close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

Пашина Екатерина Игоревна.Толерантность и ее пределы: актуализация проблемы в современной России

код для вставки
1
Содержание
Аннотация ................................................................................................................ 2
Введение ................................................................................................................... 4
Глава 1. Научно-теоретические основы изучения толерантности как
принципа функционирования мультикультурных общественных систем. .... 10
1.1Эволюция научных идей, представлений, концепций о толерантности. ... 10
1.2 Толерантность как элемент общественно-политичсеких отношений и
процессов: сущностная характеристика. ............................................................ 20
Глава 2.Реализация принципов толерантности в современной России:
проблемы и противоречия. ................................................................................... 38
2.1Условия и факторы реализации принципа толерантности в политическом
пространстве РФ. ................................................................................................... 38
2.2 Основные проявления толерантности в современной России. .................. 58
2.3 Перспетивы реализации принципа толерантности в общественнополитической жизни РФ. ...................................................................................... 62
Заключение. ........................................................................................................... 74
Список использованной литературы ................................................................... 76
2
Аннотация
Магистерская диссертация включает в себя 79 страниц текста. Объем работы
обусловлен актуальностью изучаемого вопроса.
Ключевые слова: толерантность, межэтнические отношения, предел
толерантности, терпимость.
Тема выпускной квалификационной работы: «Толерантность и ее
пределы:актуализация проблемы в современной Росии.
Методы исследования – комплексный анализ первичных и вторичных
источников, существующих взглядов на проблему, исторический метод,
методы сравнений, аналогий и обобщений, эмпирические (наблюдение,
описание) методы.
Кроме того, в качестве исследовательских парадигм избраны: 1) при
рассмотрении традиционного и современного общества – структурный
функционализм Э.Геллнера; 2) в процессе исследования группы как объекта/
субъекта терпимости - социальный конструктивизм Б.Андерсена
(представленный в отечественной науке В.Тишковым и В.Малаховым).[1.4.7]
Новизна исследования проявилась
В прояснении крайне запутанной эпистемологической ситуации,
сложившейся относительно понятия «толерантность», рассматриваемого 1)
как признание и уважение прав и свобод человека, 2) в качестве отношений
господства и подчинения, 3) как явления, противоположного политической
нетерпимости, 4) в качестве ценности воздержания от применения своей
силы во вред принципиально неприемлемому отклонению во взглядах,
действиях, верованиях, 5) как способа отношения к Другому , при котором
особенности частной жизни воспринимаются в качестве безразличных вещей
и т.д.,в рассмотрении толерантности не только как формы принятия Другого,
но и как формы его политического отчуждения вследствие того, что
либеральная политическая практика терпимости любым путем (в т.ч. и с
помощью подавления) обеспечивает деполитизацию частных различий;
Теоретическая и практическая значимость работы
Теоретическая значимость работы состоит в дополнении научных
представлений о толерантности и развитии её проблемно-теоретического
поля. В научных работах, посвящённых толерантности, эту категорию чаще
всего рассматривают как ценность-в-себе или в качестве исторической
политической практики. Настоящее исследование расширяет спектр
подходов к толерантности «операциональным» видением изучаемой
категории. Поскольку, с точки зрения автора, терпимость как таковая не
3
является добродетелью и значима лишь тогда, когда содействует другим
важным целям и благам человека, которых нельзя достичь иначе как при
условии примирения с существованием различия.
Практическая значимость диссертации заключается в том, что её результаты
могут быть использованы как в учебном процессе, так и для выработки
политических стратегий терпимости и технологий урегулирования
социальных конфликтов.
4
Введение
Актуальность исследования
Формирование гражданского общества в России возможно лишь при
усвоении фундаментальных демократических ценностей. Одной из таких
ценностей является толерантность - непременное условие выживания и
развития современной цивилизации. Высокие темпы перемещения и
миграции населения привели к социальному взаимодействию представителей
разных общин. Проблема толерантности актуальна для современной России в
силу её многонационального состава и многоконфессиональности, а также в
связи с особенностями переживаемого периода истории - распада СССР,
локальными войнами, усилением сепаратистских настроений, ростом
национального экстремизма и т.д. Во многом этим объясняются те усилия,
которые предпринимаются в настоящее время различными общественными и
государственными институтами России для формирования в обществе
высокой толерантности. В связи с трансформацией российского общества,
его интеграцией в мировое сообщество, снижением согласия и терпимости в
социуме возникает потребность в анализе социальных и культурных
предпосылок толерантности, а также тенденции её динамики. В настоящее
время проблема формирования толерантности стоит особенно остро. Её
актуальность объясняется рядом причин: резкое расслоение мировой
цивилизации по экономическим, социальным и другим признакам и
связанный с этим рост нетерпимости, терроризма; развитие религиозного
экстремизма; обострение межнациональных отношений, вызванных
локальными войнами, проблемами беженцев и т.д. Для решения этой задачи
необходимо рассмотрение сущности и особенностей толерантности в
полиэтническом российском государстве, изучение которой находится на
стыке ряда гуманитарных дисциплин - социологии, истории, психологии,
педагогики, политологии. Толерантность в качестве нового типа социальных
отношений представляет проблему не только в сфере взаимодействия
различных культур и цивилизации, но и внутри последних, особенно в
России,
находящейся
в
стадии
трансформации.
Нерешённость
многочисленных социальных конфликтов в российском обществе, в том
числе и вследствие отрицания их наличия, имевших место, как на макро -,
так и на микроуровне, после разрушения мощного политического и
государственного пресса привела к высвобождению огромной социальной
энергии разрушения, нигилизма и нетерпимости. Важное значение для
развития толерантности представляет нормальное функционирование
5
механизмов интеграции общества. В качестве интеграторов, как правило,
рассматриваются религия, государство, культура, территория и т.д. В
частности, рост авторитета религиозных институтов пока слабо сказывается
на росте терпимости в обществе. Социологические опросы подтверждают
низкий рейтинг основных государственных институтов. Культура,
существовавшая до начала либеральных реформ, оказалась не готовой
ответить на новые вызовы времени (коммерциализация отношений, утрата
прежних идеалов и ценностей, глобализация и т.д.).
Политико-философская категория «толерантность» становится всё более
востребованной во всех сферах общественно-политической жизни. Мотив и
термин терпимости организуют вокруг себя дискуссии в средствах массовой
информации, высказывания правозащитников, размышления педагогов,
выкладки социальных работников. Но знание о том, что «нужно быть
терпимыми», не мешает росту экстремизма, как в российском обществе, так
и во всём мире. На фоне увеличения культурно-просветительских программ
по «внедрению установок толерантного сознания» активизируется
деятельность террористических и ультраправых организаций.
Многих политиков и политологов сегодня все больше тревожит проблема
всплеска русского фашизма. И решающую роль в этом процессе, с точки
зрения автора, сыграли не только системные кризисы, характерные для
общества, пережившего «травматическую» трансформацию, общее падение
культурного и образовательного уровня, но и обильная символическая
презентация меньшинств, дополненная в некоторых случаях маркерами
социального благополучия представленных. Пытаясь бороться с
ксенофобией с помощью нетерпимости же (неугодные точки зрения
вычищаются
из
политических
дискуссий
как
«разжигающие
межнациональную рознь»), руководство страны игнорирует позицию
статистически значимых сегментов населения, чем провоцирует латентный (а
иногда и стихийный) фашизм. Такими запретами или призывами к
толерантности нельзя подменить фактическое решение социальнополитических проблем, ведь экстремизм, как правило, присущ именно тем
слоям общества, которые не видят для себя перспектив и потому начинают
поиск виновных.
Указанные проблемы тем серьезнее, что осмысливать и решать их
приходится в контексте двуединого процесса глобализации и
регионализации, преобразования всего мирового порядка.
Процессы трудовой миграции изменили привычный мир, взорвали
устоявшиеся в сознании представления об облике национального
государства. Сегодня даже классические национальные государства
6
(Франция, Германия и др.) всё более напоминают иммигрантские
сообщества. Приезжающие гонимы, в основном, не политическими
факторами, а экономической нуждой. Просто в глобальном мире человек
живёт там, где находит работу. За внешне и культурно отличительными
мигрантами принимающие сообщества признали право на отличие, но это
право незаметно стало выполнять роль объяснительной модели при
истолковании причин сегрегации или конфликтов между вновь прибывшими
и
автохтонным
населением,
социальные
конфликты
стали
интерпретироваться в культурных категориях.
«Открывшись миру» Россия также столкнулась с проблемой нелегальной
миграции. Государственные бюджеты многих её соседей по СНГ
сопоставимы с объёмами переводимых из России заработков гастарбайтеров.
Афоризм Жана Поля Сартра о том, что если бы евреев не существовало, их
следовало бы выдумать, очень тонко подмечает суть отношений между
принимающим сообществом и мигрантами. Элитам выгодно иметь
политического козла отпущения, на которого можно возложить
ответственность за социальные и экономические проблемы в государстве.
Взгляд на терпимость через призму политико-социального даёт в руки
политолога эффективный аналитический инструментарий для разграничения
в массе так называемых «культурных конфликтов» различных типов
социальных проблем, что позволяет избегать некорректных сравнений,
неправомерных обобщений и выявлять политические спекуляции.
Объектом исследования является социальная толерантность, которая
включает в себя различные формы терпимости во взаимоотношениях людей.
Предметом исследования условия, специфика реализации и принципов
толерантности, а также ее пределы в условиях современной России.
Степень разработанности проблемы
Всего в научной литературе мы можем выделить четыре основных
исследовательских подхода к толерантности:
1. Аксиологический, при котором толерантность воспринимается как
«ценность-в-себе» (для Г.Маркузе – «цель-в-себе», для Питера П. Николсона
– «благо-в-себе») или, по крайней мере, как одна из ценностей либеральной
демократии.
2. Идеально-типический, приверженцы которого (например, Джон Ролз и
другие представители деонтологического либерализма) видят в
толерантности некий моральный идеал, к достижению которого обществу
необходимо стремиться.
3. Онтолого-историцистский, рассматривающий толерантность как
определённый способ сосуществования групп в истории. Такой подход
7
используют: Бернард Уильямс, пишущий о толерантности как о невозможной
добродетели, но всё же находящий способ некоторого разрешения
парадоксов толерантности в утверждении либеральных ценностей, связанных
с автономией личности; Майкл Уолцер в своём исследовании, посвящённом
пяти режимам толерантности; иногда к нему прибегают другие
коммунитаристы и мультикультуралисты, а также все те авторы, которые
опираются на нелиберальные основания толерантности.
4. «Конфликтный» исследовательский подход к толерантности, избранный
для настоящего исследования, в отечественной науке подробно
разрабатывается Борисом Капустиным, а на западе его придерживается
Шанталь Муфф.
В процессе исследования терпимости диссертантка обратилась к трудам трёх
классических либеральных авторов, которые сегодня, на её взгляд,
нуждаются в переосмыслении: Джона Локка - как зачинателя дискуссии о
веротерпимости в ранней современности, Иммануила Канта – как
основоположника
теории
толерантности,
базирующейся
на
деонтологической этике, а также Джона Стюарта Милля – автора
утилитаристской парадигмы либеральной толерантности.
На современном этапе дискуссии наиболее последовательное осмысление
изучаемой категории представлено в трудах теоретиков трёх различных
политико-философских направлений: либерально-деонтологического (Джон
Ролз и Рональд Дворкин), мультикультуралистского (Чарльз Тейлор, Майкл
Сэндел и Уилл Кимлика) и «солидаристского» (Юрген Хабермас и Сейла
Бенхабиб).
В отечественной науке тема терпимости крайне популярна на
многочисленных исследовательских площадках: в Институте Философии
РАН (где академик РАН А.А.Гусейнов и В.А.Лекторский практикуют
этический подход), в Уральском МИОНе (где под руководством Максима
Хомякова терпимость изучается с междисциплинарных позиций), в
Институте
Социологии
РАН
(где
проводятся
многочисленные
социологические
исследования
межэтнической
терпимости
под
руководством Леокардии Дробижевой), в Институте Толерантности
Всероссийской государственной библиотеки иностранной литературы им.
М.И.Рудомино (где практикуется подход к толерантности с точки зрения
соблюдения прав человека), проблемы толерантности не раз поднимались на
Ломоносовских чтениях в МГУ (в основном, практиковалось её
рассмотрение с позиций социологии и психологии).
Зарубежные авторы чаще всего пишут о толерантности в контексте
глобальных проблем современности и кризиса либерализма как
8
политической идеологии. Для данного исследования оказались полезны
статьи Джона Грея о постлиберальной толерантности, переосмысление идей
Локка и Милля в исполнении Сьюзен Мендус, работы Герберта Маркузе о
репрессивной толерантности, а также статьи таких авторов, как Ричард
Беллами, Бернард Уильямс, Дэвид Хейд, Петер П. Николсон и др. Многие
современные исследования концентрируются на поиске плюралистических
оснований для толерантного поведения (см. работы М.Б. Хомякова, Кэрри
Дж. Нидермана, Густава Меншинга), утверждая, что их требует плюрализм
современного
мира.
Однако
иные
(нелиберальные)
парадигмы
толерантности, будучи инкорпорированы в либеральное сообщество,
разрушают его морально-идеологический фундамент, ибо делают
невозможным согласие по поводу предельных оснований совместного
существования, собственно, сам общественный договор. Отсюда следует
важность постлиберальной ревизии изучаемой категории.
Цель и задачи исследования
Цель работы состоит в комплексном анализе особенностей и возможных
пределов толерантности в современной России.
В процессе исследования данной темы были поставлены следующие задачи:
- рассмотреть феномен толерантности как элемент общественнополитичсеких отношений и процессов.
-выявить сновные проявления толерантности в современной России.
- обозначить перспетивы реализации принципа толерантности в
общественно-политической жизни РФ.
- осмысление специфики отечественных режимов толерантности и
свойственных им теоретических парадигм , а также формулирование
перспектив российского общества в сфере межэтнической терпимости.
Новизна исследования проявилась:
1. в прояснении крайне запутанной эпистемологической ситуации,
сложившейся относительно понятия «толерантность», рассматриваемого 1)
как признание и уважение прав и свобод человека, 2) в качестве отношений
господства и подчинения, 3) как явления, противоположного политической
нетерпимости, 4) в качестве ценности воздержания от применения своей
силы во вред принципиально неприемлемому отклонению во взглядах,
действиях, верованиях, 5) как способа отношения к Другому , при котором
особенности частной жизни воспринимаются в качестве безразличных вещей
и т.д.;
2. в «конфликтном» политико-философском подходе к толерантности, с
точки зрения которого толерантность — это не отмена борьбы, не
9
противоположность ей, а ни что иное, как борьба, но в известных границах,
которые нельзя определить априорно, поскольку их задает практика борьбы;
3. в рассмотрении либеральной толерантности не только как формы принятия
Другого, но и как формы его политического отчуждения вследствие того, что
либеральная политическая практика терпимости любым путем (в т.ч. и с
помощью подавления) обеспечивает деполитизацию частных различий;
4. в акценте на репрессивность любого режима толерантности, поскольку
1) всякий режим толерантности предполагает навязывание извне
идентичности тем, кого затрагивает соответствующая политика, 2)
позитивная
концепция
терпимости
стимулирует
формирование
коллективного субъекта «изнутри», и 3) каждая рассмотренная либеральная
версия толерантности предполагает наличие исключённых, а объекты
терпимости инкорпорируются на определённых условиях, устанавливаемых
доминирующей группой.
Теоретическая и практическая значимость работы
Проведённое исследование позволяет не только заполнить теоретические
пробелы в изучении исторической трансформации идеи толерантности, но и
обозначить прикладные перспективы этой категории в условиях поздней
современности. В работе изучение классических теоретических моделей
терпимости пересекается с рассмотрением некоторых современных
политических вызовов традиционным концепциям толерантности: борьбы
мусульман за право ношения платка представительницами группы в
государственных учреждениях светского государства, конфликта групповых
и индивидуальных прав в судебной практике современных либеральных
стран, политического исключения трудовых мигрантов и др.
Теоретическая значимость работы состоит в дополнении научных
представлений о толерантности и развитии её проблемно-теоретического
поля. В научных работах, посвящённых толерантности, эту категорию чаще
всего рассматривают как ценность-в-себе или в качестве исторической
политической практики. Настоящее исследование расширяет спектр
подходов к толерантности «операциональным» видением изучаемой
категории. Поскольку, с точки зрения автора, терпимость как таковая не
является добродетелью и значима лишь тогда, когда содействует другим
важным целям и благам человека, которых нельзя достичь иначе как при
условии примирения с существованием различия.
Практическая значимость диссертации заключается в том, что её результаты
могут быть использованы как в учебном процессе, так и для выработки
политических стратегий терпимости и технологий урегулирования
социальных конфликтов.
10
Глава 1. Научно-теоретические основы изучения толерантности как
принципа функционирования мультикультурных общественных систем.
1.1Эволюция научных идей, представлений, концепций о толерантности.
Исследованию толерантности посвящено множество монографий, статей и
докладов. Она уже давно стала предметом всестороннего изучения как
отечественного, так и зарубежного научного сообщества. В настоящее время
феномен толерантности активно изучается философами, психологами,
социологами, политологами, а также другими специалистами социальногуманитарного профиля. Тем не менее до сих пор не утихают споры по
поводу сущности толерантности, идет поиск адекватной дефиниции,
наиболее полно раскрывающей природу данного явления. Слово
«толерантность», используемое для обозначения толерантности как понятия
и феномена, этимологически восходит к латинскому «tolerantia», что значит –
терпение. На этом основании толерантность довольно часто рассматривается
в качестве синонима терпимости. Тем самым этимологический экскурс
выступает в качестве главного звена в пони- мании толерантности.
Например, в «Философском энциклопедическом словаре» (ред.-сост. Е. Ф.
Губский, Г. В. Кораблева и В. А. Лутченко) толерантность определяется как
«…терпимость к иного рода взглядам, нравам, привычкам» [1]. Однако
сущность толерантности не так проста, как кажется на первый взгляд.
Толерантность не тождественна терпимости. Несмотря на то, что эти понятия
довольно близки, их, тем не менее, нельзя считать синонимами [2, с.105].
Истоки идеи толерантности можно найти в трудах мыслителей древности.
Подтверждением тому служат идеи Сидхартхи Гаутамы, Сократа и ряда
других выдающихся мыслителей, стоявших у истоков философской мысли.
Однако более глубокий анализ идеи толерантности, первоначально
касающейся лишь религиозных убеждений, начинается в XV–XVII вв. в
Европе в связи с обостре- нием социальных конфликтов, обусловленных
религиозными противоречиями. В частности, о возможности разрешения
религиозных противоречий без войн размышлял Николай Кузанский.
Массовые убийства ни в чем не повинных людей, разграбление и разрушение
христианских церквей, сопровождавшие завоевание Константинополя
турецким султаном Мехмедом II в 1453 г., послужили для него поводом
написания работы «О мире веры». В данной работе Н. Кузанский предложил
модель толерантности, которая при сохранении различия обрядов
предполагает умиротворение религий через установление веры в единого
11
Бога. Столь мягкое отношение Н. Кузанского к различию религиозных
обрядов обусловлено тем, что обряды, по его мнению, «… учреждены и
приняты как чувственные знаки истинности веры. Знаки подвержены
изменению, означаемое – нет» [3, с. 43]. Обряды, таким образом, не являются
не- обходимым условием для спасения души. Гарантом спасения души
служит лишь истинная вера. Для достижения религиозного мира на практике,
по мнению Н. Кузанского, необходимо, чтобы представители всех народов
прибыли в Иерусалим и от имени своих народов приняли единую веру.
Существенный вклад в развитие идеи толерантности, понимаемой в качестве
религиозной терпимости, внесли Д. Локк и Вольтер, ставшие основателями
классической теории толерантности. В отличие от Н. Кузанского, эти
философы уже не питали иллюзий относительно возможности установления
единой веры. Их, прежде всего, волновала проблема политической
стабильности. Д. Локк посвятил проблеме веротерпимости работы «Опыт о
веротерпимости» и «Послание о веротерпимости». Вольтер изложил свои
взгляды на религиозную толерантность в «Трактате о веротерпимости». В
«Опыте о веротерпимости» Д. Локк попытался определить границы
терпимости правителя по отношению к мнениям и действиям своих
подданных. Опираясь на мысль, что правитель должен вмешиваться в
социальные процессы только ради обеспечения гражданского мира и защиты
собственности своих подданных, он выделил три группы человеческих
мнений и действий, требующих различной степени терпимости со стороны
государя. Согласно Д. Локку, к первой группе относятся мнения и действия,
которые полностью отделены от попечения государства и не оказывают
прямого воздействия на жизнь людей в обществе (спекулятивные мнения и
богопочитание). Ко второй группе относятся мнения и действия, которые при
естественном ходе вещей грозят человеческому обществу полным
разрушением. В эту группу входят мнения, что можно нарушить обещание,
данное еретикам, что если правитель не реформирует веру, то это могут
сделать подданные, что всякий обязан изла гать и распространять любое
мнение, в какое верит сам и т.д. К действиям, грозящим обществу разрушением, Д. Локк отнес всевозможные надувательства и несправедливости. В
третью группу входят мнения и действия, которые сами по себе не приносят
человеческому обществу ни вреда, ни пользы, и лишь характер государства и
положение дел мо- гут изменять их воздействие в добрую или дурную
сторону. Сюда относятся, например, мнения о том, что полигамия законна
или незаконна, что в определенное время следует есть мясо или рыбу или,
наоборот, воздержаться от них, и другие подобные практические мнения и
все действия, не относящиеся к религии [4, с. 80]. С точки зрения Д. Локка,
12
из всех перечисленных мнений и действий всеобъемлющим правом на
терпимость со стороны правителя должны обладать лишь те, кто входят в
первую группу. Поступки и действия, относящиеся ко второй группе,
правитель не должен терпеть ни под каким видом. По отношению к мнениям
и действиям третьей группы правите- лю следует относиться терпимо до тех
пор, пока они не посягают на пользу общественности или каким- либо
образом не досаждают правительству [4, с. 80]. Рассуждая о текущем
состоянии Англии, Д. Локк подчеркивал, что «паписты не должны
пользоваться благом терпимости, потому что там, где они владеют властью,
они считают своей обязанностью отрицать ее за другими» [4, с. 81]. Других
диссидентов, которые подпадают под наименование фанатиков, правитель,
по мнению Д. Локка, должен либо привлечь к собственным верованиям, либо
убедить их оставить вражду и сделаться друзьями государства, хотя они и не
сыны церкви [4, с. 84]. В «Послании о веротерпимости» Д. Локк изложил
свое мнение о взаимной веротерпимости христиан. По его мнению, ни одна
из церквей не должна наносить ущерба другой церкви. При этом он опирался
на тезис, что «терпимость по отношению к тем, кто в религиозных вопросах
придерживается других взглядов, настолько согласуется с Евангелием и
разумом, что слепота людей, не видящих при столь ясном свете,
представляется чем- то чудовищным» [4, с. 93]. Вольтер, рассматривая
проблему веротерпимости, опирался на идею, согласно которой люди слабы
и полны заблуждений. Они не могут ничего знать о секретах Создателя, о
том, кто такой Бог, что такое душа. Однако некоторые люди присваивают
себе Божественное право всезнания, которое и служит основанием
нетерпимости. Свои взгляды на религиозную терпимость Вольтер изложил в
«Трактате о веротерпимости». Поводом для написания трактата послужила
казнь Жана Каласа, состоявшаяся в 1762 г. в Тулузе. Протестант Жан Калас
был обвинен католиками в убийстве своего старшего сына. По мнению
судей, мотивом убийст- ва явилось желание сына принять католичество. На
самом же деле оказалось, что сын Жана Каласа совершил самоубийство.
Таким образом, Жан К лас пострадал ни за что. Так как он не был католиком,
его априори признали виновным. Каласа казнили лишь потому, что этого
потребовала разъяренная толпа религиозных фанатиков. Осуждая подобное
зверство, Вольтер в «Трактате о веротерпимости» отстаивал мысль, что
общее благо человечества требует свободы убеждений, совести и культа.
Наличие подобной свободы, по его мнению, «… представляет собой
единственное средство установить между людьми истинное братство, так
как, если невозможно соединить их в общем религиозном веровании, то надо
научить их смотреть на всех людей с иными, чем у них, убеждениями, как на
13
братьев, и относиться к ним, как к братьям» [5, с. 145]. Позже, развиваясь в
лоне либеральной модели, идея толерантности нашла отражение в работе
Джона Стюарта Милля «О свободе». В данном эссе утверждалось, что
общество не может считаться свободным, если в нем не уважают свободное
выражение мыслей и чувств, свободу вкусов и занятий, а также свободу
объединяться в группы на основании любых целей, при условии, что эти
группы ни- кому не наносят вреда [6, с. 11]. При этом, как отмечает Д. С.
Милль, никто не требует, чтобы поступки были столь же свободны, как
мысли. Мысль теряет свою неприкосновенность, если при некоторых обстоятельствах может побудить к дурному поступку. В XX в. либеральная
теория толерантности, а точнее, ее воплощение в либерально-демократических обществах, подверглась критике со стороны неомарксизма
франкфуртской школы, ком- мунитаризма и «теории различия»
(постмодернизм, феминизм). Коммунитаристы и неомарксисты обвиняли
толерантность в нарушении традиционных для общества ценностей.
Представители «теории различия», наоборот, утверждали, что толерантность как ценность устарела, поскольку будучи основана на поиске
некоторого консенсуса в обществе, она не соответствует состоянию
«плюрализма ценностей», делающему невозможным любой консенсус и
согласие [7]. Так, по мнению представителей франкфуртской школы (Г.
Маркузе, Т. Адорно, Ю. Хабермас), толерантность в современном
либеральном обществе превратилась в апологетику статус-кво и идеологию
по- давления. Первоначально же она, наоборот, служила защитой силам
освобождения [8, с. 101]. Г. Маркузе полагал, что та толерантность, которая
провозглашается и практикуется в современном ему обществе, является
ложной. Условием же реализации настоящей толерантности должны стать
развитое автономное мышление, способное определять истинное и ложное,
справедливое и несправедливое, доброе и злое, а также гуманность окружающего общества и отказ от насильственного способа принятия решений.
Т. Адорно выдвинул мысль, что современное ему общество во многом
способствует формирова- нию авторитарных личностей, склонных к интолерантности (нетерпимости). Их отличительными чертами являются: 1)
Конвенциализм. Непоколебимая привязанность к конвенциональным
ценностям среднего сословия. 2) Авторитарное раболепие. Некритичное
подчи- нение идеализированным авторитетам собственной группы. 3)
Авторитарная агрессия – тенденция выискивать людей, не уважающих
конвенциональные ценностные системы.5) Суеверность и стереотипизм.
Вера в мистическое предначертание собственной судьбы; предрасположенность к мышлениюв жестких категориях. 6) Силовое мышление и
14
культ силы. Мышление в таких категориях, как господство–подчинение,
сильный–слабый, вождь–последователи; идентификация себя с образами,
воплощающими силу; выставление на показ силы. 7) Деструктивность и
цинизм. Общая враждебная настроенность, очернение всего человеческого.
8) Проективность. Предрасположенность верить в мрачные и опасные
процессы, происходящие в мире; проекция неосознанных, инстинктивных
импульсов на внешний мир [9, с. 52]. Ю. Хабермас сущность толерантности
видел в том, что она «… фильтрует поток убеждений при переходе с
когнитивного уровня, на котором про- должает существовать
непримиримость экзистенциально существенных мировоззрений, на практический уровень, на котором собственный этос в благоприятном случае
находит когнитивное обращение к праву и морали общества» [10, с. 53]. Но
толерант- ность не может быть безграничной. Она должна основываться на
взаимном признании определенных пра- вил поведения. До тех пор, пока
установление таких правил происходит авторитарно (односторонне), толерантное отношение сохраняет позорное пятно произвольного исключения
[10, с. 46]. Другой критик либеральной теории толерантно- сти –
коммунитарист М. Уолцер – в своей работе «О терпимости (лекции по этике,
политике и экономике)» рассмотрел проблему толерантности через призму
взаимоотношений групп, имеющих различную историю, культуру и
идентичность, тем самым оставив за рамками своей работы вопрос о
толерантно- сти в отношении эксцентричных личностей или инакомыслящих в гражданском обществе и государстве. Согласно М. Уолцеру,
на Западе существовало пять типов политического устройства, допускающих
толерантность (пять моделей толерантных обществ): 1) многонациональные
империи;
2)
международное
сообщество;
3)
консоциативное
(сообщественное) устройство; 4)
национальные государства; 5)
иммигрантские общества [11, с. 29–52]. Кроме того, как отмечает М. Уолцер,
могут существовать «сложные случаи», при которых про- исходит сочетание
нескольких типов толерантных режимов. Например, Франция (является
национальным государством и иммигрантским сообществом), Израиль
(наследник Османской империи, национальное государство, а также
иммигрантское сообщество), Канада и Европейское сообщество. Несмотря на
критику либеральной концепции толерантности, она, тем не менее, остается
наиважнейшей
и
безальтернативной
ценностью
человечества.
Подтверждением этому является принятие Генеральной конференцией
ЮНЕСКО в 1995 г. Декларации принципов толерантности. Подводя итог
нашему исследованию толерантности, сформулируем некоторые выводы.
Итак, идея толерантности прошла довольно дли- тельный путь эволюции, в
15
течение которого она превратилась из отвлеченного философского принципа,
требующего терпимого отношения к иноверцам и инакомыслящим, в норму
взаимоотношений между людьми, имеющими различные, а порой да- же
противоположные убеждения (религиозные, политические, философские и
т.д.), получившую международное признание. Конечно, практика реализации
принципа толерантности в современном обществе далека от идеала, что, в
принципе, относится и к воплощению в жизнь любых других правил,
регулирующих отношения между людьми. Тем не менее ценность
толерантности для современного общества, вступившего в эпоху
глобализации, трудно переоценить. Ведь толерантность есть «…
добродетель, которая делает возможным достижение мира и способствует
замене культуры войны культурой мира» [12]. На наш взгляд, сущность
толерантности можно выразить следующим определением. Толерантность –
это основанная на идее равенства людей в своем достоинстве и правах
социальная норма, регулирующая взаимодействие индивидов и их
объединений посредством установления для них запрета на применение по
отношению друг к другу насилия из-за несогласия в области мнений и
действий при условии, что эти мнения и действия не ведут к нарушению
этого равенства.
1.2 Толерантность как элемент общественно-политичсеких
отношений и процессов: сущностная характеристика.
Впервые обращение к идее толерантности обнаруживается в период
античности.
В
средневековье
толерантность
приравнивалась
к
веротерпимости и рассматривалась как уступка в вопросе о религиозной
свободе: веротерпимость исключала возможность принуждения к вере силой.
В работах философов XVII-XVIII веков происходит осмысление проблемы
толерантности как свободы совести верующего, отрицание насилия в
духовной сфере, признание ее как фактора, укрепляющего гражданский мир
и дающего защиту от несправедливости и жестоких религиозных
столкновений (Б. Спиноза, Дж. Локк, М. Лютер, Э. Роттердамский, Ф.
Вольтер, Д. Дидро). Опираясь на теорию о естественном праве,
общественном договоре и гражданском обществе, Т. Гоббс, Ж.-Ж. Руссо, Ш.
Монтескье отстаивали политическую и экономическую свободу, духовное
раскрепощение человека. Проблема толерантности, возникшая в западной
культуре на религиозном уровне, положила начало осмыслению данного
феномена в других социальных сферах.
16
Проблема толерантности нашла отражение и в русской философии и
культуре. В работах русских мыслителей, ученых, деятелей культуры
терпимость рассматривалась как «искусство отыскивания середины»,
политическая умеренность и гражданская мужественность, допущение чужой
свободы, сочувственное отношение (В. Соловьев, В. Розанов, И.Я.
Данилевский, Н.А. Бердяев, Л. Толстой, Ф. Достоевский, С.Л. Франкл и др.).
Основная трудность при формулировке универсального понятия
«толерантность» связана с тем, что данный феномен многоаспектен в
различных областях знаний (педагогике, психологии, теологии, философии и
др.), в разных культурах. В английском языке толерантность означает
готовность и способность без протеста воспринимать личность или вещь, во
французском – уважение свободы другого, его взглядов и поведения. В
китайском, арабском, персидском языке толерантность определяется как
великодушие снисходительность, сострадание, терпение, то есть является
своеобразным синонимом «терпимости».
Большинство современных отечественных исследований обосновывают
толерантность как важнейшую ценность в современном демократическом
обществе (Р.Р. Валитова, В.М. Золотухин, П.Ф.Комогоров, Н. В. Круглова,
В.А. Лекторский, Е.В. Магомедова, М.П. Мчедлов, П.В.Степанов, В.А.
Тишков).
Терминологическая неопределенность понятия «толерантность» связана с
направленностью исследовательских позиций, разноплановыми ориентирами
ценностно-смысловых
обоснований
в
условиях
современного
полипарадигмального образовательного пространства.
По мнению А.Г. Асмолова в зависимости от точки зрения и системы
координат феноменологические аспекты толерантности могут быть
рассмотрены в эволюционно-биологическом, этическом, политическом,
психологическом и педагогическом контекстах.[4]
В соответствии с позицией А.Г. Асмолова в эволюционно-биологическом
аспекте концепция толерантности опирается на представление о «норме
реакции», т.е. допустимом диапазоне реагирования, присущем тому или
иному виду и не нарушающем его генотипа. [там же]
В этическом аспекте основой концепции толерантности являются
гуманистические течения, подчеркивающие непреходящую ценность
различных достоинств человека, в том числе и тех, которые отличают одного
человека от другого. Если разнообразие людей и культур рассматривается
как ценность, то толерантность, представляющая собой норму
цивилизованного компромисса между конкурирующими культурами и
17
готовность к принятию иных взглядов, выступает как условие сохранение
разнообразия.
Толерантность в философском аспекте раскрывается через понятия «чужой»,
«иной» и определяется, прежде всего, как терпимое отношение к
социокультурному многообразию, конкретизирующееся в терпимости в
межличностных отношениях, терпимости и уважении к чужим мнениям,
верованиям, чувствам, обычаям, поведению, к иного рода взглядам, нравам,
менталитету, образу жизни, иноопыту, в целом ко всему «иному»,
основанное на понимании необходимости иного, различий как моментов
целого (В.С. Библер, М. Бубер, Ф.М. Достоевский, И.М. Лебедева, Ф.М.
Малхозова, Б.Ф. Поршнев).
Аксеологический аспект, который представлен в работах А.Г. Асмолова, Р.Г.
Апресян, С.М. Шалютина, Е.В. Магомедовой, Л.М. Ивановой, L. Burwood, R.
Wyeth предполагает рассмотрение толерантности как личностной, гуманной,
общечеловеческой ценности, проявляемой при постановке себя на место
другого человека в ситуации морального выбора, а также отношение к
другому человеку как ценности.
Социально-правовой аспект рассмотрения толерантности представлен в
нормативных документах разного уровня. В данном аспекте толерантность
понимается как общественная норма, обеспечивающая соблюдение основных
прав и свобод граждан, как средство регуляции отношений между
государствами и ее гражданами и между большими социальными группами.
Толерантность раскрывается как действие или осуществляемая через закон и
традицию правовая, моральная норма, принцип общественного устройства,
реализуемый на уровне государства в модели либерального плюрализма (Е.В.
Магомедова, П.В. Степанов, П.Ф. Комогоров, Г.У. Солдатова, А.А.
Чичановский, R.J. Colesante, C.W. Collier).
В социально-правовом аспекте толерантность понимается как результат
цивилизационного развития и возникший на этой основе компромисс между
сосуществующими, и так или иначе конкурирующими большими
социальными группами, а также готовность к определенным уступкам и
добровольное согласие на взаимную терпимость, позволяющая им
преодолевать все формы
дискриминации и отказываться от доминирования и навязывания своей точки
зрения одной из сторон, в том числе с помощью силового или
информационного давления и насилия (Н.В. Круглова, Е.В. Магомедова, Е.А.
Темичева, А.А. Чичановский, Л.П. Ильиченко). Следовательно,
толерантность в социально-правовом аспекте рассматривается и как
непременное требование в отношениях всех активных участников
18
общественной жизни, и как средство регуляции взаимоотношений между
большими
социальными
группами
(нациями,
государствами),
обеспечивающее им мирное сосуществование.
Изучение
толерантности
в
социально-психологическом
аспекте
осуществляется, как правило в контексте деятельностного подхода:
толерантность понимается как эмоциональная, духовная основа
нравственной культуры общения, его регулятор, стабилизирующий процесс
общения и способствующий принятию чужого мнения, как принцип
конструктивного и гуманного общения, необходимое условие диалога в
результате которого человек приходит к пониманию другого, признанию его
прав, расширению своего социального опыта и ценностных ориентаций (Р.Р.
Валитова, О.Г. Виноградова, А.М. Байбаков, Л.П. Ильиченко, Т.П.
Скрипкина, Г.М. Шеламова).
В социально-психологическом аспекте толерантность понимается и как
результат создания гармоничных отношений, способствующих осознанию
образа Я и образа другого, усвоения общих этических принципов общения
для преодоления конфронтации и достижения максимальной общности с
«другими».
Толерантность в психологическом аспекте определяется неоднозначно, с
приоритетным рассмотрением ее психофизиологических характеристик (А.Г.
Асмолов, Л.Я. Коломинский, М. Медовар, А.В. Петровский А.А. Реан).
Данный термин раскрывается как повышение устойчивости субъекта к
стрессу, лекарствам, собственному раздражению, конфликтам, воздействию
неблагоприятного фактора в результате снижения чувствительности к его
действию, а также как «установка либерального принятия моделей
поведения,убеждения, ценностей другого» («Большой психологический
словарь» М., 2000).В исследованиях психологов отмечается наличие
положительного, и негативного смысловых оттенков толерантности
(например, «неестественное воздержание при смирении с поведением,
убеждениями и ценностями другого»), а также связь данного термина с
волевыми
качествами
личности:
устойчивостью,
выносливостью,
терпимостью к допустимому отклонению.
Толерантность рассматривается в психологическом аспекте и как ценностное
отношение к другим людям, выражающееся в признании, принятии и
понимании. В работе П.В.Степанова признание раскрывается как
способность видеть в другом именно другого как носителя иных ценностей,
другого образа жизни, а также осознание его права быть другим; принятие –
как положительное отношение к его инаковости; понимание – как
способность взглянуть на мир его глазами, с его точки зрения. [6]
19
Многоаспектность изучения толерантности свидетельствует о наличии
неугасающего интереса исследователей разных сфер взаимоотношений
человека с социумом, государством, правом. Особую актуальность проблема
сущностных характеристик толерантности приобретает в сфере научного
педагогического поиска, поскольку является центральной в определении
общих ориентиров организации педагогического процесса по ее
целенаправленному формированию.
В
педагогическом
аспекте
толерантность
рассматривается
как
сформированное или формируемое моральное качество, моральная
добродетель, комплексное личностное качество, родовое сущностное
свойство человека, условие успешной социализации, проявляющееся в
социальных отношениях, главным признаком которого является уважение
права другого на отличие. Проявление толерантности зависит от усилий
самого человека, наличия у него социально активной позиции.
Формирование толерантности происходит в процессе обучения, воспитания и
самовоспитания (А.А. Гусейнов, П.Ф. Комогоров, Д.В. Зиновьев, А.А. Реан,
В.А. Ситаров, О.В. Цируль и др.). [3, с.81]
Р.Р. Валитова рассматривает толерантность как моральную добродетель
личности, характеризующую ее отношение к «другому» как к свободной,
равнодостойной личности, активному субъекту диалога, включающее
добровольное, сознательное подавление чувства неприятия, вызванного как
внешними, так и внутренними его свойствами. [2].
Д.В. Зиновьевым и Г.М. Шеламовой толерантность в педагогическом аспекте
определяется как моральное качество личности, характеризующееся
терпимым отношением к другим людям независимо от их групповой
принадлежности, к особенностям различных групп и их представителям,
характеризующееся способностью человека принять другого во всем его
многообразии, признавать индивидуальность, уважать свое и чужое мнение и
взгляды. [9]
Г.У.Солдатова под толерантностью понимает интегративную характеристику
индивида, определяющую его способность в проблемных ситуациях активно
взаимодействовать с внешней средой с целью восстановления своего нервнопсихического равновесия, успешной адаптации, недопущения конфронтации
и развития позитивных взаимоотношений с самим собой и окружающим
миром. [5]
Толерантность рассматривается А.М.Байбаковым как способность субъекта
признавать существование иной точки зрения, многообразие культурных
отличий на основе уверенности в своих позициях, не избегая конкуренции,
не поступаясь собственными принципами, в рамках универсальных прав и
20
свобод личности, обеспечивающая устойчивость индивидуальности человека
и гармоничное развитие личности в социуме. [1]
Е.А. Стрельцова указывает на то, что в педагогическом аспекте
толерантность основывается на признании плюрализма мнений, принципе
ненасилия, рассматриваемого как универсальный принцип регуляции
отношений людей. Реализация данного принципа в общении предполагает
наличие способности принимать «инаковость» как объективную реальность и
готовность искренне проникать в мир другого. [7]
В педагогическом аспекте толерантность также раскрывается через описание
личностных качеств человека, в которых она проявляется: открытость,
согласие, солидарность, невраждебность, внимание, сочувствие и
сострадание другому, готовность выслушать иную точку зрения, терпимость,
взаимопонимание и взаимоподдержка, любовь и милосердие, чувство
единства с миром, людьми (А.Г. Асмолов, В.В. Глебкин, Д.В. Зиновьев, В.А.
Тишков, С. Ашикова).
Проведя анализ различных аспектов понимания категории «толерантность»,
можно сделать ряд выводов:
- толерантность является многоаспектным феноменом, сущностные
характеристики которого предопределяются направленностью исследований
в рамках конкретной науки;
- в педагогическом аспекте толерантность рассматривается как
интегрированное личностное образование, проявляющееся в принимающем,
понимающем и уважительном отношении ко всему иному в человеке
(возрасту, полу, национальности, стажу и т.д.);
- результат образовательной деятельности по формированию толерантности
как личностного образования проявляется в готовности и способности
человека слышать и уважать мнение других и взаимодействовать с ними на
основе согласия; в принятии всех людей вне зависимости от их возраста,
пола, национальности, статуса, особенностей психического и физического
развития; в уважении и признании равенства, отказе от доминирования и
насилия, от сведения многообразия к единообразию или к признанию
преобладания какой-то одной точки зрения; в признании многообразия и
многомерности человеческой культуры, норм, верований.
1.2 Толерантность как элемент общественно-политичсеких
отношений и процессов: сущностная характеристика.
21
Впервые обращение к идее толерантности обнаруживается в период
античности.
В
средневековье
толерантность
приравнивалась
к
веротерпимости и рассматривалась как уступка в вопросе о религиозной
свободе: веротерпимость исключала возможность принуждения к вере силой.
В работах философов XVII-XVIII веков происходит осмысление проблемы
толерантности как свободы совести верующего, отрицание насилия в
духовной сфере, признание ее как фактора, укрепляющего гражданский мир
и дающего защиту от несправедливости и жестоких религиозных
столкновений (Б. Спиноза, Дж. Локк, М. Лютер, Э. Роттердамский, Ф.
Вольтер, Д. Дидро). Опираясь на теорию о естественном праве,
общественном договоре и гражданском обществе, Т. Гоббс, Ж.-Ж. Руссо, Ш.
Монтескье отстаивали политическую и экономическую свободу, духовное
раскрепощение человека. Проблема толерантности, возникшая в западной
культуре на религиозном уровне, положила начало осмыслению данного
феномена в других социальных сферах.
Проблема толерантности нашла отражение и в русской философии и
культуре. В работах русских мыслителей, ученых, деятелей культуры
терпимость рассматривалась как «искусство отыскивания середины»,
политическая умеренность и гражданская мужественность, допущение чужой
свободы, сочувственное отношение (В. Соловьев, В. Розанов, И.Я.
Данилевский, Н.А. Бердяев, Л. Толстой, Ф. Достоевский, С.Л. Франкл и др.).
Основная трудность при формулировке универсального понятия
«толерантность» связана с тем, что данный феномен многоаспектен в
различных областях знаний (педагогике, психологии, теологии, философии и
др.), в разных культурах. В английском языке толерантность означает
готовность и способность без протеста воспринимать личность или вещь, во
французском – уважение свободы другого, его взглядов и поведения. В
китайском, арабском, персидском языке толерантность определяется как
великодушие снисходительность, сострадание, терпение, то есть является
своеобразным синонимом «терпимости».
Большинство современных отечественных исследований обосновывают
толерантность как важнейшую ценность в современном демократическом
обществе (Р.Р. Валитова, В.М. Золотухин, П.Ф.Комогоров, Н. В. Круглова,
В.А. Лекторский, Е.В. Магомедова, М.П. Мчедлов, П.В.Степанов, В.А.
Тишков).
Терминологическая неопределенность понятия «толерантность» связана с
направленностью исследовательских позиций, разноплановыми ориентирами
ценностно-смысловых
обоснований
в
условиях
современного
полипарадигмального образовательного пространства.
По мнению А.Г. Асмолова в зависимости от точки зрения и системы
координат феноменологические аспекты толерантности могут быть
рассмотрены в эволюционно-биологическом, этическом, политическом,
психологическом и педагогическом контекстах.[4]
22
В соответствии с позицией А.Г. Асмолова в эволюционно-биологическом
аспекте концепция толерантности опирается на представление о «норме
реакции», т.е. допустимом диапазоне реагирования, присущем тому или
иному виду и не нарушающем его генотипа. [там же]
В этическом аспекте основой концепции толерантности являются
гуманистические течения, подчеркивающие непреходящую ценность
различных достоинств человека, в том числе и тех, которые отличают одного
человека от другого. Если разнообразие людей и культур рассматривается
как ценность, то толерантность, представляющая собой норму
цивилизованного компромисса между конкурирующими культурами и
готовность к принятию иных взглядов, выступает как условие сохранение
разнообразия.
Толерантность в философском аспекте раскрывается через понятия «чужой»,
«иной» и определяется, прежде всего, как терпимое отношение к
социокультурному многообразию, конкретизирующееся в терпимости в
межличностных отношениях, терпимости и уважении к чужим мнениям,
верованиям, чувствам, обычаям, поведению, к иного рода взглядам, нравам,
менталитету, образу жизни, иноопыту, в целом ко всему «иному»,
основанное на понимании необходимости иного, различий как моментов
целого (В.С. Библер, М. Бубер, Ф.М. Достоевский, И.М. Лебедева, Ф.М.
Малхозова, Б.Ф. Поршнев).
Аксеологический аспект, который представлен в работах А.Г. Асмолова, Р.Г.
Апресян, С.М. Шалютина, Е.В. Магомедовой, Л.М. Ивановой, L. Burwood, R.
Wyeth предполагает рассмотрение толерантности как личностной, гуманной,
общечеловеческой ценности, проявляемой при постановке себя на место
другого человека в ситуации морального выбора, а также отношение к
другому человеку как ценности.
Социально-правовой аспект рассмотрения толерантности представлен в
нормативных документах разного уровня. В данном аспекте толерантность
понимается как общественная норма, обеспечивающая соблюдение основных
прав и свобод граждан, как средство регуляции отношений между
государствами и ее гражданами и между большими социальными группами.
Толерантность раскрывается как действие или осуществляемая через закон и
традицию правовая, моральная норма, принцип общественного устройства,
реализуемый на уровне государства в модели либерального плюрализма (Е.В.
Магомедова, П.В. Степанов, П.Ф. Комогоров, Г.У. Солдатова, А.А.
Чичановский, R.J. Colesante, C.W. Collier).
В социально-правовом аспекте толерантность понимается как результат
цивилизационного развития и возникший на этой основе компромисс между
сосуществующими, и так или иначе конкурирующими большими
социальными группами, а также готовность к определенным уступкам и
добровольное согласие на взаимную терпимость, позволяющая им
преодолевать все формы дискриминации и отказываться от доминирования и
навязывания своей точки зрения одной из сторон, в том числе с помощью
23
силового или информационного давления и насилия (Н.В. Круглова, Е.В.
Магомедова, Е.А. Темичева, А.А. Чичановский, Л.П. Ильиченко).
Следовательно,
толерантность
в
социально-правовом
аспекте
рассматривается и как непременное требование в отношениях всех активных
участников
общественной
жизни,
и
как
средство
регуляции
взаимоотношений между большими социальными группами (нациями,
государствами), обеспечивающее им мирное сосуществование.
Изучение
толерантности
в
социально-психологическом
аспекте
осуществляется, как правило в контексте деятельностного подхода:
толерантность понимается как эмоциональная, духовная основа
нравственной культуры общения, его регулятор, стабилизирующий процесс
общения и способствующий принятию чужого мнения, как принцип
конструктивного и гуманного общения, необходимое условие диалога в
результате которого человек приходит к пониманию другого, признанию его
прав, расширению своего социального опыта и ценностных ориентаций (Р.Р.
Валитова, О.Г. Виноградова, А.М. Байбаков, Л.П. Ильиченко, Т.П.
Скрипкина, Г.М. Шеламова).
В социально-психологическом аспекте толерантность понимается и как
результат создания гармоничных отношений, способствующих осознанию
образа Я и образа другого, усвоения общих этических принципов общения
для преодоления конфронтации и достижения максимальной общности с
«другими».
Толерантность в психологическом аспекте определяется неоднозначно, с
приоритетным рассмотрением ее психофизиологических характеристик (А.Г.
Асмолов, Л.Я. Коломинский, М. Медовар, А.В. Петровский А.А. Реан).
Данный термин раскрывается как повышение устойчивости субъекта к
стрессу, лекарствам, собственному раздражению, конфликтам, воздействию
неблагоприятного фактора в результате снижения чувствительности к его
действию, а также как «установка либерального принятия моделей
поведения,
убеждения, ценностей другого» («Большой психологический словарь» М.,
2000).В исследованиях психологов отмечается наличие положительного, и
негативного смысловых оттенков толерантности (например, «неестественное
воздержание при смирении с поведением, убеждениями и ценностями
другого»), а также связь данного термина с волевыми качествами личности:
устойчивостью, выносливостью, терпимостью к допустимому отклонению.
Толерантность рассматривается в психологическом аспекте и как ценностное
отношение к другим людям, выражающееся в признании, принятии и
понимании. В работе П.В.Степанова признание раскрывается как
способность видеть в другом именно другого как носителя иных ценностей,
другого образа жизни, а также осознание его права быть другим; принятие –
как положительное отношение к его инаковости; понимание – как
способность взглянуть на мир его глазами, с его точки зрения. [6]
24
Многоаспектность изучения толерантности свидетельствует о наличии
неугасающего интереса исследователей разных сфер взаимоотношений
человека с социумом, государством, правом. Особую актуальность проблема
сущностных характеристик толерантности приобретает в сфере научного
педагогического поиска, поскольку является центральной в определении
общих ориентиров организации педагогического процесса по ее
целенаправленному формированию.
В
педагогическом
аспекте
толерантность
рассматривается
как
сформированное или формируемое моральное качество, моральная
добродетель, комплексное личностное качество, родовое сущностное
свойство человека, условие успешной социализации, проявляющееся в
социальных отношениях, главным признаком которого является уважение
права другого на отличие. Проявление толерантности зависит от усилий
самого человека, наличия у него социально активной позиции.
Формирование толерантности происходит в процессе обучения, воспитания и
самовоспитания (А.А. Гусейнов, П.Ф. Комогоров, Д.В. Зиновьев, А.А. Реан,
В.А. Ситаров, О.В. Цируль и др.). [3, 8]
Р.Р. Валитова рассматривает толерантность как моральную добродетель
личности, характеризующую ее отношение к «другому» как к свободной,
равнодостойной личности, активному субъекту диалога, включающее
добровольное, сознательное подавление чувства неприятия, вызванного как
внешними, так и внутренними его свойствами. [2].
Д.В. Зиновьевым и Г.М. Шеламовой толерантность в педагогическом аспекте
определяется как моральное качество личности, характеризующееся
терпимым отношением к другим людям независимо от их групповой
принадлежности, к особенностям различных групп и их представителям,
характеризующееся способностью человека принять другого во всем его
многообразии, признавать индивидуальность, уважать свое и чужое мнение и
взгляды. [9]
Г.У.Солдатова под толерантностью понимает интегративную характеристику
индивида, определяющую его способность в проблемных ситуациях активно
взаимодействовать с внешней средой с целью восстановления своего нервнопсихического равновесия, успешной адаптации, недопущения конфронтации
и развития позитивных взаимоотношений с самим собой и окружающим
миром. [5]
Толерантность рассматривается А.М.Байбаковым как способность субъекта
признавать существование иной точки зрения, многообразие культурных
отличий на основе уверенности в своих позициях, не избегая конкуренции,
не поступаясь собственными принципами, в рамках универсальных прав и
свобод личности, обеспечивающая устойчивость индивидуальности человека
и гармоничное развитие личности в социуме. [1]
Е.А. Стрельцова указывает на то, что в педагогическом аспекте
толерантность основывается на признании плюрализма мнений, принципе
ненасилия, рассматриваемого как универсальный принцип регуляции
25
отношений людей. Реализация данного принципа в общении предполагает
наличие способности принимать «инаковость» как объективную реальность и
готовность искренне проникать в мир другого. [7]
В педагогическом аспекте толерантность также раскрывается через описание
личностных качеств человека, в которых она проявляется: открытость,
согласие, солидарность, невраждебность, внимание, сочувствие и
сострадание другому, готовность выслушать иную точку зрения, терпимость,
взаимопонимание и взаимоподдержка, любовь и милосердие, чувство
единства с миром, людьми (А.Г. Асмолов, В.В. Глебкин, Д.В. Зиновьев, В.А.
Тишков, С. Ашикова).
Проведя анализ различных аспектов понимания категории «толерантность»,
можно сделать ряд выводов:
- толерантность является многоаспектным феноменом, сущностные
характеристики которого предопределяются направленностью исследований
в рамках конкретной науки;
- в педагогическом аспекте толерантность рассматривается как
интегрированное личностное образование, проявляющееся в принимающем,
понимающем и уважительном отношении ко всему иному в человеке
(возрасту, полу, национальности, стажу и т.д.);
- результат образовательной деятельности по формированию толерантности
как личностного образования проявляется в готовности и способности
человека слышать и уважать мнение других и взаимодействовать с ними на
основе согласия; в принятии всех людей вне зависимости от их возраста,
пола, национальности, статуса, особенностей психического и физического
развития; в уважении и признании равенства, отказе от доминирования и
насилия, от сведения многообразия к единообразию или к признанию
преобладания какой-то одной точки зрения; в признании многообразия и
многомерности человеческой культуры, норм, верований.
Глава 2.Реализация принципов толерантности в современной России:
проблемы и противоречия.
2.1Условия и факторы реализации принципа толерантности в
политическом пространстве РФ.
В последние десятилетия в лексиконе российского общества появилось
много новых понятий, так или иначе отражающих явления и изменения в
26
политике, социокультурном поле и экономике страны. К ним относятся такие
понятия как "демократические ценности", "либеральная и рыночная
экономика", "плюрализм мнений", "дефолт", "финансовые олигархи",
"приватизация" и т.д. Отношение к этим явлениям в обществе неоднозначно.
Недаром в народе многие понятия получили негативную коннотативную
окраску и уничижительные эпитеты: демократы – "дерьмократы",
приватизация – "прихватизация" (приватизаторы – "прихватизаторы") и т.д.
Некоторые понятийные новации, нашедшие свое выражение в
современном российском лексиконе, не имеют под собой никакого реального
основания. К примеру, очень часто можно слышать такое словосочетание,
как "современный российский бизнесмен". Любой специалист, который
изучает историю и вероучение протестантизма скажет вам, что это нонсенс.
Ибо о феномене этики протестантской трудовой деятельности написано уже
сотни книг и статей, начиная с классической работы М. Вебера "Этика
протестантизма и дух капитализма". Дело в том, что изначально, начиная с
эпохи Реформации, в содержание понятия "бизнес" вкладывалось не только
мирское, но и духовное, т.е. религиозное начало. К примеру, для английского
пуританина труд (бизнес) представлял собой честное выполнение
определенного божественного "призыва". Если хотите, для него труд был
даже неким выражением религиозной молитвы. Скажите пожалуйста, какое
религиозное начало вкладывает сегодня российский предприниматель в свое
дело? Какими принципами и историческими истоками питается он в своей
трудовой деятельности и можно ли их соотнести с трудовой этикой
западного бизнеса? Ответ будет следующий – между этической
составляющей современного российского и западного предпринимательства
лежит огромная пропасть.
На фоне вышеуказанных явлений современной российской
общественной жизни, наш словарный запас обогатился новым понятием –
"толерантность", о котором сейчас так много говорят и пишут. Надо сказать,
что уже сейчас в российском обществе отношение к толерантности
неоднозначное. При всей кажущейся простоте и политической не
ангажированности понятия, разговор о толерантности часто приводит к
резким дебатам и жарким спорам. Часть общества безоговорочно принимает
его и считает, что данный термин должен активно внедряться в самосознание
российского общества. Другая же часть имеет противоположную точку
зрения. Ее сторонники относятся к толерантности как к составной части так
называемых "общечеловеческих ценностей", которые, в свою очередь, входят
составной частью в мировую глобализаторскую политику Западной Европы и
США. Для них толерантность есть определенная идеология – "толерантизм",
которая "превратное понимание толерантности превращает ее в требование
терпимости к самым крайним проявлениям цинизма, терпимости, а вернее,
попустительства, пороку и безнравственности, приводит к их оправданию и
даже прославлению порока... Идеология толерантности, – делают вывод его
оппоненты, – представляет собой нечто безграничное и хаотичное, не
27
имеющее в себе различий между добром и злом, но эта хаотичность лишь
видимая, так как вся эта идеология упорядоченно враждебна по отношению к
традиционным духовным ценностям, прежде всего христианским".
Таким образом, "толерантизм", по их мнению, есть, с одной стороны,
навязанная принудительная индифферентность к явлениям общественной
жизни, которые признаются определенными кругами западного мира. С
другой – "толерантизм" есть принудительное воспитание неприятия взглядов
и суждений, базирующихся на традиционных ценностях, отстаивающих
интересы духовной безопасности государства и нации.
Острота противоборства осложняется и тем фактом, что она
перекинулась в сферу общеобразовательного обучения. К примеру, сейчас на
рынке образовательной продукции существует два учебника по
толерантности: "На пути к толерантному сознанию" (Отв. Ред.
А. Г. Асмолов. М., 2000г.) и "Бэтти Э. Риэрдом. Толерантность – дорога к
миру" (М., 2001 г.). Внимательное изучение этих учебников выявляет факт
принципиального несовпадения понимания их авторами и составителями
понятия "толерантность". Это, в свою очередь, может привести к различным
мировоззренческим позициям и расколу в самосознании нашего
подрастающего поколения, что является совершенно недопустимым и с
педагогической, и с политической точки зрения. Таким образом, отношение к
толерантности сегодня выходит из узкой плоскости чисто научного или
культурного феномена, ибо оно затрагивает вопросы политической
стабильности и общественного благополучия государства.
Попытаемся,
прежде
всего,
раскрыть
этимологию
термина
"толерантность". Легко убедиться, исследуя специальную литературу, изучая
всевозможные декларации и документы, посвященные воспитанию
толерантного сознания в обществе, что понятие "толерантность" трактуют
исключительно с позиций терпимости, или, касаясь нашей проблематики, с
позиций принципиальной веротерпимости. При этом в качестве веских
аргументаций данной позиции приводятся многочисленные международные
законодательные акты и декларации, а также толкование толерантности в
различных зарубежных словарях. Вот как трактуется это понятие в уже
указанном учебном пособии Бэтти Э. Риэрдон: tolerance (англ.): готовность
быть терпимым, снисходительность. Глагол tolerate (англ. "терпеть")
трактуется при этом, как: допускать, разрешать (осуществления практики,
действия, поведения), предоставлять возможность (личности, религиозной
секте, мнению) существовать, не вмешиваясь в их дела и не ущемляя их,...
признавать различия в религиозных воззрениях и при этом не допускать
дискриминации (Concise Oxford Dictionary of Current English)[10,с.15]
Таким образом, "толерантность" и "терпимость" означает способность
терпеть что-то или кого-то (быть выдержанным, выносливым, стойким,
уметь мириться с существованием чего-либо, кого-либо), то есть: допускать,
принимать существование чего-то или кого-то, считаться с мнением других,
быть к ним снисходительными. В конечном итоге, толерантность толкуется
28
как специфическая психологическая установка, ориентирующаяся на
уважительное восприятие чужой этнической и религиозной самобытности,
других культур, обычаев и образа жизни, нравственных ценностей и
мировоззренческих убеждений. Терпимость же для идеологов подобного
толкования означает не что иное, как "уважение, принятие и правильное
понимание богатого многообразия культур нашего мира, наших форм
самовыражения
и
способов
проявления
человеческой
индивидуальности".[17,с.27]
В духе такой трактовки толерантности в нашей стране принимаются
различные законодательные акты. К примеру, в ноябре 2002 года
Правительство Москвы утвердило Среднесрочную городскую целевую
программу "Москва на пути к культуре мира: формирование установок
толерантного сознания, профилактика экстремизма, воспитание культуры
мира (2002–2004)". Данная программа исходит из следующего положения:
"Именно образование позволяет человеку либо быть открытым и
толерантным к окружающему миру, проявлять живой и доброжелательный
интерес к судьбам других людей и народов, сокровищам мировой культуры,
либо вести ущербное, ограниченное, изолированное существование
лишенного созидания и творчества "маленького человека", который
становится потенциальной жертвой экстремизма и радикализма". Базовые
ценности "культуры мира" предлагается рекламировать в СМИ, а также через
соответствующую ориентацию школьного образования в сторону
"формирования у учащихся универсальных гуманитарных ценностей
человекоуважения".
К сожалению, в "Программе" не прописаны четко "базовые ценности"
"культуры мира". Выявить их реальное содержание можно только
посредством анализа всей программы и публикаций или выступлений
сторонников этой программы. Один из них, профессор В. А. Тишков,
разъясняет эти "базовые ценности" следующим образом: "Терпимость и
уважение к другой культуре выражаются не в отсутствии к ней негативного
отношения, а в стремлении ее познать и заимствовать все ценное и
полезное". И далее он продолжает: "Толерантность – это не когда жители
города или села спокойно относятся к строительству мечети или синагоги
недалеко от православного храма, а когда они все вместе помогают
построить новый храм представителям другой веры". Получается, следуя
логике профессора Тишкова, что толерантно воспитанный человек должен не
только "познать и заимствовать все ценное и полезное" у таких, к примеру,
организаций,
как
сатанисты,
ваххабиты,
Русское
национальное
единство (РНЕ) и других полуфашистских неоязыческих организаций, но и
помогать им в строительстве своих храмов в России?
Не менее спорными и неоднозначными являются взгляды другой
последовательницы "культуры мира" зав. кафедрой Государственного
университета управления Л. Н. Коноваловой. "Толерантность, – пишет она, –
есть уважение, принятие и высокая оценка богатого разнообразия мировых
29
культур, форм выражения и способов человеческого бытия... Она не есть
лишь моральный долг, но также политическое и правовое требование". По
логике Л. Н. Коноваловой, если гражданин отказывается от навязываемых
ему чужих ценностных ориентаций, не выказывает к ним должного уважения
и не принимает их, то ему спокойно "по политическим и правовым
требованиям" можно вешать ярлык "ксенофоба".
Приходится констатировать, что вышеизложенная постановка вопроса
подвергается сейчас все большей критике. Эта критика основывается на
следующих положениях:
1. По своей сути, внедряемая в России установка толерантности, есть ни
что иное, как секулярная идеологическая парадигма. Навязывание же
идеологии толерантности в качестве общеобязательной противоречит
Конституции РФ, в которой признается идеологическое многообразие.
Никакая идеология не может устанавливаться в качестве
государственной или обязательной (Конституция РФ ст. 13., ч. 1,2.).
2. Международные, государственные, общественные организации и
структуры не вправе диктовать гражданину свое мнение и отношение к
различным светским и религиозным идеям и представлениям, невправе
навязывать ему свое видение их культурных и ценностных
характеристик и тем более не вправе призывать к уважению и
принятию их морально-нравственных позиций и мировоззренческих
установок. Это противоречит не только международному
законодательству, но и Конституции РФ, где, в частности, в ст. 19. ч. 2.
говорится о том, что государство гарантирует равенство прав и свобод
человека и гражданина независимо от его "убеждений" и "отношения к
религии", а также ст. 29. ч. 3, которая гласит следующее: "Никто не
может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или
отказу от них".
3. Идеология толерантности, в конечном итоге, воспитывает
равнодушного к безнравственным идеям и поступкам гражданина,
космополитичного и оторванного от своих традиционных корней
человека.
Против существующей толерантной идеологии выступают не только
представители некоторых светских и научных кругов, но также и
представители конфессий. Так, по мнению председателя Конгресса
еврейских религиозных организаций и объединений в России раввина
З. Л. Когана, навязывание еврейским детям чуждых им религиозных
вероучений, принуждение их к участию в чуждых для них религиозных
действах есть скрытая форма их духовно-культурного геноцида и проявление
антисемитизма. [8,с.17]
По нашему мнению, источник противоречия заключается здесь, прежде
всего, в неправильном переводе и толковании термина "толерантность". Дело
в том, что это понятие, осознанно или неосознанно, переводится
исключительно как "терпимость", тогда как оно по своему содержанию имеет
30
более сложное и емкое семантическое значение. В латинском переводе
tolerantia выражает три пересекающиеся значения:
 Устойчивость, выносливость;
 Терпимость;
 Допуск, допустимое отклонение.
Особый интерес представляет собой спектр значений перевода термина
tolerance (англ.), встречающийся в англо-русском психологическом словаре:
приобретенная устойчивость; устойчивость к неопределенности; этическая
устойчивость; устойчивость к конфликту; устойчивость к поведенческим
отклонениям и т.п. "Подобное лингвистическое изыскание, – пишет
известнейший российский психолог А. Г. Асмолов, – проделано прежде всего
для того, чтобы, во-первых, передать наиболее емкое понимание
толерантности как устойчивости к конфликтам, и, во-вторых, чтобы избежать
суженой и вызывающей ряд недоразумений интерпретации толерантности
как терпимости (курсив мой, – В.С.)".
В этическом плане концепция толерантности исходит еще из
гуманистических взглядов эпохи Возрождения, в которых подчеркивается
непреходящая ценность различных достоинств и добродетелей человека, в
том числе достоинств (разнообразий признаков), отличающих одного
человека от другого и поддерживающего богатство индивидуальных
вариаций единого человеческого вида. "Если разнообразие людей, культур и
народов выступает... как ценность и достоинство культуры, – продолжает
профессор Асмолов, – то толерантность, представляет собой норму
цивилизованного компромисса между конкурирующими культурами и
готовность к принятию иных логик и взглядов, выступает как условие
сохранения разнообразия, своего рода исторического права на отличность,
непохожесть, инаковость (курсив мой, – В.С.)".
Таким образом, помимо "терпимости", как мы выяснили, понятие
толерантности включает в себя еще два значения: во-первых, "норму
цивилизованного компромисса между конкурирующими культурами" и, вовторых, "условие сохранения разнообразия", "историческое право на
отличность, непохожесть, инаковость". Остановимся подробнее на этих двух
значениях.
Значение толерантности как компромисса. Как уже было сказано,
современное английское tolerance наряду с "терпимостью" означает также
"допуск", "допустимое отклонение от стандартного размера и веса монеты".
За этой семантикой стоит отчетливо обозначенная идея меры ("знай меру"
как говорили греки), границы, до которой можно терпеть другого, даже если
его действия вызывают у тебя раздражение и сопротивление. "Здесь нет речи
о понимании или принятии другого таким, каков он есть, – пишет
руководитель педагогического проекта по курсу толерантность
В. В. Глебкин, – со всеми его достоинствами и недостатками, речь здесь идет
лишь о строгом выдерживании допуска, за пределами которого
толерантность трансформируется в свою противоположность".[9,с.19]
31
Таким образом, толерантное сознание отнюдь не означает уважение и
принятие вероучения или образа жизни той или иной конфессии, "... оно
отнюдь не означает некую унификацию всех религий. Ни одна из них не
признает другую равной себе в обладании абсолютной истины, поскольку
этот моноцентризм является принципом ее существования... И все попытки
соединить все, так сказать, лучшее во всех религиях, сводились либо к
набору банальностей, либо к созданию новой религии, которая также не
всегда отличалась терпимостью к другим".
Говоря о религиозной толерантности, необходимо признать, что она, в
отличие от светской толерантности, имеет свою особую специфику.
Религиозный человек ни в коей мере не может признать и принять, что
называется по определению, чужой веры как равной своей собственной. Для
верующего его религия является единственно верной и истинной, и,
соответственно, другая религия представляется ложной или, по крайней
мере, не обладает всей полнотой истины. "Плюрализм и свобода
вероисповеданий, провозглашаемые светским государством, – справедливо
замечает современный исследователь, – не могут гарантировать религиозной
толерантности. Религиозное мышление оперирует другими категориями.
Свобода вероисповедания на практике может превратиться в своего рода
конкурентную борьбу между конфессиями за человеческие души, где победа
зависит от яркости рекламы и искусства проповедника, а проповедь
сопровождается уничижительной критикой конкурентов, что ведет к
конфликтам и взаимной конфронтации". Таким образом, религиозная
толерантность лишь устанавливает допустимые границы, нормы во
взаимоотношениях между конфессиями в целях стабильного и
поступательного развития общества. В дальнейшем этот компромисс
получает свое законное юридическое оформление.
Значение толерантности как "условие сохранения разнообразия" и
"исторического права на непохожесть, отличность, инаковость". Данное
значение приобретает особую актуальность в современных мировых
общественных процессах. В российское общественное сознание активно
внедряется мысль о том, что толерантность содействует укреплению
рождающегося сегодня глобального сообщества. "Впервые новоевропейские
политические и социальные ценности, – читаем мы в одной из западных
публикаций, – послужившие основой для сегодняшних международных
стандартов прав человека, были определены в призыве к толерантности как
фундаментальной ценности для утверждения общественного порядка". К
слову сказать, какие это "политические и социальные ценности" мы с вами
уже знаем, исходя из политики США и Западной Европы по отношению к
Югославии и Ираку, а также из практики двойных стандартов к России.
Сегодня все больше раздается критических голосов в адрес политики
глобализации, с ее приматом так называемых "общечеловеческих ценностей"
над прочими национальными культурным ценностями. Известно, что во
Всеобщей декларации прав человека, принятой под эгидой ООН, возобладала
32
универсалистская точка зрения, утверждающая единство прав человека для
представителей всех обществ, независимо от их традиций и истории. "Эти
права, – отмечают некоторые исследователи, – представляют собой
постулаты, сформулированные европейской культурой – они приводят к
этноцентризму, к идее превосходства западной культуры над остальными.
Поэтому глобалистские и националистические концепции, в конечном счете,
смыкаются".
Современные исследователи идеологии глобализма все больше приходят
к общей точке зрения, что "общечеловеческие ценности" нельзя понимать
только как универсалии культуры. С их точки зрения, "само признание
различий должно выступать общечеловеческой ценностью. Вне учета таких
объективных реалий современного мира, как уникальная национальная
культура, социокультурное, этническое, конфессиональное многообразие
любая международная и национальная политика неизбежно становится
бесперспективной и катастрофичной. Толерантность же проводит требование
целостности через многообразие поля деятельности субъектов разной
модальности, которая выливается для каждого из них в необходимость
существования".
Критика политики глобализации сводится сегодня к следующему:
а) В идеологическом смысле глобализм основывается на
мировоззрении, абсолютизирующем значение и роль глобальных
факторов в жизни современного человечества и видящего только их
положительное значение. Глобальное в этом смысле рассматривается
как некая самоценность и как единственное адекватное средство
решения накопленных проблем. Глобализм не терпим ко всем
ценностям, кроме связанных с ним самим, поэтому дискуссия как
совместный поиск истины ему чужда органически. Ответом на вызов,
бросаемый
глобализмом,
становится
усиление
идеологии
национализма и фундаментализма.
б) Политическим фундаментом глобализма являются политикоэкономические
потребности
государств,
национальных
и
межнациональных корпораций. Для него характерно стремление к
господству одного государства, одной системы ценностей. Наиболее
откровенным обоснованием стратегии, вытекающей из такого подхода,
является формула З. Бзежинского: "альтернативой мировому
господству США является хаос". Природа такого политического
глобализма антитолерантна. Она построена на признании
универсальности и гегемонии одного или нескольких государств в
мире, отдает предпочтение воздействию, а не взаимодействию культур.
в) В философском аспекте глобализация выступает как новый этап
и форма поглощения цивилизаций сильнейшей из них, как новая форма
колониализма. "Братство народов", купленное ценой духовного
обезличивания всех народов, – словно предостерегал нас от этого
явления более полувека назад Н. С. Трубецкой, – гнусный подлог.
33
Никакое братство и не осуществимо вовсе, когда во главу угла ставятся
эгоистические материальные интересы, когда техника сама собой
вносит мотив международной конкуренции и милитаризма, а сама идея
интернациональной цивилизации порождает замыслы империализма и
мирового господства".
г) В аксиологическом плане глобализм абсолютизирует западные
ценности и страдает иллюзией "избранного народа". Идеологи
глобализма не могут и не хотят понять, что другие концепции мира и
человека могут быть иными; что только многополярные культуры
способны привести в действие "цветущую сложность" (К. Леонтьев)
взаимосвязанного и взаимозависимого мира. В связи с этим, нам
необходимо помнить о том, что народ, который отклонился от
родственного ему цивилизационного основания, может уйти только в
сферу притяжения западной цивилизации, где его ждет статус
маргинала и где он превращается в объект различных манипуляций:
"Господствующая в мире политически и экономически западная
цивилизация, – пишет А. С. Панарин, – работает как редукционистская
система, снижающая социокультурное и жизнестроительное
разнообразие мира в ходе вестернизации и предполагает, по сути,
наличие единственного субъекта истории – Запада".
Таким образом, в свете вышесказанного об угрозе глобализации мира,
можно сделать следующий вывод: борьба за толерантность в современную
эпоху есть борьба, прежде всего, за свою национальную культуру, за свою
самобытность и уникальность, за многонациональное цветение красок всего
мирового сообщества. Это борьба, выражаясь физическим языком, с
детерминированным застоем второго закона термодинамики, борьба с серой
усредненностью и пошлым космополитизмом. "Космополитизм, – писал еще
в XIX веке западник И. С. Тургенев, – чепуха, космополит – нуль, хуже нуля;
вне народности ни художества, ни истины, ни жизни, ничего нет".
Сегодня существует миф о том, что толерантная культура зародилась
исключительно на Западе. Россия же в своей истории как в дореволюционное
время ("тюрьма народов"), так, тем более, и в советский период не знала, что
такое толерантность. Здесь сразу необходимо отметить, что такого рода
мнения являются отголосками очередных мифических измышлений, которые
сегодня во множестве пришли на смену старым советским мифам.
Во-первых, сама европейская цивилизация всегда была склонна
использовать в истории принцип насилия в отношениях с другими народами
и культурами. Этот факт был ярко и объективно отражен еще в трудах
русских славянофилов и их последователей XIX-XX вв., выступавших
против процессов вестернизации, т.е. культурного "выравнивания"
человечества по единому европейскому шаблону. И сегодня такая политика
насилия характерна для США и некоторых европейских держав.
Более того, в самих западных странах наблюдаются сейчас новые
процессы. В Европе уже, что называется, "наелись" демократией. Там стали
34
понимать, что Запад стал заложником тех демократических принципов,
которые он когда-то отстаивал. Все больше раздается голосов за
интерпретацию прав человека в русле своих национальных интересов.
Ужесточается эмиграционная политика. Плюрализм стал пониматься не как
общество открытых границ для иностранцев и глобализации политики и
культуры, а как открытое общество для своей страны, своей нации и своих
национальных интересов. Меняются взгляды и на религиозные процессы в
обществе. В частности, издаются законы, которые тем или иным образом
ограничивают интересы нетрадиционных конфессий, как, к примеру, закон
против "культов" и "объединений сектантского характера", принятый
22 мая 2000 г. во Франции. Открыто поддерживаются традиционные
религии. На претензии по этому поводу со стороны представителей
нетрадиционных организаций государственные чиновники на Западе стали
отвечать следующим образом: государство должно предоставлять равные
возможности всем конфессиям, но с кем оно будет сотрудничать – это
решает само государство. Другими словами, оно может по-своему желанию
помогать тем конфессиям, которым государство благоволит. Меняются
также взгляды и на приоритет права личности и отдельного человека над
государством: приоритетными становятся не права личности, а интересы
общества и государства. Таким образом, "Запад, прикрываясь сейчас
лозунгами максимальной открытости, диалога и обмена культурными
ценностями, в жизни реализует прямо противоположную практику,
основанную на принципе интолерантности".
Если же обратиться к истории российской империи, то, наряду с
насилием, в ее политике всегда присутствовали принципы толерантности.
Эти принципы можно даже проследить в колониальной политике России.
Приведу пример с покорением в конце XIX века Средней Азии. Это был
сложный процесс, сочетавший в себе как элементы принуждения, так и
элементы доброй воли. В ходе присоединения среднеазиатских земель
русская администрация гарантировала не только неприкосновенность
имущественных прав населения, но и привилегии местным правителям,
представители которых вдобавок к прежним званиям получили дворянские
титулы и офицерские звания. На местах имперские представители
осуществляли только контроль, а реальная власть оставалась у прежних
правителей. Царские власти не просто демонстрировали веротерпимость, но
и стремились покровительствовать мусульманам. Полностью были
сохранены привилегии, доходы и владения исламского духовенства, не
облагавшиеся налогом. Преподавателям медресе и мектебов стали
выплачивать государственное жалование. За счет казны массовым тиражом
был издан Коран, а весь тираж был безвозмездно передан исламскому
духовенству. Крупные дотации выделялись на реставрацию старинных
мечетей и других архитектурных памятников. К примеру, на наличные
средства императора Александра III была восстановлена из развалин
знаменитая ташкентская мечеть Джами. Вместе с русскими в край пришло и
35
православие, но не как торжествующая миссионерская религия завоевателей,
а только лишь как религия русских переселенцев. Миссионерская
деятельность православия в Туркестане практически не велась. Деятельность
православных миссионеров была запрещена еще первым генералгубернатором К. П. Кауфманом. Эта политика была продолжена его
последователями. За весь длившийся полувековой имперский период в
Средней Азии христианство приняло 14 туземцев, в то же время 10 русских
перешли в мусульманство.
Другими словами, Россия была "странным завоевателем". По словам
британского разведчика С. Рейли эту политику можно было назвать
"странной, но эффективной". В отличие от Британии и Франции, Россия не
устанавливала на покоренных территориях колониальный режим, а ее власть
направлялась не столько на эксплуатацию завоеванных земель, сколько на
скорейшее слияние с Центральной Россией. Россия при этом почти всегда
была донором колонизуемых территорий и стремилась поддерживать
уровень жизни периферии через централизованный механизм дотаций. Такая
же политика проводилась и в советское время, идеологическими лозунгами
которой были такие толерантные понятия, как "дружба и братство между
народами", "мирное сосуществование" и "солидарность с народами всех
стран мира" в их борьбе с империализмом и колониализмом.
Помимо толерантных черт в российской политике, можно было бы
многое сказать и об исторической укорененности толерантного сознания в
российском обществе. Характерным примером этому может послужить
многовековое сосуществование и диалектическое взаимодействие двух
противоположных
по
своим
мировоззренческим
характеристикам
общественным течениям – западников и славянофилов. Я уже не говорю о
характере русского народа, который отличается особыми толерантными
свойствами своей души. Многие дореволюционные мыслители и
общественные деятели, как и некоторые современные исследователи,
выявляют и подчеркивают такие исключительные качества русского
человека, как склонность к всемирной отзывчивости и всепримирению в
противовес романо-германской склонности к насилию и подчинению;
способность к долготерпению, всепрощению, кротости и добросердечию;
всечеловечность; способность русского человека усваивать дух и идеи чужих
народов, перевоплощаться в духовную суть всех наций. Ф. М. Достоевский
верил, что только такой народ, наделенный такими душевными качествами и
добродетелями, способен "послужить человечеству", что только он может
вывести человечество на путь добра и правды.
Таким образом, можно сказать о том, что российская история и культура
имеет массу примеров толерантных взаимоотношений и опыта
толерантности. Поэтому, используя западный опыт и рекомендации по
внедрению и просвещению толерантного сознания в общество, мы не
должны забывать о своих, российских опыте и традициях, которые ничуть не
хуже, а, может быть, и лучше, и сподручней для нас.
36
К сожалению, приходится констатировать, что на современном этапе
развития российского общества национальная толерантность претерпевает
наибольшие трансформации в обыденном сознании. И дело здесь не только в
тех объективных трудностях и проблемах, которые претерпевает страна в
последние десятилетия. Отчасти в этом виноваты отечественные и
зарубежные СМИ. Существует определенная доля истины в рассуждениях
современных американских социальных философов (Д. Полач, М. Спектор,
Д. Китсьюз) о том, что зачастую не существует объективного характера
социальных проблем, а практически все они сконструированы СМИ. Так, в
указанный период отечественные и зарубежные СМИ усилено внедряли в
общественное сознание мысль о том, что наш низкий экономический и
материальный уровень развития обусловлен ущербностью национального
самосознания. Но как только появились какие-то успехи и перспективы в
экономике, СМИ сместили свой акцент на то, что наше общество является
криминальным. Газеты, радио, телевидение буквально пестрят сводками
криминальных разборок и преступлений. С нашей точки зрения, это есть ни
что иное, как "информационный психотропный терроризм" против населения
России. И направлен он, прежде всего, на то, чтобы подвергнуть сомнению
любую экономическую инициативу или инвестиционное сотрудничество с
Россией.
В связи с вышеизложенным, обратимся к такому вопросу, как
правозащитное движение и его "вклад" в деле развития толерантного
российского общественного сознания. Фактом является то, что некоторые из
них заинтересованы не в искренней защите прав человека и свободы совести
в России, а в предвзятом и нарочитом искажении общественных процессов в
стране, в навешивании всевозможных негативных ярлыков политике нашего
государства и, в конечном итоге, в искажении демократического имиджа
страны, в выставлении России в качестве жупела для всего цивилизованного
мира. Как будто специально думая и рассуждая об этих деятелях,
Ф. А. Степун писал следующее: "Здоровая самокритика есть, прежде всего,
мужественная борьба за будущее; самооплевывание – трусливое отречение
от прошлого. Критика – наступление, самооплевывание – бегство. Но между
самокритикой и самооплевыванием есть еще и другая, и, быть может, более
важная, разница. Здоровая положительная критика возможна всегда только
на почве твердой веры в идеалы, путь и долг, самооплевывание же есть
всегда утрата всякой веры в объективный идеал, в обязательный путь и
ответственный долг. Самооплевывание потому гораздо больше, чем
самооплевывание. Оно всегда не только оплевывание своего лица, но и
оплевывание в своем лице всякого образа и подобия Божия".
Помимо доморощенных "радетелей" за права человека, в России есть и
зарубежные их аналоги. Приведем пример с правозащитной организацией
"Объединение комитетов в защиту евреев в бывшем Советском
Союзе" (ОКЗЕ), которая находится в США и издает там же мониторинг под
названием "Антисемитизм, ксенофобия и религиозные преследования в
37
российских регионах". Само название издания уже говорит о
соответствующих "преступлениях", которые с "неизбежностью" должны
происходить в нашей стране. Так, авторы издания за 1999–2000 гг. всем
содержанием этого мониторинга пытаются убедить читателей в том, что
Россия – это полуфашистское государство с разветвленной сетью
националистических
организаций
типа РНЕ
и
многочисленными
чиновниками и политическими деятелями, потворствующими этим
организациям. Скинхеды, согласно им, даже допущены к "совместному с
милицией патрулированию" в провинциальных центрах России.
Авторы данного издания пытаются доказать мировому сообществу, что
"антисемитизм в российской провинции обретает легальность"; что в факте
преследования Владимира Гусинского и других независимых олигархов,
особенно еврейского происхождения, в России "душится" свободная печать и
объективно нависает "угроза еврейским организациям и, в широком смысле,
правозащитному сообществу".
Главная же угроза, с точки зрения этих "правозащитников", исходит не
от кого-нибудь, а от Правительства Российской Федерации и самого
Президента В. В. Путина, который, по их мнению, "демонстрирует явно
недостаточную компетентность в вопросах, связанных с демократическими
ценностями". В письме, датируемом 15 февраля 2001 г., Госсекретарю США
Колину Пауэллу и Советнику по национальной безопасности при
Президенте США Кондолизе Райс лидеры этой правозащитной организации
пишут о резком росте антисемитизма в России, "не наблюдавшимся со
времен падения "железного занавеса"". И в этом они обвиняют лично
В. В. Путина, который, по их мнению, отличается "новым стилем
руководства: усилением репрессивного аппарата и возрождением
антисемитских традиций в органах безопасности..., тогда как вопросам
построения гражданского общества, в лучшем случае, почти не уделяется
внимания".
И такого рода пасквили тысячными тиражам расходятся по всей
территории России. Для опровержения указанных выше измышлений
достаточно сослаться на слова главного раввина России Берл Лазара,
который дал высокую оценку Российской Федерации в области
национальных, государственно-конфессиональных и межконфессиональных
отношений. Выступая на одной из конференций, Берл Лазар сказал
следующее: "Скажу вам честно: я был во многих странах мира, но никогда
еще не видел такого отношения государственной власти к религии, это понастоящему хорошее отношение". И далее: "Сегодня Россия может показать
новый путь мировому сообществу благодаря взаимодействию, хорошему
диалогу между всеми религиями и между религией и государством...".
38
Глава 2.Реализация принципов толерантности в современной России:
проблемы и противоречия.
2.1Условия и факторы реализации принципа толерантности в
политическом пространстве РФ.
В условиях современной глобализации, при современном отсутствии границ
для информации, развитии транспортной системы и размытости границ
государств, когда человечество становится похожим на гомогенную массу, раздаётся хор голосов о значимости, актуальности толерантности, о
необходимости обучаться этому свойству человеческой натуры, так как это,
по мнению носителей данной концепции, очень важно для того,
чтобы считаться человеком, терпимо и кротко относится к людям, не
похожим на других.
Страны Европы призывают к исключительно терпимому отношению к
носителям нетрадиционной ориентации, к людям с ограниченными
возможностями, к людям с неопределенной самоидентификацией, к
представителям другой расы, вероисповедания, другого цвета кожи и даже к
тем, кто испытывает интерес к животным и усопшим.
Нужно ли России учиться толерантности, этому новому модному качеству?
Обратимся к данному вопросу.
Для того, чтобы понимать присутствие этого качества в жителях Российской
Федерации, желательно иметь представление о характере самой пока еще
большой этнической группы, населяющей территорию страны, - русских.
Сначала стоит отделить два понятия: «толерантность» и «терпимость». БСЭ
даёт следующее определение: «ТОЛЕРАНТНОСТЬ (от лат. Tolеrantia –
терпение). 1) иммунолог.состояние организма, при к-ром он неспособен
синтезировать антитела в ответ на введение определ.антигена при
сохранении иммунной реактивности к др.антигенам. Проблема Т. имеет
значение при пересадке органов и тканей. 2) Способность организма
переносить неблагоприятное влияние того или иного фактора среды. 3)
Терпимость к чужим мнениям, верованиям, поведению.»1)
Можно заметить, что первым и вторыми пунктами в этом уважаемом
издании идёт медицинское значение данного понятия. И лишь третий пункт
означает «терпимое отношение» к явлениям и событиям.
Если счесть страну неким гигантским организмом, то чрезмерно толерантное
отношение к инородным элементам может привести страну к гибели в
буквальном смысле этого слова. К этому вернемся несколько позже.
1) Советский
энциклопедический
словарь/Гл.ред.А.М.Прохоров.-4-е
издание.- М.: Сов. Энциклопедия, 1989. – 1632 с., ил. (с. 1352).
России ближе качество, свойство натуры, понятия, слова называемое
«терпимостью» и «терпением», которые предназначены для преодоления
жизненных трудностей и самосовершенствования в христианском понимании
мира. О чём свидетельствуют многочисленные пословицы и поговорки.
39
«Бог терпел да и нам велел», «Хотенье есть терпенье», «Терпенью –
спасенье»,
«Без терпенья нет спасенья»,
«Не потерпев, не
спасешься, «Терпит брат долго, а через край пойдет – не уймешь», «Терпи,
казак, атаманом будешь».2)
В этих пословицах выражены практически весь характер и черты русского
народа. Трудолюбие (хоть кто-то сейчас и пытается навязать миру
представление о русском, как о полном тунеядце) «Терпение и труд всё
перетрут»,
стойкость
«Терпя,
в
люди
выходят»,
духовное
совершенстование « За терпенье дает Бог спасенье»
По многим исследованиям, при всех естественных недостатках, русскому
народу свойственны такие качества, как лёгкость человеческих отношений;
отзывчивость, широта характера, размах решений, тяга к справедливости
(«Не в силе Бог, а в правде»), религиозность, набожность, большой
творческий потенциал, широта души, умение выживать ( «Голь на выдумки
хитра»), традиционная семья, уважение к родителям, счастье и благополучие
детей, сострадательность, милосердие.
И, как была возможность убедиться по пословицам, высокий уровень
терпимости и терпения. На формирование национального характера
повлияли:
Историческое прошлое – постоянные преимущественно оборонительные
войны, которые всегда, крепостное право, которое определенным образом
повлияло на менталитет, политический режим, холодный климат – зима по
полгода, огромные расстояния,
ментальная дуальность, то есть
двойственность во многом (Евразия, восточные «мотивы» и русские черты в
натуре, характере и др.), которая объясняется неустойчивым климатом и
зоной рискованного земледелия
географические границы России,
патерналистская культура управления. 3)
______________________________________________________________
2) В.В.Даль. Пословицы и поговорки русского народа. - М.: Русская книга,
1997 год)
3) И.В.Денисова. Загадочная русская душа (национальный характер русских
и особенности общения. Справочник секретаря и офис-менеджера. №4 2014
год.
«Бросаться из крайности в крайность – типично русская черта: от бунта – к
покорности, от пассивности – к героизму, от расчётливости – к
расточительности» - так характеризует дуальность, двойственность в
русском характере профессор философии А.В.Гулыга.
При этом терпимость, сострадание у русских «в крови». Это подтверждается
многими свидетельствами. Так, например, когда по Владимирскому тракту
шли каторжники, к ним со всей окрестностей сходились женщины и дети из
соседних селений и приносили еду и воду.
Во время Великой Отечественной войны в русских деревнях выхаживали
раненных немецких солдат. «Очнувшись, увидел стоявшую передо мной на
коленях русскую девушку, которая поила меня с чайной ложечки горячим
40
молоком с медом. Я сказал ей: „ на мою военную форму и относились ко мне
скорее по-дружески!», 4) - так писал солдат вермахта Асмус Реммер в 1943
году.
Слово «любить» в России всегда являлось практически полным синонимом
слова «жалеть». Он ее «жалеет» говорили о любящем муже в крестьянской
среде.
Очевидно, истоки русской толерантности лежат в необъятной территории,
которая недостаточно заселена из-за труднопроходимости и сурового
климата. Можно предположить, что на Руси дорожили дружбой с другими и
не отказывали многим народам, которые выражали желание находиться под
покровительством Российской империи.
Об этом свидетельствует уникальный сборник архивных документов «Под
стягом России», вышедший в издательстве «Русская книга» в 1992 году.
Аннотация: «Архивные документы в книге отражают процессы
формирования территории Русского централизованного государства с XIV
века до третьей четверти XIX века. Обращения (\"письма\", \"прошения\",
\"листы\") представителей различных народов к русскому правительству с
просьбами о покровительстве, помощи или принятия в подданство позволяют
проследить историю постепенного сближения народов и упрочения связей
между ними».
Это издание говорит о доверии представителей других этносов к русскому
Белому государю (так называли раньше российского царя), которые целыми
народами просились под юрисдикцию, управление и защиту в Российское
государство, и свидетельствует о терпимости России к другим народам.
4) http://wbdesign.livejournal.com/110116.html
Ниже приводится Письмо Султана Долонбая Сюкова генерал-губернатору
Западной Сибири П.Д.Горчакову о принятии Байжигитовского народа в
русское подданство.
«Великий князь! … осмеливаюсь сообщить через это письмо то, о чем желал
сказать из уст своих при виде светлое лицо Ваше.
Цель приезда моего была та, чтоб лично представиться пред величие Ваше,
сообщить о состоянии нашего байжигитовского народа, всенижайше просить
в. с-во употребить ходатайства у великого государя императора
всемилостивейшее благоволение, служащее для нас к средству пользоваться
могущественной российского царя защитой и правосудием, изливающимся
не только на одних всеподданнейших, но и на прочих всех соседственных и
смежно кочующих народов. Эта просьба наша, великий князь, на тот
единственно предмет, что народ байжигитовский имеет намерение жить со
всеми соседственными киргизскими народами в мире, согласии, уничтожить
чрез миролюбивые между собой расчеты все доныне существующие
претензии, распри и иски. Причем присовокупляем, что мы имеем сильное
желание, если можно, быть во дворце, увидеть благословенное лицо
правосудно царствующего в России Белого императора.
41
Остаюсь в ожидании от вас милости, с пожеланием многолетнего здравия и
всех благ — султан Долонбай Сюков. Переводил переводчик коллежский
секретарь Курбанаков. АВПР, ф. СПб. Главный архив, Ш—1, д. 5, л. 2—2 об.
(копия). Опубл.: Казахско-русские отношения в XVIII—XIX вв.— Алма-Ата,
1964.— С. 354. 1823 г. февраля 10»5)
О терпимости свидетельствуют также многие литературные произведения
русских писателей, взгляд которых был неизменно обращён к страждущему
человеку, будь то крепостной крестьянин (А. Радищев «Путешествие из
Петербурга в Москву», Н.Некрасов «Кому на Руси жить хорошо») или
дворянин, ищущий смысл жизни во время «Войны и мира» Л.Н.Толстого.
5)Под стягом России: Сборник архивных документов/ П44 Сост., примеч. А.
А. Сазонова, Г. Н. Герасимовой, О. А. Глушковой, С. Н. Кистерева.— М.:
Русская книга, 1992.— 432 с, 16 л. ил.
О терпимом отношении к инородцам в России свидетельствует следующее.
После монголо-татарского ига, которое, как известно, длилось 300 лет,
татарский
народ
ассимилировался
и
растворился
среди
русского. Значительная часть татар при этом сохранила свою
идентичность, будучи лояльной по отношению к России. Так, треть русского
дворянства была татарской по этносу. Например, князь Феликс Юсупов,
принявший активное участие в убийстве «святого старца» Григория
Распутина во имя России, считается татарином по происхождению.
Весьма терпимо в России относились к иным по крови и происхождению.
Достаточно было принять ментальность, систему ценностей, традиций, а
главное, креститься в православную веру, чтобы считаться русским.
Современный философ Арсений Гулыга в своём труде «Русская идея как
постсовременная проблема» подтверждает терпимое отношение ко всем и
вся в современном российском обществе: «Гражданином России является
каждый, кто связал себя с судьбой родины, кто считает себя россиянином
независимо от национальности, родного языка и вероисповедания, кто,
достигнув
совершеннолетия,
назвал
себя
россиянином.
Наши
соотечественники за рубежом при их желании обладают всеми правами
граждан России.
Россия — не националистическое и не нацистское государство. Все нации
равны, ни одна не имеет преимущественных прав на территории России.
Каждая нация имеет право развивать свою культуру, иметь школы на родном
языке, прессу, литературу, театр. Но не более того: государство должно быть
единым, делиться по территориальному признаку (области или губернии).»
6)
Так, гении русского искусства: Айвазовский, Достоевский, Пушкин,
Лермонтов, Фет, Левитан, Мандельштам, Гоголь были далеко не
чистокровными русскими, не славянами с синими глазами и пшеничными
прямыми волосами. Но при этом являются выразителями абсолютно русской
мысли, русской идеи, русской ментальности. Никому и голову не приходит
42
назвать, например, Александра Сергеевича «русским поэтом эфиопского
происхождения».
Советский период продолжил историю терпимого отношения к народам в
Российской Федерации. И здесь возник удивительный феномен. Так,
современный автор Павел Святенков пишет: «Россия до сих пор не отошла от
_______________________________________
6) http://coollib.com/b/132027/read
советской модели национальной политики. Советский же взгляд на
национальные проблемы был такой: на уровне реальной политики СССР был
разделен на 15 союзных республик, из которых 14 считались национальными
государствами своих народов – армян, азербайджанцев, украинцев, узбеков и
прочих, а Россия – вроде как копией СССР, но поменьше. РСФСР состояла из
великого множества национальных автономий, в том числе автономных
республик, автономных областей и автономных округов.
Все они обеспечивали приоритет титульных этносов. РСФСР же считалась
«общей», хотя подавляющее большинство ее населения было русским.»7)
Интересно, что на некоторых плакатах советского периода представители
республик были одеты в национальные костюмы, а представитель русского
народа, Российской Федерации, был одет в комбинезон рабочего или в
костюм и галстук служащего, то есть не имел национальной идентичности,
как другие народы. И в этом самоотречении от своей идентичности также
кроется исключительная толерантность представителей Российской
Федерации.
Российский психиатр И.В Реверчук, исследуя значение этнического
самосознания, обнаружил, что 96,2% славян, проживающих в России,
относятся к своей нации как «равной среди прочих», при этом 93%
демонстрируют доброжелательное отношение к другим этносам.8)
Современные россияне демонстрируют значительную терпимость и
сострадание по отношению к другим народам, даже к тем, с кем связывают
сегодня неоднозначные отношения. Так, за последний период, в Россию
прибыли сотни тысяч беженцев из Украины, которых расселяют в домах как
организации, так и простые люди. Помогают им финансово и обустроиться
на новом месте жительства.
Можно ли говорить о какой-либо нетерпимости, если в ситуации, когда до
общества постоянно доносятся поношения русского народа , который
7)Интернет-ресурс: http://www.km.ru/v-rossii/2013/03/27/obshchestvennopoliticheskaya-zhizn-v-rossii/707055-tolerantnost-ubivaet-russkik
обвиняют во всех тяжких грехах, в том числе в ксенофобии? Можно ли
заподозрить в этом страну, которая помогает людям, попавшим в
бедственное положение?..
При этом ростки европейской толерантности проникают и в Россию. Так, в
Санкт-Петербурге зарегистрирован первый брак женщины с женщиной. Обе
были в подвенечных платьях.
43
В
контексте
проекта
«Центр
толерантности»
(основан
как
благотворительный фонд из Фонда Сороса, что говорит само за себя),
который возник на базе Библиотеки иностранной литературы
им.М.Рудомино вышло первое из планируемой серии издание,
составленное известной писательницей Людмилы Улицкой «Другой, другие,
о других». Задачей данного проекта, как и любого, посвященного теме
толерантности, является идея о внушении архитерпимого отношения к
«другим», чем бы они ни занимались! Так, госпожа Улицкая повествует о
том, что: «У африканской народности азанде мужчинам разрешалось иметь
несколько жен, но при этом другим мужчинам жен не хватало, поэтому они
могли брать себе в «жены» юношей 12-20 лет.» «Не надо думать, что
гомосексуальные браки заключались только между мужчинами, – у других
африканских племен, например, у панди, приняты браки между
женщинами». Маститая писательница пытается привить школьникам 5-6х
классов мысль о том, что «А вот в Африке педофилия – это норма».
За это исключительное понимание и внедрение в сознание российских детей
концепцию толератности по-европейски и по- африкански 28 ноября 2014
года дама получила высшую награду Франции – Орден Почётного Легиона,
который был вручён послом Франции «за уважение свободы духа,
открытости и толерантности, которые пронизывают все ее творчество».9)
Вернёмся к представлению о толерантности в Европейском обществе.
В последний период происходит обостренное внимание и пропаганда крайне
терпимого отношения к персонам и явлениям, ранее отвергаемым
обществом, церковью и людьми.
Так, если в Средневековье за нетрадиционную ориентацию человека могли
казнить ужасным образом, то ныне в 19 европейских странах легализованы
однополые браки. Это - Нидерланды, Бельгия, Испания, Канада, ЮАР,
Норвегия, Швеция, Португалия, Исландия, Аргентина, Дания, Бразилия,
Франция, Уругвай, Новая Зеландия, Люксембург, Финляндия.
В США, Великобритании и Мексике однополые браки легализованы на
региональном уровне.
В европейских городах проходят манифестации, митинги и другие акции в
защиту прав личностей с нетрадиционной ориентацией. В этот момент
можно увидеть людей в самых причудливых образах и часто неприлично
выглядящих.
Общество стыдливо отводит глаза и не смеет противоречить
концепции толерантности, которая, по сути, является тем самым фактором,
который разрушает весь организм государства и общественные институты.
Инородные частицы – гомосексуализм, педофилия, и прочие «филии»,
внедрение противоестественных представлений о жизни, не отторгаемые
организмом», ведут его к гибели.
Так, в Интернете имеет хождение «Притча про толерантность» именно в
медицинском смысле, в которой повествуется о том, как собравшиеся в
организме человека гельминты выступили за свои «права». Отстояли.
44
Результат – человек умер. Можно предположить, что впоследствии погибли
и все «толерантные» гельминты.
Таким образом, представители толерантных меньшинств ведут человечество
к гибели, уничтожая сами основы его существования и воспроизводства.
Кое-кто в странах ЕС предлагает выбросить на свалку истории традиции,
привычки и нравственность, подменяя человеческие ценности качествами,
которые во все времена считались пороками.
Дабы не быть голословными, обратимся к примерам толерантности в Европе.
И последствиям, к которым это приводит.
Так, Михаэль Клок, правозащитник, лидер партии "Зоофилы за
толерантность и информированность" (Zeta) утверждает, что «нельзя делать
законами старые предрассудки". Этот персонаж женился… на своей собаке.
Сегодня в Германии более 100 тысяч зоофилов, и их правами нельзя
пренебрегать. На данный момент зоофилия НЕ считается преступлением в
Бельгии, Швеции, Дании. Вывод: ни о какой традиционной семье и речи
быть не может в случае с «любителями» животных.
Секс-просвещение в начальных классах Европы (уроки самоудовлетворения
для детей 8 лет, демонстрацию сексуальных контактов геев и пр.), в
частности, в Германии, где родителей уже начинают сажать в тюрьму
за…запрет детям посещать «уроки разврата», как называют эти занятия сами
родители. Вывод: Такая безграничная толерантность к тому, что ранее
считалось постыдным и ненормальным, приводит к раннему развращению
детей, отходу от традиционной семьи, прекращению деторождения.
В контексте этого «воспитания» - видеосюжет об уроке физкультуры, где все
(!): и преподаватели, и дети разного возраста занимались обнаженными,
лишь в кроссовках, лишь добавляет «в копилку» толерантности. Кстати,
видеоролик был удалён из-за «нарушения пользовательских прав». Можно
предположить, что в дальнейшем его будут продавать за деньги.
Гей-парады в Европе – давно не являются новостью для граждан тех стран и
городов, в которых они проходят. Тем не менее каждый раз являются
потрясением для людей, ориентированных на традиционные отношения и
семью. Вывод: безграничная толерантность по отношению к
представителям нетрадиционной ориентации также ведет к исчезновению
обычной семьи, но главное, к исчезновению человечества, прекращению
деторождения, т.к. в союзе геев дети рождаться не могут по законам
природы.
В Швеции дети могут увидеть дикую передачу наподобие нашей «Спокойной
ночи, малыши!», но вместо Каркуши, Хрюши и других милых персонажей
маленькие зрители видят на экранах актёров, одетых в костюмы «струи
мочи», «кала», «ягодиц» (да простят автора данного текста читающие
его!). Цель передачи: «просвещение» детей, чтобы они в подробностях
узнали о физиологических отправлениях человека. Вроде бы знать надо, но
надо ли рассуждать о дефекации публично?! Вывод: такая безграничная
толерантность к тому, что прежде не афишировалось, приводит к растлению
45
детей и отходу от традиционной морали, стыда, что позволяет продолжать
разрушение семьи…
Вероятно, к миссии «просветительства» по-европейски относится и убийство
жирафа Мариуса на глазах у детей. Сразу после убийства дымящаяся туша
несчастного животного была препарирована на глазах у детей, на лицах
которых можно было увидеть самые разные чувства – от откровенного
отвращения до нескрываемого интереса к происходящему. Вывод: Такая
безграничная толерантность приводит к растлению детей и отходу
от сострадания, понимания того, что любое живое существо и животные
могут тоже страдать, что красота (в частности, жирафа) не имеет
ценности, это может привести к психическим нарушениям, искажению
ценностей и возможности управлять нацией по своему усмотрению
Еще одно явление по имени Кончита Вурст. Этот (эта?) персонаж появился
не случайно. Такой вид внедряемой Европой толерантности искажает
представление людей об истинной красоте мужчины и женщины, нарушает
представление о гендерной идентичности. Аномалия вводится в норму, также
искажая представления об образе человека, а значит, отводя от его
традиционных ролей, направленных на создание семьи.
Особое место занимает идея о толерантном отношении коренного населения
к мигрантам. Обществу активно внушается мысль об исключительно
толерантном отношении к представителям других рас, этносов и людям с
другим цветом кожи и разрезом глаз, живущих на родине их предков. Но
дело не в цвете кожи или разрезе глаз. Дело в том, что приехавшие в
европейские, в частности, страны гастарбайтеры имеют свою устойчивую
систему ценностей, представления о мироздании, которая может
принципиально отличаться от аналогичных представлений коренного
населения. «Турецкие иммигранты не стали еще органичной частью
немецкого общества - между ними и коренными жителями страны
существует "ментальная пропасть". Турки привержены своей собственной
культуре, ценностям и традициям. Более того, иммигранты не проявляют
готовности расстаться с ними и остаются довольно изолированной
общественной группой.»10)
Безграничная толерантность по отношению к представителям иных этносов и
конфессий может привести к пародоксальным явлениям. Если коренного
жителя за совершенное преступление будут судить по всей строгости закона,
но по отношению к мигранту или, например, чернокожему жителю США
закон отнесётся с крайней толерантностью.
Аналогичный пример есть и в истории судопроизводства и толерантности
есть и в России Так, общеизвестная история Анны Бешновой, которая была
убита таджикским разнорабочим Фарходом Турсуновым, возбудила широкий
резонанс в обществе. Убийца был осужден 23 года лишения свободы в
колонии строго режима, но в октябре 2009 года Верховный суд России
уменьшил срок его заключения в тюрьме. Толерантность.
46
Если затрагивать тему мультикультурализма, то здесь в полной мере заметно
то, что толерантность как отсутствие отторжения инородных клеток
организма, безусловно, влияет на его гибель. И вот почему. « Понятие
«христианская культура» утратила свое значение и была заменена
принципами «толерантности» и «мультикультурализма». Сознательно
отказавшись от христианства как основы общественного строя и во многом
определяющей
государственную
политику
религии
европейцы
самостоятельно обрекли себя на уничтожение», - считает доктор богословия
протоиерей Александр Федосеев.11)
Толерантное отношение к террористам даёт возможность для нового витка
террористических актов.
Педофилия - еще один вид толерантности. «…это в современной Европе
преподносится как вид толерантности. Мол, дети якобы имеют право на
сексуальные предпочтения с нуля лет, имеют право на секс-разнообразие.
Против нас с вами, против родителей и детей, орудует хорошо
организованная преступная мировая сеть.», - утверждает русская мать, у
которой по незначительному поводу отобрали сына с тем, чтобы
впоследствии передать его в семью педофилов.12)
Интересно, что в современном (преимущественно американском)
кинематографе декларируются идеи о том, что прав тот кто украл, ограбил,
стал богатым и успешным. Этим вызывается симпатия к преступникам
и…размываются границы. К слову сказать, обычная ситуация в сценарии
такова: очень «плохой» белый преступник, и чудо-парень, герой, конечно, с
кожей чёрного цвета. Нетрудно догадаться, на чьей стороне симпатии
зрителей. Так формируется общественное мнение и – толерантность.
10) http://lenta.ru/news/2009/11/20/require/
11) http://sozidatel.org/articles/analitika/3811-krah-multikulturalizma-vevrope.html
12) http://ruskline.ru/monitoring_smi/2013/05/22/chto_na_nas_dvizhetsya/
Мультфильм про Симпсонов формирует представление о человеческой
природе как об уродстве.
Терпимость коренных москвичей, которые этим и отличаются по отношению
к приезжим, позволяет вытеснить первых (многие коренные москвичи уже
уезжают в Подмосковье или даже в другие города), но главное, размывает ту
субкультуру и общепринятые правила, на которые обычно ориентировалась
вся страна. И на российском телевидении часто можно услышать, например,
суржик.
Проникновение толерантности в Россию чревато таким же размыванием
границ между черным и белым, между злом и добром, между истинным и
ложным, как и в Европе.
В связи с вышеизложенным возникает вопрос о том, как русские относятся к
популярному сегодня понятию и смыслу «толератность», которое получило
бОльшее распространение в Европе и США. Пока, судя по форумам и в
47
приватных обсуждениях всё вышеперечисленные «акции» и «ивенты» в
России вызывают в массе лишь отвращение.
Между тем, в России поднимает голову педофилия, в соответствии с
которой детей могут отобрать без объяснений с тем, чтобы отдать в семью
представителей нетрадиционной ориентации.
И всё же если русская терпимость, скорее, сохраняет национальный характер,
национальную идентичность и консолидирует народ, держит общественные
институты, а значит государственно-социальный организм сберегается, то
«европейская толерантность» может привести к полному исчезновению
данного организма. Падение нравов, как в Римской империи, которое мы
наблюдаем сегодня, духовное обнищание, размытость нравственных,
этических и даже биологических границ ведёт сначала к тяжёлой болезни, а
затем и к летальному исходу организма. «Клетки организма» начали
преобразовываться в раковые, «организм» в опасности.
Безусловно, нужно с уважением относиться к представителям других
народов, этносов, конфессий. Безусловно, нужно бережно относиться к
особенным людям, с непривычными стандартами внешности, образом жизни
и пр. И, конечно, нужно пытаться понять другого человека, проявляя
высокий уровень терпимости. Но где та граница, где уродливое возводится в
норму, а патология приравнивается к красоте? До каких границ это
возможно? Если процент ненормы, вторжения, заполнения и т.п. превышает
определенный уровень, то места для нормы просто не останется.
Если некое явление никому не приносит вреда, а только пользу, о которой
так часто говорят представители толерантного отношения к миру, то почему
бы не поддерживать эту концепцию?
Но всё чаще раздаются голоса против тотальной толерантности ко вся и ко
всему. Возникает вопрос, кому и зачем нужна толерантность, то есть
уничтожение «организма» за счёт изменения «клеток»? Кому и зачем нужно
расшатывать моральные устои человеческого общежития?
Наталья
Михайловна
Рассказова,
врач-психиатр-психотерапевт,
заведующая психотерапевтическим отделением медицинского центра
"Квадро" (Москва) cчитает, что «в Европе у власти находятся много лиц,
страдающих расстройствами личности. В англоязычной психологической
литературе их называют психопатами. Расстройства личности (психопатии)
это не очевидный тип очень серьезной психиатрической психопатологии.
Психопаты биологически не способны ни на одно нравственное чувство
(совесть, сострадание, любовь, привязанность, сопереживание, честность), не
контролируют агрессию и половой инстинкт. У них часто бывает
расстройство сексуальной идентичности. Они не могут отнести себя к своему
полу (м и ж), у них с половой принадлежностью большая путаница.
Психопаты лживы и лицемерны и ради получения власти готовы, как актеры,
говорить "правильные слова и фразы". Изображая из себя добрых и
честных, они манипулируют людьми на глубоких слоях психики: уровне
системы ценностей, Я-концепции и
картины мира. Социально
48
адаптированные психопаты бессовестно применяют манипулятивные методы
психологии, подменяют нравственные понятия, такие как «любовь и
терпимость» и наполняют их совершенно другим смыслом. Манипуляция
сознанием им нужна для того, чтобы вводить неопытных в психологии
людей в заблуждение и, в итоге, пользоваться бесплатно результатами
чужого труда. Психопаты не видят галлюцинаций и обладают очень
высоким уровнем интеллекта, и это создает опасную иллюзию их
адекватности.»
Подробнее с темой психопатий можно ознакомиться, прочитав книгу
Роберта Хаэра "Лишенные совести. Пугающий мир психопатов", текст Харви
Клексли «Маска нормальности» и любой учебник по диагностике
психопатий для врачей-психиатров,- рекомендует эксперт Н.М.Рассказова.
Осмелимся высказать некоторые предположения.
Толерантность нужна для того, чтобы:
1. На планете стало меньше народа, т.к. лица нетрадиционной ориентации
не размножаются.
2. Была возможность заселиться другим людям, например, другой
конфессии.
3. Разрушить «организм»-страну для каких-то скрытых целей.
4. Действительно принести извинения другим народам за колонизацию в
прошлом.
5. большие деньги.
6. Обрести дешевую рабочую силу
7. Чтобы империя, которою сейчас является Европа, была разрушена.
«Разделяй и властвуй».
8. За внедрение толерантности и её последствий кому-то заплачены
огромные деньги.
Знаменитый ныне журналист Джульетто Кьеза в своей книге «Прощай,
Россия!» высказал неутешительные выводы о том, зачем и кому нужна
толерантность.
Итак, на взгляд журналиста, мир переживает разрушение традиционной
морали. Общество потребления больше не может существовать, так
как
ресурсов
планеты
недостаточно,
а
финансовая
политика, обслуживающая общество потребления, потерпела крах.
И главное. «Разрушение традиционной морали имеет целью деморализовать
и поставить под контроль возможных конкурентов в будущей модели
мира», - считает Джульетто Кьеза.
Пока же Россия, при всех недостатках и несомненных достоинствах,
испытывает терпимое отношение к миру и людям, при этом сохраняя устои
и традиции, что является гарантом национальной идентичности и в целом
сохранности государства.
49
Познавательно-предметная демаркация толерантности – задача, несомненно,
актуальная. Разброс мнений среди тех, кто говорит и пишет о ней сегодня,
огромен. В результате, несмотря на всю свою содержательную мягкость,
толерантность оказывается очень агрессивной. Прежде всего – на
терминологическом уровне. Происходит распространение этого понятия на
концептуально чужие территории, допускаются очень вольные ассоциации и
экскурсы, непомерный рост уподоблений и отождествлений, сомнительные
смысловые прививки, ничем не обоснованные обобщения-замещения и т. д.
Что только "толерантностью" ни обозначают! Принятие любых отклонений
от должного, дежурное соблюдение норм приличия, фундамент кодекса
чести корпоративной культуры, средство сдерживания внутренней
враждебности, нарастающей по мере становления глобального общества,
снисходительность, уступчивость, "открытость ума" и проч. , и проч.
Словом, не установив, какие именно мысли и действия подпадают под
действие толерантности, мы не сможем уловить ее differentia specified и
проблемную суть. Нельзя подыгрывать конъюнктурной популярности.
Неопределенность границ и понятийная непричесанность данного феномена
наверняка выгодны тем, кто привык им злоупотреблять. В современном мире
найдется немало людей, для которых толерантность является признаком
слабости и нерешительности, отсутствия характера и силы воли. А отсюда
всего один шаг до того, чтобы ею вообще "с полным основанием"
пренебречь.
Для корректного обращения с термином "толерантность" важно знать его
семантику. Парадоксально, но факт: это слово на русский язык вообще не
переводится. Самое удачное его отечественное переложение и есть
"толерантность". Но ведь это калька? Совершенно верно. Ни благородная
латынь, ни наш "великий и могучий" тут ни при чем. Видимо, в нашей
жизни, в нашей культуре нет соответствующих реалий. Вот и повторяем.
Нет, почему же, переводим – "терпимость". Но в действительности это нечто
иное, не собственно толерантность. Соотношение толерантности и
терпимости можно объяснять даже в терминах противоположности.
В английской литературе фигурируют два термина: "toleration" и "tolerance".
"Toleration" , в самом широком смысле, означает терпение. Терпеть – значит
поневоле допускать, мириться с существованием кого-либо или чего-либо.
Претерпевают то, что претит, доставляет страдание, вызывает отвращение.
Что же касается "tolerance" , собственно толерантности, то ее семантическая
корневая система не столь разветвлена – в ней больше определенности. На
уровне общих словарей она выглядит примерно так: толерантность – это
признание и уважение иных взглядов, убеждений, традиций, стилей и
практик жизни без внутреннего согласия с ними. Терпимость может
ограничиваться и внешней реакцией (сдержанностью, например); для
толерантности же требуется более "глубокий план" (принятие ценности
различия).
50
Разумеется, все разграничения в гуманитарной сфере носят условный
характер. Для современных англоязычных авторов эти термины
взаимозаменяемы. Но путаницы при этом не наблюдается. И вот почему.
Любая семантика эволюционна и контекстуальна. Смыслы, появившиеся на
стадии возникновения, не только сохраняются, но и развиваются,
претерпевают определенные изменения. В результате возникает смысловая
многослойность. У каждого слоя свой жизненно-исторический контекст. И
каждого жизненно-исторического контекста свой смысловой слой. Всегда
можно счесть за лучший один из них. Но при этом вы всегда остаетесь в
рамках выбора, который сделала за вас современность. И экзистенциально, и
познавательно выйти из нее нельзя. Она – контекст для всех возможных
контекстов. Современность конституирует последний по времени смысловой
слой любой семантики и ту перспективу, в рамках которой актуализируются,
подвергаясь той или иной модификации, все остальные слои.
Первым в семантике толерантности является слой веротерпения. Он вобрал в
себя явный дискомфорт от присутствия чего-то чуждого, напряженное
(может быть, даже со стиснутыми зубами) сдерживание негативных эмоций,
вынужденное принятие разномыслия, невольное попустительство и многое
другое в том же роде. Но прошло время, поменялись краски истории, и в
проблеме толерантности вызрел новый смысловой слой. В нем на первом
плане осознание ценности культурного многообразия, признание за
человеком неотчуждаемых прав и свобод, поощрение инициатив и
альтернатив, уважительное отношение к другому. Данный слой эволюционно
и контекстуально современен.
Поэтому феномен толерантности можно представлять сегодня и как
toleration, и как tolerance – у них одинаковый смысл. Терпение медленно, но
неуклонно поднимается до уровня толерантности и, по сути, становится ею.
Однако в обществах, которые современны только в хронологическом, а не в
социально-историческом смысле, которые живут с отставанием на одну и
даже несколько исторических эпох, замена терминов превращается в
подмену понятий. "Толерантность" начинает играть идеологическую,
"прикрывающую" , сбивающую с толку роль. Желаемое выдается за
действительное. Люди все еще "терпят" , а их уже представляют
"толеранствующими". Соответствующие проблемы и конфликты тем самым
не выявляются и не решаются, а загоняются вглубь, откладываются –
видимо, в надежде на то, что со временем все само собой устроится,
смягчится, рассосется. Идеологическое заигрывание с толерантностью
особенно опасно там, где, как у нас, терпения до неприличия много, на всех
уровнях – от быта до высокой политики.
Разграничение терпимости и толерантности, как видим, – занятие предметнопроблемное, фиксирующее переход от напряженного к спокойному и
внутренне заинтересованному отношению к другому (мнению, убеждению,
поведению).
51
В самом общем плане границы толерантности задаются характером или
природой тех различий, с которыми ей приходится иметь дело. Простые
различия нашего повседневного существования улаживаются такими
душевными
качествами,
как
великодушие,
предупредительность,
тактичность, вежливость. У воспитанного человека здесь вообще нет
проблем. Его искренне радует многообразие красок и звуков жизни.
Толерантность появляется на уровне существенных различий. Не тех,
естественно, которые задаются природой (цвет кожи, разрез глаз и т. д. ) и
другими объективными обстоятельствами, а тех, на которые человек
способен влиять, которые он может изменять и выбирать (убеждения, мысли,
действия). В силу своей существенности они всегда бросают вызов
участникам коммуникации; в силу своей социальной ценности они
непременно требуют какой-то реакции, от них нельзя отмахнуться, на них
нельзя не ответить. Толерантность развивается как культура бытия в
негарантированном,
сложном,
насыщенном
дифференциациями
и
сингулярностями мире.
Дальнейшее углубление различий и рост связанного с этим напряжения
делают востребованной терпимость. Как принцип и форма коммуникации
терпимость демонстрирует цивилизованное сосуществование сторон,
эффективный способ преодоления достаточно глубоких разногласий в
отношениях между людьми. Превращая совместное существование в
существование совместимое, она способствует возникновению и развитию
очень здравой, по определению инструментальной культуры бытия.
Особенно интересен аспект "граничной" определенности терпимости: как
терпимым следует относиться к нетерпимым? Вот мнение на этот счет К.
Поп-пера: "... Во имя терпимости следует провозгласить право не быть
терпимым к нетерпимым. Мы должны объявить вне закона все движения,
исповедующие нетерпимость, и признать подстрекательство к нетерпимости
и гонениям таким же преступлением, как подстрекательство к убийству,
похищению детей или возрождению работорговли". Более мягкую позицию в
данном вопросе занимает Дж. Ролз: "Хотя сама нетерпимая секта не имеет
права жаловаться на нетерпимость, ее свобода должна ограничиваться,
только когда терпимые искренне и с достаточным основанием полагают, что
существует угроза их собственной безопасности и безопасности институтов
свободы. Терпимые должны ограничивать нетерпимых лишь в этом случае".
Вводя дополнительные условия, Ролз тем самым добивается
центростремительного уплотнения проблемы, что в свою очередь делает
более кумулятивным ("пробивным") процесс выявления сущностной
специфики терпимости.
Вернемся, однако, к нашим различиям. Нижний уровень их углубления
может быть обозначен как антагонизм. Его коммуникативный, аналогичный
толерантности и терпимости, коррелят здесь – конфронтационность. Если
толерантность содействует расцвету человеческой коммуникации, а
терпимость обеспечивает ее профилактику, то конфронтационность делает
52
насущным ее лечение. Лечение жесткое и решительное, так как подобная
болезнь, если ее вовремя не остановить, грозит разрушить самое
коммуникацию. И нас не должны смущать голоса любителей суверенитетов,
автономий, а также абстрактно понятых прав человека.
Если перевести структурные уровни различий на язык психологических
критериев, картина будет следующей: толерантность к месту там, где мы
что-то не одобряем, терпимость – там, где с этим "что-то" мы еще можем
мириться, а конфронтационность – там, где оно становится просто
невыносимым.
Трудность определения границ и критериев толерантности связана с
невозможностью полного рационального обоснования этого феномена.
Приходится апеллировать к религиозным, моральным или идеологическим
нормам, общественному мнению, общему благу и т. п. Кроме того,
приходится учитывать специфику (место и время) каждого конкретного
случая. В конце концов черту подводит свободный выбор субъекта
(субъектов) коммуникации. Поэтому границы толерантности и допускаемых
ею различий совпадают с границами свободы.
Вполне можно согласиться с миллевским принципом вреда, гласящим:
"Единственное оправдание вмешательства в свободу действий любого
человека – самозащита, предотвращение вреда, который может быть нанесен
другим". Продолжая уточнять этот принцип, мы с необходимостью выходим
на неотчуждаемые права человека, на устои мира и стабильности в обществе.
Нельзя быть толерантным к тем, кто, ссылаясь на плюрализм и все ту же
толерантность, своими суждениями и действиями отказывает человеку в
праве на жизнь, подрывает основы общественного порядка, разжигает
религиозную и национальную вражду.
Процесс предметной демаркации толерантности получает дополнительные
импульсы от проблемного осмысления ее включенности в ценностнонормативную систему общества. Основные ориентиры здесь – политика,
право, мораль. Нам предстоит позиционировать толерантность относительно
этих трех подсистем в терминах общества постмодерна, поскольку
толерантность по-настоящему резонирует лишь с современностью.
Толерантность в политической сфере
В обществе постмодерна политика подлежит суду разума и морали, а
государство непременно является правовым. Однако подобные взаимосвязи
чужды людям там, где политику кроят по лекалам Макиавелли, где живут по
"понятиям" , а не по законам.
В политическом ориентире ценностно-нормативной системы общества для
толерантности наиболее значимы два отношения: к государству
(государственной власти) и политической культуре. Современное
демократическое государство обеспечивает соблюдение прав и свобод
человека, поощряет мультикультурализм, защищает конкуренцию – словом,
поддерживает в обществе плюралистический баланс. Кажется, что в сфере
толерантности государству лучше всего держаться нейтралитета, выступать в
53
качестве бесстрастного арбитра терпимого сосуществования сторон. До
определенного момента демократическое государство, называемое еще и
толерантным, вполне может таковым и являться. Но когда сложившийся
плюралистический баланс обществапереживает кризис, государство должно
немедленно вмешаться, восстановить мир и порядок, заставить всех
соблюдать общие "правила игры". Толерантность – одно из таких правил и
вне остальных, создающих ему системную среду и поддержку, работать не
может.
Демократия богата на компромиссы, но сама она предметом компромисса не
является. Ее базовые ценности и идеалы составляют то, что принято называть
гражданской религией, светской сакральностью. И светское демократическое
государство вправе активно – ангажированно, а не отстраненно, – защищать
их всеми законными средствами. Конечно, можно поставить под вопрос и
демократию, особенно либерального толка, – ведь исходно это западная
система ценностей. Можно ли ориентировать на нее все человечество? Тем
более что "свобода не применима как принцип при таком порядке вещей,
когда люди еще не способны к саморазвитию путем свободы; в таком случае
самое лучшее, что они могут сделать для достижения прогресса, это
безусловно повиноваться какому-нибудь Акбару или Карлу Великому, если
только они так будут счастливы, что в среде их найдутся подобные
личности" , как справедливо заметил Дж. С. Милль.
За демократической системой ценностей стоит устремление к свободе и
творчеству, к утверждению динамики и развития в качестве цели в самой
себе. Механизмы и результаты конкурентной борьбы с другими
историческими альтернативами убеждают в превосходстве данного
устремления. На сегодняшний день демократия – самая динамичная,
исторически продуктивная, глубоко личностная культура бытия. Разумеется,
не без недостатков, издержек и противоречий. Как тут не вспомнить
знаменитую фразу Черчилля: "Демократия – наихудшая форма правления, за
исключением всех остальных, которые пробовались время от времени".
Итак, сама по себе интолерантность государству не противопоказана. Вопрос
только в том, когда следует к ней обращаться и в каких масштабах
применять. В любом случае нужно выдерживать стратегическую установку
на создание и поддержание условий формирования толерантной
общественной атмосферы.Иначе "интолерантная" корректировка из
профилактической (терапевтической, хирургической – все диктуется
конкретной ситуацией) меры превратится в борьбу против гетерогенных
корней самой толерантности. Лекарство станет ядом. Риск злоупотребления
интолерантностью, исходящей от государственных органов, присутствует
всегда. Но в демократическом государстве есть сильное общественное
мнение, действенный гражданский контроль, разветвленная система сдержек
и противовесов – словом, гарантия того, что этот риск не примет
угрожающих размеров.
54
В современном глобализирующемся мире некоторые демократические
нормы, например права человека, выходят за рамки национального
суверенитета. Их защита – дело всего международного сообщества, и ее
незаменимая составляющая – интолерантное отношение к тем, кто названные
правила,ценности и нормы грубо попирает. Глобальность сближает (в
перспективе – до неразличимости) международные и национальные
масштабы интолерантности (неодобрения, возмущения, протеста).
Толерантного демократического государства не существует без толерантных
граждан, тем более что именно народ – конечный источник его власти и
суверенитета. Для государства толерантность идентифицируется как
принцип руководства и средство управления, для народа – как гражданская
добродетель, один из важнейших элементов его политической культуры.
Под добродетелью в общем плане понимается готовность и способность
личности следовать добру. В данном случае добродетель – это сознательное
и добровольное следование толерантности как благу, а также гражданскому
долгу. Вспомнив же Аристотеля, трактовавшего добродетель как
"способность поступать наилучшим образом" , можно добавить, что
толерантность действительно является наилучшим выходом из конфликтных
ситуаций.
В качестве элемента политической культуры гражданина толерантность
демонстрирует нам еще одну свою функцию, являясь средством легитимации
соответствующих акций государства. Формула этой легитимации может
выглядеть таю толерантность, равно как и интолерантность государства
поверяется (подтверждается, одобряется) толерантностью его граждан. Иначе
говоря, демократическое государство не может действовать ни толерантно,
ни интолерантно, если на то нет согласия народа. Толерантно относиться к
толерантности государства – это одновременно и добрая воля, и придирчивая
оценка гражданина. Без убеждения, воли и страсти своих граждан такое
государство не отвечает, по Гегелю, своему понятию.
Толерантность и право
Дополнительную четкость в предметные границы толерантности вносит
правовой ориентир ценностно-нормативной системы общества. Хотя
некоторых из тех, кто предпочитает мыслить толерантность в юридических
терминах, он явно подводит. Так, В. В. Шалин считает, что принцип
толерантности "необходимо кодифицировать как гражданско-правовую
норму. Только с помощью такой правовой легитимации толерантность станет
предпосылкой диалога культур и приобретет впоследствии моральную
норму". Странная, конечно, инверсия права и морали, да и легитимность,
похоже, подменяется здесь легальностью. Но суть дела в том, что
действенность толерантности при подобном подходе всецело замыкается на
перспективу обретения ею правового статуса.
Не приходится доказывать, что в современном обществе правовые нормы –
самый эффективный инструмент регулирования отношений между людьми.
Вероятно, это связано со спецификой права, его верностью своей природе,
55
его несмешиваемостью с другими социальными нормами. Согласившись с
этим положением, мы поймем, что для толерантности, имеющей дело с
диалогом существенных различий, также важно быть отличной. Не
подстраиваться, не уподобляться, не зариться, как говориться, на чужое, а
оставаться самостоятельной и неповторимой – на предметно своей
территории.
Обратившись в правовую норму, толерантность изменит самой себе. Ведь
она – продукт свободного выбора человека, а право непременно включает в
свою структуру принудительные меры воздействия.Можно ли принудить
человека к свободе? Очевидно, на этот вопрос положительного ответа не
существует.
Однако не приходится отрицать общую перспективу движения от
толерантности к праву. Скажем больше, в лоне толерантности могут
вызревать (и вызревают) правовые нормы. Так произошло, например, с
однополыми браками в некоторых странах. Поначалу это различие
(отступление от многовековой традиции) было понято и принято
толерантным общественным мнением. И когда существенные различия
относительно однополых браков смягчились до различий во мнениях –
сложилась воля большинства, которая и оформилась в соответствующий
закон. От толерантности в данном случае остается лишь то, что можно было
бы назвать легитимной поддержкой вступившего в силу закона. Бывает,
впрочем, и так, что общественное мнение меняет гнев (интолерантность) на
милость (толерантность) в отношении непопулярных законов, доказавших на
практике свою эффективность. В любом случае толерантность в праве
умирает. "Жизнь после смерти" для нее продолжается уже в другой
инфраструктуре.
Моральные координаты толерантности
Определение предметных границ толерантности опирается также на
демаркационный потенциал морального ориентира в ценностно-нормативной
системе общества. Толерантность, на чем сходится большинство
исследователей, непременно включает в себя неодобрение убеждений или
действий партнера по коммуникации. Неодобрение может быть разным:
идеологическим, интеллектуальным, эстетически-вкусовым и т. д. , в случае
же толерантного отношения оно обнаруживает свой исходный, моральный
смысл, хотя речь идет об отрицательной оценке. Иными словами,
толерантность является (объявляется) моральной ценностью, но при этом то,
на что она направлена, добром (для участников коммуникации) не является.
Говорят, толерантность – это когда не одобряют, но не вмешиваются.
Непонятно, что мешает поступать несколько иначе: вмешиваться, но не
одобрять само это вмешательство, полагая его, скажем, вынужденным?
Можно предложить "автобиографическое" решение проблемы: не одобряю –
значит, считаю неприемлемым для самого себя. Например, не одобряю
насилие в семье. Другие пусть поступают как хотят, но в моей семье его не
56
будет. Позиция понятная и, на первый взгляд, вполне состоятельная. Но, если
присмотреться, в
180
ней легко угадать безучастность, равнодушие к окружающим, нежелание
менять к лучшему мир, в котором мы живем, отступление перед злом, ибо
морально неодобряемое есть зло. На языке субъектов эта коллизия выглядит
еще более остро. Пусть, как утверждается, толерантность требует уважения
морального выбора Другого, но как тогда быть с явно отличной Я-позицией.
Смогу ли я уважать самого себя, если изменю собственному моральному
выбору, откажусь от защиты разделяемых мною убеждений? Пожалуй, нет
ничего более трагичного, чем измена себе самому. Самоуважение относится
к базовым потребностям человека. Каждый индивид вправе видеть и уважать
человека не только в Другом, но и в себе.
Внутренняя моральная противоречивость толерантности ни в коем случае не
делает из нее нечто ленивое, трусливое и нечистоплотное. Толерантная
мораль мыслится как некое возвышение над теми взглядами и убеждениями,
которые вовлечены в человеческую коммуникацию. Врожденной
предрасположенностью, традицией и привычкой тут явно не обойтись.
Нужны "встречные" движения со стороны сознания, а также, разумеется,
эмоций, чувств и воли претендующего на толерантность субъекта.
Некоторые исследователи обобщают эти движения понятием "моральное
размышление" (moral deliberation). На мой взгляд, более удачным является
понятие, предложенное Д. Хейдом, – "supererogatory attitude* (избыточное, то
есть превышающее обычное требование, отношение). "Избыточное
отношение" , как пишет Хейд, – это "обдуманный (deliberate) выбор,
основанный на аргументах (reasons)".
Поясним данную мысль на конкретном примере. Вы вправе вызвать
милицию, если сосед далеко за полночь продолжает шумно веселиться. Но
можно, сделав сознательное усилие над собой, проявив великодушие,
воздержавшись от осуждения и исполнения своего гражданского долга (есть
ведь соответствующая правовая норма), в милицию не звонить и на соседа не
жаловаться. Моральная "избыточность" в таком случае налицо.
Базовые условия
На богатые плоды толерантности можно рассчитывать лишь при соблюдении
некоторых основных условий, которые позволяют ей еще органичнее
вписываться в ценностно-нормативную систему общества, раскрывая при
этом свое функциональное назначение. Эти условия лучше всего выявляются
применительно к религиозному сознанию (или светской сакральности),
поскольку оно составляет самое глубокое основание любой ценностнонормативной системы.
Условия, которым должна удовлетворять светская сакральность в
современном, постсекулярном обществе, удачно обрисовал Ю. Хабермас:
"Религиозное сознание должно, во-первых, выработать когнитивно
диссонантные отношения с другими конфессиями и религиями. Во-вторых,
57
оно должно занять соответствующую позицию в отношении авторитета
различных наук, обладающих общественной монополией на мирское знание. Наконец, оно должно встроиться в
условия существования конституционного государства, основанного на
профанной морали".
Когнитивно диссонантные отношения – это, безусловно, отношения
толерантные. Далеко не все составляющие нам здесь известны, но с
приоритетом сомнений не возникает – это познание, а не эмоции. Хотя
последние очень упрямы, искренние и сильные чувства редко считаются с
доводами разума. Надо учитывать, что существенность различий, входящих в
толерантные отношения, не лежит на поверхности, не бросается в глаза, она
открывается лишь по-настоящему пытливому уму. Субъекты толерантного
отношения должны как можно лучше (полнее и глубже) знать друг друга и не
бояться диссонантности. В этом гарантия их инаковости, их полноценной
статусной отнесенности к Другим.
Когнитивная диссонантность возвращается в конечном счете к субъекту, ее
инициировавшему. По этой причине она с полным основанием может быть
приравнена к рефлексивности, которая жизненно важна, в буквальном
смысле императивна для толерантности.
На рефлексию работает, прежде всего, наука, ее влияние, ее авторитет.
Наука, конечно, не всесильна и не имеет монополии на истину. Тем не менее
в сравнении с другими "учителями жизни" она наиболее объективна. Ее
арбитраж во всех наших мирских делах самый беспристрастный, на него
вполне можно полагаться. Наука – это рациональность (как
инструментальная, так и коммуникативная), обеспечивающая надежную
навигацию в бурном море современной жизни. Ее выводы, разумеется,
приходится подправлять – оценкой, чувством справедливости, другими
диспозициями человеческой природы, но именно подправлять, а не
ограничивать или отменять.
Столь же необходима для толерантности мораль – профанная, гражданская.
Как осознанная добродетель, как среда, общественная инфраструктура,
которая окружает и поощряет толерантность. Мораль – именно потому, что
она профанная, то есть человеческая, а не божественно-религиозная, –
создает атмосферу этической относительности, в которой только и могут
сложиться толерантные отношения.
Рассмотренные условия суть правила, в соответствии с которыми должна
функционировать как ценностно-нормативная система в целом, так и ее
отдельные элементы, в том числе толерантность.
Порядок и прогресс, стабильность и развитие составляют цель всей
ценностно-нормативной системы общества. Акценты связаны с ее
внутренней дифференциацией. Скажем, мораль и право служат, прежде
всего, стабильности и порядку. Толерантность тоже – но скорее в
отрицательном плане, – не позволяя сеять рознь, ломать наметившиеся
тенденции,
препятствовать
естественному
росту
человеческой
58
коммуникации. В положительном же своем назначении толерантность
развернута на прогресс и развитие, на те различия-исключения, которые
делают жизнь многомерной, создают постоянную неудовлетюренностъ
завершенным и достигнутым.
2.2 Основные проявления толерантности в современной России.
Отдельно стоит вопрос о толерантности в России в историческом и
современном контексте. Проблема эта слишком многогранна.Хорошо
известны факты насилия в политике российской империи, враждебного
отношения к принципу толерантности и веротерпимости. Однако на
основании этого сказать, что Россия в своей дореволюционной истории не
знала вообще, что такое толерантность, веротерпимость, будет
несправедливым и некорректным с научной точки зрения, хотя в Западной
Европе и США активно внедряется миф о том, что толерантная культура
зародилась только на Западе. Однако факты опровергают этот миф.
Сложившаяся на Западе неприязнь к России, которая сказывается и в этом
имфе, не имеет рационального основания. Грехи России перед историей и
человечеством, по словам директора Института Европы РАН Н.П. Шмелева,
нисколько не более тяжелы, чем у других стран и народов. Так, вся страшная
опричнина ивана Грозного стоила русскому народу меньше, чем одна
Варфоломеевская ночь народу Франции. Преследования раскольников в
России унесли гораздо меньше человеческих жизней, чем «святая
инквизиция» и ее костры, а также бесконечные войны между католиками и
протестантами в Западной Европе. Никогда в истории России не было ничего
похожего и сравнимого с массовыми преследованиями евреев в Западной
Европе. А уничтожение и превращение в рабов жителей Южной и Северной
Америки, Африки? И как разительно отличаются от колонизаторской
политики европейских стран всего лишь два наиболее серьезные
колониальные движения России – Кавказская война и Туркестанская
экспедиция в 19 в.
Еще в домонгольский период развития в России начинают складываться идеи
равенства всех народов перед Богом и соответственно толерантных, зримых
отношений между ними. Каждый из этих народов призван внести свой вклад
в достижение Царства Божьего – конечной цели мировой истории. Эта
идеология находила и свое юридическое оформление. Первые из дошедших
59
до нашего времени летописных источников древнерусских государственноправовых актов свидетельствуют о равнозначном отношении власти как к
русскому народу, так и к представителям других племен и народов.
Очевидно, национальная «чересполосица», постоянное движение ладейных
караванов по просторам Киевского государства создавали условия
обыденности общения русских с представителями иноязычных этносов, а
гости (иноземные купцы) даже пользовались в русской среде особым
почетом, уважением и защитой. Доброжелательному восприятию иноземцев,
если только они не приходили на Русь с мечом, способствовала и
определенная религиозная терпимость многонационального населения
древней Руси, существовавшая в то время в форме двоеверия.
Принципы толерантности и веротерпимости присутствовали как во
внутренней, так и в международной политике российского государства и в
послемонгольский период, в том числе и в самый расцвет российского
самодержавия в 17-19 вв. Так, при русских царях в присоединенных к
Российской империи регионах и землях сохранялась достаточно широкая
автономия, внутреннее самоуправление. Например, просуществовавшее
более 100 лет самоуправление Украины было ликвидировано лишь
Екатериной II, но этот шаг императрицы не мешал сохранению тенденции к
автономии в ряде других регионов, присоединившихся к России несколько
позже. Так, включение Польши в российские государственные пределы в 18
в. предполагало ее особый статус, радикально отличавшийся от положения
польских земель, отошедших к австрийской империи и Пруссии. Польские
же земли, вошедшие в состав Российской империи, именуемые Царством
Польским, в определенной степени сохраняли государственность польского
народа, монархом которого числился российский император. Аналогичной
автономией пользовалось также и великое княжество Финляндское, которое
вошло в состав России в результате русско-шведской войны 1808-1809 гг.
Формировавшаяся на протяжении столетий Российская империя проявляла
удивительную гибкость и толерантность по отношению к присоединяемым к
ней землям. Многие из них, войдя в состав российской империи, сохранили
значительную автономию и самоуправление. Причем степень автономии во
многом зависела от мирных или немирных условий этого присоединения. Те
народы, правители которых обращались с просьбами о добровольном
вхождении их государственных образований в состав Московского
60
государства, часто сохраняли существенные элементы самоуправления,
нередко закреплявшиеся в соответствующих договорных актах. Своеобразно
проходило в 19 столетии и покорение Средней Азии. Это была не обычная
колониальная война, которые во множестве вели европейские страны в
Африке, Америке, Азии, Австралии, уничтожая там десятками тысяч
коренное население. В России же это была не война, это был не простой и не
одновременный акт присоединения: он растянулся на длительное время и
сочетал в себе элементы как принуждения, так и доброй воли со стороны
входивших в состав империи территорий. Русская администрация оставила в
неприкосновенности имущественные права населения, а также привелегии
местных правителей. Последние, а также их представители получали и
дворянские титулы и офицерские звания. На местах реальная власть
оставалась у прежних правителей, а имперские представители осуществляли
только контрольные функции. Царское правительство демонстрировало и
веротерпимость в присоединяемых землях. Так, оно покровительствовало
мусульманам, что выражалось в сохранении в полном объеме привелегий,
доходов и владений мусульманского духовенства. Преподаватели медресе и
мектебе получали из царской казны государственное жалование. За счет
казны массовым тиражом издали Коран, а весь его тираж безвозмездно был
передан мусульманскому духовенству. На государственые средства
реставрировались памятники культовой мусульманской архитектуры. В
Среднюю Азию вместе с русскими войсками пришли и православные
священники, но они выполняли не миссионерские функции, а только
окомляли русских солдат и переселенцев. Миссионерская деятельность
православных чинов была запрещена уже первым губернатором края К.П.
Кауфманом, и запрет этот сохранялся его преемниками. За все время
нахождения среднеазиатских земель в составе царской империи
христианство приняли 14 местных жителей, а 10 русских перешли в ислам
(1).
Помимо проявлений толерантной политики российских властей в
присоединенных к империи землях успеху «колониальной» политики
способствовали и глубоко укорененные в русском народе элементы
толерантного сознания, которые привлекали к нему другие народы, не
чувствовавшие со стороны русских никакого этнического превосходства.
Многие дореволюционные отечественные мыслители, деятели культуры
подчеркивали такие толерантные качества русского национального
характера, как всечеловечность, способность легко усваивать дух и мысли
61
других народов, быть восприимчивым к духовной сути разных наций (2).
Так, раскрывая сущность русского национального характера, Ф.М.
Достоевский писал: «Я просто только говорю, что русская душа, что гений
народа русского, может быль, наиболее способный из всех народов вместить
в себя идею всечеловеческого единения, братской любви, трезвого взгляда,
прощающего враждебное, различающего и извиняющего есходное ,
снимающего противоречие». В своей речи о А.С. Пушкине Ф.М.
Достоевский развил эту мысль: «Да, назначение русского человека есть,
бесспорно, всеевропейское и всемирное. Стать настоящим русским, стать
вполне русским, может значить только стать братом всех людей,
всечеловеком, если хотите».
Образец «всечеловеческого единения» как цели движения русского народа
Ф.М. Достоевский позаимствовал из философии «всеединства» известного
русского мыслителя второй половины 19 в. В.С. Соловьева, который
исследованию проблемы толерантности посвятил целый раздел в своем
философско-правовом сочинении «Оправдание добра». Согласно правовой
концепции В. Соловьева, принципом терпимости должен руководствоваться
в своей жизни и деятельности как государственный деятель, так и простой
гражданин. Особое место принцип терпимости, по словам В. Соловьева,
должен занимать в политике. Русский философ выдвигает требование
действовать в политике по совести, распространяя это требование как на
отдельного человека, так и на весь народ. У каждого народа есть интерес,
есть у него и совесть. И если эта совесть слабо проявляется в политике, мало
сдерживает проявления национального эгоизма, то это ненормально.
Подлинный патриотизм, учил русский мыслитель, согласен с совестью, ибо
исполнение нравственной обязанности перед историей и есть главный
интерес нации. Более того, считает В. Соловьев, в международной политике,
где практически отсутствуют действенные механизмы правового
принуждения, только совесть, т.е. нравственная обязанность и может быть
единственным критерием в выборе справедливого решения. Причем данное
положение В. Соловьев распространяет как на внутреннюю, так и на
международную политику. В основе любой политики, считает он, лежит
солидарность. Истинная же солидарность предполагает баго всех и каждого в
отдельности. В свою очередь это значит, что «любой элемент великого
целого», т.е. «всечеловечества», имеет право на достойное существование,
обладает собственной внутренней ценностью. Это относится как к человеку,
так и к народам. Признавая истину абсолютной солидарности всех,
62
государство должно быть верным этой истине. Это, в свою очередь, означает,
что в христианском государстве недопустимы войны и конфликты,
порождаемые национальным эгоизмом, возвышающие один народ на
развалинах другого (3). Пристальное внимание проблеме тлерантности и
веротерпимости уделяли многие русские философы и писатели: С.Л. Франк,
С.Н. Булгаков, Н.О. Лосский, Л.Н. Толстой и мн. др.
Среди различных аспектов проблемы толерантности руссие мыслители и
писатели особое внимание уделяли проблеме установления толерантных
принципов в сфере межэтнических отношений – самой острой проблеме в
нашем отечестве на протяжении всей его истории. В разные времена эта
проблема приобретала разные оттенки, каждый русский мыслитель вносил
свою лепту в ее понимание, но все они были едины в одном мнении: правом
на сохранение своего языка, своих культурных ценностей обладает каждый
этнос, каждый народ, а задача мирного сосуществования этносов и народов
на
принципах
толерантности
должна
быть
для
российского
многонационального и многоконфессионального государства приоритетной.
Нерешенность этой проблемы в свое время привела к исчезновению с
политической карты мира царскую Россию, а затем - СССР. Актуальной эта
проблема остается и для современной России, которой в наследство достался
весь груз нерешенных в прошлом проблем, в том числе и проблема
национальных
отношений.
Нерешенность
межнациональных,
межконфессиональных отношений часто приводит к росту напряженности в
этих сферах, крайним проявлением которой является экстремизм,
вырастающий на почве интолерантной психологии, интолерантного
поведения. Актуален этот вывод и для современной России.
2.3 Перспетивы реализации принципа толерантности в общественнополитической жизни РФ.
В последние годы в России обострились проблемы сепаратизма,
национальной обособленности и межнациональных отношений. Сложная
социальная ситуация усугубляется духовно-нравственным кризисом,
который «душит» страну. Все это является питательной средой для
обострения межэтнических конфликтов и напряженности.
63
Сложившаяся ситуация является наиболее сложной для восприятия детей и
юношей, мировоззрение которых только начинает формироваться.
Подрастающее поколение является благодатной категорией граждан для
любой целенаправленной работы, направленной на «разжигание»
межэтнических конфликтов, «взращивание» расовых и этнических
предубеждений. В результате в менталитете молодого человека могут
появиться этнические предпочтения и стереотипы, которые будут в течение
всей жизни влиять на сознание и поведение. Более того, опираясь на них, он
будет воспитывать и своих детей, а те – своих. Следовательно, проблема
межнациональных отношений становится одной из актуальнейших и острых
проблем не только современной России, от ее решения будет во многом
зависеть будущее страны.
В конце прошлого века заговорили о таком явлении, как толерантность. В
1995 году ООН предложила Декларацию принципов толерантности. В
данном документе описываются базовые компоненты данного феномена.
Речь идет об: обеспечение гармонии между различными конфессиями,
этническими, политическими и социальными группами; уважении и
разнообразии цивилизаций, мировых культур и народов; готовности к
восприятию и сотрудничеству с теми людьми, которые различаются по
языку, внешности, обычаям, убеждениям и верованиям.
Под толерантностью понимается проявление ответственного и осмысленного
нравственного выбора каждого человека, его позиции при построении
взаимоотношений с людьми, не похожими на него. При таком подходе
недопустимо насилие по отношению к представителям другого этноса.
Человек должен быть психологически готов к терпимости, чтобы была
возможность налаживать взаимопонимания между нациями, социальными
группами, гражданами иной культурной, социальной или религиозной среды.
В условиях современной глобализации, при современном отсутствии границ
для информации, развитии транспортной системы и размытости границ
государств, когда человечество становится похожим на гомогенную массу, раздаётся хор голосов о значимости, актуальности толерантности, о
необходимости обучаться этому свойству человеческой натуры, так как это,
по мнению носителей данной концепции, очень важно для того, чтобы
считаться человеком, терпимо и кротко относится к людям, не похожим на
других.
64
Страны Европы призывают к исключительно терпимому отношению к
носителям нетрадиционной ориентации, к людям с ограниченными
возможностями, к людям с неопределенной самоидентификацией, к
представителям другой расы, вероисповедания, другого цвета кожи и даже к
тем, кто испытывает интерес к животным и усопшим.
Нужно ли России учиться толерантности,Обратимся к данному вопросу.
Для того, чтобы понимать присутствие этого качества в жителях Российской
Федерации, желательно иметь представление о характере самой пока еще
большой этнической группы, населяющей территорию страны, - русских.
Сначала стоит отделить два понятия: «толерантность» и «терпимость». БСЭ
даёт следующее определение: «ТОЛЕРАНТНОСТЬ (от лат. Tolеrantia –
терпение). 1) иммунолог.состояние организма, при к-ром он неспособен
синтезировать антитела в ответ на введение определ.антигена при
сохранении иммунной реактивности к др.антигенам. Проблема Т. имеет
значение при пересадке органов и тканей. 2) Способность организма
переносить неблагоприятное влияние того или иного фактора среды. 3)
Терпимость к чужим мнениям, верованиям, поведению.»1)
Можно заметить, что первым и вторыми пунктами в этом уважаемом
издании идёт медицинское значение данного понятия. И лишь третий пункт
означает «терпимое отношение» к явлениям и событиям.
Если счесть страну неким гигантским организмом, то чрезмерно толерантное
отношение к инородным элементам может привести страну к гибели в
буквальном смысле этого слова. К этому вернемся несколько позже.
России ближе качество, свойство натуры, понятия, слова называемое
«терпимостью» и «терпением», которые предназначены для преодоления
жизненных трудностей и самосовершенствования в христианском понимании
мира. О чём свидетельствуют многочисленные пословицы и поговорки.
«Бог терпел да и нам велел», «Хотенье есть терпенье», «Терпенью –
спасенье», «Без терпенья нет спасенья», «Не потерпев, не спасешься,
«Терпит брат долго, а через край пойдет – не уймешь», «Терпи, казак,
атаманом будешь».2)
В этих пословицах выражены практически весь характер и черты русского
народа. Трудолюбие (хоть кто-то сейчас и пытается навязать миру
представление о русском, как о полном тунеядце) «Терпение и труд всё
65
перетрут», стойкость «Терпя, в люди выходят», духовное совершенстование
« За терпенье дает Бог спасенье»
По многим исследованиям, при всех естественных недостатках, русскому
народу свойственны такие качества, как лёгкость человеческих отношений;
отзывчивость, широта характера, размах решений, тяга к справедливости
(«Не в силе Бог, а в правде»), религиозность, набожность, большой
творческий потенциал, широта души, умение выживать ( «Голь на выдумки
хитра»), традиционная семья, уважение к родителям, счастье и благополучие
детей, сострадательность, милосердие.
И, как была возможность убедиться по пословицам, высокий уровень
терпимости и терпения. На формирование национального характера
повлияли:
Историческое прошлое – постоянные преимущественно оборонительные
войны, которые всегда, крепостное право, которое определенным образом
повлияло на менталитет, политический режим, холодный климат – зима по
полгода, огромные расстояния, ментальная дуальность, то есть
двойственность во многом (Евразия, восточные «мотивы» и русские черты в
натуре, характере и др.), которая объясняется неустойчивым климатом и
зоной рискованного земледелия географические границы России,
патерналистская культура управления. 3)
«Бросаться из крайности в крайность – типично русская черта: от бунта – к
покорности, от пассивности – к героизму, от расчётливости – к
расточительности» - так характеризует дуальность, двойственность в
русском характере профессор философии А.В.Гулыга.
При этом терпимость, сострадание у русских «в крови». Это подтверждается
многими свидетельствами. Так, например, когда по Владимирскому тракту
шли каторжники, к ним со всей окрестностей сходились женщины и дети из
соседних селений и приносили еду и воду.
Во время Великой Отечественной войны в русских деревнях выхаживали
раненных немецких солдат. «Очнувшись, увидел стоявшую передо мной на
коленях русскую девушку, которая поила меня с чайной ложечки горячим
молоком с медом. Я сказал ей: „ на мою военную форму и относились ко мне
66
скорее по-дружески!», 4) - так писал солдат вермахта Асмус Реммер в 1943
году.
Слово «любить» в России всегда являлось практически полным синонимом
слова «жалеть». Он ее «жалеет» говорили о любящем муже в крестьянской
среде.
Очевидно, истоки русской толерантности лежат в необъятной территории,
которая недостаточно заселена из-за труднопроходимости и сурового
климата. Можно предположить, что на Руси дорожили дружбой с другими и
не отказывали многим народам, которые выражали желание находиться под
покровительством Российской империи.
Об этом свидетельствует уникальный сборник архивных документов «Под
стягом России», вышедший в издательстве «Русская книга» в 1992 году.
Аннотация: «Архивные документы в книге отражают процессы
формирования территории Русского централизованного государства с XIV
века до третьей четверти XIX века. Обращения (\"письма\", \"прошения\",
\"листы\") представителей различных народов к русскому правительству с
просьбами о покровительстве, помощи или принятия в подданство позволяют
проследить историю постепенного сближения народов и упрочения связей
между ними».
Это издание говорит о доверии представителей других этносов к русскому
Белому государю (так называли раньше российского царя), которые целыми
народами просились под юрисдикцию, управление и защиту в Российское
государство, и свидетельствует о терпимости России к другим народам.
Цель приезда моего была та, чтоб лично представиться пред величие Ваше,
сообщить о состоянии нашего байжигитовского народа, всенижайше просить
в. с-во употребить ходатай¬ства у великого государя императора
всемилостивейшее благоволение, служащее для нас к средству пользоваться
могущественной российского царя защитой и правосудием, изливающимся
не только на одних всеподданнейших, но и на прочих всех соседственных и
смежно кочующих народов. Эта просьба наша, великий князь, на тот
единственно предмет, что народ байжигитовский имеет намерение жить со
всеми соседственными киргизскими народами в мире, согласии, уничтожить
чрез миролюбивые между собой расчеты все доныне существующие
претензии, распри и иски. Причем присовокупляем, что мы имеем сильное
67
желание, если можно, быть во дворце, увидеть благословенное лицо
правосудно царствующего в России Белого императора.
О терпимости свидетельствуют также многие литературные произведения
русских писателей, взгляд которых был неизменно обращён к страждущему
человеку, будь то крепостной крестьянин (А. Радищев «Путешествие из
Петербурга в Москву», Н.Некрасов «Кому на Руси жить хорошо») или
дворянин, ищущий смысл жизни во время «Войны и мира» Л.Н.Толстого.
О терпимом отношении к инородцам в России свидетельствует следующее.
После монголо-татарского ига, которое, как известно, длилось 300 лет,
татарский народ ассимилировался и растворился среди русского.
Значительная часть татар при этом сохранила свою идентичность, будучи
лояльной по отношению к России. Так, треть русского дворянства была
татарской по этносу. Например, князь Феликс Юсупов, принявший активное
участие в убийстве «святого старца» Григория Распутина во имя России,
считается татарином по происхождению.
Весьма терпимо в России относились к иным по крови и происхождению.
Достаточно было принять ментальность, систему ценностей, традиций, а
главное, креститься в православную веру, чтобы считаться русским.
Современный философ Арсений Гулыга в своём труде «Русская идея как
постсовременная проблема» подтверждает терпимое отношение ко всем и
вся в современном российском обществе: «Гражданином России является
каждый, кто связал себя с судьбой родины, кто считает себя россиянином
независимо от национальности, родного языка и вероисповедания, кто,
достигнув совершеннолетия, назвал себя россиянином. Наши
соотечественники за рубежом при их желании обладают всеми правами
граждан России.
Россия — не националистическое и не нацистское государство. Все нации
равны, ни одна не имеет преимущественных прав на территории России.
Каждая нация имеет право развивать свою культуру, иметь школы на родном
языке, прессу, литературу, театр. Но не более того: государство должно быть
единым, делиться по территориальному признаку (области или губернии)
Так, гении русского искусства: Айвазовский, Достоевский, Пушкин,
Лермонтов, Фет, Левитан, Мандельштам, Гоголь были далеко не
чистокровными русскими, не славянами с синими глазами и пшеничными
прямыми волосами. Но при этом являются выразителями абсолютно русской
мысли, русской идеи, русской ментальности. Никому и голову не приходит
68
назвать, например, Александра Сергеевича «русским поэтом эфиопского
происхождения».
Советский период продолжил историю терпимого отношения к народам в
Российской Федерации. И здесь возник удивительный феномен. Так,
современный автор Павел Святенков пишет: «Россия до сих пор не отошла от
советской модели национальной политики. Советский же взгляд на
национальные проблемы был такой: на уровне реальной политики СССР был
разделен на 15 союзных республик, из которых 14 считались национальными
государствами своих народов – армян, азербайджанцев, украинцев, узбеков и
прочих, а Россия – вроде как копией СССР, но поменьше. РСФСР состояла из
великого множества национальных автономий, в том числе автономных
республик, автономных областей и автономных округов.
Все они обеспечивали приоритет титульных этносов. РСФСР же считалась
«общей», хотя подавляющее большинство ее населения было русским.»7)
Интересно, что на некоторых плакатах советского периода представители
республик были одеты в национальные костюмы, а представитель русского
народа, Российской Федерации, был одет в комбинезон рабочего или в
костюм и галстук служащего, то есть не имел национальной идентичности,
как другие народы. И в этом самоотречении от своей идентичности также
кроется исключительная толерантность представителей Российской
Федерации.
Российский психиатр И.В Реверчук, исследуя значение этнического
самосознания, обнаружил, что 96,2% славян, проживающих в России,
относятся к своей нации как «равной среди прочих», при этом 93%
демонстрируют доброжелательное отношение к другим этносам.8)
Современные россияне демонстрируют значительную терпимость и
сострадание по отношению к другим народам, даже к тем, с кем связывают
сегодня неоднозначные отношения. Так, за последний период, в Россию
прибыли сотни тысяч беженцев из Украины, которых расселяют в домах как
организации, так и простые люди. Помогают им финансово и обустроиться
на новом месте жительства.
Можно ли говорить о какой-либо нетерпимости, если в ситуации, когда до
общества постоянно доносятся поношения русского народа , который
69
обвиняют во всех тяжких грехах, в том числе в ксенофобии? Можно ли
заподозрить в этом страну, которая помогает людям, попавшим в
бедственное положение?..
При этом ростки европейской толерантности проникают и в Россию. Так, в
Санкт-Петербурге зарегистрирован первый брак женщины с женщиной. Обе
были в подвенечных платьях.
В контексте проекта «Центр толерантности» (основан как
благотворительный фонд из Фонда Сороса, что говорит само за себя),
который возник на базе Библиотеки иностранной литературы
им.М.Рудомино вышло первое из планируемой серии издание, составленное
известной писательницей Людмилы Улицкой «Другой, другие, о других».
Задачей данного проекта, как и любого, посвященного теме толерантности,
является идея о внушении архитерпимого отношения к «другим», чем бы они
ни занимались! Так, госпожа Улицкая повествует о том, что: «У африканской
народности азанде мужчинам разрешалось иметь несколько жен, но при этом
другим мужчинам жен не хватало, поэтому они могли брать себе в «жены»
юношей 12-20 лет.» «Не надо думать, что гомосексуальные браки
заключались только между мужчинами, – у других африканских племен,
например, у панди, приняты браки между женщинами». Маститая
писательница пытается привить школьникам 5-6х классов мысль о том, что
«А вот в Африке педофилия – это норма».
За это исключительное понимание и внедрение в сознание российских детей
концепцию толератности по-европейски и по- африкански 28 ноября 2014
года дама получила высшую награду Франции – Орден Почётного Легиона,
который был вручён послом Франции «за уважение свободы духа,
открытости и толерантности, которые пронизывают все ее творчество».9)
Вернёмся к представлению о толерантности в Европейском обществе.
В последний период происходит обостренное внимание и пропаганда крайне
терпимого отношения к персонам и явлениям, ранее отвергаемым
обществом, церковью и людьми.
Так, если в Средневековье за нетрадиционную ориентацию человека могли
казнить ужасным образом, то ныне в 19 европейских странах легализованы
однополые браки. Это - Нидерланды, Бельгия, Испания, Канада, ЮАР,
Норвегия, Швеция, Португалия, Исландия, Аргентина, Дания, Бразилия,
Франция, Уругвай, Новая Зеландия, Люксембург, Финляндия.
70
В США, Великобритании и Мексике однополые браки легализованы на
региональном уровне.
В европейских городах проходят манифестации, митинги и другие акции в
защиту прав личностей с нетрадиционной ориентацией. В этот момент
можно увидеть людей в самых причудливых образах и часто неприлично
выглядящих.
Общество стыдливо отводит глаза и не смеет противоречить концепции
толерантности, которая, по сути, является тем самым фактором, который
разрушает весь организм государства и общественные институты.
Инородные частицы – гомосексуализм, педофилия, и прочие «филии»,
внедрение противоестественных представлений о жизни, не отторгаемые
организмом», ведут его к гибели.
Так, в Интернете имеет хождение «Притча про толерантность» именно в
медицинском смысле, в которой повествуется о том, как собравшиеся в
организме человека гельминты выступили за свои «права». Отстояли.
Результат – человек умер. Можно предположить, что впоследствии погибли
и все «толерантные» гельминты.
Таким образом, представители толерантных меньшинств ведут человечество
к гибели, уничтожая сами основы его существования и воспроизводства.
Кое-кто в странах ЕС предлагает выбросить на свалку истории традиции,
привычки и нравственность, подменяя человеческие ценности качествами,
которые во все времена считались пороками.
Так, Михаэль Клок, правозащитник, лидер партии "Зоофилы за
толерантность и информированность" (Zeta) утверждает, что «нельзя делать
законами старые предрассудки". Этот персонаж женился… на своей собаке.
Сегодня в Германии более 100 тысяч зоофилов, и их правами нельзя
пренебрегать. На данный момент зоофилия НЕ считается преступлением в
Бельгии, Швеции, Дании. Вывод: ни о какой традиционной семье и речи
быть не может в случае с «любителями» животных.
Секс-просвещение в начальных классах Европы (уроки самоудовлетворения
для детей 8 лет, демонстрацию сексуальных контактов геев и пр.), в
частности, в Германии, где родителей уже начинают сажать в тюрьму
за…запрет детям посещать «уроки разврата», как называют эти занятия сами
родители. Вывод: Такая безграничная толерантность к тому, что ранее
71
считалось постыдным и ненормальным, приводит к раннему развращению
детей, отходу от традиционной семьи, прекращению деторождения.
В контексте этого «воспитания» - видеосюжет об уроке физкультуры, где все
(!): и преподаватели, и дети разного возраста занимались обнаженными,
лишь в кроссовках, лишь добавляет «в копилку» толерантности. Кстати,
видеоролик был удалён из-за «нарушения пользовательских прав». Можно
предположить, что в дальнейшем его будут продавать за деньги.
Гей-парады в Европе – давно не являются новостью для граждан тех стран и
городов, в которых они проходят. Тем не менее каждый раз являются
потрясением для людей, ориентированных на традиционные отношения и
семью. Вывод: безграничная толерантность по отношению к представителям
нетрадиционной ориентации также ведет к исчезновению обычной семьи, но
главное, к исчезновению человечества, прекращению деторождения, т.к. в
союзе геев дети рождаться не могут по законам природы.
В Швеции дети могут увидеть дикую передачу наподобие нашей «Спокойной
ночи, малыши!», но вместо Каркуши, Хрюши и других милых персонажей
маленькие зрители видят на экранах актёров, одетых в костюмы «струи
мочи», «кала», «ягодиц» (да простят автора данного текста читающие его!).
Цель передачи: «просвещение» детей, чтобы они в подробностях узнали о
физиологических отправлениях человека. Вроде бы знать надо, но надо ли
рассуждать о дефекации публично?! Вывод: такая безграничная
толерантность к тому, что прежде не афишировалось, приводит к растлению
детей и отходу от традиционной морали, стыда, что позволяет продолжать
разрушение семьи…
Вероятно, к миссии «просветительства» по-европейски относится и убийство
жирафа Мариуса на глазах у детей. Сразу после убийства дымящаяся туша
несчастного животного была препарирована на глазах у детей, на лицах
которых можно было увидеть самые разные чувства – от откровенного
отвращения до нескрываемого интереса к происходящему. Вывод: Такая
безграничная толерантность приводит к растлению детей и отходу от
сострадания, понимания того, что любое живое существо и животные могут
тоже страдать, что красота (в частности, жирафа) не имеет ценности, это
может привести к психическим нарушениям, искажению ценностей и
возможности управлять нацией по своему усмотрению
Еще одно явление по имени Кончита Вурст. Этот (эта?) персонаж появился
не случайно. Такой вид внедряемой Европой толерантности искажает
72
представление людей об истинной красоте мужчины и женщины, нарушает
представление о гендерной идентичности. Аномалия вводится в норму, также
искажая представления об образе человека, а значит, отводя от его
традиционных ролей, направленных на создание семьи.
Особое место занимает идея о толерантном отношении коренного населения
к мигрантам. Обществу активно внушается мысль об исключительно
толерантном отношении к представителям других рас, этносов и людям с
другим цветом кожи и разрезом глаз, живущих на родине их предков. Но
дело не в цвете кожи или разрезе глаз. Дело в том, что приехавшие в
европейские, в частности, страны гастарбайтеры имеют свою устойчивую
систему ценностей, представления о мироздании, которая может
принципиально отличаться от аналогичных представлений коренного
населения. «Турецкие иммигранты не стали еще органичной частью
немецкого общества - между ними и коренными жителями страны
существует "ментальная пропасть". Турки привержены своей собственной
культуре, ценностям и традициям. Более того, иммигранты не проявляют
готовности расстаться с ними и остаются довольно изолированной
общественной группой.»10)
Безграничная толерантность по отношению к представителям иных этносов и
конфессий может привести к пародоксальным явлениям. Если коренного
жителя за совершенное преступление будут судить по всей строгости закона,
но по отношению к мигранту или, например, чернокожему жителю США
закон отнесётся с крайней толерантностью.
Аналогичный пример есть и в истории судопроизводства и толерантности
есть и в России Так, общеизвестная история Анны Бешновой, которая была
убита таджикским разнорабочим Фарходом Турсуновым, возбудила широкий
резонанс в обществе. Убийца был осужден 23 года лишения свободы в
колонии строго режима, но в октябре 2009 года Верховный суд России
уменьшил срок его заключения в тюрьме. Толерантность.
Если затрагивать тему мультикультурализма, то здесь в полной мере заметно
то, что толерантность как отсутствие отторжения инородных клеток
организма, безусловно, влияет на его гибель. И вот почему. « Понятие
«христианская культура» утратила свое значение и была заменена
принципами «толерантности» и «мультикультурализма».
73
В сознании разных групп и слоев реальными и обязательными по-прежнему
выглядят лишь взаимоотношения с государством, а не с другими группами и
слоями. И голосуя в ходе соцопросов за безграничную толерантность, их
представители имеют в виду лишь терпимость со стороны государства по
отношению к собственной группе, не беря в расчет того, что она
распространяется и на других, чьи интересы могут резко расходиться с их
собственными интересами.
Иммиграция – новая для России проблема, появившаяся после ликвидации
«железного занавеса», а затем и Советского Союза - оказывает существенное
влияние на внутриполитическую обстановку. Остро встают проблемы
правового статуса и социально-экономической адаптации иммигрантов,
приводящие в итоге к маргинализации въезжающих, выталкивании их в
криминальную сферу. Не создавая мигрантам условий для легального
пребывания, власти тем самым теснят их в криминальную нишу, поощряют
коррупцию среди чиновников.
Этническая политизация общества и антимигрантские настроения,
существующие в России, объясняются, как это ни странно, запросом на
социальную справедливость. Поскольку социальная стратификация частично
совпадает с этнической, возникает соблазн истолковать неравенство в
этнических терминах. Серьёзную проблему представляет тот факт, что среди
ученых и руководства страны нет единства по части употребления таких
терминов, как «национальное государство», и средств, с помощью которых
его следует «построить», а также понятий «российская нация» и «российский
народ».
Задача государства состоит, скорее, в том, чтобы не потворствовать
этническим предпринимателям, спекулирующим категориями толерантности
и прав человека, и пресекать искусственное культивирование традиционных
этнических сообществ из тех граждан России, которые уже прошли фазу
вхождения в российскую культуру, сами стали ее носителями. Если и стоит
России в чём-то перенимать опыт либеральных стран, так это в равенстве к
своим гражданам как субъектам права безотносительно их этнической
принадлежности, уже канувшем в лету в самих западных демократиях.
74
Заключение.
Любая версия толерантности предполагает «согласие» относительно каких-то
норм в данном обществе, которые по существу и определяют границы
толерантности (нельзя терпеть тех, кто нарушает эти нормы). У Локка и
других теоретиков «общественного договора» и «естественного права»
(вплоть до Ролза) это согласие представлено рационалистически, т.е. как
сознательное одобрение неких норм «здраво» и «автономно» мыслящими
существами. Отсюда – опасения нарушения такого согласия или, напротив,
как у Милля, оптимизм относительно того, что здравая дискуссия всегда
развеет ошибки и заблуждения. Существует и иная (консервативная) точка
зрения, в соответствии с которой «согласие» не рационально. Обычаи
определяют то, что мы воспринимаем в качестве «нормального», даже когда
(рационально) считаем это «несправедливым». Последний сюжет
затрагивает, в основном, российскую политическую практику, а на
теоретическом уровне рассматривается в качестве перспективы для
дальнейшего исследования. Такая избирательность обусловлена тем, что
вызовы современности, о которых идёт речь в данной работе, в основном
обусловлены массовыми трудовыми миграциями, а также иными
глобализационными процессами, разрушающими «нормальный», привычный
контекст сосуществования.
В работе говорится о двух конфликтующих системах ценностей, условно
обозначенных как «традиционная» и «современная». В первой высока
ценность рода (этнической группы), она базируется на клановости,
восприятии должности (статусной позиции) как источника повышения
материального благосостояния («власть-как-собственность», «должностькак-доходное_место»). Для достижения высокого статуса и разрешения
возникающих конфликтов в такой системе принята практика «бакшиша»,
укрепляющая институт клановости. Вторая (или «современная») система
ценностей опирается на безличные законы, декларирует равные возможности
конкурентного доступа к статусным позициям и требует от занимающих
таковые служения закону и исполнения долга. Эти системы остро
конфликтны. Благодаря феномену коррупции традиционная система
ценностей разрушает современную, а в ходе модернизации традиционных
сообществ происходит обратный процесс.
В качестве Евразии Россия на практике уже давно столкнулась с проблемой
существования плюралистического общества. Та социальная ткань
75
(«многообразие народов»), из которой формировалось российское общество,
представляла собой различные нормативные системы, не способные к
самопроизвольному сращиванию. Поэтому условием их целостности стала
российская государственность, легитимность которой была обусловлена
единственно сохранением порядка (как антитезы локализму и хаосу),
подразумевающего соединение разнородных традиций и культур.
Государственность в качестве нормативного порядка совмещалась в
российской истории с деспотизмом. В ходе трансформации режима в начале
1990-х годов остро встал вопрос о выборе путей дальнейшего развития
России, при рассмотрении которого правящей элите не удалось преодолеть
дихотомию империи и европейской либеральной государственности,
поставить вопрос о выборе «третьего пути». Однако сам факт отсутствия
либеральных традиций на постсоветском пространстве внёс коррективы в
осуществление реформ. Ввиду отсутствия в Российской Федерации
отличного от государственности нормативного порядка, «возвращение»
государства не заставило себя ждать и произошло уже через 10 лет после
начала либеральных реформ.
76
Список использованной литературы
1. Большой энциклопедический словарь. В 2 т./ Гл. ред. А.М. Прохоров. –
Сов. энциклопедия, 1991.-Т.2.
2. Валитова Р.Р. Толерантность: порок или добродетель? // Вестник
Московского университета. Сер.7. Философия, 1996.
3. Вебер А.Б. Толерантность в глобальном измерении // Доклад на
симпозиуме «Публичная сфера и культура толерантности: общие проблемы и
российская специфика» 9 апреля 2002 г. М., 2012
4. Вентцель К.Н. Идеальная школа будущего и способы её осуществления //
Хрестоматия по истории школы и педагогики России. - М., 1974.
5. Выготский Л.С. Педагогическая психология. - М., 1991.
6. Галкин А.А. Публичная сфера и культура толерантности. - М., 2002.
7. Гражданские и политические права. Несовместимость демократии и
расизма // Доклад Верховного комиссара ООН по правам человека.
Экономический и Социальный Совет ООН. 7 февраля 2002. С. 20-21.
8. Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. М.: Гос. изд-во
иностранных и национальных словарей, 1955.
9. Дружинин В.Н. Варианты жизни. Очерки экзистенциальной психологии.
М.; СПб., 2000.
10. Зимбули А.Е. Почему терпимость и какая терпимость? // Вестник СПбГУ.
1996. №3.
11. Золотухин В.М. Терпимость как общечеловеческая ценность //
Современные проблемы гуманитарных дисциплин. Ч.1. М., 1997. С. 7-9.
12. Иванов В. В зеркале социологии // Советская культура. 19 сентября. 1989.
13. Иранский дневник. Б. м., б. г.-С. 18-37.
14. Ищенко Ю.А. Толерантность как философско-мировоззренческая
проблема // Философская и социологическая мысль. 1990. №4. С. 48-60.
15. Карлген Ф. Воспитание к свободе/Пер. с нем.М., 1992.
16. Клепцова Е.Ю. Психология и педагогика толерантности: Учебное
пособие. - М.: Академический Проект, 2004.
17. Козырева П.М., Герасимова С.Б., Киселева И.П., Низамова А.М.
Эволюция социального самочувствия россиян и особенности социальноэкономической адаптации (1994 – 2001гг) // Россия реформирующаяся. М.,
2012.
77
18. Кондаков А.М. Формирование установок толерантного сознания //
Культура мира и ненасилия в воспитании учащихся: опыт регионов России.
М.: Центр развития системы доп. образования детей, 1999. С. 95-97.
19. Краткая философская энциклопедия. М., Прогресс – Энциклопедия, 1994.
20. Лекторский В.А. О толерантности плюрализме и критицизме // Вопросы
философии, №11,2011
21. Львов М.В. Словарь антонимов рус. языка: Более 200 антоним. пар/Под
ред. Л.А. Новикова. - М.: Рус. яз., 1988.
22. Монтессори М. Метод науч. педагогики, применяемая к детскому
воспитанию в домах ребёнка // История дошк. заруб. педагогики:
Хрестоматия. М., 2012
23. Нетерпимость в России./ Под ред. Г. Витковской, А. Малашенко. М.:
Моск. центр Карнеги, 201
24. Новичков В.Б. Столичный мегаполис как полиэтническая и
поликультурная среда // Педагогика.№4.1997.
25. Ожегов. С.И. Словарь русского языка. - М., 1983.-С. 707.
26. Ондрачек П. принципы действенного воспитания. Вологда,2001.
27. Петрицкий В.А. Толерантность – универсальный этический принцип //
Известия СП лесотехнической академии. Спб.; 1993.-С.139-151.
28. Права человека, толерантность, культура мира // Док-ты. М., 2002.
29. Психология национальной нетерпимости: Хрестоматия / Сост. Ю.В.
Чернявская. Мн.: Харвест, 2013
30. Религия и Закон. Правовые основы свободы совести и деятельности
религиозных объединений в странах СНГ и Балтии: Собрание правовых
актов. М.: Юриспруденция, 2002. С. 7-56, 57-203.
31. Риэрдон Б. Толерантность – дорога к миру. М., 2001.
32. Роджерс К., Фрейберг Д. Свобода учиться. М., 2002.
33. Россия: 10 лет реформ. М., 2010 С. 94.
34. Скворцов Л.В. Толерантность: иллюзия или средство спасения? //
Октябрь.№3.1997.
35. Словарь иностранных слов: Ок. 20000 слов. - СПб.: Дуэт,1994.
36. Словарь по этике / Под ред. А.А.Гусейнова и И.С. Кона. М.-.: Политиздат,
1989.
37. Словарь рус. языка: в 4-х т./АН СССР, Институт русского языка; Под ред.
А.П. Евгеньевой. М.: Рус. яз., 2008.
38. Сухомлинский В.А.Мудрая власть коллектива // Избр. пед. соч. Т.З. М.,
1981.
39. Сухомлинский В.А. Разговор с молодым директором школы // Избр. пед.
соч. Т.З. М., 1981.
78
40. Сухомлинский В.А. Павлышевская ср. школа // Избр. пед. соч.
Т.2.М.,2015.
41. Солдатова Г.У. Межэтническая напряженность. М.: Смысл, 1998.
42. Толерантность. Общ. Ред. М.П. Мчедова.- М.: Изд-во «Республика», 2004.
43. Толерантность: М-лы регион. научн-практ. конф. Якутск. ЯНЦСО РАН,
1994.
44. Толерантность: Сборник научн. статей. Вып. 1. Кемерово:
Кузбассвузиздат., 2009
45. Толковый словарь русского языка. В 4 т./Сост. В.В. Виноградов, Г.О.
Винокур и др.; Под ред. Д.Н. Ушакова. – М.: русские словари, 1994.
46. Толстой Л.Н. Соединить в себе любовь к делу и к ученикам // Учитель:
Статьи. Док-ты.-М.2003
47. Установление культуры мира: универсальные ценности и гражданское
общество. Тверь, 2001.
48. Уэйн К. образование и толерантность // Высшее образование в
Европе.№2.-1997.
49. Формирование установок толерантного сознания и профилактика
различных видов экстремизма в российском обществе на 2001-2005 годы.
Фед. целев. прогр. М.: МШПЧ, 2002г.
50. Фролов С.С. Социология: учебник для высших учебных заведений. М.:
Логос, 1997.
51. Хеффе О. Плюрализм и толерантность: к легитимности в современном
мире// Философские науки. №12.2012.
52. Шемякина О. Эмоциональные преграды во взаимопонимании культурных
общностей // Общественные науки и современность.-1994.-№4.
53. World Conference against racism // Всемирная конференция по борьбе
против расизма, расовой дискриминации, ксенофобии и связанной с ними
нетерпимости. Дурбан (Южная Африка). 31 августа – 7 сентября 2018.
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа