close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

Шибаев Владимир Владимирович. Политика Веймарской Германии в отношении Польши (1919-1933 гг.)

код для вставки
2
3
АННОТАЦИЯ
выпускной квалификационной работы
«Политика Веймарской Германии в отношении Польши (1919-1933 гг.)»,
выполненной Шибаевым В.В.
на кафедре всеобщей истории и регионоведения ФГБОУ ВО
«Орловский государственный университет имени И.С. Тургенева»
по направлению подготовки: 44.04.01 Педагогическое образование
Выпускная квалификационная работа на тему «Политика Веймарской
Германии в отношении Польши (1919-1933 гг.)» занимает объём 87 страниц.
Работа выполнялась на основе ряда источников, общим количеством 78 изданий,
из них 15 сборников документов, 7 публикаций мемуаров, статей и текстов
выступлений,
а также
56
книг исследовательской и
публицистической
направленности.
Перечень
ключевых
понятий:
внешняя
политика,
международные
отношения, Первая Мировая война, Вторая Мировая война, межвоенный период,
Версальско-Вашингтонская
система,
территориальное
урегулирование,
репарации.
Данная работа посвящена взаимоотношениям Польши и Германии в период
существования
Веймарской
республики.
Предметом
работы
являются
международные отношения межвоенного периода как непосредственно между
указанными государствами, так и на фоне их внешнеполитических контактов с
другими странами.
Цель исследования: изучить и проанализировать политику Германии,
проводившуюся ею в отношении Польши в период от принятия Веймарской
конституции и до установления фашистской диктатуры.
Методы исследования: работа построена на принципах историзма и научной
объективности. В ней применялись метод описания, проблемный метод, метод
сравнительного анализа, системный метод.
4
Научная новизна исследования: заключается в систематизации обширного
круга оценок германо-польских отношений того периода, в выявлении ключевых
и второстепенных мотивов и причин, оказывавших своё влияние на эти
отношения, а также, в выяснении рациональности решений, принимаемых
немецкими и польскими политиками в сложнейшей и непрерывно изменявшейся
политической ситуации 20-х – начала 30-х годов.
Данная работа в дальнейшем может использоваться при подготовке лекций
и семинаров, а также учебных пособий по истории международных отношений в
20-е годы, а также в школьном курсе новейшей истории.
5
Содержание
Введение ........................................................................................................................... 7
Глава I. Польско-германские отношения до 1921 г. .................................................. 14
1.1. Польша на пути к восстановлению независимости ............................................ 14
1.2. Установление границ и территориальные споры ............................................... 21
Глава II. Польско-германские отношения в 1921-1933 гг......................................... 41
2.1 Демократическая Германия против демократической Польши ......................... 41
2.2 Кризис демократии в Германии и «санация» в Польше ..................................... 59
Заключение .................................................................................................................... 78
Список источников и литературы ............................................................................... 83
6
Введение
В истории есть немало случаев, когда конфликт, вроде бы благополучно
разрешившись, не приносит долгожданного успокоения. И после краткой
передышки он разгорается с новой силой, иногда более стремительной и
разрушительной. Не избежал таковых и век двадцатый.
Подобным «недозавершенным» конфликтом является первая мировая
война. Агрессивные державы, и прежде всего, Германия, были повергнуты. Но, в
результате мирного урегулирования, державы Антанты и их союзники
попытались максимально «наказать» агрессоров. Но в этом «наказании» союзники
явно потеряли чувство меры. Стремление не только максимально ослабить, но и
максимально унизить Германию и её союзников вызывало у их населения
ответную реакцию: неприятие этого мира, не принесшего никакого облегчения, а
только новые беды и лишения, ненависть к победителям-«миротворцам», которые
по своему собственному усмотрению распоряжались судьбами народов (не
спрашивая мнения последних) и жажду отмщения, жажду насильственного
изменения установленного порядка, которая распространялась на все слои
общества – от низов до верхов.
Таким образом, само завершение первой мировой войны уже содержало в
себе зародыш следующей. Но так ли вторая мировая война была неизбежна?
Очевидно, что во многом это зависело от отношений Германии и её соседей. И
если на западе Германии в ближайшей перспективе не приходилось рассчитывать
на быстрый и лёгкий реванш (вступать в противоборство с Францией было тогда
немыслимо), то на востоке её соседом оказалась Польша, само появление которой
вызывало у многих немцев негодование, а то и недоумение. Как и то, что ей
досталась часть земель, которые в Германии уже традиционно считали своими.
Потому и
возникало
непреодолимое желание любыми
путями
вернуть
«незаконно» отторгнутые территории. Польско-германская граница с самого
начала
стала
очагом
напряжённости,
постоянной
зоной
потенциального
конфликта. Можно сказать, что от того, как будут развиваться отношения
Германии и Польши, зависела судьба Европы, да и судьба всего мира.
7
Итак, межвоенное время, по сути, являлось подготовительным для нового
грандиозного конфликта. И здесь, прежде всего, встает вопрос: какие ошибки
были допущены теми, кому народы доверили управлять собой? Как и почему
получилось, что в мир вновь вступило зло, постепенно подчинившее себе
немалую часть человечества? Можно ли было не допустить трагического исхода
событий, и что для этого надо было сделать?
Такая агрессивность, как бы «спущенная свыше», преломляется во
множестве мелких, региональных конфликтов, в которых территориальные и
этнические
причины
зачастую
играют
первостепенную
роль.
Потому
актуальность этой темы значительна. Действительно, как отличить наказание
нарушителя мирового спокойствия и порядка от своеволия зазнавшегося и
зарвавшегося
в
ощущении
собственного
величия
и
вседозволенности
государства? И ещё: что если кто-то, перестав быть великим, захочет вернуться к
своему прежнему состоянию, не будучи особенно разборчивым в выборе средств
достижения этой цели?
Взаимоотношения Польши и Германии того периода изучены достаточно
широко, хотя, как правило, через призму отношений обоих государств с СССР. И
всё же событийная сторона вопроса изучена и изложена в трудах историков
настолько детально, что найти что-то принципиально новое, неизвестное, а уж
тем более меняющее наши взгляды на происшедшее, сегодня практически не
возможно. Единственное, что может быть здесь сделано – какая-то детализация
тех или иных событий.
Иное дело – их понимание и интерпретация. Здесь открывается достаточно
обширное поле для познания и изучения событий все более удаляющихся от нас
времен.
Оценка
непрерывно
внешнеполитических
изменяется,
порой
процессов
подвергается
межвоенного
ревизии,
периода
уточняется,
модифицируется от исследования к исследованию.
В настоящее время большая часть российских историков, базируясь на
принципах историзма и объективности, стараются не разоблачать и осуждать
политические ошибки демократических государств, агрессивную политику
8
тоталитарных и авторитарных режимов, а выявлять причины, побудившие их к
тем или иным действиям, искать рациональное зерно в их действиях. Но сегодня,
и это понятно, основное внимание российских исследователей все еще привлекает
политика не западных государств, а Советского Союза. Здесь новая реальность
ребром поставила сложнейший вопрос: какова роль нашей страны в событиях,
приведших мир к новой глобальной схватке? Какова мера ответственности
Сталина и его окружения за то, что не удалось предотвратить войну?
Проблемы же Запада рассматриваются, как правило, в связи с проблемами
внешней политики Советского государства.
В связи с этим, надо отметить, что еще одним новым моментом, по
сравнению с советскими временами, стало значительно большее внимание к
личности политика, более того, к его психологическим характеристикам.
Интересно также то, что в отечественной науке появилось непривычное для
нее
направление,
претендующее
на
предельный
объективизм
в
своих
исследованиях. В работах историков этого направления излагаются факты, только
факты и ничего кроме фактов. В них практически полностью отсутствует анализ и
мотивировка процессов, происходивших в международных отношениях, равно
как и выводы и оценки. Поиск мотивов действий государств и их правительств,
формулирование выводов – все это предоставляется самодеятельности читателя.
Если оценивать ситуацию в области исследований по данной проблеме, то,
как нам представляется, тема отношений Польши и Германии (непосредственных,
а не в связи с их отношениями с СССР) в период существования в последней
Веймарской республики освещён пока ещё не в полной мере.
Если перейти непосредственно к нашей работе, то, прежде всего, надо
сказать следующее:
Предметом
исследования
являются
межвоенного периода.
9
международные
отношения
Объектом исследования является внешняя политика Веймарской Германии
в отношении Польши, как в связи с внутренними процессами, происходящими в
самих этих странах, так и на фоне их взаимоотношений с другими государствами.
Цель исследования состоит в том, чтобы изучить и проанализировать
политику Германии, проводившуюся ею в отношении Польши в период от
принятия Веймарской конституции и до установления фашистской диктатуры.
Конкретные задачи исследования состоят в том, чтобы:
–
выяснить,
как
развивались
польско-германские
отношения
до
рассматриваемого периода, какие существовали традиции и особенности этих
отношений, какое они оказывали влияние на исследуемый этап;
– определить
основные
характерные
черты
политики
Веймарской
Германии в отношении Польши и проанализировать их конкретные проявления в
германской внешнеполитической деятельности;
– проанализировать политику Германии в 20-х – начале 30-х годов ХХ
века, найти объяснение тем грубым ошибкам и просчётам, которые были
совершенны политиками обеих стран и которые впоследствии во многом стали
причиной скатывания мира ко Второй мировой войне.
Хронологические рамки исследования охватывают период с 1919 по 1933
год, т.е. время от принятия Веймарской конституции до установления
фашистской диктатуры в Германии.
Источниковой
базой
исследования
являются
публикации
внешнеполитических документов и мемуары политических и общественных
деятелей 30-х годов ХХ века.
Характеризуя документальную базу работы, хотелось бы отметить и
мотивировать один очень важный, с нашей точки зрения, принципиальный
момент. В ходе работы над темой мы сознательно пошли на ограниченное
использование политических и дипломатических документов, хотя общее
количество изданных в СССР и России сборников, представляется огромным и
исчерпывающим.
10
Основная
масса
документов,
опубликованных
в
советское
время,
отбиралась исходя из заранее и жестко заданных параметров – превознесения
советской
внешней
политики
и
осуждения
просчетов
и
ошибок
империалистических государств, подвергалась произвольному и массовому
купированию. Кстати, и современные публикации грешат, правда, по иным
основаниям, подобным недостатком. Но главное – современные публикации, как
правило, для нас просто недоступны.
Не стоит забывать, что основная масса опубликованных документов имеет
чисто декларативный характер и с большим трудом может использоваться в
работах такого типа как наша. В публикациях такого рода чаще всего встречаются
тексты договоров, коммюнике, различного рода официальные заявления и ноты,
имеющие в контексте нашего исследования практически нулевую ценность.
Несколько бóльшее значение в качестве источников для нас имели мемуары
и дневники политических и общественных деятелей 30-х годов. Именно в
источниках такого рода можно встретить личностные оценки происходивших
событий и действовавших политических фигур, более свободные суждения о
политической, социальной, экономической, военной и т.п. обстановке, что
позволяет уточнить, скорректировать, а если нужно, то и изменить многие
сложившиеся или целенаправленно сформированные взгляды, оценки, суждения.
Мемуары и дневники содержат массу интереснейшего материала. Однако и они
не всегда доступны, а их публикации также нельзя считать полными, как в силу
вышеназванных причин, так и из-за конкретных целей, которые преследовали их
публикаторы (так, например, в последнее время упор делается нередко на личные,
семейные отношения политиков в ущерб их общественной деятельности). Если
же публикацию готовит сам автор или его близкие родственники, то подборка
материалов
может
непосвященного
вестись
стороннего
по
каким-либо
наблюдателя
внутренним
может
причинам,
показаться
для
совершенно
произвольной.
К тому же, при работе с ними необходимо постоянно учитывать ряд
специфических обстоятельств.
11
Во-первых, человеческая память сама по себе несовершенна. В результате в
источниках такого рода всегда возможны искажения (прежде всего, смещения во
времени) событий. Кроме того, последующее знание порой вызывает наложение
оценок друг на друга, искажая восприятие их в момент свершения.
Во-вторых, политики, как правило, не могут не удержаться от того, чтобы
не свести счеты со своими тогдашними противниками. В результате, оппонентам
порой приписываются не свойственные им личные или политические качества,
выпячиваются их ошибки, зато собственные действия предстают чаще всего
безупречно правильными и чистыми, а сами авторы этакими «рыцарями без
страха и упрека».
В-третьих, как правило, авторы стремятся подать «в лучшем свете», не
только самих себя, но и свою страну, поэтому все неприглядные действия
приписываются действиям (или их последствиям) государств-противников.
Поэтому необходимо постоянно сверять данные мемуаров с данными
других источников, корректируя в случае необходимости свои оценки.
Научная новизна нашего исследования видится нам, прежде всего, в
систематизации обширного круга оценок германо-польских отношений того
периода, в выявлении ключевых и второстепенных мотивов и причин,
оказывавших своё влияние на эти отношения, а также, в выяснении
рациональности решений, принимаемых немецкими и польскими политиками в
сложнейшей и непрерывно изменявшейся политической ситуации 20-х – начала
30-х годов.
Методологическая основа исследования: в своей работе мы старались
придерживаться принципов историзма и научной объективности, отбросив как
советскую историческую традицию в той ее части, которая касалась объяснения
всех
бед
мира
антикоммунистическими
взглядами
«империалистических
хищников», так и противоположный тезис об органическом миролюбии и
гуманистической традиции Запада, не желавшего даже в критических ситуациях
«противодействовать злу насилием».
12
Структура работы, избранная нами, традиционна. Работа состоит из
введения, основной части, делящейся на две главы (по два параграфа в каждой) и
заключения, а также списка использованных источников и литературы. Такая
структура, с нашей точки зрения, позволяет оптимально сочетать различные
варианты изложения материала, прежде всего последовательное хронологическое
изложение фактического материала с обоснованным анализом и сделанными на
его базе выводами.
13
Глава I. Польско-германские отношения до 1921 г.
1.1. Польша на пути к восстановлению независимости
В результате трёх разделов Речи Посполитой во второй половине XVIII века
поляки утратили свою государственность более чем на столетие. Большая часть
польских земель перешла под управление Российской империи, но весомая часть
– под власть Пруссии, а затем Германской империи.
Германию всегда занимал польский вопрос: восточные земли издавна
служили объектом немецкой колонизации. Иные польские территории (например,
Силезия) веками находились в руках немцев и в значительной степени стали
немецкими и по национальному составу населения.
Таким образом, отношения немцев и поляков вряд ли можно назвать
дружественными.
Последние
часто
покушались
свергнуть
иноземное
владычество. Первое подобное «покушение» произошло ещё во времена разделов
Польши – восстание под предводительством Тадеуша Косцюшко (1794 г.). В
период
наполеоновских
войн
была
даже
«воссоздана»
польская
государственность – на отторгнутых от Пруссии землях было образовано Великое
герцогство Варшавское. Но оно было буферным государством, которое
прекратило существование вместе с наполеоновской империей. Последовал
новый
передел
польских
земель.
Затем
прогремели
два
национально-
освободительных восстания в 1830 и в 1863 годах, которые хотя и направлены
были, прежде всего, против Российской империи, одновременно затрагивали
интересы Пруссии, так что оба государства договаривались о совместных
действиях против повстанцев. Впрочем, и германскому владычеству над
поляками приходилось тяжко: это прекрасно продемонстрировали восстания в
Познани и Силезии в революционном 1848 году. Но все эти движения не имели
шансов на успех (несмотря на попытки заручиться иностранной поддержкой)
пока державы, поделившие Речь Посполитую, жили в согласии и совместно
поддерживали своё господство над её территорией.
14
Однако, усилившаяся с последней трети XIX века политика германизации
(равно как и русификации в подвластных России польских землях) вызывала
активное
противодействие
самосознания
нации,
со
укрепляла
стороны
поляков,
способствовала
национально-освободительные
росту
тенденции
(особенно со времён русской революции 1905-1907гг.).
Всё изменилось с началом Первой мировой войны. Уже в течение первого
года войны немецкие полностью оккупировали Польшу и вышли на линию
Вильнюс-Брест-Ровно, хотя и не смогли разгромить русские войска и вывести
Россию из войны.1. В любом случае, испытывавшая нехватку вооружений и
страдающая от тактических просчётов командования российская армия утратила
стратегическую инициативу. С другой стороны, и германский штаб не стремился
активизировать наступательные действия и вторгаться дальше на восток («Иначе
нам придётся кормить тридцать миллионов русских», – отмечал начальник
генерального штаба Эрих Фалькенхайн.)2.
Следует заметить, что Германия и Австро-Венгрия активно использовали
против России лозунги самоопределения поляков на отторгнутых во время
оккупации территориях Царства Польского, а также на других землях,
населённых поляками, украинцами, литовцами и латышами. Германское и австровенгерское правительства оказывали дозированную поддержку польским и
украинским националистам3.
И вот наступил 1917 год – в России грянула Февральская революция. Уже в
марте 1917 года Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов, а затем – и
Временное правительство обнародовали обращения к польскому народу, в
которых ясно говорилось о праве Польши стать независимой 4. Впрочем, в
воззвании Временного правительства присутствовал ряд существенных оговорок
– в частности, о том, что бы независимая Польша оставалась в «неразрывном
военном союзе» с Россией, что фактически ставило под сомнение сам польский
Алексеева И.В. Агония сердечного согласия. Царизм, буржуазия и их союзники по Антанте, 1914-1917. Л., 1990,
С.77
2
Ватлин А.Ю. Германия в XX веке. М., 2002, С.112
3
История международных отношений и внешней политики СССР. 1917-1967 гг. / Под общей редакцией В.Г.
Трухановского. В 3 т. М., 1967. Т. 1, С.314
4
Документы и материалы по истории советско-польских отношений. Т. 1. М., 1963, С. 34
1
15
суверенитет. Также и вопрос о польских границах предполагалось передать на
усмотрение будущего Всероссийского учредительного собрания 1.
Союзники России по Антанте до 1917 года воздерживались от официальных
высказываний в этом вопросе, считая (или по крайней мере декларативно
заявляя), что они не находят возможным строить какие-либо планы относительно
судьбы Польши, которая «является сферой исключительных интересов России и
её будущее всецело зависит от воли российского правительства» 2. Однако, после
декларации Российского Временного правительства Великобритания и Франция
уже
пытаются
сформировать
из
разрозненных
польских
национально-
патриотических групп некое подобие «единого правительства», которое было бы
союзником Антанты. Сам вопрос о признании польской независимости
откладывался до завершения войны 3. Пришедшее вскоре к власти в России
советское правительство, надеявшееся на скорую социалистическую революцию в
Польше и её последующее добровольное присоединение к Советской России,
поначалу занимало в польском вопросе выжидательную позицию, хотя и
утверждало право поляков на самоопределение (но в рамках «добровольного и
честного союза народов России»4).
В итоге, и под эгидой Германии (на оккупированных польских
территориях), и под контролем Антанты (прежде всего – во Франции)
формируются два течения в польском национальном движении, которые
опирались на поддержку противоборствующих военных группировок. В этой
ситуации изменение политики российских властей было во многом связано с их
стремлением сохранить хотя бы какое-то влияние на процессы, происходившие на
территории бывшего Царства Польского, которое входило в состав Российской
империи5.
Среди
лидеров
польского
национального
движения
наибольшей
популярностью обладал Юзеф Пилсудский – выдающийся военный деятель,
Документы и материалы по истории советско-польских отношений. Т. 1. М., 1963, С. 98
Алексеева И.В. Агония сердечного согласия. Царизм, буржуазия и их союзники по Антанте, 1914-1917. Л., 1990,
С.19
3
Готлиб В.В. Тайная дипломатия во время первой мировой войны. М., 1960, С.116
4
Документы внешней политики СССР. Т. I. М., 1957, С. 198
5
Готлиб В.В. Тайная дипломатия во время первой мировой войны. М., 1960, С. 118
1
2
16
прославившийся как борец за независимость Польши ещё в предвоенные годы.
Созданная при его ближайшем участии летом 1914 года в Варшаве подпольная
Польская военная организация (Польска организация войскова – ПОВ) вела
диверсионную работу в тылу русских войск. Позднее её ответвления появились на
территории Украины и России. Возглавлял ПОВ близкий соратник Пилсудского
Эдвард Рыдз-Смиглы. Позже, уже после отступления царских войск, в декабре
1915 года Пилсудский организовал в Кракове (т.е. в австрийских владениях)
Высший национальный совет Польши. Затем, под его началом (и – естественно –
продержке стран Четверного союза) был сформирован польский легион, который
принимает участие в боевых действиях против России и Антанты.
Германия и Австро-Венгрия также как и страны Антанты обещали
польскому движению создать независимое Польское государство, но также как и
последние откладывали решение этого вопроса до победоносного окончания
войны. В итоге, в знак протеста в 1916 году Пилсудский отказался от
командования польским легионом1. Опасаясь потерять влияние на поляков,
Берлин и Вена Актом о создании польского государства от 5 ноября 1916 года
провозгласили независимость Королевства Польского, а 6 декабря создали
Временный государственный совет, в который вошёл и Пилсудский. Но
указанный Совет являлся, по сути, совещательным органом оккупационных
властей и не имел реальной власти. Летом 1917 Пилсудский снова подаёт в
отставку, справедливо расценив, что Германия не собирается предоставить
Польше действительную независимость – практически Германия предполагала
создание
буферного
государства.
Согласно
Акту
ни
территория,
ни
административное устройство его не были определены2.
К тому времени в России уже была свергнута монархия, на что сильно
рассчитывал Пилсудский. «Ещё в ноябре 1915 года, – писал в своих
воспоминаниях его сподвижник Артур Сливиньский. – в окопах под Колками на
1
2
Рубинштейн Е.И. Крушение Австро-Венгерской монархии. М., 1963, С 156
Наленч Д., Наленч Т. Юзеф Пилсудский – легенды и факты. М., 1990, С. 94
17
Волыни он проявлял явное нетерпение, говоря, что не понимает, что эти москали
думают себе и не делают революции»1.
Именно в это время Россия перестала быть опасной для Польши, и для
многих польских политических деятелей (в том числе и для Пилсудского) встала
необходимость борьбы уже с немецкими оккупантами. Однако в июле 1917 года
он был арестован и отправлен в Магдебург, где находился до самой Ноябрьской
революции в Германии.
Тем временем 15 августа 1917 года находящаяся в Париже другая группа
польских националистов во главе с Романом Дмовским провозгласила Польский
национальный комитет, которому французское правительство тоже разрешило
формировать свои вооружённые силы на французской территории. Дмовский был
признан странами Антанты в качестве главы временного правительства Польши
за рубежом2. После этих событий германские власти 26 августа 1917 года
ликвидировали Временный государственный совет, а в сентябре создали в зоне
своего контроля Регентский совет. Кроме того, при нём существовало подобие
представительного органа под «старым новым» названием – Государственный
совет. Находясь под германской опекой, они были крайне непопулярны в народе.
В это время на востоке – в России – грянула новая революция, и к власти
пришли большевики. Последовавшие за этим события (прежде всего - развал
армии и «Декрет о мире») давали шанс Германии завершить войну на Восточном
фронте и перебросить все силы на запад3. 15 декабря 1917 года было заключено
перемирие с Советской Россией. Но, как справедливо заметил в своей работе А.
Ватлин «вряд ли и германские дипломаты, и начальник Генерального штаба
Германии – Пауль фон Гинденбург могли тогда здраво оценить парадоксальную
логику исторического процесса: революции имеют обыкновение не замечать
национальные границы. С момента захвата власти большевиками до падения
монархии Гогенцоллернов пройдёт ровно один год»4.
Наленч Д., Наленч Т. Юзеф Пилсудский – легенды и факты. М., 1990, С 214
История первой мировой войны. 1914-1918 / Под ред. И.И. Ростунова. В 2 т. М., 1975. Т. 2., С 297
3
Фёрстер Г., Гельмут Г. и др. Прусско-германский генеральный штаб, 1640-1965. К его политической роли в
истории. М., 1966, С. 119
4
Ватлин А.Ю. Германия в XX веке. М., 2002, с. 114
1
2
18
Впрочем, до этого было ещё далеко. А пока что 22 декабря 1917 года в
Брест-Литовске начались мирные переговоры Четвертного союза с Россией1. Их
ход и результаты показали, какое будущее ожидает Европу в случае победы
Германии. Советские представители пытались затянуть переговоры. Германские
дипломаты, напротив, торопились с подписанием мирного договора, чтобы
развязать себе руки на Западном фронте и добиться там успеха до прибытия
американского экспедиционного корпуса. Для достижения этой цели, Германия
прибегла к шантажу, а затем – и к действительному продвижению своих войск в
российские пределы. Подобная тактика достигла успеха – 3 марта в Бресте
большевики были вынуждены подписать «похабный мир» и отказаться в пользу
Германии от огромных территорий Восточной Европы от Прибалтики до Крыма,
которые фактически превращались в германский протекторат. Однако надежды на
то, что эти новые приобретения (прежде всего – Украина) окажутся для немцев
источником сырья и продовольствия не оправдались 2.
Во время ведения переговоров были обнародованы «14 пунктов» об
условиях мира американского президента В. Вильсона из его послания Конгрессу
от 8 января 1918г. Тринадцатый пункт касался непосредственно судьбы Польши:
«13. Должно быть создано независимое Польское государство, которое
должно включить в себя все территории с неоспоримо польским населением,
которому должен быть обеспечен свободный и надёжный доступ к морю, а
политическая
и
экономическая
независимость
которого,
равно
как
и
территориальная целостность, должны быть гарантированы международным
договором»3.
Впрочем, пока перед германским руководством маячили хотя и туманные,
но все же радужные перспективы относительно завершения войны, оно не
обращало внимания на эти «14 пунктов».
Всё изменилось после поражений Германии на Западном фронте –
положение страны оказалось катастрофическим. 3 октября 1918 года было
Документы внешней политики СССР. Т. I. М., 1957, с. 115
История первой мировой войны. 1914-1918 / Под ред. И.И. Ростунова. В 2 т. М., 1975. Т. 2, с.299
3
Системная история международных отношений. В 4 т. События и документы. 1918-2000. М., 2000. Т. 2.
Документы 1910-1940-х годов. /Сост. А.В. Малыгин, с. 100
1
2
19
сформировано новое правительство во главе с известным англофилом принцем
Максом Баденским. На следующий день новый рейхсканцлер предложил
державам Антанты перемирие на основе «14 пунктов» Вильсона. Последние
несколько недель тянули с окончательным ответом, потребовав от Германии в
качестве предварительного условия прекращения боевых действий и ухода со
всех захваченных территорий. Как будто бы в русле этих требований было
превращение Регентского совета в орган управления польскими землями. Основу
вооружённых сил этого Совета составил бывший польский легион Пилсудского1.
Тем
временем
в
Германии
усилилось
революционное
брожение,
вылившееся 3 ноября 1918 года в восстание матросов в Киле. Революция
стремительно разбегалась по стране, всё больше приближаясь к столице. По
образцу русской революции стали создаваться Советы, которые брали на себя
местное управление. Но сама жизнь толкала их заниматься политикой. Под
давлением местных Советов отреклись от власти представители многих мелких
монархических домов Германии (Баварии, Саксонии и пр.) 2
Вечером 8 ноября канцлер Макс Баденский позвонил по телефону
императору, который находился в Спа, и сказал, что его отречение необходимо
для предотвращения гражданской войны. Вильгельм II раздражённо отверг это
предложение и приказал генералам готовиться к походу на Берлин. Но на
совещании 9 ноября начальник Генерального штаба Гинденбург возразил, что
«после здравых размышлений» он считает такой поход невозможным. Генерал
Гренер высказался ещё более резко: «Армия не подчинится такому приказу» 3. В
то же время пришло известие, что берлинский гарнизон перешёл на сторону
восставших. Вильгельм был глубоко потрясён этим событием, он заколебался,
решил отречься от императорской короны, но всё ещё надеялся сохранить
прусскую, несмотря на то, что подобный вариант был с юридической точки
зрения абсурдным.. Не дожидаясь формального акта, Макс Баденский объявил в
Берлине об отречении Вильгельма в пользу сына. Но он опоздал, так как социалБальцерак В. Роль Октябрьской революции в создании внешнеполитических условий восстановления
независимости Польши. // Очерки истории советско-польских отношений. 1917-1977. М., 1979, С. 87
2
Ватлин А.Ю. Германия в XX веке. М., 2002, С. 116
3
Рыжов К.В. Все монархи мира. Т. 3. Западная Европа. М., 2000, С. 89
1
20
демократ Филипп Шайдеманн на час раньше уже успел объявить об установлении
демократической республики.. 19 ноября Вильгельм бежал в Голландию 1.
Новое германское правительство, которое возглавил социал-демократ
Фридрих Эберт, заявило о готовности заключить перемирие. 11 ноября 1918 года
в Компьенском лесу на тупиковой станции Ретонд в штабном вагоне
французского маршала Фоша представители республиканского правительства
Германии подписали соглашение о перемирии.
1.2. Установление границ и территориальные споры
Итак, 11 ноября 1918 года в Компьенском лесу было заключено перемирие.
Со стороны союзников уполномоченными были Фош и Уэллис, а со стороны
Германии – Эрцбергер, Обендорф, Винтерфельд и Ванзелов. Заключённым
документом предусматривалось: во-первых, прекращение военных действий на
суше и в воздухе; во-вторых, немедленная эвакуация немцев из занятых ими
стран: Бельгии, Люксембурга, оккупированной части Франции, а также с
территории Эльзас-Лотарингии; в-третьих, в 15-дневный срок – уступка военных
материалов (пушек, миномётов, аэропланов, подводных лодок, крейсеров) и
интернирование боевых кораблей.
Особо оговаривалось положение о территориях, занятых Германией на
востоке. В статье 12 указывалось:
«Все германские войска, ныне находящиеся на территориях, которые
составляли до войны часть Австро-Венгрии, Румынии и Турции, должны
немедленно вернуться в пределы Германии.
Все германские войска, которые ныне находятся на территориях,
составлявших до войны Россию, должны равным образом вернуться в пределы
Германии…, как только союзники признают, что для этого настал момент, приняв
во внимание внутреннее положение этих территорий»2.
Шиндлер А., Циглер В. Кайзеры. Ростов-на-Дону, 1997, С. 201
Системная история международных отношений. В 4 т. События и документы. 1918-2000. М., 2000. Т. 2.
Документы 1910-1940-х годов. /Сост. А.В. Малыгин, С. 104
1
2
21
Совершенно очевидно, что такая оговорка относительно вывода немецких
войск из земель бывшей Российской империи демонстрирует боязнь держав
Антанты перед возможным расширением русской революции. Германские войска,
таким образом, могли служить действенным средством для борьбы с ней.
В дальнейшем же антантовские войска должны были сменить германские на
их позициях. Это раскрывает статья 16 договора о перемирии:
«Союзники будут иметь свободный доступ на территории эвакуированные
немцами на восточных границах, либо через Данциг, либо через Вислу, чтобы
иметь возможность продовольствовать население и в целях поддержания
порядка»1.
Естественно, прежде всего, войска союзников должны были разместиться
на этих территориях именно с целью «поддержания порядка», чтобы, с одной
стороны, не допустить расширения влияния большевиков в этом направлении, а, с
другой, укрепить влияние Антанты в этом регионе, в том числе и с целью
предотвращения возможных попыток Германии воздействовать на польское
национальное движение.
Ноябрьская революция освободила из-под ареста Пилсудского, который
снова встал во главе своего легиона. После подписания Компьенского перемирия
немецкие войска покидают Варшаву и Регентский совет сначала (8 ноября 1918
г.) официально провозглашает независимость Польши, а затем (12 ноября 1918 г.)
передаёт всю военную власть Пилсудскому и самораспускается2.
Первые действия армии Пилсудского (в ноябре-декабре 1918 г.) показали и
её боеспособность и далеко идущие планы её командующего. Реальной силой
польского государства стала армия. Это и оккупация Восточной Галиции и
ликвидация существовавшей там Западно-Украинской Народной Республики
(ЗУНР), и взятие под контроль территории Познани с оттеснением оттуда
Системная история международных отношений. В 4 т. События и документы. 1918-2000. М., 2000. Т. 2.
Документы 1910-1940-х годов. /Сост. А.В. Малыгин, С. 104
2
История Польши. Т. III. М., 1958, С. 117
1
22
немецких войск, и вторжение в Тешинскую Силезию, в которой польские войска
вступили в столкновение с Чехословакией1.
Между тем, группы Пилсудского, Дмовского и Падеревского в Париже
достигли
соглашения
о
формировании
коалиционного
правительства
и
назначении Пилсудского временным президентом. На подконтрольных полякам
территориях 26 января 1919 года были проведены выборы в Учредительный сейм,
который создал временный Основной закон Польши, провозгласивший её
независимым государством в границах Речи Посполитой 1772 года. Само
государство получило официальное название II Речи Посполитой 2.
Это была так называемая Малая конституция, которая определяла высшую
власть в стране, доверяя Пилсудскому пост Начальника государства до принятия
Основного закона.
Фактически Начальник государства и правительство были в подчинении у
Законодательного сейма, в руках которого находилась вся полнота власти.
Начальник избирался парламентом и был ответственен перед ним. Таким
образом, в крайней форме в Польше была введена система парламентских
правительств, оставляющая главе государства лишь представительские функции.
Одновременно с единогласным вручением Сеймом Пилсудскому поста
Начальника государства, также единодушно выразил ему благодарность за
«полное лишений и невзгод осуществление своих функций на благо Родины» 3.
Высказываемые по этому поводу комплименты не могли скрыть для Пилсудского
горькой правды: он, сохранив формально тот же пост – Начальника государства,
фактически превращался из диктатора в президента, почти полностью лишённого
возможности политических действий. Правда, он занимал пост верховного
главнокомандующего, дающий огромные возможности для действия вне рамок
парламента.
Они были достаточно широки, поскольку на практике Законодательный
сейм мог угрожать его сильным политическим позициям только тогда, когда он
Версаль и новая Восточная Европа / Отв. ред. Р.П. Гришина, В.Л. Мальков. М., 1996, С. 141
История Польши. Т. III. М., 1958, С. 117
3
Мельтюхов М.И. Советско-польские войны. М., 2004, С. 96
1
2
23
имел бы прочное правительственное большинство. А на это трудно было быстро
рассчитывать, ибо правые, центр и левые располагали приблизительно
одинаковым числом мандатов, нападая друг на друга и создавая тем самым
широкое поле для инициатив Начальника, который, впрочем, умело пользовался
этим 1.
Тем временем, боевые действия польских сил «по восстановлению польских
исторических границ» стала ещё активнее.
Политика Германии в отношении Польши была противоречивой. С одной
стороны, Германия первой произвела юридическое признание Регентского совета
как законного правительства Польши и пытается начать переговоры с ним о
совместной борьбе против большевизма. Но с другой стороны, территориальные
претензии поляков в Восточной Пруссии (тем более – поддержанные Антантой),
отталкивают Берлин от сотрудничества даже на антибольшевистском фронте.
Ослабленная, внутренне неустойчивая Польша была для Германии лучшим
вариантом. А пограничная (и желательно – затяжная) война на востоке могла
умерить аппетиты польских политиков в вопросе о границах с Германией 2.
Между тем, в Германии после Компьенского перемирия дела обстояли
следующим образом. Уже на следующий день после капитуляции – 12 ноября –
новое
правительство
–
Совет
народных
уполномоченных
обнародовало
программу действий: отменялось осадное положение военного времени,
объявлялась амнистия политическим заключённым, провозглашалась свобода
слова, печати, собраний, вводилось всеобщее, равное избирательное право при
прямом
и
тайном
голосовании,
вводился
8-часовой
рабочий
день,
а
предпринимателей обязали заключать коллективные договоры с профсоюзами.
Таким образом, новое руководство пыталось решить ряд социальных проблем, и
прежде всего – проблемы трудоустройства безработных и демобилизующихся из
армии солдат.
Наленч Д., Наленч Т. Юзеф Пилсудский – легенды и факты. М., 1990, С. 102
Системная история международных отношений. В 4 т. События и документы. 1918-2000. / Отв. ред. А. Д.
Богатуров. М., 2000. Т. 1. События. 1918-1945, С. 56
1
2
24
Однако, в возглавлявшей правительство Социал-демократической партии
Германии к концу 1918 года назрел раскол. Правящая верхушка партии занимает
умеренно-реформистскую
позицию
и
своей
задачей
считает
созыв
Учредительного собрания для выработки и принятия конституции. Ну а левые
радикальные группы (в том числе, группа «Спартак»), выступавшие за
социалистическую революцию, выходят из партии.
Но, состоявшийся 16-21 декабря 1918 года Первый Всегерманский съезд
советов отказался поддержать лозунг «Вся власть Советам» и также высказался за
проведение выборов в Учредительное собрание, назначенных на 19 января 1919
года.
Левые не согласились с таким курсом. В обществе началась поляризация
сил с явным, однако, перевесом в сторону правительства. 27 декабря
«независимые» социал-демократы вышли из германского правительства, а 30
декабря была создана Коммунистическая партия Германии, ведущие позиции в
которой занимала группа «Спартак» и её лидеры – Р. Люксембург и К. Либкнехт.
Также в её создании принимали участие и другие радикальные группировки.
Своей целью созданная партия поставила социалистическую революцию по
примеру большевистской революции в России1.
Пример большевистской России подогревал мятежные настроения в
Берлине, в результате в начале января 1919 года в городе начинается стихийное
вооружённое выступление рабочих с требованием свержения правительства
социал-демократа Ф. Эберта. Впрочем, перевес сил был явно на стороне
правительства – берлинский гарнизон сохранил ему верность, а рабочие отряды
не имели единого руководства и действовали разобщённо. В итоге и сторонники
правительства формируют свои отряды, а Эберт призвал на помощь армию и
приказал подавить мятеж.
1
Германская история в новое и новейшее время / Под ред. С.Д. Сказкина: В 2 т. М., 1972. Т. 2., С. 88
25
Носке был назначен главнокомандующим правительственными войсками.
Он сказал о своём назначении: «Пусть так. Кто-то ведь должен стать кровавой
собакой» 1.
11-13 января в Берлине разгорелись кровопролитные уличные бои, а к 15
января восстание в Берлине было подавлено.
Последней
попыткой
левых
радикалов
«подтолкнуть»
германскую
революцию было провозглашение 13 апреля 1919 года Баварской советской
республики. Правительство советской Баварии, пытая повторить большевистский
опыт, создают Красную Армию и ВЧК, а также начинают национализацию
крупнейших
предприятий.
Но
новоявленная
советская
республика
просуществовала недолго – спустя три недели верные правительству войска
подавили выступление в Мюнхене. Этими событиями «штурм капитализма»
закончился.
В таких кровавых событиях рождалась германская демократия.
Проведённые 19 января выборы в Учредительное собрание, которые
бойкотировали коммунисты, дали победу правым и центристским партиям. 6
февраля оно приступило к работе. А 11 февраля Эберт был избран президентом
германской республики.
В это же время начала работу мирная конференция по вопросам
послевоенного урегулирования. Она открылась в Париже 18 января 1919 года.
Основной
целью
конференции
была
выработка
мирных
договоров
с
побеждёнными странами. Хотя в ней принимали участие 27 государств,
оказавшихся в стане победителей, руководство конференцией было возложено на
пять главных стран-победительниц: США, Англия, Франция, Италия и Япония, но
в реальности всеми делами распоряжались только первые три из них.
В начале работы конференции был создан центральный руководящий орган
– Совет десяти, в который входили по да представителя от каждой из странпобедительниц, но вскоре его полномочия фактически перешли к более узкому
органу – Совету четырёх. В его состав входили президент США Вудро Вильсон, а
1
Руге В. Германия в 1917-1932 гг. М., 1985, С. 62
26
также главы правительств Великобритании (Дэвид Ллойд-Джордж), Франции
(Жорж Клемансо) и Италии (Витторио Орландо) 1.
Одним из важных вопросов для обсуждения был вопрос о границах
Германии, в частности – восточных. Хотя вопрос о восточных границах Германии
вызывал меньше споров и требовал меньше усилий (чем на западе), сами условия
для применения принципа самоопределения в Восточной Европе с её этнически
разнородным и смешанным населением было сложнее 2.
Безусловно, наибольшие трудности возникали при определении границ
возрождающегося Польского государства. Варшава требовала передачи земель, в
прошлом так или иначе, входивших в состав Польши и в разное время
перешедших под контроль немцев. Это И Познань, и Померания (Включая устье
Вислы и город Гданьск (Данциг)), северную Мазурию, Любушские земли, а также
значительную часть Силезии. Но союзные державы, признав независимость
Польши, отвергают её территориальные претензии. Наибольшие возражения
исходили от Великобритании и Франции, хотя последняя, исходя из собственных
интересов,
поддерживала
некоторые
польские
требования.
Французское
правительство стремилось максимально ослабить Германию, но при этом
сохранить и относительно слабую Польшу, дабы подчинить её своему влиянию3.
Английская делегация во главе с премьер-министром Ллойд-Джорджем
решительно протестовала против польских притязаний, более того британский
премьер в знак протеста угрожал отъездом в Лондон. Он действительно покинул
конференцию, но вместо Лондона уехал в Фонтенбло.
25 марта 1919 года глава от имени главы британского правительства до
сведения участников конференции было доведено письмо, которое вошло в
историю как «меморандум из Фонтенбло».
В этом документе Д. Ллойд-Джордж протестовал против территориальных
претензий Польши на восточные земли Германии и требовал в целом смягчить
условия мирного договора. передачи Польше западных земель и призывал к
Европа в международных отношениях. 1917-1939. М., 1979, С. 95
Версаль и новая Восточная Европа / Отв. ред. Р.П. Гришина, В.Л. Мальков. М., 1996, С. 119
3
История дипломатии. / Под ред. В.А. Зорина, В.С. Семёнова и др. В 5 т. М., 1965. Т. 3, С. 117
1
2
27
смягчению условий договора с Германией. «Суровый договор», по справедливым
словам премьер-министра, «неминуемо должен был вызвать у немецких
политиков реваншистские устремления»1.
Союзники решили создать «сильную Польшу», способную противостоять и
Советской России, и Германии. Антикоммунистическая, антигерманская и
антироссийская одновременно Польша могла бы содействовать стабилизации
Версальской системы, быть своего рода непреодолимым препятствием между
российскими и германскими революционерами2.
Однако, вопрос о границах новой сильной Польши являлся предметом
серьёзных обсуждений. Фактически, чётко определённой границей являлась
только южная – благодаря географическому положению (по хребту Карпатской
гряды), все остальные были достаточно неопределёнными. Ситуация осложнялась
тем, что спорные территории в этническом плане были достаточно пёстрыми. Это
в полной мере касалось и западных и восточных границ. Кроме того, независимая
Польша нуждалась в выходе к Балтийскому морю, но каким образом решить этот
вопрос, чтобы учесть интересы всех сторон, тоже представляло серьёзную
проблему.
В Верхней Силезии в 1921 году прошёл плебисцит, который и определил
границы территорий с преобладанием тех или иных этических групп. Примерно
треть Верхней Силезии отошла к Польше, остальная же часть осталась в составе
Германии. Что касается Померании, то её судьба была решена державами
Антанты. Германская территория была разделена на части, между которыми
пролегал
Данцигский
«коридор», который
позволял получить
выход
к
Балтийскому морю. Однако, это «соломоново решение» не удовлетворял ни
Польшу (чем ближе к морю, тем больше «коридор» сужался, к побережью
составляя всего около 70 км., а сам город Данциг (Гданьск) так и не вошёл в
состав Польского государства, а стал «вольным городом» под контролем Лиги
Наций), ни - тем более – Германию, потерявшую территориальную целостность.
Всемирная история: В 24 т. Т. 20. Минск-М., 2000, С. 56
Системная история международных отношений. В 4 т. События и документы. 1918-2000. / Отв. ред. А. Д.
Богатуров. М., 2000. Т. 1. События. 1918-1945., С. 119
1
2
28
На Парижской мирной конференции обсуждался и вопрос о восточных
границах Польши. Польский проект о возвращении к историческим границам
середины XVIII века не нашёл поддержки у держав Антанты, которые
предполагали создание государства в этнических границах 1.
Союзники решили оставить укрепления на германской границе. Германия
должна была вывести свои войска из всех оккупированных стран, кроме
Прибалтики. Здесь германские войска должны были оставаться до тех пор, пока
правительства «главных союзных и присоединившихся держав» не сочтут, что
«внутреннее положение в этом районе делает их эвакуацию уместной» 2.
Проект
мирного
договора
был
согласован
между
державами-
победительницами без участия германской делегации, она прибыла в Париж уже
непосредственно на подписание. Тщетно пытались германские представители
улучшить для своей страны условия мира, их возражения, занимавшие более 400
страниц печатного текста, были отвергнуты.
Германия намеревалась получить уступки в территориальном вопросе и в
вопросе выплаты репараций, а также принятия её в Лигу Наций (т.е. фактического
равноправия с державами Антанты). Роме того, прозвучал декларативный призыв
к всеобщему разоружению. Но все эти просьбы остались без удовлетворения.
Единственное, чего удалось добиться германской делегации – решение о
проведении плебисцитов в Верхней Силезии, Восточной Пруссии и Сааре.
Страны-победительницы потребовали от Германии подписания мирного
договора в пятидневный срок, по истечении которого «будут приняты все
необходимые меры для насильственного проведения его условий в жизнь»3.
Военное давление со стороны Антанты сделало своё дело – 28 июня 1919
года в том самом Зеркальном зале Версальского дворца, где в 1871 году было
торжественно провозглашено образование Германской империи, немецкая
делегация поставила свою подпись под текстом мирного договора.
Системная история международных отношений. В 4 т. События и документы. 1918-2000. / Отв. ред. А. Д.
Богатуров. М., 2000. Т. 1. События. 1918-1945. С. 120
2
Всемирная история: В 24 т. Т. 20. Минск-М., 2000, С. 69
3
Всемирная история: В 24 т. Т. 20. Минск-М., 2000, С. 70
1
29
Не только сам мирный договор, но и обстоятельства, при которых он был
подписан, воспринимались в германском обществе как политическое унижение.
Хотя страна всё же избежала оккупации и сохранила государственное единство,
версальский синдром, охвативший все слои немецкого общества мешал людям
трезво оценивать ситуацию. По сравнению с Австро-Венгрией и Османской
империей, вообще исчезнувшим с политической карты, Германия уцелела и могла
сама определять своё внутреннее устройство. Версаль не означал конца немецкой
истории – «исключая на ближайшую перспективу Германию из числа великих
держав, он потенциально сохранял за ней эту роль»1.
Однако, идея пересмотра Версаля по существу становится центральной
темой политической жизни Веймарской Германии и главной причиной её
неустойчивости. Правые группировки рассуждали о «ударе кинжалом в спину
воюющей армии», о «подкупленных предателях-демократах». С левого фланга
также шла волна постоянной острой критики. В итоге, балансирующее
правительство, имевшее достаточно узкую социальную базу, не смогло
обеспечить признание новых реалий в германском обществе. От завершения
Первой мировой войны до начала Второй пройдёт всего лишь двадцать лет.
Версальский мирный договор скрепили своими подписями представители
Польши Падеревский и Дмовский. Несколько статей касались непосредственно
Польши.
Так, статья 87 устанавливала польско-германскую границу:
«Статья 87. Германия признаёт, как это уже сделали Союзные и
Объединившиеся державы, полную независимость Польши и отказывается в
пользу Польши от всяких прав и правооснований на территории, ограниченные
Балтийским морем, восточной границей Германии, определённой так, как сказано
в статье 27 части II (Границы Германии) настоящего Договора, до пункта,
находящегося приблизительно в 2 километрах к востоку от Лорцендорфа, затем
линией, идущей от острого угла, образуемого северной границей Верхней
Силезии, приблизительно в 3 километрах к северо-западу от Зимменау, затем
1
Ватлин А.Ю. Германия в XX веке. М., 2002, С. 121
30
границей Верхней Силезии, до встречи её с бывшей границей между Германией и
Россией, затем этой границей до того пункта, где она пересекает течение Немана,
вслед за тем северной границей Восточной Пруссии, как она определена в статье
28 упомянутой выше части II…» 1 .
Как видим, державы Антанты не стали поддерживать польские претензии
на западные земли, захваченные в разное время Пруссией, опасаясь, что это
неминуемо вызовет неприятие у немцев и спровоцирует рост реваншистских
настроений в Германии и в конце концов станет причиной начала новой войны.
Гданьск, крупнейший порт, расположенный в устье реки Вислы, не был
возвращён Польше, а выделен в особое «свободное государство Данциг», в
котором, впрочем, Польша имела некоторые «особые права».
«Статья 102. Главные Союзные и Объединившиеся державы обязуются
образовать из города Данциг, с указанной в статье 100 территорией, Вольный
город. Он будет поставлен под защиту Лиги наций.
Статья 104. …Включить Вольный город Данциг в пределы таможенной
границы Польши и принять меры к установлению в порту свободной зоны.
Обеспечить Польше без всяких ограничений свободное пользование и
работу всех водных путей, доков, бассейнов, набережных и иных сооружений на
территории Вольного города, необходимых для ввоза и вывоза Польши…»2.
Польша получила лишь узкую полосу морского побережья шириной около
70 километров, на которой не был ни единого порта. К этому участку побережья
Балтийского моря вёл узкий Гданьский (Данцигский) коридор, по обеим сторонам
которого тянулись земли Германии. В составе Германии остались не только почти
вся Померания, но и Вармия и бóльшая часть Силезии.
Государственная принадлежность части спорных земель в Восточной
Пруссии должен был решить плебисцит. И он действительно состоялся в 1920 в
округах Алленштейн и Мариенвердер, но его результаты разочаровали польских
Системная история международных отношений. В 4 т. События и документы. 1918-2000. М., 2000. Т. 2.
Документы 1910-1940-х годов. /Сост. А.В. Малыгин, С.109
2
Системная история международных отношений. В 4 т. События и документы. 1918-2000. М., 2000. Т. 2.
Документы 1910-1940-х годов. /Сост. А.В. Малыгин, С. 110
1
31
политиков: согласно волеизъявлению жителей, эти округа были оставлены
Германии.
В целом, установление польско-германской границы не разрешило польскогерманских противоречий.
Хотя польского Начальника государства – Юзефа Пилсудского – это не
особенно волновало: у него была собственная концепция границ. Он был уверен,
что
при
демаркации
западной
границы
Польши
будет
учитываться
исключительно голос великих держав. И поэтому, любые предложения со
стороны поляков бессмысленны – на них никто просто не будет обращать
внимания. Тем более, что, как справедливо указали в своей книге Дарья и Томаш
Наленч, сердцу Пилсудского была более близка идея Польши «ягеллонской», чем
«пястовской», то есть не столько включённость в состав страны западных
польских земель, сколько вхождение в Речь Посполитую «восточных земель» –
украинских и белорусских 1.
Страны Антанты предоставили Польше известную долю свободы действий
на востоке. Поляки некоторое время «бесстрастно» наблюдали за ходом
бушевавшей в России гражданской войны и не торопились вмешиваться.
Польские руководители ошибочно верили, что подтверждённая Брестским миром
независимость Украины сделала её прочным государственным образованием и
способна оказать серьёзную помощь Польше в сопротивлении русским (в
независимости от того, кто выйдет победителем из противоборства – большевики
или их противники). Однако, последующие события продемонстрировали
беспочвенность этих надежд - Красная армия сломила сопротивление украинских
националистов и приближалась к польским пределам. Правительство Польши
жёстко протестовало против продвижения советских войск к польской границе,
«подзабыв», что таким образом оно вмешивается во внутреннее противоборство в
соседнем государстве 2. И Пилсудский перешёл в наступление. Ещё в феврале
1
2
Наленч Д., Наленч Т. Юзеф Пилсудский – легенды и факты. М., 1990, С. 135
Документы внешней политики СССР. Т. I. М., 1957, С. 99
32
1919 года Польша захватила Ковель и Брест, а в апреле – Барановичи, Вильно и
Лиду, выбив оттуда большевиков.
Впрочем, наступление вскоре перестало быть стремительным: дело в том,
что в мае-июне 1919 года Германия решительно отказывалась в Париже принять
условия мирного договора, касающиеся польских дел, и Пилсудский не исключал
возможности вооружённого выступления Берлина против Варшавы. Он даже
назначил французского генерала Анри командующим польским Западным
фронтом1. Однако, в конце концов, Германия смирилась, вооружённого
конфликта не произошло, и уже в августе поляки заняли Минск.
В это же время польские войска заняли Западную Украину, что было
подтверждено Сен-Жерменским мирным договором (10 сентября 1919 г.),
который закрепил за Польшей австрийскую Галицию, в том числе и территории с
преобладанием украинского населения2.
Численность польской армии неуклонно росла и к осени достигла 600 тыс.
человек. Её боевой подготовкой руководили инструкторы из англо-французской
миссии.
Пилсудский обещал, что после того, как польские войска подчинят
территории Украины, Белоруссии и Литвы новая «Речь Посполитая» станет
федеративным государством с автономией для каждого народа3. Так, генерал
Люциан Желиговский, захвативший по приказу Пилсудского Вильно, создал так
называемую Центральную Литву.
Но правительство национальных демократов отклонило предложение
Пилсудского, считая его планы о возрождении Польши «od morza do morza»
нереальными.
И всё же, успех так вдохновил его, что в последующие месяцы и, в
частности, в ноябре 1919 – январе 1920 года он отверг советы Ллойд-Джорджа о
том, что надо искать компромиссное решение с силами Русской революции.
Напротив, весной 1920 года он вступил в союз с украинским лидером Симоном
Наленч Д., Наленч Т. Юзеф Пилсудский – легенды и факты. М., 1990, С.135
Рубинштейн Е.И. Крушение Австро-Венгерской монархии. М., 1963, С. 114
3
Всемирная история: В 24 т. Т. 20. Минск-М., 2000, С. 71
1
2
33
Петлюрой, укрывшемся в Польше, с целью ведения совместной борьбы с Красной
Армией. 25 апреля 1920 года польские войска возобновили военные действия
против Советского государства, а 6 мая овладели Киевом.
5 июня Красная Армия перешла в контрнаступление и прорвала линию
польского фронта. В связи с поражением польской армии в Польше назрел
правительственный кризис1.
23 июня было сформировано правительство во главе с лидером
национальных демократов Владиславом Грабским. Новое правительство спешно
затребовало дополнительной помощи у руководителей стран-победительниц,
собравшихся на конференцию в бельгийском городе Спа.
От имени конференции английский министр иностранных дел лорд Керзон
направил Советскому правительству ноту, в которой содержалось требование о
прекращении
наступления
Красной
Армии
за
установленную
в
ноте
разграничительную линию. Британский министр иностранных дел направил
народному комиссару по иностранным делам Чичерину соответствующую
радиотелеграмму2. «Линия Керзона» проходила по линии Гродно – Яловка –
Немиров – Брест-Литовск – Дорохуск – Устилуг, восточнее Грубешова через
Крылув, далее западнее Равы-Русской, восточнее Перемышля до Карпат, в целом,
соответствовала этнографической границе Польши и могла стать основой
советско-польской границы. Польше предписывалось отвести свои войска за
линию этнической границы, чтобы за Польским государством остались земли,
«бесспорно
польские»3.
В
восточной
Галиции
предлагалось
установить
перемирие, оставив войска обеих сторон на занимаемых ими позициях.
Польское правительство уклонялось от прямых мирных переговоров с
советской стороной. Советское правительство продолжало военные действия.
24 июня кабинет Грабского уступил место широкой национальной коалиции
– правительству во главе с лидером крестьянской партии В. Витосом. Пост вицепремьера в правительстве был предоставлен лидеру ППС И. Дашиньскому.
Мельтюхов М.И. Советско-польские войны. М., 2004, С. 123
Системная история международных отношений. В 4 т. События и документы. 1918-2000. М., 2000. Т. 2.
Документы 1910-1940-х годов. /Сост. А.В. Малыгин, С. 112
3
Документы и материалы по истории советско-польских отношений. Т. 3. М., 1965, С. 99
1
2
34
30 июля в Белостоке, освобожденном Красной Армией был создан
Польский
временный
революционный
комитет
(Польревком).
В
состав
Польревкома вошли Ю. Мархлевский (председатель), Ф. Дзержинский, Ф. Кон, Э.
Прухняк, Ю. Уншлихт. Комитет принял «Манифест к польскому трудовому
народу», в котором развивал программу строительства «новой Польши», а затем
приступил к формированию польской Красной Армии 1. Появилась опасность
того, что революция, не вспыхнув спонтанно, будет впервые экспортирована
Красной Армией. В условиях обострения ситуации Ллойд-Джордж вновь
предложил своё посредничество, однако и на этот раз предложение было
опровергнуто молниеносным польским контрнаступлением 2.
16-17 августа на подступах к Варшаве части Красной Армии потерпели
поражение и стали откатываться назад. Вскоре после этого деятельность
Польревкома прекратилась.
Пилсудский согласился вести переговоры с позиции силы. Поэтому,
сформулированное
англичанами
предложение
о
пограничной
линии,
соответствовавшей в общих чертах старой восточной границе Варшавского
герцогства (т.е., «Линии Керзона»), не было тогда воспринято серьёзно. Но,
несмотря на военный успех, польское правительство было не в состоянии
продолжать войну. Поэтому оно начало мирные переговоры с Советским
правительством, которые проходили сначала в Минске, где было заключено
перемирие (12 октября 1920 г.), а затем в Риге3.
18 марта 1921 года между Польшей и Советской Россией был заключён
Рижский мирный договор. Польша согласилась отказаться от притязаний на
Правобережную Украину и ряд захваченных белорусских территорий. В составе
Польши оставались Западная Белоруссия и Западная Украина (около 180 тыс.
квадратных километров)4. В то же время часть собственно польских земель
(свыше 100 тыс. квадратных километров) осталась вне государственных границ
Ольшанский П.Н. Советско-польские отношения. 1918-1921 гг. // Очерки советско-польских отношений. 19171977. М., 1979., С. 42
2
Залуский З. Пути к достоверности // Наленч Д., Наленч Т. Юзеф Пилсудский – легенды и факты. М., 1990, С. 117
3
Ольшанский П.Н. Рижский мир. Из истории борьбы советского правительства за установление мирных
отношений с Польшей (конец 1918 – март 1921). М., 1969, с. 87
4
Документы внешней политики СССР. Т. III. М., 1959, с. 116
1
35
Польши, под властью Германии (так называемые западные польские земли). Тем
самым Польша оказалась искусственно смещённой на восток.
А что же Германия?
Веймарская
республика
–
общепринятое
название демократической
республики, существовавшей в Германии со времени принятия Веймарской
конституции до установления фашистской диктатуры в 1933 году.
31 июля 1919 года в Веймаре Учредительное национальное собрание
утвердило конституцию, с тех пор называемую «Веймарской конституцией». 11
августа конституция вступила в силу.
Конституция узаконила республику, установила свободу слова и собраний,
союзов, печати, равенство всех перед законом и другие положения, характерные
для буржуазно-демократический конституции. Она наделила большими правами
президента, избираемого на 7 лет всеобщим голосованием. Президент назначал
канцлера Германии и министров, ответственных перед рейхстагом, являлся
верховным главнокомандующим всеми вооружёнными силами страны. Статья 1
провозглашала, что «государственная власть исходит от народа», но согласно
статье 48 президенту предоставлялись право вводить чрезвычайное положение,
отменять права народа, указанные в конституции1.
Согласно Веймарской конституции, сохранилось деление Германии на
автономные государства – земли, что было победой сепаратистских настроений
провинциальных буржуазно-юнкерских кругов и клерикалов2.
Веймарская
конституция
в
рамках
буржуазно-демократических
установлений гарантировала господство в стране основных демократических
принципов. Провозглашение всеобщего избирательного права подтвердило это
господство.
Но не всех это устраивало…
13 марта 1920 года в Германии произошла попытка государственного
переворота, вошедшего в историю под названием капповского путча. Накануне,
1
2
Всемирная история: В 24 т. Т. 20. Минск-М., 2000., с. 73
Галкин А.А. Версаль и рейнские сепаратисты. М., 1962, с. 50
36
13 января 1920 года, был издан закон о фабрично-заводских Советах, который
фактически запрещал забастовки. Усилились репрессии против представителей
любых партий.
В течение 1919 года реакционные силы Германии, пользуясь поддержкой и
попустительством социал-демократии, укрепили контрреволюционные, военные
организации,
вербуя
офицеров,
реакционно-настроенных
студентов,
деклассированные элементы. Боясь, что правительство, в конце концов, пойдёт на
сокращение армии до размеров, установленных Версальским договором,
военщина решила устранить социал-демократов из правительства, установить
военную диктатуру, а затем восстановить монархию и поставить Антанту перед
совершившимся фактом срыва военных статей Версальского договора1. Во главе
заговора встали кайзеровские генералы Людендорф и Лютвиц. Заговорщики
хотели поставить во главе правительства крупного помещика Каппа, крайнего
реакционера и шовиниста. Их поддерживали часть буржуазии и юнкерство 2.
Но очевидно, что, поправ статьи о сокращении армии, путчисты
намеревались изменить положение о границах Германии, и, прежде всего, на
востоке.
Непосредственным толчком к мятежу было распоряжение Носке от 29
февраля 1920 года о роспуске бригады морской пехоты, которой командовал
Эрхардт. В ответ генерал фон Лютвиц заявил: «Я не потерплю, чтобы в столь
тревожное время у меня отбирали лучшую часть»3. 8 марта он предъявил
правительству требование распустить национальное собрание и переизбрать
президента.
Эберт и глава правительства социал-демократ Бауэр отклонили требование
мятежников. Лидеры социал-демократии были противниками установления
военной диктатуры, считая, что восстановление монархии обострит политическое
положение в стране. Но они не приняли никаких мер по обузданию и роспуску
добровольческих частей. В ночь с 12 на 13 марта мятежники заняли
Фёрстер Г., Гельмут Г. и др. Прусско-германский генеральный штаб, 1640-1965. К его политической роли в
истории. М., 1966, с. 132
2
Германская история в новое и новейшее время / Под ред. С.Д. Сказкина: В 2 т. М., 1972. Т. 2, с. 151
3
Всемирная история: В 24 т. Т. 20. Минск-М., 2000, с. 77
1
37
правительственные здания. Правительство бежало в Штутгарт, спасаясь от тех
самых офицеров, которых оно в своё время вооружило. В Берлине власть захватил
Капп. В ответ на приказ рейхсверу выступить против мятежников фон Секст
заявил, что «рейхсвер не сражается против рейхсвера» 1.
Но из-за всеобщей забастовки правительство путчистов было лишено
всякой возможности управлять страной. Напрасно Капп и его сотрудники
сочиняли успокоительные обращения с призывами возобновить работу, напрасно
обещали провести новые выборы, напрасно издали декрет о смертной казни за
руководство забастовкой и напрасно его отменили. Информация обо всех этих
мерах не выходила за пределы правительственного квартала в Берлине.
Правительство путчистов оказалось столь же беспомощным, как и беглое
правительство в Штутгарте.
Всеобщая забастовка и вооружённое восстание рабочих разгромили
капповский путч. Диктатура Каппа была ликвидирована, сам он бежал в Швецию.
17 марта прежнее правительство вернулось из Штутгарта и тут же объявило
о прекращении забастовки. Оно вынуждено было обещать наказать участников
мятежа, распустить экстремистские военные соединения, немедленно приступить
к социализации созревших для этого отраслей хозяйства и т. п.
Однако, поражение путчистов не пресекло реваншистских устремлений в
германском обществе, и особенно в армии. Это касалось и границ. Естественно,
ведь вновь появившаяся на карте континента Польша получила значительные
территориальные приращения за счёт прусских земель, что запрограммировало её
латентный конфликт с западным соседом. В ходе советско-польской войны 1920
года в руководстве рейхсвера всерьёз размышляли о вмешательстве в её ход на
стороне большевиков. Поражение Красной Армии под Варшавой не только
перечеркнуло надежды на скорый реванш, но и лишило две великие европейские
державы, оказавшиеся изгоями Версаля, общей границы. Тем не менее, и в
последующие годы отношения между ними определял внутригерманский
Фёрстер Г., Гельмут Г. и др. Прусско-германский генеральный штаб, 1640-1965. К его политической роли в
истории. М., 1966, с. 134
1
38
парадокс – за сотрудничество с «Красной Россией» выступали (помимо
коммунистов) правые националистические силы, в то время как западную
ориентацию страны поддерживали партии «Веймарской коалиции»1.
После подписания Рижского мирного договора главнейшими задачами
польского правительства были стабилизация государственной власти и принятие
конституции.
19 февраля 1921 года был подписан военный союз с Францией. С договором
о франко-польском союзе был тесно связан договор о военном союзе Польши с
Румынией, подписанный 3 марта 1921 года.
После политической борьбы 17 марта 1921 года Учредительный сейм
большинством голосов принял конституцию.
Конституция утверждала в Польше республиканский строй. Верховная
власть провозглашалась принадлежащей народу и осуществляемой народом через
сейм и сенат. Сейм и сенат избирались на основе всеобщего избирательного права
при тайном голосовании и пропорциональной системе.
Избирательное право при выборах в сейм предоставлялось всем гражданам,
достигшим 21 года, кроме военнослужащих. Право выбора в сенат поляки
получали с 30 лет. Обе палаты избирались сроком на 5 лет и на совместных
заседаниях выбирали президента, который вместе с правительством обладал
исполнительной властью в стране.
Государственным языком объявлялся польский, государственной религией
– римско-католическая. Конституция предусматривала обязательное религиозное
образование в школах и религиозное воспитание в армии.
В конституции содержались заявления о гражданских правах и свободах, о
социальном страховании, охране труда, охране материнства и младенчества,
наделении крестьян землёй.
В марте 1921 года, почти одновременно с принятием конституции,
состоялся плебисцит в Верхней Силезии, предусмотренный Версальским
договором. В итоге 60% участников плебисцита проголосовали за оставление
1
Ватлин А.Ю. Германия в XX веке. М., 2002, с. 103
39
Верхней Силезии в составе Германии. Однако население ряда районов требовало
присоединения к Польше. В мае 1921 года в Верхней Силезии началось польское
национально-освободительное движение. Не получив поддержки со стороны
польского правительства, оно потерпело неудачу. Тем не менее, странам Антанты
пришлось в октябре 1921 году согласиться на передачу Польше примерно третьей
части территории Верхней Силезии 1.
Таким
образом,
восстановленная
Польша
сложилась
как
многонациональное государство. В результате приобретения Польского коридора
под польской юрисдикцией оказались районы, в которых проживало более 2 млн.
немцев. Конечно же, они не были в восторге от отрыва от своей родины и были
потенциальной «пятой колонной», на которую Германия могла бы опереться в
случае реванша.
Новая Польша оказалась многоэтничным образованием, в котором помимо
поляков проживали весьма крупные общины украинцев, белорусов и немцев,
нелояльные к Польскому государству. Это было благодатной почвой для развития
национальных и социальных конфликтов.
1
История дипломатии. / Под ред. В.А. Зорина, В.С. Семёнова и др. В 5 т. М., 1965. Т. 3., с. 129
40
Глава II. Польско-германские отношения в 1921-1933 гг.
2.1 Демократическая Германия против демократической Польши
Итак, образовавшаяся демократическая Польша имела массу внутренних
противоречий, прежде всего, национальных. Попытки решить их были различны:
так, например, в захваченном у Литвы Виленском крае была создана «автономная
республика Центральная Литва». Впрочем, Литва никогда не признавала
законным переход Вильнюса под власть Польши и считала этот город своей
подлинной столицей, а фактическую – Каунас – только временной. И хотя
Польша в этом вопросе пыталась заручиться поддержкой держав Антанты
(которые даже в качестве компенсации за утраченный Виленский край передали
Литве в 1923 году бывший германский порт Мемель, ставший Клайпедой),
признания со стороны литовцев этот захват не получил, и дипломатические
отношения между Польшей и Литвой установлены не были.
И всё же поляки считали, что любые национальные движения во II Речи
Посполитой обречены на провал и могут добиться успеха только при поддержке
извне1.
Это
ощущение
враждебного
окружения
и
послужило
выработке
внешнеполитической концепции «двух врагов», которая определяла стремление
Польши балансировать между Советской Россией и Германией, не доверяя обеим,
стараться в отношениях с ними сохранять дистанцию. Польша опасалась снова
повторить свою участь – быть разделённой более сильными соседями, призрак
чего витал над нею уже с середины XVII века (с начала вторжений шведских и
русских войск) и однажды уже смог материализоваться. Эти опасения ясно
выразил и сам Пилсудский, сказавший, что «Польша на протяжении всей своей
истории со времён Екатерины и прусского Фридриха испытывала на собственной
шкуре, что бывает, когда два её самых могущественных соседа смогут
договориться между собой. Польшу тогда рвут на куски» 2.
1
2
Ольшанский П.Н. Рижский договор и развитие советско-польских отношений. 1921-1924. М., 1974., с. 130
Наленч Д., Наленч Т. Юзеф Пилсудский – легенды и факты. М., 1990, с. 119
41
Эта угроза существовала постоянно. После Первой мировой войны она
несколько ослабла, поскольку ослабли сами Германия и Россия. Но это
ослабление, конечно же, было временным и не могло продолжаться очень долго.
А значит, Польша могла снова оказаться объектом дележа (что, собственно
говоря, и произошло несколько позднее – в 1939 году).
Единственным для поляков шансом было сближение с врагами этих стран.
Но, если коммунистическая Россия для всех западных стран была ненавистна, то
у Германии на западных рубежах существовал один только давний «естественный
враг» – Франция.
Но и Франции была необходима Польша, поскольку последняя служила
сдерживанию
Германии
и
препятствовала
непосредственному
давлению
Советского государства на Центральную Европу. Сильная Польша была
противовесом в отношении сначала гипотезы, а затем реальности германосоветского сотрудничества.
Единственным ограничителем такой позиции оставалось стремление не
предоставлять излишней свободы действий крайнему национализму новых
польских руководителей во главе с амбициозным Пилсудским. Это не помешало
Парижу заключить 19 февраля 1921 года договор о союзе с Варшавой,
дополненный
двумя
днями
позже
секретным
соглашением
о
военных
консультациях. Оба соглашения были задуманы с целью защитить Польшу от
опасности нападения на двух фронтах и для того, чтобы заложить основы
французско-польского согласия.
В русле этой же политики было заключение (с благословения Франции) 3
марта 1921 года в Бухаресте договора о военном союзе Румынии и Польши.
В сентябре 1921 года правительство Витоса ушло в отставку. В условиях
приближавшихся выборов в сейм усилилась борьба между различными партиями.
Образовался
блок
национал-демократов
(эндеков),
христианских
демократов и христианско-национальной группы, называвшейся «Христианским
союзом единства» (сокращённо «Хьена»), возглавлявшие этот блок национальные
демократы выступали с программой «полонизации» промышленности и торговли
42
(вытеснение непольского капитала), а также свободы частной инициативы и
невмешательства государства в экономическую жизнь.
5 ноября 1922 года прошли выборы в сейм, а 12 ноября – в сенат. Ни одна из
партийных группировок не получила большинства в парламенте.
9 декабря состоялось совместное заседание сейма и сената для избрания
президента вместо временного «начальника государства».
На пятом туре голосования конституционное большинство получил
представитель партии «Вызволене» Г. Нарутович. Пилсудский сложил с себя
полномочия. Но национальные демократы не могли смириться с поражением их
кандидата. 16 декабря 1922 года террорист-эндек Е. Невядомский убил
президента Нарутовича.
В день убийства президента к власти пришло правительство во главе с
генералом В. Сикорским, который ввёл в стране военное положение.
20 декабря 1922 года новым президентом был избран представитель партии
«Пяст» Станислав Войцеховский, искавший сближения с эндеками. Пилсудский и
его сторонники всё более оттеснялись от власти.
В мае 1923 года «Хьена» и «Пяст» достигли соглашения о политическом
сотрудничестве. Вслед за созданием этого политического блока было образовано
правительство «Хьена-Пяст» во главе с В. Витосом.
Приход к власти блока «Хьена-Пяст» совпало с новым ухудшением
экономического положения Польши. Инфляция приняла катастрофический
характер. Доллар, который в конце 1919 года стоил 119 польских марок, в октябре
1923 года вырос до 1675 тыс. польских марок1. Одной из причин финансового
кризиса была милитаристская политика правительства, тратившего огромные
средства на содержание многочисленной армии. Так пока ещё гипотетическая
военная угроза спровоцировала реальную – угрозу социального взрыва.
Одна за другой проходили массовые забастовки и демонстрации,
сопровождавшиеся столкновениями рабочих с полицией.
1
Всемирная история: В 24 т. Т. 21. Минск-М., 2000., с. 75
43
Усиливалось
национально-освободительное
движение
на
восточных
«кресах» – национальных окраинах страны.
Так же неспокойно было и в Германии. Её экономическое положение в 1922
году было крайне тяжёлым. Промышленное производство составляло две трети
довоенного. Усилилась инфляция. Если в апреле 1922 года золотая марка стоила
около 1,5 тыс., то в январе 1923 года – более 11 тыс. бумажных марок.
Жизненный уровень снизился в 4 – 5 раз по сравнению с довоенным.
Катастрофически сокращались доходы средних слоёв, накопления в банках
превратились в простую бумагу.
Сельское хозяйство деградировало. Из года в год снижалась урожайность,
сокращался сбор зерновых, картофеля, уменьшалось поголовье скота.
С мая 1921 года пост канцлера Германии занимал один из лидеров
католической партии центра Й. Вирт. Видным членом его кабинета (министром
иностранных дел) был В. Ратенау. Вирт и Ратенау считали, что Германия должна
выполнять репарационные обязательства. Вместе с тем, отражая интересы
определённой части промышленной буржуазии, которая стремилась уменьшить
зависимость Германии от стран-победительниц, они ратовали за установление
тесных экономических связей и нормальных политических отношений с
Советской Россией.
16 апреля 1922 года в местечке Рапалло близ Генуи был подписан советскогерманский договор, полностью восстановивший дипломатические и консульские
отношения между обеими странами. Германия и РСФСР взаимно отказались от
возмещения военных расходов, военных и невоенных убытков. Германия
признала национализацию немецкой государственной и частной собственности в
России, а Советская Россия отказалась от права на получение репараций,
причитавшихся с Германии на основании статьи 116 Версальского договора.
Предусматривалось также развитие взаимных торговых, хозяйственных и
правовых отношений на основе принципа наибольшего благоприятствования1.
1
Документы внешней политики СССР. Т. V. М., 1961., с. 151
44
Рапалльский договор имел большое значение для Германии. Установление
нормальных дипломатических отношений с Советской Россией облегчало
положение германского народа в его борьбе против грабительской политики
держав
Антанты,
укрепляло
международное
положение
Германии,
способствовало её выходу из состояния внешнеполитической изоляции.
Его подписание было результатом острой борьбы в верхах германской
делегации на Генуэзской конференции: после звонка наркома иностранных дел
России Г.В. Чичерина в её резиденции состоялась легендарная «встреча в
пижамах». В её ходе руководитель восточного отдела МИДа Аго Мальцан сумел
убедить министра Вальтера Ратенау в преимуществах сепаратного договора с
русскими перед весьма туманной перспективой уступок Антанты в вопросе о
репарациях.
Подписание Рапалльского договора стало настоящей сенсацией для прессы
и горькой пилюлей для остальных участников Генуэзского «саммита» –
общеевропейская, а фактически англо-французкая концепция послевоенной
системы отношений утратила почву под ногами. Сразу же появились
предположения о наличии в договоре секретных антипольских статей, а также
разворачивании на его основе военно-технического сотрудничества. На самом
деле, переговоры о нём велись задолго до Рапалло, и на протяжении 20-х годов
Россия предоставляла Германии возможность испытывать боевую технику и
готовить офицерский состав на своей территории. Тесные контакты Красной
Армии и рейхсвера, давшие пищу нескольким внутриполитическим скандалам в
Берлине, лишний раз подтверждали уже упомянутый парадокс: Кремлю было
проще найти общий язык с военной элитой и правыми радикалами, нежели с
социал-демократией, которую большевистская пресса клеймила как «социалфашистов» и одновременно как «наймитов американского империализма». Этот
парадокс отозвался эхом весной 1933 года, когда советская внешняя политика
слишком спокойно отреагировала на приход нацистов к власти, и в августе 1939
45
года, когда Сталиным и Гитлером был найден стремительный компромисс
континентального масштаба1.
Итак, заключение Рапалльского договора вызвало смятение в лагере держав
Антанты. «Это потрясёт весь мир, это будет настоящим ударом для данной
конференции», – так оценил Раппальский договор американский наблюдатель
Чайлд2. Наиболее жестко повели себя французы, но принудить немцев и русских
расторгнуть этот договор не удалось. Поляки также выдвинули резкий протест3.
В ответ на это глава советского НКИД Г. В. Чичерин заявил, что его
правительство готово вести с Польшей переговоры по всем ещё не решённым
вопросам4. Советское внешнеполитическое ведомство уверяло, что Раппальский
договор не имеет антипольской направленности5.
В Германии Рапалльский договор был встречен одобрением. В стране
прошли демонстрации и митинги солидарности с Советской Россией. Германия
выиграла не только политически, но и экономически. Договор открыл реальную
возможность широких и взаимовыгодных деловых связей между двумя странами.
Однако такая внешнеполитическая линия встретила противодействие со
стороны магнатов тяжёлой индустрии и аграриев.
На средства монополистов и юнкеров создавались реакционные и
фашистские организации, в состав которых входили бывшие офицеры и унтерофицеры, буржуазная молодёжь, часть чиновничества и мелкой буржуазии,
деклассированные
элементы.
Впоследствии
они
добились
ликвидации
Веймарской республики, разгрома прогрессивных сил, установили диктатуру
монополистического капитала и осуществили переход к агрессивной внешней
политике. Шовинистические демонстрации, запугивания и убийства стали их
главными средствами в достижении своих целей.
Всё это сопровождалось ростом антисемитизма на правом фланге
германского общества. Этот антисемитизм был отчасти связан с притоком в
Ватлин А.Ю. Германия в XX веке. М., 2002, с. 108
Всемирная история: В 24 т. Т. 21. Минск-М., 2000., с 77.
3
Документы и материалы по истории советско-польских отношений. Т. 4. М., 1966., с. 97
4
Чичерин Г.В. Статьи и речи по вопросам международной политики. М., 1961., с. 206
5
Документы внешней политики СССР. Т. VI. М., 1962., с. 51
1
2
46
Германию богатых еврейских эмигрантов из Польши, где в правление
Пилсудского антисемитизм стал приобретать всё более грубые формы и широкие
масштабы. Пришельцев стали обвинять в том, что в ухудшении экономической
ситуации виноваты они. Подобные настроения подогревались случайным
обстоятельством: евреем был Ратенау, крупный промышленник, ставший
министром иностранных дел Германии и имевший репутацию убеждённого
сторонника «проверсальской» линии. 24 июня 1922 года германские нацисты
организовали покушение на Ратенау и он был убит1.
В результате обострения политической обстановки, давления крайне
реакционных групп кабинет Вирта пал, и в ноябре 1922 года Куно (ставленник
огромной финансово-производственной монополистической группы Стиннеса)
сформировал
правительство
из
представителей
Народной
партии,
Демократической партии и католической партии Центра.
Финансовый кризис в Германии всё более затруднял выплату репараций.
Однако
французское
правительство
настаивало
на
полном
внесении
репарационных платежей, несмотря на тяжёлое положение германской экономики
и финансов. Франция рассматривала ослабление Германии как залог своей
безопасности и обеспечения гегемонии в Европе. Она выступила против любых
отсрочек по выплатам.
Вслед за тем Франция, договорившись с Бельгией, решила оккупировать
Рур. Поводом для этого послужило нарушение Германией срока поставок угля и
леса. Оккупация Рура по замыслам французских правящих кругов, должна была
привести к полному взысканию репараций и к отторжению от Германии
некоторых территорий. Таким путём Франция рассчитывала добиться того, что ей
не удалось получить в 1919 году на Парижской мирной конференции.
11 января 1923 года стотысячная франко-бельгийская армия вступила в Рур
и оккупировала его (на оккупированной территории проживало 10 % населения
Германии).
Системная история международных отношений. В 4 т. События и документы. 1918-2000. / Отв. ред. А. Д.
Богатуров. М., 2000. Т. 1. События. 1918-1945., с. 83
1
47
12 августа первый день начавшейся всеобщей забастовки правительство
Куно пало. На смену ему пришло коалиционное правительство Штреземана,
лидера
Народной
партии,
в
которое
вошло
четыре
социал-демократа.
Характеризуя создавшееся положение, Штреземан заявил, что «правительство
сидит на вулкане»1.
В этих условиях германскому правительству было не до реванша.
Политический кризис в Германии завершился в 1923 году.
События в Германии, однако, оказали сильное влияние на её соседей,
прежде всего восточных. Своеобразным отзвуком германских революционных
потрясений стало Краковское восстание осенью 1923 года. Непосредственно оно
было спровоцировано забастовкой горняков Верхней Силезии.
Вообще-то, надо заметить, что Верхняя Силезия, отторгнутая от Германии и
переданная Польше, находилась в самом плачевном состоянии. В ней царил голод
и вот уже два года она тщетно добивалась от Варшавы кредитов на
продовольствие2.
А осенью 1923 года инфляция, нищета и голод в Польше достигли
гигантских размеров. Дополнительным фактором, который стимулировал борьбу
польского народа, стал революционный кризис в ряде стран Европы. Казалось,
что в Германии скоро рухнет буржуазная власть.
В сентябре 1923 года под руководством революционно настроенного
Исполнительного Комитета фабзавкомов началась забастовка горняков Верхней
Силезии,
к
которым
присоединились
металлисты,
железнодорожники
и
работники телеграфа.
В октябре поднялась стачечная волна: бастовали 408 тыс. человек. 22
октября началась всеобщая забастовка на железной дороге. К железнодорожникам
присоединились почтовые служащие и текстильщики.
1
2
Всемирная история: В 24 т. Т. 21. Минск-М., 2000., с. 79
Наленч Д., Наленч Т. Юзеф Пилсудский – легенды и факты. М., 1990., с. 119
48
Поражение рабочего движения в октябре 1923 года знаменовало собой
окончание периода революционной ситуации в Германии. Это имело и очень
важные внешнеполитические последствия.
Революционные события 1923 года заставили державы-победительницы
значительно изменить свою позицию в репарационном вопросе. Угроза
революции в Германии побудила их пойти на некоторые уступки германской
буржуазии.
Оккупация Рура потерпела провал. Вместе с нею провалились притязания
французов на гегемонию в Европе. Решение репарационного вопроса взяли в свои
руки правящие круги Англии и США. Созданный в конце 1923 года под
председательством американского банкира Дауэса комитет финансовых экспертов
разработал новый репарационный план для Германии. Этот план, получивший
наименование «плана Дауэса», был утверждён на Лондонской конференции стран
Антанты в августе 1924 года и принят германским правительством.
«План Дауэса» не устанавливал общей суммы репараций с Германии. Он
определял лишь размеры ежегодных платежей. Он определял, что Германия будет
платить репарации главным образом за счёт таможенных пошлин и косвенных
налогов, а также за счёт прибылей железных дорог и частично за счёт прибылей
промышленности.
На
германскую
промышленность,
торговлю
и
банки
накладывались долговые обязательства в размере 5 млрд. марок, которые они
погашали ежегодными взносами.
Германии предоставлялся международный заём в размере 800 млн. золотых
марок
для
укрепления
её
финансов
и
развития
её
промышленности,
устанавливался контроль англо-американских банкиров над всем хозяйством
Германии.
«План Дауэса» расчистил путь для широкого притока в Германию
иностранного, главным образом американского, капитала. За 6 лет, с 1924 по 1929
годы, Германия получила преимущественно от США и Англии более 21 млрд.
марок в виде долгосрочных и краткосрочных кредитов.
49
Почти все буржуазные партии, а также социал-демократы поддержали этот
план.
Приступая
к
проведению
в
жизнь
«плана
Дауэса»,
германская
монополистическая буржуазия считала необходимым поставить у власти
правительство «твёрдой руки». С этой целью на пост главы правительства в
январе 1925 года был выдвинут видный политический деятель, представлявший
интересы крупного монополистического капитала – Лютер. В его кабинет вошли
представители буржуазных партии – националистов, Немецкой народной партии,
Центра, Баварской народной партии.
В это время происходят важные перемены среди самого высшего
руководства страны. В июне 1925 года истекал срок пребывания правого социалдемократа Эберта на посту президента Германии. В начале этого года, пожалуй,
никто ещё не задумывался всерьёз о предстоящих президентских выборах. В
общем и целом, вторичное избрание 54-летнего Эберта считалось несомненным..
Но 28 февраля 1925 года Эберт умер.
Возникла совершенно новая ситуация для президентских выборов. Теперь
они должны были состояться на 3 месяца раньше намеченного срока. В
результате двух туров голосования победил и стал новым президентом
фельдмаршал Пауль фон Гинденбург, который получил всего 37 % голосов.
Фельдмаршал был достаточно известен как «победитель при Танненберге»
в августе 1914 года. С августа 1916 года он возглавлял Верховное военное
руководство (ОХЛ) Германии, а в ноябре 1918 года отказался вести войска на
Берлин для поддержки императора и подавления революции, считая его
гибельным1. После заключения Версальского мира он подал в отставку.
Гинденбург уже тогда был готов стать во главе государства, но лишь после
свержения
республиканского
строя.
Это
и
намеревались
осуществить
организаторы Капповского путча в марте 1920 года. Но Гинденбург открыто его
не поддержал и не прогадал: путч провалился. Фельдмаршал понял, что
ликвидировать республику одним махом невозможно. И вот, убеждённый
монархист был избран президентом Германии.
1
Рыжов К.В. Все монархи мира. Т. 3. Западная Европа. М., 2000, с. 109
50
Но 1925 год был во многом знаменателен для Германии не только
внутренними изменениями. Именно тогда произошло серьёзное изменение
внешнеполитического положения страны.
29 сентября 1924 года Германия сделала заявление о намерении вступить в
Лигу Наций и высказала пожелание о предоставлении ей места постоянного члена
Совета Лиги1. А 25 января 1925 года германское правительство официально
предоставило собственный проект будущего Рейнского гарантийного пакта.
Министр иностранных дел Франции Аристид Бриан предложил заключить
гарантийный пакт для восточных и южных границ Германии с её соседями при
участии Франции, Италии, Чехословакии, Польши, Австрии и самой Германии,
причём Франция брала на себя роль гаранта такого договора. Муссолини
отклонил и это предложение, заявив, что в его интересы не входит
гарантирование границ Польши и Чехословакии2.
Разногласия между предполагаемыми участниками будущего пакта были
значительны. Французское правительство желало, чтобы одновременно с пактом
были бы подписаны арбитражные договоры Германии с восточными союзниками
Франции – Польшей и Чехословакией – и чтобы эти договоры составляли с
Рейнским гарантийным пактом единый комплекс. Этому противилась Британия,
угадывая во французском плане идею «окружения Германии»3. Ощущая
британскую
поддержку,
Германия
отвергала
юридическое
закрепление
неприкосновенности её границ с Польшей и Чехословакией. В Берлине не
скрывали, что не считают границы на востоке Европы окончательными.
Очевидно, не считали их таковыми и в Лондоне. В первую очередь речь могла
идти о границе Германии с Польшей4.
В итоге долгих и сложных дипломатических манёвров в октябре 1925 года в
Локарно (Швейцария) по инициативе консервативного правительства Болдуина
была
созвана
международная
конференция,
оказавшаяся
политическим
Илюхина Р.М. Лига Наций, 1919-1934. М., 1982., с. 76
Системная история международных отношений. В 4 т. События и документы. 1918-2000. / Отв. ред. А. Д.
Богатуров. М., 2000. Т. 1. События. 1918-1945. , с. 98
3
Табуи Ж. Двадцать лет дипломатической борьбы. М., 1960., с. 165
4
Рыжиков В.А. Зигзаги дипломатии Лондона. Из истории советско-английских отношений. М., 1973., с. 117
1
2
51
продолжением плана Дауэса. Участниками этой конференции были Англия,
Франция, Германия, Италия, Бельгия, Польша и Чехословакия. США формально
не принимали участия в Локарнской конференции, но оказали весьма энергичную
поддержку всем предложениям её инициаторов.
Официально
Локарнская
конференция
была
созвана
в
целях
«умиротворения Европы»1. В итоге были парафированы, а 1 декабря в Лондоне
окончательно подписаны договоры и соглашения, получившие общее название
Локарнских. Главным из них был Рейнский гарантийный пакт между Германией,
Францией, Бельгией, Великобританией и Италией. По этому пакту Германия,
Франция и Бельгия признали неприкосновенность границ Германии с Бельгией и
Францией в том виде, как они были установлены Версальским договором, а также
обязались соблюдать постановления Версальского договора о демилитаризации
Рейнской зоны2. Обязанности гарантов соблюдения пакта приняли на себя
Великобритания и Италия. Они обязались выступить против того, кто нарушит
взятые на себя обязательства (выступить, однако, лишь по решению Совета Лиги
Наций). Нарушение положения о демилитаризации Рейнской зоны также
признавалось актом агрессии3.
Принятые Германией обязательства признавать неприкосновенность границ
не исключали, как заявил Штреземан, ставший в конце 1923 года министром
иностранных дел Германии, возможности пересмотреть их переговорным путём.
Предложение Штреземана представляло собой ещё один шаг к созданию
атмосферы взаимного доверия. Оно, однако, имело два неясных момента,
поскольку не касалось вопроса о восточных границах Германии и умалчивало о её
южных границах. С такими ограничениями позиция Германии подспудно
содержала разъяснение стратегического смысла политики Штреземана4. Впрочем,
в письме, отправленном Штреземаном 17 сентября 1925 года бывшему
кронпринцу, откровенно говорилось, что «рейнское» предложение – первый шаг
на пути выжидательной тактики, благодаря которой можно будет восстановить
Всемирная история: В 24 т. Т. 22. Минск, 1997., с. 106
Борисов Ю.В. Советско-французские отношения (1924-1945). М., 1964., с. 186
3
Турок В.М. Локарно. М., 1949., с. 84
4
Залуский З. Пути к достоверности // Наленч Д., Наленч Т. Юзеф Пилсудский – легенды и факты. М., 1990., с. 203
1
2
52
свободу манёвра в отношении возможного аншлюса Австрии и ревизии
восточных границ. Это письмо отнюдь не было проявлением желания завоевать
поддержку
германских
монархических
кругов,
поскольку
источники,
относящиеся к немецкой дипломатии, позднее показали, что Штреземан ясно
представлял реальный масштаб своих проектов1.
В действительности, отказаться от распространения гарантий на восточные
и южные границы означало в некотором роде пойти навстречу требованиям
англичан, то есть согласиться с британскими оговорками в отношении
территориального урегулирования, которое никогда не было ими одобрено,
оговорками,
доминионов,
усиленными
несогласных
в
1925
с
году
столь
предоставлением
недальновидной
гарантий
позицией
территориям,
находящимся далеко от центра европейских конфликтов2. Но это означало также,
что в Европе могли существовать два типа территориального урегулирования.
Первый из них – тот, что нуждался в особых гарантиях и, следовательно, не мог
быть изменён без риска разжигания всеобщего конфликта. Второй – тот, что
нуждался в простых гарантиях, предоставленных мирными договорами, и
который, из-за того, что он не требовал дополнительных гарантий, был низведён
до такого типа урегулирования, которое может быть изменено, возможно, даже
ценой глобального конфликта. В действительности, соглашение, предлагавшееся
Штреземаном, могло показаться привлекательным для французов, было полезным
для немцев, однако оно представляло, прежде всего, британское понимание
проблем безопасности континентальной Европы3.
Веймарская дипломатия устами Штреземана не уставала повторять, что
«мир и экономическая консолидация Европы могут оказаться под угрозой из-за…
неверно определённых границ на Востоке»4. В Локарно западные державы
уступили требованиям оставить открытым вопрос о восточных границах
Германии, таким образом, в Версальскую систему международных отношений
Ди Нольфо Э. История международных отношений. 1918-1999. В 2 т. М., 2003. Т. 1., с. 39
Клейменова Н.Е., Сидоров А.Ю. Версальско-Вашингтонская система международных отношений: проблемы
становления и развития. Курс лекций по истории международных отношений (1918-1939 гг.). М., 1995., с. 119
3
Ди Нольфо Э. История международных отношений. 1918-1999. В 2 т. М., 2003. Т. 1., с. 41
4
Ватлин А.Ю. Германия в XX веке. М., 2002., с. 120
1
2
53
был внесён опасный прецедент разного качества послевоенных границ.
Предлогом к этому являлась нерешённая судьба немецкого национального
меньшинства в Польше и Чехословакии. Оказавшись заложниками Версаля, эти
люди (не являвшиеся гражданами Германии) чувствовали на себе финансовую и
культурную
опеку
рейха.
Немецкое
общественное
мнение
болезненно
реагировало на истинные и мнимые нарушения их прав, дававшие германской
дипломатии дополнительный рычаг давления на восточных соседей 1. В 1925 году
дело дошло до экономического бойкота Польши со стороны Германии,
завершившегося лишь после прихода к власти маршала Юзефа Пилсудского.
Правящие круги восточноевропейских стран не без основания рассматривали
этнических немцев как потенциальную «пятую колонну». Локарнский договор
вызвал серьёзную озабоченность и в Москве – перед большевистским
руководством вновь возник призрак «единого антисоветского фронта» западных
держав, на сей раз с германским участием2. Вскоре Штреземан сумел выровнять
внешнеполитический баланс: 24 апреля 1926 года между СССР и Германией был
подписан договор о дружбе и нейтралитете, развивавший линию Рапалло. Каждая
из сторон брала на себя обязательство не участвовать в союзах, направленных
против другой стороны3.
Одновременно
с
Рейнским
пактом
в
Локарно
были
подписаны
двусторонние соглашения Германии с Францией, Бельгией, Польшей и
Чехословакией об арбитраже в случае возникновения пограничных споров, а
также двусторонние франко-польский и франко-чехословацкий гарантийные
договоры. Однако, не увязанные в единый комплекс с Рейнским пактом, они не
были подкреплены достаточно надёжными многосторонними международными
гарантиями. Восточноевропейские страны, в случае конфликта с Германией,
могли рассчитывать только на поддержку Франции. Попытка Франции добиться
международной гарантии этих соглашений потерпела неудачу. Англия и Италия
отказались выступить против Германии в случае нарушения ею границ своих
Климовских Д.С. Германия и Польша в Локарнской системе европейских отношений. Минск, 1975., с. 71
Протопопов А.С., Козьменко В.М., Елманова Н.С. История международных отношений и внешней политики
России. 1648-2000. М., 2001., с. 211
3
История внешней политики СССР. Ч. 1. 1917-1945. М., 1966., с. 152
1
2
54
восточных соседей. В этих условиях гарантийные договоры не имели того
значения, какое могли бы иметь международные гарантии, поскольку ни
Британия, ни Италия не обладали официальными основаниями воздействовать на
Берлин1.
Итак, эти арбитражные договоры были, по сути, почти пустыми словами, за
которыми скрывалось отсутствие подлинных гарантий. Договоры о союзе и
взаимопомощи Франции с Польшей и Чехословакией, касавшиеся возможного
нападения на последних со стороны Германии фактически были двумя
исключениями по отношению к общему обязательству французов, выраженному в
главном договоре – не нападать на Германию. Речь идёт о детали, которую
следует иметь в виду в связи с франко-советским договором 1935 года.
Последний, доведя число исключений из обязательства не нападать на Германию
до трёх, позволил Гитлеру протестовать против нарушений Локарнского пакта2.
Локарнские соглашения вступили в силу с принятием Германии в Лигу
Наций 8 сентября 1926 года, где она получила место постоянного члена Совета
Лиги3.
Локарнские соглашения были разумным способом решения германской
проблемы. Избранный для этого способ, франко-германское примирение, было
целью политики французского министра иностранных дел Бриана, считавшего
такое примирение залогом европейской стабильности. На первой стадии
переговоров, как свидетельствуют архивные материалы МИД Франции, Бриан
добивался гарантий границ и для восточных соседей Германии. Он решился на
локарнский вариант лишь после того, как его идея гарантий границ и на востоке
Европы встретила упорное сопротивление Германии, нашедшей поддержку у
Великобритании. Дипломатия Бриана после локарнского периода свидетельствует
о том, что он мало полагался на добрую волю Германии и поэтому искал способы
Проэктор Д.М. Мировые войны и судьбы человечества: Размышления. М., 1986, с. 94
Ди Нольфо Э. История международных отношений. 1918-1999. В 2 т. М., 2003. Т. 1., с. 94
3
Илюхина Р.М. Лига Наций, 1919-1934. М., 1982., с. 120
1
2
55
укрепить военно-политические союзы малых стран, а позже стал обдумывать
пути к соглашению с СССР1.
Локарнские соглашения разрядили напряжённость в Европе, оказав
умиротворяющий
эффект
на
настроения
европейцев2.
Но
одновременно
Локарнские соглашения серьёзно подорвали французскую систему союзов и
окончательно лишили Францию руководящей роли на европейском континенте.
«План Дауэса» и его политическая надстройка – Локарнские соглашения –
закрепили преобладающую роль Англии в вопросах европейской политики 3.
Слабостью «системы Локарно» была её ограниченность. Она была сфокусирована
фактически только на франко-германском примирении и не могла служить
основой общеевропейского механизма обеспечения безопасности. Становилось
всё яснее, что после Локарно основных импульсов нестабильности предстоит
ожидать со стороны востока Европы. Локарнский договор не сопровождался
подписанием одной или нескольких военных конвенций, и поэтому никакой
конкретный механизм включения гарантий против возможного нарушения
согласованных условий не был предусмотрен. В случае конфликта державыгаранты должны были только вступить в переговоры для рассмотрения вопроса о
возможности принятия мер против нарушителей. Надёжность таких гарантий
было невелика4. Тем не менее, подписание соглашений создало в международных
отношениях
феномен
«духа
Локарно»
как
выражения
общего
настроя
европейских стран на примирение и сотрудничество. Это настроение определило
ослабление международной напряжённости во второй половине 20-х годов5.
«Творцы Локарно» – француз Аристид Бриан, англичанин Остин Чемберлен
и немец Густав Штреземан – получили в этом же 1925 году Нобелевскую премию
мира. Многим казалось, что Версальский порядок теперь незыблем6.
Борисов Ю.В. Советско-французские отношения (1924-1945). М., 1964., с. 96
Проэктор Д.М. Европа – век ХХ: Войны. Их уроки. Воля к миру. М., 1984., с. 42
3
Рыжиков В.А. Зигзаги дипломатии Лондона. Из истории советско-английских отношений. М., 1973., с. 131
4
Турок В.М. Локарно. М., 1949., с. 67
5
Проэктор Д.М. Европа – век ХХ: Войны. Их уроки. Воля к миру. М., 1984., с. 45
6
Проэктор Д.М. Мировые войны и судьбы человечества: Размышления. М., 1986., с. 98
1
2
56
Многим, но не всем, особенно к востоку от Германии. В Польше эту
ситуацию расценили как непосредственную угрозу для страны. Неопределённости
добавляли и внутренние неурядицы.
В этот период в Польше индекс промышленного производства не достиг
уровня 1913 года. Производственный аппарат был хронически недогружен. Одной
из своеобразных черт экономического развития Польши было то, что, несмотря на
шаткость экономики, довольно быстро возрастало количество картелей и других
монополистических объединений.
Финансовая реформа – введение с 1 мая 1924 года злотого, исчисленного в
золоте, хотя в известной мере и ликвидировала финансовый хаос и покончила с
безудержной инфляцией, но не принесла коренного улучшения экономической
конъюнктуры.
Тяжёлое экономическое положение страны было в значительной мере
следствием обострения экономических отношений с Германией, на долю которой
приходилась одна треть польского импорта и около половины экспорта. Летом
1925 года Германия ограничила ввоз польского угля и промышленных изделий.
Ухудшение экономического положения страны вело к росту крестьянского
и национально-освободительного движений. Ещё более острый и массовый
характер приобрела борьба народов Западной Украины и Западной Белоруссии.
Правящие круги пытались укрепить своё положение насаждением польских
поселенцев, так называемых осадников, на восточных «окраинах» («кресах»).
В этой обстановке Польша стремилась к улучшению внешнеполитической
конъюнктуры. Вся Центральная Европа была охвачена стремлением перенять
«опыт Локарно». Возникают многочисленные проекты «новых Локарно» –
первым в ряду которых был план создания «Балканского Локарно» из государств
Балканского полуострова, план, благополучно провалившийся. В январе 1925
года возникает проект «Прибалтийского Локарно» в составе Эстонии, Латвии,
Финляндии, Литвы и Польши. Кульминацией проекта должно было стать
примирение двух последних государств. Но и этот проект потерпел фиаско: Литва
и Польша не смогли примириться, уж слишком волновал Литву вопрос Вильно
57
(впрочем, её волновал и вопрос Мемеля, а значит, и Германию нужно было какнибудь «вписать» в эту систему). К тому же Финляндию не так занимало
соглашение с Польшей, она грезила мечтой о другом «Локарно» – Северном – в
составе прибалтийских и скандинавских стран. Но и это «Локарно» ожидал крах
из-за противодействия Швеции.
Тогда план «Прибалтийского Локарно» был трансформирован в схему
«Восточного Локарно» в составе трёх стран Прибалтики, Польши и, что
принципиально
важно,
Германии.
Польское
правительство,
тяготившееся
неопределённостью отношений с западным соседом, заметно возросшей после
1925 года, выступало за подписание такого пакта. Однако Германия отказалась
его обсуждать. А Советский Союз выступал против всех версии «новых
Локарно», включая эту. В итоге, и эта идея оказалась похороненной.
Итак,
Польше
не
удалось
принудить
Германию
дать
гарантии
неприкосновенности своих границ. Нервозности добавляла и неопределённость в
отношениях с другим соседом – с Советским Союзом.
На развитие польско-советских отношений существенное влияние оказывал
вопрос о национальных меньшинствах. Особенную остроту приобретал вопрос о
Восточной Галиции, которую ещё в 1919 года заняли польские войска, а в 1923
году конференция Антанты официально признала польский суверенитет над ней.
СССР не согласился с этим, в Варшаву была послана соответствующая нота1.
В Польше, испытывавшей на западе угрозу со стороны Германии, которой
покровительствовала Англия, с беспокойством следили за теми уступками,
которые делала побеждённой Германии Франция. Понимая необходимость
развития польско-советских отношений в духе реализма, глава нового,
«надпартийного» кабинета В. Грабский в августе 1925 года заключил в Москве
договор о прекращении пограничных споров.
Но в это время внутренние и международные осложнения привели к
некоторой перегруппировке в правящих кругах. 13 ноября 1925 года вышло в
Михутина И.В. Советско-польский пакт о ненападении и внешняя политика Польши в 1931-1932 гг. // Советскопольские отношения. 1918-1945. М., 1974., с. 108
1
58
отставку правительство Грабского. Новый кабинет сформировал А. Скшиньский.
Но приятые им меры по снижению заработных плат и пенсий спровоцировали
массовые демонстрации.
В ходе решения вопросов о способах выхода из кризиса образовались две
большие группы: одну возглавляли эндеки, другую – пилсудчики. Пилсудчики
резко нападали на правительство и сейм, всю существующую политическую
систему. При этом они выдвигали требование «санации» («оздоровления»)
государства, удешевления государственного аппарата, улучшения положения
народных масс и национальных меньшинств. В отличие от эндеков, пилсудчики
не имели единой организации, но они располагали серьёзными позициями в
армии, их единомышленники занимали руководящие посты в ППС, в
крестьянской по своему составу партии «Вызволене», во многих профсоюзах.
В апреле 1926 года пепеэсовские министры подали в отставку и этим
вызвали правительственный кризис. 10 мая образовалось правительство блока
партии Христианский союз национального единства и партии «Пяст» во главе с В.
Витосом. Обстановка для пилсудчиков складывалась благоприятно, и 12-13 мая
они осуществили вооружённый переворот: свергли правительство Витоса,
вынудили
президента
Войцеховского
выйти
в
отставку
и
захватили
государственную власть. ППС, «Вызволене» и большинство профсоюзов
безоговорочно поддержали переворот и помогли пилсудчикам укрепиться.
В результате этого государственного переворота в Польше установилась
диктатура Пилсудского. По главному лозунгу, выдвинутому организаторами
переворота, новый режим получил название режима «санации».
2.2 Кризис демократии в Германии и «санация» в Польше
Итак, власть в Польше оказалась в руках Юзефа Пилсудского, а в Германии
– Пауля фон Гинденбурга. И хотя, две эти личности оказывали влияние на
политику своих стран весь рассматриваемый период (в большей или меньшей
степени), но именно на этом, последнем этапе оно оказалось решающим. Во
многом, именно при их непосредственном участии оба государства всё более
59
отходили от демократии. Правда, в Германии это происходило в более
завуалированной форме, а в Польше – во вполне явственной.
Фактическим диктатором Польши с майского переворота 1926 года и до
своей смерти в мае 1935 года был Пилсудский. Это стало ясно очень скоро. После
отставки президента Войцеховского временно исполняющим обязанности главы
государства (согласно конституции) стал маршал Сейма Мачей Ратай. Но он
заявил в прессе:
«Я решил принять отставку правительства. В ближайшие часы будет
назначен новый кабинет министров. Теперь я жду прибытия Маршала
Пилсудского»1.
Таким образом, стала видна новая реальность: формально стоявший во
главе государства Ратай был не в состоянии принять правомочных решений, не
выяснив волю Маршала.
Пилсудский и не пытался «легализовать» свою власть. 31 мая 1926 года
Национальное собрание (т.е. совместное заседание Сейма и Сената) избрало его
президентом. Маршал не принял президентского кресла и к тому же мотивировал
свой поступок оскорбительным для Сейма образом. Среди объясняющих отказ
аргументов нашёлся и такой: «В моей памяти слишком хорошо сохранился образ
убитого президента Нарутовича». Иными словами, он не пожелал почестей из рук
парламента, правую сторону которого он обвинил как источник событий декабря
1922 года2.
Грубость не сразила, однако, парламентариев. Чуть ли не тем же числом
голосов президентом стал указанный Пилсудским профессор химии Львовского
политехнического института Игнацы Мосьцицкий. Конституция 1921 года
подверглась изменениям, ограничившим права Сената и Сейма. Голосование о
поправках к конституции состоялось 2 августа 1926 года и прошло без
неожиданностей (эти поправки получили наименование «августовской новеллы»).
1
2
Наленч Д., Наленч Т. Юзеф Пилсудский – легенды и факты. М., 1990., с. 107
Наленч Д., Наленч Т. Юзеф Пилсудский – легенды и факты. М., 1990., с. 107
60
Изменение августовской новеллой соотношения между законодательной и
исполнительной властью в пользу последней практически ставило деятельность
правительства вне зависимости от Сейма, а вся власть в стране сосредоточилась в
руках Пилсудского, поскольку президент находился под его безраздельным
влиянием.
Государственный
переворот
совпал
с
некоторым
улучшением
экономической конъюнктуры в стране. Вообще, с экономической точки зрения
период 1926-1929 годов был самым светлым в истории II Речи Посполитой.
Раньше всех это сказалось в угольной промышленности, так как в связи с
длительной стачкой английских горняков резко увеличился экспорт польского
угля, поскольку появились новые заграничные рынки для его сбыта. Рост добычи
и экспорта угля сопровождался общим экономическим оживлением, которому
благоприятствовал хороший урожай 1926 года. Подъём в промышленности
вызвал некоторое повышение цен на сельскохозяйственную продукцию. Кроме
того, были получены иностранные займы (так называемый стабилизационный
заём), а Германия прекратила политику экономического бойкота.
Однако при диктатуре усилилась зависимость Польши от иностранного
капитала.
Американские,
английские
и
немецкие
финансовые
магнаты
захватывали всё новые позиции.
Тем не менее, положение «санации» было весьма неустойчивым.
Неустойчивость режима влияла и на непоследовательность внешнеполитического
курса
Польши.
Активизация
восточного
соседа
–
СССР
–
вызвала
противоречивую реакцию в Варшаве. В январе 1926 года полпред СССР Войков
передал министру иностранных дел Польши Скшиньскому предложение о
заключении двустороннего пакта о ненападении. Однако стало очевидно, что
подписание такого пакта будет нелёгким делом. Польские политики ещё бредили
возможностью нового «Локарно» и добивались от Советского Союза признания
существования на границах Советского государства в Европе блока Польши с
Румынией и Прибалтийскими государствами, в котором Польша играла бы
ведущую роль. Советское правительство не могло на это согласиться. Переговоры
61
зашли в тупик. А между тем, СССР заключил пакты о ненападении с
потенциальными
противниками
Польши
–
с
Германией
и
Литвой
–
соответственно 24 апреля и 28 сентября 1926 года.
Продолжение переговоров в марте-апреле 1927 года было сопряжено с
многими трудностями. Польша стремилась увязать пакт с соглашениями с
другими странами1. 7 июня 1927 года в Варшаве был убит советский полпред
Войков. А во вновь вспыхнувшем в конце 1927 года польско-литовском
конфликте СССР занял благожелательную по отношению к Литве позицию2.
Отношения между Москвой и Варшавой вновь ухудшились. Переговоры о
заключении пакта были прерваны по инициативе Польши, заявив, что причиной
этого является позиция СССР в отношении Лиги Наций3. Таким образом,
проблемы на восточных границах Польши не были решены.
Зато на западе, по мнению польских политиков, был достигнут весьма
крупный успех: провальные попытки распространения «опыта Локарно» вдруг
достигли положительного результата. В ноябре 1927 года появилась оказавшаяся
жизнеспособной идея «Среднеевропейского Локарно» в составе Чехословакии,
Румынии, Польши, Венгрии, Югославии и Австрии. Эти страны подписали между
собой
соглашение
Действительно,
это
об
арбитраже
был
и
мирном
единственный
урегулировании
заметный
результат
споров.
политики
«распространения Локарно». Однако неучастие в нём Германии делало его для
Польши мало, что решающим в самом главном направлении западной политики –
удержании версальских границ. Даже спор с Чехословакией относительно
Тешинской Силезии не был урегулирован.
Однако
пилсудчики
выставляли
это
соглашение
как
серьёзную
дипломатическую победу4.
В это время и Германия претерпевала ощутимые внутренние изменения,
которые сильно влияли и на внешнее положение страны. Прежде всего, окрепла
Документы и материалы по истории советско-польских отношений. Т. 5. М., 1967., с. 115
Документы внешней политики СССР. Т. X. М., 1965., с. 150
3
Документы внешней политики СССР. Т. XI. М., 1966., с. 38
4
Лепецкий М.Б. Дневник адъютанта маршала Пилсудского // Наленч Д., Наленч Т. Юзеф Пилсудский – легенды и
факты. М, 1990., с. 221
1
2
62
буржуазия, подавляющая любые попытки повторения революционных событий
1923 года. Для укрепления своих позиций на международной арене германская
буржуазия использовала противоречия между странами-победительницами. В
своей политике она опиралась на финансовую и политическую поддержку
Соединённых Штатов Америки и Англии. В то же время германские правящие
круги не отказывались от поддержания нормальных отношений с Советским
Союзом, так как это соответствовало экономическим интересам Германии и
приносило ей большие политические выгоды.
План
Дауэса
и
финансовая
поддержка
американских
монополий
способствовали быстрому восстановлению германской экономики. Приток
иностранного капитала содействовал концентрации производства.
Правительство
Вильгельма
Маркса,
сменившее
в
мае
1926
года
правительство Лютера, с трудом справлялось с положением.
Очередные выборы в рейхстаг в мае 1928 года принесли поражение
правительственному блоку, в особенности националистам, которые потеряли 1,5
млн. голосов. В то же время число голосов, поданных за коммунистов и социалдемократов, увеличилось. Фашистская партия Гитлера получила 810 тыс. голосов.
Исход выборов выявил недовольство масс политикой правительства
Маркса. Оно было вынуждено подать в отставку, и его сменило правительство
«большой коалиции» во главе с социал-демократом Мюллером.
В это время происходит важное событие в международных отношениях,
которое потенциально могло оказать серьёзное влияние на судьбы Европы и всего
мира – заключение пакта Бриана – Келлога.
27 августа 1928 года представители 15 государств, в том числе США,
Франции, Англии, Италии, Японии и Германии, подписали в Париже пакт об
отказе от войны как средства национальной политики. Пакт обязывал его
участников разрешать любые споры и конфликты между ними мирными
средствами. Всем остальным государствам мира было послано приглашение
присоединиться к этому пакту.
63
Впрочем, и здесь было ясно, что этот пакт скорее декларативный, чем
реально действующий. Он нисколько не сковывал действия Германии.
Гинденбург неоднократно заявляя, что даже членство в Лиге Наций не означает
«никакого признания границ и территориального status quo», что Германия
ожидает
«согласия
на
защиту
немецких
меньшинств
в
иностранных
государствах», «обещания о выдаче достаточных мандатов на колонии» и т. п. 1 И
пакт Бриана–Келлога не был особенным препятствием на пути достижения этих
целей. Гинденбург был убеждён, что дело снова дойдёт до военного столкновения
со старыми врагами, ибо считал, что причины войны устранить нельзя и потому
«только она одна и остаётся». И поэтому, «не готовиться к ней всеми силами было
бы нездоровым пацифизмом и безответственным легкомыслием»2.
Германия, ободрённая политическими успехами и приостановкой кризиса
хозяйства, по-прежнему не считала положение дел справедливым. Берлин
добивался ревизии Версальского договора.
Но самым слабым местом европейского устройства были восточная и юговосточная части Европы. Неустоявшиеся новые государства не имели опыта
урегулирования пограничных проблем, претендовали на одни и те же территории
и были вынуждены непрерывно заниматься взаимной «притиркой» своих
произвольно проведённых границ.
Советский Союз присоединился к пакту Бриана-Келлога в начале сентября
1928 года и первым ратифицировал его. Поскольку ратификация пакта
затягивалась, СССР в конце этого же года сделал предложение ряду стран о
немедленном введении его в действие. Предложение было принято. 9 февраля
1929 года представители СССР, Польши, Румынии, Эстонии и Латвии подписали
в Москве протокол о немедленном введении в действие пакта Бриана-Келлога в
отношениях между подписавшими этот протокол странами. На протяжении
февраля-апреля 1929 года к этому протоколу присоединились Литва, Турция и
Иран. Но Германия не сделала этого3.
Руге В. Гинденбург: Портрет германского милитариста. М., 1985., с. 89
Руге В. Гинденбург: Портрет германского милитариста. М., 1985., с. 91
3
Шубин А.В. Мир на краю бездны. От глобального кризиса к мировой войне. 1929-1941 гг. М., 2004., с. 108
1
2
64
Летом 1929 года пакт Бриана-Келлога вступил в силу в отношениях между
всеми его участниками.
Но по мере того как восстанавливалось экономическое могущество
германского империализма, он всё меньше желал мириться с ограничениями,
наложенными на Германию Версальским мирным договором и планом Дауэса.
Осенью 1928 года германское правительство официально потребовало
досрочной эвакуации Рейнской зоны и пересмотра плана Дауэса1.
В конце 1928 года правительства заинтересованных держав договорились о
создании нового комитета экспертов под председательством американского
банкира Оуэна Юнга. В июне 1929 года комитет экспертов представил новый
репарационный план для Германии, получивший название плана Юнга. План
Юнга обсуждался на международной конференции в Гааге, состоявшейся в
августе 1929 года, и был принципиально одобрен в протоколе, подписанном
участниками конференции. В окончательной форме план Юнга был утверждён на
второй Гаагской конференции в январе 1930 года.
На первой Гаагской конференции было решено также завершить полную
эвакуацию Рейнской зоны в 1930 году (вместо 1935 года по Версальскому
мирному договору). План Юнга устанавливал, что Германия будет платить
репарации ещё в течение 59 лет (до 1988 года). Он был значительно легче для
Германии, чем план Дауэса. Размер платежей был снижен, промышленные
концерны даже формально были освобождены от всякого участия в уплате
репараций (фактически и раньше вся тяжесть репарационных платежей падала
исключительно на трудящихся). Сбор платежей возлагался на германское
правительство, все виды союзнического контроля снимались2.
Но и этот план оказался под жёсткой критикой, особенно справа, несмотря
на то, что являлся вехой на пути постепенного пересмотра в пользу Германии
итогов Первой мировой войны. Хотя он, отражая тогдашнее соотношение сил на
международной арене, ещё и не отменял выплату репараций, но приносил
Кризис и война. Международные отношения в центре и на периферии мировой системы в 30-х – 40-х годах. М.,
1998., с. 79
2
Проэктор Д.М. Европа – век ХХ: Войны. Их уроки. Воля к миру. М., 1984., с. 92
1
65
Германии значительное экономическое облегчение в соответствии с её возросшей
за последние пять лет экономической и политической силой. Выдававшееся за
величайшее нарушение германских интересов положение о том, что Германия
должна платить репарации до 1988 года, в сущности было огромной уступкой её
политике пересмотра итогов войны. Ведь каждому было ясно, что международная
обстановка не только за почти шестьдесят лет, но и в самое ближайшее время
изменится настолько, что Германия может рассчитывать на новый пересмотр и
(как фактически и произошло) на полную отмену обязательств по выплате
репараций. На этом базировалась вся германская тактика, и на сей счёт не питали
никаких иллюзий и сами союзнические партнёры по переговорам о плане Юнга.
Гинденбург тоже выражал в беседах со своими друзьями уверенность в том, что
новый план не продержится и двух лет1.
Таким образом, Германия, несмотря на всё ещё царившее в европейских
отношениях «умиротворение» (и даже «умиление»), становилась всё более
агрессивно настроенной. Для некоторых уже тогда становилось ясно, что
германский реванш – вопрос времени.
Это, конечно, не могло не вызвать опасений за свою судьбу у соседей
Германии. Позиции Польши в политической системе Европы явно ослабли, и
притом довольно ощутимо. Это было вызвано активизацией германского
империализма, который при поддержке западных держав всё более определённо
обращал свои взгляды на восток, в первую очередь на Польшу. Опыт Локарнских
соглашений 1925 года, по которым западные державы подтвердили неизменность
франко-германской границы, но не гарантировали аналогичного положения на
западной границе Польши, тем самым, указывая восточное направление будущей
германской
экспансии,
служил
руководителям
II
Речи
Посполитой
предупреждением об опасности2.
В то же время и внутренняя обстановка в Польше, мягко говоря, была
нестабильной.
1
2
В
конце
1928
года
в
Польше
обнаружились
Малцужиньский К. Преступники не хотят признавать своей вины. М., 1979., с. 87
1939 год. Уроки истории. / Отв. ред. О.А. Ржешевский. М., 1990., с. 96
66
признаки
наступающего
экономического
кризиса,
принявшего
в
1929
году
катастрофический характер.
В условиях кризиса большого размаха достигло общедемократическое
движение, направленное против диктатуры «санации», крестьянское движение за
разрешение
земельного
вопроса,
национально-освободительное
движение
украинского и белорусского народов за национальное равноправие, а также
поддерживаемое извне немецкое национальное движение.
Правительство «санации» в августе 1930 года разогнало сейм, а в ноябре
1930 года «санация» захватила большинство мест в сейме. Такой результат мог
быть получен только в обстановке устрашения политических противников.
Таким образом, пилсудчики попытались упрочить своё положение, но вряд
ли эту попытку можно считать успешной. Шаткое положение «санации» внутри
страны соответствовало (уже по традиции) «шатанию» внешнеполитического
курса.
Теперь Польша попыталась хоть как-то нормализовать отношения с СССР.
Повлияла на это решение и намечавшаяся объективная общность интересов с
Советским Союзом. Польское правительство не могло не считаться также с
примером союзной Франции, политика которой в отношении СССР постепенно
претерпевала важные изменения. Все эти факторы концентрированно проявив
себя в условиях кризиса, подготовили переход правящих кругов Польши к новым
формам восточной политики1.
Важным
фактором,
повысившим
заинтересованность
польского
правительства в нормализации отношений с СССР, стало обострение польскогерманских противоречий. После Локарнских соглашений «ревизия» границы с
Польшей (в первую очередь в Поморье и Верхней Силезии) стала официальной
целью германской политики. Попытки пилсудчиков достигнуть приемлемого для
обеих сторон соглашения, предпринимавшиеся в течение нескольких лет, не
принесли продолжительных результатов2. Тем более трудно было на это
Михутина И.В. Советско-польские отношения. 1931-1935. М., 1977., с. 134
Дашкевич В. Польско-советские отношения. 1921-1932 гг. // Очерки советско-польских отношений. 1917-1977.
М., 1979., с. 202
1
2
67
рассчитывать на рубеже 20-30-х годов, когда Германия превращалась в центр
активизации
крайне
шовинистических
фашистских
сил,
требовавших
радикального перекроя послевоенной карты мира. Антипольская кампания в
Германии приобрела небывалые масштабы1. Особенно тревожил польскую
общественность тот факт, что в пропаганду ревизионистских требований
включились представители германского правительства. Немецкие дипломаты без
стеснения говорили своим иностранным коллегам, что «для Германии не будет
мира, пока вопросы коридора и Силезии не будут благоприятно разрешены»2.
Политика же уступок германским требованиям, начатая западными державами в
Локарно, показала, что Польша не сможет рассчитывать на необходимую
поддержку Англии и Франции против германского экспансионизма.
Экспансия и реванш – ключевые слова в программах правых партий
Германии. Росту влияния этих партий содействовал жестокий кризис в
экономике. Причём, хотя он и не был так ужасен, как в соседней Польше, именно
в Германии он привёл к власти крайнюю, фашистскую часть правого фланга3.
Промышленники уже в начале экономического кризиса пришли к выводу о
необходимости проведения более «твёрдого курса». 27 марта 1930 года социалдемократический кабинет Мюллера ушёл в отставку. Таким образом, ушёл
последний социал-демократический канцлер в истории Веймарской Германии. К
власти пришло коалиционное правительство правых партий во главе с Генрихом
Брюнингом.
Фашистская
партия
Гитлера,
именовавшая
себя
Национал-
социалистической немецкой рабочей партией, развернула широкую пропаганду.
Заявляя, что все бедствия трудящихся масс Германии вызваны Версальской
системой, фашисты обещали немедленно после прихода к власти ликвидировать
Версальский
договор,
ограничения,
касающиеся
вооружений,
возвратить
Германии территории, потерянные в результате мировой войны 1914-1918 годов,
и завладеть другими территориями, необходимыми «германской расе» в качестве
Фомин В.Т. Агрессия фашистской Германии в Европе. 1933-1939. М., 1963., с. 18
Иоффе А.Е. Внешняя политика Советского Союза. 1928-1932. М., 1968., с. 47
3
Скопин В.И. Милитаризм. Исторические очерки. М., 1957., с. 106
1
2
68
«жизненного
пространства».
Они
проповедовали
«теорию»
расового
превосходства немцев, что Германия призвана господствовать над другими
народами, усиленно разжигали шовинизм, антисемитизм1.
Миллионы торговцев, ремесленников, крестьян, служащих, чиновников,
офицеров и бывших рабочих поддались социальной и националистической
демагогии фашистов, пошли за их лозунгами: «Против Версаля и национального
угнетения», «За сильную Германию, за Третью империю»2.
На выборах в рейхстаг в сентябре 1930 года гитлеровская партия добилась
серьёзного успеха, получив 6,4 млн. голосов. 107 фашистов во главе с Герингом
стали депутатами рейхстага.
Германские
дипломаты
требовали
дальнейшего
отступления
от
Версальского договора – в территориальном вопросе. Но одновременно с
требованиями
«восстановить
справедливость»,
Германия
проявляла
и
«конструктивность» – так в 1930 году был заключён весьма выгодный для
Польши польско-германский транспортный договор (который, правда, так и не
был ратифицирован и вступил в силу уже после прихода к власти в Германии
нацистов, что уже было демонстрацией их «конструктивности»). Итак, полякам
нужна была опора, в том числе и на востоке.
Осенью 1930 года в связи с выборами в сейм и сенат польское
правительство сочло тактически необходимым проявить интерес к проблеме
польско-советских отношений. Дипломатическая активность в этом вопросе
могла ослабить воздействие критики со стороны оппозиции, а в области внешней
политики послужить острасткой германскому «ревизионизму»3.
Положение стало меняться в апреле 1931 года, когда начались советскофранцузские переговоры о торговом договоре, пакте о ненападении и о других
соглашениях.
Польское
правительство,
оглядываясь
на
Париж,
выжидательную позицию4.
История Великой Отечественной войны Советского Союза, 1941-1945. В 6 т. М., 1961. Т. 1., с. 132
Майский И.М. Кто помогал Гитлеру? (Из воспоминаний советского посла). М., 1968., с. 82
3
Документы внешней политики СССР. Т. XIV. М., 1969., с. 152
4
Белоусова З.С. Франция и европейская безопасность. 1929-1939. М., 1976., с. 101
1
2
69
заняло
Франко-советские
переговоры
заинтересовали
немцев.
Германскому
правительству важно было знать, придётся ли ему в ближайших схватках за
«ревизию Версаля» иметь дело с единым франко-польским фронтом, или
союзники
будут
разобщены.
Последнему
благоприятствовали
настроения
пацифистских группировок французской буржуазии, выступавших за соглашение
с Германией ценой отказа от союза с Польшей. Поэтому германская дипломатия и
печать внимательно следили за ходом советско-французских переговоров и
проявляли живой интерес к перспективе участия в них Польши.
Польша, однако, не стремилась «явно» увязывать свой договор с СССР с
французским. Она пыталась претендовать на роль нового гегемона в Центральной
и Юго-Восточной Европе. Факту французской гегемонии в этом регионе,
установленной после первой мировой войны, пилсудчики противопоставляли
надежды, что начавшееся после Локарно ослабление общих позиций Франции
позволит постепенно вытеснить её из этого района. В соответствии со своими
великодержавными претензиями польская дипломатия добивалась перестройки
польско-французского союза на началах равного партнёрства.
Эти идеи в форме практических вопросов внешней политики были
рассмотрены Пилсудским и Беком в конце 1931 года. В результате обсуждения,
вспоминал Бек в мемуарах, «мы пришли к выводу, что основы европейской
политики всё более подрываются, это требует от нас повышенной чуткости и
занятия Польшей более обособленной позиции… Занятие такой позиции могло
нам также дать возможность решить проблемы, поставленные в «завещании». По
настоянию маршала их поделили на четыре группы: Гданьск, трактат о
меньшинствах, Литва и Тешинская Силезия»1.
Выдвинутый на первый план вопрос об укреплении польской позиции в
Гданьске
концентрировал
проблему
разрешения
польско-германских
противоречий, которая после Локарнских соглашений стала главной заботой
польского правительства.
1
Михутина И.В. Советско-польские отношения. 1931-1935. М., 1977., с. 185
70
Болезненное отношение польского правительства к международным
обязательствам, предусмотренным договором об охране прав национальных
меньшинств, наряду со стремлением оградить себя от злоупотреблений Германии
этим договором имело подоплёку престижного характера. По условиям
Версальского мира договор об охране прав национальных меньшинств
распространялся на Польшу, Чехословакию, Румынию, Югославию, Грецию,
Австрию, Венгрию, Болгарию и Турцию. Великие державы не были связаны
никакими обязательствами в отношении проживающих на их территории
национальных меньшинств, что служило одним из проявлений иерархического
характера Версальской системы. Постановке вопроса об отказе от этих
обязательств польское правительство придавало значение формального акта
признания Польши великой державой. Другой аспект этого вопроса касался
отношений с Германией: односторонний характер договора, распространявшего
обязательства только на Польшу, давал Германии возможность использовать
жалобы немецкого меньшинства в Лигу Наций для антипольской кампании.
Но гипотетическая польская гегемония разбивалась в Прибалтике о
проблему взаимоотношений с Литвой, а в Центральной Европе – о Малую
Антанту, и особенно Чехословакию. Поэтому откровенно захватнический тезис
присоединения Тешинской Силезии концентрировал в себе более широкие чаяния
правящих кругов Польши, направленные на ослабление политической роли
Чехословакии в районе, который они считали потенциальной сферой польского
влияния.
В это же время надежды сторонников франко-германского соглашения не
оправдались, возможно, и из-за постоянных сообщений о франко-советских и тем
более польско-советских переговорах, которые вызвали особенное беспокойство в
Берлине. А значит, возможность «успокоения» отношений между Польшей и
Германией, так сказать, по протекции Франции также ослабла.
Одновременно, нарушив планы о создании блока, пакты о ненападении с
СССР заключили Латвия и Финляндия, переговоры начались и с Румынией.
Польша попыталась максимально повлиять на своего военного союзника, однако
71
на Бухарест всё большее давление стали оказывать и немецкие дипломаты. Но
переговоры Румынии с Советским Союзом были сорваны из-за бессарабской
проблемы1.
И всё же в результате трёх туров переговоров (на рубеже 1931-1932 годов)
польско-советский пакт был составлен и парафирован2. Но польская сторона
затягивала его подписание.
Всё изменилось весной 1932 года. Причиной тому было осложнение
положения в Германии. Агония Веймарской республики сопровождалась
небывалой по размаху пропагандистской кампанией за «ревизию» Версальского
договора, ставшую лозунгом всех крайне националистических и фашистских
группировок. Острые конфликты на грани военных столкновений возникали на
протяжении всей германо-польской пограничной зоны, которую немецкие
националисты
называли
«кровоточащей
границей»3.
Напряжённым
было
положение Польском коридоре, на границе с Восточной Пруссией и особенно в
Гданьске, где с января 1932 года обострились отношения между польскими
властями и сенатом свободного города, контролируемым гитлеровцами.
«Исправление версальских несправедливостей» и «ревизия» послевоенных
границ стали обычной темой дипломатических бесед и публичных выступлений
членов
германского
правительства.
Посланник
А.
Высоцкий
вспоминал
впоследствии, что польское дипломатическое представительство в Германии
переживало тогда самые «нервозные и неприятные дни и месяцы его долголетней
службы»; в германском МИД его принимали с «высокомерным равнодушием, как
представителя "иллюзорного сезонного государства"»4. В исключительных,
несоответствующих дипломатическому статусу условиях, оказалось также
ведомство польского военного атташе в Берлине.
Положение стало особенно напряжённым, когда в апреле 1932 года после
неудачной попытки ограничить деятельность национал-социалистической партии
правительство Брюнинга пошло на уступки и согласилось на легализацию
Документы внешней политики СССР. Т. XV. М., 1969., с. 74
Документы и материалы по истории советско-польских отношений. Т. 5. М., 1967., с. 199
3
История второй мировой войны. 1939-1945. В 12 т. М., 1973. Т. 1., с. 203
4
Михутина И.В. Советско-польские отношения. 1931-1935. М., 1977., с. 161
1
2
72
фашистских военизированных отрядов. Осмелевшие гитлеровцы стали выступать
с прямыми требованиями о передаче им власти, обещая разрешить все внутренние
трудности путём расширения «жизненного пространства» за счёт захватов,
прежде всего, на Востоке. Речи фашистских главарей были полны угроз в адрес
Польши1.
Обострение отношений между Польшей и Германией получило широкий
отклик в Европе. Желательность уступок германским требованиям стала в тот
период популярной темой в политических и дипломатических кругах западных
держав. Перспективу быть втянутыми в военный конфликт с Германией из-за
Польши не одобряли в тот период английские правительственные круги и
влиятельные политические группировки во Франции: к соглашению с Германией
стремился не только тогдашний премьер Тардье, но и правое крыло радикалов,
чья партия имела серьёзные шансы на победу в парламентских выборах в мае
1932 года.
Германия же на проходившей в феврале-июле 1932 года Женевской
конференции по разоружению выдвинула лозунг «равноправия» в вооружениях,
под прикрытием которого пыталась добиться значительного увеличения своих
вооружённых сил.
Весной 1932 года в Германии происходили президентские выборы. Так как
ни один кандидат не собрал абсолютного большинства, 10 апреля состоялся
второй тур. Был избран Гинденбург.
По предложению Гинденбурга правительство Брюнинга 30 мая ушло в
отставку. Новый кабинет возглавил Франц фон Папен, известный своими
тесными связями с рейхсвером и фашистскими организациями
Новый кабинет, представлявший собой коалицию крупных юнкеров и
известных
антипольскими
настроениями
генералов
рейхсвера,
отнёсся
покровительственно к нацистским боевикам, возглавлявшим направленную
против Польши «ревизионистскую» кампанию. Особенно же неблагоприятным с
польской точки зрения было то обстоятельство, что в международных делах
1
Майский И.М. Воспоминания советского посла. В 2 т. М., 1964. Т. 2., с. 84
73
правительство Папена стояло на позиции франко-германского соглашения,
грозившего Польше изоляцией. На Лозаннской конференции по репарациям, в
июне 1932 года, Папен предложил главе нового французского кабинета Э. Эррио
целый ряд мероприятий по сближению, вплоть до союза, и сотрудничество
генеральных штабов1. Эти предложения не были приняты, но сам факт их
постановки свидетельствовал о перспективе таких сдвигов в расстановке
политических сил в Европе, которая не могла не беспокоить Польшу.
Потерпев неудачу добиться своих целей путём соглашения с Францией,
правительство Папена перешло к методам угроз и политического давления. В
июле 1932 года германский военный министр К. Шлейхер публично заявил, что
если «равноправие» Германии в области вооружений не будет признано, она
осуществит его явочным порядком. Папен подтвердил эту угрозу, заявив, что
Германия добьётся фактической возможности вооружаться. Одновременно был
проведён ряд мероприятий военного характера, в том числе маневры германских
войск вблизи польской границы. Требования территориальных уступок со
стороны Польши высказывались в Германии официальными лицами. Например,
статс-секретарь МИД Б. Бюлов в августе 1932 года говорил:
«Перед немцами стоит также остро вопрос относительно границы с
Польшей. К этому вопросу немцы имеют намерение приступить после
благоприятного разрешения вопроса о равноправии и вооружении. Не без
основания… поляки волнуются»2.
Однако, несмотря на сгущающиеся тучи антипольской политики Германии,
правительство Польши усмотрело в сложившейся ситуации элементы, которые
расценило как фактор будущего урегулирования польско-германских отношений.
До сих пор главной причиной слабости внешнеполитических позиций Польши
пилсудчики считали сотрудничество СССР с Веймарской республикой на основе
заключённого в Рапалло в 1922 году соглашения. Теперь же, полагая, что
советско-германская напряжённость повысит перед Германией значение Польши,
1
2
Эррио Э. Из прошлого. Между войнами. 1919-1936. М., 1958., с. 114
Документы внешней политики СССР. Т. XV. М., 1969., с. 79
74
Пилсудский решил выяснить, не согласится ли германское правительство на
урегулирование отношений в двустороннем порядке, без вмешательства западных
держав. С этой целью по его приказу в день открытия Лозаннской конференции
15 июня в свободном городе Гданьске, находившемся под контролем Лиги Наций,
был организован провокационный манёвр, ставший известным под названием
«аферы "Вихрь"» и рассчитанный на демонстрацию перед Германией военной
силы Польши и решимости к действию. В связи с отказом гданьского сената
продлить конвенцию, на основании которой польский военный флот пользовался
в Гданьске правом «родного порта», Пилсудский распорядился в ночь на 15 июня
под предлогом необходимости приветствовать прибывшие в Польшу с визитом
английские суда поставить на гданьский рейд в состоянии боевой готовности
эсминец «Wicher» («Вихрь»). Командир получил демонстративный приказ в
случае нападения на судно или «оскорбления польского флага» открыть по
городу огонь. Но до столкновения не дошло.
В то же время польская сторона дала понять, что в своих намерениях в
отношении западного соседа она ориентируется не на военный конфликт, а на
мирное соглашение. Но германское правительство, сделавшее более крупную
ставку в Лозанне, не приняло польского предложения, выраженного в такой
своеобразной форме. Гданьский сенат направил жалобу в Лигу Наций, где
великие державы с нескрываемым раздражением осудили Польшу1.
Тогда Польша подписала с СССР пакт о ненападении (25 июля 1932 года).
Тем временем, на состоявшихся 31 июля 1932 года выборах в новый
рейхстаг фашистская партия получила 13,7 млн. голосов и провела 230 депутатов.
Большинство
старых
буржуазных
партий
растеряло
своих
сторонников.
Коммунисты получили 89 мандатов, а социал-демократы – 133. Гитлеровцы
открыто требовали передачи им власти.
В ноябре состоялись новые парламентские выборы. Коммунисты и социалдемократы вместе имели теперь в рейхстаге 221 место, тогда как фашистская
Накануне. 1931-1939. Как мир был ввергнут в войну: Краткая история в документах и комментариях. М., 1991., с.
152
1
75
партия потеряла 2 млн. голосов и количество её мандатов упало с 230 до 196.
Фашисты потерпели поражение и на выборах в местные органы самоуправления.
В ноябре группа промышленников и банкиров направила президенту
Гинденбургу петицию о назначении Гитлера на пост рейхсканцлера. Как
впоследствии заметил по этому поводу Г. Димитров, «монополисты окончательно
решили, что время для игр в буржуазную демократию прошло»1. 17 ноября Папен
ушёл в отставку и рейхсканцлером стал генерал Шлейхер. Шлейхер отменил
несколько наиболее одиозных чрезвычайных декретов Папена, но «успокоения»
не добился.
В это время поляки опять сделали попытку договориться с Германией. И
хотя конкретная обстановка, казалось, мало благоприятствовала практической
постановке этого вопроса – правительство Папена и сменившее его правительство
Шлейхера проводили резко антипольскую политику – польская дипломатия в
конце 1932 года возобновила попытки наведения мостов для будущего
соглашения с Германией. В начале ноября новый вице-министр иностранных дел
Я. Шембек совершил деловые поездки в Париж, Лондон и Берлин. Ему было
поручено
ознакомить
германских
представителей
с
мнением
польского
правительства о положении во взаимоотношениях Польши и Германии. В
Берлине он имел беседу с министром иностранных дел Германии К. Нейратом, из
которых вынес впечатление, что трудно надеяться на какую-либо стабилизацию
отношений, но наоборот, следовало ожидать новых осложнений.
Первые неудачи не остановили новое руководство польской дипломатии. В
декабре Высоцкий по поручению Бека провёл ряд встреч с влиятельными
немецкими
политиками
с
целью выяснить
их
взгляд
на
перспективы
нормализации польско-германских отношений. В беседе с Папеном он
поинтересовался мнением бывшего канцлера о том, возможно ли и на каких
условиях ослабление польско-германской напряжённости без обсуждения тех
вопросов, которые связаны с «ревизионистской» политикой Германии в
отношении Польши.
1
Димитров Г. Избранные произведения. Т. 1. М., 1957., с. 171
76
Ответ был отрицательным, но с точки зрения польского правительства не
безнадёжным. Папен заявил, что улучшение отношений возможно только на базе
разрешения территориальных разногласий, но добавил при этом, что «польскогерманские пограничные споры являются вопросом меньшего значения,
разрешение которого не должно встретиться с принципиальными трудностями, в
сравнении с грозящей Европе опасностью социального переворота. Большевизм
грозит не только Германии, но и Польше»1.
Итак, пилсудчики провозгласили политику «равновесия между Востоком и
Западом». И если с восточным соседом отношения нормализовались, то с
западным сохранялась напряжённость. Но польское правительство было полно
решимости добиваться улучшения отношений с Германией, тем более, что
антисоветский аспект рассуждений Папена был воспринят в Варшаве как залог
повышения роли Польши в германской политике. С этой целью оно было готово
«в любой момент» подписать пакт о ненападении2.
Но в Германии события развивались стремительно. Шлейхер явно был не
способен «успокоить» страну. В первых числах января 1933 года в Кёльне, в доме
банкира Шредера, состоялась встреча монополистов Феглера, Кирдорфа, Тиссена,
Шредера с Папеном, Гугенбергом и Гитлером, на котором окончательно был
решён вопрос о передаче власти в руки фашистов.
30
января
рейхсканцлером.
1933
Папен
года
президент
получил
пост
Гинденбург
вице-канцлера.
назначил
Так
в
Гитлера
Германии
установилась открытая террористическая диктатура фашизма. Эпоха Веймарской
республики закончилась.
1
2
Михутина И.В. Советско-польские отношения. 1931-1935. М., 1977., с. 199
Документы внешней политики СССР. Т. XVI. М., 1971, с. 200.
77
Заключение
Изучение проблем, связанных с внешней политикой Веймарской Германии,
проведенное
в
данной
работе,
а
также
исследования
историков-
предшественников, как нам представляется, позволяет сделать определенные
выводы.
По
нашему
мнению,
германская
политика
того
периода
шла
в
традиционном русле польско-германских отношений предшествующих эпох,
выраженном в лозунге «Drung nach Osten» , т.е. максимальное ослабление
Польши и отторжение от неё всех спорных земель.
Занятие такой позиции руководителями Германии было обусловлено
следующими основными причинами:
1.
Исходный
пункт
рассматриваемого
этапа
германо-польских
отношений лежит за пределами непосредственного существования Веймарской
Германии. Ещё с начала Первой мировой войны немцы стали разыгрывать
«польскую карту», но исключительно в целях борьбы с Россией. Вряд ли они дали
бы полякам всю ту свободу, которую им обещали. Скорее всего, не было бы даже
реальной автономии: по-видимому, был бы какой-нибудь «бантустан» вроде
Генерал-губернаторства, созданного во времена нацистской оккупации. И то, что
с помощью Антанты Польша стала реально независимой, было для немцев более
чем неприятным сюрпризом. А после того, как Польша, посредством всё той же
Антанты, отторгла от Германии многие территории, которые немцы давно уже
стали воспринимать как органичную часть Германии, вызвало у них не просто
негодование, а ощущение национального унижения. Потому ключом германской
политики стало не только стремление вернуть свои земли, но и наказать
«зарвавшихся» поляков. В такой ситуации ни о каком «мирном сосуществовании»
речи вести не приходилось;
2.
Однако, пока позиции Германии были слишком слабы, на реванш
рассчитывать не приходилось. Но по мере её усиления германская дипломатия
брала всё более решительный тон. Шаг за шагом она освобождала свою страну от
«версальских пут». Однако, начав демонтаж Версальского мира путем
78
постепенной инкорпорации Германии в систему международного сообщества,
западные державы, в том числе и Англия, мало того, что постоянно запаздывали
со своими решениями, они еще и повели себя как самые нерасчетливые торгаши.
Результат был плачевный: немцы убедились в готовности своих противников
пожертвовать Версалем, но только за серьезную компенсацию. Не имея
возможности, да и желания дорого платить за реализацию своих в основном
справедливых требований, они нашли более выгодный путь решения проблемы –
политический нажим, шантаж и угрозы. Но был и другой результат, пока ещё
мало заметный: освобождаясь от каких-либо ограничений в частности, Германия
освобождалась от ограничений вообще. Можно сказать, что любая уступка
победителей немцам в любом вопросе (военном, финансовом и пр.) приближала
момент, когда уже они потребуют уступок от поляков;
3.
Но Польша, ощущая угрозу, однако, никак не могла определиться в
своих, так сказать внешнеполитических предпочтениях. Польские политики
последовательно рассорились со всеми своими соседями – и с СССР, и с Литвой,
и с Чехословакией. Против Германии у неё был лишь один более-менее
действенный союзник – Франция, но и с ним Польша вела себя противоречиво:
требовала гарантий своей безопасности и одновременно пыталась вытеснить
Францию из Центральной Европы, став в ней новым гегемоном:
4.
угрозой
Столкнувшись со становившейся год от года все более реальной
германского
реваншизма,
западные
державы
оказались
перед
серьезнейшими проблемами. Народы Франции и Англии, испытавшие на себе и
еще не забывшие ужасы Первой мировой войны, ни в коем случае не хотели
воевать. Прошедшая война породила в европейском обществе мощнейшие
пацифистские настроения. Правительство, которое рискнуло бы даже просто
поставить вопрос о войне, заранее могло писать прошение об отставке. Особенно
сильно действовавшим фактором здесь было то, что парадоксы Версальского
«урегулирования» помогли реваншистским элементам Германии создать в мире
впечатление, что эта страна борется только за восстановление попранной
справедливости и стремится только к достижению национального воссоединения
79
разорванной на части германской нации. А уж воевать за то, чтобы сохранить
миллионы немцев, внезапно оказавшихся подданными Польши, Дании, Литвы,
Чехословакии и других стран, вне германского государства, или удержать вне
Германии Саарскую область, вопреки демократическому волеизъявлению ее
жителей, или сохранить демилитаризованной Рейнскую область – на это не пошел
бы ни один нормальный средний человек Европы. В этих условиях поляки не
могли надеяться не только на военную помощь, но даже на моральную поддержку
европейского общественного мнения;
5.
Кроме того, война – это всегда победители и побежденные, причем
поражение в войне в ХХ веке, как показывали события первых двух десятилетий,
было чревато революционными потрясениями. Избежать войны – значило
сохранить существующий социально-экономический и политический порядок в
государстве и мире. Поэтому более благоприятным выходом в такой ситуации
представлялось
согласие
на
некоторый
пересмотр
итогов
версальского
урегулирования. И полякам дружески подсказывался единственный способ
избегания войны – делать уступки. Уступки во всём;
6.
Испытав на себе удары
«Великой
депрессии», разрушившей
складывавшуюся в течение последних веков структуру мировых экономических
отношений, лидеры западных держав пришли к убеждению, что недовольство
ряда государств, пострадавших в Версале и в Вашингтоне, в том числе и
Германии, является в значительной мере оправданным. Для спокойного и
стабильного развития они нуждаются в надежных рынках, как для сбыта своей
промышленной продукции и вложения капиталов, так и для обеспечения
экономики топливом, сырьем и аграрной продукцией. Иначе развитие и
углубление кризиса неизбежно должно было привести к самым серьезным
социально-политическим последствиям, среди которых наиболее неприемлемым
были война и революция. Итак, и революционных потрясений Польша могла
избежать, только удовлетворив германские требования;
7.
Да
и сами
«европейские демократии» стремились направить
реваншистские устремления Германии (раз уж избавится от них нет возможности)
80
на восток Европы. Ведь, всё же, антисоветская направленность политики
европейских держав хотя не была главенствующей и всеподавляющей, но уж
очень хотелось использовать полученный шанс: и отвести от себя возможный
удар Германии, и если не уничтожить, то хотя бы серьёзно ослабить во всех
отношениях «неудобный» Советский Союз. Даже и не война, а просто создание
серьезных проблем для СССР на его границах помогло бы по-прежнему
удерживать это неприятное для демократий всего мира тоталитарное государство
в стороне от мировых и европейских дел. И тут у Польши не было вариантов: она
должна была стать плацдармом для агрессии против Советского государства, а
значит и утратить часть своего суверенитета, за которым неминуемо бы
последовал территориальный передел;
8.
Но польские политики слишком долго питали иллюзии, что с немцами
можно договориться без особых потерь. Хотя такой сценарий был слишком
маловероятен, они в него верили, вернее, заставляли себя верить.
И если говорить о политике Веймарской Германии по отношению к
Польше, то её периодизацию можно представить следующим образом:
1.
1919-1921 годы – время разграничения границ и постоянных
территориальных споров. Именно тогда были заложены все будущие конфликты,
ибо создавшаяся территориальная ситуация не устраивала ни Германию, ни
Польшу.
2.
1921-1926 годы – период, когда в обеих странах установился довольно
зыбкий демократический режим, который постоянно подвергался опасностям и со
стороны правых сил, и со стороны левых. Слабая Германия не могла пока ещё
делать резких требований, но медленно, шаг за шагом, усиливала свою мощь и
своё давление на ещё более слабую Польшу.
3.
1926 – начало 1933 года – эпоха кризиса демократии в Германии,
усилившегося глубоким кризисом в экономике. Правые взгляды получают всё
большую поддержку в германском обществе, и внешняя политика Германии
становится всё более агрессивной. Несмотря на кризис, она становится всё более
сильной. Одновременно ослабляются все сдерживающие механизмы Версальской
81
системы. Польша же, где так же с демократией было покончено, продолжала
пребывать в неустойчивом состоянии и заметно ослаблялась.
Итак, эпоха Веймарской Германии закончилась, началась эпоха новой
Германии – фашистской. С учётом возросшей силы немцев, участь Польши была
предрешена. Хотя польские политики и стремились сблизиться с германскими, и
это даже удавалось, но надежды на будущее такое сближение не оставляло.
За пиком такой политики – совместной акции против Чехословакии осенью
1938 года, в ходе которой Польша наконец-то заполучила вожделенную
Тешинскую Силезию – последовал стремительный обвал: спустя год Польша сама
стала очередной жертвой Германии.
82
Список источников и литературы
Источники
1. Документы
1.
Документы внешней политики СССР. Т. I. М., 1957.
2.
Документы внешней политики СССР. Т. III. М., 1959.
3. Документы внешней политики СССР. Т. V. М., 1961.
4.
Документы внешней политики СССР. Т. VI. М., 1962.
5.
Документы внешней политики СССР. Т. X. М., 1965.
6. Документы внешней политики СССР. Т. XI. М., 1966.
7.
Документы внешней политики СССР. Т. XIV. М., 1969.
8.
Документы внешней политики СССР. Т. XV. М., 1969.
9.
Документы внешней политики СССР. Т. XVI. М., 1971.
10.
Документы и материалы по истории советско-польских отношений. Т.
1. М., 1963.
11.
Документы и материалы по истории советско-польских отношений. Т.
3. М., 1965.
12.
Документы и материалы по истории советско-польских отношений. Т.
4. М., 1966.
13.
Документы и материалы по истории советско-польских отношений. Т.
5. М., 1967.
14.
Накануне. 1931-1939. Как мир был ввергнут в войну: Краткая история
в документах и комментариях. М., 1991.
15.
Системная история международных отношений. В 4 т. События и
документы. 1918-2000. М., 2000. Т. 2. Документы 1910-1940-х годов. /Сост. А.В.
Малыгин.
2. Мемуары. Статьи. Речи.
16. Димитров Г. Избранные произведения. Т. 1. М., 1957.
17. Лепецкий М.Б. Дневник адъютанта маршала Пилсудского // Наленч Д.,
Наленч Т. Юзеф Пилсудский – легенды и факты. М, 1990.
18. Майский И.М. Воспоминания советского посла. В 2 т. М., 1964. Т. 2.
83
19. Майский И.М. Кто помогал Гитлеру? (Из воспоминаний советского
посла). М., 1968.
20. Табуи Ж. Двадцать лет дипломатической борьбы. М., 1960.
21. Чичерин Г.В. Статьи и речи по вопросам международной политики. М.,
1961.
22. Эррио Э. Из прошлого. Между войнами. 1919-1936. М., 1958.
23.
3. Литература
Алексеева И.В. Агония сердечного согласия. Царизм, буржуазия и их
союзники по Антанте, 1914-1917. Л., 1990.
24.
Бальцерак
В.
Роль
Октябрьской
революции
в
создании
внешнеполитических условий восстановления независимости Польши. // Очерки
истории советско-польских отношений. 1917-1977. М., 1979.
25.
Белоусова З.С. Франция и европейская безопасность. 1929-1939. М.,
26.
Борисов Ю.В. Советско-французские отношения (1924-1945). М.,
27.
Ватлин А.Ю. Германия в XX веке. М., 2002.
28.
Версаль и новая Восточная Европа / Отв. ред. Р.П. Гришина, В.Л.
1976.
1964.
Мальков. М., 1996.
29.
Всемирная история: В 24 т. Т. 20. Минск-М., 2000.
30.
Всемирная история: В 24 т. Т. 21. Минск-М., 2000.
31.
Всемирная история: В 24 т. Т. 22. Минск, 1997.
32.
Галкин А.А. Версаль и рейнские сепаратисты. М., 1962.
33.
Германская история в новое и новейшее время / Под ред. С.Д.
Сказкина: В 2 т. М., 1972. Т. 2.
34.
Готлиб В.В. Тайная дипломатия во время первой мировой войны. М.,
35.
Дашкевич В. Польско-советские отношения. 1921-1932 гг. // Очерки
1960.
советско-польских отношений. 1917-1977. М., 1979.
84
36.
Ди Нольфо Э. История международных отношений. 1918-1999. В 2 т.
М., 2003. Т. 1.
37.
Европа в международных отношениях. 1917-1939. М., 1979.
38.
Европа ХХ века: Проблемы мира и безопасности. М., 1985.
39.
Залуский З. Пути к достоверности // Наленч Д., Наленч Т. Юзеф
Пилсудский – легенды и факты. М., 1990.
40.
Илюхина Р.М. Лига Наций, 1919-1934. М., 1982.
41.
Иоффе А.Е. Внешняя политика Советского Союза. 1928-1932. М.,
42.
История Великой Отечественной войны Советского Союза, 1941-
1968.
1945. В 6 т. М., 1961. Т. 1.
43.
История внешней политики СССР. Ч. 1. 1917-1945. М., 1966.
44.
История второй мировой войны. 1939-1945. В 12 т. М., 1973. Т. 1.
45.
История дипломатии. / Под ред. В.А. Зорина, В.С. Семёнова и др. В 5
т. М., 1965. Т. 3.
46.
История международных отношений и внешней политики СССР.
1917-1967 гг. / Под общей редакцией В.Г. Трухановского. В 3 т. М., 1967. Т. 1.
47.
История первой мировой войны. 1914-1918 / Под ред. И.И. Ростунова.
В 2 т. М., 1975. Т. 2.
48.
История Польши. Т. III. М., 1958.
49.
Клейменова Н.Е., Сидоров А.Ю. Версальско-Вашингтонская система
международных отношений: проблемы становления и развития. Курс лекций по
истории международных отношений (1918-1939 гг.). М., 1995.
50.
Климовских Д.С. Германия и Польша в Локарнской системе
европейских отношений. Минск, 1975.
51.
Кризис и война. Международные отношения в центре и на периферии
мировой системы в 30-х – 40-х годах. М., 1998.
52.
Людвиг
Э.
Последний
Гогенцоллерн
Вильгельм Второй). М., 1991.
85
(Германский
император
53.
Малцужиньский К. Преступники не хотят признавать своей вины. М.,
54.
Мельтюхов М.И. Советско-польские войны. М., 2004.
55.
Михутина И.В. Советско-польские отношения. 1931-1935. М., 1977.
56.
Михутина И.В. Советско-польский пакт о ненападении и внешняя
1979.
политика Польши в 1931-1932 гг. // Советско-польские отношения. 1918-1945. М.,
1974.
57.
Наленч Д., Наленч Т. Юзеф Пилсудский – легенды и факты. М., 1990.
58.
Овсяный И.Д. Тайна, в которой война рождалась. М., 1971.
59.
Ольшанский П.Н. Рижский договор и развитие советско-польских
отношений. 1921-1924. М., 1974.
60.
Ольшанский П.Н. Рижский мир. Из истории борьбы советского
правительства за установление мирных отношений с Польшей (конец 1918 – март
1921). М., 1969.
61.
Ольшанский П.Н. Советско-польские отношения. 1918-1921 гг. //
Очерки советско-польских отношений. 1917-1977. М., 1979.
62.
Протопопов
А.С.,
Козьменко
В.М.,
Елманова
Н.С.
История
международных отношений и внешней политики России. 1648-2000. М., 2001.
63.
Проэктор Д.М. Мировые войны и судьбы человечества: Размышления.
М., 1986.
64.
Проэктор Д.М. Европа – век ХХ: Войны. Их уроки. Воля к миру. М.,
65.
Рубинштейн Е.И. Крушение Австро-Венгерской монархии. М., 1963.
66.
Руге В. Германия в 1917-1932 гг. М., 1985.
67.
Руге В. Гинденбург: Портрет германского милитариста. М., 1985.
68.
Рыжиков В.А. Зигзаги дипломатии Лондона. Из истории советско-
1984.
английских отношений. М., 1973.
69.
Рыжов К.В. Все монархи мира. Т. 3. Западная Европа. М., 2000.
86
70.
Системная история международных отношений. В 4 т. События и
документы. 1918-2000. / Отв. ред. А. Д. Богатуров. М., 2000. Т. 1. События. 19181945.
71.
Скопин В.И. Милитаризм. Исторические очерки. М., 1957.
72.
Турок В.М. Локарно. М., 1949.
73.
Фёрстер Г., Гельмут Г. и др. Прусско-германский генеральный штаб,
1640-1965. К его политической роли в истории. М., 1966.
74.
Фомин В.Т. Агрессия фашистской Германии в Европе. 1933-1939. М.,
75.
Хайнцман В.М. СССР и проблема разоружения (между двумя
1963.
мировыми войнами). М., 1959.
76.
Шиндлер А., Циглер В. Кайзеры. Ростов-на-Дону, 1997.
77.
Шубин А.В. Мир на краю бездны. От глобального кризиса к мировой
войне. 1929-1941 гг. М., 2004.
78.
1939 год. Уроки истории. / Отв. ред. О.А. Ржешевский. М., 1990.
87
88
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа