close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

Илларионова Е. А. Пажеский корпус в системе военного образования в Российской империи в XIX - начале ХХ вв.

код для вставки
1
МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ
УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ
«ОРЛОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
имени И.С. ТУРГЕНЕВА»
ВЫПУСКНАЯ КВАЛИФИКАЦИОШIАЯ РАБОТА
по направлению подготовки 44.04.01 Педагогическое образование
направленность (профиль): «Историческое образование»
Студентки Илларионовой Евгении Андреевны шифр 150855
Факультет (институт): исторический
Тема выпускной квалификационной работы
Пажеский корпус в системе военного образования в Российской империи
в XIX - начале ХХ в. в.
Орел, 2017
2
МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕНIIОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ
учрЕщдЕниЕ высшшго оýрАзовАния
<{ОРЛОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЪЙ УIIИВЕРСИТЕТ
пмени и.С. ТУРГЕНЕВА>
Исторический факультет
кафелра истории России
аправлеЕию подготовки 44.a4.0l Педагогическое образоваЕие
направлеЕIIость (шрофиrrъ) Историческое образовtlfiие
УТВЕРЖДАЮ:
(Минаков С.Т.)
20|7 r.
зАдАниЕ
на выгIоJIнеЕие вышускной ква.гlификационной работы
студентки Илларионовой Евrении Андреевны шифр 150855
1.Тема ВКР:
империи в XIX - начале )С( в. в..
Утверждена прикЕ}зом по университету от к_ý> марта 2017 г. л12-557
2.Срок сдачи студентом законченной работы << 25 > сентября ?аП r.
3.Исходные д€tнные к работе: архивные материапы ргвиА, источники яичЕого происхождениrI (воспоминания, дЕевники, переписка), статистиIIеские
материаJIы
4.Содержание вкР (перечень подJIежащих разработке вопросов) :
особенности возникновениlI института пажей в России; создание Пажеского
корпуса; Пажеский коргryс в процессе эволюции системы военного образования; образовательный процесс в Пажеском коргryсе; профессионаJIьные качества педагогического состава корrryса; место Пажеского корпуса в процессе
элитообразованиJI Российской империрt 2-ora п-IIв XIX * нач. ХХ в. в.
Перечень графического материала; Ко лътfi{ты по ВКР (с указанием относящLD(ся к Еим Dазделов
Раздел
Консультант
подписъ, дата
Задание вылд1
Задание принял
3
КАЛЕНДАРНЫЙ ПЛАН
Наименование этапов ВКР
Изучение историографии проблемы,
Составление библио а ии по теме ВКР
Сбор документов и материалов, анализ источников
Составление плана работы, определение объекта и предмета исследования, цели и задач,
х онологических амок ВКР
Подготовка текста 1-ой главы ВКР
Подготовка текста 2-ой главы ВКР
Подготовка текста введения и заключения
АлЛ
Срок выполнения Примеча­
этапов аботы
март-маи
маи
июнь
июль
август
сентяб ь
Студент ____________......,./?�- Илларионова Е.А.
Руководитель ВКР
�
-
Чувардин Г.С.
3
Аннотация
Илларионова Евгения Андреевна «Пажеский корпус в системе военного
образования в Российской империи в XIX - начале ХХ в. в.» - Орел, 2017. 131 с.
Ключевые слова: Пажеский корпус, система образования, императорский
период, офицерский корпус империи, династия Романовых, придворная
служба, военная элита.
Объектом исследования является Пажеский корпус, как институциональная и социальная среда.
В
свою
очередь
предметом
исследования
является
история
Пажеского корпуса, эволюция образовательных и воспитательных практик,
характерных для данного учебного заведения, атрибутивная сторона
обучения и службы, повседневность пажа, система мировоззренческих
установок.
Цель исследования: состоит в изучении Пажеского корпуса, как институциональной среды и важнейшей составляющей российской системы военного образования.
Научная новизна исследования состоит в комплексном анализе Пажеского корпуса, как целостной институциональной среды и особого историко-культурного явления последней трети XIX – нач. ХХ в. в. В научный оборот был возвращен ряд существенных дореволюционных источников. Также
был освоен, незначительный по объему, но важный для понимания места
корпуса в системе военного образования, массив новых источников.
Институт пажей был типичным явлением для подавляющей части европейских государств, начиная с периода поздней Римской империи. В то же
время Россия не знала института аналогичного пажам вплоть до XVII в. Он
был заимствован на Западе во времена Петра I. Вплоть до эпохи Елизаветы
Петровны пажи были исключительно служащими при Дворе лицами. Круг их
обязанностей был весьма размыт, число варьировалось в зависимости от конкретных сценариев власти. В этот же период начинается процесс институциализации пажей, а при Екатерине II оформляется общий алгоритм их обуче-
4
ния. При Александре I Пажеский корпус окончательно превращается в полноценное привилегированное военно-учебное заведение (до этого корпус являлся полугражданским учебным заведением), пополняющее офицерский
корпус императорской гвардии. Данная тенденция прослеживается вплоть до
начала ХХ в. В 1863 г. корпус был подчинен Главному управлению военноучебных заведений. Программа обучения в 2-х специальных классах соответствовала юнкерским пехотным училищам, а в 4-х младших – военным гимназиям. В пажи принимались дети генералитета и высшего чиновничества. Выпускники Пажеского корпуса были максимально приближены к Престолу, а
сам корпус являлся важнейшей элитообразующей структурой империи.
5
СОДЕРЖАНИЕ
ВВЕДЕНИЕ
6
ГЛАВА 1.Причины возникновения и особенности эволюции Пажеского корпуса в XVIII – ХIX в. в.
21-64
1.1.Возникновение и развитие института пажей в России в
1-ой половине XVIII в.
21
1.2.Эволюция института пажей и образование Пажеского
корпуса в эпохи правления Екатерины II – Павла I
45
ГЛАВА 2.Пажеский корпус как социальный институт
65-118
2.1.Пажеский корпус как институциональная среда
65
2.2.Директора и воспитатели Пажеского корпуса в последней трети XIX – начале ХХ в. в.
73
2.3.Особенности системы военного образования и «образовательное пространство» Пажеского корпуса в XIX –
начале ХХ в. в.
89
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
118
ИСТОЧНИКИ И СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
123
ПРИЛОЖЕНИЕ 1. Директора Пажеского корпуса
130
ПРИЛОЖЕНИЕ 2. Здание Пажеского корпуса…
131
6
ВВЕДЕНИЕ
Актуальность темы. Военный фактор в отечественной истории занимает особое место. Русское государство с момента своего возникновения испытывало колоссальное давление со стороны соседних государств, которые
видели в нем геополитического конкурента, а в отдельные эпохи явную угрозу своей безопасности и территориальной целостности. Постепенно война
стала неотъемлемой частью жизни русского человека. Она оказывала и продолжает оказывать ощутимое влияние на
политическое, социально-
экономическое, культурное развитие российского общества. Она составляет
существенный компонент психоментальных переживаний. В свою очередь
вышеуказанные факторы обеспечивают устойчивый интерес к теме изучения
российской армии, при этом в последние десятилетия в центре самого пристального внимания оказалась фигура русского офицера. Уже в 90-е г. г. ХХ
в. русский офицерский корпус подвергается многоуровневому всестороннему анализу, при этом активно изучается, как атрибутивная сторона офицерской службы: традиции, внутрикорпоративные отношения, мировоззренческие и психоментальные установки, так и особенности процессов социализации, связанные с взращиванием профессиональных качеств, особого офицерского стиля поведения, офицерского сознания.
Следует подчеркнуть, что влияние образования на формирование личности русского офицера императорского периода отечественной истории является одной из проблем, сохраняющих высокий градус актуальности и
удерживающих устойчивый интерес как российских, так и зарубежных исследователей.
В этом плане особое значение приобретает анализ отдельных сегментов
российского офицерства, в первую очередь, той его группы, которая была
инкорпорирована во власть и составляла существенный компонент политической власти. Данная тема приобретает особую актуальность в условиях
продолжающейся на протяжении последних 20 лет эволюции российской
7
власти и непрекращающихся попыток найти новые модели рекрутирования
представителей властной элиты.
В силу очевидной милитаризации современного российского социума
(в первую очередь речь идет об эмоциональных переживаниях и особенностях сознании современного россиянина) обозначилось желание перенести
опыт воспитания защитника Родины, характерный для предыдущих эпох на
современные военно-педагогические практики. С этой целью осуществляется
исследовательская работа по изучению основных образовательных структур
(в первую очередь последней трети XIX – начала ХХ в. в.), при этом особое
внимание уделяется наиболее престижным заведениям, в которых преподавали лучшие педагоги своего времени и на базе которых апробировались современные для рассматриваемого отрезка времени педагогические практики.
Объектом нашего исследования является такое сложное для однозначной оценки историческое явление, как Пажеский корпус. Мы полагаем,
что данное военно-учебное заведение должно рассматривается, как важнейший институт элитообразования Российской империи, во многом определявший социальный облик российской власти (в первую очередь ее военного
компонента), ее поведенческие сценарии, мировоззренческие установки, ее
повседневность. Именно Пажеский корпус являлся своеобразной Аlma mater
российской императорской гвардии (социального состава наиболее престижных ее полков), а также важным инструментом для формирования потенциального генерала. Приближенность «пажей» к Престолу, личное знакомство
и даже близость к отдельным представителями Правящего дома, наконец,
социальное происхождение пажей, уже изначально делало их частью властной элиты – именно пажи, в основной своей массе, занимали высшие командные и бюрократические чиновничьи посты.
В свою очередь предметом исследования является история Пажеского
корпуса, эволюция образовательных и воспитательных практик, атрибутивная сторона службы, повседневность пажа, наконец, система мировоззренческих установок. Пажеский корпус рассматривается нами в контексте системы
8
российского военного образования и понимается как ее важнейшая институциональная составляющая.
Хронологические рамки работы охватывают отрезок времени с XIX и
до начала ХХ в. Нижний хронологический порог обусловлен двумя основными факторами. Во-первых, завершением процесса институциализации пажей в России. Во-вторых, именно при Александре I начинается новый виток
реформ в области образования, при этом в стране начинает складываться
полноценная система военного образования, и Пажеский корпус становится
ее важнейшим сегментом. Верхний порог связан с началом Первой мировой
войны.
В то же время мы затрагиваем совокупность процессов, связанных с
появлением первых пажей в России. Указанная социальная категория появляется в стране в эпоху Петра I, во многом благодаря процессам «вестернизации». Первый русский император активно заимствовал «иноземный опыт»
и, как следствие, не обошел стороной и такое важное явление придворной
жизни европейских государств, как пажи. Таким образом, в работе также
анализируются отдельные процессы характерные для XVIII в., преимущественно связанные с придворной жизнью и «сценариями власти».
Географический регион исследования был определен расположением
Пажеского корпуса. С момента появления у рассматриваемого образования
здания (первоначально для пажей был куплен у Амосова небольшой дом, но
в силу того, что он оказался мал для постепенно разрастающегося штата, у
П.В. Завадовского было приобретено новое здание, располагающееся на
Миллионной улице), он находился в столице Российской империи – СанктПетербурге.
Историография исследования. Заявленный объект исследования, обозначенные составляющие предметного поля работы требуют более пристального внимания к вопросу связанному со степенью разработанности темы в
отечественной исторической науке. В данном случае следует обратить внимание на то, что изучение системы военного образования царской России
9
начинается еще в дореволюционный период. Таким образом, было бы целесообразно разделить историографию обозначенного комплекса проблем на
три самостоятельных блока, выделенных по системно-хронологическому
принципу: исследования дореволюционного периода (70-е г. г. XIX в. – 1917
г.); советские работы, включая исследования периода «перестройки», сохраняющие базовые принципы советской эпистемологии (1917 – 1991 г. г.); исследования постсоветского периода (вплоть до 2-го десятилетия XXI в.).
В первый, дореволюционный период, проблемой занимались не столько профессиональные ученые-историки, сколько сами сотрудники военноучебного ведомства, практикующие педагоги.
Уже в начале 1870-х гг. ими были предприняты первые попытки проанализировать закономерности развития той системы военно-учебных заведений, которая сложилась к середине XIX в. В 1872-76 гг. вышел трехтомный
труд П.О. Бобровского «Юнкерские училища. Историческое обозрение их
развития и деятельности». Бобровский детально рассмотрел историю их организации, начиная с учреждения в 1825 г. Школы подпрапорщиков при
Главной квартире 1-й армии и кончая мероприятиями 1871 г. по расширению
штата юнкеров в пяти училищах.
В специальные разделы были включены сведения по сословному и
конфессиональному составу юнкеров за 1865-1872 гг., их успеваемости и
распределению по родам войск. Целый ряд трудов, освещавших развитие системы военного образования в целом, написал выдающийся военный педагог
генерал-лейтенант М.С. Лалаев.
В 1902 г. началось издание многотомной истории Главного управления
военно-учебных заведений (далее по тексту ГУВУЗ) и отдельных структур
системы военного образования Российской империи. Авторами этой работы
были чиновники ГУВУЗ П.В. Петров и П.А. Соколов, а главным редактором
- генерал-адъютант Д.А. Скалон. В нее вошли выдержки из деловой документации, учебных программ и инструкций, мемуаров кадетов и юнкеров. Проблемы истории военного образования нашли также отражение в статьях,
10
опубликованных на страницах «Военной энциклопедии», выходившей в издательстве И.Д. Сытина с 1911 по 1914 г.
Особо следует отметить, что наряду с трудами, посвященными военноучебному ведомству в целом и возглавлявшим его органам, в дореволюционный период публиковалось много книг и брошюр по истории отдельных
учебных заведений. К числу наиболее содержательных исследований могут
быть отнесены работы Л.Г. Анучина и М.А. Лохвицкого о Павловском военном училище, Н.П. Жерве и В.К. Строева о 2-м кадетском корпусе, А.Н. Поливанова о 2-м Московском кадетском корпусе.
В целом в дореволюционный период исследователи, занимавшиеся историей военно-учебных заведений, смогли накопить обширный фактический
материал. Однако подавляющее большинство их работ носило описательный
характер.
В первые годы после революции интерес к истории военного образования резко упал. Правда, в конце 20-х – нач. 30-х гг. ХХ в. вышел целый ряд
работ, которые, будучи посвящены советской военной школе, содержали ее
сравнение с дореволюционной системой подготовки командных кадров. Авторами их в большинстве случаев являлись бывшие офицеры царского военно-учебного ведомства, перешедшие на службу в Красную армию. Отмечая в
духе времени превосходство советских училищ и курсов, они указывали на
схожесть целого ряда проблем и трудностей, с которыми приходилось сталкиваться педагогам в «старой» и «новой» военной школе. Среди подобных
работ особой обстоятельностью отличались статьи Н. Александера, В. Муратова, А. Гамбурцева. Вся дореволюционная система военного образования
рассматривалась в них как антинародная и совершенно при этом бездарная.
Ситуация изменилась только в середине 40-х г. г. Во-первых, во время
Великой Отечественной войны советское правительство стало поощрять изучение военной истории России, как мощного фактора укрепления патриотических чувств. Во-вторых, тогда в стране началось создание суворовских
училищ, для чего использовался опыт дореволюционных общеобразователь-
11
ных военно-учебных заведений. На рубеже 40-х – 50-х г. г. выходят работы
Н. Алпатова, С. Гурьева, Т. Жесткова, Б. Кончакова.
В 1952 г. вышла в свет монография П.А. Зайончковского «Военные реформы 1860-1870-х годов в России», явившаяся большим вкладом в изучение
русской армии, включая и подготовку офицерских кадров, которой в книге
была посвящена отдельная глава. Автор проанализировал состояние военной
школы накануне ее преобразования, подготовку и ход реформы, а также деятельность военных гимназий, военных и юнкерских училищ в 1870-е гг. При
этом развитие военно-учебного ведомства было рассмотрено в контексте
эволюции вооруженных сил в целом.
В 60-е гг. исследование обозначенной тематики носило вялый характер.
За исключением отдельных статей, рассматривающих развитие военного образование в общем контексте эволюции советской педагогики, серьезных исследований проблемы военного образований в дореволюционной России выявлено не было.
Крупным вкладом в изучение истории военного образования стала вышедшая в 1973 г. монография того же ученого «Самодержавие и русская армия на рубеже XIX-ХХ столетий». Военно-учебным заведениям в ней была
так же посвящена отдельная глава. Примечательно то, что особое внимание
П.А. Зайончковский уделил анализу сословного состава кадетов. Наряду с
общеобразовательными военно-учебными заведениями в монографии рассматривалась деятельность военных и юнкерских училищ.
Общие сведения по истории военного образования были приведены
также в работе Л.Г. Бескровного «Русская армия и флот в XIX веке», опубликованной в 1976 г. В указанной работе автор сравнительно полно и подробно
освещает особенности эволюции военного ведомства, но при это он обходит
стороной изучение социального компонента, а сведения о сословном составе
воспитанников в военных и юнкерских училищах в книге не приводятся.
В 80-е гг. появилось несколько работ, которые, не будучи специально
посвящен истории военного образования, все же касались отдельных его ас-
12
пектов. Так, А.Г. Кавтарадзе в монографии «Военные специалисты на службе Республики советов 1917-1920 гг.», подробно рассмотрел роль сотрудников военно-учебных заведений в подготовке командных кадров для Красной
Армии.
1986 г. вышла монография Л.Г. Бескровного «Армия и флот России в
начале XX в. Очерки военно-экономического потенциала». В разделе, посвященный военно-учебным заведениям, были приведены статистические
данные по общему количеству воспитанников в кадетских корпусах, военных
и юнкерских училищах, а также сведения за отдельные годы по их сословному составу.
С начала 90-х гг. интерес к истории российского военного образования
начал возрастать.
В этот период появляются сразу две работы, освещавшие в общих чертах основные этапы развития военного образования в России. Это монографии А.И. Каменева «История подготовки офицерских кадров в России» и
В.Б. Задорожного «Из истории подготовки офицерских кадров России».
А.И. Каменев включил в свою книгу многочисленные фактические
сведения об обучении военному делу на всех ступенях развития русских вооруженных сил, начиная с княжеских дружин XI в. Особое внимание автор
уделил приемам воспитательной работы. В.Б. Задорожный избрал более
строгие хронологические рамки и начал свое исследование с XVIII столетия,
когда с появлением регулярной армии возникли и специализированные военно-учебные заведения.
В 1992 г. вышла в свет монография В.И. Харламова «Военное образование офицеров русской армии в период и после военных реформ (1860-1917
гг.)». Наиболее подробно в ней рассматривалась учебная работа в военных и
юнкерских училищах, причем преподаванию отдельных предметов (тактики,
фортификации, топографии и т. д.) были посвящены специальные разделы. В
1993 г. были опубликованы справочное издание «Школа российского офицерства» Ю.А. Галушко и А.А. Колесникова и монография С.В. Волкова
13
«Российский офицерский корпус», отдельная глава которой также посвящалась военному образованию. Наряду со структурой военно-учебных заведений Волков проанализировал сословный состав учащихся, кратко охарактеризовал учебные программы. В 1996 г. вышла в свет книга А.М. Лушникова
«Армия, государство и общество: система военного образования в социально-политической истории России». Опираясь на более ранние исследования,
ее автор предпринял попытку сопоставить развитие военной школы с внутриполитическим курсом правительства.
В начале ХХI в. исследования проблемы военного образования продолжалось. Наиболее знаковыми для этого периода стали работы В.М. Захарченко «Военная школа в Российской империи XIX – нач. ХХ в.», изданная в
2004 г. и посвященная развитию военной педагогики. Автор также пытался
проанализировать особенности мировоззрения и степень квалификации военных педагогов указанного времени.
Таким образом, в начале ХХI в. изучение военного образования в России сформировалось в самостоятельное научное направление жанра военной
истории. В то же время сложно говорить не только об отдельном научноисследовательском труде, обобщающим опыт предыдущих исследователей,
но и полноценных исследованиях отдельных образовательных и воспитательный структур империи, как административного характера, подобных
Главному Управлению военно-учебных заведений, так и собственно образовательных учреждений. Парадоксально, но отсутствуют полноценные исследования важнейших военных училищ (Павловского, Александровского, Николаевского кавалерийского, Константиновского, Михайловского артиллерийского и ряда др.). Остался на периферии исследовательского интереса и
Пажеский корпус. За исключением сборника воспоминаний и обобщающего
труда научно-публицистического характера, составленного историками А.Б.
Григорьевым и О.А. Хазиным1, исследования института пажей и собственно
1
Пажи – рыцари России (духовное наследие Пажеского Его Императорского Величества корпуса)
/ Сост. Григорьев А.Б., Хазин О.А. М., 2004.
14
Пажеского корпуса, как самостоятельного учебного учреждения не проводились. Можно с достаточной степенью уверенности утверждать, что изучение
военного образования в Российской империи по-прежнему носит актуальный
характер.
Целью нашего исследования является изучение Пажеского корпуса,
как институциональной среды и важнейшей составляющей российской системы военного образования в заявленных хронологических рамках. В процессе исследования мы предполагаем решить следующие основные исследовательские задачи:
1)проанализировать особенности возникновения пажей в Российской империи XVIII в., при этом обратить особое внимание на то место, которое пажи
занимали в структуре военного сословия империи;
2)выявить основные причины оформления Пажеского корпуса, как особого
учебного заведения, связанного с формированием слоя военной и политической элит империи (обратить особое внимание на то, какую роль в данном
процессе играла Екатерина II и ее внук Александр I);
3)определить, какую роль играл и какое место занимал Пажеский корпус в
процессе становления и эволюции системы военного образования в России;
4)проанализировать процесс оформления юридически-правового сопровождения функционирования корпуса и эволюцию его организационной структуры;
5)дать оценку профессиональным качествам руководящего и педагогического состава корпуса;
6)проанализировать особенности образовательного процесса (содержания
образовательных программ, механизмов и способов социализации пажей);
7)определить место Пажеского корпуса в процессе элитообразования Российской империи 2-ой половины XIX – нач. ХХ в. в.
Методологическая база исследования. Заявленная цель исследования,
обозначенная совокупность задач потребовала определения общей совокупности методов исследования. В основании методологии работы положены
15
базовые принципы, на которых строится подавляющая часть исторических
исследований: работа опирается на принцип историзма, научной объективности и системности. Последовательная реализация данного подхода предполагает объективный анализ и определение особенностей развития и места Пажеского корпуса в системе военного образования в России в общем русле
внутренней политики российского правительства в заявленных хронологических рамках, а так же выявления конкретной специфики образовательных
практик, ценностного поля, мировоззренческого пространства применительно к анализируемому учебному заведению.
Кроме этого в работе используются методы и отдельные исследовательские приемы, характерные для ряда постклассических течений в исторической науке. В частности, совокупность методов, характерная для просопографии, исторической психологии, микроистории и истории повседневности,
а также исторической антропологии.
В то же время работа опирается на совокупность принципов, характерных для научных систем, смежной для исторических наук сферы: социологии
(а также самостоятельной области социологии – элитологии), прикладной
статистики, педагогики и социальной психологии, военной психологии и антропологии, а также ряда др. научных систем. Таким образом, есть основание
утверждать, что исследование имеет ярко выраженный межпредметный характер.
Источниковая база исследования. Для обоснования рабочей гипотезы
и построения убедительной системы доказательств в работе были и использованы две основные группы источников:
1)Документы личного характера: мемуары, воспоминания и дневники;
2)Нормативные и делопроизводственные документы;
При этом в указанных группах мы использовали как опубликованные, так и
архивные источники.
16
Первую группу источников составили документы личного характера.
Это преимущественно мемуары, воспоминания и дневники. Формально их
можно разделить на три подгруппы:
1)воспоминания, написанные сотрудниками военно-образовательного ведомства и посвященные педагогической деятельности. Значительную ценность
имеют воспоминания и размышления, носящие в том числе и научный характер: П.С. Ванновского, A.C. Платова, В. Плаксина, В.Г. фон-Бооля, А.В. Чистякова, Л. Штейна, H.A. Якубовича;
2)воспоминания, написанные военными и гражданскими лицами, не служившими в военно-учебном ведомстве, и посвященные годам их учебы в том
или ином заведении. В данном случае это воспоминания камер-юнкера
Берхгольца, Д.А. Милютина, А.И. Деникина, А.Ф. Редигера, А.А. Самойло,
Г.Н. Семенова, Б.М. Шапошникова, А.М. Василевского и ряда др.;
3)воспоминания военных и государственных деятелей, в которых упоминания о военно-учебных заведениях носят эпизодический характер. Речь идет о
записках генерала В.А. Сухомлинова, П.А. Крыжановского, В.Н. фонДрейера, М. Шпигеля.
4)наконец, важнейшую группу источников составляют воспоминания самих
«пажей» (выпускников Пажеского корпуса). В данном случае можно отметить мемуары и отдельные воспоминания П.М. Дарагана, Ф.М. Нирода, П.П.
Гудим-Левковича, Б.В. Геруа, А.А. Игнатьева, Б.А. Энгельгардта, В.И. Велио, А.Н. Панчулидзева, С.С. Белосельского-Белозерского, М.В. Безобразова,
А.С. Гершельмана и ряда др.
Вторую группу источников составили нормативные и делопроизводственные документы. Наибольшее значение в нашем случае имели законодательные акты, посвященные военно-учебному ведомству и опубликованные в
«Полном собрании законов Российской империи» (нами были использованы
отдельные законодательные акты с 1860 по 1898 гг.).
Наряду с этими законами нами был изучен комплекс приказов военного министра и Главного начальника военно-учебных заведений, циркуляров
17
ГУВУЗ, регулировавших отдельных вопросы деятельности ведомства и публиковавшиеся в официальной части журнала «Педагогический сборник».
К данной категории источников принадлежат отдельные разработанные Главным управлением военно-учебных заведений инструкции по учебной, хозяйственной, воспитательной частям для военных гимназий, кадетских корпусов, военных и юнкерских училищ («Инструкции по учебной части для юнкерских училищ». - СПб., 1901). Особой интерес представляют
приказы и распоряжения различных структур военного ведомства, затрагивающие особенности функционирования Пажеского корпуса. Вышеуказанные инструкции утверждались военным министром и печатались сперва в
«Педагогическом сборнике», а затем и отдельными брошюрами, чаще всего в
типографиях В. Березовского и Н. Фену.
Еще одну группу источников составляли официальные Всеподданнейшие доклады и отчеты Военного министерства. В нашем случае были использованы отчеты 1860 по 1888 гг. Они подавались императору в начале
каждого года и описывали предыдущий. Доклады содержали многочисленные сведения о состоянии, размещении, численности вооруженных сил и
предложения по их совершенствованию. Кроме императора, доклады получали начальники Главных управлений Военного министерства, командующие войсками военных округов и избранные сановники.
Наконец, архивные документы представлены в работе Списки генералам, штабс- и обер-офицерам л.-гв. Гусарского Его Величества полка по
старшинству за 1902 г. и Списками генералам, штабс- и обер-офицерам л.-гв.
Уланского Её Величества полка по старшинству за 1900 г., извлеченными из
фондов Российского Государственно военно-исторического архива фонды
3591 (Оп.1. Д.68) и 3549 (Оп.1. Д.197) соответственно. Данные документы
носят ярко выраженный формализованный характер. В них указывается информация: о дате и, в отдельных случаях, о месте рождения; о родителях (социальном происхождении – по понятным причинам все офицеры гвардии
принадлежали к потомственному дворянству); вероисповедании; военном
18
образовании (кадетский корпус/училище/военные академии); порядке прохождения службы; семейном положении; наградах и ряде др. параметров,
сведенная в таблицы, где имена офицеров располагаются по старшинству и
алфавиту (каждый раздел). Первый документ имеет объем 28 листов печатного и рукописного текста, второй – 21 лист. Из данных документов нами
была извлечена информациях об отдельных представителях исследуемой
нами «пажеской семьи».
Научная новизна диссертационного исследования состоит в комплексном анализе места Пажеского корпуса в системе военного образования Российской империи последней трети XIX – нач. ХХ в. в. при этом данное образовательное учреждение рассматривается, как целостная институциональная
среда и специфическое историко-культурное явление, совмещающее в себе
особое атрибутивное пространство российской власти и военно-учебное заведение, обучение в котором было направлено на подготовку кадровой
обоймы для высшего командного состава Российской империи. В данном ракурсе исследование Пажеского корпуса практически не осуществлялось.
Кроме этого, впервые в отечественной исторической науке были проанализированы основные этапы эволюции данного учебного заведения, а также
специфическое для него образовательное пространство. Также в научные
оборот был возвращен ряд дореволюционных источников. В процессе исследования был предпринят анализ, незначительного по объему, но крайне важного для понимания места Пажеского корпуса в системе военного образования массива новых исторических источников.
В структурном плане работа состоит из введения, двух глав, заключения и списка литературы и источников.
В первой главе анализируется процесс возникновения института пажей
в Российской империи. Рассматриваются причины побудившие первых русских императоров на первом этапе ввести отдельных пажей (первоначально
их число не превышало десятка) при наиболее важных персонах Императорского Двора, а затем выделить пажей в отдельную институционально форма-
19
лизованную структуру. В главе рассматриваются оформление придворного
ритуала, зарождение традиций, особенности службы, поведение и мировоззренческий ориентиры первых пажей. Также особое внимание уделяется повседневности и быту первых пажей (одежда, стол/питание, служба, досуг).
Отдельное место в главе отводится процессу превращения Пажеского корпуса в самостоятельное военно-учебное заведение и влияние на его эволюцию
лично императриц Елизаветы Петровны и Екатерины II, а также отдельных
наиболее приближенных к Престолу и обличенных «особым доверием» царедворцев.
Во второй главе Пажеский корпус анализируется как особый социальный институт, основным назначением которого являлась подготовка офицерского корпуса императорской гвардии, а, в конечном счете, военной элиты
(высшего генералитета и военного чиновничества) Российской империи XIX
– начала ХХ в. в. При этом речь идет не только об отечественной элите, - в
Пажеском корпусе получали образование и воспитание представители правящих домов отдельных союзных России стран (Франции, Сиама, Сербии,
Черногории). Особое внимание в главе обращается на юридически-правовой
статус корпуса, механизмы его комплектования и функционирования.
Следует отметить, что анализируемое нами военно-учебное заведение
рассматривается не только как важная, в какой-то мере самодостаточная, но
и как неотъемлемая часть системы военного образования. С этой целью мы
выявляем особенности развития военного образования, а также специфику
развития сети военно-учебных заведений, имеющих аналогичные механизмы
и способы подготовки кадетов, а также предпринимает попытку сравнительного анализа данных структур. В данном случае мы стремимся выделить на
только особенное, характерное исключительно для Пажеского корпуса, но и
определить общей уровень и содержание военного образования в империи
рассматриваемого отрезка времени. Также в центре нашего внимания оказываются фигуры начальников и отдельных наиболее авторитетных воспитателей корпуса. Это обусловлено тем, что в царской России описываемого от-
20
резка времени «высшее начальство» (если оно не устранялось от выполнения
своих обязанностей) оказывало значительное, если не сказать решающее,
влияние на специфику развития возглавляемого ведомства, духовную атмосферу, царящую в нем, приоритеты и ценностные ориентиры своих подчиненных.
21
ГЛАВА 1. Причины возникновения и особенности эволюции Пажеского
корпуса в XVIII – ХIX в. в.
В данной главе анализируется процесс возникновения института пажей
в Российской империи. Рассматриваются причины, побудившие первых русских императоров на первом этапе ввести отдельных пажей (первоначально
их число не превышало десятка) при наиболее важных персонах Императорского Двора, а затем выделить пажей в отдельную институционально формализованную структуру. В главе рассматриваются оформление придворного
ритуала, зарождение традиций, особенности службы, поведение и мировоззренческий ориентиры первых пажей. Также особое внимание уделяется повседневности и быту первых пажей (одежда, стол/питание, служба, досуг).
Отдельное место в главе отводится процессу превращения Пажеского корпуса в самостоятельное военно-учебное заведение и влияние на его эволюцию
лично императриц Елизаветы Петровны и Екатерины II, а также отдельных
наиболее приближенных к Престолу и обличенных «особым доверием» царедворцев.
1.1.Возникновение и развитие института пажей в России в 1-ой половине
XVIII в.
Следует отметить тот факт, что даже после реализации сложной системы так называемых «либеральных реформ» 60-70-х г. г. XIX в. Россия попрежнему оставалась абсолютной монархией, вершину государственной власти которой составлял Правящий Дом (включая герцогов Ольденбургских,
Лейхтенбергских (князей Романовских) и Мекленбургских (МекленбургСтрелицких))1 и властная аристократия, в основной своей массе комплектуе1
В отношении указанного фактора со слов в. к. Ольги Александровны Йен Воррес вспоминал следующее: «Когда Ольге исполнилось десять лет, ей с трудом удавалось сосчитать всех членов Императорской фамилии. Помимо собственно Романовых в нее входили также принцы МекленбургСтрелицкие, а также герцоги Лейхтенбергские. Все они, женившись на Великих Княжнах, отказа-
22
мая выходцами из военной среды, в первую очередь, генералитета (князья
Барятинские, Долгоруковы, Васильчиковы, Оболенские, Голицыны, Трубецкие, Шаховские, Меншиковы, графы Шуваловы, Шереметьевы, Строгановы,
Воронцовы и др., а также целая группа остзейских баронов).
Еще во времена Петра I была создана одна из наиболее важных элитообразующих структур Российской империи - императорская гвардия. Несмотря на радикальную трансформацию системы военного образования/воспитания, особенно во второй половине XIX столетия, гвардия начала
ХХ в. по-прежнему сохраняла указанную функцию и являлась одним из важнейших инструментов элитообразования.
Несмотря на то, что система подготовки офицерских кадров императорской гвардии последней трети XIX – нач. ХХ в. в. не отличалась оригинальностью, она имела свои специфические особенности. Офицерский корпус императорской гвардии в основной своей массе комплектовался либо
выпускниками Пажеского корпуса, либо – военных училищ, обучение в которых как правило было принципиально для службы в конкретных гвардейских полках и родах войск гвардии (Николаевском кавалерийском училище для кавалерии, Михайловском и Константиновском артиллерийских училищах - для артиллерии, Павловском и Александровском военных училищах для инфантерии). Примечательно, что гвардия при ее значительном составе
(около 44 полков и подразделений) не была однородной и включала в себя
более «престижные», приближенные к власти, и «менее престижные» части1,
которые зачастую комплектовались по «армейским образцам», вплоть до юнкерских училищ.
А.И. Деникин отмечал следующее: «...Существовали училища двух типов: военные училища, имеющие однородный состав по воспитанию и образованию, так как комплектовались они юношами, окончившими кадетские
лись от своей национальной принадлежности и стали членами Российского Императорского дома»
(см.: Воррес Й. Последняя Великая Княгиня. // Ден Л., Воррес Й. Подлинная царица. Последняя
Великая Княгиня. СПб.-М., 2003. С.210.
1
К началу ХХ в. фактически все гвардейские полки были причислены к «старой гвардии».
23
корпуса - средние учебные заведения с военным режимом и юнкерские училища, предназначенные для молодых людей со стороны, всех категорий, всех
сословий. Огромное число поступивших в них не имело законченного среднего образования, что придавало этим училищам характер второсортности».1
Генерал А.И. Деникин также отмечал что к началу ХХ в. военные училища готовили около трети (приблизительно 26%) офицеров, при этом юнкера имели недостаточный уровень подготовки. Как следствие, именно социальное происхождение и профессиональная некомпетентность, зачастую
определяемая неспособностью к обучению и высокой степенью маргинальности (молодой человек впервые попадал не только в незнакомую, но и
агрессивную среду - для обучающихся в училищах и Пажеском корпусе эта
проблема снималась тем, что их предки были профессиональными военными), оставались решающими факторами, исходя из которых гвардия рубежа
веков не допускала в свои ряды юнкеров.
Кроме этого существовала «традиционная возможность» проникновения в гвардию, которую можно расценивать как своеобразный анахронизм,
связанная с обучением в полку с последующим испытанием на офицерский
чин на базе ряда военных училищ, или, в качестве альтернативы, - Главное
Управление военно-учебных заведений.
На рубеже XIX – ХХ в. в. самым престижным «военным» ВУЗом в империи оставался Пажеский корпус. Именно на его базе готовили потенциальных гвардейцев и генералов, а также царедворцев (хотя данная группа имела
дополнительные каналы рекрутирования). В этом плане можно согласиться с
рассуждениями историка В. Сахарова. Он пишет: «Существовало уникальное
военно-учебное заведение, которое именно делало генералов. Туда принимались только генеральские сыновья […]» и после прохождения соответствующего курса обучения «[…] лучшие выпускались офицерами прямо в гвардию».2 При этом обучение в Пажеском корпусе, открывало дорогу не только
1
2
Деникин А.И. Путь русского офицера. М., 2002. С. 43.
Сахаров В. Русское масонство в портретах. М., 2004. С. 372-373.
24
в гвардию, но и к придворной службе, к высшим военным наградам и чинам1
– одним словом к успешной военной и придворной карьере.
Институт пажей возник в России еще в эпоху Петра I. В научной литературе есть разногласия в отношении происхождения слова паж. В данном
случае можно сравнить следующие мнения: «из французского page от итальянского paggio “молодой слуга”»2; «вероятно из французского page; Литре
производит от латинского paguis, pagensis - “мужицкий”, откуда “слуга из
низкого звания”»3 и др.
В свою очередь, генерал Милорадович полагал, что термин «паж»
пришел в русский язык из итальянского («paggio», что являлось производным от латинского слова «paedogogium»)4. Во времена Римской империи им
обозначалось сословие юношей, которых знатные вельможи держали у себя в
качестве прислуги. В пажи избирали юношей с красивой запоминающейся
внешностью. Для них делали особую одежду, отличающуюся роскошью и
изысканностью5.
По замечаниям генерала Милорадовича, пажи являлись обыденностью
как для европейского средневековья, так и для эпохи Нового времени. Мы
встречаем их практически при всех крупных европейских Дворах6. Генерал
отмечал, что во времена рыцарства знатнейшие графы, бароны держали в постоянной свите своей пажей, которые обучались при них верховой езде и
действию оружием. Он писал следующее: «Они находились всегда при своих
господах и их женах, служили им для посылок, и во время приема пищи, по-
1
Там же. С.369.
Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: в 4 т.//Макс Фасмер; пер. с нем. и доп. О.Н.
Трубачева. Т.I-IV. М.: Прогресс, 1986-1987. Т.III. С.184.
3
Преображенский А.Г. Этимологический словарь русского языка: в 2 томах.//А.Г. Преображенский. Т.1-2. М.: Государственное издательство иностранных и национальных словарей, 1959. Т.II.
С.3.
4
Материалы для истории Пажеского корпуса Его Императорского Величества 1711-1875. Киев:
типография М.П. Фрица, 1876. С.7.
5
Фрейман О.Р. Пажи за 185 лет: биографии и портреты бывших пажей с 1711 по 1896 г. / собрал и
издал О. Р. фон Фрейман. Фридрихсгам, 1894-1897. С. 185.
6
Материалы для истории... С.7-9.
2
25
лучая за это одежду и продовольствие. По достиженш 14-летнего возраста
пажи производились в оруженосцы».1
Примечательно, что во Франции обычай определять сыновей в звание
пажей на службу при дворе, или у вельмож и посланников сохранился после
рыцарства и существовал до революции. Так, Вольтер был пажом французского посланника при голландском дворе2.
Император Наполеон Бонапарт по примеру французских королей, имел
нескольких пажей при своем Дворе. Польские короли имели при дворе своем
пажей. Одним из представителей указанной группы был будущий гетман
Малороссии Мазепа, являвшийся пажом короля Казимира. Правители отдельных германских государств обязательно имели при своих Дворах пажей.
Следует отметить, что даже Османская империя имела при Дворе пажей - воспитанников Пажеского корпуса, помещенных в Старом Серале.3
Примечательно, что в отношении этимологии термина «паж» граф А.А.
Игнатьев отмечал: «Звание пажа было занесено к нам Петром I с Запада; пажи и до сих пор существуют при английском королевском дворе. В понятие
«паж» входит прежде всего «благородное» происхождение. Пажами в средние века назывались молодые люди, состоявшие при рыцарях и их дамах и
несшие ту службу, к которой не допускалась обычная прислуга. Попутно они
обучались владению шпагой и всему военному ремеслу той отдаленной эпохи».4
До Петра I для услуг особам Царствующего Дома были установлены
различные придворные чины, в которые жаловались лица знатнейших русских фамилий. Придворная служба этих дворян или прежних «отроков московских царей» (звание, которое соответствовало званию пажей учрежденного Петром I) начиналось еще с 10-ти летнего возраста, потом они жаловались
1
Материалы для истории … С.34.
Там же.
3
Там же.
4
Игнатьев А.А. Пятьдесят лет в строю. – М., 1986. С.42.
2
26
стольниками на «половину Царицы». Достигнув семнадцати лет, эти стольники становились спальниками, стольниками, стряпчими к царю1.
Должность первых была спать в комнате царя попеременно, как правило, по четыре человека. Они обязаны были помогать царю раздеваться и ложиться спать. Стольники, в свою очередь, подавали блюда и питье на парадных обедах, а стряпчие - на торжественных выходах носили скипетр, держали шапку, платок, а также во время походов возили царское вооружение.
Общее число указанных категорий придворных лиц, живших в Москве поочередно, в царствование Алексея Михайловича было около 1500 человек2.
Генерал Милорадович отмечает: «Хотя многим из них давались и разные
государственные поручения, но половина их всегда содержалась при дворе и
на счет двора единственно для услуг и для придания пышности при приёме
послов, в торжественных выходах и обедах»3.
Петр I, остро нуждаясь в профессиональных военных и «образованных
людях», отказался от прежней пышной обстановкой Царского Двора и изменил компетенции лиц придворного звания. Так в 1697 г. сразу пятьдесят
спальников и стольников было послано им в Италию, Англию и Голландию,
учиться морскому делу, другие определены были в полки.
Появление такого институционального образования как пажи в России
было узаконено указом от 6.03.1711 г. В соответствии с данным указом царь
Петр I учредил для Екатерины I, которую он объявил своей супругой, особый
придворный штат: «Он утвердил по образцу германских дворов придворные
чины, предоставив их к услугам Императрицы и Цесаревен».4
Таким образом, 1711 г. царь окончательно уничтожил прежний Двор,
повелев Ушакову «…разобрать царедворцев и определит молодых в военную
службу, а старых в палатную»5. После указанного решения царя некоторое
1
Седов П.В. Закат Московского царства: Царский Двор конца XVII века. СПб., 2016. С.327.
Там же. С. 346.
3
Материалы для истории… С. 35.
4
Фрейман О.Р. Пажи за 185 лет: биографии и портреты бывших пажей с 1711 по 1896 г. / собрал и
издал О. Р. фон Фрейман. Фридрихсгам, 1894-1897. С.8.
5
Там же.
2
27
время несколько денщиков большей частью незнатного происхождения («из
дворни») заменяли Петру I всех спальников, стольников, стряпчих.
Следует обратить внимание на то, что вместе с другими новыми для
России придворными званиями создается институт пажей. При этом можно
предположить, что пажи существовали и раньше, но к указанному отрезку
времени относится переустройство всего Двора, которое было полностью завершено и приобрело законченный вид только к концу второго десятилетия
XVIII в.
По крайней мере, Бергхольц, камер-юнкер гольштейнского герцога
Карла Фридриха, возвратившийся в 1721 г. в Петербург после семилетнего
отсутствия, описывает петербургский двор как что-то новое. Рассказывая о
празднования дня коронации 25 июня 1721 г., он отмечал что «…пажи Её
Величества имеют зеленые мундиры с красными отворотами и золотыми галунами на всех швах». Далее он делает следующее заключение о Дворе Екатерины I: «...одним словом двор Царицы так хорош и блестящ, как почти все
дворы германские. У Царя же напротив он чрезвычайно прост: почти вся его
свита состоит из нескольких денщиков (так называются русские слуги), из
которых только немногое хороших фамилий. Большая же часть незнатного
происхождения»1.
Точно так же, как денщики Петра I первые пажи не все принадлежали к
высшей русской аристократии. Среди них был значительный процент выходцев из «незнатных сословий», добившихся расположения царя своей «расторопностью». При этом прослеживается значительная группа «незнатных
немцев», в основном выходцев из Немецкой слободы. В первые годы учреждения пажей в их среде встречаются такие «немецкие» и шведские фамилии, как Гольштейн, Древник, Бринг, Беккендорф, Вейде и др. Кроме этого
упоминаются и «простые русские» фамилии, подобные Соловьевым, Козло-
1
Берхгольц. Дневник камер-юнкера Берхольца. Ч.II. М., 1858. С.27-28.
28
вым и др.1 Такого же (или почти такого же взгляда) на механизм комплектования паже придерживались ближайшие преемники Петра I.
Еще в царствование Петра I, супруги вдовы царей Федора Алексеевича
Мария Матвеевна (Апраксина), Ивана Алексеевича – царевна Парасковия
Ивановна (Салтыкова) и даже князь Меньшиков, имели нескольких пажей.
Так при дворе Петра II сначала пажами, а потом камер-пажами являлись
француз Жан и арап Петр Петров. Обе невесты Петра II имели в своем штате одного камер-пажа и нескольких пажей.
У княгини Марии Александровны Меньшиковой камер-паж был Кошелев, пажи Александр Арсеньев, князь Александр Волконский и Иван Самарин2.
Когда княгиня Екатерина Алексеевна Долгорукова направлялась во
Дворец для обручения с Петром II, впереди её кареты ехало четыре пажа, а
сзади один камер-паж. Княгиня Долгорукова возвратилась домой, после обручения, с еще большей пышностью: ее карету, кроме большой свиты, сопровождало большое число пажей, которые по всей вероятности служили не
отдельным особам, а при Дворе. При Елизавете Петровне пажами были новокрещенпый перс Туркман, а также Дубянские - дети священника придворной
церкви3.
Но в данном случае мы говорим об исключениях: большинство пажей
уже в первую же половину XVIII в. являлось детьми придворных чиновников
и офицеров гвардии. В то же время действующее законодательство допускало
получение пажеского звания детьми из недворянских семей. Данная тенденция прослеживается до периода правления императрицы Екатерины II. Хорошо известно, что она указом от 15 ноября 1762 г., данным Придворной
конторе, «…повелела в пажи определят дворянских детей достойных по рассмотрению»4.
1
Фрейман О.Р. Указ. изд. С. 11.
Там же. С. 12-13.
3
Там же. С. 13.
4
Материалы по истории… С. 38.
2
29
При учреждении придворных чинов по западноевропейскому образцу,
молодые люди, принятые к Высочайшему Двору «для услуг лицам Царствующего Дома», уже разделяются на пажей и камер-пажей. И те и другие, как
лица, находящаяся на действительной придворной службе, но не имеющие
классных чинов, носили придворную ливрею и потому вместе с другими
низшими служителями Двора назывались «ливрейными служителями»1.
Следует отметить, что обязанности этих людей состояли в исполнении
разных мелких поручений лиц Царствующего Дома, как в самом Дворце, так
и за его пределами, а также в обслуживании императрицы.
Они служили за обедом и ужином, провожали при выездах лиц Императорской Фамилии, «стоя при их каретах», а также они «были на посылках».
Для этого все пажи и камер-пажи были разделены на дежурства и дежурили
во Дворце (в царствование Елизаветы Петровны посуточно дежурило по 6
пажей с двумя камер-пажами, которым поручалось смотреть за поведением
дневальных пажей).
В Зимнем дворце (1746 г.) дежурным пажам и камер-пажам были отведены два покоя. Когда императрица переезжала в новый Летний дворец, пажам и камер-пажам давалось указание являться к обеденному и вечернему
столу вместе со своими гофмейстерами.
Для их переезда во Дворец и обратно в дом, в котором они жили, выделялись из придворной конюшенной конторы четыре четырехместный кареты.
Во время «Высочайшего стола» царскую трапезу обслуживали исключительно пажи (включая камер-пажей), при этом давалось указание:
«...лакеям же при столе не стоят, а быть только для ношения кушанья к столу
до столовой комнаты»2. Камер-пажи и пажи обязаны были говорить тихо, не
только в самой столовой, но и в соседней с ней комнате. На куртагах (то есть
приемных днях при Дворе или в царском Дворце) и балах по «Высочайшему
указу» выставлялись также все камер-пажи и пажи. Никто кроме них и ка1
2
Там же.
Там же. С. 40.
30
мер-лакеев из придворных служителей не имел права входить в галерею, где
был бал. В свою очередь камер-лакеи входили туда только по зову пажей, которые для этого ставились по двое у каждых дверей внутри галереи. С другой
же стороны дверей «…стояло по два гайдука, которые передавали камерлакеям приказания, присланные им чрез пажа»1. Тот же порядок соблюдался
и в зеленой комнате, находившейся сзади столовой (в ней помещался театр),
когда утром или вечером там бывала императрица. Такой же порядок было в
наугольной комнате. Пажам также повелевалось на балах и куртагах слушаться приказания каждого лица, находящегося при Дворе.
Камер-пажи и пажи, не явившиеся к столу или на куртаги и балы «без
уважительной причины», штрафовались вычетом из жалованья. Те лица, которые не могли явиться по болезни, «обязаны были накануне рапортовать об
этом своему гофмейстеру»2. За беспорядки при отправлении своей должности они также штрафовались вычетом из жалованья. В силу того, что многие
камер-пажи и пажи самовольно по ночам уходить со своего дежурства во
Дворце, в марте 1755 г. было дано «высочайшее повеление» «…дежурным
быт безотлучно и днем и ночью, и ночевать им непременно в той комнате,
где бывает кушанье, а убираться по утрам в особо отведенной комнате»3.
Следует отметить то, что приводить пажей и камер-пажей к присяге по
образцу других придворных чинов стала еще Анна Иоанновна (присяга в
«верном исполнении ими возложенных на них обязанностей»), но общий регламент обязанностей был составлен только при Елизавете Петровне4.
Примечательно, что сроков службы камер-пажей и пажей установлено
не было. Не был определен и возраст, в котором дети жаловались званием
пажа: в данном случае все зависело от «Высочайшей воли». Так были примеры, что от пожалования званием пажа до производства в офицеры молодые
люди в одном случае служили 5 лет (например, Олсуфьев), а в другом - 17
1
Там же. С.40-41.
Там же.
3
Там же. С. 42.
4
Брикс Г. Царский Двор в XVIII в. СПб., 1894. С. 71.
2
31
лет (например, Будаков). Это в свою очередь зависело не столько от исполнительности и степени усердия к службе пажа, сколько от его возраста.
Средний срок службы пажа в указанный отрезок времени составлял 6
лет, а камер-пажа - 4 года. Таким образом, продолжительность придворной
службы молодых дворян составляла 10 годам. При этом необходимо заметить, что не все проходили оба звания: очень многие пажи, не являясь камерпажами, сразу же выпускались на военную службу и, наоборот, бывали примеры пожалования прямо в камер-пажи, минуя пажеское звание1.
За свою службу при Дворе пажи и камер-пажи награждались различными военными чинами: от прапорщика армейских полков до секунд- и премьер-майора. В то же время бывших пажей очень редко оставляли при Дворе,
например, в звании камер-юнкера. Чаще всего при отчислении от Двора пажи
награждались следующим образом:
1)камер-пажи чином поручика гвардии, реже капитана армии;
2)пажи - чином поручика армии 2.
Во все время пребывания при Высочайшем Дворе камер-пажи, пажи,
их гофмейстер, а также в отдельных случаях учителя, содержались из сумм,
определенных на содержание Императорского Двора. Они получали от Придворной конторы: жалованье по третям; квартиру; стол с придворной кухни и
готовое платье.
Жалованье камер-пажей и пажей до 1729 г. было кране незначительным:
1)камер-паж - 45 руб. в год;
2)паж - 30 руб. в год.
С 1729 г. жалование составляло:
1)гофмейстеру пажей 250 руб. в год;
2)камер-пажу Высочайшего Двора - 180 руб. в год;
3)камер-пажу комнаты великой княжны Натальи Алексеевны 100 руб. в год;
1
2
Там же. С. 71-72.
Там же.
32
4)пажу Высочайшего Двора - 144 руб. в год;
5)пажу комнаты 70 руб. в год1.
Выдававшаяся камер-пажам и пажам от придворной конторы через
придворного комиссара одежда называлась «придворной ливреей» и разделялась на ежедневную и, так называемую, «богатую», или «парадную статсливрею».
Первая строилась ежегодно из сукна и других материалов, выписываемых для Двора с казенных фабрик. Она выдавалась под расписку придворным служителям на руки и отбиралась только тогда, когда паж, или камерпаж отчислялся от Двора в полки или в другое ведомство. Парадная ливрея
«строилась» к торжественным случаям («викториальным датам»), а по завершении церемонии, помещалась для хранения в «гардеробные комнаты»
(«гардеробные») у придворных комиссаров2.
Ежедневная пажеская и камер-пажеская ливрея состояла из:
1)кафтана;
2)штанов одинакового цвета;
3)камзола другого цвета;
4)чулок;
5)башмаков;
6)парика;
7)пуховой шляпы;
8)епанчи;
9)камер-пажам также полагалась шпага.
В XVIII в. цвет ливреи менялся несколько раз. Первоначально кафтаны
и штаны были зеленого, а камзолы и обшлага на кафтанах - красного цвета.
При Анне Иоанновне и в начале царствования Елизаветы Петровны кафтаны
и штаны стали желтого цвета, а камзолы и обшлага - черного. В 1742 г. были
снова введены зеленые и красные цвета. Петр III ввел цвета характерные для
1
2
Там же. С. 73-75.
Там же. С. 76.
33
эпохи Анны Иоанновны. Наконец Екатерина II вернулась к первоначальной
расцветке.
Как отмечалось в регламенте: «Пуговицы на кафтане и камзоле были
томпаковые, позолоченные при зеленых и посеребрённые при желтых камзолах, петли на кафтанах обшивались позументом, по цвету пуговиц, золотым
или серебряным с битью»1.
Пуховые шляпы, стоившие в 1753 г. без позумента 2 руб. 30 коп., также
обшивались «позументом прорезным». Кроме этого у камер-пажей был на
шляпе страусовый плюмаж по цвету камзола - красный, или черный. Пажи
также носили «пунсовые» или белые шелковые чулки. У камер-пажей были
шпаги с серебряными вызолоченными эфесами. Кроме этих отличий в шляпе
и шпаге, камер-пажи от пажей еще отличались и тем, что имели камзолы, обложенные по борту позументом.
Епанча у пажей и камер-пажей, выдававшаяся на три года, была из
красного сукна на «стамедовой такого же цвета подкладке». Ливреи шились
обыкновенно под надзором придворного комиссара, которому давалась для
этого команда из какого-нибудь полка (как правило, гвардейского) под руководством офицера этого полка. Стоила ежедневная камер-пажеская ливрея 54
руб., пажеская 33 руб., епанча - 15 и 14 руб. соответственно («…сукно на нее
по 2 руб. аршин»2).
Анна Иоанновна в 1735 г. «повелела удерживать на построение ежегодной ливреи» из камер-пажеского жалования по 40 руб., а из пажеского по 30 руб., как следствие первые стали получать жалованья по 140 руб., а последние по 114 руб. В таком виде эти выплаты сохранились до эпохи императора Николая I.3
Для двух пажей, которые сопровождали карету во время Высочайшего
выезда зимой, были сделаны в 1747 г. красные суконные сюртуки на лисьем
меху, обложенные широким позументом «с битью по борту», и бархатные
1
Там же. С. 78.
Там же. С. 79.
3
Там же. С. 79-80.
2
34
черные картузы с золотым позументом. Это платье «было велено» хранить у
учителя пажей в «пристойном месте под часами», т. е. под присмотром лиц,
назначаемых комиссарами. Данное платье выдавалось только по случаю выездов.
«Богатая», или парадная ливрея отличалась от ежедневной тем, что
кафтан и штаны были бархатные, камзол парчовый, подкладка тафтяная.
Очень немногие пажи и камер-пажи, не имевшие родных, жили при
Дворце. В начале царствования императрицы Елизаветы Петровны они вместе со своим гофмейстером помещались в новом Зимнем дворце. Потом с
1746 г. в миниховском доме, а оттуда в 1749 г. переведены в крюйсовский
дом, где в конечном итоге и был открыт Пажеский корпус1.
Во время пребывания Двора в Москве камер-пажи и пажи с гофмейстером жили в Кремлевском дворце в зимнем доме и обедали в передних проходных покоях. До самого учреждения Пажеского корпуса, стол для живущих в казенном доме камер-пажей, пажей, их гофмейстеров и учителей готовился на придворной кухне. При этом было отдано распоряжение, чтобы в
Петров пост и другие постные дни, когда при Дворе подавалось «кушанье
скоромное», готовить для них особенно постный стол.
Следует отметить, что в XVIII в. не было определенного общего штатного расписания пажей и камер-пажей. Оно варьировалось в зависимости от
нужд Двора и отдельных властных особ, к которым назначались пажи.
При Петре I число пажей на всем отрезке его правления было незначительным. Известно, что на его погребении «...36 пажей шли по три вряд со
своим гофмейстером впереди»2. Но по всей вероятности это количество пажей следует считать временным, увеличенным для придания пышности процессии (по аналогии с кавалергардами, которые были распущены по оконча-
1
2
Материалы по истории… С. 45.
Берхгольц. Дневник камер-юнкера. Ч.II. М., 1858. С.41.
35
нию церемонии венчания). В то же время сохранилась информация, что в последний год жизни Екатерины I камер-пажей было 7 чел., а пажей - 17 чел.1
Самое маленькое число пажей было отмечено в период правления императрицы Анны Иоанновны. В этот период всех камер-пажей (вместе с камер-пажами «комнаты Анны Иоанновны») насчитывалось 5 чел. Всех же пажей Двора и комнаты было только 12 человек2.
В свою очередь самое большее число пажей зафиксировано в царствование Елизаветы Петровны: их количество доходило до 9 камер-пажей и до
40 пажей3.
На увеличение числа камер-пажей и пажей влияли различные торжества, погребения, коронации, бракосочетания.
Как правило, по завершению торжеств число пажей сокращалось.
Только указом от 3 апреля 1759 г., последовавшим накануне учреждения Пажеского корпуса, был установлен постоянный штат: камер-пажей – 6 чел.;
пажей - 24 человека4.
Следует отметить, что кроме «комплектных пажей» императрица
награждала пажеским званием «до вакансии». Указанная группа пажей, до
момента определения в комплект, придворной службы не несли, не получали
жалованья, а также не получали платья от придворной конторы. В то же время им и дозволялось носить сделанную («построенную») за свой счет пажескую ливрею. По понятным причинам, они не жили вместе с «комплектными», служащими пажами. Как правило, они проживали у своих родителей
или родственников.
Пажи, попавшие в комплект после смерти какого-нибудь служившего
пажа или после выпуска его в военную службу, обыкновенно призывались в
Придворную контору, где давали клятвенное обещание (некое подобие присяги). Она звучала следующим образом: «Её Императорского Величества
1
Брикс Г. Указ. изд. С. 80.
Там же.
3
Там же.
4
Там же. С. 81.
2
36
верным и добрым рабом и подданным быть и о всем, что Её Величеству, к
какой пользе или вреду касаться может, по лучшему разумению и по крайней
возможности всегда тщательно доносить.... и при том в потребном случае
живота своего не щадить... и что мне поверено будет, со всякою молчаливостью тайно содержать и кроме того, кому необходимо потребно, не объявлять, и о том, что при Дворе происходит и я вижу и слышу, токмо тому,
кто об этом ведать должен, никогда ничего не сказывать и не открывать»1.
После этого от Придворной конторы комиссару давался ордер с распоряжением сделать пажу ежедневную, или «ординарную» ливрею. В свою
очередь гофмейстеру или учителю пажей указывалось занести нового пажа в
список и «наряжать по очереди на дворцовую службу»2.
При пожаловании в камер-пажи паж снова приносил присягу и исключался из списка пажей. После этого он вносился в список камер-пажей. У него отбиралось пажеское платье, а взамен делалось камер-пажеское.
Первые пажи, назначенные Петром I ко Двору императрицы Екатерины
I, были людьми, к которым можно применить слова Гюйссена, сказанные о
князе А.Д. Меньшикове: «…хотя он не слушал наук в высших и низших
школах, однако для него книгами были - мир, Двор, путешествия, походы,
дела»3.
В данном случае не вызывает сомнения, что даже при создании «пажеского служения» звание пажа получали лица, имевшие определенный, пусть
и незначительный, запас необходимых научных знаний, получившие эти знания в первых светских учебных заведениях, созданных Петром I. Дальнейшее
образование пажей имело произвольный, стихийный характер и, в лучшем
случае, сводилось к самообразованию. По крайней мере, до периода царствования Елизаветы Петровны нет информации о том, чтобы камер-пажи и пажи
1
Материалы по истории… С. 104-105.
Там же.
3
Пекарский А. Наука и литература в России при Петре Великом. Т. I. Изд. Пекарскаго,1889. С. 84.
2
37
обучались при Императорском Дворе или в особом, специально созданном
для них учебном заведении.
Следует отметить, что еще Петр I (по всей вероятности одновременно с
учреждением звания «пажа») установил должность «гофмейстера пажева».
В этот период его обязанности ограничивалась ведением списков пажей и
камер-пажей, нарядом их на дежурство, наблюдением за точным исполнением ими придворной службы. Для этого гофмейстер обязывался постоянно являться вместе с подведомственными ему пажами и камер-пажами во Дворец.
В то же время в царствование Петра I данная придворная должность была
необязательной. Так к концу правления Петра I, между 1721-1724 г. г.
наблюдение за пажами не осуществлялось, и они были предоставлены сами
себе.
В целом Высочайший Двор не стремился брать на себя заботу об образовании и воспитании пажей. Это было обусловлено тем, что до периода
правления Елизаветы Петровны на пажей смотрели исключительно как на
лиц служащих при Дворе, а не как на детей, нуждающихся еще и в обучении
и воспитании. Такой взгляд объясняется тем, что в пажи в основной своей
массе определялись уже взрослые люди. Данную мысль мы можем подтвердить извлечениями из дневников камер-юнкера Берхгольца.1
Впрочем, из сложившейся практики бывали и исключения. В частности, уже упоминавшийся Бергхольц описывает «дворянского недоросля»
Чернышева, приставленного к особе герцога гольштейнского, маленьким пажом. Но указанный молодой человек жил у своего отца, на котором и лежала
обязанность заботиться о его образовании2.
Обычай жаловать в звание пажа малолетних, а в отдельных случаях
«дворянских сирот», возникает только в период правления Елизаветы Петровны. Это в свою очередь породило необходимость заботиться о воспитании и обучении лиц, пожалованных в пажи. Именно поэтому императрица 10
1
2
Берхгольц. Дневник камер-юнкера. Ч.II. М., 1858. С.76, 78.
Там же. С. 78.
38
апреля 1742 г. «заместила», бывшее долгое время (с 1737 г.) вакантным, место гофмейстера пажеского неким Соломоном Зейсманом, который до этого
назначения служил учителем (информатором) покойного императора Петра
II. Ему в помощь на вновь учрежденную должность учителя пажей 14 июля
того же года был назначен Ян Георгий Носке1.
Вновь назначенным придворным чинам отдавалось распоряжение
«…не только смотреть за поведением камер-пажей и пажей, но и обучать
их»2. К моменту указанных назначений при Дворе и отдельных знатных особах находилось 8 камер-пажей и 24 пажа.
Справедливости ради необходимо признать, что указанный выбор гофмейстера оказался крайне неудачным.
Бывший учитель Петра II в первый же год назначения своего пажеским
гофмейстером был уличен «…в забрании саможелательно куска тонкого голландского полотна в 28 руб., да камер-туху в шесть руб., да денег 50 руб., у
купца Генриха Шнейдера, которому поручено было придворной конторой
сделать для Зейсмана богатое платье на церемониальный парад коронации»3.
А так как «...полотна и денег к платью не следует», то Придворная контора
решила вычесть у Зейсмана 84 руб. из его жалованья (которое составляло 600
руб.), за 1743 г. Как только Зейсман рассчитался за свое «саможелательное
забрание», как «Высочайшим указом» от 17 февраля 1744 г. «…за ево над
камер-пажами и пажами несмотрение и по должности звания его во обучении
оных нерадение и слабость повелено «от Двора Ее Императорского Величества уволить и дать абшит»4.
Таким образом, при пажах остался один Ян Георгий Носке, который
настолько хорошо справлялся со своими обязанностями, что в 1745 г. по
просьбе обер-егермейстера, графа Алексея Григорьевича Разумовского, императрица дала Придворной конторе указание уволить данного чиновника в
1
Материалы для истории… С. 101.
Там же.
3
Материалы для истории… С. 103.
4
Там же. С. 104-105.
2
39
дом графа (для воспитания его младшего брата Кирилла Григорьевича, являвшегося к указанному времени уже камергером (в возрасте 17 лет) и
награжденного орденом Св. Анны I степени1).
В 1745 г. по рекомендации польского короля и саксонского курфюрста
на место Носке был назначен (по контракту на два года) известный в то время воспитатель Ягон Фридрих Фейслебен.
Как Носке, так и Фрейслебену «по достаточному их знанию» было
приказано учить камер-пажей и пажей:
1)французскому языку;
2)немецкому языку;
3)истории;
4)географии;
5)арифметике2.
Для этого «под расписку» учителям были даны «казенные книги и другие инструменты». Кроме этого от Придворной конторы была дана инструкция, лично составленная императрицей «каким образом должен был учитель
поступать с камер-пажами и пажами»3.
К величайшему сожалению не сохранилось реестра книг и учебных пособий, используемых для подготовки пажей. Но опираясь на оставленные бароном Шуди инструкции и учебные материалы, а также, анализируя учебный
процесс в других учебных заведениях указанного отрезка времени, можно
попытаться восстановить и учебную программу и общий набор учебной литературы, по которой обучались пажи.
Известно, что всю светскую учащуюся молодежь в указанный отрезок
времени не учили ни закону Божьему (кроме немцев для конфирмации), ни
1
Там же. С. 105.
Там же. С. 106.
3
Там же.
2
40
русскому языку, не только в существовавших тогда частных пансионах, но и
в Шляхетском кадетском корпусе1.
В указанный отрезок времени Придворная пажеская школа, состояла из
15-20 пажей, которых обучали «два немца» по собственному усмотрению. По
сути, это был один из частных пансионов, в которых воспитание и обучение,
в соответствии с ценностными установками высшего общества, было совершенно «лишено народности», под которой понимали обучение основам русской словесности и культурным традициям2.
Один из дореволюционных историков развития системы образования в
России Г. Воронов отмечал следующее: «…детей занимали только французским языком, а прочие науки и русский язык оставляли в совершенном
небрежении. Науки все преподавались на французском языке, не смотря на
то, что между учащимися были русские и немцы, не понимавшие многого из
того, что их заставляли выучивать. Книги учебные были преимущественно на
французском языке»3.
Указом от 17 июня 1745 г. было предписано камер-пажам, пажам и
прочим придворным служителям учиться верховой езде в Манеже конюшенного ведомства. В силу того, что камер-пажи и пажи уклонялись от исполнения этого указа, то он был повторно издан чрез 4 года с требованием штрафовать уклоняющихся лиц «за ослушание». Указом от 25 января 1748 г.
«…определен танцовальщик Двора Михаил Литров к обучению танцам
фрейлин, камер-пажей и пажей»4. Об этом пажам и камер-пажам было объявлено «с подпискою», а их учителю Фрейслебену было дано повеление
(«дан ордер») принуждать их учиться танцам5.
Значительный интерес императрицы к пажам получил наиболее яркое
выражение «…в попечении о малолетних пажах, которые ещё не могли ни
1
Галушко Ю. История педагогики в России: прошлое и настоящее // Педагогический вестник.
1996. № 4 (48). С. 37.
2
Там же.
3
Материалы по истории… С. 108.
4
Брикс Г. Указ. изд. С. 91.
5
Там же.
41
нести придворной службы, ни учиться у учителя пажей, а между тем не имелось лиц готовых заняться их воспитанием». Таких пажей в соответствии с
распоряжением императрицы отдавали «в смотрение и науку» лицам, пользовавшимся хорошей педагогической репутацией1.
Так, именным указом из Москвы от 23 июня 1744 г. пажи Будановы (по
другим упоминаниям Бутаковы) были отданы для обучения немецкому языку
пастору шляхетского кадетского корпуса «с платою помесячно из их жалованья за обучение и пищу», по причине того, что штатный учитель находился с
Двором в Москве, а Будаковы были оставлены в С.-Петербурге по их малолетству.
В 50-х г. г. XIX в. в ведении Придворной конторы находилось три собственных пансиона (преимущественно для «малолетних певчих» и привозимых ко Двору «калмычков», которые впоследствии делались придворными
служителями). В эти начальные пансионы отдавались и малолетние пажи.
Там же получали подготовку учителя пажей2.
Так, у французского учителя Ритгарда в начале 1759 г. были «в науке и
смотрении» два «малых» певчих и паж Пантелеймон Печерин, у Дмитрия
Демьяновича Смаилова «жили в смотрении» несколько «калмычков» и среди
них и паж, дворянин Петр Иванов Черкасов. Оба эти пажа оставались в этих
пансионах до 1759 г., т. е. до открытия Пажескаго Её Императорского Величества корпуса3.
После смерти Фрейслебена (во время пребывания вместе с Двором в
Москве 1753 г.) обучение пажей было поручено французу Вильгельму Францу Дефолини. Он в чине премьер-майора осуществлял «заведование» пажами
и обучал их до 1759 г., когда гофмейстером был назначен (с чином полковника) француз Федор-Генрих барон Шуди. Именно по плану последнего и
был учрежден в том же году Пажеского Её Императорского Величества корпус. Шуди также значительно улучшил воспитательную и учебную части. В
1
Материалы по истории… С. 110.
Фрейман О.Р. Указ. изд. С. 67.
3
Там же.
2
42
свою очередь преподавателем и «пажеским профессором» был назначен Люн
Литхен1. Указанные процессы были обусловлены назначением 24 сентября
1757 г. гофмаршалом Высочайшего Двора барона (впоследствии графа) Карла Ефимовича Сиверса.
Следует отметить, что институциализация корпуса, изменение процесса преподавания, появление новых предметов и учителей требовали кардинальной переоценки процесса воспитания и формирования «благородного
нрава» и «нравственного поведения» пажей.
Из рассказов современника Петра I видно, что пажи и камер-пажи в период его царствования в свободное от службы время были предоставлены
самим себе, что «…при тогдашних нравах вообще не могло действовать
очень благотворно на смягчение нравственной стороны этих молодых людей»2.
Так у камер-юнкера Бергхольца мы читаем, что «…они ходили ночью в
нетрезвом виде по гостям непрошенные, напивались там еще более, не стесняясь присутствием таких лиц, как Миних, иностранные министры и даже
герцог Голштинский»3. В «…7 часу вечера выходили из своих комнат на
улицу в халате, полотняном исподнем платье и нитяных чулках», «…бивали
своих слуг веслом до голове, бывали навеселе, когда им предстояла очередь
ехать с Великими Княжнами»4.
Без сомнения, в этом отражались «грубые» нравы эпохи, которые могли смягчиться только через несколько поколений. Первоначально с проблемой «низкой нравственности» боролись исключительно с помощью системы
«суровых» и, даже, жестоких наказаний. Так в последний год царствования
Петра I двое камер-пажей (Балк и Соловьев) были отданы в солдаты, при
этом один из них был наказан батогами 5. В свою очередь Анна Иоанновна в
год вступления на Престол оставила «за комплектом» почти половину камер1
Там же. С. 68.
Седов П.В. Закат Московского царства: Царский Двор конца XVII века. СПб., 2016. С.549.
3
Берхгольц. Дневник камер-юнкера Бергхольца. Ч.II. М., 1858. С.216.
4
Берхгольц. Дневник камер-юнкера Бергхольца. Ч.II. М., 1858. С.216; Ч.III. М., 1859. С.38, 122.
5
Берхгольц. Дневник камер-юнкера Бергхольца. Ч.III. М., 1859. С.132.
2
43
пажей и пажей прежнего периода царствования. Двое камер-пажей были сразу же отосланы от своего Двора.
В 1735 г. полиция должна была принять на себя надзор за поведением в
С.-Петербурге камер-пажей и пажей: генерал-полицмейстер Салтыков велел
«обязать подпиской» под «страхом жестокого наказания и денежного штрафа
за ослушание» содержателей всех кабаков и вольных домов, где имеются
биллиарды, чтобы они, не допуская камер-пажей и пажей до употребления
алкогольных напитков и игры, «…брали их под караул и приводили в дом Её
Императорского Величества в дежурную генерал-адъютантов»1. В особенности же поручалось смотреть за пажом Иваном Волковым.
Елизавета Петровна также иногда прибегала к «крутым мерам». Так, 2
марта 1748 г. крестник великого князя Петра Федоровича Петр Туркман (был
произведен в камер-пажи в 1745 г.; происходил «из персиян») после домашнего ареста был отправлен в Троицкий Александро-Невский монастырь под
присмотр учителя семинарии «с дозволением пускать его только в церковь»2.
31 октября того же года «именным указом» Придворной конторе было
приказано камер-пажа Генадия Полозова «…за непорядочные его поступки и
неоднократно чинимые им предерзости взять в придворную контору, арестовать и, сняв придворную камер-пажескую ливрею, отослать его с дежурным
гоф-штаб-квартирмейстером или камер-фурьером в дом его матери, при которой учинить ему, Полозову, довольное наказание розгами, потом, несколько времени содержав в придворной конторе под караулом, отослать в смотрение и крепкое содержание учителю пажескому Фрейслебену, которому содержать его, Полозова, никуда неиспускно»3.
Матери Полозова, в доме которой он жил, было велено немедленно
ехать к мужу в Москву, потому что «все непорядки и своевольства» камерпажа произошли исключительно по ее вине (от «её потворства»)4. Этот указ
1
Материалы по истории… С. 113-114.
Там же. С. 114.
3
Там же. С. 115.
4
Там же.
2
44
свидетельствует и о том, что приходилось бороться не только с дурными
наклонностями молодых людей, являвшихся пажами, но и с родителями, не
понимавшими своих обязанностей в отношении детям, занимавшим столь
важный придворный пост.
Кроме этих серьезных по меркам указанного времени наказаний, в марте 1745 г. по «Высочайшему повелению» в Придворной конторе была заведена «Особая журнальная книга», в которую записывали тех служителей
Двора, которые «…за учиненные при Дворе продерзости штрафованы с тем,
чтобы записанным три раза отпуск от Двора не давать, ни офицерских чинов,
ни других каких награждений»1. Можно утверждать, что все постановления о
поведении камер-пажей и пажей, сделанные Елизаветой Петровной до открытия Пажеского Её Императорского Величества корпуса, сводились только
к защите «чистоты» придворного этикета и направлены были на наказание за
проступки во время службы.
Так указом 10 марта 1751 г. было велено дежурным камер-пажам и пажам, после обслуживания стола Ее Величества ходить обедать с прочими
пажами в крейсовский дом. Это было обусловлено тем, что «...они, обедая во
дворце, производят шум и резвость». Было также отдано указание «осушившихся штрафовать на кухнях»2 (обычай штрафования состоял в мытье посуды и чистке серебра и не сохранился долго. Это было долгое время наказанием придворных служителей).
Но не одни пажи дозволяли себе при Дворе резвиться и шуметь: указ 1го декабря того же года показывает, что «…охотников делать при Дворе резвости и другие наглые поступки и насмешки было много разного чина и звания». Данных смутьянов требовалось отводить в Придворную контору под
караул. «Производивших шум и беспорядок» гвардейских офицеров требовалось сопроводить на гауптвахту, в караульное помещение3.
1
Там же.
Там же. С. 117.
3
Там же. С. 117-118.
2
45
Понятно, что одни меры строгости не могли повлиять на изменение поведения пажей, а также способствовали развитию у них скрытности. При
этом гофмейстер или учителя не могли оказать положительное воздействие
на нравственное развитие молодых людей, в силу того, что, во-первых, их
было мало (гофмейстер чаще всего оставался один), а у каждого пажа была
отдельная комната, при этом они пользовались свободой выхода, а также
держали собственную крепостную прислугу. Во-вторых, потому, что многие
жили дома и являлись во Дворец только на службу, то есть не испытывали
постоянного воспитательного воздействия на сознание. Были и такие, которые «уклонялись от проезда ко Двору». Для них по указу 28 февраля 1752 г.
был положен вычет из жалованья, при этом подчеркивалось о том, чтобы пажи никогда при Дворе «не бесчинствовали», а в случае неисполнения этого
повеления был установлен вычет из жалованья.
Все это не могло не обратить на себя внимания барона К.Е. Сиверса, и
учреждением Пажеского Её Императорского Величества корпуса он надеялся
устранит большую часть негативных факторов, воздействовавших на придворную молодежь. Как следствие, стремительная эволюция корпуса наступает только в период правления императрицы Екатерины II.
1.2.Эволюция института пажей и образование Пажеского корпуса в эпохи правления Екатерины II – Павла I
Датой возникновения Пажеского корпуса как окончательно институциализированного образовательного учреждения (он получил название Пажеский Двора Ее Императорского Величества корпус) принято считать конец
эпохи правления Елизаветы Петровны, а именно 25 октября 1759 года. Первоначально штат корпуса состоял из 24 пажей и 8 камер-пажей с выплатой
им жалованья по 44 рубля в год. Срок службы пажей определен не был.1
1
Материалы для истории… С.23-24.
46
Можно утверждать, что у истоков Пажеского корпуса как военноучебного заведения стоял гофмаршал и действительный камергер Императорского Двора генерал-лейтенант барон Карл Ефимович (впоследствии
граф) Сиверс. Ему хотелось устроить данное учреждение по такому же принципу, по которому оно было устроено при Версальском Дворе. Таким образом, барон занялся поиском необходимого человека, которому был бы известен существующий во Франции порядок. Выбор Сиверса пал на французского барона Федора-Генриха Шуди, который Высочайшим указом, данным
30 сентября 1759 г. Придворной конторе был пожалован гофмейстером пажей с жалованьем 600 руб. в год, квартирой и столом1. Шуди был принят на
«место» прежнего гофмейстера Дефолинва, которому императрица дала
«абшид» (от нем. Abschied
- по-русски: расставание, прощание), то есть
наказание («изгнание с позором»), применявшееся для выдворяемы из России иностранцев. Как правило при «абшиде» выдворяемый не получал паспорта-отпуска и, как следствие, рекомендаций для новой службы.
Принеся в Придворной конторе стандартную присягу на придворную
службу, барон Шуди принялся за порученное ему дело и представил гофмаршалу лично составленный так называемый «Мемориал», включающий в
себя двенадцати пунктов, в котором изложил свой взгляд на воспитание и
обучение пажей. Не говоря уже о важности этого «Мемориала», как документа положившего юридическое начало Пажескому корпусу, можно утверждать, что он представляет значительный интерес, как памятник европейской
педагогики, внедряемой в указанный отрезок времени в России. В основании
указанной педагогической модели лежали принципы философии «пресвященного абсолютизма» и позднего гуманизма, а также педагогических систем Фракке и Базедова2. В основу правильного воспитания Шуди ставит доверенность и дружбу молодых людей к своим наставникам, он надеется на
1
2
Михайлов А.А. Система военного образования в России в XVIII – ХХ вв. М., 2012. С.67.
Шайдицкий Р. Педагогическая мысль в российской империи: иллюзии и реалии. – М., 1927. С.47.
47
то, «…что его наставления пажи будут принимать добровольно, так как будет
стараться быть приятным и получить доверенность молодых людей»1.
Второе условие успешного воспитания, по его мнению, состояло в
«полном равенстве воспитывающихся между собою», «дабы все те господа
пажи, несмотря ни на кого один пред другим ни зависти, ни преимущества не
имел»2. Называя это равенство «матерью премудрости», Шуди настаивал на
том, чтобы «…общее жительство всех сих господ пажей соединить могло»3.
Для придания большего веса своим словам, Шуди доказывает все стороны
«неудобства для службы от жительства пажей не в одном доме»4.
Барон писал следующее: «Так как большая часть пажей живет далеко,
то почти невозможно их скоро собрать, когда понадобится для службы»5.
Шуди также указывал на то, что он не может ручаться за добропорядочные
поступки пажей («молодых людей»), если «не будет иметь их перед глазами». Поэтому он «испрашивает повеления» поместить в крейсовском доме
всех камер-пажей и пажей, так как там есть свободные комнаты. В качестве
первого правила построения «правильного» процесса обучения, барон называет постоянное («безотлучное») пребывание пажей в корпусе. Отпущенные
по разным причинам пажи должны являться в назначенное им время. Чтобы
не было самовольных отлучек, Шуди просил уничтожить в крейсовском доме
одну из двух лестниц и оставить один только выход 6.
Задачу воспитания пажей Шуди делил на три части: попечение о дарах:
1)духа;
2)нрава;
3)корпуса («телесное воспитание»).
Первое положение сводилось «к развитию разума к памяти в научении наук».
Оно имеет конечною целью «со временем выработать людей способных для
1
Там же. С. 49.
Там же.
3
Там же. С.49-50.
4
Там же. С.50.
5
Там же.
6
Там же.
2
48
гражданской и военной жизни»1. Для этого науки должны быть выбраны «не
педантические и сухие, которые только до школ касаются», а которые дают
«верное понятия о всем, что имеет прямое приложение в жизни военного человека и мирного гражданина»2.
Для успехов в науках пажей барон предложил назначить опытных и в
«достаточной степени» образованных учителей, которые поступали бы с пажами педагогически корректно и честно. Штуди считал, что наказания и грубые слова являются для дворян непристойными. Он решил подбирать учителей сам (предполагалось, что первоначально необходимо не более двух человек), а императрица должна была утвердить его выбор. Педагогам было
назначено (каждому из двух) по 300 руб. в год, казенная квартира, дрова,
свечи и стол с пажами.
Сохранились информация указывающая на то, что первыми «штатными учителями» пажей были Яган Литхен и Морамберт3. Оба эти учителя, как
сказано в «Мемориале», способны «наблюдать присмотр о добром порядке и
честных поступках пажей». Шуди подчеркивал, что учителя могут обучать:
Литхен - немецкому и латинскому языкам, а если возникнет необходимость,
физике, геометрии, фортификации и алгебре. Морамберт - французскому
языку, чистописанию, истории, географии и ваппенкунсту (то есть геральдике) науке, по мнению барона, необходимой, для изучения Новой истории, так
как она показывает преимущества и титулы знатнейших дворов Европы.
Целью развития «даров нрава» Шуди считал «пажей истинными патриотами и братьями сделать». По его мнению, это не должно было составить
большого труда, так как пажи, происходя не только из дворянской среды, но
и «знатнейших аристократических домов», получили и усвоили все нужные
1
Там же. С. 52.
Там же.
3
Михайлов А.А. Система военного образования в России в XVIII – ХХ вв. М., 2012. С. 62.
2
49
для этого «основания» от своих предков, а педагоги должны эти знания и
навыки развить и закрепить1.
Телесное воспитание (развитое даров корпуса) состояло в так называемых «дворянских научениях»: верховая езда, фехтование, танцы, рисование и
музыка. Считая необходимым соединить пажей в закрытое учебное заведение, Шуди предложил устроить на более рациональных основаниях снабжение пажей продовольствием (а также их питание), их прислугу и разделение
времени между службой и учением.
До рассматриваемого отрезка времени, как уже отмечалось выше, пажи
получали стол с придворной кухни находящейся в ведении канцелярии придворного комиссара Маслова. По этому поводу Штуди отмечал: «Но как оно
чрез многие руки происходить, то господа пажи иногда худо трактамент
имели»2. Потому еще до назначения барона, гофмейстер барон Сиверс разрешил выдавать каждому жившему в крейсовском доме камер-пажу и пажу
по 100 руб. в год. Шуди просил оставить эту денежную выдачу вместо кушанья с придворной кухни, с прибавкой, с тем, чтобы можно было учредить
«…для всех камер-пажей, пажей, гофмейстера и учителей общий стол, отдав
содержание его подрядчику»3. В свою очередь Шуди предпочитал получать
дрова «натурой».
Многочисленная крепостная прислуга, которою окружали себя русские
пажи, была по мнению барона «вредна». И Шуди, имея в виду Версальский
двор, при котором на двух пажей давался один служитель и один парикмахер, состоящее на королевском жалованье, предложил заменить личную прислугу русских пажей казенною. Это предложение опиралось на аргументы о
том, чтобы бедные не завидовали богатым и осознавали, что им прислуживают одинаково. При этом молодой человек более «высшего рождения» не
1
Шайдицкий Р. Педагогическая мысль в российской империи: иллюзии и реалии. – М., 1927. С.
52.
2
Там же. С.53.
3
Там же.
50
должен был смотреть на «низшего по рождения» пажа, своего товарища по
корпусу, с презрением1.
Чтобы выполнение служебных обязанностей не мешало обучению пажей, Шуди просил отменить указ, повелевающий при Высочайшем столе
находиться всем камер-пажам и пажам, говоря, что невозможно требовать,
чтобы молодые люди, не спавшие до 2-х и 3-х часов, на другой день являлись
к 7 часам утра на уроки. Для устранения этого неудобства он просит позволения разделить пажей на две очереди, из которых одна должна была дежурить во Дворце и присутствовать при Высочайшем столе, а другая - оставаться в корпусе и заниматься науками, чередуясь с первой2. Представляя свой
«Мемориал», барон Шуди осознавал, что нововведения вызовут затруднения
и встретят препятствия со стороны Придворной конторы. Потому он надеялся достигнуть цели только при покровительстве гофмаршала.
Барон Сиверс действительно был крайне заинтересован в модернизации процесса обучения и улучшении быта пажей, что по истечению месяца
от назначения Шуди гофмейстером, которому была дана инструкция от императрицы. Эта инструкция, согласованная в главных положениях с идеями,
изложенными в «Мемориале», изменила понимание роли и места пажей при
Дворе. Пажи стали восприниматься, как исключительно «служащие» молодые люди. Кроме этого было узаконено гуманное («мягкое») отношение к
ним воспитателей.
В соответствие с инструкции от 25 октября, все комплектные пажи и
два камер-пажа, были собраны на жительство в кресовском дом, где размещены в двух этажах под присмотром двух рекомендованных бароном Шуди
учителей, без разрешения которых выход из заведения был строго запрещен3.
Для того, чтобы служба не мешала учебным занятиям, пажи были разделены на две очереди, дежурившие во Дворце через один день. По воскресеньям, праздничным и «викториальным» дням они были обязаны все без ис1
Михайлов А.А. Указ. изд. С. 63.
Там же.
3
Там же.
2
51
ключения являться в придворную церковь и до окончания литургии и нее
выходить. В заведение должны были ежедневно читаться установленный
церковью молитвы, есть в посты постное (речь идет в первую очередь о православных пажах), говеть и исповедоваться у придворных священников.
Шуди «старательно следил» за поступками пажей и наблюдал, чтобы
они, как при Дворе, так и вне его, были в «лучшем виде»: чистоте, исправности платья, белья и убранства волос, а также не делали «…никаких непристойных поступков, резвостей и ни над кем не насмехались во время банкетов, но брали со стола кушанья, конфект и прочее»1.
В случае проступков пажей требовалось «увещевать словами». Если же
допускались наказания, то они должны были соответствовать возрасту пажей
и не унижать их «благородного достоинства». О более важных проступках
Шуди обязан был сообщать письменно в Придворную контору. Если он замечал какой-нибудь проступок со стороны камер-пажей, то ему их за это самому не отчитывать или наказывать, а «…сообщать о том главным командирам, которые и назначали наказание»2.
Барону повелевалось обращаться с камер-пажами и пажами «скромно»
и «для них неогорчительно», как с «честными дворянами», чтобы они могли
«хорошо держать себя лучше от назидания и наставления, чем от штрафа и
наказания». Расписание времени ученых занятий барон составлял сам. В то
же время объем и название учебных предметов были определены «Высочайшей инструкцией». В ней предписывалось обучать пажей:
1)французскому языку;
2)немецкому языку;
3)геометрии;
4)географии;
5)фортификации;
6)истории.
1
2
Шайдицкий Р. Указ. изд. С. 64.
Материалы для истории… С. 61.
52
Хотя инструкцией не был введен русский («отечественный») язык, как
предмет классного преподавания, но важность преподавания его уже осознавалась, и пажам было отдано распоряжение переводить на русский язык
французские комедии, делать из театральных пьес «экстракты», которые
представлялись в Придворную контору накануне спектаклей, для ознакомления с ними Её Величества и их императорских высочеств. Из искусств пажи
обучались: танцам, рисованию, фехтованию и верховой езде.
Надзор за учителями, «…чтобы они обучали своему предмету порядочно, прилежно и беззакрытно»1, предоставлен был самому Шуди. Барон
должен был письменно доносить в Придворную контору о уклонениях преподавателей от их обязанностей. Сам Шуди также обязывался обучать пажей
«тем наукам, в которых был сведущ» для того, чтобы пажи, сделавшись образованнее, могли показать себя «…приятными, учтивыми и во всем совершенными, как христианский закон и честная их природа повелевает»2.
За обедом и ужином должны были присутствовать все пажи, кроме
больных. При этом обеда должен был начинаться не позже 12.00, а ужин - не
позже 21.00 для того, чтобы, отобедав и отужинав, пажи могли успеть на
службу во Дворец. Для поддержания порядка в заведении, осуществлялся
строгий контроль за посещением посторонними людьми. При этом ввести казенную прислугу так и не решились.
Число собственной прислуги пажей было ограничено: камер-паж мог
держать не более двух, паж - не более одного человека, при этом обязательно
с условием, чтобы это люди «честных и установившихся правил». Крейсовекий дом был тщательно обследован самим бароном Шуди и гоф-фурьером
Петром Ключаревым. Каменный двух-этажный дом в целом оказался удобным. В нем находилось 18-ть комнат с 22-мя печами. Первоначально в доме
находилось 2 камер-пажа, 24 пажа и 2 вышеупомянутых учителя. Они разместились следующим образом:
1
2
Там же. С. 65.
Там же.
53
- в нижнем этаже:
1)комната № 1. Камер-паж Петр Будаков (сын бывшего при Дворе Великой
Княжны Елизаветы Петровны камер-юнкера Григория Будакова);
2)комната № 2. Камер-паж Вильгельм Петерсон (сын бывшего при дворе
гольштейнского герцога кригсрата Иоганна Петерсона);
3)комната № 3. Пажи Яков и Захар Дубянские;
4)комната № 4. Информатор Морамберт;
- в верхнем этаже:
1)комната № 1. В ней располагалось 4 пажа: Александр Шатилов (сын коллежского асессора Ивана Шатилова), Алексей Челищев (сын л.-гв. Преображенского полка капитана Богдана Челищева), Василий Аргамаков (сын бригадира Алексея Аргамакова) и князь Сергей Меньшиков (сын генерал-майора
л.-гв. Преображенского полка князя Александра Меньшикова);
2)комната № 2. В ней располагалось 4 пажа: Петр и Иван Полтавуевы (дети
камер-фурьера Игнатия Полтавуева), Петр Скворцов (сын камергера Василия
Ермолаевича Скворцова) и кн. Днитрий Кантемир (сын генерал-лейтенанта,
Константина Антиоховича Кантемира).
3)комната № 3. В ней располагалось 4 пажа: Федор и Матвей Олсуфьевы (дети л.-гв. Измайловского полка капитан-поручика), Николай Леонтьев (сын
капрала л.-гв. Преображенского полка Николая Алексеева Леонтьева) и Пантелеймон Печеринь (сын мундшенка Федора Печерина).
4)комната № 4. В ней располагалось 2 пажа: Петр Михельсон (сын капитана
л.-гв. Преображенскаго полка) и Карл Лювис (сын вице-адмирала).
5)комната № 5. В ней располагалось 2 пажа: Александр Нарышкин (сын Сергея Нарышкина) и Иван Бахтеев (сын обер-мундшенка Ефима Бахтеева).
6)комната № 6. В ней располагалось 2 пажа: Петр Марков (сын гоф-штабквартирмейстера Михаила Маркова) и Михаил Любистов (сын полковника
Двора).
54
7)комната № 7. В ней располагалось 4 пажа: Андрей, Алексей, в Александр
Симоновы (дети камер-цаль-мейстера Дмитрия Симонова) и Сергей Баскаков.
8)комната № 8. Информатор Литхен1.
Таким образом, в нижнем этаже размещались более взрослые молодые
люди под надзором Морамберта, а в верхнем - более молодые, за которыми
присматривал Литхен. Это было первое до введения классной системы разделение по возрастам в Пажеском корпусе. Сам Шуди не жил в крейсовском
доме. Он скоро выехал из России в отпуск вначале 1760 г., из которого уже
не возвратился. Но перед отъездом он смог организовать более удобный процесс снабжения корпуса продовольствием.
Еще до перевода пажей в крейсовский дом, Шуди испросил позволения
отдать продовольствие пажей «на подряд» известному в С.-Петербурге трактирщику французу Ж. Бувье. По контракту, заключенному с Придворной
конторой на 3 года, Бувье должен был держать ежедневно общий стол на
обед и ужин для 27 или более особ («пажей», их воспитателей и учителей) в
следующем количестве:
На обед:
1)трех сортов суп (один молочный);
2)восемь блюд соусов;
3)два блюда жаркого;
4)два блюд салата;
5)пять блюд фрикасе («соусов, которые обыкновенно перед десертом подаются»);
6)десерт на 12 блюд.
На ужин:
1)два блюда жаркого;
2) четыре блюда холодного.
1
Там же. С. 277-278.
55
Кроме этого также подавался хлеб, по бутылке «пол-пива» каждому
пажу и по графину виноградного вина. В свою очередь для гофмейстера и
каждого учителя - по бутылке пива и по полбутылки вина, а также каждому в
квартиру пива и меду по бутылке.
При этом Бувье должен был продовольствовать и прислугу, к которой
причислили: истопников, солдат, собственных слуг, как пажей, так и учителей. Бувье также предписывалось готовить «в постные дни постное для православных и скоромное для иноверцев». Содержание всего необходимого для
стола: серебряных приборов (ложек, ножей и вилок), фаянсовых тарелок,
оловянных блюд, чистых скатертей и салфеток, Ж. Бовье также принял на
себя, не требуя при этом от Придворной конторы ничего кроме дров1.
Освещением Пажеского корпуса также занимался Бувье. Он обязался
поставлять в зимнее время ежедневно по 12 восковых желтых свеч, по 13
«моканых вологодских сальных» и по 6 простых сальных.
За все это Бувье должен был получать по 55 коп., с человека ежедневно. Также ему передавался в «арендное содержание на 10 лет» трактир в Петергофе «с платою в Придворную контору по 80 рублей в год»2.
В 1760 г. управление корпусом принял на себя Литхен, который оставался в этой должности до 1762 г. Затем корпус возглавил Морамберт, который в апреле того же года был заменен бывшим гофмейстером Францем
Ротштейном, остававшимся во главе корпуса до 29 ноября 1779 г.3
После последнего назначения Морамберт остался в корпусе учителем.
Несмотря на недолгое управление корпусом барона Шуди, заведенные им
порядки держались в нем очень долго. Первое преобразование коснулось
учебной части только в 1785 г., второе изменило администрацию корпуса в
1797 г., наконец, третьим отменено было в 1800 г. обеспечение пажей продовольствием трактирщиками по контракту, и заведена была казенная кухня в
1
Материалы для истории Пажеского корпуса Его Императорского Величества 1711-1875». Киев,
1876. С. 278-280.
2
Там же. С. 280.
3
Пажеский Его Императорского Величества корпус за сто лет. Т. I. СПб., 1902. С. 112..
56
самом корпусе. Самое помещение пажей скоро было заменено. Крейсовский
дом оказался слишком старым и постепенно начал рушиться. В июне 1762 г.
пажей перевели в Наумов дом, а потом - в старый Зимний деревянный дворец.
В свою очередь Императрица Екатерина II после вступления на Престол практически сразу же обратила внимание на пажей. В 1762 г., указом 15
ноября, она повелела «…определять в число пажей исключительно детей
дворянского достоинства, и по рассмотрению их дворянского происхождения». Таким образом, был узаконен допетровский обычай поручать служение
при особах царствующего дома дворянам. Этим же указом был увеличен и
комплект пажей. Число камер-пажей было увеличено до 6, из них четверо
служило при Двор Её Величества, а 2 - при комнатах Его Императорского
Высочества великого князя наследника цесаревича Павла Петровича. Пажей
было назначено 40 человек. Из которых 34 служили при Дворе Ее Величества, а 6 человек - при Дворе Наследника Цесаревича.
В 1766 г. императрица отдала распоряжение о постоянном проживании
пажей в доме, который бы исключительно принадлежать Пажескому корпусу. До этого они временно размещались в старом Зимнем дворце, который
было решено снести. По представлению графа Карла Ефимовича Сиверса,
было решено купить для Пажеского корпуса особый дом, который
«…приискан, осмотрен и, по исправлении на счет продавца, выкуплен за 14
тысяч в том же году»1. Это был каменный двухэтажный дом, который фасадом выходил на р. Мойку, а противоположной стороной на Луговую улицу, и
принадлежал гоф-штаб-квартирмейстеру Амосову2.
Также Екатерина II уделяла особое внимание постоянному совершенствованию процесса образования и учебной программы пажей.
После возвратившийся из Лейпцигского университета граф Владимир
Григорьевич Орлов обратил на себя внимание императрицы своей ученостью
1
Материалы для истории Пажеского корпуса Его Императорского Величества 1711-1875». Киев,
1876. С. 67.
2
Там же.
57
и просвещенными взглядами. На основе этого опыта Екатерина II решила в
1766 г. послать в этот университет шест пажей, которых выбрала собственноручно. Этого выбора удостоены были: Алексей Кутузов, Петр Челищев,
Алексей Рубановский (все трое - 8 лет), Александр Римский-Корсаков (15
лет), Александр Радищев (16 лет) («пожалован пажом» 25 ноября 1762 г.1) и
Сергей Янов (17 лет)2.
До 1767 г., так называемые «закомплектные пажи», оставшиеся у родителей и не исполнявшие придворной службы, получали домашнее образование («обучались в родительском доме») и могли учиться чему угодно и даже
совсем не учиться.
Указом 31 декабря 1767 г. им повелевалось обучаться французскому и
немецкому языкам, географии, геометрии и ряду др. наук. Они должны были
являться ко Двору на экзамен и на службу, когда их образование достигнет
достаточного уровня.
Особое внимание Екатерина II уделяла нравственному воспитанию пажей. Когда гофмейстер Ротштейн, управлявший корпусом с апреля 1762 г.,
состарился и не мог уже с прежней энергий наблюдать за поведением пажей,
императрица именным указом от 21 апреля 1779 г., определила ему в помощь
рязанского карабинерного полка секунд-майора Шевалье де-Вильно, которому, в конце того же года, «было повелено» вступить в должность гофмейстером корпуса. Это место де-Вильно сохранял до учреждения императором
Павлом I места директора Пажеского корпуса 11 сентября 1797 г.3
Также известно, что во время путешествие в Могилев в 1780 г., императрица потребовала быть при ней следующим камер-пажам: Рейнгальдту
1
Александр Николаевич Радищев родился в 1749 г., обучался в Пажеском корпусе с 1762 г. В 1766
г. был отправлен в Лейпциг для усовершенствования в науках. На его содержание выделялось
ежегодно 800 руб. Он известен своим сочинением «Путешествие из Петербурга в Москву» (СПб.,
1790), за которое был разжалован и сослан в Сибирь. Граф Воронцов опекал его в заточении - писал письма и присылал посылки и пособия. Император Павел I дозволил Радищеву покинуть Сибирь и поселиться в деревне, а Александр I возвратил ему прежнее звание и свободу передвижения. Другие сочинения Радищева были изданы в 6-ти томах (с 1807 по 1811 г. г.) в Москве П.П.
Бекетовым.
2
Пажеский Его Императорского Величества корпус за сто лет. Т. I. СПб., 1902. С. 112-113.
3
Материалы для истории Пажеского корпуса Его Императорского Величества 1711-1875». Киев,
1876. С. 69.
58
Анрепу, Христофору Миллеру, Дмитрию Глебову. Пажам: Ивану Аничкову,
Сергею Новосильцеву, Николаю Обрезкову, Николаю Фишверку, Алексею
Олсуфьеву, Дмитрию Кропотову, Степану Майкову, Дмитрию Храповицкому с одним из учителей Лазарем Лабишем. Для них было дано три четвероместных кареты, а для их вещей и прислуги - восемь больших кибиток (42
лошади).
Екатерина II также преобразовала учебную часть Пажеского корпуса.
«Комиссией об учреждении народных училищ» (созданной в 1782 г.), состоявшей из действительного статского советника Ф.И. Эпинуса, П.И. Пастухова и Янковича де Мириево, под председательством тайного советника сенатора Петра Васильевича Завадовского были разработаны общие положения
реформы народного образования. В результате были преобразованы воспитательное общество благородных девиц, мещанское училище и сухопутный кадетский корпус. Не обошла стороной реформа и Пажеский корпус. Указом 5
февраля 1785 г., Екатерина II повелела сенатору П.В. Завадовскому:
«…осмотреть образ учета в Пажеском корпусе, освидетельствовать успехи
пажей и потом ввести порядок, который должен быть во всех российских
училищах, по Высочайше утвержденному плану»1. В том же месяце Завадовский представил план в соответствии с которым изменялось «устройство»
классов корпуса2.
План Завадовскаго, «высочайше одобренный» 26 февраля и введенный
в действие 5 апреля 1785 г., состоял в следующем.
Кроме наук, общих во всех училищах, в корпусе преподавались военные науки: артиллерия и фортификация. Полный курс наук должен был продолжаться 8 лет, и проходиться в 4 классах, в которых пажи были по два года3.
Учились пять часов в день, 3 часа до обеда (с 7 до 10), два часа после
обеда (с 3 до 5).
1
Там же. С. 70-71.
Там же.
3
Там же. С. 71-72.
2
59
Науки преподавать на русском языке, «...исключая того случая, когда
не найдется преподавателя из русских, тогда преподавать на том языке, в котором сильнее ученики»1. Науки распределялись по классам следующим образом.
В 1-ом классе:
1)Закон Божий и священная история.
2)Чтение и письмо российское.
3)Чтение и письмо французское (учитель Жан Лельо).
4)Чтение и письмо немецкое.
5)Арифметика.
6)Танцы и музыка.
Во 2-м классе:
1)Пространный катехизис.
2)Грамматика российская.
3)Грамматика французская.
4)Грамматика немецкая.
5)Продолжение арифметики.
6)География.
7)История.
8)Рисование.
9)Танцы и музыка.
В 3-м классе:
1)Переводы российские.
2)Переводы французские.
3)Переводы немецкие.
4)Рисование.
5)Геометрия; тригонометрия; алгебра.
6)История натуральная.
1
Там же. С. 72.
60
7)Архитектура гражданская и, если время допустит, начало наук военных.
8)Продолжение истории.
9)География.
10)Музыка.
В 4-м классе:
1)Слог российский.
2)Слог французский.
3)Слог немецкий.
4)Механика и гидравлика.
5)Физика.
6)Статистика.
7)Военные науки.
8)Рисование.
9)Манеж.
10)Фехтование.
Каждую наук в класс учитель проходит два раза. Кто из пажей усваивал полный годичный курс обучения, тот переводился в следующий класс.
Механизм преподавания был общим с народными училищами. Учебники были такие же, как в сухопутном кадетском корпусе.
Для каждого класса выделялась особая комната. Гофмейстеру помогал
особый надзиратель в классах. Отпусков пажам не полагалось. Экзамены носили частный и публичный характер. В качестве поощрения за успехи в
науках чины давались не по старшинству, а по результатам обучения. В корпусе была устроена библиотека и процесс чтения книг под надзором учителей1.
26 февраля 1785 г. императрица Екатерина II одобрила план Завадовского, с припиской прибавить латинский и греческий языки и с требованием,
1
Там же. С. 75.
61
чтобы рейт- и яхт-пажи посещали классы Пажеского корпуса. Новый порядок был введен 5 апреля 1785 г.
Так как дом, купленный у Амосова, оказался мал, то для корпуса был
куплен новый дом на Миллионной улице у П.В. Завадовскаго. После переделки дома, которая стояла 10 тыс. рублей, пажи были переведены туда, а
прежний был отдан под библиотеку великого князя наследника цесаревича.
Императрица так заботилась об успехах пажей, что отдела указание на экзаменах присутствовать Завадовскому лично и представлять ей списки с информацией об успехах и способностях пажей в каждой науке.
В 1786 г. был увеличен комплект камер-пажей до 18, пажей - до 60 человек1.
Из другой информации о Пажеском корпусе рассматриваемого отрезка
времени мы узнаем, что 1 апреля 1771 г. были отправлены «для усовершенствования в науках в г. Лейпциг» пажи Николай Волков и Иван Бунин, а 10
июня 1776 г. для камер-пажей и пажей была введена новая статс-ливрея, с
вышивкой золотом.2
29 ноября 1779 г., находившийся в помощи гофмейстеру Ротштейну,
секунд-майор шевалье де Вильно был назначен гофмейстером пажей с жалованьем 600 руб. в год. Ему также был дан экипаж и пара лошадей от Придворной конюшенной конторы. Он столовался вместе с пажами3.
После вступления на престол, император Павел I пожаловал 31 декабря
1796 г., на основании положения 1786 г., по штату которого полагалось 18
камер-пажей и 60 пажей, на место выбывших в камер-пажи пажа Федора
Посникова, а из рейт-пажей Маркова, Трунова, Лаврова, Бригере-де-Мартере,
Россинскаго и Ушакова. Он также «высочайше повелел», чтобы рейт-пажи
(17 человек), находившиеся в списке, подписанном шталмейстером графом
Николаем Зубовым, и яхт-пажи (6 чел.), обер-егермейстером князем Петром
1
Пажеский Его Императорского Величества корпус за сто лет. Т. I. СПб., 1902. С. 114.
Материалы для истории Пажеского корпуса Его Императорского Величества 1711-1875». Киев,
1876. С. 71.
3
Там же. С. 72.
2
62
Голицыным, были «помещены» в Пажеский корпус, где они «…будут содержаны, на том основании, как и прочие пажи, с исправлением при том первыми из них должности рейт-пажей»1.
В том же, 1796 году, 25 кадет из кадетского корпуса были определены в
службу ко Двору пажами. А в декабре того же года корпус был переведен на
Фонтанку, в дом Неплюева. Прежнее здание корпуса (в 1-й адмиралтейской
части) было поставлено на баланс Придворной конторы и в 1799 г. подарено
лейб-медику коллежскому советнику Гриве. А в 1797 г. для вахт-парадов и
гуляний камер-пажам и пажам были сделаны «простые кафтаны»2.
В феврале 1799 г. были пожалованы в камер-пажи, с назначением
находиться:
1)Гинцу - при великом князе-наследнике;
2)Флейшеру, Политике - при великом князе Константине Павловиче;
3)Вульфу, Крюковскому - при великом князе Александре Павловиче3.
В 1799 г. были отправлены в Италии к великому князю Константину
Павловичу пажи князь К.П. Гагарин и Флейшер. До этого назначения великий князь и цесаревич имел в походе в Италии при себе камер-пажа Храповицкого, который участвовал в нескольких «делах» и, за храбрость в сражении при Нови был произведен в поручики в л.-гв. Измайловский полк4.
В 1799 г. Павел I брал с собой в путешествие двух камер-пажей, а в
сентябре того же года камер-паж Сазонов был разжалован в пажи «за неопрятный вид», но через несколько дней вновь пожалован в камер-пажи 5.
В свою очередь 1800 г. майор де-Вильно был уволен со службы в Пажеском корпусе и назначен в помощники к капитану замка Зимнего дворца, с
пожалованием в действительные статские советники. В сентябре того же года
Павел I отдал указ «…выбранных для дежурства при особе Его Величества 5
1
Головкин Ф. Двор в царствование Павла I. Портреты, воспоминания. / Пер. с франц. А. Кукеля.
М., 2003. С. 82-83.
2
Там же. С. 83.
3
Там же. С. 85.
4
Там же. С. 182.
5
Там же.
63
камер-пажей, отныне сим званием не называть, а именовать бы их навсегда и
везде лейб-пажами»1, а в октября будущий генерал-фельдмаршал лейб-паж
Паскевич был произведен в поручики л.-гв. Преображенского полка с назначением флигель-адъютантом Его Императорского Величества.
Можно с достаточной степенью уверенности утверждать то, что как
военно-учебное заведение Пажеский корпус оформляется только к началу
эпохи Александра I, положившего в основание его конституирования и институциализации указ от 10.Х.1802 г.
Весь образовательный и воспитательный процесс в Пажеском корпусе
был ориентирован на формирование у обучающихся особой системы мировосприятия пропитанной неким «духом рыцарственности». Значительное
воздействие на «особый характер» обучения в корпусе и углубление традиции взращивания «аристократического и рыцарского начала» оказали такие
начальствующие лица, как генералы Н.А. Епанчин, П.Н. Игнатьев, Д.Х. Бушен, Ф.К. Дитерихс, Ф.Э. Келлер.
Так, особое место в истории Пажеского корпуса генерала Д.Х. Бушена
отмечал в свою бытность военным министром граф Д.А. Милютин. Он писал: «Не менее грустное впечатление произвела на меня смерть Д.Х. Бушена,
директора Пажеского корпуса, - человека прекрасного, искренно мною любимого...
[Бушен] был отличным директором сперва Орловской военной
гимназии, а потом Пажеского корпуса. И то, и другое заведение успел он
привести в примерный порядок и приобрел общую любовь как сослуживцев,
так и своих питомцев».2
К началу ХХ в. Пажеский корпус состоял в «ведомстве военного министерства и подчинялся главному начальнику военно-учебных заведений,
непосредственное-же управление корпусом вверялось его директору»3. Уже
упоминавшийся нами граф А.А. Игнатьев писал в своих воспоминаниях сле1
Материалы для истории Пажеского корпуса Его Императорского Величества 1711-1875». Киев,
1876. С. 76.
2
Милютин Д.А. Воспоминания 1868-1873. – М., 2006. С.423.
3
Пажеский Его Императорского Величества корпус за сто лет. – Т.II. – СПб.: «Т-во художественной печати», 1902. 512 с. С.204.
64
дующее: «Следуя за развитием русской армии, Пажеский корпус в то же
время сумел сберечь свое привилегированное положение. Он состоял из семи
общих классов, соответствовавших семи классам кадетских корпусов, и двух
специальных классов, в которых проходили программу военных училищ.
Воспитанники специальных классов, так же как и юнкера, считались
военнослужащими и приносили при поступлении общую для армии военную
присягу. В случаях крупной провинности они отчислялись в полки на положение вольноопределяющихся».1
1
Игнатьев А.А. 50 лет… С.43.
65
ГЛАВА 2.Пажеский корпус как социальный институт
Во второй главе мы проанализируем Пажеский корпус как особый социальный институт, основным назначением которого являлась подготовка
офицерского корпуса императорской гвардии, а, в конечном счете, военной
элиты (высшего генералитета и военного чиновничества) Российской империи XIX – начала ХХ в. в. При этом речь идет не только об отечественной
элите, - в Пажеском корпусе получали образование и воспитание представители правящих домов отдельных союзных России стран (Франции, Сиама,
Сербии, Черногории). Особое внимание в главе обращается на юридическиправовой статус корпуса, механизмы его комплектования и функционирования.
Следует отметить, что анализируемое нами военно-учебное заведение
рассматривается не только как важная, в какой-то мере самодостаточная, но
и как неотъемлемая часть системы военного образования. С этой целью мы
выявляем особенности развития военного образования, а также специфику
развития сети военно-учебных заведений, имеющих аналогичные механизмы
и способы подготовки кадетов, а также предпринимает попытку сравнительного анализа данных структур. В данном случае мы стремимся выделить на
только особенное, характерное исключительно для Пажеского корпуса, но и
определить общей уровень и содержание военного образования в империи
рассматриваемого отрезка времени. Также в центре нашего внимания оказываются фигуры начальников и отдельных наиболее авторитетных воспитателей корпуса. Это обусловлено тем, что в царской России описываемого отрезка времени «высшее начальство» (если оно не устранялось от выполнения
своих обязанностей) оказывало значительное, если не сказать решающее,
влияние на специфику развития возглавляемого ведомства, духовную атмосферу, царящую в нем, приоритеты и ценностные ориентиры своих подчиненных.
66
2.1.Пажеский корпус как институциональная среда
В «Положении о Пажеском Его Императорского Величества корпусе»
1889 г. указывалось: «Пажеский Его Императорского Величества корпус
имеет целью доставлять сыновьям заслуженных родителей, предназначаемым к офицерской службе, преимущественно в войсках гвардии, как общее
военное образование, так и соответствующее их предназначению воспитание».1 Примечательно, что данное положение практически не претерпело серьезных изменений в области определения основных целей, которые Пажеский корпус ставил перед собой, по отношению к более ранним положениям,
в частности положению эпохи Александра II. В указанном документе, датируемом 28 сентября 1868 г. подчеркивалось: «Пажеский корпус имеет целью
доставить детям заслуженных родителей воспитание и военное образование,
необходимое преимущественно в войсках гвардии».2 Таким образом, корпус
был ориентирован на подготовку детей военной и гражданской элиты для
службы в основной элитообразующей структуре империи гвардии и, как
следствие, сам являлся одним из важнейших звеньев в элитообразующей цепи (по понятным причинам в данном случае речь идет о высших слоях военной элиты).
Ориентированность Пажеский корпус на подготовку офицеров для
гвардии может быть подтверждена следующей статистикой. Так, за период
правления императора Александра III из Корпуса было выпущено 527 чел. Из
них в различные гвардейские полки и подразделения было зачислено 441
чел., то есть 84%.3 В тоже время следует подчеркнуть, что указанная направленность корпуса в целом обозначилась только в эпоху Александра II. При
Николае I в корпус зачисляли представителей разных групп офицерства и
1
Положением о Пажеском Его Императорского Величества корпусе от 5.01.1889 г. // Пажеский
Его Императорского Величества корпус за сто лет. Т.II. СПб., 1902. С. 203.
2
Пажеский Его Императорского Величества Корпус за 100 лет. 1802-1902 Приложения. СПб.,
1902. С.160
3
Там же. С.347-367.
67
чиновничества. Данный тезис можно проиллюстрировать следующими данными.
Так в 1849 г. в Пажеский корпус было зачислено 62 кандидата из которых детьми генералов являлось только 7 чел. (то есть 11%): 3 – генераллейтенантов (А. Панютин, Сергей и Степан Перфильевы) и 4 – генералмайоров (Н. Львов, Василий и Николай Крюковы, И. Бартоломеус).
Кроме этого в корпус было зачислено 6 сыновей гвардейских офицеров
(помимо генеральских детей), то есть чуть меньше 10% (Александр и Сергей
Лярские, князья Петр и Николай Гагарины, Ю. Панин, В. Пашков). При этом
показательно число представителей титулованной аристократии – 18 чел.,
что указывает на то, что при Николае I ПК был ориентирован на все группы,
формирующие власть, а не только на военных. В этом плане показательна
численность группы детей высших чиновников гражданского ведомства: 27
чел. или около 44%. Тем не менее, «группа военных» все-таки перевешивала
и при Николае I.1
Обучающиеся в Пажеском корпусе должны были в основной своей
массе являться выходцами из военной среде русского генералитета»2. Так
один из директоров Пажеского корпуса, генерал от инфантерии Николай
Алексеевич Епанчин подчеркивал: «...отцы и деды их должны были удовлетворять известным служебным условиям, а именно: в пажи зачислялись сыновья и внуки полных генералов и адмиралов, генерал-лейтенантов и вицеадмиралов и при определенных условиях и генерал-майоров, и контрадмиралов, например, георгиевских кавалеров».3
В свою очередь граф А.А. Игнатьев, выпускник Пажеского корпуса,
отмечал следующее: «Для поступления в корпус требовался предварительный высочайший приказ о зачислении в пажи, что рассматривалось как
большая честь, на которую имели право только сыновья генералов или внуки
1
Пажеский Его Императорского Величества Корпус за 100 лет… С.155-157.
Дараган П.М. Воспоминания первого камер-пажа императрицы Александры Федоровны. СПб.,
1892. С.26.
3
Епанчин Н.А. На службе трех императоров. М., 1996. С. 271.
2
68
полных генералов - от инфантерии, кавалерии и артиллерии; редкие исключения из этого правила делались для детей старинных русских, польских или
грузинских княжеских родов. Вследствие сравнительно малого числа кандидатов вступительный конкурсный экзамен был не очень труден».1
Если опираться на юридически-правовую базу комплектования Пажеского корпуса, то в Приказе по военному ведомству от 20.08.1901 г. указывалось, что в пажи-кандидаты Высочайшего двора могли быть зачислены: «а)
сыновья и внуки лиц, состоявших или состоящих на государственной службе
в чинах первых трех классов, а равно произведенных в чины третьего класса
с увольнением в отставку; б) сыновья и внуки лиц, занимавших или занимающих должности посланников, губернаторов и губернских предводителей
дворянства, если лица эти при занятии означенных должностей состояли или
состоят в чинах не ниже генерал-майора или действительного статского советника; в) сыновья или внуки генерал-майоров, убитых в боях или умерших
от ран, полученных во время военных действий, а также сыновья генералмайоров, участвовавших в делах или походах против неприятеля, прослуживших в том чине не менее 5-ти лет; и г) правнуки лиц первых двух классов, носящие фамилию своих прадедов».2 При подаче прошения о зачислении в корпус обязательно предоставлялось свидетельство о дворянстве, выданное из департамента герольдии Правительствующего Сената и копия с
послужного списка или указа об отставке отца малолетнего, а «также и деда,
если зачисление в пажи испрашивалось за заслуги последнего»3.
Тульский губернатор, генерал-лейтенант П.М. Дараган, характеризовал
социальную принадлежность пажей следующим образом: «Право быть опре-
1
Игнатьев А.А. Пятьдесят лет в строю. М., 1986. С.42.
Руководство к службе при Высочайшем Дворе и пажей Пажеского Его Императорского Величества Корпуса.// Пажеский Его Императорского Величества корпус за сто лет». Т.II. СПб., 1902.
С.237.
3
Там же. С.205.
2
69
деленным пажом к Высочайшему двору считалось особой милостью и
предоставлялось только детям высших дворянских фамилий».1
В данном случае так же уместно обратить внимание на воспоминания
княгини Марии Сергеевны Барятинской жены князя Анатолия Барятинского,
обучавшегося в Пажеском корпусе. Княгиня писала: «Все ученики в этой
школе были дворянами, и, когда в последний год учебы отбирались счастливчики в императорские пажи или придворные пажи, наиболее достойные,
отвечавшие всем требованиям для этого, становились личными пажами императора, а другие – пажами императрицы или великих княгинь в соответствии со своим рангом».2
Таким образом, молодой человек должен был с детства усвоить определенные принципы поведения, свойственные военной среде, причем среде
весьма специфической, формировавшей порог высоких социальных притязаний и амбиций. Более того, именно это традиционное основание закладывалось в формирование мировоззрения потенциального офицера, чаще всего
гвардейца.
Кроме этого, было еще два варианта проникновения в стены Пажеского
корпуса (помимо, безусловно, фактора социального происхождения). Первый
путь был связан с обучением в гимназии или в одном из двух престижных
дворянских образовательных учреждений: либо Императорских лицеях, либо
Училище правоведения. Второй путь был связан с обучением в отдельных
кадетских корпусах, где молодому человеку прививался в том числе и особый «воинский дух».
Кроме этого в Пажеском корпусе получали образование/воспитание
отдельные царственные особы. Так в период правления Николая II в Корпусе
воспитывался Его Королевское Высочество принц Чакрабон Сиамский
(окончил корпус в 1902 г. по 1-му разряду и начал службу в л.-г. Гусарском
1
Дараган П.М. Воспоминания первого камер-пажа императрицы Александры Федоровны. СПб.,
1892. С. 42.
2
Барятинская М.С. Моя русская жизнь. Воспоминания великосветской дамы 1870-1918. М., 2006.
С.25-26.
70
Его Величества полку, в эскадроне Его Величества)1. Примечательно, что в
Пажеском корпусе сиамский принц проживал сравнительно скромной жизнью, что было обязательным условием обучения. Нариса Чакрабон, дочь
принца вспоминала об особенностях Пажеского корпуса и жизни своего отца
в корпусе следующее: «Им выделили «скромную» комнату Комендантского
коридора с видом на Дворцовую площадь, огромную, как площадь Конкорд в
Париже, штат прислуги и личного повара. Воспитателем назначили ротмистра Уланского полка Его Величества А. Хрусталева. В Пажеский корпус
обычно принимали отпрысков знатных родов, военных в высоких чинах, государственных деятелей и иностранных монархов. Здесь они получали отличное образование и проходили суровую подготовку к службе в полках гвардии
Его Величества. […] Отличные отметки тут были не самым главным условием (если выпускник заваливал экзамен, набирал меньше 9 баллов, то он мог
отслужить три года в армии и продолжить службу в гвардии), служба в императорской гвардии и тот экстравагантный образ жизни, который был принят среди ее офицеров, требовали прежде всего значительных средств».2
Примечательно, что находившийся рядом с принцем воспитатель А. Хрусталев должен был организовывать ему еще и «развлекательную программу»:
походы в театр, оперу или цирк.3 Принц также не избежал «легкого флирта»
с русскими балеринами, в том числе он как и многие знатные особы попал
под действие чар Матильды Феликсовны Кшесинской.4
Нариса Чакрабон отмечает, что на всем протяжении обучения, принц
набирал только «высшие баллы» и, в конце концов, сдал экзамены «лучше
всех». Она подчеркивает следующее: «Принц был первым за всю историю
Пажеского корпуса, получившим оценку в 11,75 балла».5 В данном случае
достаточно сложно ответить на вопрос - был ли этот балл результатом поли1
РГВИА. Ф.3591. Оп.1. Д.68. 1902 г.
Чакрабон Нариса, Хантер Эйлин. Катя и принц Сиама. / Пер. с англ. М. Петровой-Десницкой. М.,
2004. С.36.
3
Там же. С.37.
4
Там же. С.41.
5
Там же. С.46.
2
71
тических игр? Или принц, действительно, обладал неординарными способностями?
Также в Пажеском корпусе получил образование 2-й сын сербского короля Петра Карагеорговича Александр (впоследствии король Югославии
Александр I). Александр Карагеоргиевич начал свое обучение в Императорском училище правоведения, но по причине частых болезней вынужден был
возвратиться в дом отца. В 1905 г. по распоряжению Николая II Александр
был помещен для завершения курса наук в Пажеский корпус, при этом император дал указание директору корпуса генералу Н.А. Епанчину «смотреть
на него как на Моего сына».1 В отличие от Чакробона на содержание королевича было выделено значительно меньше средств. Личный разговор Епанчина с министром Двора бароном В.Б. Фредериксом об «улучшении содержания» королевича результата не дал: при Дворе существовала скрытая «антисербская группа», которая старалась сделать все возможное, чтобы испортить
отношения императора с Карагеоргиевичами. Тем не менее, Н.А. Епанчин
сделал все возможное, чтобы «скрасить» жизнь и облегчить быт королевича.2
Впоследствии, когда Епанчин оказался в эмиграции, Александр отплатил генералу взаимностью.
Уже с момента своего создания Пажеский корпус был ориентирован не
то, чтобы взращивать в своих воспитанниках «чувство дога» и «верноподданического начала». «Пажи», как выпускники Пажеского корпуса изначально
позиционировались как «надежная опора» престола. Уже упоминавшийся
нами исследователь В. Сахаров подчеркивал: «Пажей учили безоговорочно
исполнять повеления императоров и командиров и следовать законам воинского долга и офицерской чести […]».3 В тоже время он подчеркивает, что
для пажей была свойственна «безынициативность» и «неспособность» принимать самостоятельные стратегические решения.4 Это не могло не сказаться
1
Епанчин Н.А. На службе трех императоров. Воспоминания. М., 1996. С.337.
Там же. С.337-340.
3
Сахаров В. Русское масонство в портретах. М., 2004. С.376.
4
Там же.
2
72
на поведение «пажа» на поле боя. Впрочем по мере карьерного роста, незначительная часть «пажей», связавших себя с «строем» от «безынициативности» освобождалась. Проблема состояла в том, что гвардия армии «мирного
времени» не позволяла это боевой опыт получить.
Примечателен тот факт, что указанные ценности продолжали взращивать в кадетах вплоть до падения империи. Данный тезис можно экземплифицировать воспоминаниями уже упоминавшийся княгини М.С. Барятинской. Она отмечала: «Это училище было основано Елизаветой и преобразовано Павлом I, который, являясь Великим Магистром, сделал его центром
Мальтийского ордена. Посему все ученики, покидая корпус, надевали как отличительный знак белую эмалевую копию креста. Павел I также построил
здесь огромный зал, в котором висел его собственный портрет в полной униформе ордена […] Он хотел, чтобы ученики брали пример с рыцарства, чьи
лучшие черты воплощались во все времена в членах ордена».1
Общее содержание и цели обучения в Корпусе могут быть проиллюстрированы «Положением о Пажеском Его Императорского Величества корпусе» от 5.01.1889 г. Оно гласило: «Воспитание в пажеском корпусе живо
проникнуто духом христианского вероучения и строго согласовано с общими
началами русского государственного устройства, имеет главной целью подготовление воспитывающихся юношей к будущей службе Государю и отечеству, посредством постепенной с детского возраста выработки в воспитанниках тех верных понятий и стремлений, кои служат прочною основой искренней преданности престолу, сознательного повиновения власти и закону и
чувства чести, добра и правды»2. Анализ судеб подавляющего большинства
пажей показывает, что данные установки носили не просто декларативный
характер, а были реализованы в полном объеме. Так, за период с 1792 по
1881 гг. в различных войнах геройской смертью погибло 80 выпускников
Пажеского корпуса.
1
Барятинская М.С. Указ. изд. - С.25.
Положением о Пажеском Его Императорского Величества корпусе от 5.01.1889 г. // Пажеский
Его Императорского Величества корпус за сто лет. Т.II. СПб., 1902. С.209.
2
73
2.2.Директора и воспитатели Пажеского корпуса в последней трети XIX
– нач. ХХ в. в.
В свою очередь, директор Пажеского корпуса избирался главным
начальником военно-учебных заведений из числа генералов, «получивших
образование в одном из высших военно-учебных заведений и, сверх сего, известных опытностью в деле военного воспитания».1
Пост директора Пажеского корпуса последовательно занимали следующие офицеры (см. таблицу № 1).
Таблица № 1
Директора (гофмейстеры пажей) Пажеского Его
Императорского Величества корпуса
№/№
Гофмейстеры пажей
Годы нахождения Воинское звание, дополнительные
во главе Паже- сведения
ского корпуса
1.
Шуди Федор-Генрих
30.09.1759-1760
Французский барон
гг.
2.
Лихтен Иоганн
1760 - 1762 гг.
Исполнял обязанности
3.
Морамберт
1762 г.
Исполнял обязанности, остался в
корпусе учителем
4.
Ротштейн Франц
1762 - 1779 гг.
Гофмейстер
5.
Шевалье де-Вильно
1779-1797 гг.
Рязанского карабинерного полка секунд-майор.
11 сентября 1797 г. – учреждение Павлом I места директора Пажеского корпуса
1.
Шевалье де-Вильно
1797 - 1800 гг.
С 1779 г. гофмейстер пажей
2.
Шапочников Федор Серге-
1800-1802 гг.
Генерал-майор
евич
3.
4.
1
Гогель Андрей Григорье-
20.10.1802 –1805 Генерал-майор, умер, находясь в
вич
гг.
должности директора ПК
Свиньин
1805-1806
Гофмейстер, полковник
Там же. С.217.
74
5.
Гогель 1-й Иван Григорье-
1806 - 20.03.1830 Полковник
вич (брат Андрея Григорь- гг.
1-го
артиллерийского
полка
евича)
6.
Кавелин Александр Алек-
20.03.1830
сандрович.
5.05.1834 гг.
- Генерал-майор Свиты (с 19.04.1831
г. - генерал-адъютант, с 6.12.1833 г.
– генерал-лейтенант)
7.
Игнатьев Павел Николае-
1834 - 1846 гг.
Свиты ЕИВ ген.-майор
вич
8.
Зиновьев Николай Василь- 1843 - 1849 гг.
Генерал-майор
евич
9.
Философов Николай Илла- 1849 - 1854 гг.
Генерал-майор Свиты (с 1852 г. -
рионович
генерал-лейтенант), умер, находясь
в должности директора ПК
10.
Желтухин Владимир Ива- 1854-1861 гг.
Сын г.-л. Петра Федоровича Желту-
нович
хина.
Горный корпус, в 1814 г. - л.-г. Литовский полк. Генерал от инфантерии. 1828 г. - капитан. 1836 г. - флигель-адъютант.
В январе 1863 г. Желтухин был
назначен членом Военного совета и
инспектором военно-учебных заведений, в каковой должности и состоял до конца своей жизни.
11.
Озеров Сергей Петрович
30.08.1861
02.1865 гг.
- Генерал от инфантерии.
Александровский
Царскосельский
лицей, л.-г. Литовский полк
Генерал от инфантерии. Женат на
княгине Оболенской.
12.
Корсаков Никита Василье- 1865-1867 гг.
Генерал от инфантерии.
вич
Окончил ПК, произведен в л.-г. Семеновский полк,
Свиты Е.И.В. генерал-майор
13.
Бушен Дмитрий Христиа- 1867-1871 гг.
Домашнее образование, Днепров-
нович
ский пехотный полк, НАГШ.
Ген.-майор, умер, находясь в должности директора ПК
75
14.
Мезенцев Петр Иванович
1871-1878 гг.
Дворянский
полк;
Генерального
штаба ген.-майор
15.
Дитрихс Федор Карлович
1878-1893 гг.
Окончил Михайловское артиллерийское училище и Михайловскую артиллерийскую академию
16.
граф Келлер Федор Эдуар- 1893
дович
–
1899 Окончил ПК и Николаевскую ака-
(1900) гг.
демию Генерального штаба; выпущен в л.-г. Кавалергардский полк
17.
Епанчин Николай Алексее-
11.09.1900
вич
6.07.1907 гг.
- Окончил Павловское военное училище и Николаевскую академию
Генерального штаба; выпущен в л.гв. Преображенский полк
Полковник (с 6.12.1900 г. - генералмайор, с 22.04.1907 г. - генераллейтенант)
18.
19.
Шильдер Владимир Алек-
13.07.1907
- Окончил ПК; выпущен в л.-гв. Се-
сандрович
14.09.1910 г.г.
меновский полк
после 1.01.1916 гг. - гене-
14.09.1910 г. г.
Окончил ПК, Николаевскую акаде-
рал-майор Усов Николай
мию Генерального штаба; выпущен
Николаевич
в л.-гв. Уланский Его В. полк
Примечание: ПК – Пажеский корпус
Остановимся подробнее на директорах Пажеского корпуса, занимавших указанный пост с эпохи «великих реформ». Первой яркой фигурой был,
безусловно, генерал от кавалерии Федор Карлович Дитерихс.
Генерал родился 4.08.1831 г. в лютеранской семье, имевшей остзейское
происхождение (предки Дитерихса происходили из влиятельного рыцарского
рода из Моравии).
После окончания кадетского корпуса в августе 1851 г. Федор Карлович
был произведен в первый офицерский чин прапорщика. Позднее он окончил
Михайловскую артиллерийскую академию.1
1
Фрейман О.Р. Пажи за 185 лет: биографии и портреты бывших пажей с 1711 по 1896 г. / собрал и
издал О. Р. фон Фрейман. Фридрихсгам, 1894-1897. С. 883.
76
В 1868 г. Дитерихс стал сначала инспектором, а потом старшим инспектором кадетских классов Нижегородской графа А.А. Аракчеева военной
гимназии, а с 1870 г. возглавил «Приготовительный пансион» (старшие подготовительные курсы) Николаевского кавалерийского училища. Дальнейшая
его карьера была связана с С.-Петербургской военной гимназией, директором
которой он был с августа 1873 г. Директором Пажеского корпуса Дитерихс
стал в 1878 г., после окончания русско-турецкой войны. В этой должности он
оставался до 1893 г. 4.11.1894 г. генерал получил назначение «состоять для
поручении при Главном Управлении Военно-учебных заведении, сверх штата, с оставлением по полевой пешей артиллерии и с зачислением в списки
Пажеского корпуса». Оставаясь в этой должности, генерал умер в 1899 г.1
В силу того, что Дитерихс возглавлял корпус почти 15 лет, он определил основные магистральные пути развития данного военно-учебного заведения. Генерал был единомышленником графа Милютина и старался придерживаться общего курса реформ, заданного военным министром. В воспоминаниях пажей сохранилось указание на высокий уровень образования, полученный ими в корпусе в тот период, когда его возглавлял Дитерихс.
Дитерихс ни когда не служил в строю и не участвовал в военных компаниях. Вся его жизнь была связана с развитием военного образования в России. Генерал являлся автором 3-х книг по военной педагогике, пользовавшихся значительной популярностью в 80-е г. г. XIX в.
Второй значимой для истории Пажеского корпуса фигурой, безусловно, являлся генерал-лейтенант, «боевой генерал» граф Фёдор Эдуардович
Келлер. Он родился в лютеранской семье сенатора графа Э.Ф. Келлера и Марии Ризнич.2 Графы Келлеры были занесены в матрикулы Курляндской губернии.
Примечательно то, что Федор Эдуардович сам являлся выпускником
Пажеского корпуса. Его судьба являлась типичным примером карьерного
1
2
Там же.
Авчинников А.Г. Памяти графа Ф. Э. Келлера. Екатеринославль, 1909. С. 4.
77
роста представителей военной аристократии Российской империи. После
окончания корпуса будущий генерал был выпущен в л.-гв. Кавалергардский
полк (в звании корнета, в 1868 г.1; с 1869 по 1870 г. г. исполнял обязанности
делопроизводителя полкового суда2), один из наиболее престижных полков
не только российской армии, но и императорской гвардии. Несмотря на
стремительное и успешное начало карьеры, служба в Кавалергардском полку, как и для большинства остзейце, была для Келлера обременительна в финансовом плане, вследствие чего он после производства а поручики в 1872 г.
решил поступить в Николаевскую военную академию. Он успешно прошел 2хгодичный курс и окончил указанное военно-учебное заведение по 1-му разряду. По окончании академии офицер был произведен в ротмистры.3 С этого
момента начинается его боевая карьера (предварительно он вернулся в полк
на должность командира 3-го эскадрона и полкового адъютанта 4) – он принимает участие в сербо-турецкой войне. Практически сразу же после прибытия Келлер принял участие в сражении под Алексинацем и был награжден
сербским орденом Такова5.
В 1876 г. Келлер становится подполковником сербской армии и принимает участие в ряде небольших боестолкновений, за что позднее, в России
был награжден орденом Св. Анны IV ст. «с мечами»6. В сентябре того же года Келлер был назначен «офицером для особых поручений» к великому князю цесаревичу Александру Александровичу (будущему императору) и генерал-фельдмаршалу князю Александру Барятинскому.
В конце сентября Келлер вернулся в действующую армию и принял
участие в деле у местечка Копыта, где разгромил отдельный отряд турок и
занял неприятельские позиции. За указанное «дело» офицер был награжден
1
Там же. С. 5.
Сборник биографий кавалергардов 1826-1908 г. г. / Под. ред. С.А. Панчулидзева. СПб., 1908.
С.265.
3
Щетинин Б.А. Памяти графа Ф. Э. Келлера // Исторический вестник. 1904. Сентябрь. С.51.
4
Сборник биографий кавалергардов… С. 265.
5
Там же.
6
Авчинников А.Г. Указ. изд. С. 12.
2
78
сербской медалью «За храбрость»1. Несмотря на отдельные успешные операции сербская армия в конечном итоге потерпела поражение и была разгромлена у местечка Дьюниш. Еще некоторое время Келлер оставался начальником штаба русской добровольческой дивизии, но в конечном итоге покинул
ее и уехал в Белград, а затем в России.
По возвращению на Родину офицер получил звание подполковника и
был причислен к Генеральному штабу с назначением состоять для поручений
при штабе Одесского военного округа.
А с началом русско-турецкой войны 1877-1878 г. г. принял участие в
качестве штаб-офицера «для особых поручений» при штабе 11-го армейского
корпуса. Уже на первом этапе войны Келлер был награжден орденами Св.
Станислава II ст. «с мечами», Св. Владимира IV ст. «с мечами» и боевым
оружием «за храбрость»2. Примечательно, что волей случая именно Келлер
оказался и. о. начальника штаба генерала М.Д. Скобелева и провёл через
Иметлийский перевал его отряд, а за храбрость на поле боя во время «дела» у
Шейново в январе 1878 г. был награжден орденом Св. Георгия IV ст.3 Хорошо известно, что Скобелев не раз повторял: «Если меня убьют – слушаться
Келлера! Он знает все»4. Завершил войну Федор Эдуардович в качестве
начальника штаба болгарского ополчения. Келлер принял участие в двух
освободительных войнах, в которых он ассистировал таким выдающимся военачальникам как Черняев и Скобелев и вошел в историю, как «один из
освободителей славянских народов»5.
По окончании войны офицер получил назначение начальником штаба
1-ой гренадерской дивизии. В начале 1879 г. Келлер получил свитское звание
флигель-адъютанта, был произведен в полковники и принял участие в работе
комиссии по демаркации границы Болгарского княжества. В 1882 г. офицер
получил назначение командиром л.-гв. 4-го стрелкового батальона. В 1890 г.
1
Там же. С. 13.
Там же. С. 14-15.
3
Там же.
4
Сборник биографий кавалергардов… С. 265.
5
Сборник биографий кавалергардов… С. 266.
2
79
ему было присвоено звание генерал-майора. В августе того же года он стал
начальником мобилизационной части Главного управления Казачьих войск.
Наконец в 1893 г. Келлер становится директором Пажеского корпуса вместо
генерала Дитерихса. В данной должности он оставался всего 6 лет (до 1899
г.).
Тем не менее, пажи вспоминали его как выдающегося начальника, может быть далекого от педагогики, но сумевшего превратить корпус в образцовое заведение. Именно Келлеру удалось решить проблему «цука» (неуставных отношений) в корпусе, о которой он знал не понаслышке. Примечательно, что именно после него в корпусе сложилась устойчивая традиция
пресекать любые проявления неуставных отношений, более того Келлер вернулся ко временам Шади, вырабатывая у пажей чувство уважения и преданности друг другу. Качество поддерживать своих сослуживцев и однокашников по корпусу иногда называли «келлеровским».
Келлер также отличался даром подбирать талантливых высокопрофессиональных подчиненных. Не являясь педагогом, он сумел сформировать
команду выдающихся военных педагогов и воспитателей 1. Именно при Келлере пажи стали значительно превосходить по своим знаниям выпускников
наиболее престижных армейских военных училищ: Николаевского кавалерийского – в кавалерии и Павловского военного – в инфантерии. Примечательно, что пажи получали разностороннюю подготовку, проходя усиленный
курс артиллерии и фортификации. Отмечалось, что именно пажи сравнительно легко (и не только по причине «протекции») поступали в Николаевскую академию Генерального штаба. Таким образом, именно Келлеру удалось вновь объединить такие качества, как «благородство» (аристократическое начало), высокий военный профессионализм и братское товарищество в
единое целое, создав образ пажа нового типа.
С поста директора корпуса Келлер, как представитель аристократии
пошел на повышение и в 1899 г. был назначен Екатеринославским губерна1
Щетинин Б.А. Указ. изд. С. 53.
80
тором (находился на этой должности 4-е года). Но оставаться чиновником он
не смог, и началом кампании 1904-1905 г. г. попросился в действующую армию, где возглавил 2-й Восточно-Сибирский корпус, а затем Восточный отряд. Выдающийся русский генерал, одаренный военный чиновник погиб во
время боя на Янзелинском перевале 18 июля 1904 г. Генерал был женат на
княжне Марии Шаховской, фрейлине великой княгини Марии Александровны, был отцом двух детей1.
На посту директора Пажеского корпуса генерала Келлера сменил не
менее известный «боевой генерал» и военный чиновник Николай Алексеевич
Епанчин, автор книги воспоминаний «На службе трех императоров».
Николай Алексеевич родился в январе 1857 г. в православной семье
адмирала А.П. Епанчина2. Следует отметить, что с раннего детства будущий
генерал буквально бредил о флоте – в доме постоянно находились сослуживцы отца, рассуждавшие исключительно на военно-морскую тематику. По
причине слабой переносимости морской качки Николай был вынужден расстаться со своей мечтой. Примечательно, что отец готовил сына не к военной, а к гражданской службе, в качестве чиновника.
Первоначально молодой человек обучался в «доме родителей», а затем
был определен (в сентябре 1868 г.) в частную классическую гимназию К.И.
Мая, после окончания которой предполагалось, что он продолжи т образование в Институте инженеров путей сообщения3. По причине обнародования
Манифеста 1 января 1874 г. Епанчин был вынужден призваться на военную
службу. Служить в качестве вольноопределяющегося представитель «золотой молодежи» не хотел, вследствие чего на семейном совете было принято
решении о поступлении Николая в первое Павловское пехотное военное училище4.
1
Сборник биографий кавалергардов… С. 266.
Список генералам по старшинству. Составлен по 15-е Апреля 1914 года. Петроград, 1914. С. 150.
3
Епанчин Н.А. На службе трех императоров. М., 1996. С.10.
4
Там же. С. 11.
2
81
После окончания училища в августе 1876 г. он получил первый офицерский чин подпоручика (в гвардию он был переведен с чином «прапорщика», что было обычной полковой практикой) и начал службу в л.-гв. Преображенском полку1, воинской части максимально приближенной к императору.
С указанным полком офицер принял участие в кампании 1877-1878 г. г.
Епанчин участвовал в «делах» под Горным Дубняком, блокаде Плевны, под
Этрополем, Ташкисеном (где отличилась вся гвардия), Софией, а также Филипполем2.
За боевые заслуги Николай Алексеевич был награжден орденами Св.
Станислава III ст. «с мечами и бантом» и Св. Анны IV ст. «с мечами», а также Румынским командорским крестом «с мечами»3.
Также как и Келлер Епанчин окончил Николаевскую академию Генерального штаба (поступил в нее в 1879 г.), что в указанный отрезок времени
диктовалось требованиями карьерного роста. После окончания данного
учебного заведения по первому разряду (по баллам он был на курсе вторым 4),
он был произведен в штабс-капитаны и 28 марта 1882 г. зачислен в штат Генерального штаба5. Епанчин начал службу в Санкт-Петербургском военном
округе при штабе войск округа и императорской гвардии.
Епанчин занимал различные должности в армейских и гвардейских
структура С.-Петербургского военного округа и в 1892 г., после прохождения
цензового командования в л.-гв. Преображенском полку, получил звание
полковника. В июне 1895 г. он получил должность начальника штаба 1-ой гв.
дивизии.
Наконец, в 1900 г. в период командования л.-гв. Преображенским полком с мая по сентябрь 1900 г., ему было присвоено воинское звание генералмайора. Епанчин занимался значительной военно-исследовательской работой
1
Список генералам по старшинству. Составлен по 15-е Апреля 1914 года. Петроград, 1914. С. 150.
Епанчин Н.Е. Указ. Изд. – С. 11.
3
Список генералам по старшинству. Составлен по 15-е Апреля 1914 года. Петроград, 1914. С. 150.
4
Епанчин Н.Е. Указ. Изд. – С. 11.
5
Список генералам по старшинству. Составлен по 15-е Апреля 1914 года. Петроград, 1914. С. 150.
2
82
и являлся членом Военно-исторической комиссии Главного Штаба по составлению описания русско-турецкой войны 1877-1878 г. г. Параллельно он
написал несколько трудов по истории указанной войны. Кроме этого он читал отдельные курсы в Николаевской академии Генерального штаба (по стратегии и тактике). Кроме этого он преподавал тактику, военную историю и историю конницы в Пажеском корпусе, Павловском военном пехотном и Николаевском кавалерийском училищах. Епанчин также сотрудничал с рядом
военных журналов и принимал участие в составлении «Военной энциклопедии» издательства И.Д. Сытина, а также «Энциклопедии военных и морских
наук» под редакцией Г.А. Леера1.
Наконец в 1900 году он возглавил Пажеских корпус. В этом же году он
получил звание экстраординарного профессора Николаевской академии Генерального штаба. В 1902 г. Николаю Алексеевичу было присвоено звание
генерал-майор, он также был причислен к Свите Его императорского Величества2. В 1906 г. генерал был награжден орденом Св. Анны I ст. В 1907 г.
Епанчину было присвоено звание генерал-лейтенанта с назначением начальником 42-й пехотной дивизии.
На Первую мировую войну Николай Алексеевич вышел полным генералом, командующим 3-м армейским корпусом. До 1915 г. он принимал участие в боевых действиях, затем в формировании отдельных соединений. После революции перебрался в Крым и в 1920 г. окончательно покинул России
и оказался в эмиграции3.
Также как и Келлер Епанчин возглавлял Пажеский корпус 7 лет. О нем
сохранились крайне противоречивые воспоминания: в целом его характеризуют, как неплохого администратора, но при нем корпус значительно потерял
в дисциплине, хотя пажи показывали неплохие результаты. Также как и Келлер Епанчин был откровенным противником «цука» и любых других форм
неуставных отношений. Именно Епанчин «келлервоскую тенденцию» закре1
Епанчин Н.Е. Указ. Изд. – С. 12.
Там же.
3
Епанчин Н.А. На службе трех императоров. М., 1996. С. 32.
2
83
пил, в то же время породил некое подобие «панибратства» пажей и офицеров
корпуса. Это было связано с назначением генерал-инспектором военноучебных заведений и главой Главного управления военно-учебных заведений
великого князя Константина Константиновича. Указанный представитель
правящей фамилии был с обучающимися в военно-учебных заведений «на
короткой ноге»: многое позволял и многое прощал им. Его приезд в то или
иное заведение сопровождался раздачей подарков, а также массовыми увольнительными. Именно при Константине Константиновиче обучающиеся получили право напрямую, минуя инстанции, жаловаться на своих воспитателей и
учителей. Все это в конечном итоге расшатывало дисциплину.
При Епанчине стало практиковаться вынесение знамени корпуса, как
на присягу, так и на объявление о назначении после окончания корпуса1.
Генерал также стал практиковать переведение пажей-кандидатов не
сразу в специальные классы, а в общие классы, как это было 70-е гг. XIX в.,
что позволяло давать пажам «подготовительное воспитание» сроком не менее 4-х лет. Развивая в пажах склонность к самостоятельному мышлению и
работе, генерал стал практиковать в специальных классах доклады по военной истории и тактике, которые он принимал лично. Кроме этого генерал
стал издавать журнал «Пажеский вестник» и ввел обязательные уроки английского языка для учеников старших классов. При нем также стало практиковаться внеклассное обучение пажей: в частности он ввел уроки музыки
(игра на рояле, скрипке, виолончели), обучение живописи и скульптуре2.
Епанчин также значительно увеличил библиотеку корпуса за счет специальных военных изданий, особенно по военной истории, в которой генерал
был выдающимся экспертом. Генерал лично списывался с авторами наиболее
значимых и отвечавших общему требованию времени военных работ и просил прислать экземпляры своих книг и статей. Именно благодаря Епанчину в
корпус регулярно стали поступать издания «Столетие военного министер1
2
Там же. С.17.
Там же. С.18.
84
ства. 1802-1902 гг.» под редакцией Д.А. Скалона, с которым генерал был знаком лично и находился в дружеских отношениях. Известно, что в библиотеку
корпуса поступили 53 тома указанного издания (последний в 1915 г.1). Уже
на втором году командования корпусом генерал стал устраивать встречи первой роты пажей с офицерами академии Генерального штаба и проводить тематические занятия подобные «измайловским досугам».
В период Епанчина подавляющая часть выпускников выходила в различные полки и подразделения гвардии. Таким образом, корпус превратился
в своеобразный генератор остатков аристократии на военной службе. Сохранились указания на то, что Епанчин крайне скептически относился к общему
состоянию военного дела в стране в принципе. При этом для него скорее
свойственны были пессимистические настроения – генерал полагал, что сложившуюся тенденцию в образовании офицера (крайне низкий профессионализм и заведомо устаревшие, бессистемные знания) очень сложно переломить.
Следует отметить, что Епанчин пытался бороться с весьма специфическим поведением великого князя Константина Константиновича по отношению к обучающимся в корпусе пажам, которое серьезно расшатывало и подрывало дисциплину в нем. Это, в конечном итоге, привело к конфликту с ним
и вероятнее всего повлияло на отставку генерала от должности директора
корпуса. Кроме этого Епанчину ставили в упрек рост негативных настроений
в среде пажей в отношении общего состояния военного дела в стране, связанных с поражением России в русско-японской войне 1904-1905 г. г. Епанчина упрекали чуть ли не разжигании революции в корпусе, используя для
этого инцидент с фельдфебелем 1-ой роты, личным камер-пажом Николая II
А. Верховским2, который в личных беседах выступал с острой критикой правительства и военного руководства страны, привлекавших для подавления
гражданских беспорядков армию. Верховенский также был сторонником
1
2
Там же. С.17.
Там же. С.21-22.
85
конституционализма, причем в форме республики, а не конституционной монархии. Высказывания камер-пажа дошли до генерал-губернатора СанктПетербурга генерала Д.Ф. Трепова, который потребовал арестовать его за
«противоправительственную деятельность»1. Главным обличителем генерала, как администратора, расшатавшего дисциплину в корпусе и потворствующего революционной агитации, стал великий князь Константин Константинович.
Примечательно, что после отставки Епанчин не был зачислен в списки
корпуса, что еще раз доказывает негативное к нему отношение со стороны
представителей Правящего Дома2.
Епанчина на посту директора корпуса сменил генерал Владимир Александрович Шильдер. Будущий генерал родился в лютеранской семье в Витебской губернии в 1855 г.3 Его отец являлся генералом, как следствие Владимир Александрович также являлся выпускником Пажеского корпуса. Он
окончил корпус в 1873 г. После окончания молодой офицер начал служить в
части, в которой в свое время служил его отец, - в л.-гв. Семеновском полку4.
В 1877 г. в чине подпоручика принял участие в русско-турецкой войне.
За храбрость был пожалован досрочным произведением в звание поручика.
Также был награжден орденами Св. Станислава IV ст. «с мечами» и Св. Анны IV ст. «с мечами», в 1877 и 1878 г. г. соответственно5. До 1885 г. командовал ротой в л.-гв. Семеновском полку. С 1887 по 1889 г. г. являлся воспитателем сына великого князя Михаила Николаевича и до 1896 г. занимал
должность его адъютантом6. В 1896 г. офицер был назначен на должность
инспектора Александровского Царскосельского лицея. В этой должности он
оставался до 1900 г. В 1903 г. произведен в генерал-майоры и назначен ди-
1
Там же. С.21.
Там же. С. 23.
3
Список генералам по старшинству. Составлен по 15-е Апреля 1914 года. Петроград, 1914. С. 309.
4
Там же.
5
Там же.
6
Там же.
2
86
ректором Псковского кадетского корпуса. С 1906 по 1907 г. г. командовал л.гв. Семеновским полком.
Наконец в 1907 г. Шильдер был назначен директором Пажеского корпуса. В данной должности оставался до 1910 г., после чего получил должность директора Александровского Царскосельского лицея (при этом он продолжал числиться в списках Пажеского корпуса и л.-гв. Семеновского полка1). В том же году произведен в генерал-лейтенанты, а в начале 1917 г. произведен в генералы от инфантерии.
Остался в советской России и был замучен в 1925 г. ГПУ, после обвинения по делу лицеистов.
В мемуарах генерала Шильдера вспоминают как мягкого, «доброго к
кадетам» человека и в целом «неплохого чиновника», администратора и педагога2.
Что касается последнего предвоенного директора корпуса генерала Николая Николаевича Усова, то он родился в православной семье офицера л.гв. Уланского Его Величества полка в 1866 г. Как сын гвардейского офицера
он получил образование в Пажеском корпусе и закончил его по 1-му разряду,
а его имя было занесено на мраморную доску3. После окончания корпуса в
1887 г. Усов был выпущен корнетом в полк, где когда-то служил его отец.
По материальным соображениям был вынужден оставить часть и поступить в Николаевскую академию Генерального штаба, которую окончил по
1-му разряду в 1893 г. с причислением к Генеральному штабу и присвоением
звания капитана.4 До 1897 г. служил на Кавказе. В 1898 г. преподавал в Ставропольском казачьем юнкерском, а в 1899 г. в Елизаветградском (до 1903 г.)
кавалерийском училищах5. Во время русско-японской войны был начальником штаба Сводной кавалерийской дивизии. С 1907 г. был директором Твер1
Там же.
См.: Пажи – рыцари России (духовное наследие Пажеского Его Императорского Величества корпуса) / Сост. Григорьев А.Б., Хазин О.А. М., 2004. С. 121, 138, 156.
3
Список генералам по старшинству. Составлен по 15-е Апреля 1914 года. Петроград, 1914. С. 639.
4
Там же.
5
Там же.
2
87
ского кавалерийского училища. В 1910 г. Усову было присвоено звание генерал-майора. В том же году он был награжден орденом Св. Владимира IV ст.
(примечательно, что за участие в русско-японской войне офицер боевых
наград не имел)1. Усов становится директором Пажеского корпуса 14.09.1910
г. и встречает на этой должности Первую мировую войну. Он занимал пост
директора корпуса до 1916 г., когда ему было присвоено звание генераллейтенанта (6.12.1916 г.)2. Генерал был награжден высшими орденами империи: Св. Анны I ст. и Св. Владимира II ст.
Подводя итог данному разделу, мы можем сделать сделать ряд важных
выводов.
Как мы видим, из пяти последних директоров Пажеского корпуса трое
сами являлись его выпускниками, а четверо – начинали свою службу в гвардейских полках. Три офицера окончили Николаевскую академию Генерального штаба (все по 1-му разряду с причислением к Генеральному штабу).
Один офицер – Михайловскую артиллерийскую академию. Один офицер
сделал карьеру благодаря близкому знакомству, покровительству и протекции великого князя Михаила Николаевича. Можно утверждать, что все рассматриваемые офицеры являлись яркими представителями военной элиты
Российской империи.
Таким образом, в эпохи Александра II, Александра III и Николая II директорами Пажеского корпуса могли стать только представители высшей
военной элиты: преимущественно из гвардейских генеральских или чиновничьих семей, опекаемых властью и лично императором. Задача данных
офицеров сводилась к поддержанию традиций процесса элитообразования в
империи. Для этого они сами должны были принадлежать к данной социальной категории.
В свою очередь, если анализировать персональный состав командиров
специальных классов и ротных офицеров Пажеского корпуса, то практически
1
2
Там же.
Там же.
88
сразу в глаза бросается «избыточный процент» гвардейских офицеров. Данное суждение мы можем экземплифицировать следующими данными. В 1885
г. (состав обучающихся включал в себя 150 интернов и 120 экстернов) должность ротного командира специальных классов занимал полковник л.-гв.
Преображенского полка Иван Федорович Бауэр. Должности ротных офицеров штабс-капитаны: л.-гв. Измайловского полка А.П. Гурковский, л.-гв.
Егерского полка П.В. Ползиков-I, л.-гв. 1-го стрелкового Его В. батальона
В.Ф. Потехин, л.-гв. 2-й артиллерийской бригады В.А. Олохов. Справедливости ради следует отметить, что должность командира строевой роты общих
классов занимал «негвардеец» полковник Н.С. Лавров. Кроме этого из 8-ми
воспитателей 2-е также являлись гвардейцами.1
К началу ХХ в. ситуация несколько меняется – обозначается тренд на
уменьшение количества гвардейских офицеров-командиров рот. Так в 1902 г.
штатное расписание ПК включало в себя 3 роты общим числом пажейинтернов 170 чел. и экстернов 160 чел. Штат офицеров-воспитателей включая адъютанта составлял 14 чел. 1-ой ротой командовал подполковник л.-гв.
3-го финского стрелкового батальона Н.Ф. Мексмонтан. Офицерамивоспитателями 1-ой роты являлись капитаны л.-гв. Егерского полка: З.В.
Мицкевич, А.Л. Карпинский и Н.П. Зиновьев. Корпусным адъютантом являлся л.-гв. 4-го стрелкового Императорской Фамилии батальона штабскапитан Л.С. Давыдов. Из офицеров-воспитателей 2 и 3 рот, можно выделить
ротмистра л.-гв. Уланского Его В. полка А.В. Шидловского и поручика л.-гв.
Саперного батальона А.А. Бертельса.2
Непосредственный контакт «пажей» с офицерами императорской гвардии, нахождение в «строю» под их началом, формировали определенные стереотипы «причастности» к наиболее привилегированной части русской армии, а также, пусть и поверхностные коды, «гвардейского поведения». Впро1
Общий состав чинов ведомства Военно-учебных заведений. По 1 Сентября 1885 года. – СПб.:
типография В. Евдокимова, 1885. С.10-11.
2
Общий состав чинов ведомства Военно-учебных заведений. По 1-е июня 1902 года. СПб., 1902.
С.15-17.
89
чем, в 1904 г. число гвардейских офицеров стало еще меньше и составило
всего 4 чел.1
2.3. Особенности системы военного образования и «образовательное
пространство» Пажеского корпуса в XIX – нач. ХХ в. в.
Следует отметить, что для профессиональной подготовки офицеров в
распоряжении Главного управления военно-учебных заведений к концу 1860х гг. имелись учебные заведения двух типов: военные училища и юнкерские.
Штатное расписание, особенности построения образовательного пространства, механизмы администрирования в военно-учебных заведениях 1-го типа
были установлены императорским указом от 20.VI.1867 года.2 В соответствии с данным выражением императорской воли в трех первых военных
училищах (Павловское, Константиновское, Александровское) предполагалось обучение по триста кадетов, которые получали необходимое образования для последующего пребывания в качестве офицеров в инфантерии. Кроме классной системы, использовалось деление на военные подразделения:
батальоны, а батальоны соответственно на роты. Кроме этого появились училища с меньшим штатаом, например Оренбурское пехотное в котором предполагалось 100 обучающихся, что имело штат армейской роты постоянного
состава. Знания, которые получали юнкера в данном учебном заведении были ориентированы на прохождение службы «за Уралом»: в Оренбургском и
Сибирских округах.
В свою очередь единственное кавалерийское училище, Николаевское,
предполагало обучение двухсот молодых человек. Данный штат приравнивался к эскадрону неполного состава.
В вышеперечисленных военно-учебных заведениях юнкера обучались в
течении 2-х лет. Следует особо подчеркнуть, что по реформе генерала Д.А.
1
Общий состав чинов ведомства Военно-учебных заведений. По 1-е января 1904 года. СПб., 1904.
С.17-19.
2
ПСЗ. Собр. 2. Т. 42. Отд. 1. СПб., 1871. С. 938-955.
90
Милютина, два особых учебных заведения, Пажеский и Финляндский корпуса, имели промежуточный статус кадетский корпус/военное училище. В Пажеском корпусе эта проблема снималась за счет введения, так называемых
«старших классов», обучение в которых приравнивалось к получению образования в военных училищах. В свою очередь из Финляндского корпуса
можно было перевестись на особое отделение «старших классов» Пажеского
корпуса и, также, продолжить обучение по учебной программе военного
училища.
По положению в военных училищах могли обучаться только молодые
люди, имеющие возраст шестнадцать лет и, первоначально являющиеся выходцами из сословий, которые не несли рекрутскую повинность. По понятным причинам преимущественное право на поступление и зачисление имели
лица, окончившие военные гимназии. Первоначально представители данной
социальной категории были освобождены от вступительных испытаний и
сразу же зачислялись в младшие классы вновь созданных военно-учебных
заведений по полученным на выпускных экзаменах (в военных гимназиях)
баллам.
Остальные вакансии имели два основных механизма заполнения. Вопервых, лица, заканчивавшие светские образовательные учреждения в пределах полного курса обучения, поступали в военно-учебные заведения без контрольного испытания, при этом реализовать это право они могли только в течении одного года после завершения обучения, и при обязательном наличии
документа, аттестующего это обучение. В любом другом случае выпускники
гражданских образовательных учреждений должны были сдавать экзамен по
курсу, предлагаемому военно-учебным заведением. Те, у кого не было аттестата, а также юнкера и унтер-офицеры, в период прохождения службы, также поступали в училища только после вступительного испытания, при этом
91
зачисление осуществлялось на общих основаниях – по количеству набранных
баллов.1
Что касается Пажеского корпуса, то в него могли поступить только дети политической и военной элиты, то есть те, отцы которых занимали должность и имели чин соответствующий I-III рангам по Табели о рангах. В свою
очередь в Финляндский кадетский корпус принимали исключительно по
национальному признаку, то есть выходцев из Великого княжества Финляндского.
В течение всего отрезка обучения в военно-учебных заведениях типа
военных училищ обучающиеся были обязаны проживать в их стенах. В положении конкретизировалось, что воспитанники должны проводить день и
ночь в стенах учебного заведения, «…как в будничные, так и в воскресные
дни».2
На втором году обучения были возможны выход в город (увольнительные), а также непродолжительный, около недели, отпуск. Примечательно,
что период обучения фиксировался, как служба в строю. В младших классах
военно-учебных заведений, как правило преподавались «гражданские»
науки, характерные для светских учебных заведений. В старших классах, в
свою очередь учащиеся получали знания по дисциплинам военного образовательного цикла. Примечательно, что объем знаний предполагал потенциальное командование отдельной армейской частью, то есть набор знаний и умений командира полка.
После окончания курса обучения в младших классах обучающиеся в
военно-учебных заведениях держали промежуточные испытания и переводились в так называемые «старшие классы». Те кто проваливал испытание могли по выбору либо продолжить службу в рядах армии, либо просто покинуть
училище. Из армии, провалившие испытания, могли поступить в юнкерские
училища, не сдавая вступительного испытания. Если неудача во вступитель1
2
Там же. С.940.
Там же. С.943.
92
ных испытаниях являлась результатом длительного заболевания, то провалившему экзамен обучающемуся дозволялось остаться в течении еще одного
года в младшем классе. Злостных нарушителей, или лиц со слабыми умственными способностями, как правило вообще не способных к обучению, к
испытаниям для перевода на другой курс не допускали и из военно-учебных
заведений исключали.
В российской армии было принято делить обучающихся в военноучебных заведениях на три потока (называемые «разрядами»). Первый разряд
составляли лица, выдержавшие испытание по предметам: по всем - не менее
восьми баллов; по математическим и военным наукам – не менее восьми; по
остальным предметам – не менее восьми. Кроме это крайне высоко оценивалась дисциплина. Бал по ней не должен был опускаться меньше девяти по 12тибальной системе.
Обучающиеся трех первых основных военных училищ (Константиновского ВУ, Павловского ВУ, Александровского ВУ, которые были все пехотные), после успешного прохождения выпускных испытаний направлялись в
ряды армии в звании подпоручика. В свою очередь из единственного кавалерийского училища, Николаевского кавалерийского, выпускники выходили в
кавалерийские части старшими корнетами.
Лучшие на курсе, как правило один-два выпускника могли быть причислены к гвардейским полкам для последующего перевода (в случае пехотных училищ они «прикомандировывались» в звании «прапорщика»). Успешно сдавшие математические науки получали возможность для зачисления в
«третьи классы», соответствовавшие «старшим классам» Николаевского инженерного училища и с дополнительным испытанием Михайловского артиллерийского училища.
Обучающиеся, прошедшие испытания с «удовлетворительным баллом»
причислялись ко «второму разряду». Они зачислялись в полки линейной инфантерии в звании «прапорщиков», из кавалерийского училища зачислялись
в звании «корнета». После окончания, выпустившимся обучающимся выда-
93
валось на «построение обмундирования» 225 рублей. Каждое военно-учебное
заведение возглавлялось директором, назначаемым Главным начальником
Управления военно-учебных заведений, а затем утверждался лично императором.1 К началу 1870 г. Оренбургское военное училище как военноучебное заведение полностью ликвидировалось. В распоряжениях по Главному управлению военно-учебных заведений писалось следующее: «Заведение это, находясь в дали от центров просвещения, встречало затруднения в
обстановке не только с учебной, но даже и строевой части, лицами с надлежащей подготовкой».2
Введение в 1874 г. всеобщей воинской повинности сделало военные
училища доступными для лиц всех сословий. Приоритетным правом на поступление по-прежнему пользовались выпускники военных гимназий.
Военные училища в 70-е г. г. XIX в. не переживали структурных изменений. В июле 1876 г. было подтверждено установленное положением 1867 г.
право выпускников гражданских высших и средних учебных заведений поступать в военные училища на вакансии, оставшиеся свободными после зачисления военных гимназистов, вне конкурсного экзамена, по аттестату. В
апреле 1877 г. при Главное управление военно-учебных заведений работала
комиссия, целью которой являлось «определить, какие из заведений дают достаточную подготовку для слушания военно-училищного курса» и каким
проверочным испытаниям их следует подвергать.3
В основу подготовленных комиссией правил был положен высочайше
утвержденный «Временный список учебным заведениям с разделением их на
разряды по отношению к отбыванию воинской повинности». В правилах подробно указывалось, какими правами при поступлении в военные училища
обладают выпускники гражданских учебных заведений самых разных типов.
Лица, окончившие какой-либо из российских университетов, Историко-фило1
Там же. С.949.
Всеподданнейший отчет о действиях Военного министерства за 1870 г. Отчет о состоянии военно-учебных заведений. СПб., 1872. С. 98.
3
Педагогический сборник. № 5. 1877. С. 1-19.
2
94
логический институт, Демидовский юридический лицей в Нежине и сходные
с ними заведения, могли зачисляться непосредственно в специальные (старшие) классы пехотных и кавалерийского училищ, без вступительных испытаний.
Выпускники гражданских гимназий имели право на поступление в пехотные и кавалерийское училище без экзаменов, но не в старшие, а только в
младшие классы. Бывшие гимназисты, желавшие попасть в артиллерийское
или инженерное училище, должны были сдать экзамен по математике. Выпускники реальных училищ, прошедшие в них дополнительные курсы, поступали на тех же правах, что и окончившие гимназии, а те, кто ограничился
общим курсом, сдавали конкурсные экзамены. В весьма невыгодном положении оказались выпускники духовных семинарий. Те из них, кто окончил
не менее четырех классов, должны были выдержать довольно обширные испытания «…из всех отделов математики с черчением, физики, космографии,
иностранных языков».1 Те же, кто прошел менее четырех классов, могли поступать в училища исключительно по конкурсному экзамену.
С августа 1877 г. данные правила вступили в действие. Они позволили
согласовать подготовку выпускников гражданских школ с требованиями,
предъявляемыми к юнкерам в военных училищах. Следует также заметить,
что многие выпускники гражданских школ, не имевшие льгот на поступление в военные училища вне конкурсного экзамена, довольно легко могли попасть в юнкерские училища.
Кампания 1877-1878 г. г. вынудила произвести ускоренные выпуски из
военных училищ. Большинство командиров воинских частей отзывались о
выпускниках военных училищ, как о профессиональных и энергичных офицерах. Тем не менее, руководство Главного управления военно-учебных заведений по-прежнему было очень озабочено качеством подготовки поступавших в военные училища не из военных гимназий, а «со стороны».
1
Там же. С.11.
95
В 1879 г. Главное управление военно-учебных заведений предложило
для восполнения вызванной войной убыли офицеров принять в Павловское и
Константиновское военные училища по 100 сверхштатных обучающихся из
числа лиц, окончивших гражданские учебные заведения. В 1880 г. этот план
был реализован.
Расширение сети военных гимназий позволило к 1881 г. заполнить выпускниками этих заведений все вакансии в военных училищах. В отчете
Главного управления военно-учебных заведений за указанный год отмечалось, что для приема лиц «со стороны» штаты Павловского и Александровского училищ увеличиваются с 300 до 400 обучающихся каждое. В юнкерских училищах в то время были несколько ужесточены требования к вольноопределяющимся, поступавшим непосредственно в старшие классы. Таким
образом в начале 1880-х гг. контингент воспитанников военных и юнкерских
училищ явно улучшился, что позволило усложнить и расширить учебные
программы.
Общее количество юнкеров в военных училищах в этот период возрастало, но гораздо медленнее, чем количество воспитанников в военных гимназиях. Если в 1869 г. их было 1180 обучающихся, то в 1881 г. - 1377 обучающихся.
Прием в военные училища вырос с 673 чел. в 1869 г. до 797 чел. в 1881
г. В среднем ежегодно в училища поступало 675 чел, причем 535 чел. - в пехотные училища, 82 чел. - в Николаевское кавалерийское, а прочие - в старшие классы Пажеского и Финляндского кадетского корпусов. В 1881 и 1882
гг. прием был гораздо выше среднего, составляя 747 и 797 чел. соответственно.
На протяжении всего рассматриваемого периода среди лиц, поступавших в Павловское, Константиновское и Александровское пехотные училища
можно выделить три крупные группы:
а)переведенные из военных гимназий;
б)поступившие
по
аттестатам
гражданских
учебных заведений;
96
в)поступившие по конкурсному экзамену.
В Николаевское кавалерийское училище, помимо тех категорий, которые поступали в пехотные училища, зачислялись лица, окончившие специальный приготовительный пансион. Их доля колебалась слабо и составляла в
1870 г. 23,8% приема, а в 1881 г. - 25,8%. Большую часть приема составляли
выпускники военных гимназий, которые в 1870 г. составляли 42% зачисленных, а в 1881 г. - 55,6%. Лица, поступившие по аттестатам, насчитывали в те
же годы 7,9% и 18,5% соответственно. Как и в пехотных училищах, в кавалерийском прием по конкурсному экзамену сокращался.
В специальные классы Пажеского и Финляндского кадетского корпусов поступали преимущественно лица, окончившие общие классы этих же
заведений. С 1869 по 1881 г. из пехотных и кавалерийского военных училищ,
специальных классов Пажеского и Финляндского корпусов убыло 8478 чел.
В среднем годовая убыль составляла 652 чел, причем с течением времени показатель изменялся очень незначительно: коэффициент вариации 6,2%. Подавляющее большинство среди убывших составляли выпускники 1-го разряда, направленные на службу подпоручиками или старшими корнетами. Всего
таковых было 5354 чел. (63,2% убыли). При этом в течение периода их доля
возрастала. Если в 1869 г. перворазрядники составили 51,4% всех убывших,
то в 1881 г. - 77%. Данный факт свидетельствует о повышении эффективности учебной работы и улучшении контингента юнкеров.
По 2-му разряду было выпущено 1026 чел. (12,1%). В отдельные годы
численность данной категории варьировала очень сильно: максимальной (123
чел.) она была в 1877 г., что, видимо, связано с начавшейся войной и ускоренными выпусками. Минимальной (27 чел.) - в 1880 г. В целом с течением
времени доля второразрядников сокращалась: в 1869 г. - 16% убыли, в 1881
г. - 6%.
К 3-му разряду было отнесено всего лишь 47 выпускников (0,6% убывших). 516 чел. (6,1%) были направлены не в войска, а в старшие классы Михайловского артиллерийского и Николаевского инженерного училищ.
97
Все перечисленные категории могут быть отнесены к производительной убыли и в совокупности составляют 82%.
При анализе статистических параметров можно сделать вывод, что подавляющая часть обучающихся в контролируемых Главным управлением военно-учебных заведений военных училищах принадлежала к дворянскому
сословию (потомственному дворянству). Их общее количество колебалось в
пределах 72-73 %. Данный показатель был ощутимо меньше показателя, характерного для военных гимназий. В случае последних он приближался к 90
%. Анализ статистики показывает, что процент потомственного дворянства в
училищах постепенно снижался: в 1870 г. он составлял 82 %, а в 1882 г. –
около 62 %.
Число потомственных дворян постепенно уменьшалось, что вызывало
тревогу со стороны представителей власти и военного ведомства. Указанная
тревога была обоснована и имела под собой весьма ощутимую почву. Ко
второй группе обучающихся принадлежали выходцы из офицерских семей и
семей чиновников не ниже VII класса по Табели о рангах. Они в совокупности составляли приблизительно 14,1 % от общей массы. Следует подчеркнуть, что число выходцев из указанных социальных групп поступательно
увеличивалось. По указанной группе показатели составляли: в 1870 г. – 8,8%
от общей массы, в 1882 г. данный показатель составлял 27,1% от общей массы.
Следует обратить внимание еще и на то, что часть обучающихся в военно-учебных заведениях происходила из казачьего сословия. Первоначально цифра представителей данной социальной категории составляла около
3,5%, но к концу века был отмечен ощутимый рост представителей данной
социальной категории. По имеющейся статистике он составил 4,7% от общей
массы в 1882 г. Кроме этого прослеживается группа (вполне сопоставимая с
казачеством) выходцев из духовенства. Она составляла в 1882 г. более 3-х
процентов.
98
При анализе выходцев из семей военнослужащих и семей «гражданских» мы получили следующую статистику: выходцы из военных семей были представлены в 1882 г. 47 % обучающихся, выходцы из «гражданских семей» - 53 %.
Это позволяет сделать принципиальный вывод о том, что выходцев из
семей военнослужащих в военных училищах было меньше, чем из подобных
семей в военных гимназиях и прогимназиях (53,6 % и 52,2 % соответственно). Данная тенденция возникла по причине интенсификации процесса приема обучающихся в указанные заведения из гражданских учебных заведений.
Процент выходцев из военных заведений начального образования в военные
училища изменялся не столь существенно. Таким образом, к концу XIX в.
процент обучающихся из гражданской среды и «прочих сословий» ощутимо
возрос. По причине того, что юнкерские военно-учебные заведения напрямую не замыкались на Главное управление военно-учебных заведений, имеющуюся статистическую информацию мы можем исследовать только в средних величинах.
Для указанных военно-учебных заведений типичным являлся недостаток обучающихся. Решить эту проблему Главное Управление военноучебных заведений не смогло. Указанный недокомплект постоянно увеличивался и к началу ХХ века достиг ощутимых цифр 25-27 %.
Эволюцию рассматриваемой системы мы можем условно разделить на
три основных временных отрезка. На первом этапе развития юнкерских военно-образовательных учреждений (между 1864 и 1866 годами) недостаток
личного состава был значительным и составлял около 1/3 штатного расписания обучающихся в училищах. На отрезке следующих 5-6 лет недокомплект
начал уменьшаться с 39,5 % обучающихся к 1866 году до 3,5 % обучающихся
к 1871. Затем нехватка личного состава увеличилась (приблизительно к 18731874 годам). И, наконец, к 1875 г. был преодолен. Тем не менее, дальше обозначилась стагнация с отдельными колебаниями в сторону недокомплекта и
даже нехватки обучающихся и личного состава для армии. К началу 80-х г. г.
99
XIX в. он составлял 1203 обучающихся. Таким образом, мы наблюдаем постоянные колебания численности личного состава обучающихся с сохранением тенденции к постоянному недокомплекту.
В то же время, очевидно, что общее число обучающихся в юнкерских
училищах медленно росло, и по сравнению с 1870 годом к концу 80-х годов
XIX века увеличилось в 2,5 раза (с 1855 до 4491 юнкера).
Что касается социального состава обучающихся, то по статистике, ведущейся Главным Управлением военно-учебных заведений, до момента введения «Устава о всеобщей воинской повинности» (в 1874 году) большинство
воспитанников юнкерских военно-учебных заведений являлось представителями потомственного дворянства. Данное утверждение можно проиллюстрировать следующими цифрами.
Так в 1870 году численность потомственных дворян составляла почти
80 % от общего количества обучающихся. Кроме этого следует обратить
внимание на то, что 13 % юнкеров являлось представителями личного дворянства. В 1871 г. эти цифры составляли 68 и 20 процентов соответственно.
А в 1872 году произошло некоторое перераспределение и показатели составили 56 и 22 процента.
В свою очередь в военно-учебных заведениях типа военных училищ по статистике военного министерства 1870 году насчитывалось 76
% обучающихся из семей потомственных дворян и 5,5 % обучающихся,
происходивших из семей личных дворян. К 1872-1873 годам количество
представителей указанных социальных категорий составило 68 % и 2 %
(по каждой из них).
Таким образом, можно с полной уверенностью утверждать, что
число обучающихся происходивших из семей потомственных дворян
было гораздо больше в военных училищах по сравнению с юнкерскими
военно-учебными заведениями. Безусловно, обучение в военных училищах было более престижным. Данная тенденция приобрела еще более
наглядный характер после введения в 1874 году всеобщей военной по-
100
винности:
количество
представителей
потомственного
дворянства
уменьшается, что было вызвано, в том числе, и падением интереса к военной службе, а количество представителей прочих сословий постепенно растет.
Следует обратить внимание на то, что в юнкерских военно-учебных заведениях на первом этапе их существования не было единой программы обучения, и она варьировалась в зависимости от места расположения училища,
общего набора педагогов и, безусловно, училищного начальства.
Главное Управление военно-учебных заведений настаивало на том,
чтобы в юнкерские училища поступали лица преимущественно с «гражданским образованием» («…лица, прошедшие полные курсы каких-либо
школ»1). При этом к концу 70-х годов статистика полностью соответствовала
запросам управления (приблизительно 96 %), но к концу 80-х годов показатели значительно снизились и составили 90-92 %.
Следует обратить особое внимание на то, что с 1870 по 1882 годы юнкерские военно-учебные заведения произвели в общей сложности 20089
офицеров, что почти в два разы было больше выпускников, обучавшихся в
военных училищах и окончивших их. Из них было выпущено около 7 тыс.
офицеров, при этом в этот показатель были включены выпускникиартиллеристы и инженеры. На протяжении всех 80-х годов число обучающихся в юнкерских училищах постоянно и поступательно увеличивалось: в
1882 году – 1175 офицеров2, а в 1890 году – 3894 офицера 3.
Выпускники юнкерских военно-учебных заведений, после окончания
училищ, получали распределение во все рода войск (инфантерия, кавалерия,
казачьи войска) кроме артиллерии. Значительная часть выпускников военных
училищ, к которым приравнивался и Пажеский корпус, получала распреде1
Всеподданнейший отчет о действиях Военного министерства за 1867 г. Отчет о состоянии военно-учебных заведений. СПб., 1869. С.47.
2
Всеподданнейший отчет о действиях Военного министерства за 1878 г. Отчет о состоянии военно-учебных заведений. СПб., 1880. С.42.
3
Всеподданнейший отчет о действиях Военного министерства за 1888 г. Отчет о состоянии военно-учебных заведений. СПб., 1890. С.51.
101
ление в гвардию и особые рода войск, требовавшие усиленной подготовки. В
данном случае речь идет о наукоемких родах войск, отвечавших требованиям
ведения современной войны.
Следует отметить то, что у оформившейся в России образовательной
модели, включавшей в себя юнкерские военно-учебные заведения и военные
училища было не мало противников. Ряд теоретиков и педагогов полагал, что
офицерство может расколоться на две группы – более образованную из училищ и менее образованную – из юнкерских училищ, что может привести к
открытому конфликту в офицерской среде.
Один из крупных военных педагогов 60-х г. г. XIX в. В. Шкляревич
отмечал: «Антагонизм между сослуживцами может происходить только
вследствие неравенства1 служебных прав, а никак не вследствие неравенства
образования. Служебная карьера, открытая для воспитанников военных и
юнкерских училищ одинакова... Конечно, лучшее специальное образование
есть хороший задаток для служебной деятельности, но оно само по себе не
дает никаких прав, а потому не может вести к антагонизму... Антагонизм изза разницы в образовании совсем не в натуре русского человека. У нас, в
большинстве случаев, менее образованный человек относится к более образованному человеку с уважением, а не с завистью».1
Положениями о двух категориях военно-учебных заведений в стране
была закреплена их неравнозначность, как следствие обучающиеся в юнкерских военно-учебных заведениях, после окончания получали менее значительные должности по сравнению с выпускниками военных училищ. Те кто,
при выходе из юнкерского училища получал второй разряд, вынуждены были очень долго ждать вакансий в армейских частях.
После изменения структуры и фактической трансформации военных
гимназий в кадетские корпуса, начался виток реформ, связанный с изменением процесса обучения и преподавания в юнкерских военно-учебных заведе1
Шкляревич В. По поводу мнений о преподавании артиллерии в пехотных военных училищах //
Педагогический сборник. № 9. 1865. С. 391.
102
ниях и военных училищах. В середине 80-х годов штатное расписание Константиновского училища было изменено в сторону увеличения с 350 до 400
обучающихся, при этом в 1882-1883 г. г. увеличивался штат и других военноучебных заведений типа военных училищ. Всего число обучающихся в военных училищах возросло на 300 юнкеров.
В 1882 г. Главное Управление военно-учебных заведений предоставило
отчет в котором указывалось, что число лиц, окончивших кадетские корпуса
при поступлении в военные училища, готовившие офицеров для инфантерии
и кавалерии возросло до 87,5 %. В данном документе отмечалось: «Таким
образом, в отношении однородности научной подготовки молодых людей,
принятых в военные училища, отчетный год был благоприятнее, как 1881 года, когда воспитанниками кадетских корпусов замещено было 3/4 всех открывшихся в училищах вакансий, так и всех предшествовавших годов».1
В начале 1884 года было принято решение о необходимости приравнять звание корнета к подпоручику, а звание прапорщика стало присваиваться только в военное время. Военный совет исправил и отрегулировал механизм присвоения званий при выпуске из военно-учебных заведений. Те кто
заканчивал военно-учебное заведение по второму разряду теперь получали
звание подпоручика, но без «старшинства».
Кроме этого было принято решение о расформировании «подготовительных классов» в юнкерских военно-учебных заведениях. Объясняя мотивы данного преобразования в инструкции, Главное Управление военноучебных заведений указывало на то, что первоначально данные образования
предусматривали обучение вольноопределяющихся с недостаточной базовой
подготовкой для обучения в юнкерских военно-учебных заведениях, но со
временем в условиях роста общего культурно-образовательного уровня поступающих необходимость в них автоматически отпала.
1
Всеподданнейший отчет о действиях Военного министерства за 1882 г. Отчет о состоянии военно-учебных заведений. СПб., 1884. С.14.
103
Наконец к концу 1888 г. Московское юнкерское училище подверглось
преобразованию и трансформировалось в военное училище. Примечательно,
что по этому поводу известный генерал А.И. Деникин писал следующее: «В
1888 г. создано было училище третьего типа под названием «Московское
юнкерское училище с военно-училищным курсом». Программа и права были
те же, что и в военных училищах и принимались туда вольноопределяющиеся солдаты с законченным высшим или средним образованием гражданских
учебных заведений. Потребность в нем так назрела, что стены его не могли
вместить всех желающих».1 Приблизительно в этот же период создается абсолютно новое учебное образование, имеющее характер самостоятельного
отделения, при Киевском юнкерском военно-учебном заведении. Также продолжается сокращение штатного расписания отдельных военно-учебных заведений. В частности на 50 человек был сокращен штат Ставропольского и
почти на 80 человек Оренбургского казачьих юнкерских военных заведений.
В то же время при Николаевском кавалерийском училище в начале 90-х г. г.
XIX в. было создано подразделение численностью в 75 человек специально
для обучения казаков. Но создание нового образования привело к росту платы за обучение. Она вросла на 50 рублей.
Постепенно, к середине 90-х г. г. XIX в. в ряде юнкерских военноучебных заведений появляются особые подразделения в которых программа
преподается по курсу военных училищ. В частности можно выделить: Елизаветградское кавалерийское, Киевское пехотное, Чугуевское пехотное.
Кроме этого была переформирована часть военных училищ. Так Константиновское, готовившее офицеров для инфантерии, было переименовано в
артиллерийское (Константиновское артиллерийское училище). Оно было выведено из подчинения Главного Управления военно-учебных заведений и передано Главному Артиллерийскому управлению.
1
Деникин А.И. Путь русского офицера. М., 1990. С. 36.
104
К началу ХХ века выпускники военных училищ также распределялись
на три потока. Оценка их знаний с точки зрения базовых программных требований не претерпела существенных изменений. В свою очередь для лиц
окончивших военно-учебные заведения юнкерского типа по второму разряду
были введены несколько измененные в сторону завышения средние баллы –
шесть вместо пяти для дисциплин общего цикла. Закончившим училище по
первому разряду присваивалось звание подпоручика, при выходе в кавалерию и корнета, при выходе в кавалерии (при этом устанавливалось «старшинство» в один год). Для тех кто получил второй разряд назначение было
по тем же принципам, но без «старшинства». Как и ранее, вновь произведенным в офицеры выдавалось 225 рублей единовременного пособия на «строительство обмундирования»1.
В случае «неспособности к обучению», в соответствии с новыми требованиями, обучающихся переводили в армию, как вольноопределяющихся,
принадлежащих к первому разряду. Они вынуждены были находится в строю
по соответствующему роду войск два года, то есть за каждый «неуспешный
год», проведенный в училище.
Что касается учителей и воспитателей, то теперь они в штатном расписании не значились. Как правило они прикомандировывались к определенным военно-учебным заведениям сроком до шести лет, то есть по тому же
принципу, что и в юнкерских военно-учебных заведениях. Для преподавания
«сложных дисциплин», требующих высоких профессиональных компетенций
(тактики, фортификации, административных дисциплин, военной топографии, артиллерии и др.) к училищам прикомандировывалось, также без зачисления в штат от трех и более офицеров либо Генерального штаба, либо Николаевской академии Генерального штаба.
В конце XIX и на протяжении первого десятилетия ХХ века серьезных
транформаций как в системе образования, так и в системе администрирова1
Бернацкий В.А. Пятидесятилетие Главного управления военно-учебных заведений. 1863-1913.
СПб., 1913. С.241.
105
ния военно-учебных заведений не прослеживается. В то же время именно в
начале ХХ века начинается процесс ощутимого сближение двух типов учебных заведений и по качеству зачисляемого в них материала, и по образовательным программам и по статусу и последующему распределению обучающихся.
Увеличение численности вооруженных сил, усложнение военной техники и способов ведения войны требовал и большего количества офицеров и
безусловного увеличения их профессионализма. Можно утверждать, что уже
имеющиеся военно-учебные заведения и вновь открываемые решали эти задачи в полном объеме. В то же время основное внимание уделялось пехоте,
на что указывает рост именно пехотных военно-учебных заведений. В данном случае юнкерские училища готовили офицеров преимущественно для
инфантерии. Военные училища отличались большим разнообразием и делали
ставку на разные рода войск.
По данным всеподданнейшего отчета командующего Варшавским военным округом за 1882 г. в вверенных ему войсках выпускники военных
училищ составили: в гвардейской пехоте - 86,3 %), в гвардейской кавалерии 94,5 %, в полевой и крепостной артиллерии - 91,4 %, в армейской пехоте 18,9 %, в резервной пехоте - 10,8 %). В армейских пехотных частях, следовательно, по-прежнему преобладали выпускники юнкерских, а не военных
училищ.
В среднем в 1878-1900 г. г. дворяне составляли 60,3 % юнкеров военных училищ. Это ниже показателя для предыдущего периода на 12,2 %. Характерно, что особенно сильное сокращение доли дворян приходится на конец периода, когда в общий показатель стали включать данные по Московскому и Киевскому училищам. Если еще в 1878 г. на долю дворян приходилось 65,5 % юнкеров, то в 1897 г. - 46,6 %, а в 1900 г. - 45,6 %. Повышенным
процент дворян был в три разрозненных года: в 1885 г. - 74,2 %, в 1889 г. – 74
% и в 1893 г. - 69,6 %.
106
Следующей по численности категорией были дети офицеров и чиновников. К сожалению, с 1890 г. в отчетах Главного Управления военноучебных заведений их стали учитывать вместе с детьми неслужащих личных
дворян. В совокупности две эти категории в 1890-е гг. переживали бурный
рост. Если в 1891 г. они насчитывали 23,6% всех юнкеров, то в 1900 г. 50,9%. Доля детей казаков в течение периода колебалась довольно сильно,
но в итоге увеличилась мало. То же можно сказать и о выходцах из духовенства.
Выходцы из семей военных среди юнкеров в 1878-1900 г. г. насчитывали в среднем 58,6 %, что превышает показатель для предшествующего периода на 11,6 %.
Как уже отмечалось выше, в анализируемый период штаты юнкерских
училищ неоднократно сокращались. Если в 1876-1878 г. г. в стране имелось
16 училищ на 4500 юнкеров, то в 1894 г. - 14 училищ на 3620 юнкеров, а в
1900 г. - 11 училищ на 2730 чел. Произведенное сокращение позволило преодолеть некомплект воспитанников, но уже с 1894 г. он появился вновь, хотя
и в меньших размерах.
Всего за 1878-1900 г. г. юнкерские курсы прошло более 23 тысяч человек. Военно-училищные курсы юнкерских училищ успели дать около 2600
офицеров. Интересно, что среди выпускников юнкерских отделений заметно
возрастала доля лиц, причисленных к 1-му разряду, т. е. имевших лучшие успехи в учебе. Если в 1878 г. они составляли 13,4% всего выпуска, то в 1900 г.
- 37,1%.
Первоначальная подготовка поступавших в юнкерские училища юношей оставалась неоднородной. Между военными деятелями не было единства по вопросу о том, какое образование для юнкеров желательнее. Командующий войсками Киевского военного округа М.И. Драгомиров в отчете за
1898 г. весьма резко отзывался о вольноопределяющихся 2-го разряда. Драгомиров предлагал повысить для поступающих в юнкерские училища образовательный ценз.
107
Диаметрально противоположной точки зрения держался состоявший
при Главном Управлении военно-учебных заведений для поручений генераллейтенант И.И. Ордынский. В своем отчете о посещении Петербургского
юнкерского училища он заявлял: «Последние представляют более желательный элемент, так как в большинстве случаев оказываются хорошо подготовленными, особенно те, которые окончили курс в городских училищах. Что же
касается первых, то по большей части это молодые люди, которые по малоспособное своей не были в состоянии окончить полный курс заведения и которые по той же причине скоро оказываются ниже остальных своих
товарищей в училище».
Несмотря на подобные разногласия, большинство военных деятелей,
администраторов и педагогов сходилось во мнении, что учебный курс юнкерских училищ следует расширить. Об этом писали И.И. Ордынский,
начальник Московского юнкерского училища П.А. Лайминг, начальник
Тверского кавалерийского училища Ф.К. Гершельман, офицер Ставропольского казачьего юнкерского училища Н.Н. Баратов и др.
В целом бесспорно, что деятельность военно-учебных заведений, дающих офицерам профессиональную подготовку, в 1878-1900 гг. стала эффективнее. Об этом свидетельствуют и количественный рост выпускников, и
уменьшение в военных училищах непроизводительной убыли, и рост в юнкерских училищах доли выпускаемых по 1-му разряду.
В свою очередь, что касается Пажеского корпуса, то в 90-е г. г. XIX в.
его штат включал в себя следующие штатные единицы:
- администрация корпуса:
1)директор, г.-м. (может быть г.-л.) – 1 чел. (годовой оклад за всеми
установленными вычетами - 4200 р.);
2)инспектор классов, полковник (может быть г.-м.) – 1 чел. (2400 р.);
4)помощник инспектора классов (штаб- или обер-офицер) – 1чел. (1500
р.);
5)ротных командиров – 3 чел. (1500 р.);
108
6)офицеров воспитателей – 12 чел. (1500 р.);
7)корпусной адъютант – 1 чел. (1500 р.).
- камер-пажей и пажей:
1)интернов – 150 чел.;
2)экстернов – 120;
- духовных лица при корпусной церкви – 3 чел.;
- медицинских работников – 9 чел.
- чинов хозяйственно-административной части – 28 чел.
При этом Пажескому корпусу отпускалось в год:
а)на жалование законоучителям и преподавателям наук, языков и искусств – 28935 руб.;
б)на вознагражденье и разъезды, исполняющему обязанности казначея
– 300 руб.;
в)на вознаграждение унтер-офицеров, прикомандированных к корпусу
для обучения камер-пажей и пажей фронту и верховой езде – 90 руб.;
г)на канцелярские расходы – 600 р.1
Определенный интерес представляет учебная программа корпуса периодов правления Александра III – Николая II, когда последствия «великих реформ» стали давать свои первые и весьма ощутимые результаты. В основание процесса обучения были положены программы и инструкции, разработанные для кадетских корпусов и военных училищ. Граф А.А. Игнатьев
вспоминал: «Учебные программы были тождественны с программами кадетских корпусов и военных училищ, за исключением иностранных языков, курс
которых давал возможность полного овладения французским и немецким
языками».2
В корпусе обучались в течение девяти лет. В общих классах процесс
обучения начинался с середины августа и продолжался до начала июня, а в
1
Положением о Пажеском Его Императорского Величества корпусе от 5.01.1889 г. // Пажеский
Его Императорского Величества корпус за сто лет. Т.II. СПб., 1902. С. 229-231.
2
Игнатьев А.А граф. 50 лет в строю. Воспоминания. М., 1986. С.42.
109
специальных – с 1 сентября до середины мая, включая «годичные испытания», сдаваемые каждый год.
Обратимся к воспоминаниям офицера л.-гв. Конно-Гренадерского полка Ф.С. Олферьева: «Количество преподаваемых предметов будущему офицеру значительно возросло. Казалось, что не было такой отрасли в науке, о
которой бы нам не дали хоть малейшего понятия. Вместе с тем ни одна не
доводилась до предела, который бы давал возможность применить познания
практически… Нас учили аналитической геометрии, но начертательной геометрии не учили. Нам преподавали понятия о математических функциях, но
как пользоваться ими, не учили. Нас обучали политической истории всех
времен и народов, истории литературы - русской, французской и немецкой,
истории искусства, истории церкви, и, наконец, военной истории. На последнюю оставалось так мало времени, что истории войн мы знать не могли. Нам
преподавали законоведение, механику, химию, космографию, географию, топографию, теорию теней и перспектив, фехтование, верховую езду, балетные
танцы и, наконец, так называемый «ручной труд».1 Совокупность преподаваемых в корпусе в 80-е XIX – начале ХХ вв. предметов делилась на часть А:
«общеобразовательные предметы» и часть Б: «специальные военные». Часть
Б включала в себя тактику, военную историю, артиллерию, фортификацию,
военную топографию, воинские уставы, военную администрацию, иппологию.
Кроме этого курс Пажеского корпуса включал в себя ознакомление с
оружием и основами боя, как в пешем, так и конном строю, а так же строевую подготовку. Данное утверждение можно экземплифицировать воспоминаниями графа А.А. Игнатьева. Он отмечал следующее: «Строевой подготовкой занимались специальные строевые офицеры. На первом году обучения
нас готовили в пехоту, и потому кроме знания назубок уставов, в особенности дисциплинарного, который знали наизусть, большое внимание обраща1
Олферьев Ф.С. Воспоминания. // Пажи – рыцари России (Духовное наследие Пажеского Его Императорского Величества корпуса). М., 2004. С. 235
110
лось на детальное изучение трехлинейной винтовки образца 1891 года, представлявшей тогда драгоценную новинку в армии.
Думаю, что и сейчас я сумею разобрать и собрать ее с завязанными
глазами. Ружейные приемы, а в особенности прикладка, выполнялись в совершенстве, чем специально занимался с нами наш взводный, старший камер-паж Геруа, будущий профессор в Академии генерального штаба.
В старшем классе строевая подготовка разделялась по родам оружия:
пехота производила в белом зале или во дворе ротные учения в сомкнутом
строе; кавалеристы в манеже, под руководством инструктора - офицера кавалерийской школы, проходили полный курс езды, рубки и вольтижировки, а
артиллеристы были заняты службой при орудии и верховой ездой».1
В силу значительных ассигнований на Пажеский корпус (29925 руб. в
год2) в него приглашались наиболее известные и высокопрофессиональные
специалисты. Подтверждение данному суждению можно найти в воспоминаниях генерала Ф.К. Гершельмана. Он отмечал, «что преподаватели были,
бесспорно, хорошие».3
Хотя по замечаниям уже упоминавшегося Олферьева, профессорскопреподавательский состав был неоднородным. Наряду с «выдающимися учителями» в корпусе преподавали и «слабые учителя»4. Таким образом, качество знаний кадета зависело еще и от конкретного преподавателя.
По воспоминаниям кавалергарда, графа Алексея Алексеевича Игнатьева, обучение в Пажеском корпусе позволило ему без особых проблем, практически «не освежая» в памяти полученных знаний, держать экзамен в Николаевскую академию Генерального штаба и сдать его вполне успешно. Граф
писал: «Из рассказов неудачников можно было заключить, что не только сама академия, но даже вступительные в нее экзамены были чем-то вроде скачек по крайне пересеченной и полной сюрпризов местности. Однако, стоило
1
Игнатьев А.А. Указ. изд. С.47.
Там же. С.231.
3
Гершельман Ф.К. Воспоминание прожитого. // Генералами рождаются. Воспоминания русских
военачальников XIX – начала ХХ веков. / Сост. В.И. Сахаров, Л.В. Манькова. М., 2002. С.76.
4
Там же. С.236.
2
111
мне ознакомиться с программами, как я убедился, что они мало чем отличаются от курсов пройденных в Пажеском корпусе… Программа вступительных экзаменов по математике не предусматривала даже аналитической геометрии, и за математику я был вполне спокоен. Что же касается военных
предметов: тактики, артиллерии, фортификации, администрации, - то к ним я
даже не прикасался, настолько были свежи в памяти курсы Пажеского корпуса».1
Серьезное влияние на процесс образования и качество преподавания
оказывали великие князья, в частности, великий князь Константин Константинович, возглавлявший Главное управление военно-учебных заведений с
7.04.1900 по 13.02.1910 гг. Великий князь считался наиболее просвещенным
человеком своего времени. Список его научных регалий занимает не одну
страницу. Достаточно отметить тот факт, что он являлся Президентом Императорской Академии Наук (с 3.V.1889 г.), почетным членом Императорского Санкт-Петербургского (с 1.II.1891 г.) и Императорского Московского
университетов (с 19.II.1895 г.), а также Императорской Академии Художеств
(с 22.XII.1895 г.). 4.XII.1902 г. Константин Константинович был избран Почетным членом Шведской Стокгольмской Академии Наук.2 Великий князь
постоянно инспектировал корпус на предмет материально-технического и
хозяйственного обеспечения и снабжения, следил за качеством образования,
активно влиял на штатное расписание, привлекая лучших педагогов и воспитателей.
Вторым покровителем Пажеского корпуса являлся большой «почитатель наук и искусств», президент Академии Художеств (с 14.02.1876 г.), командующий войсками Гвардии и Петербургского военного округа великий
князь Владимир Александрович. Примечателен тот факт, что пажи принимали участие во всех процедурах, связанных с похоронами Владимира Алек-
1
2
Игнатьев А.А., граф. Указ. изд. С.89.
ГАРФ. Ф.660. Оп.2. Д.7. Л.3-11.
112
сандровича в феврале 1909 г.1 Оба князя числились в составе ПК («зачислены
в списки в связи с празднованием столетия корпуса») с 12.12.1902 г.
Примечателен тот факт, что в условиях революционного кризиса, сменивший на посту командующего Санкт-Петербургского военного округа в. к.
Владимира Александровича в. к. Николай Николаевич младший, решил возложить охрану императрицы Марии Федоровны и Аничкова дворца на 2-ю
роту Пажеского корпуса. Во время обеда в офицерском собрании л.-гв. Преображенского полка он передал свое распоряжение через в. к. Константина
Константиновича директору Пажеского корпуса генералу Н.А. Епанчину.
Генерал вспоминал: «Я доложил Великому князю Константину Константиновичу, что для охраны Императрицы можно выделить только около 30 пажей, что, конечно, недостаточно, для успеха охраны Ее Величества необходимо поместить пажей в Аничковом дворце и поэтому на неопределенное
время прервать учебные занятия… Я доложил, что пажи общих классов, в
сущности, еще взрослые дети и доверены родителями корпусу для воспитания и образования, что они не умеют владеть оружием, что их легко может
смять революционная толпа и что при всех этих условиях охрана Государыни
будет совершенно фиктивной, а тяжелая ответственность за вполне возможную неудачу ляжет на корпус и на ни в чем не повинную молодежь… В конце концов это распоряжение, к счастью, было отменено».2 Примечателен тот
факт, что очевидно осознавая вероятные последствия данного распоряжения
в. к. Константин Константинович повел себя крайне непоследовательно: он
пытался переложить всю полноту ответственности на генерала Епанчина. В
данном случае явно наблюдался страх великого князя перед авторитетом
Главнокомандующего».3 Уже изначально Пажеский корпус был призван
формировать особую группу офицеров в составе офицерского корпуса российской императорской гвардии, пополняя наиболее престижные и «доро1
Мещеринов С.А. Воспоминания. // Пажи – рыцари России (Духовное наследие Пажеского Его
Императорского Величества корпуса). М., 2004. 368 с. С.278.
2
Епанчин Н.А. Указ. изд. С.336-337.
3
Там же. С.337.
113
гие», потенциально ориентированные на взращивание генералитета, ее части
(«петровскую бригаду», отдельные гв. стрелковые батальоны и, безусловно,
1-ю гв. кавалерийскую бригаду, л.-гв. Гусарский Его В. и, к началу ХХ в., л.гв. Уланские Ее В. полки.
Офицер л.-гв. Конного полка генерал-лейтенант П.М. Дараган отмечал,
что во времена Александра I и Николая I Пажеский корпус был «единственным заведением, из которого камер-пажи, по своему выбору, выходили прямо офицерами в полки старой гвардии»1. Начиная с эпохи Александра II, пажи пополняют ряды всех полков императорской гвардии.
В контексте вышесказанного весьма интересно высказывание военного
министра генерала А.Ф. Редигера: «Среди пажей тоже мало было дружбы,
так как в Петрограде у всех были родные и знакомые, куда воспитанники
уходили из Корпуса, вне стен которого они уже редко встречались и не имели ничего общего между собою. Различия в связях, знакомствах и состоянии
открывало перед пажами самые разнообразные перспективы в будущем и
раньше всего влияли на выбор рода оружия и полка. Богатые выходили в
полки гвардейской кавалерии, где им было обеспечено быстрое движение по
службе; более бедные выходили в пехоту, опять-таки соображаясь с большей
или с меньшей дороговизной жизни в том или в другом полку. Все это, конечно, не могло способствовать сплочению лиц, которым после производства
предстояло разойтись в столь разные стороны».2
Можно констатировать особый статус «пажей» даже в гвардейской
среде, что не могло не оказывать влияние на ценностные ориентиры и психологические установки гвардейского офицерства. Выпускники Пажеского
корпуса, в той или иной мере, привносили «свои» ценности в гвардейские части, в которых им приходилось служить. Можно с достаточной степенью
утверждать, что «пажи» всегда формировали свою особую группу и в какой1
Дараган П.М. Воспоминания первого камер-пажа императрицы Александры Федоровны. СПб.,
1892. С. 4.
2
Редигер А.Ф. История моей жизни. Воспоминания военного министра. В двух томах. Т.1. М.,
1999. С.52-53.
114
то мере обособлялись даже от своих коллег в полках, в которым им доводилось служить.1
Справедливости ради следует отметить, что указанное «дистанцирование» не столь сильно бросалось в глаза: в гвардейских частях, кроме «пажей», служили и великие князья, и дети высших сановников и царедворцев,
попавшие туда минуя Пажеский корпус, и отпрыски высшей титулованной
аристократии, наконец, в гвардии был значительный процент протестантов и
католиков, которые также группировались в обособленные корпорации. Но
«пажи» все-равно находились на особом счету. Примечательно то, что они
создали отдельное корпоративное образование даже в офицерском корпусе
Генерального штаба.
Отдельные пажи в конечном итоге дослуживались до членства в Военном совете. Так в эпоху Николая II мы насчитали 9 генералов-членов Военного совета, начинавших свою карьеру в Пажеском корпусе (см. таблицу №
2).
Таблица № 2
Генералы-члены Военного совета, начинавшие свою карьеру в Пажеском
корпусе
Ф.И.О.
ЧВС
Период службы в Обучение
гвардейском
в НАГШ
полку
Командование отдельными
гвардейскими
и
соединениями; особые примечания
1.г.от инф. с 1892 г. 1891-99
л.-г.
Анненков М.Н. (1835-
пионерный диви- 1856-1858
1899)
зион - 1853-1856
Конно- НАГШ
гг.
2.г.от кав. барон Биль- 1905-12
л.-г.
дельринг А.А. (1846-
гардский полк – 1868-1870.
1912). Имя записано на
1863-1870.
Кавалер- НАГШ
мраморную доску.
1
частями
Трубецкой В.С. Записки кирасира: мемуары. М., 1991. С.84.
115
3.г.от кав. Гершельман 1912-17
Л.-г.
Федор Константинович
гренадерский
(1.01.1853 - )
полк, л.-г. конно-
Конно- НАГШ (1
р.)
артиллерийская
бригада.
4.ген. от инф. Данилов 1896-06
л.-г.
Егерский
1884-1888 г. начальник 1
М.П. (1825-1906)
полк, л.-г. Семе-
гвардейской пехотной диви-
новский полк.
зии (памяти ЧВС с.625).
5.ген. от кав. Дохтуров 1901-05
л.-г.
1880 г. командующий 2
Д.П.
гардский полк.
Кавалер- 1857-1859
–
НАГШ бригадой 2 гв. кавалерий-
(1 р.)
ской дивизии; 1884 г. - Командующим 2-й гвардейской Кавалерийской дивизией.
6.с мая 1896 г. ген. от
Прапорщик, а с 1855-1857
Командующий л.-г. Грена-
инф.
1854 г. подпору- – НАГШ.
дерским полком. Ком. 1
Л.Л. (1831-1899): ав-
чик л.-г. Преоб-
бригадой 2 гв. пехотной ди-
стрийское
раженского пол-
визии
ка.
турецкой войны (вел сред-
барон
Зеддлер
баронское
достоинство (дед ми-
во время
русско-
нистр-резидент велико-
нюю колонну при Горном
го герцогства Тоскан-
Дубняке).
ского в СПб.; отец –
временно
вице-директор военной
СПбВО и войсками гвар-
академии,
дии.
затем
ин-
1894-1895
гг.
командующий
спектор батальонов военных кантонистов).
7.ген. от кав. Лермон- 1902-
1856 до 1872 –
командир л.-г. Кирасирско-
тов А.М. (1838-1906)
выпущен корне-
го Ея В. полка – 1881-1883
том в л.-г. Кира-
гг. 2-я бригада 1-й гвардей-
сирский Его И.В.
ской кав. дивизии – 1883-
полк
1896.
8.г.-л.
Поляков
06.
В.А. 1909-11
(10.07.1852 - )
В л.-г. Егерском НАГШ (1
полку.
Прапор- р.)
щик в 1869. Подпоручик в 1873.
9.с 1907 ген. от инф. 1905-09
л.-г.
Семенов- НАГШ (1
Редигер А.Ф.
ский полк.
р.)
Военный министр
116
Ситуация осложнялась еще и тем, что в конце ХIХ в. гвардейское командование получило возможность влиять, скорее даже контролировать,
процедуру аттестации начальством военных училищ и Пажеским корпусом
своих воспитанников. В конечном итоге окончание Пажеского корпуса по 1му разряду (для этого необходимо было набрать всего 9-ть баллов, при этом
на отпрысков отдельных представителей властного Олимпа даже это «жесткое требование» не распространялось1) давало возможность его выпускникам
сделать «стремительную карьеру» и не только в армии. Как следствие, родители «пажей» и потенциальных кандидатов на поступление в Пажеский корпус использовали все имеющиеся у них ресурсы для успешного продвижения
своих чад.
Данные рассуждения можно резюмировать словами генерал Б.В. Геруа,
который писал следующее: «...эта поверхностная шлифовка не мешала питомцам корпуса впоследствии оказываться в первых рядах правящего класса,
армии и просвещенных русских людей».2
Вышеизложенные соображения можно проиллюстрировать статистическим данными. Общая статистика выпускников ПК за промежуток 1900-1911
(1914) гг. на примере 1-ых («дорогих») полков императорской гвардии приводится в таблице № (см. таблицу № 3).
Таблица № 3
Соотношение выпускников Пажеского Е.И.В. корпуса и прочих военноучебных заведений, вышедших в наиболее престижные полки императорской
гвардии в 1900-1911 (1914) г. г.
Полк
Временной
Число
млад- Число
промежуток
ших офицеров, шедших
вышедших
полк из ПК
1
в прочих
заведений
вы- % пажей от чисиз ла
в./у. прочих выпускников
Классический пример начала ХХ в. - графы Шереметьевы. Два представителя указанной династии умудрились окончить корпус по 3-му разряду и все равно вышли в гвардию без службы в армейских частях в течении 3-х лет.
2
Геруа Б.В. Воспоминания о моей жизни. Т. 1. Париж, 1969. С. 19.
117
1.л.-г. Кавалергардский полк
1900-1914
28
44
38,9 %
2.л.-г. Конный полк
1900-1913
32
30
51,6 %
3.л.-г. 1-й Кирасирский полк
1900-1914
7
37
15,9 %
4.л.-г. 2-й Кирасирский полк
1900-1912
23
26
46,9 %
5.л.-г. Драгунский полк
1898-1906
12
55
18%
6.л.-г. Уланский Ея В. полк
1897-1914
43
77
56%
6.л.-г. Гусарский Е.В. полк
1900-1911
23
18
56,1 %
Конно-Гренадерский 1897-1908
35
91
38%
7.л.-г.
полк
8.л.-г. Преображенский полк
1908-1914
22
29
43,13 %
9.л.-г. Семеновский полк
1900-1913
15
54
21,7 %
10.л.-г. Измайловский полк
1900-1912
7
67
9,4 %
11.л.-г. Егерский полк
1900-1913
20
52
27,8 %
Всего:
-
267
580
32%
Анализ таблицы позволяет нам сделать следующие выводы. Из общего
числа выпускников военно-учебных заведений, вышедших в наиболее престижные полки императорской гвардии (преимущественно 1-я и 2-я кавалерийские и 1-я пехотная дивизии), равного 580 человекам, 267 являлись выпускниками Пажеского корпуса, что составляло 32%, то есть 1/3 офицеров
наиболее престижных гвардейских частей.
Указанная группа «рекрутировалась» из среды военной элиты, так или
иначе связанной с императорской гвардией и в гвардию возвращалась (во
многом для того, чтобы стать платформой для пополнения элиты, которая по
понятным причинам имела «закрытый характер», что является типичным для
любого аристократического общества). Примечателен тот факт, что в отдельные полки гвардии выпускались кадеты, окончившие корпус по второму разряду, что, как правило, не допускалось. Так в 1908 г. в л.-гв. Уланский Ее В.
полк было выпущено сразу 4 офицера, окончивших корпус по 2-му разряду.1
Исходя из этого, мы можем говорить об определенной профессиональной преемственности, характерной для офицерского корпуса гвардейских ча1
РГВИА. Ф.3549. Оп.1. Д.197. Л.41, 43, 47.
118
стей. Впрочем, тотальная принадлежность властной элиты к гвардейской и
армейской среде была обусловлена политической линией, проводимой отдельными представителями правящей династии Романовых, начиная с Петра
I и вплоть до Александра II.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В результате проведенного исследования работы мы пришли к следующим выводам:
1)Институт пажей был типичным явлением для подавляющей части европейских государств, начиная с периода поздней Римской империи (некое подобие пажей встречалось даже в азиатских странах подобных Турции и Персии). Постепенно, в эпоху европейского средневековья, данное образования
стало неотъемлемой частью рыцарской культуры (пажи встречаются при
всех крупных правящих европейских Дворах) и, в той или иной форме, сопровождало эволюцию европейских монархий вплоть до XIX в.;
2)Россия не знала института аналогичного пажескому вплоть до XVII в. Это
было связано со сравнительно поздним становлением абсолютизма, как формы государства. Только во времена царя Алексея Михайловича Романова, т.
е. в условиях завершения процесса оформления абсолютной монархии, некое
подобие функции пажей стали выполнять спальники и стряпчие. Но проводить аналогии с европейскими пажами в данном случае неуместно. Таким
образом, институт пажей был заимствован на Западе (из европейских стран)
и перенесен, почти в неизменном виде на русскую почву, во времена Петра I;
3)Вплоть до эпохи Елизаветы Петровны пажи были исключительно служащими при Дворе лицами. Круг их обязанностей был весьма размыт (они служили для поручений при великих князьях и княгинях, а также отдельных
представителях высшей аристократии: прислуживали во время приема пищи,
сопровождали в поездках и на приемах; помогали в быту), а число варьировалось в зависимости от конкретных сценариев власти (отдельных властных
инсценировок). Известно, что во времена Елизаветы Петровны число пажей
119
доходило до 20-24, а камер-пажей до 10 человек (в 1742 г. – 24 пажа и 8 камер-пажей).
Пажи XVIII в. набирались преимущественно из приближенных к престолу дворянских семей. В то же время вплоть до периода правления Екатерины II мы наблюдаем определенный, иногда существенный процент людей
неблагородного сословия и иностранцев. Именно Екатерина II отдала указ
брать в пажей только представителей знатных дворянских семей, в то время
как при Елизавете Петровне весьма распространенной была практика брать в
пажи сирот, из незнатных дворянских семей;
4)Первоначально пажи не обучались, а только служили при Дворе. Как правило спустя определенный отрезок времени (сроки также были весьма неопределенными и варьировались от 2 до 7 лет) пажи определялись в армейские, а камер-пажи - в гвардейские полки, т. е. основная масса пажей пополняла офицерский корпус императорской армии;
5)При Елизавете Петровне начинается процесс институциализации пажей:
пажи получают собственное здание, их начинают обучать в соответствии с
требованиями, предъявляемыми в указанный отрезок времени к дворянину.
При Екатерине II, в условиях реформы образования, оформляется общий алгоритм обучения пажей, что, безусловно, связано с деятельностью Карла
Ефимовича Сиверса и Федора-Генриха Шуди, которого можно считать первым директором Пажеского корпуса. Именно гофмейстер барон Шуди разработал общие принципы функционирования корпуса, а также программу обучения пажей, которая получила название «Мемориал» и была направлена на
воспитание в пажах начал «честного дворянина»;
6)В то же время число учителей в эпоху Елизаветы и даже Екатерины II было
весьма незначительным. Как правило, 2-3 человека. Это были люди сведущие
в целом комплексе наук и знавшие и преподававшие несколько иностранных
языков;
7)Подавляющая часть пажей отличалась буйным нравом и, как правило, отчислялась от Двора. Учителя, набираемые преимущественно из иностранцев,
120
также не отличались высокой нравственностью – отдельные изгонялись из
корпуса («получали абшит») по причине казнокрадства. Ситуация кардинально меняется в период правления императора Александра I. Именно в
этот период (10 октября 1802 г.) Пажеский корпус окончательно превращается в полноценное привилегированное военно-учебное заведение (до этого
корпус может пониматься как полугражданское учебное заведение), пополняющее преимущественно офицерский корпус постепенно разрастающейся
императорской гвардии, а следовательно играющий основную роль в формировании военной элиты империи. Не способные к военной службе пажи пополняли ряды высшей чиновничьей бюрократии. Данная тенденция прослеживается вплоть до начала ХХ века.
По своему статусу корпус приближался к наиболее элитным учебным
учреждениям империи: Царскосельскому Лицею и Московскому университету. Новое положение о корпусе было составлено генерал-майором Клингером. Первым официальным директором корпуса стал генерал-майор А.Г. Гогель. С 1810 г. пажи размещались на постоянной основе (вплоть до 1917 г.) в
Воронцовском дворце. В 1802 г. корпус состоял из 3-х пажеских, числом 50
человек, и одного камер-пажеского, числом в 16 человек, классов. В силу того, что теперь это было военно-учебное заведение, оно организовывалось по
ротному принципу, а роль воспитателей стали играть офицеры, преимущественно гвардейских полков. К середине XIX в. обучение в Пажеском корпусе составляло 8 лет и делилось на 4 ступени. Соотношение военных и гражданских дисциплин было примерно одинаково. В старших классах число военных дисциплин, по понятным причинам, значительно возрастало;
8)С 1819 г. Пажеский корпус подчинялся главному директору кадетских корпусов и имел образовательную программу аналогичную кадетской. По военной реформе графа Д.А. Милютина, в 1863 г. корпус был подчинен Главному
управлению военно-учебных заведений. Программа обучения в двух специальных классах стала аналогична обучению в юнкерских пехотных училищах, а в четыре младших – программе военных гимназий. Специальные клас-
121
сы в строевом отношении образовывали роту. Общее число обучающихся
равнялось 150 человек (к 1912 г. число пажей достигло 170 человек). Начиная с эпохи Александра II, в пажи принимались исключительно дети генералитета и высших чиновников первых трех классов по Табели о рангах.
9)Директора корпуса в XIX г. набирались исключительно из наиболее значимых представителей российского гвардейского генералитета, при этом значительная часть из них также оканчивала Пажеский корпус, а с эпохи Александра II еще и Николаевскую академию Генерального штаба. Предпочтение
отдавалось боевым генералам, имевшим опыт участия хотя бы в одной значимой войне;
10)Можно утверждать, что выпускники Пажеского корпуса были максимально приближены к Престолу. Это ставило их в более привилегированное положение даже по отношению к гвардейским офицерам «не пажам». Составляя значительный элемент гвардейской элиты, пажи по праву играли в ней
ведущую роль. Таким образом, Пажеский корпус можно воспринимать как
одну из важнейших элитообразующих структур империи. С момента своего
образования и вплоть до катастрофы 1917 г., корпус оставался любимым и
трепетно опекаемым детищем российской монархии.
Исходя из всего вышесказанного, можно говорить о том, что Пажеский
корпус готовил особый тип офицера-«джентльмена», по замечаниям князя В.
Трубецкого успешно сочетающего в своем образе «светское» и «военное»
начала1.
В качестве аргумента можно привести высказывание одного из составителей сборника материалов по истории Пажеского Е.И.В. корпуса графа
Милорадовича: «Прожив приблизительно десять лет при Высочайшем дворе,
пажи усваивали все идеи, все стремления, господствовавшие в их время в
кругу высшего и образованнейшего общества, и по выходе на службу, вноси-
1
Трубецкой В.С. Записки кирасира. М., 1993. С.84.
122
ли в среду их окружавшую эти просветительные идеи, и передовые стремления вместе с большей мягкостью нрава и облагороженным характером».1
11)С другой стороны, пажи предстают как ярко выраженная консервативная
среда, характеризующаяся особыми мировоззренческими установками, формируемыми под воздействием «героического прошлого» каждой отдельной
семьи или конкретных представителей этих семей. «Пажи» серьезно контрастируют с выпускниками военных учебных заведений рассматриваемого отрезка времени. В этом плане, с определенной долей уверенности, можно
утверждать, что Пажеский корпус продолжал оставаться ориентированным
на воспроизводство потенциальной военной элиты (представители генералитета, высшего военного чиновничества, представителей придворных кругов),
позволяющий ей сохранять характер закрытой социальной страты.
1
Материалы для истории Пажеского корпуса Его Императорского Величества 1711-1875. – Киев:
типография М.П. Фрица, 1876. С.V.
123
ИСТОЧНИКИ И СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Неопубликованные источники:
1.Российский Государственный военно-исторический архив. Ф.3591. Оп.1.
Д.68. Списки генералам, штабс- и обер-офицерам л.-гв. Гусарского Его Величества полка по старшинству. Составлено на 1902 г.
2.Российский Государственный военно-исторический архив. Ф.3549. Оп.1.
Д.197. Списки генералам, штабс- и обер-офицерам л.-гв. Уланского Её Величества полка по старшинству.
Опубликованные источники:
3.Абаза В.В. История русской армии. – СПб., 1888. – 308 с.
4.Барятинская М.С. Моя русская жизнь. Воспоминания великосветской дамы
1870-1918. М., 2006.
5.Берхгольц. Дневник камер-юнкера. Ч. ч. I-IV. М., 1858-1860.
6.Ванновский П.С. Мнение о преобразовании военно-учебных заведений.
СПб., 1862.
7.Василевский А.М. Дело всей жизни. Т.1. М., 1989.
8.Гершельман Ф.К. Воспоминание прожитого. // Генералами рождаются.
Воспоминания русских военачальников XIX – начала ХХ веков. / Сост. В.И.
Сахаров, Л.В. Манькова. М.: Русское слова, 2002.
9.Деникин А.И. Путь русского офицера. М., 2006.
10.Епанчин Н.А. На службе трех императоров. М.: издание журнала «Наше
наследие» при участии ГФ «Полиграфресурсы», 1996. 576 с. [40] л. ил.
11.Игнатьев А.А., граф. 50 лет в строю. Воспоминания. М.: издатель И.В. Захаров, 2002. - 541 с.
12.Игнатьев А.А. Пятьдесят лет в строю. М.: Воениздат, 1986. - 752 с.
13.Игнатьев А.А., граф. Роковые дни. 50 лет в строю. М.: Вече, 2013. 496 с.
(Путь русского офицера).
14.Инструкции по учебной части для юнкерских училищ. СПб., 1901.
124
15.Материалы для истории Пажеского корпуса Его Императорского Величества 1711-1875». Киев: типография М.П. Фрица, 1876. - 260 с.
16.Милютин Д.А. Дневник. - Т. 1. - М., 2002.
17.Милютин Д.А. Воспоминания. 1860-1862. М., 1999.
18.Милютин Д.А. Мнение о военно-учебных заведениях // Столетие Военного министерства. Т. 10. Ч. 3. СПб., 1914.
19.Общая программа и инструкция для преподавания учебных предметов в
кадетских корпусах. – Петроград: издание ГУ ВУЗ, 1915. – 306 с.
20.Общий состав чинов ведомства Военно-учебных заведений. По 1 Сентября 1885 года. СПб.: типография В. Евдокимова, 1885.
21.Общий состав чинов ведомства Военно-учебных заведений. По 1-е июня
1902 года. СПб.: типография СПб. общества печатного и писчебумажного
дела «Слово», 1902.
22.Общий состав чинов ведомства Военно-учебных заведений. По 1-е января
1904 года. СПб.: типография СПб. общества печатного и писчебумажного
дела «Слово», 1904.
23.Пажеский Его Императорского Величества корпус за сто лет. Т.II. СПб.:
«Т-во художественной печати», 1902. 512 с.
24.Пажи – рыцари России (духовное наследие Пажеского Его Императорского Величества корпуса) / Сост. Григорьев А.Б., Хазин О.А. М.: «Социальнополитическая мысль», 2004. – 368 с.
25.Пирогов Н.И. Вопросы жизни // Морской сборник. 1856. № 9. Т. 23.
26.Платов A.C. Должны ли существовать одни окружные юнкерские школы?
СПб., 1862.
27.Плаксин В. Заметки об обязанностях офицеров в военных училищах // Педагогический сборник. № 3. 1866.
28.Редигер А.Ф. История моей жизни. Воспоминания военного министра. В
двух томах. Т.1. М.: Канон-пресс; Кучково поле, 1999.
125
29.Список генералам по старшинству. Составлен по 15-е Апреля 1914 года.
Петроград: военная типография императрицы Екатерины Великой, 1914. 980 с.
30.Сухомлинов В.А. Воспоминания. СПб., 2004.
31.Самойло А.А. Две жизни. Л., 1963.
32.Семенов Г. О себе. М., 1999.
33.Трубецкой В.С. Записки кирасира: мемуары. М.: «Россия», 1991.
34.Игнатьев А.А граф. 50 лет в строю. Воспоминания. М., 1986.
35.Крыжановский П.А. Воспоминания о П.С. Ванновском // Исторический
вестник. №5. 1910.
36.Крыжановский П.A. Мнение о преобразовании военно-учебных заведений. СПб., 1862.
37.Фон Дрейер В.Н. На закате империи. СПб., 2000.
38.Фон Бооль В.Г. Воспоминания педагога // Русская старина. №8. 1904.
39.Чистяков А.В. Развитие системы военного образования в Российской империи (вторая половина XIX – начало XX века). М., 2012.
40.Шкляревич В. По поводу мнений о преподавании артиллерии в пехотных
военных училищах // Педагогический сборник. № 9. 1865.
41.Шпигель М. Из записок кантониста // Еврейская старина. № 2. 1911.
42.Шапошников Б.М. Записки // Военно-исторический журнал. № 6. 1966.
43.Штейн Л. Учение о военном быте, как часть науки о государстве. СПб.,
1875.
44.Якубович H.A. Летопись и мысли старого педагога // Русская старина. №
6. Т.154. 1913.
Полное собрание законов Российской империи:
45.ПСЗ. Собр. 2. Т. 33. Отд. 1. СПб., 1860.
46.ПСЗ. Собр. 2. Т. 18. Отд. 1. СПб., 1844.
47.ПСЗ. Собр. 2. Т. 38. Отд. 1. СПб., 1866.
48.ПСЗ. Собр. 2. Т. 42. Отд. 1. СПб., 1871.
126
49.ПСЗ. Собр. 2. Т. 41. Отд. 2. СПб., 1868.
50.ПСЗ. Собр. 2. Т. 43. Отд. 2. СПб., 1871.
51.ПСЗ. Собр. 2. Т. 39. Отд. 1. СПб., 1867.
52.ПСЗ. Собр. 2. Т. 42. Отд. 1. СПб., 1871.
53.ПСЗ. Собр. 2. Т. 43. Отд. 1. СПб., 1875.
54.ПСЗ. Собр. 3. Т. 14. Отд. 1. СПб., 1898.
Всеподданнейший отчет Военного министерства:
55.Всеподданнейший отчет Военного министерства за 1860 г. Отчет о состоянии военно-учебных заведений. СПб., 1862.
56.Всеподданнейший отчет о действиях Военного министерства за 1863 г.
Отчет о состоянии военно-учебных заведений. СПб., 1864.
57.Всеподданнейший отчет о действиях Военного министерства за 1864 г.
Отчет о состоянии военно-учебных заведений. СПб, 1866.
58.Всеподданнейший отчет о действиях Военного министерства за 1867 г.
Отчет о состоянии военно-учебных заведений. СПб., 1869.
59.Всеподданнейший отчет о действиях Военного министерства за 1870 г.
Отчет о состоянии военно-учебных заведений. СПб., 1872.
60.Всеподданнейший отчет о действиях Военного министерства за 1876 г.
Отчет о состоянии военно-учебных заведений. СПб., 1878.
61.Всеподданнейший отчет о действиях Военного министерства за 1872 г.
Отчет о состоянии военно-учебных заведений. СПб., 1874.
62.Всеподданнейший отчет о действиях Военного министерства за 1878 г.
Отчет о состоянии военно-учебных заведений. СПб., 1880.
63.Всеподданнейший отчет о действиях Военного министерства за 1882 г.
Отчет о состоянии военно-учебных заведений. СПб., 1884.
64.Всеподданнейший отчет о действиях Военного министерства за 1886 г.
Отчет о состоянии военно-учебных заведений. СПб., 1890.
Список отдельных монографий и статей:
127
65.Авчинников А.Г. Памяти графа Ф. Э. Келлера. Екатеринославль, 1909.
66.Бернацкий В.А. Пятидесятилетие Главного управления военно-учебных
заведений. 1863-1913. СПб., 1913.
67.Бескровный Л. Г. Армия и флот России в начале XX в. Очерки военноэкономического потенциала. - М., 1986.
68.Бескровный Л.Г. Русская армия и флот в XIX век. Военно-экономический
потенциал России. – М.: издательство «Наука», 1973. – 616 с.
69.Бескровный Л.Г. Русское военное искусство XIX в. - М., 1974.
70.Бобровский П.О. Юнкерские училища. Историческое обозрение их развития и деятельности. Т.1. СПб.,1872.
71.Бобровский П.О. План учебной части в юнкерских школах // Педагогический сборник. 1865. № 11.
72.Брикс Г. Царский Двор в XVIII в. СПб.: изд. К. Фейхнер, 1894. – 407 с.
73.Волков С.В. Русский офицерский корпус. М.: Воениздат, 1993. – 368 с.:
ил.
74.Галушко Ю. История военной педагогики в России: прошлое и настоящее
// Педагогический вестник. 1996. № 4 (48).
75.Галушко Ю., Колесников А. Школа Российского Офицерства. М., 1993 /
М.: Информационно-издательское агентство «Русский мир», 1993 . – 222 с.:
ил. (Справочно-энциклопедическая серия).
76.Геруа Б.В. Воспоминания о моей жизни. Т. 1. Париж, 1969.
77.Вессель Н.Х. Военные училища и военные гимназии // Педагогический
сборник. 1867. № 1.
78.Висковатов A.B. Краткая история 1-го кадетского корпуса. СПб., 1832. –
124 с.
79.Зайончковский П.А. Военные реформы 1860-1870 годов в России. М.,
1952. – 340 с.
80.Зайончковский П.А. Самодержавие и русская армия на рубеже XIX-XX
столетий. М., 1973. – 286 с.
128
81.Зедделер Л.И. Германские военно-учебные заведения // Педагогический
сборник. 1885. № 5.
82.Зимин И.В. Царская работа XIX – начало ХХ в. Повседневная жизнь Российского императорского двора. М.: Издательство Центрполиграф, 2011. –
638, [2] с.
83.Изонов В.В. Подготовка военных кадров в России XIX - начала XX вв.
СПб., 1998.
84.Кривенко В.С. Общие и военные школы. СПб, 1899.
Куропаткин А.Н. Русская армия. СПб.: «Издательство Полигон», 2003. – 590,
[2] c.: ил. – (Военно-историческая библиотека).
85.Машкин Н.М. Высшая военная школа Российской Империи ХIХ - начала
ХХ века. М.: Издательский центр «Академия», 1997. - 347,[1] с.
86.Педагогический сборник. № 10. 1865.
87.Педагогический сборник. № 4. 1867.
88.Педагогический сборник. № 5. 1877.
89.Педагогический сборник. № 5. 1909.
90.Петров П.В., Соколов H.A. Главное управление военно-учебных заведений. Исторический очерк // Столетие Военного министерства. Т. 10. Ч. 2.
СПб., 1907.
91.Порошин А.А. Проигравшие победители. Русские генералы. М.: АСТ,
2014. – 443, [5] с. – (Первая мировая: забытая война).
92.Сборник биографий кавалергардов 1826-1908 г. г. / Под. ред. С.А. Панчулидзева. – СПб., 1908. 436 с.
93.Седов П.В. Закат Московского царства: Царский Двор конца XVII века.
СПб.: «Дмитрий Буланин», 2016. – 604 с.
94.Смирнов Р.В. «Дикий обычай» славной гвардейской школы. Цук и другие
традиции Николаевского кавалерийского училища. М.: «Любимая книга»,
2010. – 128 с.: ил.
129
95.Уортман Ричард С. Сценарии власти. Мифы и церемонии русской монархии. В 2 т. Т.2: от Александра II до Николая II. // Р.С. Уортман. Пер. с англ.
И.А. Пильщикова. М.: ОГИ, 2004. – 794, [4] с.
96.Фрейман О.Р. Пажи за 185 лет: биографии и портреты бывших пажей с
1711 по 1896 г. / собрал и издал О. Р. фон Фрейман. Фридрихсгам, 1894-1897.
С. 883. - 952 с.
97.Хмельницкий Е.А., Шереметьев А.Е. Кто они, кадеты? Образы и судьбы. //
По материалам военно-исторической коллекции семьи Шереметьевых. Киев:
издательство ООО «Passage Promotion», 2009. – 240 с.: ил.
98.Шепелев Л.Е. Чиновный мир России. XVIII – начало ХХ в. СПб.: «Искусство – СПб.», 2001. – 479 с., ил.: 20 л. цв. ил.
99.Щетинин Б.А. Памяти графа Ф. Э. Келлера // Исторический вестник. 1904.
Сентябрь.
130
ПРИЛОЖЕНИЕ 1
Директора Пажеского корпуса 1881-1914 г. г.
Ф.К. Дитерихс
В.А. Шильдер
граф Ф.Э. Келлер
Н.А. Епанчин
Н.Н. Усов
131
ПРИЛОЖЕНИЕ 2
Здание Пажеского корпуса (бывший дворец графа М.М. Воронцова; сейчас: ул. Садовая, дом 26)
Вынос знамени Пажеского корпуса нач. ХХ в.
Форма пажей 2-я п-на XIX – нач. ХХ в. в.
ПЛАГИАТ
!
Орловский ГУ
ТВОРИТЕ СОБСТВЕННЫМ УМОМ
СПРАВКА
о результатах проверки текстового документа
на наличие заимствований
Проверка выполнена в системе
Антиплагиат.ВУЗ
Автор работы
Илларионова Евгения Андреевна
Факультет, кафедра,
номер группы
Исторический факультет, кафедра истории России
Тип работы
Магистерская диссертация
Название работы
Илларионова Е.А._Пажеский корпус в системе военного образования в Российской
империи в XIX - начале ХХ в. в.
Название файла
Илларионова Е.А._Пажеский корпус в системе военного образования в Российской
империи в XIX - начале ХХ в. в"dосх
Процент заимствования
22,56%
Процент цитирования
5,66%
Процент оригинальности
71,78%
Дата проверки
10:08:39 02 ноября 2017г.
Модуль поиска ЭБС "БиблиоРоссика"; Модуль поиска ЭБС "BOOK.ru"; Коллекция РГБ;
Цитирование; Модуль поиска ЭБС "Университетская библиотека онлайн"; Коллекция
eLIBRARY.RU; Модуль поиска ЭБС "Айбукс"; Модуль поиска Интернет; Модуль поиска
ЭБС "Лань"; Модуль поиска "ФГБОУ ВО ОГУ им. И.С.Тургенева"; Кольцо вузов
Модули поиска
Работу проверил
Рымшин Станислав Александрович
ФИО проверяющего
Дата подписи
Подпись проверяющего
Чтобы убедиться
в подлинности справки,
используйте QR-код, который
содержит ссылку на отчет.
Ответ на вопрос, является ли обнаруженное заимствование
корректным, система оставляет на усмотрение проверяющего.
Предоставленная информация не подлежит использованию
в коммерческих целях.
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа