человек борется за решение
каких-либо конкретных и важных для избирателей проблем).

Возможен также образ человека «пострадавший за правду» (для
нашей ментальности).

Остаются популярными и такие образы: «добрый начальник»
(заботиться о людях).

«суровый
начальник»
(управляет
твердой
рукой,
держит
порядок», «крепкий хозяйственник»)
Если есть сильный конкурент, то в основу кампании можно поставить
не свой позитивный образ, а его отрицательный. [89, C.100]
Нельзя быть хорошим для всех. Лучше быть лучшим для некоторых.
Определив ядро положительного образа к нему необходимо привязать
оболочку. Например, «победитель». Сопутствующие ему качества:
1.
сильная воля, способность преодолеть препятствия;
2.
оптимизм, уверенность в конечный успех;
26
3.
практический
ум,
необходимый
для
решения
конкретных
проблем
4.
презрительно отношение к неудачникам и неумехам
Еще один пример. «Самый честный»:
1.
правдивость
2.
бескорыстие
3.
бесстрашие
4.
нетерпимость к лжецам и лицемерам
Главная задача оболочки – это ярче высветить образ кандидата.
Под позиционированием понимается политическая позиция кандидата
и те социальные группы, интересы которых он представляет. Эти интересы
кандидат может представлять реально, а может только декларировать. Кроме
того, возможно, что на предыдущих выборах кандидат позиционировал себя
иначе, чем на предстоящих выборах. Необходимо описать реальное и
декларируемое позиционирование кандидата, а также причины расхождения
позиций, если они имеются.
Одна из самых важных проблем для многих участников предвыборной
борьбы – это проблема узнаваемости.
Кандидат можно считать узнаваемым, если достаточное число
активных избирателей (т.е. голосующих) могут назвать его фамилию и хотя
бы приблизительно ответить на вопрос, что из себя кандидат представляет.
Не может быть победы, если узнаваемость на момент голосования не
достигает 40-50%. [90, C.173]
ПрПрежде всего, узнаваемости следует добиваться в самом начале
избирательной кампании. Потом наступает «бум» и можно затеряться. Эту
проблему легче решить, если за кандидатом популярная партия или
популярный лидер. В этом случае перед кандидатом стоит задача
«отождествления».
Отождествление
является,
пожалуй,
самой
распространенной
стратегической идеей, которая используется в ой или иной форме чуть ли не
27
во всех кампаниях, в том числе и негативных. На отождествлении можно
строить всю стратегию кампании. Если есть серьезная проблема с
узнаваемостью, то можно пойти на нестандартные ходы, вплоть до скандала.
Но в рамках разумного (разделся голый, отрезал палец и т.д.)
В этом случае большое внимание обращается не на создание своего
позитивного образа, а на раскрытие отрицательного образа конкурента и
(или) других людей, которые стоят за конкурентами… Расчет на победу
строится на протесном голосовании, на том, что кандидата выберут потому,
что он главный противник «плохого человека».
Операция по продвижению политика состоит из трех основных
моментов.
1.
Отбор тех характеристик, которые аудитория считает важными
для кандидата на данный пост.
2.
Внедрение этих характеристик в образ кандидата.
3.
«Продажа» этого образа избирателям.
В заключение приведем мнение известного французского специалиста
по избирательным технологиям Ж. Сегела.
Свои наблюдения, касающиеся построения удачных имиджей, он облек
в форму восьми заповедей:
1.
Голосуют за человека, а не за партию.
2.
Голосуют за идею, а не за идеологию.
3.
Голосуют за будущее, а не за прошлое.
4.
Голосуют за образ социальный, а не за политический.
5.
Голосуют за человека-легенду, а не за посредственность.
6.
Голосуют за судьбу, а не за обыденность.
7.
Голосуют за победителя, а не за неудачника.
8.
Голосуют за ценности подлинные, а не мнимые.
28
Глава 2. Образ Б.Н. Ельцина в российской политике
2.1. Деятельность Б.Н. Ельцина в качестве демократического
лидера Российской Федерации
Ельцин обладал тончайшим чувством политического времени, именно
поэтому он смог находиться у власти столь долго. Будучи терпеливым, он
узнавал моменты, идеальные для определённых поступков и действовал.
На I съезде народных депутатов СССР в мае - июне 1989 года
кандидатура Ельцина была выдвинута Геннадием Бурбулисом на пост
Председателя ВС СССР как альтернатива Горбачеву, однако Ельцин взял
самоотвод, сославшись на партийную дисциплину. В тот момент он не
бросился в бой за власть, понимая, что его момент ещё настанет. Терпение,
проявленное в выжидании самого подходящего момента – важное качество
властного человека. Видимо, Ельцин понимал, что будь он, избран на место
Горбачёва в этот момент, ответственность за многие процессы, в которых
теперь традиционно винят Горбачёва, легла бы на него.
Уже 29 мая 1990 года на I съезде народных депутатов РСФСР Ельцин
был избран Председателем Верховного Совета РСФСР при активной
поддержке блока "Демократическая Россия". Перед депутатами выступил
Президент СССР Горбачев, высказавшийся против избрания Ельцина. К
этому моменту Ельцин был достаточно силён и победил в первом же туре
голосования, набрав 535 голосов депутатов при 531 необходимом.[11, C.87]
Стремясь
увеличить
свою
власть,
возглавив
борьбу
против
государственного переворота в 1991 году и воспользовавшись ситуацией он
издал ряд Указов, расширявших полномочия Президента РСФСР в сфере
управления
Вооруженными
Силами,
органами
внутренних
дел,
переподчинивших Президенту РСФСР ряд союзных министерств и ведомств.
19 февраля 1991 года Ельцин выступил по телевидению с резкой
критикой политики правительства, требованием отставки Михаила Горбачева
с поста президента СССР и передачи власти Совету Федерации в составе
руководителей союзных республик. В сентябре 1991 года Ельцин поддержал
29
идею Михаила Горбачева о преобразовании СССР в Союз Суверенных
государств, но в октябре заявил о том, что "Россия никогда не выступит
инициатором
развала
Союза".
Таким
образом,
не
боясь
казаться
непоследовательным, Ельцин вовремя «открестился», от чёрной работы, за
которую все теперь винят Михаила Горбачёва.
Борис Николаевич не боялся крутых поворотов, и много раз доказал
это, выходя из самых сложных и неожиданных политических виражей на
скорости, достаточной для сохранения власти. В июле 1990 года на XXVIII
съезде КПСС Ельцин вышел из партии. Он мотивировал свой шаг тем, что
при избрании на пост Председателя Верховного Совета обещал выйти из всех
политических партий и движений. Он покинул Партию, в рядах которой
прослужил почти тридцать лет, чувствуя лучше других, что покидает
тонущий корабль. 22 августа 1991 года своим Указом Ельцин приостановил,
а затем запретил деятельность КПСС.[71, C.112]
16 июня 1990 года постановлением I Съезда народных депутатов
РСФСР была создана Конституционная комиссия, председателем которой
был избран Председатель ВС Ельцин, а заместителем председателя - первый
зам. председателя ВС Руслан Хасбулатов. На первых выборах Президента
РСФСР 12 июня 1991 года Ельцин баллотировался в тандеме с Александром
Руцким (на пост вице-президента) и победил в первом туре. Позже, в
сентябре 1993 года и Хасбулатов и Руцкой оказались по другую сторону
баррикад от Ельцина, утверждая, что он губит страну. В последствии,
карьера Ельцина-президента России только начиналась, а двое упомянутых
политика, не разглядев безнадёжности Верховного Совета и необходимости
острых перемен, ушли, отметив вершины своих достижений во власти.
Ельцин проявил необыкновенное умение управлять временем.
Стоит
отдельно
остановиться
на
действиях
Ельцина
в
дни
конституционного кризиса 1993 года. Важно, чтобы политик, в наставший
момент действовал решительно и до конца. Иначе его выжидание будет
объяснено не проницательностью стратегической мысли, а обыкновенной
30
трусостью и нерешительностью. Ельцин решил выйти из дихотомии ВС с
неограниченными полномочиями и Президентом рискованным путём, издав
антиконституционный Указ 1400, ликвидирующий Верховный Совет и
приостанавливающий деятельность Конституционного Суда. Когда ВС
отказался подчиняться, Ельцин решительно приказал расстрелять здание
Белого Дома из танков, и с восставшими было покончено. Метод
решительных действий Р. Грин назвал методом «эндшпиля» и включил в
трактовку рассматриваемого закона.[71, C.140]
Он заставил своих амбициозных противников торопиться, принимать
радикальные меры, которые создавали им всё больше трудностей и отдаляли
от власти. Конфликт, на который пошли соратники Хасбулатова и Руцкого,
передал в распоряжение Ельцина ещё более широкий круг полномочий и
возможность устранить политических противников. На период до избрания
нового парламента вся исполнительная и законодательная власть оказалась
сосредоточенной в руках Ельцина. Указом президента все организации,
участвовавшие в вооруженном мятеже, а также оппозиционные издания были
запрещены на период чрезвычайного положения. Позже Ельцин начал
роспуск Советов всех уровней.
Подобная стратегия была выбрана предвыборным штабом Ельцина
перед выборами 1996 года. Его главный соперник, Г. Зюганов поспешил
заявить о своём участии на выборах и опубликовать программу, которую
успели публично раскритиковать экономисты. Ельцин же начал негласную
предвыборную кампанию задолго до её официального старта и, правда,
законного начала.
В ходе предвыборной гонки 1996 года одной из инициатив Ельцина
было мирное урегулирование Чеченского конфликта. Таким образом, он стал
против им же начатой войны. Борис Немцов и Сергей Беляев подготовили
ряд мирных инициатив, которые были заранее одобрены президентом, но их
не поспешили публиковать. Инициативы были оглашены в связи с
неудачным штурмом посёлка Первомайское, в котором чеченские боевики
31
отряда Салмана Радуева удерживали заложников. Был выждан подходящий
момент для такого заявления. Ельцин резко вступает в оппозицию со своим
предыдущим решением, не боясь противоречия и понимая, что такой крутой
поворот оправдан в условиях данного времени.
В ходе своего второго президентского срока Б.Н. Ельцин много раз
подтверждал наличие качеств, включённых в определяющем настоящего
политика законе №35. Однако самым своевременным решением первого
Президента России было решение об отставке. В ночь с 31 декабря на 1
января 2000 года Б.Н. Ельцин объявил о своём уходе. Он оставил страну в
управлении человека, которому на тот момент доверяла большая часть
населения, вызвал народную благодарность и оставил добрую память о себе.
Особо мифологизированным является вопрос о роли Ельцина в
создании российской «демократии». Достаточно упомянуть лишь о том, что
«отцом
российской
демократии»
назвал
Ельцина
Билл
Клинтон
(«демократизм» которого отчетливо виден хотя бы из того, что именно он
руководил массированными бомбардировками Югославии весной прошлого
года). Все обстоятельства ухода Ельцина были тщательно срежиссированы
таким образом, чтобы спасти его политический имидж именно в качестве
«демократа».[70, C.16]
В этой связи уместно поставить вопрос: какова может быть политика,
проникнутая действительно демократическим духом? Это должна быть
прежде всего политика, которая исходит из интересов основной массы
граждан, а также ориентирована на то, чтобы
основные решения
общественной жизни обсуждались и принимались при деятельном и
реальном участии массы рядовых граждан.
В истории российской государственности 1992-1999 годов мы не
находим и следа подобного подхода. Могло ли стремительное создание
узкого
слоя
богатых
нуворишей
быть
результатом
реализации
демократического решения большинства членов общества? Другой момент,
который важно подчеркнуть, состоит в том, что в принятии всех важнейших
32
решений ельцинского периода общество и народ не играли абсолютно
никакой роли.
Уже Беловежские соглашения декабря 1991 года, приведшие к распаду
СССР, были результатом тайного сговора нескольких политиков и затем
были просто навязаны жителям бывших советских республик. Более того,
эти соглашения противоречили результатам референдума, проведенного в
марте 1991 года, на котором большинство советских граждан высказались за
сохранение СССР.
Экономические планы либерализации и «шоковой терапии», которые
начало реализовывать правительство Гайдара в 1992 году, были разработаны
не в демократически избранных комиссиях, а узкими группами элитарных
экономистов, приближенных к власти. Фактически эти экономические
программы были смоделированы западными советниками российского
правительства на основе рекомендаций МВФ и других экономических
институтов мирового капитализма.[70, C.90]
Во второй половине 1993 года Ельцин издал указ, упразднивший
действующую конституцию и распустивший парламент, а затем подавил
сопротивление защитников парламента с помощью самого жестокого
насилия.
По
признанию
большинства
наблюдателей,
ни
одна
из
противоборствовавших тогда сторон не имела массовой поддержки среди
населения. Здесь, как и во многих других случаях, Ельцин победил не
благодаря одобрению своей политики со стороны общества, сколько
вследствие политической и моральной поддержки со стороны правительств
ведущих капиталистических держав.
Первая война в Чечне осенью 1994 года была развязана без какой-либо
предварительной дискуссии в обществе и средствах массовой информации.
Едва ли не решающей причиной ее бесславного провала стало массовое
недовольство со стороны народа.
Решение о девальвации рубля в августе 1998 года, оказавшее особенно
негативное воздействие на наиболее бедные слои населения, также было
33
принято в узком кругу придворных комбинаторов в разгар сезона отпусков и
оказалось полной неожиданностью для большинства граждан.
Что касается последнего периода правления Ельцина, то достаточно
только лишь упомянуть о глубоко антидемократической чехарде премьерминистров на протяжении 1998-99 гг., а также обстоятельствах, связанных с
началом и проведением новой войны на Северном Кавказа во второй
половины 1999 года.[11, C.107]
Необходимым элементом демократической политики является ясное
отделение государства от церкви и религии и бескомпромиссное осуждение
любых форм и традиций монархизма. При Ельцине развивались прямо
противоположные тенденции.
Русская Православная церковь (РПЦ) в 90-е гг. была полностью
реабилитирована в своих правах, наделена значительными льготами и
фактически находилась под покровительством государства. Последние
несколько лет в российской политике активно обсуждается вопрос о
введении существенных ограничений на деятельность любых религиозных
конфессий, за исключением Русской Православной церкви. Вследствие всех
этих обстоятельств, к настоящему времени РПЦ превратилась в своего рода
государство в государстве, аккумулировала огромные денежные ресурсы и
по существу является одним из влиятельных олигархических кланов в
российской политике и частном бизнесе.
Если Кремль и поддерживает наряду с этим, например, институты
мусульманской религии, то это связано прежде всего с тем, что региональные
элиты
ряда
регионов
России,
населенных
большим
количеством
тюркоязычных народов и народностей, опираются на традиционные
исламские формы религии для удержания своего господства. Кремль не
может не считаться с влиянием этих региональных князьков.
Что же касается вопроса о монархии, то, во-первых, именно при
Ельцине
была
реабилитирована
монархическая
система
династии
Романовых. Кровавый царь Николай II был представлен в качестве невинной
34
жертвы «жестоких» большевиков. В официальной кремлевской пропаганде
монархия изображается в качестве «естественного» института российской
государственности.
Кульминацией усилий по реабилитации дореволюционного деспотизма
стало перезахоронение останков царской семьи в одном из соборов
Петербурга, которое состоялось летом 1998 года. Ельцин принял личное
участие в этой церемонии, равно как и большое число лиц из его окружения.
С другой стороны, сами формы ельцинского правления очень скоро
стали напоминать монархию. В обращение была запущена фраза о «царе
Борисе», которая стала общеупотребительной, а сам Ельцин завел привычку
время от времени назначать себе «преемника», последним из которых стал
нынешний исполняющий обязанности президента В. Путин. И если
монархические тенденции не достигли в России такой степени, как в
некоторых
центральноазиатских
Туркменистане, где Сапармурад
республиках,
как,
например,
в
Ниязов недавно был провозглашен
пожизненным президентом, то только потому, что в России до сих пор очень
сильны
чувства
протеста
против
любой
формы
деспотизма
и
самодержавия.[87, C.176]
Если обозреть общий характер ельцинского периода правления и его
собственных
черт
противоположные
как
тем,
политика,
которые
то
мы
ставятся
увидим
ему
в
черты,
прямо
заслугу.
Очень
примечательны в этом отношении слова А. Коржакова, который был близок к
президенту еще со времен его опалы и первых шагов становления нового
режима в Кремле:
«... Борис Николаевич поразительно быстро был сломлен всем тем, что
сопутствует неограниченной власти: лестью, материальными благами,
полной бесконтрольностью... И все обещанные народу перемены свелись, в
сущности, к бесконечным перестановкам в высших эшелонах власти. Причем
после очередной порции отставок и новых назначений во власть попадали
люди, все меньше склонные следовать государственным интересам. Они
35
лоббировали интересы кого угодно: коммерческих структур, иностранных
инвесторов, бандитов, личные, наконец. Да и Ельцин все чаще при принятии
решений исходил из потребностей семейного клана, а не государства».
К этому важно добавить только, что подобные перемены только
отчасти могли быть объяснены личными особенностями Ельцина. Скорее,
личные перемены Ельцина были выражением тех объективных тенденций, в
направлении которых развивался созданный им режим. Ельцин менялся и
эволюционировал по мере того и в соответствие с тем, какие приоритеты
реально оказывались в центре государственной политики.
2.2. Влияние Б.Н. Ельцина на российскую политику в период
президентства В.В. Путина
В своих мемуарах, говоря о победе Владимира Путина на выборах в
марте 2000 года, Борис Ельцин отметил, что теперь-то новый президент мог
быть
«абсолютно свободен
во всем»:
и
в выборе
приоритетов,
и
в определении экономической концепции, и в выборе людей для новой
команды. Но это не совсем так: многие обязательства второго президента
перед первым продолжали действовать. Это было в некотором отношении
справедливо. Вести избирательную кампанию, находясь на посту премьера и
исполняющего обязанности президента, много легче, чем на иных позициях.
«Надо прямо сказать, – признавал Путин, – что Ельцин дает мне фору в
президентской кампании».
Как
известно,
после
инаугурации
высшие
должностные
лица
государства должны подать заявление об отставке и ждать переназначения. В
мае 2000 года процедура прошла спокойно. Перемены в составе власти после
инаугурации были невелики, но и они требовали участия Ельцина. Мы это
наблюдали при назначении Генерального прокурора РФ.
После инаугурации Владимир Устинов подал в «протокольную»
отставку. Путин хотел принять отставку и назначить на этот пост Дмитрия
36
Козака, которого был готов утвердить и Совет Федерации. Но Ельцин
настоял на сохранении генеральным прокурором Устинова.
Летом и осенью 2000 года Борис Ельцин работал над мемуарами. Он
встречался с отставными политиками – Гельмутом Колем, Рютаро Хасимото,
а также с лидерами некоторых стран СНГ. Во время визита в Москву в мае
2000 года президент США Билл Клинтон посетил Ельцина в «Горках-9»
вместе со своей делегацией.
Презентация мемуаров Ельцина «Президентский марафон» была
весьма многолюдной. В ней участвовали Виктор Черномырдин, Анатолий
Чубайс, Борис Немцов, многие из бывших глав администрации, а также
бывшие помощники и советники Ельцина.
Борис Ельцин был крайне обеспокоен гибелью подводной лодки
«Курск» и масштабами откликов на эту трагедию. Бедственное состояние
армии и флота России в очень большой степени было вызвано деятельностью
и политикой самого Ельцина.
Вскоре после гибели подводной лодки «Курск» Ельцин пригласил к
себе Владимира Путина. В беседе первый президент упрекнул преемника:
Путин должен был, по мнению Ельцина, узнав о катастрофе, сразу прибыть
в Видяево или в Североморск. По крайней мере, уехать из Сочи не на встречу
лидеров СНГ в Ялту, а прилететь в Москву, чтобы выйти к народу со
словами сочувствия и сострадания. Владимир Путин принял это замечание к
сведению, но вряд ли согласился с ним. Мы все помним, что говорил и делал
сам Ельцин в дни тяжелых аварий или таких террористических актов, как
в Буденновске или Кизляре.[15, C.91]
Осенью 2000 года в России обсуждался вопрос о российском гимне,
который из всех символов нового государства вызвал наибольшие
разногласия. Владимир Путин выступил за сохранение музыки советского
гимна. Слова нового гимна предложил тот же Сергей Михалков,
незначительно переделав прежний текст. Не только Чубайс и Немцов, но и
большинство либеральных политиков и деятелей СМИ были против. Борис
37
Ельцин публично их поддержал: «Я категорически против возвращения
гимна СССР в качестве государственного. Такими вещами не шутят. У меня
со старым гимном ассоциация только одна – власть партийных чиновников.
Президент страны не должен слепо следовать за настроением людей, он,
напротив, должен активно влиять на них». Но на этот раз Путин не
последовал совету Ельцина.
Разногласия между первым и вторым президентами вызвали много
комментариев в прессе, и Ельцин решил рассказать о своих отношениях
с Путиным в большом специальном интервью. На вопрос об их встречах
Ельцин сказал: «С Путиным я встречаюсь один-два раза в месяц. Нет
никаких тайных свиданий. Проводятся наши беседы не по плану и не по
какому-то заранее намеченному расписанию, а по мере необходимости.
Порой инициатором выступаю я, порой он…» – «Когда виделись в
последний раз? О чем говорите?» – «Неделю тому назад. Обычно Владимир
Владимирович заезжает ко мне с утра, перед работой, ему так удобнее. Мы
живем по соседству. Принцип беседы такой: Путин рассказывает мне о
поездках по стране и миру, о результатах встреч и переговоров. Я
внимательно слушаю, затем высказываю свое мнение, оценку». – «Даете ему
советы?» – «Да, даю, поскольку считаю, что новый президент периодически
обязан выслушивать мнение предыдущего. Это полезно. Правда, я знаю, что
Путин всегда будет поступать по-своему. Собственно, именно это качество
Владимира Владимировича – абсолютная внутренняя самостоятельность и
независимость – и заставило меня в свое время сделать выбор в его
пользу». – «Не разочаровались в избраннике?» – «Нет, мои ожидания
полностью оправдались. Хотя я прямо говорю Путину о его ошибках, но
главное, что он оправдал надежды людей». – «А за что критикуете?» – «За
разное… Хотите поссорить нас с Владимиром Владимировичем… Ничего
достойного упоминания в газете на ум не приходит. Какие-то частности.
Впрочем, у нас с Путиным нет принципиальных разногласий». Борис Ельцин
38
очень внимательно прочел подготовленный в газете текст интервью. Вполне
возможно, его прочел и Владимир Путин.
Б. Ельцин
одобрил
проведенную
В. Путиным
реформу
Совета
Федерации, унификацию законов и создание семи федеральных округов,
заметив, однако, что здесь его позиция – «сдержанная поддержка». «Тянет ли
в Кремль?» – спросил Ельцина корреспондент «Комсомольской правды»
Андрей Ванденко. «Тянет. Очень. На пенсии скучно, – искренне ответил
Ельцин. – Но что с того? Потрясать общество какими-то резкими поступками
я не хочу. Пока ощущаю свою роль как советчика. Уметь дать совет, не
настаивая, не требуя ответа, – этому учусь сейчас. Учусь смотреть вокруг,
анализировать уже не с точки зрения президента».
Еще в 2000 году Борис Ельцин решил формально уйти на пенсию.
«Проводы на пенсию» состоялись в его резиденции, куда прибыли глава
Пенсионного фонда Михаил Зурабов и глава Администрации Кремля
Александр Волошин. С соответствующими речами Зурабов должен был
вручить Ельцину его пенсионное удостоверение, а Волошин – трудовую
книжку. После репетиции все это действо заснял для истории личный
телеоператор первого президента России Александр Кузнецов. Ельцину
назначили пенсию в 11 тысяч рублей с небольшими надбавками. Он даже
прослезился.[100, C.91]
Первого февраля 2001 года Ельцин отмечал юбилей – 70-летие. Были
разные проекты и предложения: собрать много гостей или, напротив,
провести все скромно, в семейном кругу. Все российские газеты готовили
статьи и очерки, в основном с положительными оценками общих итогов
эпохи Ельцина. Но 30 января Борис Ельцин был доставлен в Центральную
клиническую больницу с предварительным диагнозом «острая респираторная
вирусная инфекция». Большого внимания врачей требовало и зрение первого
президента: недавно ему провели операцию по удалению катаракты. Юбилей
пришлось отмечать в больничной палате, куда допустили жену и дочь.
39
Исключение было сделано и для Владимира и Людмилы Путиных, которые
приехали с букетом цветов на несколько минут.
Борис Ельцин не стал российским Дэн Сяопином, как того хотели
некоторые его приверженцы. Больше всего нареканий в адрес Владимира
Путина высказывал Валентин Юмашев, который в 2001 году стал мужем
Татьяны Дьяченко, поменявшей во второй раз фамилию. В то время как
Ельцину
оказывались
немалые
официальные
почести,
на
когда-то
всесильного Валентина Юмашева никто не обращал внимания даже среди
некогда подчиненных ему работников новой президентской администрации.
Во второй половине 2001 года и в 2002 году Путин и Ельцин
встречались, но очень редко. Их отношения, конечно, не могла улучшить и
отставка министра железнодорожного транспорта Николая Аксененко,
которого обвинили в злоупотреблениях и с которого на время следствия
взяли подписку о невыезде. Аксененко был одним из фаворитов Ельцина, и
в 1999 году Борис Николаевич даже думал о нем как о возможном
преемнике. Но Ельцин и на этот раз промолчал. Рост популярности
Владимира Путина, о которой Борис Ельцин не мог и мечтать, а также
частые сравнения первого и второго президентов России в отечественных и
западных СМИ не могли радовать Ельцина, но он старался не выказывать
своих эмоций. Однако положение дел начало меняться летом и в начале
осени 2003 года в связи с «делом Ходорковского».[12, C.91]
И Михаил Касьянов, и Александр Волошин решительно возражали
против ареста Ходорковского. Они давали этому олигарху какие-то
заверения и искали поддержки у Ельцина. В сложившейся ситуации Борис
Ельцин решил публично выразить свою «обеспокоенность» и сделал это в
большом интервью газете «Московские новости» в октябре 2003 года. Но эта
газета была теперь рупором Ходорковского, так как «ЮКОС» купил
контрольный пакет ее акций в начале сентября 2003 года. Другие газеты это
интервью не публиковали и не комментировали. Александр Волошин был
40
вынужден подать в отставку. Владимир Путин эту отставку принял, хотя и
назвал решение руководителя своей администрации ошибкой.
Окончательный разрыв Владимира Путина с Борисом Ельциным
произошел 12 февраля 2004 года, когда Путин провел первое и последнее
официальное предвыборное мероприятие, собрав в здании МГУ своих
доверенных лиц и более шестисот журналистов со всей страны. Президент
России не только зачитал предвыборную программу и сделал отчет о
проделанной работе, но и впервые подверг уничтожающей критике режим
Ельцина, не называя, однако, имени первого президента России.
«Давайте вспомним, – сказал Путин, – в каком состоянии находилась
страна в конце 1999-го – начале 2000 года и какие причины, какие факторы
повлияли
на
это состояние… Деструктивные процессы разложения
государственности при развале Советского Союза перекинулись – и это
можно и необходимо было предвидеть – на саму Российскую Федерацию.
Политические спекуляции на естественном стремлении людей к демократии,
серьезные просчеты при проведении экономических и социальных реформ
привели тогда к очень серьезным последствиям. За чертой бедности
оказалась треть населения страны. При этом массовым явлением стали
многомесячные задержки с выплатой пенсий, пособий, заработных плат.
Люди были напуганы дефолтом, потерей в одночасье всех денежных вкладов
и всех своих сбережений, не верили уже и в то, что государство сможет
исполнять даже минимальные социальные обязательства. Страну лихорадило
от забастовок горняков, учителей, других работников бюджетной сферы.
Ставки налогов постоянно повышались, а фискальная политика в целом была
направлена на элементарное выживание. Большинство крупных банков
обанкротилось, и после кризиса 98-го года кредитная система была
практически парализована. Больше того, страна впала в унизительную
зависимость от международных финансовых организаций и разного рода
международных финансовых спекулянтов. Только вдумайтесь: в пересчет на
41
ВВП внешний долг России на конец 99-го года составлял почти 90
процентов.[124, C.87]
Ситуация
усугублялась
тем,
что к этому времени
Россия
в
значительной мере утратила самостоятельные позиции на внешней арене. А
те силы в мире, которые продолжали жить стереотипами холодной войны и
несмотря на «сладкие» речи продолжали рассматривать Россию в качестве
своего политического соперника, всячески поддерживали всё, что могло как
можно дольше законсервировать подобное состояние нашей страны. Не
менее драматично развивалась ситуация и во внутриполитической сфере.
Конституция страны и федеральные законы утратили во многих регионах
качество актов высшей юридической силы. Региональные парламенты
принимали
законы
вразрез
с
конституционными
принципами
и
федеральными нормами. Неизбежным следствием такой «конкуренции» стал
произвол властей, от которого только страдали люди. Борьба за «особые»
финансово-экономические режимы была постоянным предметом торга
регионов с Федеральным центром. Дело дошло до того, что отдельные
регионы фактически оказались вне единой правовой и финансовофискальной
системы
государства,
перестали
отчислять
налоги
в
федеральный бюджет, требовали создания собственных золотовалютных
резервов, собственных энергетических, таможенных систем, региональных
денежных единиц. Результат – экономическое неравенство регионов и, как
следствие, экономическое неравенство граждан. Разрушался только еще
нарождающийся единый рынок товаров и услуг. Сепаратистские процессы,
вызревавшие в России в течение нескольких лет, не получали адекватного
ответа со стороны власти, но были активно поддержаны международными
экстремистскими организациями и в конечном итоге выродились на
Северном Кавказе в наиболее опасную форму – терроризм. Речь идет в
первую очередь, конечно, о Чечне. После подписания Хасавюртовских
соглашений, в результате которых были брошены на произвол судьбы и сама
Чечня, и весь чеченский народ, кому-то могло показаться, что кошмар
42
гражданской войны закончился. Не тут-то было. Чувствуя нашу слабость,
понимая всю расхлябанность власти и удручающее моральное состояние
общества, летом 99-го года многочисленные банды международных
террористов пошли, как и следовало ожидать, дальше. Они обнаглели
настолько, что совершили открытое нападение на Дагестан, совершили
агрессию с целью отторжения от России и вовлечения в зону своего
криминального влияния дополнительных наших территорий. Россия всегда
была весьма сложным государственным образованием и требовала к себе
бережного, я бы сказал, профессионального отношения. Но, к сожалению, к
концу 90-х годов,
и
это надо признать,
она под
ударами
всех
вышеперечисленных негативных факторов стала утрачивать основные
признаки единого государства. Это то, с чем мы столкнулись, и то, в каких
условиях нам необходимо было одновременно решать и острейшие
каждодневные проблемы и работать на то, чтобы заложить новые –
долгосрочные – тенденции роста».[45, C.98]
По свидетельству людей из окружения Владимира Путина, большую
часть своего сорокаминутного выступления перед доверенными лицами он
написал сам и работал над этим текстом несколько недель.
Не менее важными были и ответы Путина на заданные ему вопросы.
Так, на вопрос о личном отношении к распаду СССР Путин откровенно
ответил, что, по его глубокому убеждению, «развал Советского Союза – это
общенациональная трагедия огромного масштаба». «Я думаю, – продолжил
Путин, – что рядовые граждане бывшего Советского Союза и граждане
постсоветского пространства, стран СНГ ничего от этого не выиграли –
наоборот, люди столкнулись с огромным количеством проблем. <…> Но, –
добавил Путин многозначительно, – Российская Федерация сохранилась, и
она перестала быть “дойной коровой” для всех и каждого»[296].
Это было лучшее выступление Владимира Путина за все четыре года
его президентства. Но это не просто риторика. После такого ответственного
выступления Путин не мог просто ждать выборов и вести обычную
43
избирательную кампанию. За такими словами должны были последовать
действия. Они не заставили себя ждать.
23 февраля 2004 года, то есть за три недели до президентских выборов,
Владимир Путин отправил в отставку весь состав правительства во главе
с Михаилом Касьяновым. Пригласив в Кремль премьера, президент назвал
его работу удовлетворительной, но сказал, что считает их контракт
исчерпанным. На этот раз Касьянов публично выразил свое «удивление»: он
полагал, что его отставка состоится только в мае, то есть после выборов и
инаугурации.
44
Глава 3. Образ Б.Н. Ельцина в дискурсе российской оппозиции
3.1. Роль личности Б.Н. Ельцина в процесс формирования
либеральных сил Российской Федерации в период с 2001 г. по настоящее
время
Как правило, в публикациях многих авторов, в том числе и
православных, когда разговор заходит о времени Ельцина, употребляются
слова «времена реформ», «реформы Ельцина», «демократические реформы»
и т. п. Но были ли действия Бориса Ельцина в политической, экономической,
социальной сферах обыкновенными реформами? Давайте обратимся к
Словарю русского языка (Ожегова) и посмотрим значение этого слова:
«Реформа... Преобразование в какой-н. области
политической жизни, не
касающееся основ существующего социального строя». Сегодня, по
прошествии двадцати лет, мы можем констатировать факт: в России
произошла
полная
замена
социально-экономического
строя
с
социалистического на капиталистический. Совершенно очевидно, что
употреблять слово реформы по отношению к тем преобразованиям, которые
были осуществлены Борисом Ельциным, является в корне неверным. Более
того, если мы обратимся к тем лицам, что активно участвовали вместе с
Ельциным в этих преобразованиях, то они чуть ли ни в один голос говорят о
революции и «революционных реформах», о том, что в девяностых годах
ушедшего века в России под руководством Ельцина произошла Либеральная
революция. Называют ее чаще «Демократической», но революцией. То есть
сами видные деятели этой революции, как правило, ничуть не смущаются ,
используя это слово применительно к тем преобразованиям, что были
осуществлены под водительством Бориса Ельцина. Употребление ими этого
слова по отношению к тем изменениям социально-экономического строя,
что имели место в «лихие девяностые», совершенно правомерно. И в этом
очень легко убедиться, если заглянуть в современный Большой толковый
словарь русского языка под редакцией Кузнецова: «Революция... Коренной
45
переворот
во
всей
социально-экономической
структуре
общества,
приводящий к смене общественного строя».
Заглянем, для примера, в программные документы либеральной
политической партии «Союз Правых Сил». В своей предвыборной программе
СПС прямо заявляет: «Мы сказали, какой мы хотим видеть Россию. Именно
для этого в 91-м мы совершили демократическую революцию и свергли
коммунистический
тоталитарный
режим».
Здесь
же
партия
СПС
зафиксировала свое отношение к нынешней партии власти: «После
демократической революции 90-х годов бюрократический класс в России
пребывал
в
растерянности
и
позволил
демократам
инициировать
спасительные реформы. Но при этом провел реформы своими руками, очень
на них поживился, а «издержки» списал на демократов. А затем вернулся на
авансцену политики, создал вертикаль коррупции под видом вертикали
власти, восстановил свою диктатуру, снова стал основным тормозом любого
развития, осуществляет ползучий тоталитарный переворот и ведет страну
прямиком к очередной революции». Как мы видим, либералы ничуть не
стесняются
употреблять
слово
«революция»
по
отношению
к
тем
преобразованиям, что имели место в девяностых годах прошлого столетия и
даже предрекают новую революцию. Хотя либералы и не отказываются от
слова реформы, но непременно дают понять, что отправной точкой этих
реформ была революция: «Мы гордимся тем, - пишут они в указанном выше
документе, - что эти реформы - самая масштабная мирная революция в
истории России - были проведены под руководством наших лидеров, что
многие из нас принимали в них посильное участие». Что касается того, что
Либеральная революция была мирной, то, представляется, многие граждане
России не согласятся с таким утверждением СПС. Но обстоятельнее об этом
в конце статьи.[91, C.76]
В 2009 году в издательстве «Эксмо» вышла книга бывшего губернатора
Ярославской области Анатолия Лисицына и политолога Александр Миклина,
которая называется «Либеральная революция в России. Изнанка». Анатолий
46
Лисицын размышляет в книге: «Удивительно, но мы до сих пор стараемся
вслух не называть то, с чего началась история современной России…
Боимся? Или просто не знаем, как назвать эту «пятилетку»? Прошло 20 лет,
и, по-моему, уже пора белое считать белым, а черное – черным.
1989–1993 гг. – это годы победившей Либеральной революции в
России. Если мы способны принять этот тезис и согласиться с ним, то многое
станет не просто ясно, но и очевидно».
Пожалуй, Анатолий Лисицын прав: без уяснения этого исторического
события невозможно сориентироваться в происходящем в России, в том
числе и сегодня. На обсуждении этой книги, проводившемся радио «Эхо
Москвы», Анатолий Лисицын рассказал, что авторы отказались от того,
чтобы называть эту революцию буржуазной, то есть капиталистической,
поскольку ее де совершала не буржуазия. Однако слова «либеральная»,
«либерализм» относятся непосредственно к капиталистическому обществу.
Вот как об этом писал один из идеологов либерализма Людвиг фон Мизес:
«Общество, в котором осуществляются либеральные принципы, обычно
называется
капиталистическим,
а
состояние
такого
общества
–
капитализмом». Либерализм также называют «идеологией и политической
программой свободного человека», то есть человека буржуазного мира или
стремящегося войти в него.
На странице интернета, где была представлена указанная книга,
Анатолий Лисицын пишет: «Либеральная революция вновь принесла свободу
в Россию. За нее заплачена громадная плата – десятки и сотни миллионов
человеческих судеб и триллионы рублей и долларов.
Перечисляя минусы, которые принесла Либеральная революция в
России, можно исписать не один карандаш. Плюс же только один – свобода.
Равноценный ли это обмен? Каждый решает сам. Я настаиваю лишь на
одном: коль уж мы заплатили такую цену, глупо выкинуть приобретение, не
научившись им пользоваться».[87, C.190]
47
Зафиксируем этот момент - « Либеральная революция вновь принесла
свободу в Россию», - чтобы вернуться к нему в другой части статьи. А пока
рассмотрим откровения олигарха Бориса Березовского, бывшего одним из
столпов Либеральной революции в России. В статье «Манифест российского
либерализма», опубликованной в 2002 году в «Независимой газете», Борис
Березовский пишет: «К концу 1997 года в России в основном завершилась
революция. Советское государство не выдержало конкуренции с более
эффективными
либеральными
системами
и
рухнуло».
Чуть
далее
Березовский говорит без обиняков: «Революция выполнила две объективные
задачи - разрушила политико-экономические основы старой, тоталитарной
системы,
сломала
формальную
организационно-административную
структуру этой системы, а также создала некоторые предпосылки построения
нового либерального государства». Здесь же Березовский ставит задачу
либералам «перекрещивать» патриотов из государственников в либералов и
пытается утверждать, что основы либерализма заложены Христом: «Задача
либералов состоит не в разоблачении патриотизма, что ошибочно по
существу, а в помощи патриоту-государственнику стать патриотомлибералом. Американский патриот нисколько не меньше русского (или
российского) любит свою Америку. Но он патриот-либерал, и поэтому
Америка - богатая, а наш патриот - государственник, и поэтому Россия нищая.
Важно помочь нашим патриотам понять, что только в силу того, что
большинство из них люди верующие и этически ориентированные, - они уже
либералы, а не государственники. Я еще раз подчеркиваю, что, с нашей
точки зрения, Иисуса Христа, пророка Магомета и пророка Моисея следует
трактовать
как
основателей
идеологии
либерализма,
идеологии
раскрепощения человека, а не идеологии подчинения и диктата. Только когда
нынешние патриоты России из государственников «перекрестятся», как и
подобает истинно верующим людям, в либералов, Россия начнет стабильно
48
развиваться как эффективное современное государство». Вот так вещает
апостол либерализма.
В июне 2000 года в газете «Аргументы и факты» было опубликовано
интервью политолога Глеба Павловского под заголовком «Россия после
Ельцина», в котором он размышлял о завершении революционного периода и
о задачах нового президента России: «Прежде всего он не должен быть
вторым Ельциным, не должен быть революционером. На рубеже 80–90-х гг.,
сместив Горбачева и разрушив старую систему, Борис Николаевич совершил
демократическую революцию. И он до сих пор вынужден оставаться вождем
революции. Потому что ни одно из революционных завоеваний эпохи
Ельцина – свобода слова, печати, собственности и т. д. – не закреплено. Они
существуют лишь потому, что Ельцин как вождь революции любит свободу.
Следующий президент должен закрепить достигнутое и решать задачи
построения нормального, скучного государства. Кто-то должен остановить
революцию, чтобы обезопасить ее плоды». Сказано понятно и откровенно:
революция свершилась и вождь должен уйти на покой, уступив место
человеку, который укрепит либеральное государство.
Одним из первых, кто поставил вопрос о том является ли Борис Ельцин
вождем, был Петр Прыжов – он же упомянутый выше Глеб Павловский
(Петр Прыжов – псевдоним Глеба Павловского времен самиздатского
журнала «Поиски»). В августе 1991 года в журнале «Век XX и мир» была
опубликована его статья «Президент или вождь? Борис Ельцин в системе
мотивационных координат». Петр Прыжов утверждал, что в позднем СССР
на фоне усиливающегося застоя, забвения идеалов советского строя
появилась «тоска по вождю» и эта «ностальгия по вождю» воплотилась в
образе Ельцина. По мнению указанного автора, анти-ельцинские настроения
в начале девяностых были «исчезающе малы», если сравнивать их с
огромной поддержкой Ельцина как общероссийского лидера: «Образ
Ельцина обаял практически все социальные слои и группы, а не одну только
советскую интеллигенцию, наиболее склонную к политическому расчету.
49
Полумиллионный митинг, который статистически не может состоять из
сплошной интеллигенции, скандирует имя вождя.
Точно такое же
скандирование доносится со страниц "Демроссии". Разумеется, митинг есть
митинг, а "Демроссия" - газета партийная. Но вместе с тем утонченный С.С.
Аверинцев говорит, что в Ельцине идея России соединилась с идеей свободы,
а миролюбивый А. Аронов хочет, чтоб в драке Ельцин был на его стороне ».
Именно последний момент, по мнению Петра Прыжова (Глеба Павловского),
и явился основанием для признания Бориса Ельцина вождем революции:
«Ощущение Ельцина как соратника в рукопашной - это много серьезнее, чем
рациональные партийные предпочтения. Здесь речь идет о глубинных
механизмах идентификации с образом власти - только включение таких
механизмов обеспечивает превращение политического лидера в вождя
милостью Божьей. Ельцин - первый из послевоенных (послесталинских)
времен вождь». Но наш автор обращает внимание на то, что Ельцин – это
вождь совершенно иного типа. Ленин и Сталин были «идеей, воплощенной в
личности»: невзрачный вид пролетарских вождей, картавость, солдатский
китель, по мнению автора, лишь «подчеркивали масштаб идеи». Напротив,
Ельцин - «личность, ставшая идеей», что стало результатом «достаточно
редкого совпадения структуры мотивов данной личности и некоторых
мотивационных характеристик советского общества, актуальных в данный
момент». Сработал «механизм прямой идентификации человека толпы с
образом вождя» и Ельцин предстал в виде «героя волшебной сказки»,
восставшего за правду, и «воинствующего моралиста». Но этого для вождя
революции явно недостаточно. Для него очень важной чертой является
способность в критический момент применить силу для реализации своих
революционных замыслов. Была ли у Бориса Ельцина такого рода черта?
Небезызвестный Ричард Никсон, приехавший в 1991 году в Россию с целью
зондирования политической обстановки, дал такой отзыв о Ельцине: «Ельцин
может многое внушить людям, у него животный магнетизм, и он достаточно
50
безжалостен, чтобы претворить все это в жизнь... Он может стать, пожелай
он того, лидером насильственной революции».
Революции, как правило, не происходят без вождей. Словарь русского
языка (Ожегова) дает такое определение слову «вождь»: «Вождь...
Общепризнанный идейный, политический руководитель». Был ли Ельцин
такого рода общепризнанным идейным и политическим руководителем той
массы,
что
стремилась
к
разрушению
социализма,
советской
государственности, к построению общества капиталистического типа?
Достаточно, на наш взгляд, поставить такого рода вопрос, чтобы получить
закономерный ответ: несомненно, Ельцин был вождем Либеральной
революции. Возражение, что, мол, его рейтинг порою в минусы зашкаливал,
несерьезное. Когда, где, в какой революции за вождем непременно шел весь
народ? Разве нужны какие-то дополнительные разъяснения того, что за
вождем в революции решительно идет лишь та часть народа, которая
признает в нем идейного и политического руководителя? Даже у Моисея религиозного вождя Израильского народа, - как мы знаем, было не мало
противников, тех, кто восставал против него.
Леонид Волков, один из активных деятелей первого этапа Либеральной
революции, так отзывается о Ельцине в статье «На смерть «царя Бориса»,
опубликованной на сайте «Русская Германия»:«Я представляю, какую бурю
недоумения вызовет моя следующая фраза. Ну что ж? Да, Ельцин, с его
крестьянскими
корнями
и
строительным
дипломом
был
вождем-
просветителем». В этой статье Леонид Волков напоминает один очень
важный момент: «Царь Борис»... назвал его приближенный журналист Олег
Попцов. Ельцин сам повторял иногда годуновскую фразу: «Я царь или не
царь?» Повторял с веселой искрой в глазах». И не только Ельцин повторял:
это повторяли бесчисленное количество раз журналисты, политики, простые
люди. О том, что Борис Ельцин очень любил, когда его называли «царем
Борисом», знал, можно сказать, весь народ. Да и «танковая конституция»
(выражение Геннадия Зюганова), которую навязал российскому обществу
51
Борис Ельцин, предоставила ему столько прав, что позавидовал бы, пожалуй,
и абсолютный монарх. Но царь – это, в первую очередь, вождь народа. Вот
что говорит Бог царю Давиду: «И теперь так скажи рабу Моему Давиду: так
говорит Господь Саваоф: Я взял тебя от стада овец, чтобы ты был вождем
народа Моего, Израиля (2Цар.7:8)». Помимо этого, для ощущения своего
царского достоинства очень важны знаки избранничества, указания на волю
Небес. И самое удивительное состоит в том, что у Ельцина были такого рода
«откровения». Бывший начальник личной охраны Ельцина Александр
Коржаков в примечаниях к книге Александра Хинштейна «Ельцин. Кремль.
История болезни» пишет: «Борис Николаевич любил рассуждать, что он то
ли наследник царской династии, то ли мессия, посланный сверху. Чем это
подтверждалось: у него тело было абсолютно лысое. Если он не брился пару
дней, щетина почти не росла – пробивались какие – то смешные кустики.
Под мышками – торчали две волосинки. И вот он на полном серьезе говорил,
что это особый знак свыше. Потому что, если б у него и голова тоже была
лысой – это одно дело. Но шевелюра – то у него росла нормально…».
«Наследник царской династии» - это еще в пределах, так сказать, нормы:
мало ли какие «тараканы» могут «заползти» человеку в голову. Но вот то, что
«Борис Николаевич любил рассуждать, что он... мессия, посланный сверху» это уже довольно-таки серьезно и с «тараканами» ну никак не связано.
Откуда у него такого рода «откровения»? Хотя, впрочем, Александр
Хинштейн в этой книге высказал мысль, которая, судя по ряду признаков,
была общей для всех активных сторонников Бориса Ельцина в годы
Либеральной революции: «Он был истинным мессией: последней нашей
надеждой и любовью».
3.2. Фигура Б.Н. Ельцина в контексте подъема русского
национально-патриотического движения
В националистическом сегменте блогосферы бушует нешуточная
дискуссия:
являлся
ли
в
начале
1990-х
Борис
Ельцин
русским
52
националистом.
Безусловно
–
являлся.
Более
того,
и
фракция
«Демократическая Россия», из которой чуть позднее вылупились Гайдар и
Чубайс – тоже были русскими националистами.
Начало
этой
дискуссии
было
положено
на
круглом
столе,
организованном имперцем Максимом Калашниковым (несостоявшимся
экономическим советником президента Медведева). Там некий русский
философ Калитин сначала констатировал тот факт, что президент Ельцин
был русским националистом, а потом назвал публициста Крылова
«пораженцем». Этот ярлык вызвал ярость у православного мыслителя
Холмогорова (по логике Калитина получалось, что Крылов и Холмогоров
являются продолжателями дела Ельцина).[21, C.81]
Представители
национально-демократического
течения
позднее
пытались вразумить Крылова, приводя ему аргументы «за русский
национализм Ельцина». Так, Артем Северский привел цитату Ельцина из его
выступления на II съезде народных депутатов РСФСР, 11 декабря 1990 года:
«Назрела и необходимость более четко определиться с тем, что из себя
представляют края, области. Пришло, наконец, время определить статус
народов, не имеющих своих национальных образований, тем более что в их
числе оказался и русский народ, давший имя республике».
Блог Толкователя решил напомнить русским националистам об их
духовном отце, русском националисте Ельцина.
Депутат
Верховного
Совета
Леонид
Волков,
член
фракции
«Демократическая Россия», плоть от плоти гайдаризма вспоминает о русском
национализме власти в 1990-91 годах:
«Разумеется, Декларация (Декларация о независимости – БТ) была
прежде всего ярким политическим маневром. Это ее творец, то есть мой
герой, то есть я – депутат Волков понимал. Но только ли маневром? Тогда
что же еще побуждало его к этому шагу? Не дешевый же национализм? Ведь
я ничего не имел против других республик. Я например, идя на выборы,
вполне готов был дать свободу даже «автономному» Татарстану, не говоря
53
уже о Прибалтике. И меня вовсе не интересовала такая вещь, как «Россия для
русских». Меня от подобного тошнило. И, по правде сказать, у героя этой
исповеди не было и ясной мысли о развале Союза. Разве что в подсознании.
Но, в самом деле, не была ли идея декларации подготовлена его долголетним
неприятием «империи зла» и вообще – «державности»?
По зрелом размышлении, я готов надеть на себя шляпу русского
националиста, однако же, именно шляпу, а не фуражку и не дурацкий колпак.
Да, я готов теперь признать, что мы были русскими националистами.
Но лишь в том классическом смысле, что означает подъем государственного
народа против узурпаторов государства: королей, деспотов, царей, все равно
– «своих» или пришедших извне. И потому мы были «националистами» без
«национализма», без того развернувшегося в ХХ веке расистского,
шовинистического,
традиционалистского,
ксенофобского
который
у
и,
нас
по
в
меньшей
стране
мере,
представляли
коммунистические почвенники и великодержавные «патриоты». Мы были
демократами-народниками и выступали против имперского национализма
великодержавных «русофилов», которым нужна была кулачная держава с
КПСС и КГБ в качестве ее кулаков: «Где вы, власти, о, где ты, рукавладыка…»[71, C.89]
Итак, задуманная Декларация позволяла, как мне казалось, собрать в
один горячий узел самые разные национальные и политические настроения –
справа и слева. Гулявший во многих умах иррациональный национализм
благодаря Декларации приобретал рациональную направленность. Он
поворачивался в сторону строительства нового государства, а понятие
«нация» из этнического и ксенофобского становилось гражданственным и
надэтничным. Тем самым вышибалась почва из-под чаяний тех, кого я
убежденно называл коммуно-черносотенцами».
Кстати, на Западе Ельцин в 1990-91 годы однозначно оценивался как
русский националист, строитель национально-буржуазного государства. Тот
же Волков приводит пример: «Я был очень удивлен, когда несколько лет
54
спустя на некоей конференции в Кельне профессор Герхард Симон назвал
«Декларацию» националистической. Когда Толя Шабад торжественно
представил меня как творца Декларации, я в этой немецкой аудитории
оказался вдруг в роли русского националиста. Я был настолько шокирован,
что вопреки регламенту встал и пробормотал какие-то возражения».
А вот взгляд англичан на национализм Ельцина из августа 1991 года:
«Роль, сыгранная Ельциным в свержении ГКЧП, не слишком изменила
сложившееся о нем в Европарламенте мнение. Как известно, в апреле этого
года депутаты Европарламента не проявили к российскому лидеру того
почтения, на которое он рассчитывал. И сейчас его продолжают называть
«демагогом и националистом». Депутат Европарламента от Великобритании
Глин Форд в доказательство национализма российского президента привел
следующие его слова: «Русские не должны стрелять в русских». «Мне
кажется, что людям не следует стрелять друг в друга независимо от того,
русские они или нет», – заметил британский депутат».
Революцию 1990-91 годов как национальный проект русских видел
тогда и Александр Солженицын. Вот что он писал сразу после августовского
путча 1991 года в письме Борису Ельцину: «Горжусь, что русские люди
нашли в себе силу отбросить самый вцепчивый и долголетний тоталитарный
режим на Земле. Только теперь, а не шесть лет назад начинается подлинное
освобождение и нашего народа и, по быстрому раскату, – окраинных
республик».[21, C.89]
Более того, в 1990-м Борис Ельцин выступал за дальнейшее дробление
страны, уже РСФСР – фактически до национально-территориальных
республик. «В составе РСФСР после референдума могут образоваться семь
русских республик: Центральная Россия, Северная, Южная, Поволжье, Урал,
Сибирь, Дальний Восток» («Русская мысль», 16 февраля 1990 г., Нью-Йорк).
Другое дело, что в начале 1990-х русский народ не был готов идти
дальше в развале страны, дробя её до нескольких десятков республик.
Самопровозглашенная
тогда
Уральская
республика
просуществовала
55
полгода, подобные ей территориальные образования – и того меньше. При
этом
националистическая
риторика
была
подхвачена
в
1992
году
региональными баронами и красными директорами, что позволило им
обосновать получение собственности. Министр гайдаровско-ельцинского
правительства Нечаев вспоминает в своей статье «Парад суверенитетов», как
это проходило: «Предъявляя центру требования, каждый регион использовал
свои мотивы и рычаги давления. Но была и общая схема. Местные
руководители
старались
выйти
на
Б.Н.
Ельцина,
заручившись
его
поддержкой, начинали обрабатывать Е.Т. Гайдара, а затем и меня.
Использовался стандартный набор фраз и аргументов, типа: у нас набирает
силу националистическое движение. Мы за единство России и, в отличие от
Татарстана и Чечни, никогда не поставим вопрос об отделении или
политическом суверенитете, но и вы войдите в наше тяжелое положение…»
Однако уже в это время Ельцин, угадав вековечные настроения
русского народа, пошел у него на поводу, забросив в долгий ящик националдемократические идеи. Прочь от вечного сверхнапряжения, дайте просто
полежать – хоть в канаве, хоть на перине, неважно где. Перед смертью
надышаться. Примерно так радовались солдаты, бежавшие в 1917-м с фронта
очередной бессмысленной для простого народа войны – Первой мировой. В
деревню, к бабе, сначала отлежаться, а потом работать на СВОЕЙ земле
(отнятой у помещика – мобилизационного бюрократа по перекачке зерна из
России в Европу). Рано радовались – через год крестьян-солдат снова
впрягли в очередную модернизацию.[87, C.61]
Главная беда Ельцина – то, что, «отменив» прежнюю Россию, он не
придал ей нового пути. И в этом он – один в один с мужицкими царями
Емельяном Пугачёвом с Степаном Разиным. Государство и армию
распустить, помещиков повесить, землю поделить – и заживём! Ельцин в
итоге – это царь-анархист, воплощённая на практике мечта Бакунина и
Кропоткина.
И
его
«берите
суверенитета,
сколько
проглотите»,
56
полунезависимость
регионов
с
их
«уральскими
республиками»
и
собственными квазиденьгами – тоже анархизм.
Самым честным тогда для Ельцина было, сказав «А», сказать и «Б» – и
распустить окончательно Россию. «Начинайте жить с чистого листа, как
хотите.
Хотите
присоединяться
к
США
–
пожалуйста.
Хотите
коммунистическую республику в своём регионе – валяйте. Желаете только
молиться и поститься – и это можно! Нужен – национализм? А почему бы и
нет!? Проводите референдумы – и в путь». Дал бы хоть раз народу, за всю
историю России, право свободного выбора.
«Русская партия» в 1987-89 гг. сделала ставку на партаппаратчика
Бориса
Ельцына.
Поначалу и
сам
Ельцын
считал
себя
«русским
националистом» и даже помогал «Русской партии» в борьбе против
«Иудейского клана». Сегодня патриоты совершают ту же ошибку, не имея в
своих рядах популярного лидера, и делают ставку на случайных людей.
Свою версию этих событий излагает в книге «Евреи при Брежневе»
Александр Байгушев (Москва, изд-во «Алгоритм», 2010 г.). Сам Байгушев
представлял тогда, в 1960-80-е, так называемую «Русскую партию»,
настаивающих на трансформации советского общества в «патриотическое».
Этот писатель служил в АПН, в журнале «Современник» и т.п.
интеллигентских кружках. Байгушев в этих изданиях и «Русской партии»
был креатурой ЦК КПСС (присматривал за «русскими людьми»). В эту
партию входили писатели-деревенщики (Распутин, Белов), академики
Шафаревич и филолог Палиевский, самой значительной фигурой в ней
считался главный редактор журнала «Человек и закон»Семанов – он был
хорошим другом зам.министра МВД Чурбанова и вообще приятельствовал с
верхушкой МВД. [19, C.98]
В противовес, как идейного соперника, Байгушев выделяет т.н.
«иудейскую
интеллигенцию.
партию»:
Ей
верхушку
диссидентов,
пролиберальную
покровительствовал партийный
бонза Александр
Яковлев, а также глава КГБ Андропов.
57
Конечно, обе эти «партии» можно смело брать в кавычки, скорее, это
были кружки по интересам. К тому же Байгушев в книге часто, когда это не
было связано с его опытом (т.е. очевидцем и участником происходящего он
не был) встречаются передёргивания и домыслы. К примеру, он уверяет, что
генсек Константин Черненко, скорее всего, был отравлен замом начальника
КГБ, Филиппом Бобковым (тот якобы накормил Черненко отравленной
рыбой). А «главный советский врач» Чазов свёл в могилу и Брежнева, и
Андропова. Но собственный опыт Байгушев описывает отменно. Несколько
страниц в его книге отведены под историю восхождения Ельцына, к
которому приложила руку «русская партия».
«Руцкой не без нашего содействия согласился баллотироваться в вицепрезиденты в паре с Ельциным. И чтобы уж быть абсолютно честным, скажу,
что мы надеялись во главе с Руцким образовать русское крыло вокруг
Ельцина по схеме «Русской партии внутри КПСС». Ельцин на это был
согласен. Он страшно боялся проиграть, ему позарез нужны были голоса
патриотов, и он делал вид, что готов продолжить брежневскую проверенную
политику двух крыльев
«демократического»,
у власти
прозападного
–
иудейского,
и
русского,
«прогрессивного»,
консервативно-
охранительного. И надо сказать, что Руцкой первое время вполне
добросовестно, как мог, защищал патриотическую линию. Теперь о самом
Ельцине. На конференцию «Славянского собора» он к нам сразу после
ГКЧП, хотя обещал-обещал, так и не доехал. Но мы его в тот раз поняли –
ему надо было удерживать власть. Теперь личное воспоминание. У
патриотов поначалу с ним складывались самые хорошие отношения. Я лично
ему был весьма благодарен. В останкинском «Тель-Авиве» меня из партии
выкинули 3 октября 1985 года с формулировкой «За грубое нарушение
требований Устава КПСС, выразившееся в длительной и систематической
неуплате вносов» (я передал взносы из больницы, а их не засчитали,
ведомость сфальсифицровали). Но пришедший на Москву Ельцин тут же
останкинский «Тель-Авив» поправил, МГК меня в партии восстановил.
58
Поначалу Ельцин производил на меня очень деловое впечатление. Он
хорошо слушал. С жаром кинулся на зачистку московского ожиревшего
партаппарата. Патриотами не брезговал, искал у нас поддержки. Ну и мы ему
платили той же монетой. Второй раз мы встретились с ним уже в кулуарах
вчетвером: Ельцин с Коржаковым, Шахмагонов (писатель-фрнтовик Фёдор
Шахмагонов – БТ) и я.
Было это сразу после того, как Горбачёв с Раисой выкинули Ельцина с
поста Первого Москвы и из Политбюро. И вот «Русская партия внутри
КПСС», не евреи, а мы тогда первыми протянули руку Ельцину – 7 марта
1988 года организовала первый выход опального Бориса на люди Лилия
Ивановна Беляева, популярная писательница и известная правозащитница.
Она пригласила Ельцина на выступление в свой тогда гремевший клуб
«Судьба человека» в Большом зале Центрального дома литераторов. Вот за
кулисой, пока в ЦДЛ мчалось оповещённое нами зарубежное телевидение,
перед началом действа мы предложили Борсу Николаевичу активную
русскую помощь. Он её принял. Он и потом, когда мы ему Руцкого в вицепрезиденты сосватали, сразу охотно откликнулся. Но и тут мы не доработали.
Ельцина иудеи у нас перехватили. У них не было ни одной популярной в
народе фигуры, которая бы победила на выборах. Им оказалось не на кого
наверняка поставить. И хотя Борис изначально был совершенно не «их»,
иудеи поработали с его семьёй, пустили слух, что Наина – еврейка, и начали
раскручивать Бориса как уже свою фигуру. Ельцин первоначально, как
Брежнев, пытался сидеть на двух стульях – обещал восстановить
брежневскую политику «двуглавого орла» («Русская партия» и «Иудейская
партия» – БТ). [78, C.90]
Ельцин пытался опираться на русские силы. Одно назначение
неукротимого
«жидоеда»,
директора
патриотического
издательства
«Советская Россия» Бориса Миронова председателем комитета по делам
издательств и полиграфии чего стоило! Но Ельцин сдал «им» Миронова…
Последним из «Русской партии» был выкинут Коржаков… …Не повезло, что
59
лидер оказался соглашателем? Или всё-таки самая идея была порочной?
Грешен, я всё-таки больше грешу на несчастье с лидером. Во всяком случае,
мы всё-таки попробовали оторвать от КПСС свой кусок. Мы вспомнили
«ленинградское дело», и решили осуществить то, что русские при Сталине не
сумели. Мы начали бузить – требовать создания легальной КПРФ. Своей
республиканской партии у нас, русских, никогда не было. Сказано – сделано.
Затем пошли подразделения в «Русских клубах» на базе ВООПИКа по всей
стране. И уже в мае 1989 года мы в противовес «демократическим» подняли
чёрно-злато-белые флаги «Союза Русского Народа». «Русский клуб»
выдвинул осенью 1989 года в местные советы и Верховный Совет РСФСР
наших людей, таких бойцов, как Ю.Бондарев, В.Клыков, Г.Литвинова,
С.Куняев, А.Казинцев и др. Вынужден признать, что мы, русские патриоты,
немало способствовали развалу СССР. Именно советник президента
Горбачёва, выдающийся русский писатель и признанный авторитет у всез
националистов Валентин Распутин первым озвучил идею, что «пора России
освободиться от присосков и пуститься в самостоятельное плавание» (ещё до
всяких «Народных фронтов» в союзных республиках, позже также взявших
курс на самостоятельность). Произошла трагическая ошибка. Мы-то считали,
что останемся вместе с Украиной, Белоруссией и наполовину русским
Казахстаном!..» Не правда ли, дорогой читатель, события 23-24-летней
давности очень напоминают сегодняшний день?
Есть лидер оппозиции, ранее заигрывавший с националистами, а теперь
всё активнее мигрирующий в сторону либералов. «Русская партия» одним из
главных лозунгов провозгласила «Хватит кормить Кавказ!», и, видимо, скоро
придётся ожидать появления аналогов «Народных фронтов» не только на
Кавказе, но и на других окраинах страны (не только национальных) –
радостно соглашающихся с этим призывом русских националистов. Исходя
из этого сценария, не сложно предугадать, какой будет Россия, если всё
пойдёт по сценарию конца 1980-х: конечно же, она станет представлять
собой обрубок, а лидером государства сможет стать только креатура
60
системных либералов (Чубайс, Кудрин, Волошин, и т.д.) Хорошо это или
плохо, другой вопрос. Но дважды наступают на грабли всё же дураки, а не
из-за неуклюжести. Ранее Блог Толкователя уже писал о проблематике
русского национализма: Убийцы «фанатов» – кавказцы осуждены, «Русские
марши» отшагали: Кремль конструирует новый национализм. Во-первых,
«русский фашизм» теперь скорее всего будет использоваться в системе
«сдержек и противовесов» Кавказа. Во-вторых, пещерные националисты
устраняются из движения, а на их место приходит либерал Навальный –
русский «Пим Фортейн».
Ахмедпаши Айдаев, признанный виновным в убийстве футбольного
болельщика Волкова, получил 17 лет колонии строгого режима. Его
подельник Ибрагимов, обвиняемый в хулиганстве – 6 лет. Уроженец
Нальчика Аслан Черкесов – 20 лет заключения за убийство футбольного
болельщика Егора Свиридова. В этих процессах интересны (и одновременно
печальны) несколько фактов. Первый – даже в официальных документах
обвинения и суда оба убитых фигурируют как «болельщики». При этом оба
конфликта случились вне стен стадионов и дворцов спорта. На момент
свершения преступления и Волков, и Свиридов со своими компаниями
друзей были обычными гражданами России. Да они были болельщиками
футбольного
клуба
«Спартак».
Но
одновременно
Волков
числился
сотрудником спортивной редакции ВГТРК – и почему в таком случае не
говорят, что убили журналиста? А Свиридов – геодезистом, и почему в таком
случае не говорят, что убили инженера? Одновременно оба были москвичами
– но нигде в материалах следствия не говорится, что убили москвичей.
Говорят, Волков ещё любил готовить – но возмущается ли кто-то, что под
горячую руку кавказца попал кулинар?
Очевидно, что спортивный болельщик в России стал сегодня
социальной и профессиональной группой. И преступления в их отношении
автоматически
становятся
преступлениями
с
отягчающими
обстоятельствами. Ну, примерно как совершить противоправный поступок
61
против милиционера при исполнении им служебных обязанностей. Или
против инвалида – когда априори ясно, что тот не может дать достойный
ответ, а преступник явно видит перед собой недееспособного человека (и это
тоже является отягчающим обстоятельством при ряде преступлений). Ясно,
что дела в отношении лиц, соверших преступления против болельщиков,
стали политическими. Об этом говорят и адвокаты потерпевших. Так,
адвокат Абусупьян Гайтаев, защищавший обвиняемого по делу Волкова
Бекхана Ибрагимова, сказал, что «такие запредельные сроки говорят о
предвзятом отношении прокурора, поскольку за бытовой конфликт и
хулиганство такое наказание слишком строгое». Чтобы согласиться с
доводом Гайтаева, достаточно нескольких минут поиска в интернете. Вот
перечень первых попавшихся в сети дел по убийствам и приговоров по ним.
«В Удмуртии муж убил топором жену, попытался расчленить труп.
Приговор– 9 лет». «В Челябинской области мать убила сына. Труп спрятала –
он был обнаружен только спустя 4 года. Приговор – 7 лет». «В Московской
области киллер за 15 тысяч долларов «исполнил заказ». Приговор – 8 лет и 2
месяца». Последний случай особенно характерен – если первые два убийства
ещё как-то можно списать на пресловутую «бытовуху», то последний –
убийство преднамеренное. На фоне этих убийств и приговоров за них сроки
убийцам «болельщиков» в 20 и 17 лет выглядит сверхжестоким. Как правило,
такие наказания в России выносятся только террористам, виновным в
массовой гибели людей, либо (что реже) при убийствах двух и более лиц (как
было в случае русских нацистов Тихонова-Хасис, когда были застрелены
адвокат Маркелов и журналистка Бабурина). Для чего власть сегодня
разгуливает крайне правых и футбольных фанов? Очевидно, у неё есть
желание «чужими руками» время от времени подкалывать зарвавшихся
выходцев с Северного Кавказа. [91, C.96]
Очевидно, это продолжение российской внутренней политики с её
системой «сдержек и противовесов». В случае обострения обстановки тому
же Рамзану Кадырову или дагестанским заслуженным спортсменам всегда
62
можно рассказать, что «лодку раскачивает» нацистское подполье, и тут же
для доказательства «дружбы» и верности общему делу (выдаивания ресурсов
из недр и людишек) выдернуть нескольких крайне правых и уже им вломить
на полную катушку. К данному моменту власть вывела из игры (или почти
вывела) основных лидеров националистов. Александр «Белов» (Поткин) сам
во многом скомпрометировал себя в глазах соратников: тут и его контакты с
Владиславом Сурковым, и восхваление Рамзана Кадырова. Кроме того, его
организация ДПНИ запрещена судом, а сам «Белов» уже имеет две
судимости: в 1997 году был осужден по ч. 1 ст. 222 УК РФ (Незаконное
хранение оружия) на 1 год лишения свободы условно, в 2009 был приговорен
к 1,5 годам условно за разжигание межнациональной розни, что существенно
затрудняет даже легальную его деятельность. Также запрещен судом
«Славянский союз», а против его лидера Дмитрия Дёмушкина возбуждено
уголовное дело по пресловутой 282-й статье.
В день «Русского марша» власть начала выводить из игры и лидера
РОДа Константина Крылова, заведя на него дело всё по той же 282-й статье.
При этом ещё пару месяцев назад казалось, что русских националистов вотвот инкорпорируют в ЛДПР. Крылов уже начал выступать на их митингах,
каких-то круглых столах, он объявлял о совместных проектах с партией…
Всё это не было случайностью или какой-то самодеятельностью со стороны
русских движений и ЛДПР. Эта партия остаётся вождистской – вся
известность и деятельность строится только на харизме Владимира
Жириновского. Но ему уже 65 лет, к следующему выборному циклу (2016
год) станет 70 лет. Очевидно, что Кремлю уже пора готовить замену
Жириновскому, ведь после его ухода или даже снижения активности лидера
ЛДПР скатится на электоральный уровень карликовых партий с их 1-2%
голосов. При этом ЛДПР играет важную роль в политическом театре России
– она аккумулирует голоса значительной части «простых» националистов (из
глубинки, лишённых доступа к интернету и не слишком образованных). [71,
C.31]
63
С уходом Жириновского из политики (или даже в мир иной) эта часть
электората примется искать себе «новую партию», и если её к тому моменту
Кремль не успеет создать, возможно, их голоса и энергия «уйдут» к
несистемных националистам. А это уже опасно для власти, ведь речь идёт о
10-15% активных избирателей. Потому-то на арену системного национализма
сейчас
выпускается
спойлер
Владимира
Жириновского
–
Алексей
Навальный. Многие либералы, вознёсшие в последний год Навального на
пьедестал демократического движения, забыли, что тот начинал свою
политическую карьеру как цивилизованный националист. «Что же делать?
Для меня этот вопрос ясен. Мы должны отнять у фашистов право на
провозглашение национальных идей. Мы должны лишить их лидерских
позиций в русском движении. Мы должны их вообще вышвырнуть оттуда.
Тогда те, кто занимается пропагандой национальной розни, окажутся там, где
должны оказаться – на скамье подсудимых. А радикалы лишатся значимой
поддержки и превратятся в маргинальные группы», - писал Алексей
Навальный ещё в 2006 году. Затем было движение «Народ», созданное
политтехнологом Станиславом Белковским, где Навальному отводилась роль
«русского Пима Фортейна». Напомним, что этот голландец явил Европе
новый облик националиста. Он был гомосексуалистом, выступал за
эвтаназию и расширение социальной помощи бедным. При этом Фортейн
был ещё и жёстким антиисламистом («Хватит кормить мусульман!»),
требовал ужесточения миграционного законодательства и депортации
нелегальных гастарбайтеров. В 2002 году Пим Фортейн, за неделю до
выборов, был убит анархистом. Алексей Навальный тоже сочетает в себе
пока несовместимое по российским меркам: либерализм и демократизм с
оголтелым национализмом. Но, напомним, для современной Европы такой
«новый национализм» – норма. К примеру, Блог Толкователя уже писал о
финских националистах, партии «Истинные финны» и вообще о новом
национализме Европы. [91, C.99]
64
Примерно таких же взглядов, как Навальный, придерживался и
норвежский «стрелок» Брейвик. Схожие взгляды с Навальным разделяют и
пока
немногочисленные
группы
российских
национал-демократов
(нацдемов). По нашему мнению, к следующему выборному циклу (2016 год)
Кремль сформирует новую националистическую партию – с лидером
Навальным и лозунгами нацдемов. Либо она придёт на смену ЛДПР (в случае
смерти или недомогания Жириновского), либо вместе с ней будет
представлять в Думе цивилизованный национализм. Тем более, что на
выборах в Думу в 2016 году проходной барьер будет уже 5%, и обе партии –
Навального и Жириновского – вполне могут разделить на двоих
националистический электорат в 10-15%, т.е. набрать по 6-7% каждая.
65
Заключение
Образ Б.Н. Ельцина – сложный
многогранный и многоаспектный
феномен. Несмотря на то, что первый Президент РФ ушел со своего поста 31
декабря 1999 г., в 2000-е гг. репрезентация его образа была неразрывно
связана с протекающими в России политическими процессами.
В процессе реализации поставленной цели исследования автор пришел
к следующим выводам:
1. Образ политика, во-первых, представляет собой субъективную картину
мира, которая отражает существующую вокруг продуцента текста
действительность и базируется на универсалиях культуры. Вместе с
тем образ политика – это особая единица сознания, которая
складывается
из
когнитивного,
оценочного
и
прескриптивного
компонентов. В процессе осуществления акта коммуникации в
политическом дискурсе продуцент стремится целенаправленно создать
у реципиента определённые представления о политическом деятеле, о
котором идет речь. Образ политика - это дискурсивный конструкт,
результат коммуникативного проектирования.
2. Одновременно образ политика является системой представлений об
определённых характеристиках данного политического деятеля. В ее
структуре выделяется дискурсивное ядро и периферийные «элементы».
Дискурсивное
ядро
составляют
представления
о
политической
деятельности, политических взглядах, политических функциях, а также
о том политическом институте, с которым идентифицируется данный
политик.
«Периферия»
образа
политика
структурирована
представлениями о тендерных, возрастных, «регионально-этнических»
характеристиках, профессионально-деловых, морально-этических и
психических качествах данного политического деятеля. В условиях
высокой степени персонификации власти дискурсивное ядро и
окружающие его компоненты оказываются в тесном сочленении.
Преломляясь сквозь призму сознания и подсознания продуцента, в
66
тексте они, зачастую, измеряются параметрами привлекательности,
силы и активности, в результате возможен выход на первый план
«периферийных компонентов». Данная структура образа представляет
собой
лишь
матрицу,
на которую накладываются
конкретные
характеристики определенного политического деятеля.
3. Согласно
предлагаемому
нами
методическому
подходу,
предполагается изучение образа на микроуровне и на макроуровне в
различных контекстах. Исследование образа политика на микроуровне
представляет, собой выявление участвующих в его формировании
микроструктур: слов, словосочетаний, отдельных формулировок,
предложений и т.д.), а также анализ их значений, имплицитных и
эксплицитных, смыслов, последовательности в тексте, отношений и
взаимосвязей
между
ними,
параграфических
факторов
и
т.д.
Исследование на микроуровне позволяет выделить в тексте конкретной
общественно-политической направленности лексические единицы,
призванные вызвать определенную реакцию на репрезентируемый
образ политика у той целевой аудитории, которой адресован текст.
Макроуровень исследования образа политика предполагает работу с
«семантическими макроструктурами». На данном уровне происходит
выявление влияния выбранной автором текста темы, событийной
канвы текста на формирование образа политика, анализ той роли,
которую данный политик играет в рамках используемого автором
сценария. Исследование образа политика на макроуровне предполагает
и анализ коммуникативных стратегий и тактик, влияющих на процесс
репрезентации образа политика. Рассмотрение в качестве единицы
дискурс-анализа макроструктур текста, отражающих его общий смысл,
даёт возможность в общем массиве эффективно осуществить выбрать
именно те тексты, в которых образ политика играет значительную
роль.
67
Выделение в тексте микроструктур и макроструктур, воздействующих
на репрезентацию отдельных представлений о данном политике, даёт
возможность вычленить в структуре образа доминирующие представления и
проанализировать их использование различными акторами в процессе
борьбы за власть.
Однако
выделение
микроуровня
и
макроуровня
в
процессе
реконструкции образа политика видится весьма условным. В частности,
введение автором в текст определённых микроструктур, играющих важную
роль в процессе формирования образа политика, и последовательность их
употребления во многом подчинены сценарию текста, осуществляемому на
уровне макроструктур раскрытию темы и ремы. Макроструктуры в свою
очередь служат семантическим наполнением категорий суперструктурных
схем, что также оказывает воздействие на конструирование образа политика
посредством микро- и макроэлементов.
Вместе с тем формирование и репрезентация образа политика
происходит в определённой среде. Контексты, в которых формируется,
репрезентируется и воспринимается образ политика, можно условно
разделить на лингвистический и экстралингвистический. Исследование
лингвистического контекста вмещает в себя анализ двух контекстуальных
слоев. Первый слой состоит из структурных компонентов текста, напрямую
не относящихся к образу политического деятеля. Второй слой, находящийся
за рамками исследуемого текста, создают «другие» тексты, влияющие на
адресанта в процессе создания информативного послания и адресата в
процессе его получения. Исследование экстралингвистического контекста
предполагает выявление политических, экономических, социокультурных,
факторов, повлиявших на особенности репрезентации образа политика.
Применение разработанного методического подхода к исследованию
образов Б.Н. Ельцина в дискурсах наиболее влиятельных политических сил
даёт возможность выявить в их структуре доминирующие компоненты,
68
выдвижение на первый которых связано с участием данных сил в
политических процессах, и проанализировать способы их формирования.
На процесс репрезентации образа Б.Н. Ельцина в официальном
российском дискурсе доминирующее влияние оказывает стратегия игры на
повышение. Она реализуется при помощи целого набора тактик: тактики
презентации, тактики анализ-плюс, тактики неявной самопрезентации,
тактики
самооправдания.
Начиная
с
февраля
2000
г.
на
процесс
формирования образа Б.Н. Ельцина начинает оказывать влияние и стратегия
«игры на понижение». Однако она не является преобладающей и реализуется
преимущественно посредством тактики безличного обвинения.
Особенности репрезентации образа Б.Н. Ельцина в официальном
дискурсе определяются стремлением властной элиты легитимировать свою
власть. После ухода Б.Н. Ельцина 31 декабря 1999 г. и вплоть до момента
инаугурации
нового
Президента
РФ
в
официальном
дискурсе
репрезентируется положительный образ «уходящего президента». В его
структуре на первый план выдвигаются представления о политической
деятельности лидера, которые оказывают воздействие на всю совокупность
представлений о данном политике. В центре внимания оказывается его
отставка, которая преподносится, как окончательный уход из политической
жизни и законная передача власти преемнику. Этот уход связывается с
началом
новой
эпохи,
в
которой
российских
граждан
ожидают
положительные изменения. Образ Б.Н. Ельцина репрезентируется как образ
прошлого. Это объясняется некоторыми благоприятными сдвигами в
экономической конъюнктуре и назревшей в обществе потребностью в
переменах. Образы Б.Н. Ельцина и В.В. Путина оказываются в тесной
корреляции. В официальной прессе, с одной стороны, акцентируется
контраст между фигурой Б.Н. Ельцина и фигурой В.В. Путина, с другой
стороны подчеркивает преемственность власть в России.
С мая 2000 г. по апрель 2007 г. в официальном российском дискурсе
Б.Н. Ельцин фигурирует в публикациях, носящих преимущественно
69
нейтральный характер. Однако в этот период усиливаются и негативные
тенденции в образе Б.Н. Ельцина Он становится более амбивалентным.
Авторами
текстов используются
тактика
«анализ-минус»
и
тактика
безличного обвинения, являющиеся составной частью стратегии «игры на
понижение».
Выбор продуцентами официальных текстов способа репрезентации
образа Б.Н. Ельцина варьируется в зависимости от способа репрезентации
В.В. Путина. По этой причине в 2003 г. В официальном дискурсе
фиксируется «дистанцирование» образа Б.Н. Ельцина от образа В.В. Путина.
Данная тенденция объясняется стремлением официальных политических сил
в условиях фактической монополизации в их руках исполнительной
законодательной власти, к которому привели выборы в Государственную
Думу 2003 г. и существенного экономического подъема отграничить образ
правящей элиты и образ национального лидера от образа эпохи 1990 - х гг. и
образа Б.Н. Ельцина.
В апреле 2007 г. вся совокупность представлений о Б.Н. Ельцине в
официальном дискурсе претерпевает кардинальные изменения. В структуре
образа
происходит
выдвижение
на
первый
план
«периферийных»
компонентов, которые резко «осветляются» в результате реализации
стратегии «игры на повышение». Доминирующее положение в структуре
образа занимают представления о его личностных качествах. Вместе с тем
его уход из фактически репрезентируется как окончательный уход в прошлое
эпохи 90-х гг. со всеми её негативными проявлениями. Вместе с тем в 20072008 гг. вновь проявляется стремление представителей властной элиты
дистанцироваться от «эпохи Б.Н. Ельцина».
В дискурсе демократических сил в 2000-е гг. в результате реализации
стратегии «игры на повышение» формируется позитивный образ Б.Н.
Ельцина. На первый план в ходе реализации данной стратегии, как и в
официальном
дискурсе
выдвигаются
деятельности
экс-президента,
представления
о
политической
которые наиболее тесно
сопряжены с
70
представлениями о его политических взглядах. Образ Б.Н. Ельцина
репрезентируется
как
образ
основателя
российской
демократии.
Одновременной, как и в официальном дискурсе образ Б.Н. Ельцина
репрезентируется как образ прошлого. Вместе с тем в его образе
присутствуют и негативные элементы, связанные с репрезентацией образа
В.В. Путина. Данные негативные проявления рельефно проступают в
политической
публицистике
ряда
представителей
демократической
оппозиции. Они связаны с такими процессами, как усиление властной
вертикали, некоторое ограничение демократической прессы, отстранение от
власти
финансировавших
независимые
медиа-средства
олигархов,
повышенная зависимость российской экономики от цен на энергоресурсы.
Физическая смерть Б.Н. Ельцина, как и в официальном дискурсе, в
дискурсе демократических сил приводит к доминированию в его образе
периферийных компонентов, в результате чего негативные составляющие в
образе нивелируются. Актуализация образа Б.Н. Ельцина происходит лишь в
связи с фактом его смерти. В мае 2007-2008 гг. образ Б.Н. Ельцина перестает
играть важную роль в сценариях текстов, посвященных ключевым
политическим событиям.
В дискурсе национально-патриотических сил на протяжении всего
рассматриваемого периода в отношении Б.Н.
Ельцина используется
стратегия «игры на понижение». В результате актуализации тактики
оскорбления, тактики обвинения, тактики обличения и тактики анализ«минус» на первый план выдвигаются представления о политической
деятельности Б.Н. Ельцина, наиболее тесно сопряжённые с представлениями
о его личных качествах. Важной особенностью дискурса национальнопатриотических сил является то, что образ Б.Н. Ельцина формируется как
образ врага, сохраняющего негативное влияние на политический процесс.
Физическая смерть Б.Н. Ельцина в дискурсе национально-патриотических
сил, как и во всем спектре российского политического дискурса вызывает
актуализацию его образа. Репрезентация образа Б.Н. Ельцина как образа
71
врага даже в текстах, посвящённых факту его физической кончины На
протяжении 2000-2008 гг. образ Б.Н. Ельцина в дискурсе национальнопатриотических сил не претерпевает кардинальных трансформаций.
Такой
способ
репрезентации
образа Б.Н.
Ельцина обусловлен
ориентацией национально-патриотических сил на массовые слои, в сознании
которых образ Б.Н. Ельцина воспринимается в 2000-е гг. преимущественно
негативно,
и
стремление
артикулировать
присущую
российскому
политическому сознанию оппозицию «мы-они». Одновременно с этим среди
факторов экстралингвистического контекста обусловивших формирование
негативного образа Б.Н. Ельцина в дискурсе национально-патриотических
выделяются и объективные экономические и демографические процесс
деструктивного характера, наметившиеся в период президентства Б.Н.
Ельцина.
Вместе с тем, несмотря на то, что процесс репрезентации образа Б.Н.
Ельцина в дискурсах различных политических сил обладает своей
спецификой, нами были выявлены и общие черты в каждом из трех образов.
Каждый из них находится в тесной корреляции с образом В.В. Путина, и все
они имеют целый ряд общих черт: «отождествление» образа Б.Н. Ельцина и
образа эпохи 1990-х гг.; включение в образ экс-президента элементов образа
царя; сакрализация / демонизация его фигуры. Наличие данных черт
обусловлено общим социокультурным, экономическим и политическим
контекстами.
72
Список используемой литературы
1. Авен П. Экономический рост и общественная мораль // Коммерсантъ. М.,
2000. - 29 февраля.
2. Азгальдов Г. Доживет ли Россия до десятого года // Завтра. - 2000. - 25
января.
3. Александров М. Пора возвращаться на русский рынок? // Российская
газета. - 2000. - 28 января.
4. Алексеев Н., Аникеев В., Ефремов Н. Кому же мстил Ельцин? //
Советская Россия. - 2000. - 27 января.
5. Бабаева С. Путин меняет окружение // Известия. - 2000. - 11 января.
6. Боев А. Хватит бредовых идей революции // Российская газета. - 2000. -26
февраля.
7. Борису Ельцину пытались оказать «высокую честь». Он с честью
отказался // Российская газета. - 2000. - 22 февраля.
8. Бухонов К. Где Ваш черный пояс, президент? // Советская Россия. -2000.30 декабря.
9. Анисин Н.М. После Ельцина. Картинки путинской поры. - М.: Мангрув,
2003.- 223 с.
10. Батурин Ю.М., Ильин А.Л., Кадацкий В.Ф., Костиков В.В., Краснов М.А.,
Лившиц А.Я., Никифоров К.В., Пихоя Л.Г., Сатаров Г.А. Эпоха Ельцина.
Очерки политической истории. - М.: Вагриус, 2001. - 815 с.
11. Блоцкий О.М. Владимир Путин / Олег Блоцкий. - М.: ОСМОС пресс,
2003. - 335 с.
12. Бушуев В.Г. Свет и тени: от Ленина до Путина. Заметки о развилках и
персонах российской истории. М.: Академический проект, Культурная
революция, 2006. - 624 с.
13. Гайдар Е.Т. Гибель империи. Уроки для современной России.2-е изд.,
испр. и доп. - М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН),
2006. - 448 с.
14. Гранатова А.А. Клан Ельциных. М.: Алгоритм, 2008. - 400 с.
73
15. Ельцин Б.Н. Президентский марафон. Размышления, воспоминания,
впечатления. М.: ACT, 2000. - 426 с.
16. Зюганов Г.А. Постижение России. - М.: Мысль, 2000. - 511с.
17. Зюганов Г. А. Святая Русь и Кощеево царство: основы русского
духовного возрождения. - М. : [б. и.], 2003. - 263 с.
18. Млечин Л.М. Борис Ельцин: послесловие.- М.: Центрполиграф, 2007,- 301
с.
19. Млечин Л.М. Кремль. Президенты России: Стратегия власти от Б.Н.
Ельцина до В.В. Путина. - М.: Центр-полиграф, 2002. - 703 с.
20. Немцов Б.Е. Исповедь бунтаря. М.: Партизан, 2007. - 320 с.
21. Печенев В.А. «Смутное время» в новейшей истории России (1985– 2003):
Исторические свидетельства и размышления участника событий. -М.:
Норма,2004. - 366 с.
22. Фурман Д.Е. От позднего Ельцина к раннему Путину // Наши десять лет:
Политический процесс в России с 1991 по 2001 год: Сб. статей. - М.;
СПб.: Летний сад, 2001. - С. 327-334.
23. Хинштейн А.Е. Ельцин. Кремль. История болезни – М.: ОПМА Медиа
Групп, 2006. - 573 с.
24. Юзефович А.А. Команда молодости нашей. Записки строителя. -Пермь:
Звезда, 1997. - 221 с.
25. Явлинский Г.Е. Февральские параллели. - М.: Новая газета, 2007. -78 с.
26. Авицинова, Г.А. Политическое лидерство Текст. / Г.А.Авицинова //
Государство и право. 1993. - № 5. - С. 138-146.
27. Автаева, Н.О. Информационные технологии формирования имиджа
политика: тендерный аспект (По материалам российской центральной и
региональной прессы рубежа XX XXI вв.) : дисс. . канд. полит, наук:
23.00.02 Текст. / Н.О. Автаева - Н. Новгород, 2006
28. Ассман, Я. Культурная память: Письмо, память о прошлом и
политическая идентичность в высоких культурах древности Текст. / Я.
Ассман; пер. с нем. М.: Языки славянской культуры, 2004. - 368 с.
74
29. Афанасьев, М.Н. Российские элиты развития: запросы на новый курс
Текст. / М. Н. Афанасьев. М. : Фонд "Либер. миссия", 2009. - 132 с.
30. Ахиезер, А. С. Архаизация в российском обществе как методологическая
проблема Текст. / А.С. Ахиезер // Общественные науки и современность.
2001. № 2. С. 89-100.
31. Ахиезер, А.С. История России: конец или новое начало? Текст. / Ахиезер
А.С., Клямкин, И.М., Яковенко И.Г. М., Новое издательство, 2005. - 708 с.
32. Ашин, Г. Политическое лидерство: оптимальный стиль Текст. /Г. Ашин //
Общественные науки и современность. 1993. - № 2. - С. 115126.
33. Базылев, В.Н. Автопортрет политиков: от психопоэтики к психополитике
(филологические этюды) Текст. / В.Н.Базылев //Политический дискурс в
России 3: Материалы рабочего совещания. -М: Диалог - МГУ, 1999. С. 935.
34. Баранов, А.Н. Политический дискурс: прощание с ритуалом Текст. /
А.Н.Баранов // Человек. 1997. - № 6.- С.108 -118.
35. Баранов, Н.А. Левая идея в политическом спектре современной России
Текст. / Н.А. Баранов // Демократия и управление: Информационный
бюллетень исследовательского комитета РАПН по сравнительной
политологии (СП-РАПН). №1 (3). - СПб., 2007. С.7-8.
36. Барт, Р. Лекция Текст. / Р. Барт; пер. с фр. // Избранные работы:
Семиотика: Поэтика. М.: Прогресс, 1989. - С. 545-569.
37. Барт, Р. Миф сегодня Текст. / Р. Барт; пер. с фр. // Избранные работы:
Семиотика. Поэтика. М.: Издательская группа "Прогресс", "Универс",
1994. С. 72-130.
38. Бахтин, М.М. Проблема текста в лингвистике, филологии и других
гуманитарных науках / М.М. Бахтин Электронный ресурс. URL:
htlp://www.guiner.info/bibliotek Buks/Culture/Article/Baht PrT.php (дата
обращения: 24.02.2009.)
39. Башкирова, Е.И. Имидж политика: особенности восприятия Текст. /
Е.И.Башкирова, Н.В. Лайдинен // Власть.- 2000. №8. - С.63-66.
75
40. Башкирова, Е.И. Президент: феномен общественной поддержки Текст. /
Е.И.Башкирова, Н.В. Лайдинен // Социологические исследования. 2001. № 9. - С. 29-36.
41. Березина, Т.Н. Пространственно-временные характеристики мысленных
образов и их связь с особенностями личности Текст. / Т.Н. Березина//
Психологический журнал. М., 1998. Т. 19. № 4. С.13-26.
42. Блондель Ж. Политическое лидерство. Путь к всеобъемлющему анализу.
Текст. / Ж. Блондель; пер. с фр. М.: Российская академия управления,
1992. - 135 с.
43. Бодрийяр Ж. Реквием по масс-медиа Текст. / Ж. Бодрийяр; пер. с фр. //
Поэтика
и
политика.
Альманах
Российско-французского
центра
социологии и философии Института социологии Российской Академии
наук. М, СПб., 1999. С. 193-226.
44. Бодрийяр Ж. Символический обмен и смерть. Текст. / Ж. Бодрийяр; пер. с
фр.– М.: "Добросвет" 2000. 387 с.
45. Бойков В.Э. Историческая память российского населения: состояние и
проблемы формирования Электронный ресурс. URL: http:/Avww.rags.ru/s
center/opros/istoriya/analiz.shtm (дата обращения: 19.01.2009.)
46. Болл Т. Власть Текст. / Т. Болл; пер. с англ. // Полис. 1993. - № 5. - С. 3642.
47. Бразговская Е.Е. Интерпретация текста-в-тексте: логико-семиотический
аспект Текст. / Е.Е. Бразговская // Критика и семиотика. -2005. -№ 8. -С.
91-105.
48. Брайант Дж. Основы воздействия СМИ. Текст. / Дж. Брайант, С.
Томпсон; пер. с англ. М.: Издательский дом «Вильяме», 2004. - 432 с.
49. Браун А. Политика лидерства в России Текст. / А.Браун; пер. с англ. //
Вестник Московского Университета. Сер. 18. Социология и политология.
1998. - № 2. - С. 59-77.
50. Брунер Дж. Психология познания Текст. / Дж. Брунер; пер. с англ. М.:
Прогресс. 1977. - 412 с.
76
51. Будаев Э.В. Социум и власть в зеркале метафоры: исследовательские
эвристики Текст. / Э.В.Будаев // Социум и власть. -2008. №2. -С. 5-11.
52. Будаев Э.В. Зарубежная политическая метафорология Текст. / Э.В.Будаев,
А.П. Чудинов Екатеринбург: Урал. гос. пед. ун-т., 2008. -248 с.
53. Булдаков В.П. Quo vadis? Кризисы в России: пути переосмысления Текст.
/ В.П. Булдаков.- М.: РОССПЭН, 2007.- 204 с.
54. Булыгина Т.А. «Мыслящий мир» истории Ю.М. Лотмана Текст. /
Т.А.Булыгина // Диалог со временем. Альманах интеллектуальной
истории. 2007. - № 20. - С. 14-24.
55. Бурдье П. Практический смысл. Текст. / П. Бурдье; пер. с фр. -СПб.:
Алетейя, 2001. 562 с.
56. Бурдьё П. О телевидении и журналистике Текст. / П. Бурдье; пер. с фр. Т.
Анисимовой, Ю. Марковой; отв. ред., предисл. Н. Шматко. – М.: Фонд
научных
исследований
"Прагматика
культуры",
Институт
экспериментальной социологии, 2002. 160 с.
57. Вартанова Е.Л. Медиа в постсоветской России: их структура и влияние
Текст. / Е.Л Вартанова// Pro et contra. 2000. - Т.5, № 4.- С. 6182.
58. Вебер М. Парламент и правительство в новой Германии Текст. / М.
Вебер; пер. с нем. // Политические работы (1985-1919). М., 2003. -С.154173.
59. Вебер М. Политика как призвание и профессия Текст. / М. Вебер; пер. с
нем. // Избранные произведения. М., 1990. - С. 641-685.
60. Вебер
М.
Типы
господства
Электронный
ресурс.
URL:
http.7/\vww.huirianities.edu.ru/db/msg/5767 (дата обращения: 14.05.2009)
61. Вебер М. Харизматическое господство Текст. / М. Вебер; пер. с нем. //
Социологические исследования. 1988. - № 5. - С. 139-147.
62. Вирилио П. Информационная бомба. Стратегия обмана Текст. / П.
Вирилио М.: ИТДГК «Гнозис», 2002. - 192 с.
63. Водак Р. Язык. Дискурс. Политика Текст. / Р. Водак; пер. с англ. и нем.;
ВГПУ. Волгоград: Перемена, 1997. - 139 с.
77
64. Волкова И.В. Имидж политических лидеров в СМИ Текст. / И.В. Волкова,
В.В.Клименко, Л.Т.Сафразьян // Мир России. 1997. - Т. VI, № 3.- С. 43-74.
65. Гаврилова М.В. Политический дискурс как объект лингвистического
анализа Текст. / М.В. Гаврилова // Полис. 2004. - № 3. - С.127-140.
66. Галкин
А.А.
Сдвиги
в
общественном
сознании
сквозь
призму
электорального поведения: российский вариант Текст. / А.А.Галкин //
Власть. 2000. - №8. С. 3-14.
67. Галлямов А. Р. Лидер и имидж лидера в современном политическом
процессе: проблемы концептуализации и медиатизации : дисс. . канд.
полит, наук : 23.00.02. Текст. / А.Р. Галлямов М, 2003. - 223 с.
68. Гаман-Голутвина О. В. Политические элиты России: вехи исторической
эволюции Текст. / О.В. Гаман-Голутвина М.: Росспэн, 2006. - 448 с.
69. Гаман-Голутвина О.В. Проблема субъекта модернизации в России:
историко-концептуальные аспекты и современное состояние Текст. / О.В.
Гаман-Голутвина // Элиты и лидеры. Традиционализм и новаторство. М.,
2007. - С. 22-38.
70. Глебова И.И. Политическая культура России: образы прошлого и
современность Текст. / И.И. Глебова М.: Наука, 2006. - 332 с.
71. Дейк Т. ван Когнитивные модели этнических ситуаций Текст. / Т. ван
Дейк // Язык. Познание. Коммуникация. М, 1989. - С. 161-189.
72. Дейк Т. ван Макростратегии Текст. / Т. ван Дейк, В. Кинч; пер с англ. /
Язык. Познание. Коммуникация. М, 1989. - С.41-67.
73. Деменский С.Ю., Метафора в имидже политического деятеля Текст. /
С.Ю. Деменский, О.И. Васнева // Политический дискурс в243России-7.
Образы без лиц: Материалы постоянно действующего семинара. М., 2004.
- С. 15-20.
74. Демьянков В.З. Политический дискурс как предмет политологической
филологии Текст. / В.З. Демьянков // Политическая наука. Политический
дискурс: История и современные исследования. -М.: ИНИОН РАН, 2002,№ 3. С.32-43.
78
75. Джаст М., Создание образа лидерства: на примерах Клинтона и
Уотергейта Текст. / М. Джаст, Э. Криглер; пер. с англ. // Политическая
психология. Хрестоматия. М.: ИНФРА-М, 2002. - С. 149-173;
76. Жаворонков А.В.
Об
устойчивости
распределения
населения
по
параметрам информированности, активности и уровню семиотической
подготовки Текст. / А.В. Жаворонков // Социс. 2003. - № 5. - С. 107113.
77. Желтухина М.Р. Тропологическая суггестивность масс-медиального
дискурса: о проблеме речевого воздействия тропов в языке СМИ:
монография. Текст. / М.Р. Желтухина М.: Ин-т языкознания РАН;
Волгоград: Изд-во ВФ МУПК, 2003. - 656 с.
78. Засурский И.И. Реконструкция России. Масс-медиа и политика в 90-е
годы Текст. / И.И. Засурский М.: Издательство МГУ, 2001,- 228 с.
79. Засурский Я. Н. Десять лет свободы печати в России Текст. / Я.Н.
Засурский // Искушение свободой. Российская журналистика: 1990-2004.М.: Издательство Московского университета, 2004. С. 220-225
80. Захаров А.В. Народные образы власти Текст. / А.В. Змхаров // Полис.
1998. - № 1. - С. 23-35.
81. Здравомыслов А.Г. Власть и общество в России: кризис 90-х годов Текст.
/ А.Г. Здравомыслов // Общественные науки и современность. -2000. № 6.
- С. 25-34.
82. Йоргенсен М.В., Дискурс-анализ. Теория и метод Текст. / М.В.
Йоргенсен, JT. Дж. Филипс; пер. с англ. 2-е изд., испр. - Харьков: Изд-во
«Гуманитарный центр», 2008. - 352 с.
83. Иорданский В.Б. Последняя глава ельцинианы Текст. / В.Б. Йорданский //
Свободная мысль. 1999. - № 12. - С. 6- 17.
84. Карлейль Т. Герои, почитание героев и героическое в истории Текст. / Т.
Кардейль// Теперь и прежде. М., 1994. - С. 4-58.
85. Карманова З.Я. Риторические портреты Текст. / З.Я. Карманова //
Политический дискурс в России-7. Образы без лиц: Материалы
постоянно действующего семинара. М.: МАКС Пресс, 2004. - С.29-33.
79
86. Кассирер Э. Техника современных политических мифов Текст. / Э.
Кассирер // Вестник Московского университета. Сер.7 (Философия). –
1990. - № 2. - С.58-70.
87. Кертман Г. JI. Катастрофизм в контексте российской политической
культуры Текст. / Г.Л. Кертман // Полис. 2000. - № 4. - С. 6-19.
88. Киктева
Е.А.
Динамика
образов
Г.Явлинского
и
В.Путина
в
президентской кампании Текст. / Е.А. Киктева // Полис. 2000. - № 4. -С.
140-145
89. Киктева
Е.А.
Особенности
формирования
негативного
образа
политического лидера Текст. / Е.А. Киктева // Психология восприятия
власти. М.,2002. С. 195-217.
90. Лапкин В.В. Пейзаж перед битвой (Российский электорат за два года до
президентских выборов) Текст. / В.В. Лапкин // Полис. -1998. -№3. С.6174.
91. Лассуэлл Г. Психопатология и политика Текст. / Г. Лассуэлл М.:
Издательство РАГС, 2005. - 352 с.
92. Левада Ю.А. «От мнений к пониманию». Социологические очерки.М.,
2000. электронный документ. URL:http://www.levada.ru/levadaocherki.html
93. Левада Ю.А. Элитарные структуры в советской и постсоветской ситуации
Текст. / Ю.А. Левада // Общественные науки и современность. -М., 2007.№ 6.-С. 5-15.
94. Леонтьев А.Н. Образ мира. Психологическая теория деятельности Текст. /
А.Н. Леонтьев // Избранные психологические произведения. В 2-х т. М.:
Педагогика, 1983. Т. 2. - С.251-260.
95. Лотман Ю.М. Внутри мыслящих миров Текст. / Ю.М. Лотман // Лотман
Ю.М. Семиосфера. С.-Пб., 2000. - С. 149-391.
96. Лотман Ю.М. О метаязыке типологических описаний культуры // Лотман
Ю.М. Статьи и исследования Текст. / Ю.М. Лотман // Лотман
Ю.М.Семиосфера. С.-Пб., 2000 - С. 462-485.
80
97. Лощанова Е., Образ Б. Н. Ельцина в зарубежной историографии Текст. /
Е. Лощанова, М. Куликова // Гражданская война как феномен мировой
истории. Материалы научной конференции 26 апреля 2008 г. Екатеринбург, 2008. С. 382-394.
98. Лукичев, П.Н. Фаллический культ: социоисторический анализ Текст. /
П.Н. Лукичев А.П. Скорик // Социс.- № 12. 1994. С. 80-88.
99. Луман Н. Власть Текст. / Н. Луман; пер. с нем. А. Ю. Антоновского. М.:
Праксис, 2001. - 256 с.
100. Мажоров
Д.А.
Профессиональные
PR-сообщества:
формирование
имиджа средствами массовой информации. Автореферат дисс. канд.
филологических наук: 10.01.10. Текст. / Д.А. Мажоров. С.-Пб., 2008. 18
с.
101. Макаров А.И. Образ Другого как образ памяти (Методологические
аспекты проблемы репрезентации прошлого) Текст. / А.И. Макаров //
Диалог со временем. Альманах интеллектуальной истории. 2007. - № 18.
-С. 6-19.
102. Макиавелли Н. Государь Текст. / Н. Макиавелли. М.: Планета, 1990.- 80
с.
103. Маклюэн Г.М. Понимание Медиа: Внешние расширения человека.
Текст. / Г.М. Маклюэн М.; Жуковский: «КАНОН-пресс-Ц», «Кучково
поле», 2003. - 464 с.
104. Максимов Д.А. Отечественные теории политического дискурса Текст. /
Д.А.
Максимов
//
Современные
теории
дискурса:
мультидисциплинарный анализ. Екатеринбург, 2006. - С. 54-58.
105. Найссер У. Познание и реальность. Текст. / У. Найссер; пер с англ.М.:
Прогресс, 1981. –230с.
106. Ницше Ф. Монарх и Бог. Текст. / Ф. Ницше; пер. с нем. // Сочинения в
двух томах Т. 1. М, 1998. - С. 439-440.
81
107. Новикова-Грунд М.В. «Свои» и «чужие»: маркеры референтной группы
в политическом дискурсе Текст. / М.В.Новикова-Грунд // Полис.- 2000.
№4. - С. 82-93.
108. Ольшанский Д.В. Б.Н. Ельцин на фоне массового сознания (политикопсихологический портрет) Текст. / Д.В.Ольшанский // Психологический
журнал. 1992. - Т.13, № 4. - С. 45-57.
109. Олянич А.В. Презентационная теория дискурса. Текст. / А.В. Олянич.
М.: Гнозис, 2007. - 407 с.
110. Орлова Г. Политическое тело президента Текст. / Г.Орлова // Критика и
семиотика. 2001.№ 3-4. С. 67-78.
111. Пантин В.И. Политический курс Ельцина: предварительные итоги Текст.
/ В.И. Пантин , В.В. Лапкин, И.М. Клямкин // Полис. 1994. - №3. -С. 148178.
112. Пастухов В.Б. Конец русской идеологии (Новый курс или новый Путь?)
Текст. / В.Б.Пастухов // Полис. 2001. - №1. - С. 49-64.
113. Петров Н.В. Демократия: вертикаль против горизонтали Текст. / Н.В.
Петров // Трудности перехода: демократия в России. М.: Издательство
Неостром, 2004. - С. 96-101.
114. Пивоваров Ю.С. Русская политика в ее историческом и культурном
отношениях Текст. / Ю. С . Пивоваров. М. : РОССПЭН, 2006. - 167 с.
115. 136. Пивоваров Ю.С., «Русская система» как попытка понимания
русской истории Текст. / Ю.С. Пивоваров А.И. Фурсов // Полис. 2001. №
4. - С. 37-48.
116. Пихоя Р.Г. Москва. Кремль. Две истории одной страны. Россия на
изломе тысячелетий. 1985 2005. Текст. / Р.Г. Пихоя М.: Русь-Олимп:
Астрель, 2007. - 551 с.
117. Пичкур А.И. Ангела Меркель: политический портрет в немецких СМИ
Текст. / А.И. Пичкур // Система языка и дискурс: международный
сборник научных статей. Самара: Изд-во «Самарский университет»,
2007. -С.47-61.
82
118. Пищева Т.Н. Барьеры восприятия публичного образа политика Текст. /
Т.Н. Пищева // Политические исследования. 2000. - № 4. - С. 132-135.
119. Ракитянский Н.М. Проблема психодиагностики политических лидеров
Текст. / Н.М. Ракитянский // Общественные науки и современность. 1995. № 6. - С. 108-116.
120. Н.М. Психологические особенности взаимодействия элиты и общества в
процессе политического реформирования Текст. / Н.М. Ракитянский //
Психология восприятия власти. М.,2002. С. 63-75.
121. Ракитянский Н.М. Структура психологического портрета политика
Текст. / Н.М. Ракитянский // Власть. 2000. - №8. - С.43-48.
122. Ревзина О.Г. Память и язык Текст. / О.Г. Ревзина // Критика и
семиотика. 2006. - № 10. -С. 10-25.
123. Репина Л.П. Образы прошлого в памяти и в истории Текст. / Л.П. Репина
// Образы прошлого и коллективная идентичность в Европе до начала
Нового времени. М.: Кругъ, 2003. - С.9-18.
124. Рикер П. Память, история, забвение Текст. / П. Рикер; пер. с франц. – М.:
Издательство гуманитарной литературы, 2004 (Французская философия
XX века).- 728 с.
125. Русакова О.Ф. Современные теории дискурса: опыт классификаций //
Современные теории дискурса: мультидисциплинарный анализ Текст. /
О.Ф. Русакова Екатеринбург, 2006. - С.8-29.
126. Русакова О.Ф., Критический дискурс-анализ Текст. / О.Ф. Русакова, Е.В.
Ишменев // Современные теории дискурса: мультидисциплинарный
анализ. -Екатеринбург, 2006. С. 39-54.
127. Русакова
О.Ф.,
Политическая
дискурсология:
предметное
поле,
теоретические подходы и структурная модель политического дискурса
Текст. / О.Ф. Русакова, Д.А. Максимов // Полис. 2006. - N 4. - С. 26-43.
128. Сабурова Т. А. Образ власти как фактор формирования стратегии
поведения русской интеллигенции первой половины XIX века Текст. /
83
Т.А. Сабурова // Известия Уральского государственного университета. Екатеринбург, 2005. -№34. С. 98-108
129. Саква Р. Путин: Выбор России Текст. / Р. Саква; пер. с англ. М.: ОлмаПресс, 2005. - 480 с.
130. Семененко
И.С.
Образы
и
имиджи
в
дискурсе
национальной
идентичности Текст. / И.С. Семенко // Полис. 2008. - № 5. - С. 7 -18.
131. Такер Р. Сталин. Путь к власти 1879 1929. История и личность. Текст. /
Р. Такер - М. Прогресс 1991 г . - 480 с.
132. Тард Г. Мнение и толпа Текст. / Г. Тард // Психология толп. М., 1999. С. 257-408.
133. Телетова Н. К. «Душой филистер геттингенский» Текст. / Н.К. Телетова
// Пушкин: Исследования и материалы. – Т. 14. – Л.: Наука. Ленингр.
отд-ние, 1991. С. 205-213.
134. Тоффлер Э. Метаморфозы власти Текст. / Э. Тоффлер. М.: ООО
"Издательство ACT", 2003. - 669 с.
135. Тощенко Ж.Т. Историческое сознание и историческая память. Анализ
современного состояния // Новая и новейшая история. М., 2000. -№ 4.
Электронный
документ.
URL:
http://vivovoco.rs1.ru/VV/JOURNAL/NEWHIST/HIMEM.HTM
136. Уинтер Д. Восприятие политическими лидерами кризисов и их угрозы.
Сравнительный анализ кризисов 1914 и 1962 Текст. / Д. Уинтер //
Психология восприятия власти. М.,2002. - С.136-149.
137. Уортман Р.С. Сценарии власти: Мифы и церемонии русской монархии.
Т.1: От Петра Великого до смерти Николая I. Текст. / Р.С. Уортман М.:
ОГИ, 2004. - 606 с.
138. Урнов М.Ю. Эмоции в политическом поведении. Текст. / М.Ю. Урнов
М.: Аспект Пресс, 2008. - 240 с.
139. Ушакова Т.Н., Слово в действии. Интент-анализ политического
дискурса. Текст. / Т.Н. Ушакова, В.В. Латынов, В.А. Цепцов, К.И.
Алексеев, Н.Д. Павлова С.-Пб: Алетейя, 2000. - 320 с.
84
140. Фадеев А. В. Образ политической власти в массовом сознании россиян
на рубеже XX XXI веков : Дис. . канд. социол. наук : 22.00.04. Текст. /
А.В. Фадеев - М, 2003. - 146 с.
141. Фадеичева М.А. Дискурсивный анализ массовой коммуникации и
парадоксы левого сознания Текст. / М.А. Фадеичева // Полис. -2006. N 4.
- С. 44-52.
142. Фадеичева М.А. Идеология и дискурсивные практики «нашизма» в
современной России Текст. / М.А. Фадеичева // Полис. 2006. № 4. -С.5387;
143. Фадеичева М.А. Новая «левизна»: болезнь без диагноза Текст. / М.А.
Фадеичева // Дискурс Пи. Вып. 7: Новый левый дискурс. -Екатеринбург,
2007. С. 12-14.
144. Фадеичева М.А. Т.А. ван Дейк и тотальность расистского дискурса
Текст.
/
М.А.
Фадеичева
//
Современные
теории
дискурса:
мультидисциплинарный анализ. Екатеринбург, 2006. - С. 123-144;
145. Херманн М. Дж. Стили лидерства в формировании внешней политики
Текст. / М. Дж. Херманн // Полис. 1991. - № 1. - С. 91-98.
146. Хлебников И.Н. Эпоха Ельцина: итоги и уроки Текст. / И.Н. Хлебников
// Власть. 2000. - № 7. - С. 53-57.
147. Цепцов В.А. «Образ врага» в сознании россиян: дискурсивнокогнитивная модель Текст. / В.А. Цепцов // Ситуационная и личностная
детерминация дискурса. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2007. С. 259-285.
148. Цуладзе A.M. Политическая мифология Текст. / A.M. Цуладзе М.: Издво Эксмо, 2003. - 396 с.
149. Цуладзе А.М.Политические манипуляции, или Покорение толпы. Текст.
/ A.M. Цуладзе. М.: Книжный дом "Университет", 1999. - 144 с.
150. Цуладзе A.M. Формирование имиджа политика в России. Текст. / A.M.
Цуладзе. М.: НОРМА, 1999. - 143 с.
85
151. Шевцова JI.K. Демократия: логика вырождения Текст. / JI.K. Шевцова //
Трудности перехода: демократия в России. М.: Издательство Неостром,
2004. С 92-96.
152. Шевцова Л.Ф. Режим Бориса Ельцина Текст. / Л.К. Шевцова. М. :
РОССПЭН, 1999.- 535 с.
153. Шевченко В.Д. Интерференция ораторского и публицистического
дискурсов Текст. / В.Д. Шевченко // Ситуационная и личностная
детерминация дискурса. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2007. С. 91-104.
154. Шейгал Е.И. Семиотика политического дискурса. Текст. / Е.И. Шейгал
М.: ИДТК «ГНОЗИС», 2004.- 324 с.
155. Шейгал Е.И. Семиотическое пространство политического дискурса
Текст. / Е.И. Шейгал // Политический дискурс в России 3: Материалы
рабочего совещания. М: Диалог-МГУ, 1999. С. 114-123.
156. Щербинина Н.Г. Герой и антигерой в политике России. Текст. / Н.Г.
Щербинина М.: Весь мир, 2002. - 114 с.
157. Щербинина Н.Г. Цветовая классификация политических лидеров
России, или Лидер белый, красный и черный Текст. / Н.Г. Щербинина //
Полис. 2000. - № 4. - С.94-105.
158. Элиаде М. Оккультизм, колдовство и моды в культуре. Текст. / М.
Элиаде К.: «София»; М.: ИД «Гелиос», 2002. - 224 с.
159. Юрлова С.В. Новая модель праздничной культуры и проблема
национальной
Электронный
идентичности
документ.
//
URL:
Медиакультура
новой
России.
http://ural-veHsin.ru/knigi/rossiia
па
rubezhe/document633/ (дата обращения 13.2.2009)
160. Яковенко И.Г. Феномен социального лидера Текст. / И.Г. Яковенко //
Свободная мысль. 1994. - № 2-3. - С. 62-73.
161. Янов А. После Ельцина: Веймарская Россия Текст. / А. Янов М.: КРУК,
1995.-320 с.
86
162. Седов Л. Сентябрь 2000. Перемены в настроениях электората Текст. / Л.
Седов // Мониторинг общественного мнения: экономические и
социальные перемены. 2000. - № 6. - С. 19-24.
163. Анисин Н. Государственники // Завтра. - 2000. - 4 января.
164. Бондаренко В. Народ вседержитель // Завтра. - 2000. - 4 января.
165. Авербух В. Рождество патриарха // Известия. - 2000.- 6 января.
166. Бушин В.Прощание с чучелом // Завтра. - 2000. - 11 января.
167. Баткин В. Отравленные годы // Завтра. - 2000. - 18 января.
168. Бондаренко В. Трудно быть русским // Завтра. - 2007. - 16 мая
87
88
89
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа