close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

Попова Н.С. Фельдмаршал Б.-Х. Миних в истории России

код для вставки
1
С О Д Е Р Ж А Н И Е.
I.Введение………………………………………………………………………3
II.Глава 1.Личность фельдмаршала Миниха…………………………….15
1.Генерал-фельдмаршал Б.Х. Миних: вехи биографии и внешность…..15
2.Личность и характер Миниха……………………………………………19
3.Миних и Петр I……………………………………………………………36
III.Глава 2.Военная реформа фельдмаршала Миниха…………………..41
1.Полководческое воспитание Миниха……………………………......41
2.Основные направления военной реформы Миниха………………...50
3.Шляхетский кадетский корпус и «офицерский вопрос»……………58
4.Создание регулярной кавалерии и другие преобразования…………65
III.Глава 3.Дворцовый переворот фельдмаршала Миниха……………..72
1.Смерть Анны Иоанновны и регентство Бирона……………………..72
2.Миних и Бирон………………………………………………………...78
3.Накануне дворцового переворота…………………………………….82
4.Переворот 8 ноября 1740 г…………………………………………….89
5.Политические результаты переворота………………………………..98
V.Заключение………………………………………………………………....105
VI.Библиография…………………………………………………………….108
ВВЕДЕНИЕ
Русский XVIII век весьма богат на выдающихся полководцев и
военачальников. Несомненно, говоря о них, мы в первую очередь вспоминаем
Петра I, Шереметьева, Суворова, Румянцева, Потемкина. Однако свое место
среди них занимает еще один – человек противоречивый, неоднозначный,
ставший знаменитым в один из самых мрачных периодов русской истории – в
период так называемой «бироновщины». Это генерал-фельдмаршал граф
Миних. В период его величия, военных успехов русские поэты посвящали оды
его победам над турками. Фельдмаршал Миних даже оказался среди
персонажей рассказов знаменитого барона Мюнхаузена, одно время, в 30-е гг.
XVIII в. действительно находившегося на русской службе.
«…Граф, с присущей ему учтивостью, попросил меня принять молодого
коня от него в подарок и завоевать на нем победу и славу в походе против
турок, который должен был вскоре начаться под предводительством графа
Миниха, - рассказывал самый знаменитый обманщик в истории и литературе
незабываемый барон Мюнхаузен, поступивший на русскую службу ок. 1736 г.
«Мы отправились в поход, - продолжал он, - как мне кажется, отчасти ради
того, чтобы снова восстановить честь русского оружия, несколько
пострадавшую при царе Петре в боях на реке Прут. Это нам полностью
удалось после тяжелых, но славных походов под предводительством великого
полководца, уже упомянутого нами выше». Так генерал-фельдмаршал граф
Миних вошел не только в историю, но и в мировую литературу вместе с
бароном Мюнхаузеном.
В российскую историю он вошел благодаря строительству Ладожского
канала, открывавшего прямой водный путь из Петербурга в Москву, создание
которого было одним из последних детищ императора Петра Великого. Кроме
того, Миних провел военную реформу 1730-1733 гг., выиграл, впервые в
истории русско-турецкий войн, открытое полевое сражение с турками при
Ставучанах, позволившее ему взять город-крепость Хотин в 1739 г.; совершил
первый, в полном смысле, «гвардейский» дворцовый переворот 1740 г.,
свергнув ненавистного временщика Бирона.
Всякий русский исторический деятель, занимавший видное место в
правящей элите в эпоху «бироновщины» традиционно несет на себе
ответственность за властные злоупотребления, преступления этой одиозной
эпохи для традиционных представлений о российской истории. Традиционно
же одну из главных причин «одиозности» этой эпохи видят, пожалуй, со
времен императрицы Елизаветы Петровны в том, что правящая элита
Российской империи в правление императрицы Анны Ивановны (1730-1740),
т.е. в период «бироновщины», состояла преимущественно из немцев. И
генерал-фельдмаршал
Бурхард
Христофор
фон
Миних
тоже
был
чистокровным немцем. Он занимал высшие военные должности в эту эпоху.
Поэтому традиционно и он считается одним из наиболее ответственных лиц за
все происходившее в это, как принято считать, «мрачное десятилетие»
истории Российской империи. Так ли это? Если так, то в какой мере Миних
являлся носителем духа «бироновщины»? Или может быть сложившаяся
традиция, по крайней мере, в отношении Миниха, не адекватно отражает его
место и роль в эту эпоху и вообще в российской истории, равно как и в истории
российской армии и истории русского военного искусства? Так или иначе, но
именно эти вопросы в первую очередь послужили основанием для меня
избрать именно эту тему для моего выпускного квалификационного
исследования.
Исходя из вышеизложенного, его объектом является русская армия
первой половины XVIII в., в контексте которого я выделила конкретный
предмет исследования – личность и деятельность генерал-фельдмаршала Б.Х. Миниха.
Хронологические
рамки
исследования,
вполне
естественно,
предопределяются года жизни и деятельности Миниха – 1683 – 1767 гг.
Миниху не повезло, прежде всего, потому что он был немцем по
происхождению. Не повезло ему еще в дореволюционной русской
историографии. Не повезло ему и в советские времена – предвоенные, военные
и послевоенные годы, знавшие немцев, главным образом, как врагов
обусловили соответствующее отношение к Миниху и в советской
исторической науке, в истории русского военного искусства. Не повезло ему
и потому, что был он человеком и неординарным, и, как выше отмечалось,
противоречивым. Впрочем, на сегодняшний день нет ни одной специально
посвященной жизни и деятельности фельдмаршала Миниха монографии, хотя
в исторической литературе, касающееся рассмотрению политической истории
России эпохи «бироновщины» или «дворцовых переворотов» исследователи
достаточно обстоятельно останавливаются на этой яркой личности и весьма
значительной политической и военной фигуре. Правда можно назвать два
развернутых биографических очерка Миниха, представленный известным
русским историком Н.И. Костомаровым1 и современным отечественным
автором А.В. Шишовым2. Я не буду подробно излагать содержание указанных,
как ряда других работ, в которых Миниху посвящены более или менее
пространные разделы. Остановлю внимание лишь на аспектах, которые мне
представляются важными, а их рассмотрение целесообразным с точки зрения
темы и основных вопросов в ней поставленных.
В российской истории эпоха так называемой «бироновщины» в
сущности не претерпела изменений в оценках, сложившихся еще в
дореволюционные времена. Эти оценки, обычно, абсолютно отрицательные.
Начало таковым оценкам было положено, пожалуй, еще с 1741 г., с момента
дворцового переворота, возведшего на престол императрицу Елизавету
Петровну. «…Русские люди, щеголявшие манерами, болтали на разных
языках, как попугаи, - столь непримиримо отрицательно оценивал
послепетровскую эпоху генерал А.Н. Куропаткин, - а в это время дельцыиноземцы прибирали русские дела к своим рукам. В этом отношении особенно
Костомаров Н.И. Фельдмаршал Миних //Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях ее
главнейших деятелей. М., 1992. Т. 3. Вып. 7.
2
Шишов А.В. Каналостроитель, ставший полководцем. Генерал-фельдмаршал Бурхард Христофорович
Миних //Знаменитые иностранцы на службе России. М., 2001.
1
тяжело было для России царствование Анны Иоанновны. В течение 10 лет
власть в России была захвачена иноземцами, принявшими русское
подданство, - Бироном, Остерманом, Левенвольдом и Минихом. Эти
авантюристы 10 лет насиловали русское национальное чувство, глубоко
оскорбленное передачей важнейших дел в государстве в иноземные руки»3.
Кратко характеризуя роль каждого из перечисленных иноземцев, задержав
внимание на Минихе, А. Куропаткин считал, что «Миних, получив в свои руки
армию, деятельно начал уничтожать петровские порядки и вводить рабское
подражание немецким образцам»4. Отрицательную, опирающуюся на
разнообразные
и
многочисленные
исторические
источники,
научно
обоснованную оценку «бироновщине» дает наиболее крупный специалист по
данной эпохе Е.В. Анисимов. Он большое внимание уделяет в своих
монографиях фигуре фельдмаршала Миниха, хотя, справедливости ради
следует заметить, что исследование военных аспектов эпохи, в частности
военно-реформаторской
деятельности
Миниха,
квалифицированное
и
взвешенное рассмотрение военных событий в работах Е.В. Анисимова
отсутствует5. Впрочем, этот исследователь акцентирует свое внимание на
межличностном аспекте внутриполитической, внутридворцовой борьбы, что,
очевидно, сказалось и на его оценке эпохи в целом. Эта оценка, в общем,
продолжает
традицию
и
советской,
и
дореволюционной
русской
историографии. Е.В. Анисимов во всех своих работах оценивает Миниха
крайне отрицательно, следуя в этом отношении, традиции, сложившейся в
советской историографии, которая, в свою очередь продолжает линию
Куропаткин А.Н. Русская армия. СПб., 2003. С. 218.
Там же, с. 219.
5
Анисимов Е.В. Россия без Петра. Л., 1994; его же: Россия в середине XVIII века. Борьба за наследие Петра.
М., 1986; его же: Женщины на российском престоле. СПб., 1998; его же: Путники, прошедшие раньше нас
//Безвременье и временщики. Воспоминания об «эпохе дворцовых переворотов» (1720-е – 1760-е годы). Л.,
1991.
3
4
большей части отечественных дореволюционных исследований6. Заслуги
Миниха перед Россией Е.В. Анисимов считает «более чем скромными»7.
В отличие от Е.В. Анисимова, известный русский историк (из русского
зарубежья) русской армии А.А. Керсновский в целом положительно оценивает
личность и роль фельдмаршала Миниха. «Делами армии, - отмечает он, заведовал другой немец. Иоганн Бургард – по-русски Иван Богданович Миних был ветераном Северной войны и поседел на русской службе. Он
сроднился с Россией и правильно понимал ее интересы (не забывая в то же
время и своих). Понимал и любил военное дело, хотя и был рутинером.
Помимо всего, он был карьеристом и искусным куртизаном. Отличаясь
славолюбием и властностью, он «сгорал честолюбием, брался за все, не щадил
трудов, еще меньше слов для прославления трудов»8. В приведенной выше
характеристике имеются фактические ошибки. Возможно, имя Миниха и
переиначивалось на русский лад – Иван Богданович, - однако звали его не
Иоганн Бургард, а Бурхардт-Христофор. Кроме того, Миних не был ветераном
Северной войны: он был ветераном войны за испанское наследство 1700-1714
гг. и на русской службе, как отмечалось выше, появился уже после окончания
Северной войны, в 1721 г. Однако следует согласиться с автором, что Миних,
по-своему, действительно сроднился с Россией. Можно согласиться с автором
и в том, что Миних, в целом, «правильно понимал ее (России) интересы».
Данная А.А. Керсновским характеристика личности фельдмаршала, хотя и
весьма лаконичная, но созвучна оценкам большинства других авторов,
исследователей и современников.
Более критично относится А.А. Керсновский и к устоявшимся
стереотипам в оценках «бироновщины». «Правление Императрицы Анны
обычно характеризуется «засильем немцев», - предлагает он свое отношение
к той эпохе. – Оно, конечно, было так, и это составляет отрицательную сторону
Анисимов Е.В. Россия без Петра. Л., 1994; его же: Россия в середине XVIII в. борьба за наследие Петра. М.,
1986; его же: Женщины на российском престоле. СПб., 1998.
7
Анисимов Е.В. Путники, прошедшие раньше нас //Безвременные и временщики. Воспоминания об «эпохе
дворцовых переворотов» (1720-е – 1760-е годы). Л., 1991.
8
Керсновский А.А. История русской армии. М., 1992. Т. 1. С. 69.
6
ее царствования. Официально наша история клянет «бироновщину», трактуя
этот вопрос, как нам кажется, слишком односторонне и недостаточно
широко»9. А.А. Керсновский справедливо замечает, что «прежде чем обвинять
Бирона, посмотрим на его противников – спесивую и раболепную знать,
правнуков смутьянов XVII века, вчера деливших Россию «в свой профит»,
сегодня заискивающих и наперебой доносящих друг на друга всесильному
курляндцу. Это обстоятельство в очень большой степени объясняет (но,
конечно, не оправдывает) презрение, которое Бирон питал к русским, он судил
их по сиятельным скоморохам Императрицы…»10. Трудно не согласиться с
соображениями, высказанными А.А. Керсновским, если вспомнить не только
князя Голицына – шута Анны Иоанновны, но и отсутствие, во всяком случае
среди военных деятелей той эпохи, да и последующей эпохи Елизаветы
Петровны, сколько-нибудь заметных, не говоря уже о выдающихся генералах
из русских аристократов и дворян. После смерти действительно одаренного
фельдмаршала М.М. Голицына, умершего в 1730 г., при Елизавете Петровне,
пожалуй, лишь фельдмаршала П.П. Ласси (тоже иноземца) можно считать
выдающимся военачальником. Но таковыми нельзя считать елизаветинских
фельдмаршалов, командовавших русскими войсками в Семилетнюю войну, С.Ф. Апраксина, И. Бутурлина, П.С. Салтыкова – все они из старинных
русских аристократических родов, особенно выдвинувшихся при Петре
Великом. Во всяком случае, эти фигуры не могут соперничать ни с Минихом,
ни с Ласси. Однако уместно завершить мнение А.А. Керсновского
относительно «бироновщины». «Как бы то ни было, - подводит он итог своим
размышлениям,
-
со
всеми
своими
недостатками
(жестокостью
и
любостяжанием, что отнюдь не являлось отличительными чертами его
одного), Бирон оказал России большую услугу, укрепив центральную
самодержавную
пятилетие»11.
Там же.
Там же.
11
Там же.
9
10
власть,
сильно
поколебленную
в
предшествующее
Известный советский историк – специалист по российской военной
истории XVIII в. Л.Г. Бескровный достаточно детально и, обращаясь к
конкретным фактам, излагал реформационные мероприятия, проводившиеся
Минихом в русской армии. Он хотя и освещал деятельность фельдмаршала
Миниха, воздерживаясь от излишних отрицательных эмоциональных
проявлений в адрес этого военного деятеля России, тем не менее оценивал его
реформы и полководческие действия в целом негативно. Он видел в Минихе
проводника «западных» тенденций в организации и обучении русской армии,
якобы противостоявших, как он считал, «особым», «русским методам»
ведения войны, основоположником которых Л.Г. Бескровный считал Петра
Великого. «Ярым сторонником этой теории,- писал указанный историк, являлся Миних, стремившийся внедрить в русскую армию прусские методы
подготовки войск (гусиный шаг, неприцельная стрельба и т.п.)»12.
Одним из первых российских историков с отрицательной на
положительную оценку его деятельности пересмотрел Н.И. Костомаров.
«Будучи в России чужеземцем и в русской военной службе наемником, считал он, - Б.Х. Миних по своему обширному познаниями уму не следовал
безрассудному поведению своих земляков-«немцев». Те, вступая в пределы
Российского государства, считали его варварской страной. Такие искатели
достатка, славы и чинов смотрели на русских как на материал, пригодный
только для осуществления личных корыстолюбивых и честолюбивых
планов»13.
Предприняты попытки подойти более объективно и взвешено к
рассмотрению деятельности Миниха и ее оценки в контексте отечественной
истории и в последние годы. Современные российские историки А.Б.
Каменский, видный специалист по истории российского XVIII в., а также А.В.
Шишов, автор ряда биографических книг и очерков, посвященных российским
военачальникам иноземного происхождения, следуя позиции, выраженной
12
13
Бескровный Л.Г. Русская армия и флот в XVIII веке. М., 1958. С. 149.
Костомаров Н.И. Указ. соч. С. 19.
Н.И. Костомаровым, дают в целом более взвешенную оценку деятельности
фельдмаршала Миниха14. Хотя и с оговорками, весьма осторожно А.В. Шишов
достаточно высоко оценивает его победу над турками при Ставучанах в 1739
г., а также в целом дает положительную характеристику его военной реформе
и личности полководца15.
Весьма важным историческим моментом в жизни Миниха и
значительным в истории России, по меньшей мере, и России XVIII в., является
дворцовый переворот 8 ноября 1740 г.
И этому дворцовому перевороту, и Миниху не повезло: они мало
изучены в отечественной историографии. Не повезло, прежде всего, потому
что переворот совершил Миних, а он был немцем по происхождению. А
изучение этого переворота в значительной мере возможно лишь при
скрупулезном исследовании данного периода в его жизни. Не повезло ему еще
в дореволюционной русской историографии. Не повезло ему и в советские
времена – предвоенные, военные и послевоенные годы, знавшие немцев,
главным образом, как врагов. Однако если о самом Минихе все-таки
существуют,
пусть
немногочисленные
и
небольшие
биографические
исследования, то переворот 8 ноября 1740 г. специально практически не
исследовался.
Кроме отмеченных выше работ, я обращалась также «Истории России с
древнейших времен» С.М. Соловьева, который весьма детально излагает
события истории России XVIII в., в частности период «бироновщины»16, к
«Курсу русской истории» В.О. Ключевского17 и истории России в изложении
и понимании Г.В. Вернадского18, главным образом в плане оценочном.
Внешнеполитические аспекты «бироновщины», в частности деятельности
фельдмаршала Миниха в «войне за польское наследство» 1733-1734 гг. и
Каменский А.Б. Российская империя в XVIII веке: традиции и модернизация. М., 1999. Шишов А.В. Указ.
соч.
15
Там же, с. 388-392, 396-398, 408-410.
16
Соловьев С.М. История России с древнейших времен. СПб., 1892. Т. 21.
17
Ключевский В.О. Курс русской истории //Ключевский В.О. Сочинения в девяти томах. М., 1989. Т. 5.
18
Вернадский Г.В. История России. Московское царство. Часть 2. Тверь-М., 1997.
14
русско-турецкой войне 1735-1739 гг., я рассматривала в частности по
исследованию Г.А. Некрасова19.
Исходя из сложившихся и в целом устоявшихся мнений в отечественной
историографии, свою цель в настоящем дипломном исследовании я видела в
реконструкции основных свойств личности фельдмаршала Миниха и
органично связанной с ними основной сферой военно-политической его
деятельности – военной реформой и дворцовым переворотом 8 ноября 1740 г.
Для достижения этой цели я считала целесообразным решить
следующие научные задачи дипломного исследования:
- провести сравнительно-критический анализ сведений о его личности,
содержащихся в мемуарных источниках с традиционной его оценкой в
историографии.
- реконструировать «личностный портрет» Миниха.
- выявить и проанализировать основные направления его военной
реформы.
- составить представление о мероприятиях военной реформы Миниха,
связанных с повышением уровня профессиональной подготовки русского
офицерского корпуса;
- выявить предпосылки переворота 8 ноября 1740 г.;
- понять причины и цели, побудившие Миниха предпринять дворцовый
переворот;
- проанализировать и определить роль Миниха и других лиц в
реализации переворота;
- обозначить непосредственные результаты дворцового переворота 8
ноября 1740 г.
Свое дипломное исследование я проводила на основе анализа материала
мемуарных источников. Это опубликованные в различных изданиях мемуары,
записки и дневники различных деятелей XVIII в., преимущественно – первой
его половины. Прежде всего, это так называемый «Очерк управления
19
Некрасов Г.А. Роль России в европейской и международной политике. 1725-1739 гг. М., 1976.
российской империи», составленный самим фельдмаршалом Минихом в 17621764 гг.20 Специалисты полагают, что «Очерк» был составлен по инициативе,
по заказу императрицы Екатерины II. В сущности, этот документ базируется в
основном на материалах личных воспоминаний, впечатлений и военногосударственного опыта. Однако этот «очерк» не может быть безоговорочно
квалифицирован как источник личного характера и происхождения или
мемуарный. В целом ряде разделов этого «очерка», казалось бы весьма
важных для биографии Миниха, информация дается конспективно. В то же
время
данный
источник
представляет
собой
некое
концептуальное
осмысление исторических процессов, пережитых Россией со времен Петра
Великого до воцарения Екатерины II. Похоже, что молодая императрица,
недостаточно хорошо еще знакомая со страной, которой ей предстояло
управлять, обратилась за советом и сведениями к умному, осведомленному
военному и в равной мере государственному деятелю, каковым был Миних.
Другой,
очень
известный,
пожалуй,
наиболее
пространный
и
подробный, весьма информативный мемуарный источник не только по
исследуемой эпохе, но хронологически выходящий за ее пределы (до 1744 г.),
- это «Записки о России» генерал-майора графа Х.-Г. Манштейна, бывшего
адъютанта фельдмаршала Миниха21. Автор старается быть объективным,
учитывая свою близость к Миниху и хорошую свою информированность не
только об официальной деятельности фельдмаршала. Манштейн очень
подробно характеризует личность фельдмаршала, пространно излагает
военные действия, детально описывает переворот в ноябре 1740 г.,
осуществленный
Минихом,
в
котором
сам
Манштейн
принимал
непосредственное и самое деятельное участие, пользуясь исключительным
доверием фельдмаршала.
Третий
мемуарный
источник,
насыщенный
информацией
о
жизнедеятельности фельдмаршала Миниха, это «Записки» его сына Э.
20
21
Миних Б.Х. Очерк управления Российской империи //Перевороты и войны. М., 1997.
Манштейн Х.-Г. Записки о России //Перевороты и войны. М., 1997.
Миниха22.
Автор
старается
быть
объективным
и
свободным
от
эмоционального проявления своих родственных чувств к отцу. Однако
сделать ему это достаточно трудно, поскольку он, ко всему прочему, был,
подобно отцу, обречен на 20-летнюю ссылку. Э. Миних, однако, обладал
сведениями о личности и личной жизни своего отца, доступа к которым были,
подчас, лишены другие мемуаристы. Во многом Э. Миних повторяет сведения,
сообщаемые Манштейном, однако они часто расходятся в оценках тех или
иных действий Миниха или событий, в которых он принимал участие.
Достаточно интересен еще один мемуарный источник. Это «Замечание
на «Записки о России генерала Манштейна» некого анонимного автора23. Судя
по контексту его критических замечаний, он был весьма близок к
фельдмаршалу. Достаточно ценны его замечания по поводу характера,
личности Миниха. Он дает детальное объяснение некоторым обстоятельствам
внутриполитической
борьбы,
споров
по
курсу
внешней
политике,
обстоятельств падения Миниха и др.
Сравнительно много информации о личности фельдмаршала Миниха,
его деятельности, эпохе содержится также в «Записках В.А. Нащокина,
которые он доводит до 60-х гг. XVIII в.24 Особенно подробно он описывает
события русско-турецкой войны 1735-1739 гг., сражение при Ставучанах 1739
г., взятие Хотина и др. военные события. В меньшей мере, но также достаточно
интересные сведения, касающиеся личности и деятельности фельдмаршала
Миниха содержатся в «Записках» князя Я.П. Шаховского25.
Немногочисленные,
но
весьма
содержательные
характеристики
личности Миниха имеются также в ряде других мемуарных источников. Это –
«Рондо. Письма дамы, прожившей несколько лет в России, к ее приятельнице
в Англию»,26 а также «Записки» посланника испанского короля герцога де
Миних Э. Записки //Перевороты и войны. М., 1997.
Неизвестный автор. Замечания на «Записки о России генерала Манштейна» //Перевороты и войны. М.,
1997.
24
Нащокин В.А. Записки //Империя после Петра 1725-1765. М., 1998.
25
Шаховской Я.П. Записки //Россия после Петра 1725-1765. М., 1998.
26
Рондо. Письма дамы, прожившей несколько лет в России, к ее приятельнице в Англию //Безвременные и
временщики. Воспоминания об «эпохе дворцовых переворотов» (1720-е – 1760-е годы). Л., 1991.
22
23
Лириа,27 рассказы К.К. Рюльера о дворцовом перевороте 1762 г.28
Своеобразным источником является разговор двух солдат, Симона и Якова,
относящийся примерно к 1743 г.29 Это скорее публицистическое сочинение,
отражающее настроение участников и сторонников дворцового переворота
1741 г., возведшего на престол Елизавету Петровну. Характеристика Миниха,
приводимая посредством обмена мнениями двух «солдат» из дворян, «лейбкомпанцев», конечно отрицательная. Но она интересна тем, что представляет
собой своеобразную нравственную мотивацию самого дворцового переворота
и ссылки Миниха. Некоторые фрагментарные сведения о Минихе содержатся
также в записках Е.Р. Дашковой30. Особое место занимает сугубо военногосударственный документ, отражающий мнение Миниха на проблемы
русской армии, датированный концом 1725 г. Его содержание позволяет
представить исходные мнения Миниха на предмет военной реформы.
Представленная выпускная квалификационная работа состоит из
введения, трех глав, заключения и библиографии, включающей перечень
основных источников, послуживших основой для исследования темы, научноисторические работы и справочные издания.
Герцог Лирийский. Записки о пребывании при императорском российском дворе в звании посла короля
испанского //Россия XVIII в. глазами иностранцев. Л., 1989.
28
Рюльер К.К. История и анекдоты революции в России в 1762 г. //Россия XVIII в. глазами иностранцев. Л.,
1989.
29
Соловьев С.М. История России с древнейших времен. СПб., 1892. Т. 21.
30
Дашкова Е.Р. Записки // Дашкова Е.Р. Записки. Письма сестер М. и К. Вильмонт из России. М., 1987.
27
Глава 1.
Личность фельдмаршала Миниха.
1.Генерал-фельдмаршал граф Б.Х. Миних: вехи биографии и внешность.
Бурхард-Христофор фон Миних (точнее, Мюнних) (1683-1767) – граф
российской империи с 1728 г., граф римской империи с 1741 г. Уроженец
Ольденбурга. Происхождение рода Минихов или Мюннихов спорно.
Согласно официально признанным родословным книгам, фельдмаршал
принадлежал к старинному роду, происходившему от Иоганна Миниха,
владевшего в конце XV в. замком Рамбспауэр в Баварии. Его потомки
поселились в Ольденбурге. По другой версии, которая приводится во всех
биографических
очерках
фельдмаршала Миниха, он
происходил из
старинного датского рода крестьян-каналостроителей. Во всяком случае,
каналы строил еще его прадед. Отец фельдмаршала, Антон-Гюнтер
дослужился на датской королевской службе до чина подполковника, за
заслуги в строительстве каналов получил в 1702 г. от датского короля
дворянство и звание надзирателя над плотинами и всеми водными работами в
графствах Ольденбургском и Дельменгордском. Таким образом, сам
фельдмаршал Миних родился, еще принадлежа к крестьянскому сословию, и
стал дворянином лишь в 1702 г. Этот фактор, несомненно, должен был
отложить свой отпечаток на свойства его личности.
В 1701-1716 гг. Миних состоял на гессен-дармштадтской и гессенкассельской службе, прошел путь от капитана до полковника. С 1706 на
польско-саксонской службе, с 1717 генерал-майор. С 1721 на российской
службе с тем же чином. С 1722 генерал-лейтенант. В 1723-26 руководил
строительством ладожского канала. С 1727 генерал-губернатор Петербурга,
Ингерманландии, Карелии и Финляндии. С 1730 президент Военной коллегии
и генерал-фельдцейхмейстер. С 1732 генерал-фельдмаршал. В 1734 руководил
осадой Гданьска (Данцига) и добился его капитуляции. В 1736-39
главнокомандующий российской армией в русско-турецкой войне. С 1740
подполковник
л.-гв.
Преображенского
полка.
8.11.1740
с
ротой
преображенцев арестовал регента Российской империи Э.-И. Бирона, передал
власть Анне Леопольдовне. Получил должность первого министра, но 3.3.1741
вследствие придворной борьбы вышел в отставку. Во время дворцового
переворота 25.11.1741 арестован, в 1742 сослан в Пелым. В начале 1762
возвращен Петром III в Петербург, восстановлен в чине генералфельдмаршала. В мае-июне 1762 являлся членом Императорского совета.
9.6.1762
назначен
сибирским
губернатором
и
главным
директором
Ладожского и Кронштадтского каналов. После воцарения Екатерины II
29.6.1762 оставлен в должности директора каналов, получил задание
завершить строительство Балтийского порта. В 1762-1764 гг. написал «Очерк,
дающий понятие об образе правления Российской империи»31.
…Все
историки,
оставившие
более
или
менее
развернутые
биографические очерки фельдмаршала Миниха в целом дают мало отличные
друг от друга его внешние характеристики, разумеется основанные на
свидетельствах современников. Практически все он указывают на то, что граф
Миних был роста высокого, величественного. Глаза его и все черты лица
показывали остроумие, неустрашимость и твердость характера; голос и осанка
являли в нем героя. Он невольным образом вселял в других уважение к себе и
страх; был чрезвычайно трудолюбив и предприимчив; не знал усталости, мало
31
Империя после Петра 1725-1765. М., 1998. С. 512-513.
спал, любил порядок, отличался, когда хотел, любезностью в обществах, стоял
в ряду с первыми инженерами и полководцами своего времени; но вместе с
тем был горд, честолюбив. Он был честолюбив до того, что даже на СанктПетербургском доме его были представлены турки в оковах, знамена и пр. Он
был лукав, взыскателен, жесток; не дорожил для своей славы кровью
вверенных ему солдат; казался другом всех, не любя никого.
Известный русский историк Н.И. Костомаров, один из немногих
выразивший в целом положительную оценку Миниху как русскому
государственному и военному деятелю, характеризовал его внешность почти
также. «Он был высок ростом, - дает описание его внешности указанный
русский историк, - чрезвычайно статно сложен, красив лицом; его высокий
открытый лоб и быстрые проницательные глаза с первого раза выказывали то
величие духа, которое заставляет любить уважать и во всем повиноваться. Но
вместе с тем он показался очень моложавым по своим летам»32. Однако вряд
ли будет лишним все-таки обратиться за подтверждением приведенной выше
характеристики к его современникам, лично его знавшим и наблюдавшим.
Некая дама Рондо писала своей конфидентке из Петербурга в 1735 г.:
«Мадам, представление, которое сложилось у Вас о графе Минихе,
совершенно неверно. Вы говорите, что представляете его себе стариком,
облику которого присуща вся грубость побывавшего в переделках солдата. Но
ему сейчас что-нибудь пятьдесят четыре или пятьдесят пять лет, у него
красивое лицо, очень белая кожа, он высок, статен, и все го движения мягки и
изящны. Он хорошо танцует, от всех его поступков веет молодостью, с дамами
он ведет себя как один из самых галантных кавалеров этого двора, и, находясь
среди представительниц нашего пола, излучает веселость и нежность»33.
Впрочем, в 1735 г. Миниху было 52 года. Поэтому, отмечая, по его внешности,
сравнительную молодость фельдмаршала, эта дама несколько преувеличила
Костомаров Н.И. Фельдмаршал Миних //Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях ее
главнейших деятелей. М., 1992. Т. 3. Вып. 7. С. 6.
33
Рондо. Письма дамы, прожившей несколько лет в России, к ее приятельнице в Англии //Безвременье и
временщики. Л., 1991. С. 225-226.
32
его возраст. очевидно, что Миних выглядел все-таки немного старше своих
лет, хотя, разумеется, вопреки сложившемуся за границей мнению, вовсе не
был стариком, особенно по своим придворным манерам. Но эта женщина тут
же добавляет, что эти галантные манеры Миниха ей «очень неприятны, ибо
притворны» 34. Она далее поясняет, чем вызвана эта неприятность галантности
фельдмаршала. «Потому что, - пишет она своей подруге, - хотя ему и присущи
все эти добрые качества, в нем все же есть немецкая чопорность, и видеть, как
человек такого склада пытается усвоить манеры петиметра, - все равно, что
видеть резвящуюся корову»
35
. Отрицательное отношение к поведению
Миниха с женщинами, таким образом, возникло у этой дамы в силу
бросающегося несоответствия военно-политического положения Миниха, его
значимости и внешних, деланных и потому фальшивых проявлений, которые
больше бы соответствовали типичному придворному, завсегдатаю светских
салонов, а не выдающемуся полководцу. И далее они, в сущности, раскрывает
как раз именно это соображение. «Если бы Вам пришлось быть в обществе
этого человека, - пишет она, - который, судя по газетам, уничтожил тысячи и
десятки тысяч людей, как были бы Вы удивлены, увидев, что он внимает Вам
с томным взором, потом внезапно хватает Вашу руку и с восторгом целует ее!
Но насколько более Вы были бы удивлены, обнаружив, что он полагает
обязательным вести себя так со всеми женщинами»36. Подтверждая данное
свидетельство, Е.Р. Дашкова, увидевшая, познакомившаяся и подружившаяся
с фельдмаршалом Минихом, вернувшимся из ссылки в 1762 г., с
удовлетворением
отметила
в
его
поведении,
в
значительной
мере
способствовавшем их дружбе, «галантность старинных вельмож, резко
отличавшиеся от поведения некоторых наших заговорщиков…»37. Однако
возвращаясь к свидетельствам ранее отмеченной дамы Рондо в ее письме 1735
г., следует отметить, что она далее совершенно очевидно дает понять, что ее
Там же.
Там же, с. 226.
36
Там же.
37
Дашкова Е.Р. Записки //Дашкова Е.Р. Записки. Письма сестер М. и К. Вильмонт из России. М., 1987. С. 78.
34
35
суждения о фальшивости галантных манер Миниха, столь бросившиеся ей в
глаза, порождены ее представлением о нем как, прежде всего, о человеке
военном, солдате. «В остальном, - пишет он, - что касается его характера, то
как солдат он предприимчив и скор…»38.
Внешние данные того или иного человека органично связаны с его
внутренними духовными и душевными свойствами, характером, образом
жизни, привычками, поведением и пр. Иными словами, - это все то, что мы,
обычно, называем «Личностью». Поэтому имеет смысл представить личность
фельдмаршала граф Миниха по возможности во всей ее целостности.
2.Личность и характер Миниха.
Отзывы современников, близко знавших Миниха, противоречивы. Для
тех, кто не был близко знаком с фельдмаршалом, на основе устоявшихся в
обществе мнений считали его личностью, краткую характеристику которому
дал находившийся в качестве посланника Испанского короля герцог де Лирия.
«Граф Миних, - как часть своеобразного дипломатического отчета
писал он о фельдмаршале, - немец, служил генералом от артиллерии; он очень
хорошо знал военное дело и был отличным инженером; но самолюбив до
чрезвычайности, весьма тщеславен, а честолюбие его выходило из пределов.
Он был лжив, двоедушен, казался каждому другом, а на деле не был ни чьим;
внимателен и вежлив с посторонними, он был несносен в обращении со
своими подчиненными»39.
Следует, однако, иметь в виду, что такого рода мнения сформировались
в значительной мере в обстановке царствования императрицы Елизаветы
Петровны, которая отправила Миниха в ссылку в Сибирь на 20 лет. В это
время Миних являлся одним из символов свергнутого «немецкого засилья» и
«бироновщины». В этом отношении показательны характеристики Миниха,
Рондо. Письма дамы, прожившей несколько лет в России, к ее приятельнице в Англии. С. 225-226.
Герцог Лирийский. Записки о пребывании при императорском российском дворе в звании после короля
испанского //Россия XVIII в. глазами иностранцев. М., 1989. С. 253-254.
38
39
выраженные в неком разговоре двух русских солдат-дворян, активно
поддерживавших Елизавету Петровну и, судя по контексту, пожалуй,
принимавших участие в самом перевороте 1741 года, возведшем Петрову дочь
на российский престол. Этот разговор, судя по контексту источника,
происходил примерно в 1743-1744 гг.
«Памятуешь ли прошлые годы, - обращается один из них по имени
Яков, к своему приятелю Симону, - когда пошли мы в Польшу для избрания
нынешнего короля Августа III на место отца его? Был у нас главным
командиром генерал Лассий, который ныне фельдмаршал; хотя иноземец,
только человек добрый. А как пришли под Гданск, тогда приехал к нам
генерал-фельдмаршал Миних, природный Немчин и не нашей веры, стал
жестоко с нами, российскими солдатами и с офицерами поступать, и, не
рассуждая о государственных наших убытках и о погибели нашего народа, во
многие нехитростные тогда партии посылал, а паче под Виборг, напившись
пьян, лучших тогда изо всей армии гренадеров и мушкатеров ночью на
приступ командировал, откуда малое число назад в лагерь пришли, да и то
почти все переранены, и тут множество добрых солдат погубил, а пользы
никакой не получил…»40.
Мнение о том, что боевые действия Миниха всегда сопровождались
большими потерями, было весьма распространенным и обоснованным. Как
известно, осада и взятие им Данцига-Гданьска в 1734 г. было первым его
опытом в роли полководца и этот опыт тогда же дал основание для суждений
и упреков Миниха в неоправданно больших потерях с нашей стороны.
Европейская, очевидно, преимущественно враждебная французская, пресса
уже тогда упрекала «этого человека, который, судя по газетам, уничтожил
тысячи и десятки тысяч людей» 41. Овладение Данцигом стоило жизни 3000
русских солдат и офицеров. В основном это были потери при промежуточном
неудачном штурме Габельберга (2000 солдат и 120 офицеров). Следует
40
41
Цитируется по: Соловьев С.М. История России с древнейших времен. СПб., 1892. Т. 21. С. 226-229.
Рондо. Письма дамы…. С. 225-226.
отметить, что Данциг обороняли польско-французские силы численностью до
20-25 тысяч человек. Миних, командуя осадной армией численностью свыше
20 тысяч человек, сначала разбил 17-тысячный отряд поляков силами в шесть
раз меньшими, затем – 5-тысячный французский десантный корпус и, наконец,
принудил к сдаче Данциг и его гарнизон. С точки зрения количества потерь
Миних не был самым «затратным» полководцем. Тот же А.В. Суворов во главе
корпуса в 31 тысячу человек при штурме Измаила в 1790 г., который оборонял
35-тысячный турецкий гарнизон, потерял 4600 солдат и офицеров убитыми и
6 тысяч ранеными. Миних потерял убитыми при взятии Данцига 13,6% своих
войск. Суворов при взятии Измаила потерял 16% своего личного состава. Я уж
не останавливаю внимания на одном из боевых эпизодов во время осады
Очакова в 1788 г., когда А.В. Суворов своими, правда редко случавшимися,
опрометчивыми,
даже
авантюрными
действиями
волей-неволей
стал
виновником бессмысленной гибели сотен русских солдат и офицеров. Иными
словами, великий
русский
полководец оказался
полководцем более
«затратным», чем Миних. В ходе русско-турецкой войны 1735-1739 гг. потери
русской армии под командованием Миниха также были велики, но далеко не
всегда и не всегда это были потери боевые. В ходе этой войны Миних
командовал армией (наряду с Ласси) в ходе кампаний 1736, 1737, 1738, 1739
гг. В ходе победоносной кампании 1736 г., когда ему удалось впервые взять
штурмом Перекоп, захватить Бахчисарай и занять весь Крым, он командовал
армией в 58 тысяч человек. Общие потери его армии составили 30 тысяч
человек, но боевые потери составили всего 2000 человек. Остальные потери
был результатом болезней и плохого санитарно-медицинского обслуживания
русских войск. В победоносную кампанию 1737 г., главным итогом и
полководческим подвигом Миниха и его армии было взятие крепости Очаков,
армия под командованием Миниха в начале кампании составляла 60-70 тысяч
человек, турецкий гарнизон Очакова – 20 тысяч человек. В результате штурма
Очакова Миних потерял убитыми и ранеными 4000 солдат и офицеров, в том
числе убитыми 1022 человека и ранеными 2841 человека. Таким образом,
безвозвратные боевые потери при штурме крепости составили не более 2% от
численности армии. Однако, как и в предшествующую кампанию, от болезней,
эпидемии чумы, накрывшей армию Миниха, умерло до 35 тысяч человек.
Кампания 1738 г. была прервана Минихом из-за надвигавшейся эпидемии
чумы. Кампанию 1739 г. Миних начал во главе армии в 68 тысяч человек. В
ходе этой кампании боевые потери его армии были вообще смехотворны: в
знаменитом Ставучанском сражении он потерял убитыми 13 человек. Но, как
и прежде, были большие потери за счет болезней. Таким образом, нет никаких
оснований считать Миниха самым безжалостным и жестоким в отношении
своих солдат и офицеров полководцем русской армии. Даже там, где не все
проходило без частных неудач (Габельберг), боевые потери в его войсках
уступали потерям «екатериненских орлов», в частности А.В. Суворова.
Поэтому упреки в адрес Миниха, выраженные в цитированном выше
разговоре двух солдат, не обоснованы, но отражают скорее идеологические,
антинемецкие, «антиминиховские» настроения и эмоции.
«С Турками войну объявил, - продолжим следить за обменом мнений
этих двух солдат, - и поручили главную армию в команду ему же, Миниху, а
генерала Лассия пожаловали в фельдмаршалы и Азов брать послали. Вот стали
у нас оба фельдмаршала иноземцы, чего с начатия России и при
милостивейшем отце нашем императоре Петре Великом не было»
42
.
Собеседники ошибаются: сначала у Петра Великого в качестве фельдмаршала
был шотландец Огилви. Первый фельдмаршал из «природных русских» Ф.
Головин действительно получил этот чин в 1699 г., но он не провел ни одной
военной кампании, не командовал русской армией. Б.П. Шереметев стал
фельдмаршалом в 1702 г., однако нельзя сказать, что он был выдающимся
полководцем. Его военные природные дарования были средними, хотя в ходе
Северной войны он весьма профессионально выполнял свои обязанности.
В ходе последующего обмена мнениями оба солдата критикуют Миниха
как полководца в период русско-турецкой войны 1735-1739 гг. «Пошли мы под
42
Цитируется по: Соловьев С.М. История России с древнейших времен. СПб., 1892. Т. 21. С. 226-229.
командою его, Миниха, в Крым, - говорит один, - вышли в степь пустую, и
стал Миних российских людей перебирать, штаб- и обер-офицеров
штрафовать, в солдаты без суда писать, и самых старых и заслуженных
полковников пред фрунтом армии под ружьем водить, а все за безделицу:
увидит, что у офицеров галстук не белый, или не напудренный, а в степи кому
на это смотреть… Вот Петра Великого законы начали уничтожать…
Провианту у нас уже ничего не стало; люди стали ослабевать и с голоду
помирать; Миних на то ни на что не смотрит. Хотя многих мертвых старых
солдат пред собой лежащих видит, никого не сожалел, ибо не его крестьяне и
не с его деревни взяты, а российских дворян он ни одного в свойстве к себе не
имеет, - чего их жалеть?» 43 Действительно, Миних был суров, даже жесток в
дисциплинарных расправах, и не только за нарушение формы одежды, однако,
как выше отмечалось, боевые потери его войск были сравнительно
незначительны. Что касается «мертвых старых солдат» - жертв болезней,
эпидемий, то это была общая беда, ответственность за которую валить на
одного Миниха нет достаточных оснований. Вообще упрекать Миниха за
жесткость дисциплины и суровость наказаний, представляя его в качестве
этакого самодура-русофоба вряд ли уместно, если вспомнить как вел себя в
похожих случаях Петр Великий, который разжаловал в солдаты генераланшефа А.И. Репнина за поражение при Головчине, хотя тот был одним из
первых его «потешных» и не один нес ответственность за эту неудачу.
«Не вечно думал в России жить, только бы ко Двору о своих храбрых
поступках реляцию сообщить, и от того славу, богатство себе получить. И при
Дворе в то время кому было рассуждать? – главные правители – Немцы, его
други и родственники, а российских генералов, сенаторов они тогда за людей
не почитали: того смотрели, как бы кому голову отсечь, а по малой мере в
ссылку сослать. О невозможности российских людей он, Миних, и слышать не
хотел и часто говаривал: «А, а, батушка! У русских людей невозможности
нет»… Дворяне бедные, которые в полках служили, только бы сыскать дорогу
43
Там же.
в отставку, понеже их в чины не производил, а кого производил, разве за
недостатком немцев, и как он, Миних, так и прочие тогдашние генералы
немцы ругали их и обижали, дураками и скотом прозывали, и до того довели,
что в ином полку ни одного российского офицера не было, и откуда какой
Немчин приехал, пожалуй его генералом, полковником, штаб-офицером, а по
последней мере в капитаны, также в штатские чины; уже они всех российских
дел управители стали, и в Курляндии гезелей и мясников не много осталось –
все в офицерах» 44.
Миних действительно изначально не намеревался оставаться в России
на всю жизнь, хотя постоянно продлевал свой контракт, так и оставшись в
России. Данные упреки Миниху за притеснения офицеров из «природных
русских»
несправедливы,
если
учесть
меры
по
улучшению
их
имущественного, финансового состояния, которые он провел в ходе военной
реформы (см. Главу 2). Обвинения же Миниха в причастности к расправам,
казням должностных лиц из русских, не имеют никаких оснований.
Далее «солдат Симон» провоцирует обсуждение вопроса о притеснении
немцами «природных русских», которых не пускали в «генералы». «Скажи,
пожалуй, - обращается этот Симон к своему собеседнику «солдату Якову», были ли с ним, Минихом, в тех походах наши российские генералы, и для чего
ему, Миниху, о таких непорядочных поступках не говорили?»
Яков: «Тогда с ним были почти все генералы немцы, его союзники и
единой веры, а именно: два Бирона, Левендаль и прочие, а российских
полковых генералов один Румянцев, и хотя он человек добрый, храбрый и
умный, свидетельствованный министр и любимый генерал-адъютант государя
императора Петра Великого, и ныне со шведами в Абове на конгрессе мир
учинил, - да что ему было делать? Вся пленипотенция Миниху предана:
российских полковников расстреливать, а генералов в солдаты писать;
Румянцев так от него всегда ожидал смертной напасти. В то время, будучи в
Хотинском походе, призвал Миних к себе с прочими генерала Румянцева на
44
Там же.
консилиум; Румянцев намерению его прекословил, а предлагал о целости
российского интереса; за то Миних так на него осерчал, что из палатки своей
такого честного и верного человека нечестно выслал, да неоднократно на него
ко Двору писал и бездельные следствия за ним учинил; только сего доброго
человека и Российского отечества сына, за его правду и добрые дела, от такого
злоковарного человека сам Бог закрыл и до погибели не допустил…»45.
В ходе русско-турецкой войны 1735-1739 гг. под командованием
Миниха были следующие генералы (в разное время): принц ГессенГомбургский, Леонтьев, Измайлов, Шпигель, князь Репнин, Магнус Бирон,
Штофельн, Гейн, Тараканов, Лесли, Аракчеев, князь Трубецкой, генераланшеф Румянцев, Кейт, Карл Бирон, Левендаль, Бахметьев, Густав Бирон,
Загряжский, Антон-Ульрих Брауншвейгский, принц Голштейнский, Бутурлин,
Ливен, Кайзерлинг, Фермор, Философов, Хрущев, Штокман, Шипов,
Апраксин. Всего 30 генералов. Из них 14 иноземцев (преимущественно
немцев) и 16 «природных русских» (включая обрусевшего с XVII в.
православного Лесли). Исходя из этих количественных показателей не
следует, что в русской армии Миниха преобладали генералы «немецкого»
происхождения.
Что
касается
профессиональных
качеств
и
боевых
способностей перечисленных генералов, то среди «немцев», безусловно,
выдающимися были Кейт, впоследствии покинувший русскую службу и за ее
пределами ставший фельдмаршалом, и Левендаль, также позднее покинувший
русскую службу, и на службе французского короля ставший маршалом
Франции. Прекрасным военным специалистом показал себя генерал Фермор,
во время Семилетней войны некоторое время командовавший русской армией
и выдержавший во главе ее атаки короля Фридриха Великого при Цорндорфе
(1758 г.). Что касается «именитых генералов» (принцев и герцогов, а также
братьев
временщика
Бирона),
то
все
они
никакими
заметными
полководческими способностями не обладали и не были «креатурами»
45
Там же.
фельдмаршала, хотя бы потому, что во время кампании 1736 г. составили
против него заговор, выступая против излишней боевой активности Миниха.
Из
«природных
русских»
генералов
незаурядными
военными
способностями обладал князь В.Н. Репнин, однако не успевший в полной мере
проявить себя, скоропостижно скончавшись в 1748 г. Апраксин и Бутурлин,
любимцы императрицы Елизаветы Петровны, хотя и были ею удостоены
звания фельдмаршалов, но в военном отношении были совершенно
посредственны. Генерал-аншеф М.И. Леонтьев, двоюродный племянник
матери Петра Великого и муж племянницы Меншикова. Несмотря на то, что
был одним из трех депутатов, посланных «верховниками» к Анне Иоанновне
в Митаву с приглашением занять русский престол, никак не пострадал от
«затеи верховников» ограничить власть императрицы. Его полководческая
деятельность была весьма средней: в 1735 г. ему была предоставлена
возможность самостоятельного ведения войны против турок, однако на этом
поприще он успеха не достиг. Поэтому в следующий 1736 г. командующим
русской армией стал Миних. Что касается генерал-аншефа А.И. Румянцева, то
он был известен своей близостью к Петру Великому и пользовался огромным
доверием царя-преобразователя, своей германофобией и тем, что являлся
отцом выдающегося русского полководца фельдмаршала П.А. Румянцева.
Однако никакими выдающимися военными дарованиями не отличался. Все
остальные «природные русские» генералы ничем не проявили себя в
правление «природной русской» императрицы Елизаветы Петровны. Таким
образом, обвинения Миниха в протежировании немцам и незаслуженном
третировании русских в генералитете совершенно необоснованны. Не было
среди «русских» генералов таких, развитию и реализации чьих бы
полководческих способностей препятствовал Миних.
Для
более
адекватного
представления
о
личности
Миниха
целесообразно обратиться к отзывам лиц, знавших его близко. Начнем с
наиболее авторитетных и значимых лиц, с императора Петра Великого.
Биографы Миниха обычно приводят следующую оценку, данную Миниху
императором Петром I: «…Из всех иностранцев, бывших в моей службе,
лучше всех умеет предпринимать и производить великие дела: содействуйте
ему во всем!»46. «Труды моего Миниха радуют меня и подкрепляют мое
здоровье. Недалеко то время, когда мы с ним сядем в шлюпку в Петербурге и
выйдем на берег в Москве, в Головинском саду… Я нашел человека, который
мне окончит Ладожский канал. Еще в службе у меня не было такого
иностранца, который бы так умел приводить во исполнение великие планы,
как Миних! Вы должны все делать по его желанию!»47 Цитированные выше
отзывы опираются на свидетельства самого фельдмаршала. По свидетельству
самого Миниха, вернувшись из поездки в Старую Руссу в самом конце 1724
г., осмотрев Ладожский канал, строительство которого осуществлял будущий
фельдмаршал, Петр I сказал своей императрице Екатерине: «Работы моего
Миниха вылечили меня; я рассчитываю когда-нибудь сесть с ним в лодку
здесь, в Петербурге, и выйти на берег в Головинском саду в Москве». На
следующий день, как опять же свидетельствует сам Миних, Петр I привез его
в Сенат и сказал сенаторам: «Я нашел человека, который скоро окончит
Ладожский канал; я не имел в своей службе иностранца, который умел бы так,
как он, проектировать и исполнять самые громадные работы; исполняйте все,
что он будет требовать!»48
Е.Р. Дашкова, познакомившаяся с Минихом уже после возвращения его
из 20-летней ссылки, в 1762 г., была достаточно близко дружна с ним. По ее
впечатлениям и отзывам, «Фельдмаршал Миних и господин Лесток…
казались мне ожившими мемуарами, откуда можно было черпать самые
верные знания людских сердец, рисовавшихся мне все еще в розовом цвете.
Мы подружились с почтенным Минихом, старцем, у которого внучки –
дочери сына – были старше меня. Обширные познания, твердость характера,
галантность старинных вельмож, резко отличавшиеся от поведения некоторых
Цит. По кн.: Бантыш-Каменский Дм. Биографии российских генералиссимусов и генерал-фельдмаршалов.
М., 1991. Т. 1. С. 181.
47
Цит. по кн.: Костомаров Н.И. Фельдмаршал Миних. С. 11.
48
Там же, с. 286.
46
наших заговорщиков, делали для меня разговор с ним чрезвычайно
интересным»49.
Бывший адъютант фельдмаршала, генерал-майор граф Х.-Г. Манштейн
старался быть в своих «Записках о России» в оценках личности бывшего
своего начальника объективным и непредвзятым.
«Граф Миних, - вспоминал он, - представлял собою совершенную
противоположность хороших и дурных качеств: то он был вежлив и
человеколюбив, то груб и жесток; ничего не было ему легче, как завладеть
сердцем людей, которые имели с ним дело, но минуту спустя он оскорблял их
до того, что они, так сказать, были вынуждены ненавидеть его. В иных случаях
он был щедр, в других скуп до невероятия. Это был самый гордый человек в
мире, однако он делал иногда низости; гордость была главным его пороком,
честолюбие его не50 имело пределов, и чтобы удовлетворять его, он жертвовал
всем. Он ставил выше всего свои собственные выгоды; самыми лучшими для
него людьми были те, кто ловко умел льстить ему». Но тут же Манштейн,
стараясь быть объективным в оценке Миниха, не может сдержать своего
восхищения природными дарованиями фельдмаршала.
«Это был человек с великим гением, - продолжает он свои
воспоминания, - один из лучших инженеров своего века, отличный
полководец, но нередко слишком отважный в своих предприятиях. Он не знал,
что такое невозможность; так как все, что он ни предпринимал самого
трудного, ему удавалось, то никакое препятствие не могло устрашить его.
Он не имел способностей для того, чтобы быть министром, однако не
упустил ни одного случая, чтобы попасть в члены министерства, и это было
причиной его несчастья. Чтобы выведать у него самые тайные дела, стоило
только рассердить его противоречием»51.
Другой современник, весьма близко знакомый и близко знавший
фельдмаршала, пожелавший остаться анонимным, был далеко не во всем
Дашкова Е.Р. Записки. С. 78.
Манштейн Х.-Г. Записки о России //Перевороты и войны. М., 1997. С. 200.
51
Там же, с. 201.
49
50
согласен с Манштейном. Он оспаривает ряд суждений бывшего адъютанта
фельдмаршала. Прежде всего, он считает нужным критически подходить к
свидетельствам Манштейна о Минихе. У него несколько иная точка зрения,
оценка и характеристика личности фельдмаршала.
«Генерал Манштейн, - полемизирует он с автором «Записок», - сказав,
что
характер
фельдмаршала
графа
Миниха
был
противоположное
совокупление добрых и дурных качеств, старается, нимало не щадя его,
убедить в справедливости сего заключения»52. Этот близкий к Миниху
человек согласен с тем, что фельдмаршал не был идеален как личность.
«Непрекословно, - пишет он, - что граф Миних имел недостатки»53. Однако
автор «замечаний», мотивируя их наличие, как вполне естественных, у
великих людей, к каковым он без всякого сомнения причислял и Миниха. Он
резонно замечает: «но укажите мне великого человека, который бы изъят был
от них»54. Свидетель полагает, что бывший адъютант фельдмаршала
преувеличил недостатки последнего. «Генерал Манштейн, - пишет он, - на
погрешности фельдмаршала смотрел в увеличительное стекло»55.
Этот аноним не согласен с Манштейном, когда тот характеризует
Миниха как человека грубого. «Я коротко знал этого полководца, - отзывался
он на мнение Манштейна, - и смею уверить, что он не был грубияном, но с
неисправных взыскивал неослабно: правило, необходимое для удержания в
войске благоустройства»56. Таким образом, этот современник фельдмаршала
считает, что грубость, приписываемая Миниху, на самом деле являлась лишь
строгостью в отношении нерадивых и именно по военной по службе людей (а
не в отношении окружающих вообще), стремление поддерживать дисциплину
и порядок в армии.
Этот мемуарист считает, что грубость, отмеченная Манштейном в
характере
фельдмаршала,
на
самом
деле
была
проявлением
его
Замечания на «Записки о России генерала Манштейна» //Перевороты и войны. М., 1997. С. 1997. С. 476.
Там же.
54
Там же.
55
Там же.
56
Там же.
52
53
вспыльчивости, порождавшейся возмущением нерадивой службой. «Миних
был вспыльчив, - соглашается автор, - но никогда не выступал из пределов
благопристойности»57. При этом анонимный свидетель указывает на
справедливость Миниха, не только наказывавшего нерадивых, но и
вознаграждавшего
заслуженных.
«Необманчиво
постигал
прямое
достоинство, - пишет он, - справедливо отличал и награждал заслуги и удалял
от себя неспособных к делу и тунеядцев»58.
Отвергает он и такое качество в характере Миниха, которое ему
приписывает Манштейн, как скупость. «Домашние его расходы, - пишет он, несоразмерны были доходам; где достоинство сана его требовало нарочитых
издержек, там не жалел денег; но во всяком другом случае строго взыскивал с
управителя дома своего и требовал, чтобы наблюдались в нем порядок и
бережливость»59.
Этот безымянный близкий к Миниху человек совершенно не согласен с
Манштейном в том, что фельдмаршал «делал иногда низости». Он заявляет
категорически, что «никогда не видели в нем подлого льстеца»60. Однако этот
современник и свидетель все-таки признает, что, «обращая в свою пользу
всякое обстоятельство, он (Миних) умел искусно угождать временщикам или
услугою, кстати оказанной, или приятным подарком»61. Этот свидетель
признает, свидетельство Манштейна, что «честолюбие его не имело пределов
и чтобы удовлетворять его, он жертвовал всем». И по мнению указанного
анонимного автора, «честолюбие господствовало над ним, и он знал цену
свою»62. Честолюбие Миниха, очевидно, было чрезвычайно заметным
качеством его характера. На него указывают и другие мемуаристысовременники. Некая дама, не оставившая в своих письмах имени, в 1735 г. в
письме из Петербурга к подруге отмечала: «Как солдат он предприимчив и
Там же.
Там же.
59
Там же.
60
Там же.
61
Там же.
62
Там же.
57
58
скор, а так как в его поспешных действиях ему часто сопутствовала удача, он
теперь полюбил их и не принимает во внимание, сколь многих приносит в
жертву своему честолюбию»
63
.
Однако тут же она снимает с себя
ответственность за сведения о равнодушии Миниха к большим людским
потерям во время своих военных походов. «Правда, я полагаю, - оговаривается
она, - что многое из этого – скорее простые россказни»64. На чрезвычайное
честолюбие Миниха указывает и другой свидетель, герцог Лирийский:
«Честолюбие его выходило из пределов»65. Герцог Лирийский отмечает и
другие качества характера фельдмаршала, близкие к честолюбию и
взаимосвязанные с ним – самолюбие и тщеславие. «Самолюбив до
чрезвычайности, - свидетельствует он о Минихе, - весьма тщеславен»66. В этом
согласен с ним и ранее цитировавшийся анонимный свидетель из близкого
окружения фельдмаршала. Он вынужден признать, что Миних «ставил выше
всего свои собственные выгоды»67. Отсюда он, с очевидным сожалением,
констатирует, что «самыми лучшими для него (Миниха) людьми были те, кто
ловко умел льстить ему»68. Видимо полагая тщеславие, как свойство личности
Миниха, не лучшим и досадно присутствовавшим характере фельдмаршала,
свидетель более пространно останавливается на нем. «Похвалы о себе, свидетельствует мемуарист, - Миних «слушал с удовольствием; любя
похвалы, не остерегался ласкателей, и можно ли строго осуждать его за эту
слабость,
которой
подвержены
были
многие
знаменитые
предшествовавшие ему и последовавшие за ним?»
69
мужи,
Самолюбие и
взаимосвязанное с ним тщеславие весьма красноречиво проявили себя в одном
поступке Миниха, который, в конечном счете, предопределил его переезд в
Россию и поступление на русскую службу.
Рондо. Письма дамы... С. 226.
Там же.
65
Герцог Лирийский. Записки... С. 253.
66
Там же.
67
Замечания на «Записки о России генерала Манштейна». С. 476-477.
68
Там же.
69
Там же.
63
64
Генерал Манштейн говорит об этом эпизоде весьма скупо. «По
заключении мира с Францией, в 1713 г., сообщает он, - Он (Миних) поступил
на службу к польскому королю Августу II с чином полковника, получив
несколько лет спустя чин генерал-майора и начальствовал над польской
гвардией. Король, ценя его достоинства, очень любил его, но граф Флеминг,
не желавший делить расположение своего государя с кем бы то ни было, стал
ревновать его и до того преследовал, что он был вынужден выйти в отставку в
1718 г. Он намеревался поступить в шведскую службу, но так как король Карл
XII был убит в Норвегии, то они вступил на службу в России. Он заслужил
вскоре расположение Петра I, которое он сохранил до кончины этого
государя»70. Более подробно обстоятельства ухода Миниха с польскосаксонской службы описаны в воспоминаниях сына фельдмаршала.
Как отмечалось выше, находясь на службе у курфюрста Саксонского и
Польского короля Августа II, в 1719 г. Миних, будучи уже генералом,
поссорился с фельдмаршалом Флемингом. Дело было в том, что Миних был
произведен в генерал-майоры в 1717 г. и получил поручение короля Августа
II сформировать пехотный полк под своим командованием, который был
объявлен «польской коронной гвардией». «Отец мой, - писал Э. Миних, - …в
том же 1717 г. произведен генерал-майором польской и саксонской армий и
вскоре потом получил препоручение учредить новый пехотный полк из
четырех батальонов, который по сей день известен под именем польской
коронной гвардии.
В корпусе сем должен был состоять фельдмаршал граф Флеминг
действительным, а мой отец командующим полковником. При чем сделано
условие, чтобы отец мой сперва один несколько лет пользовался всеми
полковничьими доходами и рационами, которые по нынешнее время на весьма
знатную простираются сумму, а после разделял бы их с фельдмаршалом
графом Флемингом или, по крайней мере, представлял для него известную
70
Там же.
часть их ежегодно»71. Таким образом, командование этим гвардейским полком
было не только престижно, но и весьма доходно с материальной точки зрения.
Это обстоятельство, несомненно, стало одной из главных причин конфликта,
возникшего между генералом Минихом и фельдмаршалом Флемингом.
Непосредственным
поводом
для
конфликта
послужили
празднества,
связанные с бракосочетанием принца Саксонского (сына Августа II) с
эрцгерцогиней Марией-Иозефой в 1719 г. в Дрездене (столице Саксонии).
«Празднества открылись, - вспоминал Э. Миних, -
в августе (1719 г.)
великолепным въездом, при том саксонский генералитет составлял особенный
конный корпус, который вел мой отец, как младший тогда генерал, а
фельдмаршал
Флеминг
замыкал.
…по
окончании
сих
увеселений
возвратились мы в Польшу и приехали в конце того года в Варшаву. Не много
спустя отец мой пришел в несогласие с фельдмаршалом графом Флемингом.
Сему
не
хотелось
долее
соблюдать
вышеизображенного
условия,
постановленного при учреждении гвардейского полка. И так как отец мой не
намерен был ему уступить, то граф Флеминг подучил некоторых72 офицеров
сделать донос, что они распоряжением и управлением отца моего при полку
недовольны. При сем случае дошли также до сведения отца моего некоторые
оскорбительные речи от одного штаб-офицера по прозванию Бонафу,
которого он по поводу сего вызвал на поединок и ранил пулей в грудь.
Опасаясь худых последствий, если раненый умрет, отец мой за благо рассудил
скрыться в монастыре, где и пребывал несколько недель, пока Бонафу их всей
опасности вышел.
В сие время король возымел желание обозреть канал, строившийся по
его повелению в увеселительном замке Уяздове под главным надзиранием
отца моего. Королю надлежало ехать мимо того монастыря, где отец мой
укрывался. Приехав к оному, приказал он остановиться и вызвать моего отца,
посадив которого в свою карету, поехал в вышеозначенный замок Уяздов.
71
72
Миних Э. Записки. С. 322.
Там же, с. 323.
Проведя несколько часов на обозрении канала и изъявя на то свое
удовольствие, возвратился он в город и высадил моего отца»73. Таким образом,
даже став генералом, Миних во многом сохранил пылкий нрав молодого
офицера и, рискуя карьерой, стрелялся на дуэли, защищая свою честь. Это
обстоятельство с дуэлью имело последствия для Миниха, которого
фельдмаршал Флеминг приказал арестовать. Правда, король распорядился
освободить Миниха из-под ареста. Однако дальнейшая служба при
враждебном отношении к нему фельдмаршала Флеминга не сулила Миниху
ни чего хорошего и никаких карьерных перспектив. Поэтому он вскоре принял
предложение российского посланника в Польше князя Г.Ф. Долгорукого,
пригласившего Миниха на русскую службу, и в 1721 г. прибыл в Петербург,
встретился с Петром I, который обещал ему через год чин генерал-поручика.
Миних заключил с русским царем договор о пребывании на русской службе в
течение шести лет и остался на ней навсегда.
Болезненное самолюбие, как правило, идет рука об руку не только с
тщеславием, но и с чрезвычайной гордостью, также отмеченной Манштейном
в его суждениях о своем прежнем начальнике. Останавливаясь на
утверждении Манштейна, что Миних «был самый гордый человек в мире»,
этот близкий к фельдмаршалу человек по-своему интерпретирует то, что
другие называли «гордостью». «Напрасно порицали его в гордости, - считает
этот современник. - Чтитель правосудия и добродетели, Миних гнушался
лихоимством и неправедным стяжанием богатства»74.
Для завершения личностной характеристики фельдмаршала Миниха
обращу внимание на еще одно свойство его характера, вызывавшее
негативные оценки окружающих и близких к нему людей. «Не знаю, на чем
основывался
генерал
Манштейн,
говоря:
кто
желал
выманить
от
фельдмаршала тайну, того долженствовал только прекословить ему и
раздражать его, - оппонирует анонимный «защитник» фельдмаршала его
73
74
Там же, с. 323-324.
Замечания на «Записки о России генерала Манштейна». С. 476-477.
бывшему адъютанту, - короткие знакомые не замечали в фельдмаршале этого
недостатка, и сочинитель, говоря о человеке необыкновенном, обязан был
представить в доказательство хотя один пример. О предприятиях своих Миних
редко
открывался;
единожды
обдумав
и
удостоверяясь
в
доброте
предположения своего, не почитал нужным спрашивать советов. Он много
уважал мужество и воинские дарования графа Левендаля, бывшего потом
французским маршалом. Генерал этот тоже почитал фельдмаршала. Однажды,
разговаривая со мною и отдавая похвалу графу Миниху, Левендаль сказал:
«Жаль только, что он не принимает ничьих советов». Пожалуй, к мнению,
высказанному указанным анонимным автором, поддержанному также и
мнением
Левендаля,
примыкает
суждение
личности,
занимающей
незаинтересованное положение среди свидетельствующих о фельдмаршале.
«Я бы считала, - сообщает в своем письме к доверительнице некая дама в 1735
г., - что его любимым военным приемом должно быть нападение из засады,
ибо искренность – качество, с которым он, по-моему, не знаком. Если бы друг
спросил меня, что я думаю о графе на самом деле, то я вслед за Отвеем сказала
бы:
Ему не доверяй; он от природы лжив,
Жесток, хитер, коварен, переменчив.
Я имею в виду его характер не только в любви, но в дружбе, и смею
утверждать: всякий, кто доверился ему, почувствует на себе справедливость
моих слов»75.
Подводя своеобразный итог своей характеристике фельдмаршала
Миниха, этот анонимный свидетель завершал: «Граф Миних, честолюбивый,
ревностный, деятельный, неутомимый, не отрекался ни от какого поручения.
В одно и то же время был он фельдмаршалом над войском, членом тайного
Кабинета, президентом военной коллегии, генерал-фельдцейхмейстером,
75
Рондо. Письма дамы... С. 226.
генерал-директором над фортификациями, главным директором Ладожского
канала и генерал-полицмейстером»76.
Представляется также уместным в качестве завершающего личностную
характеристику Миниха свидетельства привести слова генерала Манштейна:
«Привыкнув всю жизнь к труду, он не может оставаться праздным и в ссылке:
он написал и представил Сенату несколько проектов касательно улучшения
провинций России и забавляется обучением геометрии и инженерной науке
нескольких детей, которых ему поручили. Губернаторы сибирских городов
боятся его так, как если бы он был генерал-губернатором края. Узнав о какомнибудь злоупотреблении их, он тотчас пишет им, грозя донести о том двору, и
т.п. В заключение о нем можно сказать, по правде, что в нем нет ничего
мелочного: хорошие и дурные его качества одинаково велики77.
Из приведенных выше отзывов о фельдмаршале Минихе следует, что
личность эта была, несомненно, противоречивая, конечно же одаренная, но с
характером весьма сложным и неоднозначным. Разумеется, во всякой
характеристике со стороны того или иного лица, в зависимости от отношения
к этому лицу, как правило, хотя бы невольно, присутствует известная
идеализация, точнее – субъективность. Так и в данном случае в оценках таких
качеств Миниха как его жестокости, безжалостности, честолюбия, грубости и
т.п.
При
этом, однако,
в
определенных
случаях, подобных
нами
рассматриваемому, пожалуй уместно обратить внимание на какие-то
личностные идеалы, которые, безусловно, влияли на выбор Минихом той или
ной манеры поведения, стиля руководства, отношения с людьми. В случае с
Минихом это должно быть почти наверняка, учитывая его честолюбие,
тщеславие, - следовательно какие-то нормы поведения, характера, личности,
воплотившиеся в неких великих людях, на которых он хотел быть похожим,
которым, быть может, не всегда осознанно, подражал. Мы знаем, что он начал
свою военную карьеру под началом знаменитых полководцев XVIII столетия
76
77
Неизвестный автор. Замечания на «Записки о России генерала Манштейна». С. 425.
Манштейн Х.Г. Записки о России. С. 201.
– принца Евгения Савойского, герцога Мальборо. Он мечтал воевать под
знаменами короля Карла XII. Конечно, он не мог не подражать им, усваивать
какие-то
уроки
их
личного
в военного
поведения. Но, думается,
непосредственное, сильнейшее влияние на Миниха оказал еще один человек и
в первую очередь, скорее всего, именно он – русский царь и император Петр
Великий.
3.Миних и Петр I.
Итак, следует обратить внимание на то, что поведение Минихаполководца, Миниха-организатора войск, Миниха-реформатора, со всеми
сопутствовавшими его деятельности на указанных поприщах отрицательными
издержками, возможно, было в значительной мере обусловлено или, по
крайности, им самим для себя оправдывалось примером поведения
императора Петра Великого. Сомневаться в том, что Петр I стал для Миниха
одним из образцов для подражания, весьма трудно. Этому способствовал и тип
темперамента Миниха, и внешние его данные (рост, воинственный образ и
пр.). Поэтому имеет смысл остановить на этом аспекте особое внимание.
…До последних дней Б.Х. Миних выражал благоговейное почитание
личности
Петра
Великого,
который
своим
приглашением
датского
каналостроителя, еще безвестного мастера «водяных дел» и успевшего
повоевать в нескольких европейских армиях, дал ему путевку в будущее. Даже
своим трудолюбием и неутомимой деятельностью Миних стремился походить
на своего венценосного кумира». Сам Б.Х. Миних оставил такую запись,
характеризующую его отношение к Петру I: «…Отнесем начало русской
империи вк 1690 г., т.е. к тому времени, когда после смерти Федора
Алексеевича, случившейся 27 апреля 1682 г., царь Иван Алексеевич, близнец
Федора78, уступил правление своему младшему брату Петру Алексеевичу,
завоевателю, основателю империи и законодателю, которого нельзя ни с кем
78
Ошибка Миниха: Иван Алексеевич был младшим братом царя Федора Алексеевича, а не близнецом.
сравнить»79. В другом месте Миних назвал Петра I «рожденным
завоевателем», «бесстрашно напавшим на Оттоманскую Порту»80. Миних
отмечает, несомненно, с его точки зрения, положительными свойствами
характера Петра I «врожденную ему твердость и настойчивость, которые он
блестящим образом доказал во все продолжение своего царствования»81.
Фельдмаршал
отмечал
«высокий
ум
молодого
государя»82,
«проницательность», «приветливое обхождение», называл его «юным
героем», «великим государем»83. В качестве личного и государственного
достоинства Петра I Миних отмечал «бережливость государя». Неоднократно
называя Петра I «завоевателем» и, вкладывая в эту оценку положительный
смысл, Миних писал: «Ни один завоеватель не имел столь определенного и
верного взгляда на свои завоевания, как Петр Великий»84. Он писал о
«мудрости государя», о «великих и мудрых установлениях», на основе
которых «была управляема русская империя в царствование Петра Великого и
благодаря им продолжает процветать и в настоящее время»85. Как бы подводя
своеобразный итог своей, рассыпанной по «Очерку» характеристике Петра
Великого, Миних говорил о «находчивости его гения», которая «усиливалась
по мере того, как умножались препятствия; его подвиги были поразительны и
доставили ему такое превосходство над всеми соседями, что Европа
единогласно дала этому несравненному государю имя Великого»86. Далее
Миних перечислял «благотворные учреждения Петра Великого», которые, как
он считал, не стремится «исчислить подробно» полностью.
«Они бесчисленны и невероятны, - считал Миних, - и описание их
составило бы объемистую книгу; я скажу только в немногих словах, что он
преобразовал нравы и обычаи русских… Он устроил мануфактуры, поощрял
Миних Б.-Х. Очерк управления Российской империи //Перевороты и войны. М., 1997. С. 276.
Там же, с. 278.
81
Там же.
82
Там же, с. 279.
83
Там же.
84
Там же, с. 282.
85
Там же, с. 283.
86
Там же.
79
80
промышленность… Он покровительствовал иностранцам… Он строго
наказывал за преступления, невзирая на звание лиц, и щедро награждал
заслуги»87. Миних называл Петра I «этот великий государь, проницательность
и политическая мудрость которого были верхом совершенства»88. Он называл
царя «истинным отцом отечества», «великим государем»89. Восхищение
Миниха личностью Петра I достигает наивысшей степени, когда он писал:
«Небо создало этого великого человека для того, чтобы посредством его
деятельности и высокого гения водворить порядок, ввести промышленность и
науки в государстве, почти не известном соседям. Во время своего
царствования он обнаружил все добродетели героя и совершеннейшего
государя. Он все делал для своих подданных и ничего для самого себя…»90.
Итак, для Миниха император Петр I был «завоевателем», «основателем
империи», законодателем» и «которого нельзя было ни с кем сравнить».
Из текста и контекста «Очерка управления российской империи»,
написанного Минихом, можно узнать также о чем с ним говорил в 1721 г.
император Петр I. Так, Миних пишет: «по словам, которые я имел честь
слышать от него в 1721 году в Шлиссельбурге»91.
Сказанное выше об отношении Миниха к памяти русского царяпреобразователя позволяет мне предложить вывод, что фельдмаршал,
несомненно, в деятельности своей всегда в более или менее отчетливой форме,
прямо или опосредованно воздействующим, имел пример для подражания,
именно для подражания в деятельности в России, при российском дворе, в
отношениях с русским народом, солдатами, дворянами, офицерами,
генералами и пр. – личность и поведение Петра Великого.
В целом же, подводя определенные итоги исследованию личности
фельдмаршала графа Миниха хочу отметить следующие, на мой взгляд,
наиболее важные выводы.
Там же.
Там же, с. 284.
89
Там же, с. 286.
90
Там же, с. 284.
91
Там же, с. 281.
87
88
Прежде
всего,
не
вызывает
сомнений
безусловная
природная
одаренность Миниха. Это сказалось не только в его инженерных
способностях, навыках, наблюдательности, способности к рисованию и пр., но
и природные военные способности, способности полководца. Ведь имея
боевой опыт лишь на уроне полевого офицера не выше командира батальона,
он фактически впервые вынужден был стать главнокомандующим армией
только в 1733 г. при осаде Данцига, не имея к этому времени никакого
полководческого опыта. При всей критике его действий, нельзя не признать,
что с возложенными на него полководческими обязанностями он справился и
справился, в целом, хорошо. Не опыт, но природные дарования полководца в
данном случае, конечно же, сыграли в успехе Миниха первоочередную роль.
Несомненно, те не лучшие человеческие качества, которые проявились
в поведении, общении Миниха с окружающими, подчиненными, власть
имущими и пр., были ему присущи. Но вряд ли именно они столь заметно
выделяли Миниха из среди лиц, подобно ему входивших в состав тогдашней
правящей российской элиты. Эти отрицательные свойства характера и
личности Миниха, несомненно, преувеличены его недоброжелателями,
людьми им обиженными или знавшими его понаслышке, не лично. Сам
Миних, конечно же, так сказать изрядно «постарался» создать вокруг себя
множество недоброжелателей и завистников.
Грубость, безжалостность Миниха, в частности в армейской среде, в
боевой обстановке, была обычна, а в его поведении, несомненно,
преувеличена. Можно сказать, что в этом, похоже, Миних находил себе
оправдание в поведении и деятельности Петра Великого, чрезвычайно им
почитаемого. В данном случае, пожалуй, даже определенное внешнее
сходство с Петром Великим (рост, властный взгляд, решимость, быстрота в
действиях) и сходство в творческой созидательной энергии с царемпреобразователем создавали для Миниха определенное нравственное
оправдание и моральный стимул в отношениях с людьми, но главное – в
отношении к делу, во имя которого он не жалел, как Петр Великий, людей.
Ко всему сказанному, следует добавить также и то, что, в отличие от
многих лиц, его окружавших, особенно русских и немецких аристократов,
Миних был весьма незнатного происхождения. Его личный успех, карьера
были – в этом нет никакого сомнения – результатом не его происхождения, а
плодом его неутомимой, может быть, не всегда достаточно эффективной,
деятельности на военной и государственной службе.
Глава 2.
Военная реформа фельдмаршала Миниха.
Начну данную главу с весьма красноречивого фрагмента «записок» сына
фельдмаршала.
«…Делами он (Миних) был обременен до чрезвычайности, - вспоминал
сын фельдмаршала, - ибо в звании военной коллегии президента управлял
всею сухопутною силой; в кабинете заседал он в звании генерал-
фельдцейхмейстера; инженерного корпуса был он главный начальник и над
всеми крепостями главный надзиратель; в то же время занимался он
учреждением кадетского корпуса и новых кирасирских полков; смотрение за
Ладожским каналом осталось за ним по-прежнему, и даже полиция как в
Санкт-Петербурге, так и в других городах состояла в его ведении. Нельзя было
большим доверим пользоваться, какое на него возлагали, и словом сказать, ни
единое дело мимо его рук не проходило»92.
Сказанное позволяет мне ограничить область моего исследования
деятельности Миниха одним, но одним из важнейших ее направлений, - его
военной
реформой.
Однако
любая
военно-организаторская,
военно-
реформаторская деятельность в значительной мере обусловлена не только
факторами личности реформатора и организатора, но и обстоятельствами,
вынудившего его к реформам и военно-политическими, стратегическими
целями, которые обусловили направленность этой деятельности и реформ.
Поэтому, прежде чем анализировать содержание военной реформы Миниха,
задержу внимание на его полководческих особенностях и свойствах.
1.Полководческое воспитание Миниха.
Нельзя не согласиться с тем, что Миних получил высшее воинское
звание генерал-фельдмаршала не за выдающиеся полководческие заслуги. В
лучшем случае – так сказать, авансом. К 1732 г., года ему был пожалован
фельдмаршальский жезл, он, имея солидный боевой опыт в качестве штабофицера, еще не провел ни одной компании во главе русской армии или какойлибо из ее частей. А известно, за какие особые заслуги получили этот чин П.А.
Румянцев (разгромивший турецкую армию в 1770 г. при Ларге, Кагуле и у
Рябой Могилы), А.В. Суворов (не удостоенный этого чина даже за блестящие
победы у Фокшан, на р. Рымник, за штурм Измаила, но лишь за взятие
Варшавы в 1794 г.). Миних же к 1732 г. прославился в России своими
инженерными достижениями и началом военной реформы. Однако его
92
Миних Э. Записки. С. 342-343.
последующая полководческая деятельность в 1733-1739 гг. оправдала
пожалование ему фельдмаршальского чина в 1732 г.
Суждения о Минихе-полководце в российской историографии были и
остаются традиционно-отрицательными. Один из признанных специалистов в
области «эпохи дворцовых переворотов» Е.В. Анисимов без достаточно на то
оснований рассуждает в русле этой же традиции. «Несомненно, - считает он,
оценивая полководческое мастерство Миниха, - это был горе-полководец.
Непродуманные стратегические планы, низкий уровень оперативного
мышления, рутинная тактика, неоправданные людские потери – вот что можно
сказать о воинских «талантах» Миниха, которого от поражений не раз спасали
случай или фантастическое везение»93. Так же, примерно, рассуждали о
победах А.В. Суворова его недруги, списывая все на «счастье». На что великий
русский полководец как-то ответил: «Один раз счастье, другой раз счастье!
Помилуй, Бог! Ведь надо ж когда-нибудь и умение». Можно крайне
отрицательно оценивать личность Миниха, но, объективности ради, следует
все-таки более взвешенно оценивать его полководческое умение. Разумеется,
его оперативно-тактические действия заслуживают критики, большие потери
далеко не всегда был оправданы. Однако зачем же отнимать у Миниха те
победы, которые, безусловно, были результатом его полководческого
мастерства. Самая знаменитая его победа над турками при Ставучанах в 1739
г. – была первой победой русского оружия в полевом сражении с турками за
всю историю русско-турецких войн. При этом, - при фантастически малых
потерях с русской стороны. Даются разные цифры – от 13 до 100 человек!
Турецкие же составили 1 тыс. человек. Иными словами, турки потеряли, самое
меньше, в 10 раз больше, чем русские (а может быть, в 90 раз!). Турецкая
армия превосходила русскую армию Миниха в 4 раза (80 тысяч к 20 тысячам).
Но и в 1736 г. русская армия Миниха впервые взяла Перекоп, овладела всем
Крымом. В 1737 г. – был взят штурмом Очаков (вспомним, как долго мучился,
осаждая его в 1788 г. князь Г.А. Потемкин, при котором было столько видных
93
Анисимов Е.В. Женщины на российском престоле. СПб., 1998. С. 118.
русских генералов, включая А.В. Суворова). В этих кампаниях победа была
результатом полководческой деятельности Миниха. А то, что после
победоносных
кампаний
приходилось
уходить,
то
обстоятельства,
принуждавшие его к этому были иного рода, вне возможностей и компетенции
фельдмаршала.
Вопреки мнению Е.В. Анисимова, Бескровного и многих других
исследователей, фельдмаршал Миних пользовался большим авторитетом в
военной среде своего времени, даже у самых знаменитых европейских
полководцев. Принц Евгений Савойский (умерший в 1736 г.), еще до
знаменитых его побед над турками в 1739 г. писал императрице Анне
Ивановне о нем, Минихе, что она вверила военные дела «человеку,
соединявшему в себе с редкими достоинствами примерную ревность к
службе»94. Другой выдающийся полководец XVIII в. Фридрих Великий
называл Миниха «Российским Евгением (Савойским)»95.
Князь Я.П. Шаховской, у которого не было оснований особенно любить
фельдмаршала из-за конфликтных отношений Миниха с его (Шаховского)
отцом, молодым офицером конвоировавший Миниха в ссылку после ареста в
1741 г., дает ему оценку, отражающую сложившееся в русской военной среде
к этому времени общее мнение о фельдмаршале Минихе.
«Герой, многократно с полномочною от монархов доверенностью
многочисленных
войск
армиею
командующий,
многократно
ж
над
неприятелем за одержанные торжественные победы лаврами увенчанный,
печатными в отечестве нашем похвальными одами российским Сципионом
паче римского похваляемый…»96.
Итак, Миниха сравнивали с известным римским полководцем
Сципионом Африканским, победителем Ганнибала, называли «русским
Евгением Савойским», как Шереметева, Румянцева и Суворова, в свое время,
Цит. по кн.: Бантыш-Каменский Дм. Биографии российских генералиссимусов и генерал-фельдмаршалов.
М., 1991. Т. 1. С. 182.
95
Там же, с. 201.
96
Шаховской Я.П. Записки //Империя после Петра 1725-1765. М., 1998. С. 32-33, 49-50.
94
именовали – «русским Тюренном», сравнивая с великим французским
полководцем.
Фельдмаршал Миних был весьма известен, знаменит не только при
жизни, в пору своего величия, могущества и славы, но и после смерти, во
второй половине XVIII в., когда, казалось бы, о нем уже должны были забыть.
А. Болотов вспоминал, как он, молодой человек, в 60-е гг. XVIII в. увидел, по
его выражению, «славного Миниха, бывшего некогда у нас фельдмаршалом и
победителем турок и татар…»97. Таким образом, Миних для него и его
сверстников и современников имел репутацию «славного», «победителя турок
и татар». И это было естественно: победоносные русско-турецкие войны,
которые вела Екатерина II были еще впереди, как и громкие победы над
турками выдающихся русских полководцев П.А. Румянцева, А.В. Суворова,
Н.В. Репнина, М.Ф. Каменского и др. Поэтому Миних для поколения русских
людей 60-х гг. XVIII в. был первым русским полководцем одержавшем первую
большую победу над турецким войском в сражении при Ставучанах в 1739 г.
Потому-то он и был своего рода символом «победителя турок и татар». А.
Болотов называет Миниха «Сей великий воин и министр» 98, т.е. он, как и его
современники уже в начале «екатериненских времен» считали Миниха
«великим», «великим воином и министром», т.е. военным и государственным
деятелем. Миних, вернувшийся в Петербург после 20-летней ссылки, вызывал
в силу своей славы и величия в прошлом огромный интерес, который не
скрывает А. Болотов. «Он привезен был в Петербург уже при мне, - вспоминал
он, - то смотрел я на сего почтенного старца с превеликим любопытством, и
не мог довольно насмотреться»99.
…Сведения о формировании военно-профессиональной подготовке и
воспитании Миниха как полководца весьма немногочисленны и кратки.
Интересны
в
этом
отношении,
прежде
всего,
свидетельства
фельдмаршала, графа Эрнста Миниха.
Болотов А.Т. Записки Андрея Тимофеевича Болотова. Тула, 1988. Т. 1. С. 332.
Там же.
99
Там же.
97
98
сына
«В малолетстве моем, - вспоминал он, - и по самый Утрехтский мир (т.е.
до 1714 г.) отец мой не только имел случай военному искусству в наилучшей
школе обучиться, но также счастие во многих походах, учиненных им под
предводительством двух знаменитейших полководцев, а именно принца
Евгения Савойского и герцога Мальборугского (т.е. герцога Мальборо),
приобрести славу храброго и искусного офицера»100. Примечательно, что сын,
и это вполне естественно, характеризует своего отца-фельдмаршала как
известного своей храбростью и боевым умением офицера. Он прямо называет
его учителями в военном искусстве действительно самых популярных и
прославленных в первой половине XVIII в. полководцев – австрийского принца Евгения Савойского и английского - герцога Мальборо. Они получили
широкую известность своими победами и искусными стратегическими
действиями во время войны за испанского наследство (1700-1714). Если
свидетельства сына фельдмаршала можно было бы рассматривать как
окрашенное субъективизмом, идеализацией близкого и любимого человека,
отца, то, следует обратить внимание на свидетельство человека, которого в
субъективизме и идеализации упрекнуть трудно.
Стремясь объяснить способности и военный профессионализм Миниха,
Манштейн обращается к его биографии.
«Он родом из Ольденбурга, - сообщает Манштейн, - происходит из
хорошей дворянской фамилии; отец его, дав ему хорошее образование,
определил его в 1700 г. капитаном пехоты в гессенскую службу. Он совершил
с гессенскими войсками все походы во Фландрию и Италию во время войны
за испанское наследство до сражения при Денене, когда он был взят в плен.
Король шведский Фридрих I, которого он был несколько лет адъютантом,
всегда дорожил им. По заключении мира с Францией, в 1713 г., он поступил
на службу к польскому королю Августу II с чином полковника, получив
несколько лет спустя чин генерал-майора и начальствовал над польской
гвардией. Король, ценя его достоинства, очень любил его, но граф Флеминг,
100
Записки графа Эрнста Миниха. С. 321.
не желавший делить расположение своего государя с кем бы то ни было, стал
ревновать его и до того преследовал, что он был вынужден выйти в отставку в
1718 г. Он намеревался поступить в шведскую службу, но так как король Карл
XII был убит в Норвегии, то они вступил на службу в России. Он заслужил
вскоре расположение Петра I, которое он сохранил до кончины этого
государя» 101.
К.-К. Рюльер в 1762 г. так свидетельствовал об «учителях» Миниха в
полководческом
деле:
«…Фельдмаршал
Миних,
дворянин
графства
Ольденбургского, бывший поручик инфантерии в армиях Евгения и
Мареборуго (Мальборо), и обоими уважаемый»102. Рюльер, как это видно из
его сообщения, отмечает даже, что, несмотря на небольшой офицерский чин,
Миних уже в молодости был замечен и Евгением Савойским и Мальборо.
Правда, Рюльер ошибается, называя Миниха «поручиком». Известно, что
Миних поступил на службу в гесеен-дармштадтскую армию в 1701 г. в чине
капитана. В 1709 г. он был за храбрость, проявленную в боевых действиях под
командованием принца Евгения Савойского произведен в подполковники. В
этом чине он провоевал до своего пленения (после полученного ранения) в
битве при Денене в 1712 г. Иными словами, он к этому времени уже не был
младшим офицером, но вполне опытным командиром (28 лет), вполне на виду
у главнокомандующего. Поэтому указание Рюльера на уважение Миниха со
стороны Евгения Савойского имеет основание.
Неизвестный автор: «Неоспоримо, что граф Миних был из лучших
инженеров и знаменитейших полководец своего времени. Твердый в
начальстве, решительный в предприятиях, был мужественен, проницателен и
быстр на поле сражения. Просвещение его было обширное; в истории
почерпал он уроки для поведения своего; в математических науках имел
большие сведения и артиллерийскую часть знал превосходно»103.
Манштейн Х.Г. Записки о России. С. 201.
Рюльер К.-К. Указ. соч. С. 273-274.
103
Неизвестный автор. Замечания на «Записки о России» генерала Манштейна». С. 480.
101
102
Касаясь полководческих дарований Миниха и его военного искусства,
не буду рассматривать этот вопрос во всей полноте. Это тема для отдельного,
самостоятельного
и
достаточно
пространного
исследования.
Обращу
внимание лишь на один, но самый знаменитый эпизод его полководческой
деятельности, можно сказать, - на «звездный час» Миниха – победа в сражении
при Ставучанах в 1739 г.
Для более или менее объективной оценки сражения при Ставучанах
считаю целесообразным привести некоторые данные по наиболее крупным
сражениям, выигранным русскими войсками в ходе двух русско-турецких
войн при Екатерине II.
Ставучаны, 17 августа 1739 г.: турецкая армия Вели-паши 80 тысяч
человек (включая 50 тысяч татарской конницы по Советской военной
энциклопедии104).
Советская
историческая
энциклопедия
указывает
численность турецкой армии в 90 тыс. человек, включая 30-40 тысяч турок и
до 50 тысяч татар при 70 орудиях105. Н.И. Костомаров указывает 30 тысяч у
Вели-паши и 10 тысяч у Кельчак-паши (из хотинского гарнизона)106. Всего,
таким образом, - 40 тысяч турок. С.М. Соловьев также дает численность армии
Вели-паши в 90 тысяч человек и не менее 60 орудий107. По мнению А.А.
Керсновского, турецкая армия также насчитывала 90 тыс. чел.108 при 70
орудиях). Русская армия Миниха, по данным Бескровного, насчитывала 58
тысяч человек при 150 орудиях109. Н.И. Костомаров численность всей русской
армии Миниха дает в 65-78 тысяч человек (при включении 13 тысяч
казаков)110. Однако он не указывает количество войск, участвовавших с
русской стороны в Ставучанском сражении. Более осведомленный военный
профессионал (в отличие от Н.И. Костомарова) и достаточно критичный в
отношении Миниха, его адъютант Манштейн вместе 13 тысячами казаков
Советская военная энциклопедия. М., 1979. Т. 7. С. 513-514.
Советская историческая энциклопедия. М., 1971. Т. 13. Ст. 779.
106
Костомаров Н.И. Указ. соч. С. 34, 36.
107
Соловьев С.М. История России с древнейших времен. СПб., 1892. Кн. 4. Т. 20. Ст. 1391.
108
Керсновский А.А. История русской армии. С. 81.
109
Бескровный Л.Г. Указ. соч. С. 253.
110
Костомаров Н.И. Указ. соч. С. 33.
104
105
указывает численность русской армии Миниха на начало кампании 1739 г. в
60-65 тысяч человек при 263 орудиях (включая 60 осадных)111. Однако, по
свидетельству Манштейна, 20 тысяч русского войска было оставлено для
прикрытия обоза. Следовательно, даже без учета предшествующих потерь,
непосредственно в сражении приняли участие 40-45 тысяч человек112. Это
косвенно подтверждается его же указанием на то, что после победы под
Ставучанами Миних двинулся к Хотину лишь с 30 тысячами своей армии,
оставив остальных для прикрытия обоза113. По данным Советской военной
энциклопедии в армии Миниха было ок. 48 тыс. чел. при 250 орудиях 114. Этих
же цифр придерживается и Советская историческая энциклопедия115.
Официально общепризнанное соотношение потерь обеих сторон: турки – 1000
человек убитыми; русские – 13 убитых и 53 раненых (всего 66 человек).
Правда, с данными русских потерь не соглашается А.А. Керсновский. Он
считает, что Миних, давший указанную выше информацию, значительно
преуменьшил русские потери. А.А. Керсновский, ссылаясь на якобы реальные
потери только одного батальона Семеновского полка в 145 человек, считает,
что общие потери русской армии составили предположительно 1800-2000
человек116. Однако А.А. Керсновский не дает никаких ссылок на источник
свой информации.
Таким образом, если исходить из соотношения количества турок и татар
в турецкой армии то оно будет, соответственно: 37,5% и 62,5%, т.е. турок было
свыше трети в составе турецкой армии. Такое же примерно соотношение турок
и татар в турецкой армии мы встречаем и в сражении при Кагуле (1770 г.), у
Рябой могилы (1770 г.),
Соотношение турецких и русских сил, соответственно: численность
турецкой армии превышала численность русской более чем на четверть или
Манштейн Х.Г. Записки о России. С. 135.
Там же, с. 140.
113
Там же, с. 142.
114
Советская военная энциклопедия. Т. 7. С. 513.
115
Советская историческая энциклопедия. М., 1971. Т. 13. Ст. 779.
116
Там же, с. 82.
111
112
при ином соотношении (русских 48 тысяч человек) – больше чем на треть; или
при соотношении 90 тысяч к 48 тысячам – почти на половину. В среднем,
можно считать, что численно превосходство турецкой армии над русской при
Ставучанах было от более трети до почти вдвое. Примерно такое же
соотношение сил турецкой и русской армий было в сражениях при Ларге (1770
г.), Рябой Могиле (1770 г.), Фокшанах (1789 г.). Иными словами, Миних
одержал победу по своему тактическому успеху примерно равную трем
указанным и по праву может быть поставлен в один ряд вслед за Суворовым,
Румянцевым и Репниным.
Потери турок по отношению к русским потерям: почти в 800 раз
превышали русские. Такого соотношения потерь в русско-турецких войнах
XVIII в. не было больше ни в одном сражении.
Для сопоставления привожу некоторые статистические сведения по
наиболее знаменитым победам русской армии над турецкой во время русскотурецких войн 1768-1774 гг. и 1787-1791 гг.
*Кагул, 1770: армия великого визиря 150 тысяч человек (50 тысяч турок
и 100 тысяч татар?) и 150 орудий (300 орудий по Керсновскому); у Румянцева
25-27 тысяч человек 224 орудия. Потери турок 20 тысяч человек убитыми и
ранеными и 2 тысячи пленными. Русские – 960 человек.
Ларга, 1770: турецкая армия 80 тысяч человек (15 тысяч турок и 65
тысяч татар); по Керсновскому – турок всего 55 тысяч. 33 орудия; русская
армия 38 тысяч человек и 115 орудий. Потери: турки – свыше 1 тысячи
убитыми и 2 тысячи пленными (по Керсновскому всего 23 человека) и всю
артиллерию. Русские – 90 человек.
Рябая Могила, 1770: турецкая армия 72 тысячи (22 тысячи турок и 50
тысяч татар), 44 орудия; русская армия – 38-39 тысяч, 115 орудий. Потери:
турки – ок. 400 человек. Русские – 46 человек.
Фокшаны, 1789: турецкая армия – 30 тысяч человек; русскоавстрийские войска 17 тысяч человек (Суворов – 5 тысяч). Потери: турки – ок.
1600 убитыми и 12 орудий; союзники – ок. 400 убитыми.
*Рымник, 1789: турецкая армия 100 тысяч человек, 80 орудий; русскоавстрийские войска 25 тысяч человек 43 орудия (Суворов 7 тысяч). Потери:
турки – 10 тысяч убитыми и 5-10 тысяч ранеными и вся артиллерия. Союзники
– свыше 700 человек.
Измаил, 1790: турецкий гарнизон 35 тысяч и 265 орудий; русская армия
31 тысяча и 500 орудий. Потери: турки – 26 тысяч человек и 9 тысяч пленными.
Русские – 4 600 убитыми и 6 тысяч ранеными.
*Мачин, 1791: армия великого визиря 80 тысяч человек; русская армия
30 тысяч человек и 78 орудий. Потери: турки потеряли 4 тысячи убитыми и 35
орудий; русские потеряли 600 убитыми и ранеными.
Думается, что и сказанного выше достаточно для того, чтобы поставить
фельдмаршала Миниха, по крайней мере, в ряд знаменитых русских
полководцев XVIII в. вслед за Суворовым, Румянцевым, пожалуй, третьим
или, хотя бы, четвертым, если ставить на третье место фельдмаршала князя
Репнина.
2.Основные направления военной реформы Миниха.
Несомненно, одно из важных дел, благодаря которому Миних вошел в
российскую историю была проведенная им военная реформа 1730-1736 гг. К
сожалению, в большинстве отечественных исследований о ней или вообще не
говорят, или упоминают вскользь или оценивают ее отрицательно. Однако
обратимся к общеизвестным фактам.
Проблема военной реформы в России назрела уже к концу правления
Петра Великого. Содержание огромной, самой большой в Европе армии, более
200 тыс. человек, ложилось тяжелым бременем на государственную казну, на
страну и ее население. Сама армия приходила в расстройство задержки
выплаты офицерского и солдатского жалования. Население и хозяйство
страдали от ежегодных рекрутских наборов. В то же время участие в большой
европейской политике, сложные, часто чреватые вооруженными конфликтами
с
европейскими
державами
внешнеполитические
отношения
России,
постоянные набеги крымских татар и других кочевых племен на южную и юговосточную границы России требовали содержание сильной и достаточно
большой армии. Следует отметить, что и советские военные историки, явно
идеализировавшие, вслед за большинством русских дореволюционных
историков, армию созданную Петром Великим, в лице ведущего специалиста
по истории русской армии XVIII в. Л.Г. Бескровного, вынуждены признать,
что после смерти царя-реформатора вопросы боевой подготовки войск «стали
толковаться произвольно, что ухудшило качество боевой учебы»117. Л.Г.
Бескровный констатирует: «В 1728-1729 гг. было выявлено, что войска не
имеют единых указаний о том, как надо проводить боевую учебу. В связи с
этим Воинская комиссия 1730 г. решила разработать «экзерциции одни и
роные, понеже от разности в экзерцициях при случае великие непорядки и
злые следования приключиться могут»118. Эти, весьма противоречивые
вопросы вынудили российское правительство уже в декабре 1725 г. начать
активное обсуждение указанных выше и других армейских и оборонных
вопросов, в которых уже тогда принял активное участие Миних, предлагая
свои соображения119. При этом, хотя многие в руководстве русской армии
понимали необходимость «установления единой системы боевой подготовки
войск»,120 однако обозначились весьма различные точки зрения по этому
вопросу и его решению. «Последователи западных взглядов, - отмечает Л.Г.
Бескровный, - утверждали, что армия – это огневая машина, а солдат является
частью ее. Поэтому главная задача заключалась в обучении солдат различным
видам
стрельбы.
Ярым
сторонником
этой
теории
являлся
Миних,
стремившийся внедрить в русскую армию прусские методы подготовки войск
(гусиный шаг, неприцельная стрельба и т.п.)»121. Поэтому поручение ему в
1731
г.
проведение
военной
реформы
не
было
случайным
или
Бескровный Л.Г. Указ. соч. С. 148.
Там же.
119
Перевод мнения генерал-лейтенанта Б.Х. фон Мюнниха о нежелательности сокращения армии и
военного бюджета России. Не ранее 8 декабря 1725 года //Военно-исторический журнал. 1990. № 8. С. 4-5.
120
Бескровный Л.Г. Указ. соч. С. 148.
121
Там же, с. 149.
117
118
конъюнктурным. Однако необходимы несколько штрихов, позволяющих мне
подойти непосредственно к рассмотрению поставленного вопроса о военной
реформе фельдмаршала Миниха.
…Впрочем, фактически свою военную реформу Миних начал еще в 1728
г. Будучи, прежде всего, военным инженером, Миних, во-первых, впервые в
русской армии отделил военно-инженерную службу от артиллерийской –
прежде инженерное дело входило в ведение артиллерийской службы - и
представил проект учреждения корпуса по подготовке офицеров инженерной
службы для русской армии. Проект этот Миних разработал и подал еще до
проведения своей военной реформы, в 1728-1729 гг. Н.И. Костомаров считает
это «одним из важных дел, совершенных Минихом в это время» 122. Это был
проект не только учреждения инженерного корпуса, но и минерной роты
(саперов), а также заведения специальной школы для приготовления сведущих
офицеров по этой части. По этому вопросу был издан императорский указ от
3 июня 1728 г. 123
…«В декабре (1730 г.) Россия лишилась лучшего полководца из своего
народа, фельдмаршала князя Голицына, умершего на 56 году от рождения, отдавая должное наиболее талантливому военачальнику, вылетевшему из
«гнезда
Петрова»,
предваряет
свои
свидетельства
о
военной
и
государственной деятельности Миниха его бывший адъютант Х.Г. Манштейн.
- Это был человек с большими достоинствами, выказавший во всех случаях
истинное мужество и величайшие военные способности. Ему обязаны победой
над шведами при Лесном»124. После смерти фельдмаршала князя М.М.
Голицына
должность
президента
военной
коллегии
занял
другой
фельдмаршал из «природных русских» - Долгорукий.
«Когда
двор
прибыл
в
Петербург
(1732
г.),
-
продолжал
свидетельствовать генерал Манштейн, - императрица усердно принялась за
дело. Она хотела, чтобы во всей ее обширной империи все было приведено в
Костомаров Н.И. Указ. соч. С. 13.
Там же.
124
Манштейн Х.-Г. Записки о России. С. 37.
122
123
лучший, чем когда-либо порядок. Она начала с войска. Граф Миних,
назначенный ею президентом военной коллегии, после опалы фельдмаршала
князя Долгорукого был пожалован в звание фельдмаршала и поставлен во
главе всего военного ведомства. Императрица не могла сделать лучшего
выбора, потому что благодаря стараниям этого генерала русская армия
приведена в такой стройный порядок, какого прежде не бывало, и в войске
водворилась дотоле столь чуждая ему некоторая дисциплина»125.
Сам фельдмаршал Миних об этом времени и своих назначениях
тридцать лет спустя писал так: «…Вскоре императрица назначила меня
генерал-фельдцейхмейстером и президентом военной коллегии, должность
которого я исполнял уже несколько лет, и возложила на меня сверх того
важное поручение – составить новые военные штаты как для гвардии и
полевых полков, так равно и для украинской милиции; чтобы ободрить меня,
эта великая государыня пожаловала меня вслед за тем фельдмаршалом своих
войск
и
предоставила
мне
главное
начальство
в
Петербурге
и
Ингерманландии.
В то же время я по ее приказанию основал кадетский корпус и
сформировал первый кирасирский полк и инженерные войска.
Все эти поручения до такой степени заняли меня, что я, дабы не пренебрегать
ими, отправился в Петербург, где находились военная коллегия, канцелярия
артиллерийская и инженерная и где должно было быть мое местопребывание
как начальника над Петербургом и Ингерманландией. Таким образом,
Остерман и Черкасский остались одни членами Кабинета, на что я согласился
тем охотнее, что был несведущ в делах иностранных, а также и в тех, которые
касались внутреннего управления империей…»126.
После восшествия на престол Анны Иоанновны в 1730 г., как писал
впоследствии сам Миних, «вскоре императрица назначила меня генералфельдцейхмейстером и президентом военной коллегии, должность которого я
125
126
Там же, с. 41-42.
Миних Б.Х. Очерк управления Российской империи. С. 294.
исполнял уже несколько лет, и возложила на меня сверх того важное
поручение – составить новые военные штаты как для гвардии и полевых
полков, так равно и для украинской милиции; чтобы ободрить меня, эта
великая государыня пожаловала меня вслед за тем фельдмаршалом своих
войск
и
предоставила
мне
главное
начальство
в
Петербурге
и
Ингерманландии. В то же самое время я, по ее приказанию, основал кадетский
корпус и сформировал первый кирасирский полк и инженерные войска»127.
Миниха назначили председателем комиссии, учрежденной для выяснения и
определения мер «для уничтожения беспорядков в войске и так устроить,
чтобы войско содержалось в порядке без народного отягощения». Иными
словами, основными причинами, требовавшими военной реформы были –
отсутствие должного, системного порядка в войсках и необходимость
сокращения социального и финансового бремени, которое испытывали страна
и государство от содержания армии.
Итак, с началом же широкомасштабной военной реформы в 1731 г.,
прежде всего, «по совету же фельдмаршала Миниха предпринято было
составление нового военного штата, которым армия была бы поставлена в
более правильный против прежнего порядок. Двор назначил комиссию из
нескольких генералов армии, которым было поручено составить этот штат под
руководством Миниха. В 1733 г. штат был публикован и введен в армию»128.
Этот новый «Минихов штат» заменил старую «табель» фельдмаршала
Огильви 1704 г.
Согласно новому, «Минихову» штатному расписанию русской армии
(1731-1733 гг.) в пехотных и драгунских полках упразднялись гренадерские
роты и гренадеры распределялись по остальным ротам полка (по 16 гренадер
на фузилерную, по 10 гренадер – на драгунскую роты). В пехоте были
выведены из употребления пики с сохранением, но только для офицеров и
унтер-офицеров в качестве командирского знака протазанов (для офицеров) и
127
128
Там же.
Манштейн Х.-Г. Записки о России. С. 43.
алебард (для унтер-офицеров). Были введены новые ротные знамена, а также
по 2 знамени на пехотный батальон и на конный полк. В коннице, помимо
существовавших драгун, были сформированы 4 кирасирских полка (о чем
будет сказано отдельно и ниже), а также гусарская конница, преимущественно
из
сербских
выходцев.
Миних
сформировал
Сербский,
Валахский,
Венгерский, Молдавский и Грузинский гусарские полки, расселенные по
южной границе Малороссии.
Миних провел также реформу в артиллерии русской армии. Она была
значительно усилена. Особенно полковая: с 2 до 3 пушек на пехотный и
драгунский полки. Вся полевая артиллерия, по сравнению с эпохой Петра
Великого, была более упорядоченной и доведена до 60 орудий. Это были
преимущественно 8-фунтовые пушки. Вся осадная артиллерия была
объединена в три корпуса (в Петербурге, Киеве и Белгороде).
Специальное внимание следует обратить на создание ландмилиции. Это
была одна из мер, должных сократить государственные расходы на
вооруженные силы и оборону страны. Были образованы ландмицкие части на
южной границе (Малороссийской), западной (Смоленской) и восточной
(Закамской). К 1736 г. вся малороссийская ландмилиция составила
Украинский ландмилицкий корпус. По существу это было создание наряду с
регулярной армией также территориальных войск. Пожалуй, этот Минихов
опыт сыграл свою роль при создании территориальных частей в Красной
Армии в ходе военной реформы 1924-1925 гг., проводившейся М.В. Фрунзе.
Та реформа также была вызвана необходимостью не только упорядочения
Красной Армии, но и удешевлением ее содержания для государства. Генерал
Манштейн, хорошо осведомленный в этом вопросе, достаточно подробно
поясняет решение этой проблемы.
«Я думаю, - вполне мотивировано предуведомляя читателя, - не лишне
будет здесь дать некоторое понятие об украинских линиях. Петр I
предположил их устроить в защиту от набегов татар. После его кончины, до
1731 г., дело на этом остановилось, потом за эти линии снова взялись и их
кончили в 1732 г; но укрепления были отстроены не ранее 1738 г…. Всего они
простираются более чем на 100 французских лье (т.е. примерно на 500-600 км),
и на всем протяжении выстроены до пятнадцати крепостей, снабженных
хорошим земляным бруствером, штурмфалами, наполненными водою рвом,
гласисом и контрэскарпом с полисадом. В промежутках крепостей по всей
линии устроены надежные редуты и реданы»129. Таким образом, фактически
украинские линии, задуманные Петром I, начали возводиться в ходе военной
реформы фельдмаршала Миниха. Эта деятельность Миниху была наиболее
знакома как, прежде всего, инженеру.
«Линии охраняются 20 000 драгун из милиции, - продолжает Манштейн,
давая уже сведения о собственно ландмилицких частях, - размещенных по
крепостям и по селам, нарочно для них выстроенным. В мирное время они
получают на одну треть менее обыкновенного войскового жалованья, а взамен
им розданы участки пахотной земли, которую они обрабатывают. Это войско
набрано из 200 000 бедных дворянских семейств в областях Курской и
Рыльской, так называемых однодворцев, т.е. владельцев одного только двора,
которые сами пашут свою землю. Эти же семейства обязаны ежегодно
высылать на линию из своей среды известное число работников в помощь
войску при земледельческих работах»130. К сожалению, недостаток людских
ресурсов не позволял эффективно обслуживать эти линии на всей их
протяженности. Поэтому до 1735 г. татарам удавалось часто беспрепятственно
переходить эти линии туда и обратно почти безнаказанно. Ситуация несколько
изменилась лишь начиная с 1735 г.131
В связи с организацией территориальных воинских формирований
следует обратить внимание и на включение в состав российской вооруженной
силы в ходе военной реформы, проводившейся Минихом, также Запорожского
казачьего войска, принятого в российское подданство в 1734 г. Было
преобразовано в Терское прежнее астраханское казачье войско и созданы
Манштейн Х.Г. Записки о России. С. 64.
Там же, с. 64-65.
131
Там же, с. 65.
129
130
новые казачьи войска: Волгское (на юге будущей Саратовской губернии) и
Исетское (на Урале).
В 1736 г. Миних ввел и существенные изменения в порядок дворянской
военной службы. От обязательной военной службы с указанного года
освобождались единственные сыновья в семье или один из братьев. В целом
обязательная дворянская службы была ограничена 25-летним сроком.
Вводилась и определенная регламентация для выслуги в офицеры из
рядовых, независимо от сословного происхождения. Так был установлен 10летний срок выслуги для унтер-офицеров не из дворян для производства их в
первый офицерский чин.
В ходе военной реформы Миниха проведены были изменения и во
внешнем виде офицеров и солдат русской армии.
…Цитированный ранее фрагмент записок самого Миниха позволяет
обратить внимание на то, что сам Миних считал основными элементами своей
военной реформы. Это: составление новых штатов для гвардии, полевой
армии и украинской ландмилиции; создание кадетского корпуса, регулярной
конницы и инженерных войск. Трудно сказать, какой из указанных аспектов
можно считать по тем временам наиболее важным. Впрочем, сам
фельдмаршал перечислил далеко не все мероприятия, проведенные им в
рамках его военной реформы. В качестве председателя этой комиссии Миних
образовал два новых гвардейских полка: измайловский и конной гвардии,
провел реформу в области артиллерийского вооружения.
Однако свое внимание фельдмаршал Миних обратил, прежде всего, на
качественное усиление, профессиональную подготовку и состав офицерского
корпуса, который во все времена являлся ядром, несущей основой регулярной
армии и ее боеспособности.
3. Шляхетский кадетский корпус и «офицерский вопрос».
Одна
из
проблем,
пожалуй,
главная
в
деле
повышения
профессиональной подготовки армии, решение которой позволяла бы
существенно упорядочить всю организацию русской армии и поднять ее
профессиональную и боевую подготовку, касалась «офицерского вопроса» в
русской армии. Известный специалист в области истории русской армии А.А.
Керсновский
считал,
что
Миних
«сознавал
недостатки
офицеров,
производившихся из нижних чинов, их недостаточную образованность,
грубость
манер.
Учреждение
в
1731
году
Офицерского
училища,
наименованного вскоре Шляхетским Кадетским Корпусом (ныне Первый
Кадетский) должны были отчасти заполнить этот недостаток»132. Стремясь к
системной упорядоченности русской армии, именно в этом направлении
Миних и учредил Сухопутный Шляхетский кадетский корпус. «В видах
образования хороших младших офицеров для армии, - поясняет хорошо
осведомленный в этом вопросе бывший адъютант фельдмаршала генерал Х.Г.
Манштейн, - Миних с самого начала 1731 г. предлагал устроить им рассадник
посредством основания кадетского корпуса для юношей русского и
лифляндского дворянства, также и для сыновей иностранных офицеров,
которые согласились бы вступить на службу в корпус. Этот проект понравился
и был одобрен. Миниху поручено главное управление корпусом, а в
помощники ему дан генерал-майор барон де Люберас. Прусский король
прислал офицеров и унтер-офицеров для первого устройства этого корпуса и
обучения прусским военным приемам. Помещением для кадет был выбран
дом Меншикова. Это здание обширно, и в нем удобно размещены 360 человек
кадет и все офицеры и учителя корпуса. Это заведение – одно из лучших в
России; молодые люди получают здесь очень хорошее воспитание, и обучают
их не только телесным упражнениям, но по желанию и по способностям, учат
наукам и литературе. Выпущенные из корпуса офицеры оказываются,
бесспорно, лучшими между остальными офицерами из русских»133. Сведения,
сообщенные генералом Манштейном, позволяют полагать, что офицерский
132
133
Керсновский А.А. История русской армии. С. 70.
Манштейн Х.-Г. Записки о России. С. 42.
состав, который готовился в Корпусе, обучался по «прусским образцам», в те
времена одним из лучших.
А.А. Керсновский прямо называет это учебное заведение «Офицерским
училищем». Напоминаю, что таких учебных заведений, в которых бы
специально готовили офицеров в России прежде не было. Манштейн
указывает количество воспитанников в 360 человек. Это данные не на момент
образования корпуса. По проекту, представленному Минихом императрице
Анне Иоанновне, в Кадетском корпусе должны были обучаться 400-500
дворян134, однако первоначально общий набор дворянских детей от 13 до 18
лет в Кадетском корпусе должно был установлен в 200 человек: 150 дворян
российских и 50 эстляндских и лифляндских. Сам Миних, назначенный
Шефом корпуса, исходатайствовал у императрицы (1732 г.) Указ об
увеличении комплекта кадет до 300, а затем - до 360 человек. Известно, что в
этом корпусе детей русских и лифляндских дворян должны были обучать
арифметике, геометрии, рисованию, фортификации, артиллерии, верховой
езде, фехтованию, стрельбе и всякому воинскому строю. Кроме того, было
принято во внимание, что в государстве нужно не только военное, но и
политическое и гражданское образование, и притом не все способны к военной
службе, и в этих видах положено было иметь учителей иностранных языков,
преподавать историю, географию, юриспруденцию, танцевание, музыку и
прочие науки, какие сочтутся полезными, в соответствие со способностями
воспитанников. В программу обучения входили также: богословие, латынь.
Корпус разместили на Васильевском Острове в бывшем доме кн. Меншикова,
конфискованном у него после его ссылки, а на содержание всего корпуса
определена была сумма, которая увеличивалась при умножении числа
учащихся.
Правда, А.Н. Куропаткин весьма критично отнесся к учреждению
корпуса. «Треть вакансий, - обратил внимание он на некоторые черты
функционирования этого военно-учебного заведения, - этого корпуса
134
Миних Э. Записки. С. 339.
предоставляется немцам из балтийских провинций» 135. А.Н. Куропаткин, как
это видно из приведенных данных, не точен: даже первоначально не треть, а
лишь четверть воспитанников принадлежали к прибалтийскому дворянству,
остальные же были русскими дворянами. Далее генерал в качестве
критического замечания указывает, что «немецкому языку отдается
решительное предпочтение перед русским. Из 245 кадет в 1733 году обучались
немецкому языку 237 человек, а русскому 18 человек, французскому языку
обучались 51 человек, латинскому языку 15 человек, фехтованию – 47 человек,
верховой езде – 20 человек, зато танцам обучалось 110 человек. Русская
история вовсе не входила в число предметов, преподаваемых в этом кадетском
корпусе»136. На первый взгляд весьма красноречивые штрихи, подкрепляющие
критичное отношение русского генерала к данному учебному заведению,
нуждаются в некоторых пояснениях. Количество обучающихся немецкому
языку,
кажется,
вполне
естественным:
его,
очевидно,
изучали
преимущественно русские и русскоязычные кадеты, не знавшие немецкий
язык. Поэтому данная цифра имеет спорный свойства для характеристике
корпуса. Что касается русской истории, то, к сожалению, к этому времени в
России еще не было не то что учебника, но и не было еще общего исследования
истории России. Первые такого рода исследования появляются позже (В.Н.
Татищева, Миллера, Шлецера, Байера, М.В. Ломоносова). Потому, можно
сказать, русскую историю-то и преподавать было трудно, если не было
сколько-нибудь концептуально-единого о ней представления. Конечно, для
реализации столь серьезного, важнейшего проекта военной реформы
недостаточно было желания, энергии, трудолюбия Миниха, недостаточно
было учредить это учебное заведение, набрать кадетов, нужны были, что самое
важное, - «учителя и воспитатели». В этом деле помощь была оказана со
стороны прусского короля. Впрочем, надо сказать, что прусский король
оказывал помощь во всех основных проектах военной реформы Миниха. «Но
135
136
Куропаткин А.Н. Указ. соч. С. 219.
Там же.
король не ограничился тем только, что снабдил войско императрицы
офицерами и унтер-офицерами как для кадетского корпуса, так и для
кавалерии; спустя несколько времени он прислал ей инженерных офицеров,
которые должны были войти в состав инженерного корпуса. Взамен этого он
получил 80 человек рослых солдат для своего лейб-гренадерского корпуса»137.
Н.И. Костомаров, перечисляя мероприятия, проведенные Минихом в
рамках военной реформы, обратил внимание также на то, что фельдмаршал
сравнял
жалованье
природных
русских
офицеров
с
иностранными,
находившимся в нашей службе, и до того получавшими более первых 138. В
связи с этим уместно обратить внимание на упреки, раздававшиеся в адрес
Миниха за якобы оказываемое им предпочтение «немцам» и «иноземцам» в
ущерб «природным русским».
Анонимный автор, судя по контексту из числа «лейб-кампанцев»,
приведших на престол Елизавету Петровну, в подтверждение расхожего
мнения о всяческом притеснении «природных русских» перед немцами в
эпоху «бироновщины», обвинял в таковых притеснениях и Миниха. «Дворяне
бедные, - вспоминал автор, - которые в полках служили, только бы сыскать
дорогу в отставку, понеже их в чины не производил, а кого производил, разве
за недостатком немцев, и как он, Миних, так и прочие тогдашние генералы
немцы ругали их и обижали, дураками и скотом прозывали, и до того довели,
что в ином полку ни одного российского офицера не было, и откуда какой
Немчин приехал, пожалуй его генералом, полковником, штаб-офицером, а по
последней мере в капитаны, также в штатские чины; уже они всех российских
дел управители стали, и в Курляндии гезелей и мясников не много осталось –
все в офицерах»139. Вопреки сложившемся стереотипу, во всяком случае в
отношении Миниха, согласно которому русские по национальности офицеры
русской армии всячески принижались, по сравнению с иноземными, особенно
– немцами, «Миних, - по мнению Н.И. Костомарова, - хотя был по
Там же, с. 42.
Костомаров Н.И. Указ. соч. С. 14.
139
Цитируется по: Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Т. 21. Ст. 227.
137
138
происхождению немец и до смерти оставался с привязанностью к своей
национальности, но нигде не показывал того высокомерного отношения к
русским, каким отличались служившие в России немцы»140. Таковой вывод
Н.И. Костомарова подтверждается мероприятиями, проведенными Минихом в
рамках военной реформы, что в определенной мере опровергает рассуждения
анонимного автора из числа сторонников императрицы Елизаветы. Один из
самых осведомленных в деятельности фельдмаршала Миниха, к тому же
профессиональный военный и один из ближайшего его окружения, генералмайор Манштейн сообщает о реализации еще одного проекта Миниха в рамках
проводившейся им реформы.
«Около этого времени императрица одобрила другой проект графа
Миниха, - пишет Х.Г. Манштейн, - состоявший в том, чтобы увеличить весьма
скудное до того жалованье офицеров из природных русских»
141
. Генерал
разъясняет ситуацию, в которой Миних выглядит большим «русофилом», чем
император Петр Великий. «Петр I, - сообщает Манштейн, - при образовании
армии учредил три оклада жалованья: иностранцы, вновь поступавшие на
службу, получали высшее жалованье; те, которые родились в России – так
называемые старые иноземцы, - получали меньшее, а природные русские –
наименьшее; прапорщик имел не больше восьми немецких гульденов в месяц.
Миних представил, что таким жалованьем невозможно содержать себя и что
несправедливо было давать иностранцам большее жалованье против своих; и
так уравняли всех, и жалованье русских было удвоено»142. Сын фельдмаршала
Э. Миних отчасти детализирует и дополняет Манштейна.
«При российской армии, - сообщает он, стремясь убедить читателей в
том, что в своей деятельности его отец исходил не из национального
принципа, а из интересов дела, - национальные офицеры получали половину
оклада против чужестранных того же чина, так что, например, иностранный
капитан имел жалованья по 15 рублей в месяц, а российский только по 8
Костомаров Н.И. Указ. соч. С. 15.
Манштейн Х.Г. Записки о России. С. 42.
142
Там же, с. 43.
140
141
рублей. Таковое отличие естественно производило больше зависти, нежели
бодрости в последних. Отец мой изыскал способ отменением некоторых
напрасных издержек при полках доставить из таковой сбереженной суммы для
каждого класса офицеров единообразное жалованье, и вследствие сего нового
учреждения национальный полковник получал 300 рублей против прежнего»
143
. Совершенно очевидно, что этот проект вырос из мнения, сложившегося у
Миниха еще к 1725 г., а не спонтанно к 1731 г. Это мнение он высказал в
декабре 1725 г., когда впервые началось обсуждение проблемы военной
реформы в России после смерти Петра I144. Такая реформа финансового и
материального содержания русских офицеров была направлена также на
поднятие профессионального и нравственного их состояния.
К
сказанному
относительно
профессионального
укрепления
офицерского корпуса русской армии, следует добавить также, что Миних
принял строгие меры от проникновения в русскую армию чужеземных
авантюристов. Им было отдано распоряжение впредь принимать в русскую
армию офицерами тех иностранцев, «кои в знатных европейских армиях
служили»145 и эта служба, как хорошая служба подтверждается необходимыми
документальными свидетельствами.
…Однако заложенные созданным Минихом Кадетским корпусом
основы профессионального военного образования в России, подготовка
образованных офицеров, обеспечивали таковыми лишь армейские части. В
императорской гвардии, как и прежде, в офицерские чины выходили по
выслуге из рядовых (если рядовой был дворянского происхождения). Не
получая подлинного офицерского образования, гвардейские офицеры, однако,
пользовались заложенными в Табели о рангах, учрежденной Петром I в 1722
г.,
существенными
преимуществами
в
продвижении
в
чинах,
а,
следовательно, и по службе. У офицера гвардии было перед армейскими
Миних Э. Записки. С. 339-340.
Перевод мнения генерал-лейтенанта Б.Х. фон Мюнниха о нежелательности сокращения армии и
военного бюджета России //Военно-исторический журнал. 1992. № 8. С. 4-5.
145
Керсновский А.А. История русской армии. С. 70.
143
144
преимущество в два чина (к примеру, поручик гвардии приравнивался к
армейскому капитану, а капитан гвардии был равен армейским полковнику
или бригадиру, т.е. бригадному генералу). Однако сохранялась путаница в
чинах по Табели о рангах. Существовало два чина «майора»: «премьер-майор»
и «секунд-майор». Оба чина находились между чинами капитана и
полковника.
Объясняя сущность второго проекта военной реформы Миниха,
касавшегося упорядочения службы гвардейских офицеров, сын фельдмаршала
писал: «В гвардейских полках за благо рассуждено касательно состоявших в
каждой роте капитан-поручиков сделать перемену и их всех отставить,
поскольку, почли их также ненужными в гвардии, поэтому и положено было
всех их выпустить в армию и там определить каждого по чину, а именно:
старших премьер-майорами и младших секунд-майорами»
146
. Иными
словами, при упразднении чина «капитан-поручика» в гвардии таковые
бывшие гвардейские капитан-поручики, в приказном порядке переводившиеся
в армейские полки теряли значительную часть своих преимуществ.
Фактически разница между ними и армейскими офицерами оказывалась лишь
в один чин. «Сия столь неожиданная перемена, - продолжает далее Э. Миних,
- была совсем не по вкусу означенным господам, которые большей частью
были молодые люди из знатнейших домов и желали у мест своих оставаться
до того, пока не поступят в капитаны, дабы после при выпуске в армию
вступить полковниками или бригадирами» 147. Обстоятельствами, возникшими
в ходе реализации этой реформы Миних-сын объяснял и конфликт, возникший
между Бироном, его любимцем графом Левенвольде и Минихом-старшим.
«Отцу моему, - разъяснял ситуацию Э. Миних, - препоручено означенное
перемещение произвести, и потому нельзя было миновать, чтобы по образу
других не сделать показанной реформы и в Измайловском полку, в котором
граф Левенвольде был подполковником. Сей находился в оное время в чужих
146
147
Миних Э. Записки. С. 340.
Там же.
краях и не прежде об оном узнал, как когда пособить нельзя было.
Чувствительность его по сей причине была столько тронута, что он с того же
часа непримиримую к отцу моему возымел ненависть, поэтому как только он
возвратился из своего путешествия, то и начал потрясать кредит и власть отца
моего»148.
4.Создание регулярной кавалерии и другие преобразования.
Другим важнейшим актом военной реформы фельдмаршала Миниха
(как выше уже было упомянуто об этом) было фактическое создание
настоящей русской регулярной кавалерии. Дело в том, что еще с 1649 г. в
России был учрежден Рейтарский приказ, а в 1651 г. началось формирование
рейтарских полков «иноземного строя». Однако их было мало и они не были в
полной мере регулярной кавалерией, поскольку для таковой требуется не
только обучение личного состава по соответствующим воинским уставам (что
делалось в России с середины XVII в.), но также и заведение лошадей для
регулярной кавалерии. Этого в России не было. Во второй половине XVII в. и
при Петре I армейская кавалерия была драгунской. Однако в те времена
«драгуны» считались (и являлись таковыми) так называемой «ездящей
пехотой», т.е. пехотинцами, посаженными на лошадей для более быстрого
передвижения, но не для кавалерийского боя. Для боевых действий против
кавалерии европейских армий, да и против турецкой кавалерии, русские
драгуны, конечно же, были непригодны. Это были не кавалеристы, а
пехотинцы, посаженные на лошадей, которые были для них, главным образом,
транспортным средством.
Как свидетельствует генерал Манштейн, «по совету же графа Миниха
императрица приказала образовать три кирасирских полка» 149. Однако сын
фельдмаршала Э. Миних делает существенное уточнение. «Третий проект, пишет он, - заключался в учреждении 12 кирасирских полков на немецком
148
149
Там же.
Манштейн Х.Г. Указ. соч. С. 42.
основании…»150. Следует обратить внимание на примечательную ремарку Э.
Миниха: «на немецком основании», т.е. по образцу устройства регулярной
конницы в германских армиях. Генерал Манштейн уточняет – «на прусский
лад» 151. «Таковое умножение войск почиталось нужным наиболее потому, мотивирует это новшество, вводимое в русской армии Минихом, - что
российская конница состояла из одних только неисправных драгун, с
которыми против тяжелой конницы совсем никакого или весьма малого
успеха ожидать было можно» 152. Как выше уже отмечалось русская кавалерия
была драгунской, но мемуарист добавляет, что и они-то был «неисправными».
Разумеется, поскольку сама военная реформа была задумана и проводилась
для того, чтобы, в частности также сократить расходы на армию, то следовало
осуществить создание регулярной тяжелой конницы в замен чего-то другого,
т.е. за счет определенной экономии средств, а не при дополнительном
финансировании. «Но дабы определенная на содержание армии сумма
оставалась всегда в своем штате, - объясняет реальные действия и достижения
при реализации этого проекта Э. Миних, - намерены были известное число
драгунских полков уничтожить и сначала учредить только три из
вышеупомянутых полков. Один из сих должен был иметь отца моего
полковником и навсегда прозываться Миниховым полком»153. Генерал
Манштейн уточнил: «Первый из этих полков был лейб-кирасирским (т.е. полк
императрицы), второй был дан графу Миниху, а третий – принцу
Брауншвейгскому»
154
. Правда, генерал Манштейн выражает скептическое
отношение к данному проекту Миниха. «До того времени в России такого рода
войска не существовало, - выражал он свое мнение, - да она, я полагаю, могла
бы и обойтись без него; эта кавалерия стоила больших издержек, а государство
до сих пор почти не воспользовалась ею» 155. Однако Манштейн оказался не
Миних Э. Указ. соч. С. 340.
Манштейн Х.Г. Указ. соч. С. 42.
152
Миних Э. Записки. С. 340.
153
Там же.
154
Манштейн Х.Г. Указ. соч. С. 42.
155
Там же.
150
151
совсем прав. В ходе Семилетней войны, когда русской армии пришлось
столкнуться с прусской армией короля Фридриха Великого, без таковой
регулярной кавалерии исход сражений для русских войск в 1757-1759 гг. мог
оказаться совсем другим. Во всяком случае, такая кавалерия была нужна
русской армии, главным образом, конечно, на случай боевых действий против
европейских армий. Несомненно, как это отчасти выше уже отмечалось,
одним из препятствий для заведения регулярной тяжелой кавалерии в русской
армии, было отсутствие нужных для нее лошадей и соответствующих конских
заводов, на которых бы таких лошадей выращивали. Н.И. Костомаров, ставя
Миниху в заслугу то, что он завел в нашей армии корпус тяжелой конницы
(кирасиров), до того неизвестной в России, считал что фельдмаршал поступал
верно, хотя и со значительными издержками, выписывая лошадей из чужих
краев, за недостатком хороших156. Генерал Манштейн, отмечая это
обстоятельство, уточняет меры, которые были приняты Минихом для
реализации своего «кавалерийского проекта». «Так как в России не водятся
лошади настолько крепкие, чтобы они годились для тяжелой кавалерии, пишет Манштейн, - то пришлось их закупать в Голштейнском герцогстве, а
для того чтобы привести эту кавалерию в порядок и устроить на прусский лад,
король прусский прислал многих офицеров и унтер-офицеров для этих
полков» 157.
Общепринятым и достаточно обоснованным считается мнение, что в
русской армии в связи с реформой Миниха усиливается влияние немецких
порядков. Однако в свете приведенных выше свидетельств вряд ли можно
полностью согласиться с мнением А.А. Керсновского, считавшего, что в те
времена в качестве примера служила австрийская армия158. Конечно, Миних
был «учеником» принца Евгения Савойского, под знаменами которого он
формировался как офицер. Конечно, во время русско-турецкой войны 17351739 гг. русская армия воевала в союзе с армией австрийской. Однако, как
Костомаров Н.И. Указ. соч. С. 14.
Манштейн Х.Г. Указ. соч. С. 42.
158
Керсновский А.А. История русской армии. С. 70.
156
157
отмечалось выше, с опорой на свидетельства источников, как раз
реформирование русской армии Миних проводил с помощью прусских
«учителей» и с помощью прусского короля. Разумеется, это еще не было
увлечение «пруссачиной»159.
К сказанному некоторые добавления делает еще один свременник
фельдмаршала, В.А. Нащокин. «В том же году (1732), - вспоминал он, - граф
Миних пожалован генерал-фельдмаршалом, и от того времени переменены в
армии бой барабанный и экзерциция и учинены для смотрения в армии
экзерциции и всякие добрые порядки, и чтоб военные служители надлежащее
получали в свое время, инспекторы, из генералитета избранные, и первый был
определен генерал-майор и гвардии подполковник Кейт и прочие, и с сего
времени в армии наилучшее завелось во всем исправление»160.
Обращено также внимание и на детей военных не-дворянского звания.
При гарнизонных пехотных полках учреждались школы, куда собирали для
обучения мальчиков от 7 до 15 лет, рожденных о время нахождения отцов их
на службе, но отнюдь не тех, которые родились уже тогда, как родители их
были в отставке. Это постановлялось на том принципе, что сыновья служилых
должны сами быть служилыми. Этой мерой думали сократить рекрутские
наборы в видах облегчения народа161.
Преобразования,
ограничивались
проведенные
лишь
в
ходе
военной
административными,
реформы,
не
организационными
преобразования. Они нашли отражение и сфере тактики. Миних ввел в армии
нашей собственный боевой порядок: вся пехота строилась в один
продолговатый каре, прикрывавшийся рогатками; кавалерия находилась в
середине, а артиллерия по углам фасов. Армия лишалась подвижности, и
большей частью действовала оборонительно162. Однако следует обратить
внимание на существенные уточнения, в этом плане, сделанные известным
Там же.
Нащокин В.А. Записки //Империя после Петра 1725-1765. М., 1998. С. 244-245.
161
Костомаров Н.И. Указ. соч. С. 14-15.
162
Бантыш-Каменский Дм. Указ. соч. С. 201.
159
160
русским военным историком и теоретиком А.А. Свечиным. Не скрывая
сдержанности в отношении апологии русского военного искусства времен
Петра Великого, А.А. Свечин, считал, что «наша маневренная способность в
течение XVIII века неуклонно росла в связи с повышением моральных
достоинств пехоты. При столкновении с сильным сомкнутостью европейским
противником как Петр Великий под Полтавой, так и русская армия под
Цорндорфом (1757 г.) и Кунерсдрофом (1759 г.), еще жмется в один
укрепленный лагерь, напоминающий старый русский вагенбург»163. Таким
образом, не упоминая Миниха, А.А. Свечин как бы адресует упрек, сделанный
Д. Бантыш-Каменским Миниху по поводу склонности к оборонительной
тактике и малоподвижности русской армии, также и генералам Петра
Великого, и русским командующим Семилетней войны – генерал-аншефу В.В.
Фермору и фельдмаршалу С.И. Салтыкову. Продолжая далее, А.А. Свечин
отмечает и элементы определенного прогресса в развитии тактики русских
войск при Минихе. «Но при столкновении с турками, - отмечает он, - слабыми
строевой выучкой, уже Миних в 1739 г. под Ставучанами раздробил общее
каре (квадрат) русской армии на 3 отдельных каре; пехота имела
дополнительное вооружение в виде рогаток, которые быстро составлялись и
образовывали вокруг каждого каре сплошное искусственное препятствие, изза которого наша пехота отбивала стремительный натиск турецкой
конницы»164. Просматривая по тактическом поведении Миниха перспективу
развития русской тактики в войнах с турками, А.А. Свечин продолжает: «В
кампанию 1770 г. Румянцев уже строит каре по дивизиям, от 3 до 11 тысяч
пехотинцев, и эти небольшие каре под Ларгой и Кагулом в достаточной
степени засвидетельствовали свою стойкость; Потемкин сделал следующий
шаг - совершенно изгнал рогатку из вооружения пехоты; возросшие
моральные силы русского пехотинца позволили уже отбивать атаку конницы
без опоры из искусственных сооружений; правильность линии, взятой
Свечин А.А. Судьбы военного искусства в России //Свечин А.А. Постижение военного искусства.
Идейное наследие А.А. Свечина. М., 1999. С. 45.
164
Там же.
163
Потемкиным,
демонстрировал
Суворов,
перешедший
к
маленьким,
подвижным батальонным каре, поддерживающим друг друга огнем и весьма
пригодным для стремительного наступления»165. Таким образом, замечание Д.
Бантыш-Каменского, что Миних выстраивал армию в бою в один
«продолговатый каре», что делало ее малоподвижной, оказывается не совсем
точным. Как раз в свой «звездный час» - сражение при Ставучанах – Миних
действовал не по шаблону, но применяясь к боевой обстановке, творчески, в
соответствии с общей и верной линией на развитие тактики русской армии,
продолженной за ним Румянцевым, Потемкиным, Суворовым. Такое
отношение к тактическим шаблонам являются несомненным признаком
полководческой незаурядности, которая была свойственна фельдмаршалу
Миниху.
…Подводя определенные итоги военной реформе фельдмаршала
Миниха, нельзя согласиться с традиционным мнением, что она ничего не дала
русской армии, но даже напротив, - нанесла ей вред, ибо испортила многое из
того, что было установлено Петром Великим.
А.А. Керсновский не столь однозначен в оценке военной реформы
Миниха. «Реформы Миниха разнообразны, - считает он, - хотя и не всегда
удачны»166.
Несомненно, результаты военной реформы Миниха неоднозначны,
однако обратим внимание на ее безусловные достижения.
Прежде всего, во-первых, в России впервые было учреждено учебное
заведение, в котором начали специально готовить офицерские кадры –
Сухопутный шляхетский кадетский корпус. И хотя, разумеется, этот корпус
пока не мог обеспечить специально обученными офицерскими кадрами всю
русскую
армию,
однако
начало
профессиональной
образовательной
подготовке офицерских кадров было положено именно этим учебным
заведением.
165
166
Там же.
Керсновский А.А. История русской армии. С. 70.
Во-вторых,
не
вызывает
сомнения
в
своей
положительности
упорядочение прохождения офицерской службы в гвардии и армии, иерархии
чинов, включая сюда и унификацию должностных окладов и жалования
офицерскому составу, независимо от происхождения.
В-третьих, на пользу дела служила и установка – производить в унтерофицеры лишь тех солдат, которые грамотны.
В-четвертых, Миних заложил основы создания русской регулярной
кавалерии. Сколь бы критично и скептично не относиться к формированию им
четырех кирасирских полков, именно с них и началась русская регулярная
кавалерия.
В-пятых, - это создание в русской армии самостоятельных инженерных
войск и системы подготовки офицеров-инженеров для русской армии.
В-шестых, сколь бы противоречивыми ни были оценки его деятельности
по созданию системы обороны южных и юго-восточных границ России от
грабительских набегов крымских татар, но именно Миних создал такие
укрепленные линии из системы крепостей - Украинскую, Самарскую и др.
В-седьмых, весьма скептично обычно относятся к преобразованиям
Миниха в области артиллерии русской армии в качестве ее генералфельдцейхмейстера. Однако Н.И. Костомаров остроумной заметил, что
именно благодаря хорошей организации и подготовке артиллерии русская
армия под руководством Миниха одержала свои самые яркие победы в русскотурецкой войне 1735-1739 гг. Поэтому, несмотря ни на что, конечный
результат этих преобразований оказался весьма успешным.
Правда, Миниху так и не удалось серьезно сократить расходы на армию,
а именно в этом заключалась одна из целей военной реформы. Однако
учреждение им школы солдатских детей, которые в свое время должны были
пополнять личный состав русской армии, сокращая тем самым рекрутские
наборы, несомненно, заслуживает внимания.
Глава 3.
Дворцовый переворот фельдмаршала Миниха.
1.Смерть Анны Иоанновны и регентство Бирона.
Политическая ситуация, сложившаяся в высшем звене управления
Российской империей в 1740 г., оказалась непредвиденной: внезапного
обострения болезни императрицы Анны Иоанновны и ее, можно сказать,
скоропостижной
смерти
никто
не
ожидал.
Правящая
группировка,
олицетворявшая собой режим «бироновщины» - Остерман, князь Черкасский,
граф Левенвольде, фельдмаршал Миних, но в первую очередь Бирон –
оказалась в растерянности и не готова была решить вопрос о преемнике.
Бирон, чье положение пошатнулось и грозило полным крушением после
смерти императрицы, обеспокоенный более других, сумел провести свою
закулисную интригу и обеспечить себе должность регента, вынудив
умирающую и ослабевшую императрицу утвердить его в этом качестве.
Инициативную роль в этом деле, с подачи Бирона, сыграл Остерман.
Фельдмаршал Миних поддержал идею и проект в расчете на серьезные выгоды
для себя. Однако широкое недовольство регентством Бирона армии и
населения в целом создавали предпосылки для назревания определенных
форм политического протеста.
Миних утверждает, что причинами переворота было поведение Бирона,
оскорбительное в отношении принцессы Анны Леопольдовны, что и вызвало
ее недовольство167. Миних, не называя конкретно тех или того, кто настоял
перед принцессой Анной на свержении Бирона, тем не менее, утверждает, что
это не было инициативой принцессы Анны. Хотя фельдмаршал Миних
утверждает, что Бирон «был уверен в преданности ему гвардии»168, он был
окружен всеобщей ненавистью, в условиях которой он не имел надежной
опоры, прежде всего в войсках. Однако ситуация в гвардии была
неоднозначна.
167
168
Миних Б.-Х. Очерк управления Российской империи. С. 305.
Там же.
«Я командовал Преображенским полком, - отмечает Миних, которого
никак нельзя было заподозрить в любви и симпатиях к Бирону, однако, - моим
помощником был майор Альбрехт – его (Бирона) креатура и шпион»169.
Характеризуя
далее
командование
гвардией,
Миних
сообщает,
что
«Семеновский полк находился под начальством генерала Ушакова»170. Здесь
следует уточнить: генерал Ушаков был назначен командовать л-г.
Семеновским полком после смещения принца Антона-Ульриха, которого
Бирон вынудил подать в отставку с этой должности после заговора в пользу
принца и Анны Леопольдовны, раскрытого в этом полку, о чем пойдет речь
ниже. Следовательно, первоначально два старейших полка все-таки
находились под командованием лиц, на которых Бирон вряд ли мог
положиться. Положение в двух других, образованных при Анне Иоанновне,
полках было иное. «Измайловским полком командовал Карл Бирон, брат
герцога, - отмечает Миних, - а конногвардейским – сын его Петр, но так как
он был еще очень молод, то обязанности полкового командира исполнял за
него Ливен, курляндец, впоследствии фельдмаршал»171. Таким образом,
безусловно надежным, с точки зрения командования, был лишь один из
гвардейских полков – Измайловский. Однако настроение большинства
офицеров и солдат гвардейских полков было враждебным в отношении Бирона
и сочувственным к принцессе Анне Леопольдовне. Эти обстоятельства
привели к тому, что едва умерла императрица Анна Иоанновна, а Бирон стал
регентом, как уже возник заговор среди гвардейских офицеров для свержения
Бирона и передачи власти Анне Леопольдовне.
«Однако тотчас же, - пишет об этом фельдмаршал Миних, - как Бирон
сделался регентом, против него составился заговор, в котором принял участие
секретарь принца Брауншвейгского Грамматин, что было одной из причин
грубого обращения герцога с принцем и принцессой Анной. Секретарь и его
сообщники, подвергнутые допросу и пытке, сознались во всем. Этим началось
Там же.
Там же.
171
Там же.
169
170
регентство Бирона»172. Адъютант фельдмаршала подполковник Манштейн
оставил об этом деле более подробный рассказ.
«Регент, имевший шпионов повсюду, - сообщает Манштейн, - узнал, что
о нем отзывались с презрением, что несколько гвардейских офицеров, и
преимущественно Семеновского полка, которого принц Антон-Ульрих был
подполковником, говорили, что они охотно будут помогать принцу, если он
предпримет что-либо против регента»173. Иными словами, это было
зарождение заговора принца Антона-Ульриха против Бирона.
Недовольство гвардейского офицерства сошлось и с недовольством
четы Анны Леопольдовны и Антона-Ульриха. Соглядатаи Бирона донесли
ему, «что принцесса Анна и супруг ее были недовольны тем, что их
отстранили от регентства. Это обеспокоило его, и он приказал арестовать и
посадить в крепость несколько офицеров; в числе их находился и адъютант
принца по фамилии Грамматин. Генералу Ушакову, президенту Тайной
канцелярии, и князю Трубецкому, генерал-прокурору, было поручено
допросить их со всей возможною строгостью; некоторых наказали кнутом,
чтобы заставить назвать других лиц, замешанных в этом деле»174. Однако
добиться того, чтобы арестованные и пытаемые назвали в качестве главного
заговорщика принца Антона-Ульриха, к которому, по логике вещей, должны
были вести все нити заговора, не удалось. Тем не менее, «принцу АнтонуУльриху, - по свидетельству Манштейна, - бывшему генерал-лейтенантом
армии, подполковником гвардии и шефом кирасирского полка, было
приказано написать регенту просьбу об увольнении от занимаемых им
должностей, но этого было недостаточно. Регент велел дать ему совет – не
выходить из своей комнаты или по крайней мере не показываться на
публике»175. Фактически, все эти меры означали, что Бирон не сомневался в
причастности к заговору принца Антона-Ульриха, если не был убежден в том,
Там же.
Манштейн Х-Г. Записки. С. 166.
174
Там же.
175
Там же, с. 167.
172
173
что тот его возглавлял, отправил принца в отставку и посадил под домашний
арест. Следующим шагом надо было ожидать продолжение следствия, арест
принца и, в лучшем случае, изгнание брауншвейгской четы из России.
Анонимный свидетель-современник, лучше Манштейна осведомленный
о «дворцовых тайнах», еще более детально излагает события, непосредственно
предшествовавшие перевороту 8 ноября 1740 г.
17 октября 1740 г. умерла императрица Анна Иоанновна. 18 октября
была принята декларация о регентстве Бирона. Через несколько дней, но в
пределах октября был арестован Грамматин, бывший адъютант и секретарь
Антона-Ульриха. Его аресту предшествовали следующие обстоятельства.
«Граф Михайло Гаврилович Головкин, - сообщает он, - сын
государственного канцлера, по породе и по высоким связям супруги своей
справедливо почитался в государстве знаменитым вельможею. Украшенный
российскими орденами и возведенный в высшие степени, был самый
снисходительный, добродетельный и любящий отечество муж. Супруга его
Екатерина Ивановна, благотворительная и сострадательная боярыня, была
дочерью князя Ивана Федоровича Ромодановского, имевшего в супружестве
Наталью
Федоровну
Салтыкову,
родную
сестру
царицы
Прасковьи
Федоровны. Следовательно, графиня Головкина была двоюродная сестра
императрицы Анны Иоанновны, а правительнице – тетка. В первые годы
царствования государыни Анны Иоанновны граф Головкин пользовался при
дворе большим уважением, но под конец благоволение монаршее к нему
весьма уменьшилось; причинно. Тому было беспристрастное суждение этого
вельможи о поступках Бирона. Итак, не ожидая себе ничего доброго от врага,
похитившего верховную власть, граф Головкин помышлял о низвержении
деспота» 176. Таким образом, можно полагать, что недовольные Бироном и его
регентством знали основных оппонентов его во властной верхушке. И если
Головкин и не входил организационно в среду заговорщиков, но оказался, судя
по всему, моральным для них авторитетом и лидером.
176
Замечания на «Записки о России генерала Манштейна // Перевороты и войны. М., 1997. С. 453.
«Но средство, которое он намеревался употребить для этого, продолжает источник информации, прямо указывая на Головкина, как на
человека сознательно стремившегося изыскать средство свержения Бирона, едва не обратилось на собственную его гибель. Благодушие и благосклонность
хозяев привлекли гостей в дом графа Головкина; множество недовольных
отставных офицеров находили тут убежище и отраду»
177
. Сказанное
свидетельствует о фактически уже возникшем заговоре против Бирона.
Заговорщики начали группироваться вокруг Головкина.
Спонтанно заговор против Бирона уже сложился в среде офицеров
гвардии, которые искали авторитетного лидера в правительственной
верхушке. Они рассчитывали на то, что таковым согласится стать Головкин.
«Граф отвечал, - сообщает далее «аноним», - что, по мнению его, лучшее
средство – последовать примеру, употребленному в Москве в 1730 г. при
восстановлении самодержавия, т.е. что все благонамеренные патриоты
долженствуют в назначенный для того день собраться в известном доме и
целым обществом отправиться к принцессе с просьбою, дабы она избавила
государство от ненавистного всем регента и бразды правления приняла бы в
свои руки» 178. Заговорщики не предполагал тайный дворцовый переворот.
Они планировали свергнуть Бирона, придав своим действиям хотя бы
относительно легитимный характер. Судя по реакции посетителей Головкина,
они соглашались на такой способ действий.
«Гости, одобрив, предполагаемый способ, - свидетельствует об этом
«аноним», - просили графа быть главою общества благонамеренных, но сей
хворый и мучимый подагрою вельможа не мог принимать личного участия в
предполагаемом предприятии, а советовал им обратиться к князю
Черкасскому, уверяя, что министр сей столь же охотно склонится на
представление их, как и прежде поступил он при поднесении императрице
Анне прошения об отрешении аристократического правления» 179. Однако, как
Там же.
Там же.
179
Там же.
177
178
это следует из источника, сам Головкин, ссылаясь на болезнь, не решился
взять на себя ответственность возглавить заговор и предложенные им самим
действия, рекомендуя заговорщикам князя Черкасского.
Однако «оробевший князь, страшась гибельных для себя последствий от
сего заговора, немедленно поскакал известить Бирона о сделанном
предложении. Тотчас захватили всех приходивших к князю Черкасскому,
заключили в темницы и мучили пытками, допрашивая о числе и именах
прочих соучастников. Несчастные объявили о некоторых, но, превозмогая все
истязания, никто не упомянул о графе Головкине. В числе обличенных жертв
находился
Грамматин,
правитель
российской
канцелярии
принца
Брауншвейгского»180. Исходя из приведенных выше сведений, ясно, что
Черкасский не только не возглавил заговорщиков, но и предал их. Но самое
главное, он вывел следствие на принца Антона-Ульриха через его секретаря,
который долгое время был адъютантом принца.
Из показаний Грамматина становится понятным, что главой заговора
был муж Анны Леопольдовны принц Антон-Ульрих. Далее «аноним»
сообщает подлинный план «гвардейского переворота».
«Предполагали, - пишет он, - подговорить офицеров лейб-гвардии
Семеновского
полка,
находившегося
под
начальством
принца
Брауншвейгского, и потом, склонив весь полк, идти во дворец и во что бы то
ни стало захватить Бирона и всех его приверженцев. Грамматин успел
открыться только одному капитану упомянутого полка князю Путятину,
который обещал убеждать прочих офицеров. Князь Путятин, преданный
истязаниям, признался и объявил о двух капитанах и об одном поручике,
которых подговорил он принять участие в заговоре» 181. Судя по раскрытому
количеству участников заговора, арестованных по распоряжению Бирона,
заговор принца находился лишь на начальной стадии подготовки и
организации.
180
181
Там же, с. 453-454.
Там же.
Бирон все-таки, несмотря на явное недовольство его регентством,
рассчитывал удержаться, опираясь, как он считал на поддержку части
гвардейских полков, полагая их надежной опорой потому, что во главе их
находились безусловно преданные и близкие к нему люди. Поэтому он не счел
необходимым лавировать. Он решил действовать наступательно и поразить
противников своей политической неустрашимостью, стремясь внушить
соперникам мнение о собственной силе.
«Желая показать пред всеми, сколь мало опасается он принца
Брауншвейгского, - обращает на это внимание анонимный свидетель, призвал его к себе и в присутствии многочисленного собрания Бирон в ярости
выговаривал за покушения к составлению заговора, назвал принца
неблагодарным, кровожадным и присовокупил, что поступками своими
неминуемо лишится всего. А как при последних словах принц нечаянно
положил руку на эфес своей шпаги, то регент, приняв это за угрозу и ударяя
по своей, с жаром закричал: «Если сомневаетесь, что решился я разделаться с
вами и сим путем, то извольте испытать» 182.
Уверенность Бирона в том, что у него достаточно сил и имеется
надежная опора в войсках, в частности уверенность в фельдмаршале Минихе,
толкнула его на то, чтобы именно брату фельдмаршала поручить дело о
домашнем аресте принца и лишении его всех военных должностей. Как бы не
мотивировал свое распоряжение Бирон, но совершенно ясно, что это, как уже
отмечалось ранее, был приказ о домашнем аресте принца.
2.Миних и Бирон.
По свидетельству Манштейна, фельдмаршал Миних поддержал
назначение Бирона регентом потому, что рассчитывал «получить от него все,
чего не пожелает; что герцог будет только носить титул, а власть регента будет
принадлежать
182
183
Там же.
Там же, с. 167.
фельдмаршалу»183.
Поэтому-то
фельдмаршал
Миних
проговаривается в своих воспоминаниях, что гвардейские полки были
надежной опорой Бирона и при этом перечисляет командиров этих полков и
себя в том числе. Он действительно первоначально был надежной опорой
регента. Чего же хотел Миних? Отвечая на этот вопрос, Манштейн прямо
перечисляет пожелания фельдмаршала: «Он хотел руководить делами со
званием генералиссимуса всех сухопутных и морских сил»184. Опровергая или
пытаясь опровергнуть некоторые свидетельства Манштейна, выставлявшие в
невыгодном свете Миниха, «аноним», составивший «Замечание на «Записки о
России генерала Манштейна», которым был, скорее всего, сын фельдмаршала
Э. Миних (судя по чрезвычайному текстуальному сходству его «Записок» с
указанными «Замечаниями»), вынужден в сущности согласиться с этим
показанием фельдмаршальского адъютанта. «Тщеславие могло возродить в
честолюбивой душе графа Миниха желание возвыситься на степень
генералиссимуса, - пишет он, - но проницательный ум его ясно видел, что одно
покушение к этому навлекло бы на него величайшее подозрение»185. Однако,
можно возразить «анониму», звание генералиссимуса создавало Миниху не
только огромные масштабы воинской власти, но и чрезвычайный иммунитет,
который был ему весьма необходим рядом с Бироном, который совсем не
считал Миниха своим другом, скорее соперником в борьбе за власть, как и сам
Миних. Случай же представлялся весьма удобным: Бирон еще неуверенно
держится у власти, нуждается в поддержке и потому вряд ли сможет
противиться желаниям Миниха. Хотя «аноним», почти раскрывая себя,
признается, что «и действительно сказать могу, что в продолжение Биронова
регентства не помышлял об этом, но желал единственно, чтобы правительство
заплатило долги его»186. Однажды не получив удовлетворение своему
честолюбию в желании звания генералиссимуса, Миних, действительно, вряд
ли настаивал, по крайней мере публично, на этом. Но это вовсе не значит, что
он этого не хотел. По свидетельству Э. Миниха, едва свергнув Бирона, Миних
Там же.
Замечания на «Записки о России генерала Манштейна». С. 458.
186
Там же.
184
185
первым делом, при распределении наград и чинов, хотел себе как раз звания
генералиссимуса. Лишь доводы сына заставили его уступить это звание
принцу Антону-Ульриху187. Стало быть, не оставлял такового своего желания
Миних и период непродолжительного регентства Бирона. Что же касается
уплаты его долгов, то это было еще одним желанием фельдмаршала.
Манштейн утверждает также, что у Миниха было еще одно, не менее, а
может быть, более масштабное желание, побудившее его активно поддержать
регентство Бирона.
«Виды фельдмаршала Миниха простирались еще далее при жизни
императрицы Анны, - продолжает Манштейн перечислять желания своего
«патрона». – Когда он вступил с войском в Молдавию, еще до покорения этой
страны, он предложил ее величеству сделать его господарем этой провинции,
и если бы она осталась за Россией, то он, вероятно, получил бы этот титул. Но
вынужденный по заключении мира вернуться на Украину, он задался гораздо
более странным намерением. Он просил себе титул герцога Украинского и
высказал свое намерение герцогу Курляндскому, подавая ему прошение на
имя императрицы. Выслушав об этом доклад, государыня сказала: «Миних
еще очень скромен, я думала, что он просит титул великого князя
Московского». Она не дала другого ответа на это прошение, и о нем не было
более речи»188. Неизвестный автор, человек близкий к фельдмаршалу Миниху
(скорее всего, сын фельдмаршала) опровергает приведенные выше сообщения
Манштейна о желании Миниха получить титул «господаря Молдавского» или
«герцога Украинского». «Что касается до сказания г. Бишенга, - пишет он, помещенного в примечании г. Манштейна, будто бы фельдмаршал до
покорения еще Молдавии просил императрицу пожаловать его герцогом
украинским, то это, как и мнимый отзыв Анны Иоанновны, совершенно пустая
и вымышленная сказка, о которой г. Манштейн, как человек, испытавший
187
188
Миних Э. Записки. С. 400.
Манштейн Х-Г. Записки. С. 167.
многие благодеяния от графа Миниха, не долженствовал бы и упоминать»189.
Откуда же взялись эти слухи?
Действительно, они более никем и ничем не подтверждаются. Однако в
данном случае это свидетельство и не играет существенной роли, поскольку
сам Манштейн говорит о том, что об «этом прошении» фельдмаршала «не
было более речи». Таким образом, были два главных желания Миниха: звание
генералиссимуса и уплата всех его долгов. Но эти желания его были
отвергнуты Бироном. Что же касается звания генералиссимуса, то, по мнению
Манштейна, «все это не могло понравиться регенту, знавшему фельдмаршала
слишком хорошо и слишком опасавшегося его для того, чтобы возвести его в
такое положение, в котором он мог бы вредить ему; поэтому он не исполнил
ни одной из его просьб»190.
Итак, во-первых, пожалуй, сам Бирон не ожидал, что недовольство его
правлением, им самим и неустойчивость его положения во власти обозначатся
столь скоро. Еще не успели похоронить императрицу, как появились сведения
о готовящемся против него заговоре.
Во- вторых, следует констатировать возникновение заговора не со
стороны фельдмаршала Миниха, как это могло бы показаться, учитывая
название темы, а с иной, со стороны принца Антона-Ульриха. В то же время,
такого рода заговор именно с его стороны был вполне объясним и логичен.
Линия, избранная Бироном явно указывала на стремление выжить из России
Анну Леопольдовну с мужем и, в конце концов, лишить Ивана Антоновича
права на престол. Бирон стремился любым путем продвинуть на российский
престол представителя своего семейства. Это было для не него не проявлением
тщеславия, честолюбия или властолюбивой страсти. Это была для него
политическая и даже жизненная необходимость. Только так он мог создать
себе и своему семейству прочную опору и безопасность в России, обеспечив
его независимость от соперников и врагов, прежде всего от Миниха. Хотя
189
190
Неизвестный автор. Замечания на «Записки о России генерала Манштейна». С. 458.
Манштейн Х-Г. Записки. С. 167.
арестованными оказались лица незначительные, но их чрезвычайная близость
к принцу Антону-Ульриху не оставляет сомнений в том, что он знал о заговоре
и стоял во главе него.
В-третьих, отношения между Бироном и Минихом, несмотря на то, что
фельдмаршал поддержал его регентство, не могли быть хорошими и
надежными для Бирона в ближайшей перспективе. То же самое для себя
понимал и осознавал Миних. На это указывало их постоянное соперничество
в прошлом в период правления Анны Иоанновны. Поэтому оба они рано или
поздно должны были столкнуться. Раскрытие заговора Антона-Ульриха и
скорое падение его и изгнание с женой из России казались неминуемыми. И
Бирон, и Миних это понимали. Миних также понимал, что вслед за Анной
Леопольдовной могло последовать вероятное и его падение, если бы Бирону
удалось провести в жизнь свои планы и «уцепиться» за российский престол
через царевну Елизавету Петровну. Поражение Антона-Ульриха, бедственное
положение Анны Леопольдовны и безвыходная ситуация для них обоих в
совокупности с настроениями Миниха благоприятствовали перевороту.
3.Накануне дворцового переворота.
Рассуждая о последующих действиях Миниха и стремясь объяснить
мотивы, толкнувшие его на совершения дворцового переворота, Манштейн
так их излагает. «Видя свои надежды обманутыми, - вспоминал Манштейн, фельдмаршал принял другие меры»191. Прежде всего, следует обратить
внимание на роль фельдмаршала в конфликте между Бироном и принцем
Антоном-Ульрихом из-за «заговора принца». «Он (Миних) предлагал принцу
Антону-Ульриху от имени герцога Курляндского просить об отставке, сообщает Манштейн, - он же велел своему секретарю написать записку, и так
как регент часто поручал ему дела, касавшиеся принцессы и ее супруга, то это
доставило ему случай говорить с ними о несправедливостях регента»
191
192
Там же.
Там же.
192
.
Действуя таким образом, Миних, видимо, добивался еще большего обострения
отношений между Анной Леопольдовной и Бироном, еще большего
ухудшения их положения, его ненадежности и, как следствие, - готовности
принцессы в сложившемся, практически, безальтернативном положении
(Бирон вел дело к изгнанию из России ее и ее мужа). В то же время, Миних,
выполняя роль, своего рода единомышленника и помощника Бирона в этом
«деле о заговоре принца», становился на какое-то время посредником между
регентом и принцессой. Сложившееся весьма удобное для него положение и
обеспечивало для него возможность нагнетать страхи и опасения Анны
Леопольдовны
за
свою
судьбу,
чтобы
обеспечить
ее
готовность
санкционировать дворцовый переворот Миниха.
«Однажды, - продолжает Манштейн, - когда Миних снова объявил
принцессе какое-то дурное известие от имени регента, она стала горько
жаловаться на все неприятности, которые ей причиняли, прибавляя, что она
охотно оставила бы Россию и уехала бы в Германию со своим супругом и
сыном, так как ей приходится ожидать одних лишь несчастий, покуда бразды
правления будут находиться в руках герцога Курляндского. Фельдмаршал,
выжидавший только случая, чтобы открыться ей, отвечал, что ее
императорское высочество действительно не может ожидать от регента, что
однако ей не следует падать духом от тиранства герцога Курляндского.
Принцесса
приняла
не
колеблясь
его
предложения,
предоставив
фельдмаршалу вести все это дело, и было решено, что регента арестуют, как
только представится к тому благоприятный случай»193.
Сын фельдмаршала, Э. Миних вносит некоторые особые штрихи,
описывая обстоятельства, предшествовавшие перевороту, роли своего отца и
самому ходу «революции 7-8 ноября 1740 г.».
«В сем положении находились дела, - сообщает он в своих «Записках»,
- и ежедневно ожидали, что как принц, так и принцесса или выедут из
государства,
193
или
Там же, с. 167-168.
должны
будут
в
отдаленном
месте
милостивым
довольствоваться подаянием, как вдруг отец мой предпринял все дальнейшие
насильствия прекратить, и сие произвел он действие следующим образом»194.
Э. Миних, как это видно из цитированного фрагмента его «Записок»,
решающую роль в перевороте отводит своему отцу, однако на называет его
главным «генератором» идеи дворцового переворота.
«Фельдмаршал продолжал усердно угождать регенту, - вновь обратимся
к «Запискам» Манштейна, - выказывая к нему большую привязанность и даже
доверие, и герцог, со своей стороны, хотя и не доверял графу Миниху, но был
чрезвычайно вежлив с ним, часто приглашал его обедать, а по вечерам они
беседовали иногда до десяти часов. При разговорах их присутствовали лишь
немногие пользовавшиеся доверием лица»195.
«8-го числа ноября (1740 г.) перед полуднем поехал он (Миних) к
принцессе (Анне Леопольдовне), - сообщает автор Э. Миних, - представил ей,
какой опасности не только все верные служители императорских родителей,
но также и сама она подвержена в случае, если герцог Курляндский далее в
регентстве останется, и вызвался, чтобы ей только угодить, предать герцога
арестантом в ее руки, но дабы офицерам и солдатам, которых он к тому
употребить намерен, придать больше бодрости, просил он благоволения
присутствовать ей при том персонально. Чем меньше принцесса такового
предложения ожидала, тем приятнее оно ей было, но только не могла
решиться, чтобы самой туда поехать. Между тем договорено, чтоб отец мой в
наступающую ночь приехал опять к принцессе, взял от нее с караула
потребную команду и регента арестовал. После чего отец мой, присоветовав
ей никому, и даже ее супругу, ни слова о том не говорить, откланялся и поехал
прямо к герцогу почтение свое отдать и, что того страннее, в тот же самый
день у него обедал… после обеда отец мой, возвратясь в свой дом, ожидал
ночи с великой нетерпеливостью»196. Анонимный автор «Замечаний на
«Записки о России генерала Манштейна», современник событий и хорошо
Миних Э. Записки. С. 397.
Манштейн Х-Г. Записки о России. С. 167-168.
196
Миних Э. Записки. С. 397.
194
195
осведомленный обо всем происходившем в период так называемой
«бироновщины» и о перевороте 1740 г., так описывает эту часть событий,
предшествовавших совершению переворота.
«8 ноября, - сообщает он, -
перед полуднем, граф Миних по
обыкновению приехал к принцессе засвидетельствовать почтение свое. Найдя
ее одну, воспользовался этим случаем. С жаром и величайшим искусством
описал он бедственное состояние государства, насилие и жестокости Бирона.
Представил опасность, угрожающую самой принцессе, если правление ее
останется в руках неукротимого ее врага. Обещал передать во власть ее Бирона
низверженного и просил дозволить приступить к исполнению без малейшего
отлагательства. А для одобрения в сем предприятии офицеров и рядовых
убеждал принцессу, дабы благоволила лично присутствовать при совершении
его. Обрадованная Анна Карловна с неизреченным удовольствием приняла
неожиданное предложение фельдмаршала; ум и мужество его подавали
несомненную надежду к успеху. Положили, чтобы граф Миних в
наступающую ночь прибыл в зимний дворец и взял от караула потребное
число рядовых. получив от принцессы уверение, что тайны этой она никому
не откроет, даже и супругу своему, фельдмаршал отправился прямо к Бирону
и остался у него обедать. Возвратясь домой, нетерпеливо ожидал он
приближения ночи»197.
Некоторые детали в описание обстановки во время обеда вносит
полковник Х.-Г. фон Манштейн (1711 – 1757), одно из главных действующих
лиц, фактический исполнитель дворцового переворота подполковник. В 17381739 он участвовал в боевых действиях под командованием фельдмаршала
Миниха, и в конце 1739 г. стал его старшим адъютантом.
«Накануне революции, случившейся 18 ноября (7 ноября ст. стиля), подробно описывает события, предшествовавшие перевороту граф Манштейн,
- фельдмаршал Миних обедал с герцогом, и при прощании герцог попросил
197
Замечания на «Записки о России генерала Манштейна». С. 455.
его вернуться вечером»198. Э. Миних, как бы подхватывает воспоминания
Манштейна и сообщает, что «после обеда отец мой, возвратясь в свой дом,
ожидал ночи с великой нетерпеливостью»199. Однако Э. Миних упускает одну
деталь: фельдмаршал не все время после обеда с Бироном «ожидал ночи с
великой нетерпеливостью». Манштейн, везде сопровождавший Миниха в
качестве адъютанта и его доверенного лица, отправился вместе с
фельдмаршалом, как было сказано выше, вечером вновь к Бирону. Факт
вечернего посещения Бирона фельдмаршалом Минихом подтверждается и
другим свидетелем. «И как теперь помню, - вспоминал этот день 7 ноября 1740
г. князь Я.П. Шаховской, - что тот-то был день тогдашних счастливых моих
поведений последний, в который я заблагорассудя, чтоб прежде формальной в
Кабинет к министрам оного моего доклада подачи приватно его высочеству
герцогу Бирону, как моему патрону, представить к апробации, приехал во
дворец, в покои герцога Бирона перед вечером, когда он обыкновенно один
или с немногими своими приятелями несколько часов препровождал.
…Спросил у камердинера, который готов был двери отворить, кто у его
светлости? Он с почтением отвечал, что тут сидят генерал-фельдмаршал граф
Миних и Камер-коллегии президент, его свойственник, барон Менгден, с
которыми, как я знал, оно особливо приятство имел. Я тогда, не рассудя за
благо с таким моим делом к ним войти, поехал домой, ибо тогда было уже не
рано.
Я всю ту ночь долго не спал… Сия ночь…, как помнится мне, был в 1740
году в ноябре, которая… все государственное направление инаково
обратила»200. Таким образом, Миних действительно вечером навестил Бирона,
но не один, а с бароном Менгденом.
Судя по сообщаемым деталям вечернего разговора Миниха с Бироном,
Манштейн, видимо, присутствовал при нем. «Они засиделись долго, косвенно подтверждает это автор «Записок», - беседуя о многих событиях,
Там же, с. 168.
Миних Э. Записки. С. 397.
200
Шаховской Я.П. Записки. С. 32.
198
199
касавшихся настоящего времени. Герцог был весь вечер озабочен и задумчив.
Он часто переменял разговор, как человек рассеянный, и ни с того ни с сего
спросил фельдмаршала, не предпринимал ли он во время походов какихнибудь важных дел ночью. Этот неожиданный вопрос привел фельдмаршала
почти в замешательство; он вообразил, что регент догадывается о его
намерении; оправившись, однако, как можно скорее, так что регент не мог
заметить его волнения, Миних отвечал, что он не помнит, чтобы ему случалось
предпринимать что-нибудь необыкновенное ночью, но что его правилом было
пользоваться
всеми
обстоятельствами,
когда
они
кажутся
благоприятными»201. Манштейн, таким образом, свидетельствует, что Миних
навестил Бирона вечером, хотя и не упоминает барона Менгдена. Прямым
подтверждением этого факта служит замечание Манштейна, что «они (т.е.
Миних и Бирон) расстались в 11 часов вечера»202.
Из воспоминаний Э. Миниха становится известным, что в этот же вечер
«жена моя, которая столь же мало, как и я, о том ведала, вместе с бароншей
Менгден, свояченицей моею, поехала к герцогине, ужинала у нее вместе с
регентом и почти до полуночи с ними просидела. При сем случае герцог
приказал через жену мою сказать ее свекру, а моему отцу, что как скоро
погребение императрицы отправлено будет, то он повелит выдать ему
определенную сумму денег на уплату его долгов. Поскольку же жена моя
поздно домой приехала и сочла, что отец мой уже спит, то исполнение своего
препоручения отложила до другого утра»203. Таким образом, из сообщения
сына фельдмаршала следует, что Миних не был тем вечером у Бирона. В
свидетельствах
двух
лиц,
которым
фельдмаршал
весьма
доверял,
обнаруживаются противоречия. Скорее всего, Миних ужинал у Бирона в тот
вечер вместе со своей невесткой и баронессой Менгден, но уехал раньше
невестки (в 11 часов, а она – в 11 часов 30 минут). Возможно, в личном
разговоре с регентом Миних поднимал вопрос об уплате своих долгов, но
Там же.
Манштейн Х. Записки. С. 168.
203
Миних Э. Записки. С. 397.
201
202
Бирон
отказал
ему.
предчувствиями,
Однако
Бирон,
обеспокоенный
стремясь
некоторыми
нейтрализовать
дурными
недовольство
фельдмаршала, просил его невестку «задобрить» Миниха, согласившись
оплатить его долги после похорон императрицы. Не исключено, что это
обстоятельство – сора Миниха и Бирона из-за уплаты Миниховых долгов –
могло
стать
последним
толчком,
спровоцировавшим
решимость
фельдмаршала осуществить переворот незамедлительно.
«Фельдмаршал, - сообщает о дальнейших действиях Миниха его
адъютант, - с решимостью не откладывать долее своего намерения – погубить
регента, а последний твердо решился не доверять никому, отдалить всех, кто
мог бы возбудить в нем подозрение, и утвердить все более и более свое
полновластие,
возведя
на
престол
царевну
Елизавету
или
принца
Голштейнского, так как он видел, что иначе ему будет невозможно сохранять
свою власть, ибо число недовольных увеличивалось вокруг него с каждым
днем» 204. Из сообщенного Манштейном следует, что не только Миних, но и
Бирон вынашивал планы дворцового переворота, направленного на
отстранение от власти Ивана Антоновича, его родителей и, прежде всего,
фельдмаршала
Миниха.
Тот
же
Манштейн
достаточно
подробно
расшифровывает сказанное об интриге, затеянной Бироном с царевной
Елизаветой Петровной.
«Регент имел с царевной Елизаветы частые совещания, продолжавшиеся
по нескольку часов, - сообщает Манштейн. - Он сказал однажды в присутствии
многих лиц, собравшихся у него вечером, что если принцесса Анна будет
упрямится, то ее отправят с ее принцем в Германию и вызовут оттуда герцога
Голштейнского, чтобы возвести его на престол»205. Бирон не ограничивался в
своих проектах только этим. Было понятно, что не имея никакой серьезной
социально-политической или военной опоры, он будет стремиться и
стремился найти способ узаконить свое положение, сделать его незыблемым
204
205
Манштейн Х-Г. Записки о России. С. 168.
Там же, с. 167.
и независимым от случайностей и других могущественных лиц. «Герцог
Курляндский, - продолжает свои свидетельства Манштейн, - (давно уже
делавший возвести на престол свое потомство) намеревался обвенчать
царевну Елизавету со своим старшим сыном и выдать свою дочь за герцога
Голштейнского, и я думаю, что если бы ему дали время, то он осуществил бы
свой проект вполне счастливо»206. Но Бирон откладывал реализацию своих
планов, предполагая сделать это после похорон императрицы. И «враги его
успели предупредить его, - отмечает Манштейн. - Фельдмаршал Миних был
убежден, что его сошлют первого, он хотел нанести удар не теряя времени»207.
Таким образом, Манштейн вносит новое основание в объяснение причин
предпринятого Минихом переворота: фельдмаршал опасался аналогичных
действий со стороны Бирона. В определенном смысле, Манштейн как бы
оправдывает поведение своего начальника.
4.Переворот 8 ноября 1740 г.
Сам Миних об обстоятельствах переворота рассказывает весьма кратко.
«Так как регент жил в летнем дворце и имел при себе караул от
Преображенского полка, которым я командовал, - вспоминал Миних, - то
принцесса в ночь с 7 на 8 ноября (1740) приказала мне арестовать его, что и
было исполнено в полночь. Герцог был отвезен в зимний дворец, где жила
принцесса, а на другой день отправлен в Шлиссельбург»208. Более подробно о
том, как происходил сам переворот, вспоминали сына фельдмаршала Э.
Миних и адъютант Манштейн.
«Возвратясь из дворца, фельдмаршал сказал своему адъютанту,
подполковнику Манштейну, - сообщает последний, - что он будет нужен ему
на другой день, рано утром: он послал за ним в два часа пополуночи. Они сели
вдвоем в карету и поехали в зимний дворец, куда после смерти императрицы
Там же.
Там же, с. 169.
208
Миних Б-Х. Очерк управления Российской империи. С. 305.
206
207
был помещен император и его родители»209. Это сообщение подтверждает и
Э.Миних. «Около двух часов пополуночи, - сообщает он, - отец мой с одним
только
тогдашним
генерал-адъютантом
своим,
подполковником
Манштейном, впоследствии генерал-майором в прусской службе, поехал во
дворец, вошел в задние ворота, которые нарочно на то отверсты стояли, и
прямо в покои принцессы. Принцесса легла уже опочивать со своим супругом,
но наперед наказала жене моей, фрейлине Июлиане Менгден, как скоро отец
мой придет, войти к ней и ее разбудить»210. Далее, уже следуя описанию хода
событий Манштейном, «фельдмаршал и адъютант его вошли в покои
принцессы через ее гардеробную. Он велел разбудить девицу Менгден, статсдаму и любимицу принцессы; поговорив с Минихом, она пошла разбудить их
высочества, но принцесса вышла к Миниху одна»211. Э. Миних уточняет
ситуацию: «Сия (т.е. его жена), сколько не старалась, не могла исполнить оное
так скромно, чтобы и принц от того не пробудился»212. По свидетельству Э.
Миниха, выходит, что фельдмаршал вовсе не намеревался будить также и
принца. Об это выше уже говорилось, когда Манштейн отмечал, что Миних
просил Анну Леопольдовну ничего не говорить своему мужу о готовящемся
перевороте. «Но как сей (принц) вопросил у принцессы, - продолжает Э.
Миних, - что ей сделалось и зачем она встает, то в ответ сказала она, что ей
занемоглось и чтоб он остался в постели, а она тотчас назад будет»213. Это
показательно: принцесса строго соблюдала договоренность с Минихом о
полнейшей тайне подготовки переворота. В то же время объяснение Анны
Леопольдовны своему проснувшемуся мужу могла знать только она, ее мужи
фрейлина Ю. Менгден, жена Э. Миниха, присутствовавшая при этом.
Очевидно, эту деталь разговора между принцессой и ее мужем сообщила Э.
Миниху его жена.
Манштейн Х-Г. Записки о России. С. 169.
Миних Э. Записки. С. 397.
211
Манштейн Х-Г. Записки о России. С. 169.
212
Миних Э. Записки. С. 397.
213
Там же, с. 397-398.
209
210
«Когда она (т.е. Анна Леопольдовна) вышла к отцу моему, - продолжает
свои воспоминания Э. Миних, - говорил он ей, что теперь настоящая пора дело
свершить, и вторично просил, дабы она вместе с ним поехала. Она ни под
каким видом на то не соглашалась, потому отец мой советовал, чтоб она по
крайней мере приказала позвать наверх караульных офицеров и объявила им
о сем предприятии, сделав увещевание, дабы они верно во всем поступили и
за ним следовали. Сей совет был принят и когда офицеры вошли, то она
сказала, что надеется на них как на честных людей, что не отрекутся
малолетнему императору и его родителям важнейшую оказать услугу,
состоящую в том, чтобы арестовать герцога, которого насильствия сколько им
ненавистны, столько и известны. Почему и просит она все, что от
фельдмаршала приказано будет, добросовестно исполнять и уверенными
быть, что их верность без награждения оставлена не будет. Наконец обняла
она отца моего, допустила офицеров к руке и желала им благополучного
успеха»214. По собственному признанию Э. Миниха, он при разговоре
принцессы с Минихом и офицерами не присутствовал, поскольку «в сие самое
время лежал я, не ведая ничего, в передней комнате у малолетнего императора,
будучи тогда дежурным камергером, в приятнейшем сне, почему не мало
ужаснулся, когда вдруг, пробудясь, увидел принцессу, на моей постели
сидящую. Я вопросил о причине, она трепещущим голосом отвечала: «Мой
любезный Миних, знаешь ли, что твой отец предпринял? Он пошел арестовать
регента». К чему присовокупила еще: «Дай, Боже, чтобы сие благополучно
удалось!» «И я того же желаю», - сказал я и просил, чтоб она не пугалась,
потому что отец мой не преминул надежные на то принять меры»215. Э. Миних,
сам не присутствовавший при этом, видимо, излагал разговор принцессы с
фельдмаршалом и офицерами со слов самого Миниха. Манштейн же,
находившийся непосредственно при фельдмаршале, детально и, быть может,
214
215
Там же, с. 398.
Там же.
более объективно, следовательно, и более достоверно, излагает содержание
разговора Анны Леопольдовны с караульными офицерами.
«Поговорив с минуту, - вспоминает он этот весьма краткий разговор
Миниха с принцессой, - фельдмаршал приказал Манштейну призвать к
принцессе всех офицеров, стоявших во дворце на карауле; когда они явились,
то ее высочество высказала им в немногих словах все неприятности, которые
регент делал императору, ей самой и ее супругу, прибавив, что, так как ей было
невозможно и даже постыдно долее терпеть эти оскорбления, то она решила
арестовать его, поручив это дело фельдмаршалу Миниху, и что она надеется,
что офицеры будут помогать ему в этом и исполнять его приказания»216.
Сравнивая свидетельства Манштейна и Э. Миниха, можно сказать, что
существенных различий по основному их содержанию у обоих мемуаристов
нет.
«Офицеры без малейшего труда повиновались всему тому, чего
требовала от них принцесса, - продолжал столь же подробно излагать события
Манштейн. - Она дала им поцеловать руку и каждого обняла; офицеры
спустились с фельдмаршалом вниз и поставили караул под ружье. Граф
Миних объявил солдатам, в чем дело. Все громко отвечали, что они готовы
идти за ним всюду. Им приказали зарядить ружья; один офицер и 40 солдат
были оставлены при знамени, а остальные 80 человек вместе с фельдмаршалом
направились к летнему дворцу, где регент еще жил»217. Э. Миних, в свою
очередь поясняет ситуацию более пространно. Регент… обреталься в летнем
дворце, - поясняет он в своих «Записках», - где лежало еще тело императрицы.
Здесь находился караул из 300 человек с лишком, которые, если бы на
герцогской стороне были, аресту его легко воспрепятствовать могли, но отец
мой из предосторожности к предприятии. Сему избрал такой день, в которй
все караулы Преображенского полка были наряжены, где он был
подполковником»218. Пояснение это весьма примечательно. Это значит, что
Манштейн Х-Г. Записки о России. С. 169.
Там же.
218
Миних Э. Записки. С. 398-399.
216
217
мысль о дворцовом перевороте вынашивалась Минихом задолго до его
свершения в ночь с 7 на 8 ноября 1740 г. Иными словами, фельдмаршал
отправился к Анне Леопольдовне и вынудил ее решиться на переворот 8
ноября, уже заранее подготовившись к нему, рассчитав расписание полковых
караулов, избрав не случайно тот день, когда в карауле должны были стоять
солдаты его гвардейского полка. Это обстоятельство позволяет считать, что
решение совершить переворот Миних принял не спонтанно, а готовил это
предприятие, стараясь никого не посвящать в него, опираясь исключительно
на преданные ему военные силы, доверенных офицеров и солдат.
«Шагах в 200 от этого дома отряд остановился; фельдмаршал послал
Манштейна к офицерам, стоявшим на карауле у регента, - сообщает далее
Манштейн, - чтобы объявить им намерения принцессы Анны»219. Э. Миних
был более осведомлен о некоторых подробностях хода самого переворота,
очевидно, со слов своего отца-фельдмаршала. «Приблизясь на несколько
шагов к летнему дворцу, - рассказывает он, - выслал он (Миних) вперед
офицера, сказать караульному капитану, чтобы он никакого шума не подымал,
а пришел к нему с двумя другими офицерами»220. Э. Миних не называет имени
офицера, но судя по свидетельству Манштейна этим офицером был как раз сам
Манштейн. Э. Миних, видимо, не желает выделять роль Манштейна в
перевороте, в то время как тот, как раз своим рассказам стремится создать
впечатление, что решающей
фигурой
переворота, непосредственным
исполнителем и был он, Манштейн. «Они (т.е., указанные караульные
офицеры) были также сговорчивы, как и прочие, и предложили даже помочь
арестовать герцога, если в них окажется нужда»221. Так излагает эту деталь сам
Манштейн. Э. Миних вносит в описание ситуации свои оттенки при
изложении. «Сии (т.е., караульные офицеры) явились без промедления, и
когда он (Миних) о причине своего прихода им объявил, то они уверяли, что
Манштейн Х-Г. Записки о России. С. 169.
Миних Э. Записки. С. 399.
221
Манштейн Х-Г. Записки о России. С. 169.
219
220
у них ни один караульный не пошевелится»222. Разница в описании ситуации
с караульными офицерами в изложении двух цитируемых мемуаристов
обозначается в том, что Манштейн сообщает о готовности этих офицеров
принять участие в аресте Бирона, в то время как Э. Миних свидетельствует
лишь об их, скажем так, «нейтралитете» («ни один караульный не
пошевелится»). Определенные различия в изложении имеются у отмеченных
мемуаристов и в изложении последующих событий. «Тогда фельдмаршал
приказал тому же подполковнику Манштейну, - сообщает этот подполковник,
- стать с одним офицером во главе отряда в 20 человек, войти во дворец,
арестовать герцога и в случае малейшего сопротивления с его стороны убить
его без пощады»223. Существенным в сведениях Манштейна является то, что
он свидетельствует о готовности, решимости Миниха убить Бирона. Э. Миних
не подтверждает такового намерения своего отца. «После чего (т.е. после
переговоров с караульными офицерами) отец мой, - свидетельствует его сын,
- продолжал шествия свое до самого въезда во дворец. Отсюда отрядил он
своего генерал-адъютанта Манштейна с 12 гренадерами в герцогские
комнаты»224. Как это видно с цитированного фрагмента, Э. Миних указывает
меньшее число солдат, с которыми Манштейну было поручено арестовать
Бирона. При этом, как было сказано, ничего о распоряжении Миниха убить
Бирона не сообщается. Пожалуй, Миних, который рассказывал подробности о
ходе самого переворота, не хотел, чтобы знали о его распоряжении, отданном
Манштейну, о возможном физическом устранении Бирона. Либо сам
мемуарист не счел приличным для репутации отца представить его готовым
на убийство. Далее Э. Миних в своем изложении последующих действий
заговорщиков и посланцев Миниха стремится, косвенным образом, отвергнуть
версию о намерении Миниха убить Бирона.
«Все встречающиеся часовые, - рассказывает он о ходе ареста герцога, по данному им приказу пропускали его (Манштейна) без задержки, так что
Миних Э. Записки. С. 399.
Манштейн Х-Г. Записки о России. С. 169.
224
Миних Э. Записки. С. 399.
222
223
Манштейн дошел благополучно до дверей спальни и приказал их ломать,
потому что они изнутри заперты были. Герцог пробудился на сей шум,
вскочил и, думая, что его убить хотят, намерен был под кровать спрятаться, но
Манштейн наступил на него, и пока герцог руками и ногами оборонялся,
подбежали гренадеры и его схватили. Накинув на него шубу, посадили его в
отца моего карету. Супруга его и дети оставлены в их покоях под караулом. С
сей добычей отец мой отправился опять к принцессе и принесенной им самим
вестью неизреченную произвел радость»225. Сам Манштейн более детально
излагает завершающий акт переворота, который был осуществлен под его
руководством. Вряд ли кто-либо еще, кроме него, мог сообщить все
подробности его действий. Но, в то же время, трудно удостоверится в степени
правдивости его рассказа.
«Манштейн, - рассказывает он об аресте Бирона, - вошел и во избежание
слишком большого шума велел отряду следовать за собою издали; все часовые
пропустили его без малейшего сопротивления, так как все солдаты, зная его,
полагали, что он мог быть послан к герцогу по какому-нибудь важному делу;
таким образом он прошел в сад и беспрепятственно дошел до покоев. Не зная,
однако, в какой комнате спал герцог, он был в большем затруднении,
недоумевая куда идти. Чтобы избежать шума и не возбудить никакого
подозрения, он не хотел также ни у кого спросить дорогу, хотя встретил
несколько слуг, дежуривших в прихожих; после минутного колебания он
решил идти дальше по комнатам в надежде, что найдет, наконец, то, чего ищет.
Действительно, пройдя еще две комнаты, он очутился перед дверью, запертой
на ключ; к счастью для него, она была двустворчатая и слуги забыли задвинуть
верхние и нижние задвижки; таким образом, он мог открыть ее без особенного
труда. Там он нашел большую кровать, на которой глубоким сном спали
герцог и его супруга, не проснувшиеся даже при шуме растворившейся двери»
226
225
226
. Как видно, при сравнении с «Записками» Э. Миниха, при описании этого
Там же.
Манштейн Х-Г. Записки о России. С. 169-170.
момента Манштейн расходится со свидетельством сына фельдмаршала. Тот
утверждает, что Манштейн «приказал… ломать» запертую дверь в спальню
Бирона, который от произведенного шума пробудился и попытался спрятаться
под кровать. Иными словами, Бирон, в результате всего случившегося, оказал
сопротивление. Манштейн же утверждает, что все прошло тихо, и он застал
герцога спящим.
«Манштейн, подойдя к кровати, - продолжает описание ареста адъютант
фельдмаршала, - отдернул занавеси и сказал, что имеет дело до регента; тогда
оба они внезапно проснулись и начали кричать изо всей мочи, не сомневаясь,
что он явился к ним с недобрым известием»227. Манштейн, таким образом,
утверждает, что пробудились и начали кричать Бирон и его жена не от
произведенного им шума ломаемой двери, а от известия об аресте. И далее уже
произошло то, о чем рассказал Э. Бирон. «Манштейн очутился с той стороны,
где лежала герцогиня, - описывает далее события Манштейн, - поэтому регент
соскочил с кровати, очевидно, с намерением спрятаться под нею, но тот
поспешно обежал кровать и бросился на него, сжав его как можно крепче
обеими руками до тех пор, пока не явились гвардейцы»228. Э. Миних описал
ситуацию, в которой Манштейн поступил с Бироном гораздо грубее и более
жестоко: он «наступил» на лежавшего Бирона. Кто из мемуаристов ближе к
истине, но, о всяком случае, Манштейн, конечно же не хотел представать
перед публикой таким по-солдатски грубым. «Герцог, став, наконец, на ноги
и желая освободиться от этих людей, сыпал удары кулаком вправо и влево, более детально, чем Э. Миних, описывает событие Манштейн, - солдаты
отвечали ему сильными ударами прикладов, снова повалили его на землю,
вложили в рот платок, связали ему руки шарфом одного офицера и снесли
голого до гауптвахты, где его накрыли солдатской шинелью и положили в
ожидавшую его тут карету фельдмаршала. Рядом с ним посадили офицера и
повезли в зимний дворец»229.
Там же, с. 170.
Там же.
229
Там же.
227
228
Э. Миних, описывая арест Бирона, утверждает, что «супруга и дети
оставлены (были) в их покоях под караулом». Однако Манштейн
свидетельствует, что все было не совсем так, а гораздо грубее. «В то время
когда солдаты боролись с герцогом, - вспоминает он, - герцогиня соскочила с
кровати в одной рубашке и выбежала за ним на улицу, где один из солдат взял
ее на руки, спрашивая у Манштейна, что нею делать. Он приказал отнести ее
обратно в комнату, но солдат, не желая себя утруждать, сбросил ее на землю,
в снег, и ушел. Командир караула нашел ее в этом жалком положении, он велел
принести ей ее платье и отвести ее обратно в те покои, которые она всегда
занимала»230. Разумеется, фельдмаршалу Миниху, если его сын описывал
события с его слов, было бы неловко предстать перед обществом в образе
мужлана, по воле которого так обходятся с женщиной. Хотя он мог и не знать
подробностей. Правда, сам Э. Миних утверждает, что фельдмаршал ждал
арестованного Бирона в своей карете и лично повез бывшего регента к
принцессе, о чем выше уже сообщалось. Следовательно, он не мог не видеть
выбежавшую во двор раздетую герцогиню, отношение к ней солдат, однако
Манштейн ничего не сказал о какой-либо реакции Миниха на все с ней
происходившее. Он позаботился начальник дворцового караула, а не
фельдмаршал, который спешил с триумфом и радостным известием во дворец
Анны Леопольдовны.
После ареста Бирона, как свидетельствует Э. Миних, «попутно был
арестован также и брат герцога Густав Бирон, имевший жительство в одной
ближайшей улице, и то же самое в ту же ночь сделано было над тайным
советником и кабинетским министром Бестужевым, которого винили, что он
отменно был предан регенту»231. Манштейн, гораздо лучше разбиравшийся в
межличностных
отношениях
в
военной
среде,
более
подробно
останавливается на отмеченных событиях, давая им определенное объяснение.
230
231
Там же.
Миних Э. Записки. С. 399.
«Лишь только герцог двинулся в путь, - вспоминает он, - как тот же
подполковник Манштейн был послан арестовать младшего брата его, Густава
Бирона, который находился в Петербурге. Он был подполковником
гвардейского Измайловского полка. Это предприятие следовало исполнять
почти с большими предосторожностями, нежели первое, так как Бирон
пользовался любовью своего полка и у него в доме был караул от полка,
состоявший из одного унтер-офицера и 12 солдат. Действительно, часовые
вначале сопротивлялись, но их схватили, грозя лишить их жизни при
малейшем шуме. После этого Манштейн вошел в спальню Бирона и разбудил
его, сказав, что должен переговорить с ним о чрезвычайно важном деле.
Подведя232 его к окну, он объявил, что имеет приказание арестовать его. Бирон
хотел открыть окно и начинал кричать, но ему объявили, что герцог арестован
и что его убьют при малейшем сопротивлении; между тем вошли солдаты,
оставшиеся в соседней комнате, и доказали ему, что ничего не оставалось
делать, как повиноваться. Ему подали шубу, посадили его в сани и повезли
также во дворец»233.
Человек, не входивший в число лиц принимавших такого рода решения,
князь Шаховской так передает свои впечатления от совершившегося события
в ноябре 1740 г.
«Сия ночь, - вспоминал он, - в кою я, как выше описал, о многих моих
по должности предприятиях и скором оных исполнении размышлял и
сочиненный доклад подать изъяснить к утрему приуготовлялся, как помнится
мне, был 1740 году в ноябре, которая не только мои поведения, но и все
государственное направление инаково обратила. Я поздно в оную заснул, но
еще прежде рассвета приезжим ко мне полицейским офицером был разбужен,
который мне объявил, что во дворец теперь множество людей съезжаются,
гвардии полки туда же идут и что принцесса Анна, мать малолетнего
наследника, приняла правление государственное, а регент герцог Бирон со
232
233
Манштейн Х-Г. Записки о России. С. 170.
Манштейн Х-Г. Записки о России. С. 170-171.
своею фамилиею и кабинет-министр граф Бестужев взяты фельдмаршалом
Минихом под караул и в особливых местах порознь посажены»234.
5.Политические результаты переворота.
Болезненное самолюбие, как правило, идет рука об руку не только с
тщеславием, но и с чрезвычайной гордостью, также отмеченной Манштейном
в его суждениях о своем прежнем начальнике. Останавливаясь на
утверждении Манштейна, что Миних «был самый гордый человек в мире»,
этот близкий к фельдмаршалу человек по-своему интерпретирует то, что
другие называли «гордостью». «Напрасно порицали его в гордости, - считает
этот современник. - Чтитель правосудия и добродетели, Миних гнушался
лихоимством и неправедным стяжанием богатства»235.
Цитируемый многократно этот анонимный автор, близкий в Миниху
человек, категорически не согласен с оценками Манштейном государственных
способностей фельдмаршала. «Отдавая справедливость воинским дарованиям
графа Миниха, - полемизирует он с бывшим адъютантом фельдмаршала, генерал Манштейн говорит, что он мало способен был к отправлению звания
первого министра. На это замечу, что фельдмаршал по стечению
обстоятельств вынужденно принял на себя это достоинство и отправлял
важную должность первого министра столь короткое время, что никак нельзя
решительно сказать ни о способности, ни о малоспособности его к ней»236. В
связи с выраженным утверждением этот автор достаточно пространно
описывает обстоятельства принятия Минихом на себя должности первого
министра. Однако обратимся, прежде всего, к свидетельствам генерала
Манштейна об обстоятельствах получения Минихом должности первого
министра.
«22 ноября, - пишет он, - принцесса пожаловала несколько производств
и наград. Супруг ее, принц, был объявлен генералиссимусом всех сухопутных
Шаховской Я.П. Записки. С. 32-33.
Замечания на «Записки о России генерала Манштейна». С. 476-477.
236
Там же, с. 477.
234
235
и морских сил России. Граф Миних получил пост первого министра. Граф
Остерман – не занятую уже много лет должность генерал-адмирала. Князь
Черкасский был пожалован в канцлеры; место это не было занято со смерти
графа Головкина. Граф Михаил Головкин, сын покойного канцлера, был
возведен в вице-канцлеры. Многие другие получили большие награды
чистыми деньгами или поместьями; все офицеры и унтер-офицеры,
принимавшие участие в аресте герцога, получили повышения. Солдатам,
стоявшим на карауле, дано денежное вознаграждение»237. Следует обратить
внимание на имена тех, кто получил указанные выше должности и чины. Зная,
что переворот был проведен Минихом, естественно возникает вопрос: какое
отношение к нему имели все остальные, перечисленные выше лица? Но пока
следует вернуться с пояснениям этих назначений, в частности получению
должности первого министра Минихом, которые оставил Манштейн.
«Фельдмаршал Миних, - далее сообщает он, - арестовал герцога
Курляндского единственно с целью достигнуть высшей степени счастья; цель
его была та же, как и в то время, когда он убеждал герцога сделаться регентом,
т.е. он хотел захватить всю власть, дать великой княгине звание
правительницы и самому пользоваться сопряженной с этим званием властью,
воображая, что никто не посмеет предпринять что-либо против него. Он
ошибся»238.
Данное суждение Манштейна о целях Миниха не дает убедительного
объяснения, почему же все-таки Миних настоял на регентстве Бирона и как он
мыслил, арестовав Бирона, сделав Анну правительницей, управлять всей
Россией? Далее в своих «Записках» Манштейн дает определенное тому
объяснение.
«В тот самый день, когда принцесса Анна объявила себя великой
княгиней и правительницей, он получил отказ, сильно его уязвивший, так как
на его заявление о надежде быть генералиссимусом принцесса ответила, что
237
238
Манштейн Х.Г. Записки о России. С. 172.
Там же, с. 173.
эта должность не подобает никому, кроме ее супруга, как отца императора.
Тогда Миних хотел еще раз просить титул герцога Украинского и
полновластия над этой страной, но сын отговорил его от этого намерения.
Наконец, он решился быть первым министром и чрезвычайно оскорбил этим
поступком графа Остермана, руководившего до тех пор единолично всеми
делами министерства, а так как он никогда не был из числа друзей графа
Миниха, то с этой же минуты начал устраивать его погибель»239.
Приведенное выше указание Манштейна на стремление Миниха
получить чин генералиссимуса, титул герцога Украинского, а также господаря
Молдавского присутствует практически во всех биографических очерках
Миниха. Однако опираются они, эти сведения, главным образом на
свидетельства Манштейна.
Хотя генерал Манштейн был адъютантом Миниха, человеком весьма к
нему близким, однако в распределении чинов и должностей он не участвовал
и при этой процедуре не присутствовал. Поэтому в достоверности его
свидетельств на этот счет можно усомниться. Не потому, что Манштейн
заведомо говорит неправду, а потому, что он сообщает то, чему сам не был
свидетелем, о чем услышал от других лиц, которые, в свою очередь, могли
передавать лишь слухи (а не факты) или просто искажали реальные события.
Кроме того, кажется странным, что граф Остерман «оскорбился» тем, что
Миних был назначен первым министром. Если бы это назначение было
инициировано правительницей принцессой Анной, то и недовольство
Остермана должно было быть направлено в ее адрес, а не в адрес Миниха. Так
что, пожалуй, сам факт недовольства Остермана таковым назначением
фельдмаршала Миниха косвенно указывает именно на Миниха как на
инициатора распределения наград и должностей. Поэтому следует обратиться
к непосредственным свидетелям этих событий, каковых было лишь двое
(кроме самого Миниха). Одним из них был сын фельдмаршала Э. Миних. Вот
что сообщает он.
239
Там же.
«Следующий день назначен был для раздачи разных милостей и чинов,
и всем, кто вход ко двору имеет, оповещено перед полуднем собраться в
комнатах принцессы.
Утром, - продолжает Э. Миних, - весьма рано приказал отец мой позвать
к себе меня вместе с президентом бароном Менгденом и предложил, чтобы мы
тех, кого считаем достойными к пожалованию или к награждению,
представили ему, и притом предложили, чем и как кто наилучше награжден
быть может. Мы исполнили сие тут же, после чего приказал он мне взять перо
и писать, что он мне говорить станет. Первое было, чтобы ее высочество
великая княгиня и регентша благоволила возложить на себя орден св. Андрея,
и второе – генерал-фельдмаршала Миниха за оказанную им услугу пожаловать
в генералиссимусы.
Окончив сие, сказал я ему, что хотя он по всем правам и заслугам сего
достоинства требовать может, однако я думаю, что статься может, принц
Брауншвейгский для себя оное готовит, почему и нужно было бы пристойным
образом о сем у него разведать; в таком случае советовал я отцу моему
испросить себе титул первого министра. На сие он согласился и, оставя прежде
упомянутое достоинство, избрал для себя последнее.
После сего спросил он меня и барона Менгдена, как же может граф
Остерман над собою терпеть первого министра. Мы отвечали, что надлежало
бы и ему назначить достоинство, которое с высшим чином сопряжено, нежели
каковой он по сие время имел.
Отец мой сказал, что вспомнил, как граф Остерман в 1723 г., работая над
новым положением для флота, намекал, что он охотно желал бы быть великим
адмиралом»240.
Категорическое несогласие со сведениями, сообщенными Манштейном,
выразил человек из близкого окружения фельдмаршала, не пожелавший
указать свою фамилию. Он описывает ситуацию на следующий день после
переворота 7 ноября 1740 г. иначе.
240
Миних Э. Записки. С. 400.
«Сочинитель, - имеет в виду анонимный автор генерала Манштейна, недостоверно описывает начало управления государством принцессы
Анны»241. Далее этот автор весьма подробно излагает все обстоятельства. «На
другой день по низвержении Бирона, - пишет он, - граф Миних, призвав к себе
рано поутру сына своего и барона Менгдена, спросил мнения их: кого следует
по достоинству и чем пристойнее наградить? После некоторого рассуждения
приказал он сыну взять перо и писать со слов его.
Во-первых, просил ее высочество правительницу государства, чтобы она
благоволила возложить на себя орден св. Андрея.
Во-вторых, во уважение важной заслуги, оказанной фельдмаршалом
графом Минихом, пожаловать его генералиссимусом. Едва лишь окончил
фельдмаршал последние слова, как сын его сказал:
- Конечно, по всей справедливости, никто не имеет более права
требовать сего достоинства, как вы, но надлежит помыслить: не желает ли
принцесса на сию высокую степень (возвести) супруга своего? Итак, дабы не
подвергнуться отказу, не приличнее ли будет просить звание первого
министра, столь же важное, как и первое?
Фельдмаршал, согласясь на сие замечание, спросил:
- Как же преклонить графа Остермана быть подчиненным первому
министру?
- Доставив ему степень высшую отправляемой им вице-канцлерской
должности, - был ответ сына и барона Менгдена. Фельдмаршал подхватил:
- Я вспомнил, что граф Остерман, составляя в 1732 г. новое положение
для флота, показывал желание быть великим адмиралом; итак, мне кажется,
что он доволен будет этим повышением»242.
Таким образом, должности распределял сам Миних. И это вполне
логично, ибо именно он организовал и осуществил переворот, передавший
власть Анне Леопольдовне. И не принцесса отказала ему в звании
241
242
Замечания на «Записки о России генерала Манштейна». С. 458.
Там же, с. 459.
генералиссимуса, а он сам, по совету своих ближайших конфидентов (сына и
Менгдена), не стал покушаться на это звание. Кроме того, желание получить
звание генералиссимуса, скорее свидетельствует о тщеславии Миниха, чем о
его властолюбии: это звание нисколько не увеличивало его власть, но лишь
придавало , но внешний, блеск его военному величию. Поэтому странно,
почему Манштейн с желанием Миниха получить звание генералиссимуса
связывает его расчеты на управление государством. Звание же первого
министра как раз в гораздо большей мере открывало ему возможности не
только в военной, но и в целом общегосударственной сфере.
Поэтому неизвестный автор, близкий к фельдмаршалу Миниху,
опровергая указанные выше свидетельства Манштейна, делает следующий
вывод:
«Предыдущее замечание опровергает заключение г. Манштейна, что
граф Миних в первый день правления великой княгини Анны получил отказ
на просьбу свою о возведении его в достоинство генералиссимуса и о
пожаловании герцогом Курляндским (описка: следует читать Украинским); от
первого желания отклонил фельдмаршала сын его, а последнее было слишком
безрассудно и не могло прийти в голову умному Миниху. Справедливо, что
порицали выражение, прибавленное графом Минихом, об уступлении звания
генералиссимуса принцу Брауншвейгскому, никогда ни слова не слышно было
при дворе, чтобы он домогался быть украинским герцогом»243.
Причинами отставки Миниха были резкие расхождения его с графом
Остерманом и самой принцессой Анной Леопольдовной по выбору
внешнеполитических
предпочтений
между
Австрией
и
Пруссией.
Обострению ситуации способствовали нараставшие личные трения Миниха с
мужем правительницы. Однако это предмет специального исследования,
задачу исследования которого я перед собой не ставила.
243
Там же, с. 461.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ.
В заключение проведенного мною исследования я пришла к следующим
основным его итогам.
Вне всякого сомнения, фельдмаршал Миних является выдающимся и не
только военным, но и государственно-политическим деятелем России XVIII в.
Он являлся, пожалуй, единственным российским деятелем, который, будучи
военным реформатором, незаурядным полководцем, на определенное (весьма
непродолжительное) время оказавшийся в государственного руля Российской
империи.
В сущности именно фельдмаршал Миних был первым, кто, используя
войска, организовал и осуществил собственно «гвардейский» переворот.
Фельдмаршал Миних был по своим личностным качествам чрезвычайно
неординарным человеком. Прежде всего, не вызывает сомнений безусловная
его природная одаренность. Это сказалось в его инженерных способностях,
навыках, наблюдательности, способности к рисованию и пр. Это и его
природные способности полководца. Природные дарования полководца
играли в полководческой деятельности Миниха первостепенную роль.
Несомненно, те не лучшие человеческие качества, которые проявились
в поведении, общении Миниха с окружающими, подчиненными, власть
имущими и пр., были ему присущи. Но вряд ли именно они столь заметно
выделяли Миниха среди лиц, подобно ему входивших в состав тогдашней
правящей российской элиты. Эти свойства характера и личности Миниха,
несомненно, преувеличены его недоброжелателями, людьми им обиженными
или знавшими его понаслышке.
Нравственной мотивацией в действиях, поведении, в частности и в
безжалостности, для Миниха мог служить император Петр Великий. Он был
единственным из монархов, у которых служил Миних, который по
достоинству его оценил, почувствовал в нем близкую, родственную ему душу.
Не только в масштабе каналостроительства, но в инженерном творчестве, в
целом. Именно в Минихе Петр Великий, наконец, к концу своей жизни нашел
одаренного человека, столь же вовлеченного в ту сферу государственного
творчества, в которой он сам всегда пребывал. Но Миних к тому же был
профессионал, какого с начал своей государственной деятельности искал и,
наконец, нашел Петр Великий. И думается, что Миних также нашел в Петре
Великом выдающегося человека, родственную натуру, даже определенное
внешнее сходство с великим императором (рост, властный взгляд, решимость,
быстрота в действиях) и сходство в творческой созидательной энергии.
Ко всему сказанному, следует добавить также и то, что, в отличие от
многих лиц, его окружавших, особенно русских и немецких аристократов,
Миних был незнатного происхождения. Его личный успех, карьера были
результатом не его происхождения, а плодом его неутомимой, хотя и не всегда
позитивной военной и государственной деятельности.
Самый главный и продуктивный результат военной и государственной
деятельности
фельдмаршала
Миниха это,
конечно, проведенная
многоплановая военная реформа, хотя ее результаты неоднозначны..
им
В первую очередь, я считаю, следует отметить, что в ходе этой военной
реформы в России впервые было учреждено учебное заведение, в котором
начали специально готовить офицерские кадры – Сухопутный шляхетский
кадетский корпус, хотя он и не мог обеспечить специально обученными
офицерскими кадрами всю русскую армию.
Бесспорно, положительным было и упорядочение прохождения
офицерской службы в гвардии и армии на основе иерархии чинов, унификации
офицерских
должностных
окладов
и
жалования,
независимо
от
происхождения и национальной принадлежности офицера. Пользе дела
служила и установка – производить в унтер-офицеры лишь грамотных солдат.
По существу, именно Миних заложил основы русской регулярной
кавалерии. Бесспорна значимости создания в русской армии инженерных
войск и системы подготовки офицеров-инженеров.
Противоречивость оценок его деятельности по организации обороны
южных и юго-восточных границ России от набегов крымских татар, не может
умалить заслуг Миниха в создании укрепленной системы крепостей Украинскую, Самарскую и др.
Артиллерийские реформы Миниха уязвимы для критики. Но именно
благодаря хорошей организации и подготовке артиллерии русская армия под
руководством Миниха одерживала победы в русско-турецкой войне 1735-1739
гг., в частности самую малокровную из всех побед русского оружия в русскотурецких войнах XVIII – XIX вв. под Ставучанами в 1739 г. Конечный
результат его преобразований в артиллерии оказался весьма успешным.
Миниху так и не удалось серьезно сократить расходы на армию, что
было одной из целей военной реформы. Однако учреждение им школы
солдатских детей, для пополнения личного состава русской армии, сокращая
тем самым рекрутские наборы, несомненно, заслуживает внимания.
Раскрытый Бироном заговор принца Антона-Ульриха, безусловно,
подтолкнул фельдмаршала Миниха к решительным действиям против Бирона,
а Анну Леопольдовну – воспользоваться единственным для нее и ее семейства
спасительном союзом с фельдмаршалом Минихом и возложить на него
надежды на свое лучшее будущее.
Несмотря на то, что фельдмаршал поддержал регентство Бирона, его
отношения с временщиком не могли быть хорошими и надежными для
последнего, как и для фельдмаршала. Миних понимал, что вслед за изгнанием
Анны Леопольдовны последовало бы и его падение, если бы Бирону удалось
«уцепиться» за российский престол через царевну Елизавету Петровну.
Переворот готовился Минихом в очень короткие сроки, без привлечения
значительного числа лиц, включая властных. Фельдмаршал задумал,
безусловно, рискованное и авантюрное дело. Но это оказался, можно сказать,
идеальный «военный переворот», осуществленный практически лишь самим
фельдмаршалом Миних и его адъютантом подполковником Манштейном.
БИБЛИОГРАФИЯ.
I. Источники.
1.Болотов А. Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им
для своих потомков. Т. 1-2. Тула, 1988.
2.Дашкова Е.Р. Записки //Дашкова Е.Р. Записки. Письма сестер М. и К.
Вильмонт из России. М., 1987.
3.Герцог Лирийский. Записки о пребывании при императорском дворе в
звании посла короля испанского //Россия XVIII в. глазами иностранцев. Л.,
1989.
4.Манштейн Х.-Г. Записки о России //Перевороты и войны. М., 1997.
5.Миних Б.-Х. Очерк управления Российской империи //Перевороты и войны.
М., 1997.
6.Миних Э. Записки //Перевороты и войны. М., 1997.
7.Мнение генерал-лейтенанта фон Миниха о убавлении войска (ок. 8 декабря
1725 г.) //Позиция Б.Х. фон Мюнниха в дискуссии 1725 года о сокращении
армии и военного бюджета России. Военно-исторический журнал. 1990. № 8.
8.Нащокин В.А. Записки //Империя после Петра. 1725-1765. М., 1998.
9.Неизвестный автор. Замечания на «Записки о России генерала Манштейна»
//Перевороты и войны. М., 1998.
10.Письма сестер М. и К. Вильмонт из России //Дашкова Е.Р. Записки. Письма
сестер М. и К. Вильмонт из России. М., 1987.
11.Прозоровский А.А., генерал-фельдмаршал, князь. Записки. М., 2004.
12.Рондо. Письма дамы, прожившей несколько лет в России, к ее
приятельнице в Англию //Безвременье и временщики. Л., 1991.
13.Рюльер К.-К. История и анекдоты революции в России в 1762 г.//Россия
XVIII в. глазами иностранцев. Л., 1989.
14.Хрестоматия по истории СССР. XVIII в. М., 1963.
15.Шаховской Я.П. Записки //Империя после Петра 1725-1765. М., 1998.
II. Монографии, статьи.
16.Анисимов Е.В. Анна Ивановна //Вопросы истории. 1993. № 19.
17.Анисимов Е.В. Дворцовые тайны. СПб., 2007.
18.Анисимов Е.В. Женщины на российском престоле. СПб., 1998.
19.Анисимов Е.В. Петр II //Вопросы истории. 1994. № 8.
20.Анисимов Е.В. Путники, прошедшие раньше нас //Безвременные и
временщики. Воспоминания об «эпохе дворцовых переворотов» (1720-е –
1760-е годы). Л., 1991.
21.Анисимов Е. Россия без Петра. Л., 1994.
22.Анисимов Е.В. Россия в середине XVIII века. Борьба за наследие Петра. М.,
1986.
23.Бантыш-Каменский Дм. Жизнеописания российских генералиссимусов и
генерал-фельдмаршалов. М., 1990. Т. 1. Кн. 1-2.
24.Бескровный Л.Г. Русская армия и флот в XVIII веке. М., 1958.
25.Буганов В.И. Екатерина I //Вопросы истории. 1994. № 11.
26.Вернадский Г.В. История России. Московское царство. Часть 2. Тверь-М.,
1997.
27.Военная одежда русской армии. М., 1994.
28.Волкова И.В. Русская армия в русской истории. М., 2005.
29.Волкова И.В., Курукин И.В. Феномен дворцовых переворотов в
политической истории России XVII-XX вв. //Вопросы истории. 1995. № 5-6.
30.Каменский А.Б. Иван VI //Вопросы истории. 1994. № 11.
31.Каменский А.Б. Российская империя в XVIII веке: традиции и
модернизация. М.,1999.
32.Керсновский А.А. История русской армии. М.,1992. Т. 1.
33.Ключевский В.О. Курс русской истории //Ключевский В.О. Сочинения в
девяти томах. Т. 4. М., 1989.
34.Костомаров Н.И. Фельдмаршал Миних //Костомаров Н.И. Русская история
в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. Т. 3. М., 1992.
35.Куропаткин А.Н. Русская армия. СПб., 2003.
36.Минаков
С.Т.
Реконструкция
библиотеки
А.В.
Суворова
как
информационного ресурса для изучения формирования мировоззрения
полководца//Роль библиотек в информационном обеспечении исторической
науки. М., 2016
37.Наумов В.П. Елизавета Петровна //Вопросы истории. 1993. № 5.
38.Некрасов Г.А. Роль России в европейской международной политике. 17251739 гг. М., 1976.
39.Нелипович С.Г. Позиция Б.Х. фон Мюнниха в дискуссии 1725 года о
сокращении армии и военного бюджета России //Военно-исторический
журнал. 1990. № 8.
40.Охлябинин С. Честь мундира. Русская армия от Петра I до Николая II. М.,
1994.
41.Павленко Н.И. Птенцы гнезда Петрова. М., 1984.
42.Петрухинцев Н. Польза нескорой езды. Военные парадоксы курьерской
связи //Родина, 2001, № 12.
43.Свечин А.А. Стратегия. М., 2003.
44.Свечин А.А. Судьбы военного искусства в России //Свечин А.А.
Постижение военного искусства. Идейное наследие А. Свечина. М., 1999.
45.Свечин А.А. Эволюция военного искусства. М., 2002.
46.Соловьев С.М. История России с древнейших времен. СПб., 1892. Т. 21.
47.Троицкий С.М. Россия в XVIII веке. М., 1982.
48.Шишов
А.В.
Каналостроитель,
ставший
полководцем.
Генерал-
фельдмаршал Бурхард Христофорович Миних //Шишов А.В. Знаменитые
иностранцы на службе России. М., 2001.
III. Справочные издания.
50.История России в лицах с древности до наших дней. V – XX вв.
Биографический словарь. М., 1997.
51.Советская военная энциклопедия в 8-ми томах. М., 1976-1980. Т. 1-8.
52.Историческая энциклопедия. М., 1961-1971. Т. 1-16.
53.Отечественая
история
с
древнейших
времен
до
конца
Энциклопедический словарь. М., 1998. Т. 3.
54.Энциклопедический словарь Брокгауза-Ефрона. СПб., 1996. Т. 19.
XIX
в.
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа