close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

Малышев Андрей Анатольевич «Вестернизация» мировоззрения Петра I

код для вставки
2
3
4
Аннотация
Выпускная квалификационная работа А.А. Малышева «Вестернизация»
мировоззрения Петра I» объемом в 111 страниц; общее количество использованных источников и научной литературы 79 наименований, в том числе 17
наименований источников.
Ключевые слова: Петр I, «вестернизация», «потешное войско», служилые иноземцы, генерал Гордон, Лефорт, дворцовый переворот 1689 г.
Общей проблематикой темы ВКР является влияние западноевропейских военных и культурных традиций на формирование мировоззрения царя
Петра I, его «вестернизация» и истоки этого влияния. Хронологические рамки исследования – 1649 - 1690 гг.
Целью выпускной квалификационной работы является выявление
предпосылок и основных факторов «вестернизации» мировоззрения молодого царя Петра I, повлиявших на последующие его реформы и преобразования.
Методологической основой ВКР являются принципы историзма, целостности, объективности, комплексный анализ источников, сравнительноаналитический метод исследования источников.
Научная новизна ВКР заключается в предмете ее исследования и отражается в ее заключительных результатах: предпосылки «вестернизации» мировоззрения царя Петра I, в основном, были заложены еще в реформах военного устройства и военного быта русского войска на западноевропейских основах регулярной армии. Фундаментальные предпосылки «вестернизации»
мировоззрения царя Петра сложились в бытовой повседневности семьи царя
Алексея Михайловича. Важную роль, в контексте этой повседневности и семейных традиций, играли «военные «потехи» царя Петра, его «потешное
войско». Большое влияние на превращение царских военных «потех» в основы будущих преобразований войска и государства оказали на служилые иноземцы генералы Гордон и Лефорт. Генерал Гордон сыграл решающую в победоносном исходе для царя Петра его противоборства за власть с царевной
5
Софьей. Гордон оказал огромное влияние на формирование у царя Петра
профессиональных практических военных навыков. Однако, как и Лефорт,
особое влияние Гордон оказал на процесс усвоения молодым царем традиций
и привычек «иноземного» солдатского досуга, достаточно примитивного,
выражавшегося подчас в разгульных пьяных застольях. Что касается отношений царя с Лефортом, то они начали складываться уже после дворцового
переворота 1689 г. и не сразу же после его осуществления. Вопреки традиционным представлениям, возникшим и не без участия самого Лефорта, последний не играл какой-либо роли в самом дворцовом перевороте.
6
СОДЕРЖАНИЕ
ВВЕДЕНИЕ……………………………………………………………….........3
Глава 1. Военная «вестернизация» царя Алексея Михайловича...........15
1.Царь Алексей Михайлович…………………................................................15
2.И.Д. Милославский, Фан-Буковены и 1-й выборный рейтарский полк…24
3.Цар Алексей Михайлович и генерал В.А. Змеёв………………………….28
4.Генерал А.И. Лесли………………………………………………………….34
5.А.С. Матвеев и Нарышкины………………………………………………..39
6. «Регулярная военная ученость» царя Алексея Михайловича……………49
Глава 2. Военные «потехи» царя Петра…………………………………...53
1. «Потешный досуг» в царской семье……………………………………….53
2.«Потешные конюхи» царя Петра………………….......................................57
3. «Потешный полк» царя Петра и генерал Гордон…………………………65
Глава 3. Царь Петр и «служилые иноземцы».............................................74
1.Дворцовый переворот 1689 г. и генерал Гордон…………………………..74
2.Царь Петр и Франц Лефорт.………………………………………………...83
3. «Вестернизация» царя Петра «иноземным досугом»…………………….89
ЗАКЛЮЧЕНИЕ……………………………………………………………..104
БИБЛИОГРАФИЯ………………………………………………………….107
7
ВВЕДЕНИЕ
Современное переходное состояние России и ее государственности,
сопровождающееся глубокими, радикальными и разнонаправленными реформами и преобразованиями, провоцируют внимание исследователей к тем
эпохам российской истории, которые также ознаменовались радикальной реформаторской деятельностью правителей России. Все эти реформы, как правило, имели, подобно нынешним, западническую направленность. В этом отношении эпоха Петра I и ныне поражает нас масштабностью замыслов царяреформатора и радикализмом преобразований. Особый интерес, вполне естественно, представляет вопрос о начале, истоках реформаторской деятельности Петра. Современное состояние России, также
характеризующееся во
многом сходной ситуацией, актуализирует наш интерес к «Петровской эпохе», особенно к начальному периоду его преобразований, в частности к обстоятельствам и условиям, в которых они начались в конце XVII в.
Исходя из всего сказанного выше, в качестве объекта изучения я выбрал начальный период правления царя Петра, а предметом специального
исследования в рамках настоящей дипломной работы – «вестернизация» мировоззрения царя Петра I.
Хронологические рамки моего дипломного исследования охватывают
период с 1647 по 1692 гг. Нижняя граница исследования обусловлена началом «вестернизации» российского войска, точнее, началом формирования в
России первых регулярных полков под командованием русских национальных командиров, получивших «регулярную» военную подготовку, санкциониованной царем Алексеем Михайловичем. Верхняя хронологическая граница определяется завершением, в основном, последствий дворцового переворота царя Петра, ознаменовавшим переход в его руки реальной власти в результате сентябрьского переворота 1689 г. и закреплением результатов этого
переворота к 1692 году.
По сравнению с эпохой Полтавы, других громких побед русского оружия в эпоху Северной войны и реформами Петра I, начало его правления
8
сравнительно
меньше
привлекало
внимание
историков.
В
научно-
исторических исследованиях и ныне отсутствуют серьезные исследования,
специально посвященные изучению этого важнейшего события – падению
правительства царевны Софьи и началу фактического правления Петра в
1689 г., равно как и первые шаги Петра на пути преобразований и реформ,
прежде всего реформ военных. Как ни странно, но ни в русской дореволюционной, ни в советской, ни сейчас в постсоветской историографии нет обстоятельного исследования жизни и деятельности царя Петра до 1689 г. Разумеется, в общих курсах по истории России, начиная с С.М. Соловьева 1, в многочисленных «историях Петра Великого», в частности А.С. Чистякова, а также зарубежного историка Р.К. Масси2 эти сюжеты освещается, но, преимущественно, на уровне пересказа всех имеющихся сведений, почерпнутых из
различных, подчас не достаточно достоверных источников, слухов, «исторических анекдотов», без всякого критического анализа. А ведь этот период и
события, приведшие к установлению фактического правления царя Петра в
1689 г. оказались своеобразной исторической гранью между Россией Московской и Россией Петербургской. В историческом промежутке 80-х гг. XVII
в. сконцентрировалось множество и военных, и политических, и общественных, и личностных факторов, обусловивших проблемы России начала «великих преобразований и реформ» и их решение.
При разработке темы дипломной работы я привлекал к своему исследованию весь доступный мне историографический материал, совокупность
которого, несмотря на неисчерпанность его во всей полноте, чрезвычайно велика. Из наиболее ранних исследований эпохи Петра Великого я обратил
внимание на незавершенный исторический труд великого русского поэта
А.С. Пушкина «История Петра Великого»3. Эта работа интересна именно
взглядом на эпоху великого русского поэта, человека наделенного исключительным даром чуткого восприятия истории, особенно эпохи Петра, общеизСоловьев С.М. История России с древнейших времен. СПб., 1892. Т. 3.
Чистяков А.С. История Петра Великого. М., 1992 (репринтное издание); Масси Р.К. Петр Великий (в 3-х
томах). Смоленск: 1996. Т. 1.
3
Пушкин А.С. История Петра Великого //Пушкин А.С. Собрание сочинений. Т. 5. М., 2005.
1
2
9
вестным поклонником которого был русский поэт. К сожалению, А.С. Пушкин успел лишь приступить к написанию своей «Истории», оставив нам более или менее законченные наброски своего большого труда. Известной биографической работой, неоднократно переиздававшейся в дореволюционный
период и ныне является «История Петра Великого» А.Г. Брикнера 4. Она
представляет собой достаточно подробную, но вполне традиционную развернутую биографию царя-преобразователя, не лишенную заметной его идеализации, даже апологии. Безусловно, по сей день сохраняют свою исключительную ценность 5-томные материалы по истории личности Петра I известного русского историка петровской эпохи М.М. Богословского 5. К сожалению, ученый успел довести сбор и изложение этих подробнейших «материалов для биографии» великого царя-преобразователя лишь до 1700 г., до начала Северной войны 1700 – 1721 г. Он неспроста назвал свои книги «материалом для биографии». Это действительно подробнейшие и систематично изложенная хронология жизнедеятельности царя Петра до начала Северной
войны. Но М.М. Богословский не успел использовать весь собранный им богатейший материал (даже в пределах указанного хронологического отрезка) в
глубоко аналитическое историческое исследование, которое, вне всякого сомнения, у него бы превратилось в фундаментальную научную работу. Известная большая научно-популярная работа К. Валишевского, представляет
собой, в общем, развернутый биографический очерк Петра Великого 6. Он не
лишен беллетристичности, содержит порой не всегда обоснованную, даже
тенденциозную критику личности царя-преобразователя. Это обстоятельство
снижает ценность данной, в то же время весьма информативной работы и
вынуждает вновь обращаться к, казалось бы, давно исследованным темам
петровских преобразований. Я использовал в основном первые три тома этой
книги. Общеизвестным большим поклонником личности и деятельности
Петра Великого был выдающийся русский историк С.М. Соловьев. Он не
Брикнер А.Г. История Петра Великого. М., 2004.
Богословский М.М. Петр I. Материалы для биографии. 1 – 5 тома. М., 2007.
6
Валишевский К. Петр Великий М., 1990.
4
5
10
только подробно осветил жизнь и деятельность царя-преобразователя в своей
многотомной Истории России с древнейших времен 7, но и посвятил ему специальный, позднее опубликованный, цикл лекций 8. Надо сказать, что увлеченность личностью царя Петра I мешала выдающемуся русскому историку
быть всегда в полной мере объективным. В этой работе Соловьева порой
чувствуется безусловная идеализация русского царя. В дипломной работе
использовался мною также материал еще одного, выше уже отмеченного, дореволюционного исследования, посвященного царю Петру, автором которого
был А.С. Чистяков9.
Современной научной классикой можно с полным основанием считать
посвященные царю Петру I и его эпохе, многократно переиздававшиеся книги Н.И. Павленко, прежде всего биографическая, посвященная самому Петру
I10. Этот автор-историк, посвятивший свое научное творчество исследованию
эпохи Петра Великого, написал ряд книг о соратниках русского царяпреобразователя. Это - неоднократно переиздававшиеся «Птенцы гнезда
Петрова»11, а также развернутое биографическое исследование А.Д. Меншикова12. В последние годы вышла его книга о близком друге и соратнике царя
Петра первого десятилетия его царствования Ф.Я. Лефорте 13. В последнее
время были опубликованы также ряд книг и биографических очерков, посвященных соратникам Петра I на раннем этапе его деятельности, А.В. Шишова. В частности, это развернутые биографические очерк А.В. Шишова о
генералах П. Гордону и Ф. Лефорте14. Правда, этим работам свойственна
бросающаяся в глаза легковесность и компилятивность и, как следствие, отсутствие критичности к исследованиям предшественников, не всегда достаточно аккуратное использование сведений из источников.
Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Т. 3.
Соловьев С.М. Публичные чтения о Петре Великом. М., 1984.
9
Чистяков А.С. История Петра Великого. М., 1992 (репринтное издание).
10
Павленко Н.И. Петр I. М., 2007.
11
Павленко Н.И. Птенцы гнезда Петрова. М., 1984.
12
Павленко Н.И. Александр Данилович Меншиков. М., 1984.
13
Павленко Н.И. Лефорт. М., 2009.
14
Шишов А.В. Знаменитые иностранцы на службе России. М., 2001.
7
8
11
Из биографических исследований, посвященных Петру I, появившихся
в последние годы, мною к дипломному исследованию привлекалась книга
Е.В. Анисимова15. Определенный интерес представляет и популярный биографический очерк о Петре I А.В. Лазарева16.
Из зарубежных исследований «петровской эпохи» и личности самого
Петра I к работе над дипломом я использовал также уже упоминавшуюся
трехтомную работу Р.К. Масси17.
Очевидная идеализация, подчас даже апология, всего, что делалось
Петром Великим, определявшая государственную идеологию не только России «петербургского периода», но и «периода советского», третирование всего «допетровского» в XVII в., в значительной мере и объясняет, почему указанная выше эпоха – вторая половина XVII в. – оказалась мало привлекательной для историков. В последние десятилетия историки начали проявлять
гораздо большую заинтересованность этим периодом Российской истории,
хотя далеко не все исследования и книги, публикации, в которых освещается
данная эпоха, имеют достаточно основательны, и с точки зрения привлекаемых исторических источников, и с точки зрения глубины самого исторического анализа, критичности. Тем не менее, следует назвать достаточно серьезные исследования периода правления царя Федора Алексеевича и царевны
Софьи, т.е. период с 1676 по 1689 гг. А. Богданова 18, к которым я обращался
при разработке темы дипломной работы. Они, можно сказать, напрямую касаются как раз того периода, на который направлена тема моей дипломной
работы. Несмотря на безусловный интерес, который представляют исследования указанного автора, он все-таки допускает определенную идеализацию
своих «героев» и результатов их государственных преобразований. Я имею в
виду царя Федора Алексеевича и царевну Софью. Автор обращает внимание
на то, что в эту пору были достигнуты заметные успехи в совершенно очеАнисимов Е.В. Петр Великий: личность и реформы. СПб., 2009.
Лазарев А.В. Петр Великий. М., 1998.
17
Масси Р.К. Петр Великий (в 3-х томах). Смоленск: 1996. Т. 1.
18
Богданов А. В тени великого Петра. М., 1998. Богданов А.П. Внешняя политика России и европейская
печать (1676-1689 гг.) //Вопросы истории. 2003. № 4. Богданов А.П. Патриарх Никон //Вопросы истории.
2004. № 1. Богданов А.П. Федор Алексеевич //Вопросы истории. 1994. № 7.
15
16
12
видном реформировании России еще до реформ Петра I. Тем самым Богданов стремится как бы развенчать значимость Петра как преобразователя России. Более того, чтение работ А. Богданова подводит к мысли о том, что
предшественники царя Петра избрали более целесообразный путь преобразования, чем «царь-реформатор». В определенной мере в работах А. Богданова,
как мне представляется, содержится настрой на некую ревизию реформаторской деятельности Петра и ее результатов. В еще большей мере, подчас совершенно декларативно и демонстративно, апология «предпетровского» времени и развенчание преобразований Петра пронизывают книгу А. Буровского
. В ней наблюдается тенденция и опасность впасть в противоположную
19
крайность – без достаточного основания идеализировать допетровский XVII
в. со склонностью без достаточного научно-объективного анализа третировать уже сами преобразования Петра Великого, в том числе все то, что касается военного строительства в России во второй половине XVII в. Кстати
следует заметить, что весьма значительное внимание обращает и на военные
реформы этого периода и упомянутый выше А. Богданов. Впрочем, он делает
это весьма продуктивно и научно-доказательно. Что касается собственно армейского строительства, поскольку об этом идет речь, организации, комплектования, особенно боевых, профессиональных возможностей русского войска
этого времени, то эти аспекты, конечно же, требуют еще специального и
внимательного изучения. К этим же сюжетам обращался также и В.В. Каргалов, книгу которого я также использовала в своем дипломном исследовании20. Однако в его работе встречается ряд заметных неточностей. В основном же его книга не представляет оригинального исследования и опирается
на научные достижения еще середины XX в., а то и века XIX.
При рассмотрении военно-реформационных процессов, проходивших в
России в «предпетровскую эпоху» я пользовался также фундаментальной
монографией и статьями А.В. Малова, который весьма скрупулезно исследу-
19
20
Буровский А. Правда о Допетровской Руси. «Золотой век» Русского государства. 2010.
Каргалов В.В. Полководцы. XVII в. М., 1990.
13
ет вопросы возникновения, организации, обмундирования и вооружения
московских «выборных» полков солдатского строя, его командиров, в частности первых русских генералов-командиров «выборных полков» А.А. Шепелева, М.О. Кровкова 21. Весьма интересные сведения и выводы по исследованию начального периода организации русского «регулярного» войска содержатся и в статье О.А. Курбатова 22. К своему дипломному исследованию я
привлекал также книгу Ф.И. Калинычева, которая, хотя и вышла еще в первой половине 50-х гг. XX в., однако по сей день не утратила своей ценности23. Тематически к указанным работам примыкают также публикации последних лет, посвященные военно-реформационным процессам в России в
направлении превращения русского войска в регулярную армию во второй
половине XVII в. и личностям русских военачальников, сыгравших выдающуюся роль в этом процессе. Прежде всего, это относится к личности первого русского генерала В.А. Змеёва, которому посвящены монография и ряд
статей С.Т. Минакова 24. Социокультурным аспектам жизнедеятельности
«служилых иноземцев» в России второй половины XVII в. посвящены статьи
С.Т. Минакова и А.С. Рогожиной 25.
Малов А.В. Московские выборные полки солдатского строя в начальный период своей истории 1656 –
1671 гг. М., 2006; Малов А. Государевы московские выборные полки солдатского строя //Цейхгауз. М.,
2001. № 2. С. 3-10; Малов А.Русская пехота XVII века. Государево жалованье – служилое платье //Цейхгауз.
М., 2002. № 1. С. 10-16; Малов А. Государев выборный полк Аггея Шепелева. 1658-60 //Цейхгауз. М., 2002.
№ 4. С. 10-13.
22
Курбатов О.А. Роль служилых «немцев» в реорганизации русской конницы в середине XVII века // Иноземцы в России в XV – XVII веках. Сборник материалов конференций 2002 – 2004 гг. М., 2006. С. 28.
23
Калинычев Ф.И. Правовые вопросы военной организации русского государства второй половины XVII
века. М., 1954. С. 54.
21
24
Минаков С.Т. XVII век: первый русский генерал Венедикт Змеев. Орел, 2011; его же: Генерал В.А. Змеев
//Вступительное слово к сборнику: «Социокультурные аспекты аграрной истории Орловской губернии и области. Орел,
2004; его же: Первый русский генерал В.А. Змеев //Рюрик. Исторические статьи и публикации. № 12, Орел, 2011. С. 3244; его же: Генерал В.А. Змеев и «служилые иноземцы» //Ученые записки Орловского университета. № 2.
Орел, 2012.
25
Минаков С.Т. «Русские немцы» и «варяжский вопрос» в российской истории //Роль университетов и музеев в проведении гуманитарных научных исследований. Материалы VII Международной научнопрактической конференции. Тула, ТГПУ им. Л.Н. Толстого, 2012. 0,5 п.л.; его же: «Государев любимец»
генерал В.А. Змеев и служилые иноземцы на «орловской засеке» во второй половине XVII в. (Материалы
Всероссийской научной конференции, Орел, 17-18 апреля 2013 г. С. 8-17; его же: Книги и библиотеки военной элиты второй половины XVII – XVIII веков // Трансформации музеев-библиотек-архивов и информационное обеспечение исторической науки в информационном обществе. Сборник статей по материалам научно-практического семинара. (Москва, 21 февраля 2017 года). Автор-составитель Е.А. Воронцова. М., 2017.
С. 85-103; Рогожина А.С. Дипломатическая деятельность «служилых иноземцев» западного рубежа Московского государства во второй половине XVII в. (Патрик Гордон и «новонемецкая слобода» г. Севска // Материалы 2-й международной конференции «Западный регион России в международных отношениях X – XX
вв.», Брянск, 28-30 ноября 2013 г. С. 67 – 76.
14
Весьма значимым для моего исследования была, можно сказать, классическая работа И.Е. Забелина, посвященная «Домашнему быту русских царей в XVI – XVII столетиях»26. В этой, весьма объемной книге содержится
много сведения о царских «потехах» вообще, о «военных потехах» царей и
царевичей, в частности и царя Петра I. Кроме того, книга сопровождается достаточно пространными приложениями и примечаниями, представляющими
собой большие фрагменты из архивных документов XVII в.
К работе над дипломным исследованием привлекались также монографии, статьи по различным аспектам истории России XVII в., в частности и по
истории международный связей России этого времени 27, и по истории ее
культуры28. и классические работы по истории России С.М. Соловьева, В.О.
Ключевского, П.Н. Милюкова, Г.В. Вернадского и др. Все они указаны в
библиографии и встречаются в тексте дипломной работы.
Основную цель своего выпускного квалификационного исследования я
видел в выяснении основных истоков и факторов «вестернизации» мировоззрения царя Петра.
Для достижения этой цели я полагал необходимым решить несколько
основных задач своей выпускной квалификационной работы:
- поставить и изучить вопрос о «вестернизации» мировоззрения царя
Алексея Михайловича;
- исследовать истоки и факторы «вестернизации» мировоззрения царя
Алексея Михайловича и ее влияние на «вестернизацию» мировоззрения царя
Петра;
- проанализировать «военные потехи» и «потешный полк» царя Петра I
как проявление «вестернизации» его мировоззрения;
- исследовать зарождение и развитие взаимоотношений царя Петра I с
генералом П. Гордоном и Ф. Лефортом;
Забелин И.Е. Домашний быт русский царей в XVI – XVII столетий. М., 2005.
Международные связи России в XVII-XVIII вв. М., 1966.
28
Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. М., 1995. Т. 3.
26
27
15
- проследить биографию и военную карьеру Ф. Лефорта в России, выявив русских государственных и военных деятелей, ей способствовавших;
- выявить роль П. Гордона и Ф. Лефорта в «военных потехах» царя
Петра I и в превращении его, так называемых, «потешных конюхов» в «потешный полк».
- рассмотреть вопрос об обстоятельствах дворцового переворота 1689
г. и роль в нем Гордона и Лефорта;
- исследовать характер «досуга» служилого иноземца и его влияние на
«вестернизацию» мировоззрения царя Петра.
Исходя из всего сказанного выше и для решения поставленных задач в
моем выпускном квалификационном исследовании, для достижения его цели,
я основывал свое работу на изучении доступных мне, опубликованных источниках. Это - архивные материалы второй половины XVII в., источники
личного происхождения, включающие воспоминания, дневники, письма, путевые записки.
Одно из самых главных мест в составе привлекавшихся мною источников и одну из основных ролей в дипломном исследовании для меня играли
сведения, содержащиеся «Дневнике» генерала П. Гордона – шотландца, поступившего на русскую службу в чине майора и дослужившегося к 1688 г.
чина полного генерал. «Дневник» П. Гордона является бесценным, насыщенным информацией источником по истории России второй половины XVII в.
Гордон вел его фактически с 1651 г. и до конца своих дней в ноябре 1699 г. В
сфере моего интереса была, главным образом, та часть «Дневника», которая
охватывала период 70-80-х гг. XVII в. Я пользовался новейшим, самым точным по тексту, последним изданием «Дневника» П. Гордона, в переводе и
комментариях Д.Г. Федосова29. Учитывая хронологические рамки темы и саму цель моей выпускной квалификационной работы, в поле моего основного
внимания были 4-й и 5-й тома его дневника, охватывающие события с 1684
Гордон П. Дневник. 1635-1659. М., 2000; Гордон П. Дневник. 1659-1667. М., 2002; Гордон П. Дневник.
1677-1678. М., 2005; Гордон П. Дневник. 1684 – 1689. М., 2009.
29
16
по 1695 гг. В этой части «Дневника» Гордона содержатся основные сведения
о его отношениях с царем Петром, Лефортом и другими видными государственными и военными деятелями России указанного периода, об отношении
генерала к «военным потехам» царя, сведения о предпосылках, причинах и
ходе дворцового переворота 1689 г.
Текст «Дневника» насыщен самой разнообразной информацией о событиях, не только тех, в которых участвовал сам П. Гордон, о нравах лиц,
преимущественно военных, наемных офицеров-иноземцев, быте, боевых
действиях и пр. П. Гордон упоминает о многих офицерах, в том числе генералах. Ценность «Дневника» П. Гордона состоит еще и в том, что его автор –
человек образованный (чем резко отличался от большинства иноземных
офицеров-наемников), умный, весьма точный, аккуратный и вполне объективный в своих суждениях (ведь записи-то он делал не для других лиц, а,
прежде всего, для себя).
Другим весьма информативным источником были материалы архивных
источников, связанных с деятельностью генерала Ф.Я. Лефорта30. Это материалы из отечественных и зарубежных архивов, опубликованные в соответствующем сборнике документов. В них содержатся как официальные документы российского государственного характера, а также Швейцарии, так и
личные – письма Лефорта к своих родственникам, а также его деловая переписка. Особый интерес, несомненно, для меня представляли письма Ф. Лефорта за 1675 – 1689 гг., в которых он достаточно подробно описывал и
начало своей службы в России, отношения с видными русскими государственными и военными деятелями, свою военную карьеру и пр.
К моему выпускному квалификационному исследованию фрагментарно привлекались также «Записные книги Московского стола» за 1665 – 1678
гг.31, а также официальные документы 40 – 70-х гг. XVII в., опубликованные
30
31
Ф. Лефорт. Сборник материалов и документов. М., 2006.
Записные книги Московского стола 1665 – 1678 гг. //Русская историческая библиотека. Т. 11. СПб., 1890.
17
в «Дополнениях к Актам историческим»32, «Дворцовые разряды»33, «Сборник князя Хилкова» 34, «Собрание государственных грамот и договоров» за
1656 – 1696 гг.35, Боярская книга 1658 года36. Во всех перечисленных выше
опубликованных в разное время архивных документах содержится достаточно много сведения о мероприятиях, проводившихся русским правительством
в войсках, реформах, русских военных деятелях, генералах, в том числе В.А.
Змееве, П. Гордоне, А.А. Шепелеве, П. Гордоне, Ф.Я. Лефорте и др.
В качестве вспомогательного использовался также материал из сочинения Г.К. Котошихина «О России в царствование Алексея Михайловича»,
датируемого обычно 1666-1667 гг.37 В книге этой он достаточно много места
уделяет описанию структуры государственных учреждений, социальному и
сословному составу российского населения, «дворцовым» и «думским чинам» России, устройству русского войска, в том числе «полкам нового
строя».
Весьма интересная информация по интересовавшим меня вопросам обнаружилась также в записках И. Желябужского38, И. Корба,39 С. Медведева40, польского посланника маркиза де Ла Невилля 41 и А.А. Матвеева 42. В последних двух названных мемуарных источниках содержаться весьма интересные сведения о событиях 80-х гг. XVII в., происходивших в Московском
государстве. Правда, если в де ла Невилля порой встречаются сведения, нуждающиеся в проверке или просто ошибочные, то А.А. Матвеев, близкий к царю Петру человек, сообщает достаточно интересные и вполне достоверные
Дополнения к Актам историческим, собранные и изданные Археографической комиссией. Т. 3. СПб., 1848
и Т. 5. СПб., 1853.
33
Дворцовые разряды. Т. 4. 1676 – 1701 гг. СПб., 1855.
34
Сборник князя Хилкова. СПб., 1879.
35
Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся в Государственной коллегии иностранных
дел (1656 – 1696). Часть четвертая. М., 1828.
36
Боярская книга 1658 года. М., 2004.
37
Котошихин Г. О России в царствование Алексея Михайловича. М., 2000.
38
Желябужский И. Дневные записки //Рождение империи. М., 1997.
39
Корб И. Дневник путешествия в Московское государство //Там же.
40
Медведев С.А. Созерцание краткое лет 7190, 91 и 92, в них же что содеяся во гражданстве //Россия при
царевне Софье и Петре I. М., 1990.
41
Невилль де ла. Любопытные и новые известия о Московии //Россия XV-XVII вв. глазами иностранцев. Л.,
1986.
42
Матвеев А.А. Описание возмущения московских стрельцов // рождение империи. М., 1997. С. 399.
32
18
подробности, касающиеся и стрелецких бунтов, и «потешных» царя Петра.
Особенно интересная информация, характеризующая личности генералов
Гордона и Лефорта, из отношения с царем Петром I содержится в записках И.
Корба. Весьма важным и информативным источником по «перевороту 1689
года» были для меня «известия о России» французского посланника маркиза
де Невилля, посетившего страну как раз в 1689 г.
Исходя из всего сказанного выше, учитывая поставленную цель научного исследования и вытекающие из нее задачи, я считал целесообразным
наметить следующую структуру дипломной работы. Она состоит из введения, трех глав, заключения и библиографии.
19
Глава 1.
Военная «вестернизация» царя Алексея Михайловича
Укоренившиеся в обыденных представлениях о Петре I и его преобразованиях, направленных на превращение России, если не страны, то государства, в подобие западноевропейских государств его времени, как о чем-то
неожиданном, внезапном, связанным исключительно с волей, капризом, даже
в некоторой степени самодурством самодержавного царя, на самом деле не
более, чем своего рода исторический предрассудок. Внимательное исследование предпосылок и причин реформ и преобразований царя Петра позволяет
утверждать их сложность, противоречивость, но в то же время закономерность. Разумеется, чрезвычайно большую роль в этом процессе играла сама
личность царя-преобразователя. Оставляя в стороне все совокупность объективных и субъективных предпосылок и причин преобразований, как не являющихся предметом нашего исследования, я концентрирую внимание на
предпосылках, причинах и факторах, повлиявших лишь на «вестернизацию»
мировоззрения самого царя Петра. При этом, сознавая, что исследовать этот
вопрос во всей его полноте не представляется возможным в рамках настоящей выпускной квалификационной работы, я сосредоточил внимание, на мой
взгляд, на малоисследованных аспектах этого вопроса. В первую очередь я
намерен рассмотреть роль царской семьи, царя Алексея Михайловича и царицы Натальи Кирилловны в формировании предпосылок «вестернизации»
мировоззрения царя Петра Алексеевича. Впервой главе своего выпускного
исследования я хочу рассмотреть вопрос о «вестернизации» мировоззрения
отца будущего императора, царя Алексея Михайловича.
1.Царь Алексей Михайлович.
Царь Алексей Михайлович (1629 – 1676), вступивший на русский престол после смерти своего отца, царя Михаила Федоровича, в 16-летнем возрасте в 1645 г., как видно из указанных дат его рождения и смерти, правил
Россией достаточно долго, 30 лет.
20
По отзывам и воспоминаниям современников, у Алексея Михайловича
была привлекательная наружность: белое, румяное лицо с кроткими глазами
и, хотя с низким лбом, но зато с красивой окладистой бородой, крепкого телосложения. В целом это был добродушный человек, хотя и вспыльчивый,
имевший веселый нрав, открытый к всевозможным развлечениям, дворовому
баловству, порой весьма незамысловатому, например, купание своих стольников в пруду в с. Коломенском. Алексей Михайлович был человеком очень
благочестивым, любившим читать священные книги, но в то же время увлекающимся, открытым к большой дружбе, сильным дружеским привязанностям, чувствительный к женской красоте и обаянию, влюбчивым, что ярко
проявилось в его отношениях к своей первой жене Марии Ильиничне Милославской и, особенно, - ко второй, бывшей значительно его моложе, Наталье
Кирилловне Нарышкиной.
При всем своем благочестии и, в общем, традиционном для русских
православных царей воспитании, царь Алексей Михайлович оказался открытым к всякого рода западноевропейским новшествам. Этому способствовали
обстоятельства – его всегда окружали люди, особенно оказывавшие на него и
его поведение, политику сильное влияние, которые сами были в большей или
меньшей мере восприимчивы к «западным» культурным веяниям.
Характер и формы восприятия определенных элементов западноевропейской культуры царем Алексеем Михайловичем и его детьми (сыновьями,
второй женой Натальей Кирилловной) были различны. Существенными проявлениями «западничества» в семье царя можно считать проникновение его в
сознание и мировосприятие представителей царского семейства элементов
западноевропейской культуры через книги. Анализ перечня книг в библиотеке царя Алексея Михайловича и его сыновей позволяет выявить те, через которые и могло проникать «западничество» в царскую семью и ее культурный
быт.
21
Согласно официальной описи, в библиотеке царя Михаила Федоровича
находилось 44 книги43. Все они на русском языке и религиозного, церковноправославного содержания. Духовный мир царя Михаила Федоровича, таким
образом, формировался на книгах традиционных для воспитания в Московском государстве. Это был церковно-православный мир. Судя по названиям
книг, никакого интереса к светскому, тем более, научному знанию Михаил
Федорович не проявлял. Не интересовали его ни военные, ни иностранные
дела.
Судя по сохранившемуся небольшому списку книг – всего 13 – также
воспитывался и будущий царь Алексей Михайлович 44. Все они тоже исключительно религиозного, церковно-православного содержания. Однако думается, что этим списком книг не ограничивался «книжный мир» царевича, а
затем царя Алексея Михайловича. Такого рода сомнения возникают при знакомстве с библиотекой его младшего брата Ивана Михайловича (1633 –
1639). Учитывая, что этот царевич умер в 6-летнем возрасте, перечень имевшихся у него книг обращает на себя внимание.
В списке книг царевича Ивана Михайловича 95 книг. В их числе 60 печатных и 35 рукописных, включая 5 «певческих» книг 45. И хотя большинство
из них также церковно-православного содержания, все-таки 7 книг были
светскими. Это:
1.Книга Азбука литовская (печатная).
2.Книга польской печати (печатная).
3.Азбука в полдесть учебная прописная (печатная).
4.Книга о Божестве литовская (печатная).
5.Книга Космография латинская (печатная).
6.История Казанского (письменная).
7.Книжка цыфирная (письменная).
Забелин И.Е. Домашний быт русских царей в XVI – XVII столетиях. М., 2005. С. 946.
Там же, с. 947.
45
Там же, с. 948-950.
43
44
22
Разумеется, было бы наивным ожидать в списке книг 6-летнего мальчика какую-либо серьезную научно-познавательную литературу. Судя по
приведенному выше списку, это, прежде всего, учебные книги, рассчитанные
на начальное обучение – 2 азбуки и 1 «цыфирная» книга, т.е. по арифметике.
Примечательно, однако, что одна из азбук «литовская». Возможно, что под
названием «литовская» следует подразумевать «польскую азбуку», поскольку традиция тесных взаимоотношений именно с «Литвой» на протяжении
XIV – XVI вв. долгое время подменяло и вытесняло сравнительно новые взаимоотношения с новым большим государством Речью Посполитою, которое
позднее стали именовать просто Польша. В таком случае царевича обучали
также и польскому языку. Хотя в составе перечисленных семи книг, кроме
еще одной «литовской», «О Божестве», есть также «книга польской печати».
Следовательно, все-таки, в это время Литва и Польша, а следственно, литовский и польский языки, различались. Обращает на себя внимание книга по
Космографии на латинском языке. Все это позволяет констатировать, что латинско-польско-литовское «западничество» уже начинает проникать в образовательную сферу царских детей в первой половине XVII в.
Стремление к «светской образованности» в царском семействе особенно заметно проявляется во второй половине XVII в. Во время правления царя
Алексея Михайловича (1645 по 1676) западничество проникает в культурную
атмосферу России, главным образом, через Польшу, хотя латинско-польское
культурное воздействие стало заметным задолго до изучаемого периода и
уже в «Смутное время» оказывало влияние на русских людей.
Даже военные походы царя Алексея Михайловича во владения Речи
Посполитой имели культурное значение. Царь охотно соглашался быть избранным на престол Польский и Великое Княжество Литовское. Он и его воеводы на месте знакомились с новыми взглядами, нравами и обычаями. В
московских войсках служили священники из малорусского духовенства, и
23
множество пленных поляков попало на русскую службу, а в их числе бывали
и такие, которые затем обучали русских людей «латинскому учению» 46.
Как полагают, по многим признакам своего повседневного поведения,
после того как царь Алексей Михайлович лично побывал в Вильне, которую
он называл потом своим «стольным городом» (что примечательно), он стал
подражать королю польскому47, а круг его понятий заметно расширился. В
контексте этих процессов следует отметить встречу Алексея Михайловича в
Полоцке с Симеоном Полоцким, будущим ведущим представителем латинско-польской, хотя и православной (в конфессиональном отношении) образованности в Москве и учителем царских детей. Царь сочувственно отнесся к
переводу некоторых польских книг на русский язык.
Некоторые из помощников царя Алексея Михайловича, принимавших
активное участие в польско-русских сношениях, подвергались тому же влиянию. Русский резидент в Варшаве – В.Н. Тяпкин, например, писал на полупольском языке и отдал своего сына в польскую школу. Другой выдающийся
государственный деятель при царе Алексее Михайловиче, возглавлявший
Посольский приказ, А.Л. Ордин-Нащокин окружил своего сына пленными
поляками. Правда, сын его «сплутовал» и бежал, сначала к королю польскому, а затем польский король отправил его к императору, а оттуда он перебрался во Францию48.
Во время войн и дипломатических сношений русские представители
пользовались также случаем для того, чтобы приобрести или забрать польские книги. Уже в 1653 г. московским послам в Польшу князю Б. РепнинуОболенскому с товарищами велено было купить там несколько «самыя нужныя к московскому государству надобныя книги» 49. В числе книг, купленных
Лаппо-Данилевский А.С. История русской общественной мысли и культуры. XVII – XVIII вв. М., 1990. С.
124.
47
Там же.
48
Там же.
49
Там же.
46
24
послами, были «Дикционер или лексикон гданский на 3-х языках: немецком,
латинском и польском», а также «Конституцию ныняшнего 161 года»50.
Царь Алексей Михайлович поощрял воспитание своих сыновей в мирском духе, прививая им интерес не просто к светской, но к западной культуре
и образованности, прежде всего, к польско-латинской.
Согласно описи, в библиотеке царевича Алексея Алексеевича, наследника царского престола и будущего царя, если бы не его смерть на 17-м году
жизни, было 182 книги51. Из них лишь 43 книги религиозного, церковноправославного содержания. Остальные 139 книг – светские. Царевича готовили к государственной деятельности, к верховному руководству Россией.
Этим, по крайней мере отчасти, можно объяснить и состав книг в его библиотеке. Условно их можно распределить на несколько тематических групп.
К первой группе можно отнести 6 книг, условно говоря, «Книги по вопросам
государственного управления, по истории и философии («Книга письменная
Аристотелева»).
Вторая группа из 9 книг, условно ее определяя, «Книги по филологии
(в основном словари)»
2 книги по математике и 1 книга по военному делу – «Книга ратного
строения» (голландский воинский устав 1647 г.).
Отдельную, самую многочисленную по количеству, группу составляли
«Книги «на иностранных языках», всего – 119 книг.
Как видим, большую часть всей библиотеки (119 книг) составляли книги на иностранных языках. Хотя в описи не расшифровывается, на каких
языках они были написаны, можно с достаточной долей уверенности предполагать, что это были книги, главным образом, на польском, латинским и греческом языках. Косвенно на это указывает перечень языковых словарей и
книги «на иностранных языках» в составе библиотеки царя Федора Алексеевича.
Забелин И.Е. Указ. соч. С. 948-950. «…161 года»: имеется в виду 7161 г. от сотворения мира, т.е.
1652/1653 г.
51
Забелин И.Е. Указ. соч. С. 950-951.
50
25
Примечательно то, что у царевича Алексея в библиотеке была одна
книга по военному делу – по «ратному строению». В названии ее, указанном
в описи, явный отголосок ее подлинного названия – «Учение и хитрость ратного строения пехотных людей» - воинского устава, переведенного с голландского и изданного в Москве в 1647 г. - первого воинского устава, западноевропейского происхождения, по которому обучали личный состав «полков нового строя».
Упомянутый выше царевич, а потом царь Федор Алексеевич (1660 –
1682) был, пожалуй, самым начитанным человеком в семействе царя Алексея
Михайловича, и, следовательно, наиболее образованным.
Согласно описи, составленной уже после его смерти, в его библиотеке
было всего 289 книг 52, в том числе 20 рукописных. В большинстве своем
книги (всего 189) в библиотеке Федора Алексеевича православного религиозно-церковного содержания. Однако, по сравнению с его предшественниками, дедом, отцом и братом, в составе библиотеки Федора Алексеевича было
гораздо больше книг светского содержания и по различной тематике. Условно группируя и обозначая их, это было 8 «книг об управлении государством», 12 книг по истории, 7 учебных книг и словарей, 6 книг по естествознанию, 14 книг по военному делу, 44 книги на латинском языке (по различной тематике, в том числе словари), 4 книги на польском языке (религиозноцерковного содержания), 1 книга по музыке, 4 «лекарственные книги»,
Итак, всего 100 книг из 289. Почти половина из указанных 100 книг –
на латинском и польском языках, главным образом, на латинском.
Как мы видим, царь Федор Алексеевич весьма интересовался географией, окрестными землями и вообще явные мирские устремления, стремление к светскому, даже – научному знанию. Это подтверждается и названиями
шести книг на русском языке. Все они по естествознанию: по географии России, по астрономии, по «разным вещам». Одна из книг так прямо и называется – «собрание краткой науки».
52
Там же, с. 952-958.
26
На втором месте по количеству, видимо, и по интересу, который они
представляли для Федора Алексеевича, хотя и в гораздо меньшем числе –
книги по «военному делу» («ратные»). Всего 14, включая 4 книги рукописные. Лишь шесть «ратных книг» датированы: две - 1606 годом. Обе - рукописные. Четыре книги датированы 1648 г. Все четыре – печатные. Все
остальные книги не имеют даты, в их числе еще две рукописные. Из указанных «ратных книг» лишь одна обозначена по содержанию – «о пушках в лицах» (т.е. с иллюстрациями).
Трудно сказать, каково содержание всех остальных 13 «ратных книг».
Известно, что в XVII в. в России были переведены лишь два западноевропейских воинских устава. В 1606 г. царь Василий Шуйский приказал Онисиму
Михайлову за 1607 г. написать книгу о том, «как подобает всем служити»,
учитывая «и что во всех странах» по данному вопросу имеется, «понеже в те
лета различныя ратные хитрости в воинских делех, изрядными и мудрыми и
во Франции, и во Ишпании, и Цесарской земле, в Голландии, и во Англии, и
в королевстве Польском и Литовском и во всех разных государствах» 53. При
этому Михайлову было дано распоряжение «сию книгу с немецкого и латинского языков на русский язык перевести о пушечных и иных розных ратных
дел и мастерств»54. Издатель книги О. Михайлова в 1777 г. в заголовке ее дал
пояснение: «В 1607 и 1621 годах выбран из иностранных военных книг» 55.
Это значит, что книга Михайлова до 1777 г. не издавалась, а оставалась в рукописи. На основании указанных обстоятельств можно предположить, что
две «книги ратные письменные», датированные в библиотеке царя Федора
Алексеевича 1606 г., и являются двумя экземплярами указанной выше книги
Михайлова, представлявшей собой компиляцию из западноевропейских воинских уставов XVI в.
Четыре печатные «ратные книги» датированы 1648 г. Скорее всего, это
четыре экземпляра одной и той же книги. Скорее всего, это «Учение и хитОнисим Михайлов. Устав ратных, пушечных и других дел, касающихся до воинской науки. Часть 1. СПб.,
1777. С. 1.
54
Забелин И.Е. Указ. соч. С. 952-958.
55
Там же.
53
27
рость ратного строения пехотных людей», представлявшая собой перевод западноевропейского воинского устава. Первоисточник этого «Учения и хитрости ратного строения» точно не установлен. Издан был этот первый воинский устав, предназначенный для обучения «полков солдатского и драгунского строя» в 1647 г. тиражом в 1200 экземпляров. Однако в библиотеке царя Федора Алексеевича дается дата 1648 г. В то же время известно также о
переводе на русский язык воинского устава, предназначенного для обучения
«рейтарскому строю». Это произошло в 1649 г. Впрочем, полковник Исаак
Фан Букховен прибыл в Москву в 1647 г. и начал обучать «рейтарскому
строю» молодых русских дворян с 1649 г. К этому времени, видимо, и был
переведен и издан устав «рейтарского строя». Это могло произойти как раз в
1648 г. Впрочем, вполне возможно, что указанные выше «Учение и хитрость…» могли быть отпечатаны и в 1648 г.
Не меньший интерес, чем к «ратному делу», проявил царь Федор Алексеевич и к истории. В описи на русском языке перечислены всего 12 книг по
истории. Почти половина из них, 5 книг по своему содержанию представляют изложение генеалогии российских царей. Пожалуй, и интерес к «Римским
царям», у царя Федора был обусловлен тем, что официальная родословная
российских царей и великих князей выводилась из Рима, «от Августакесаря».
Не будучи по своей природе человеком слишком воинственным, Алексей Михайлович чрезвычайно любил соколиную охоту, военные потехи, в
детстве стрельбу из лука, а став царем он принимал активное участие в военных действиях русско-польской 1654 – 1667 гг. и русско-шведской 1656 –
1658 гг. войн, особенно на начальных этапах. Он лично возглавил «смоленский поход» 1654 г. и «рижский поход» 1656 г. В связи с этими военными
увлечениями, царь Алексей Михайлович санкционировал военную реформу
русского войска, предусматривавшую перевод его на «регулярную систему»,
начавшуюся с 1649 г., вникал в ее суть, в новые воинские уставы, переведенные с европейских языков.
28
В связи со сказанным выше о вкусе молодого царя к военным делам,
прежде всего, следует отметить изначальное влияние на формирование личности Алексея Михайловича, когда он был еще царевичем и в первые годы
его правления, его воспитателя, приставленного к нему в качестве «дядьки»,
боярина Морозова, а также будущего его тестя и боярина И.Д. Милославского. Их влияние, в частности, сказалось и в приобщении молодого царя к западноевропейским военным традициям, в частности к инициированию ими
военной реформы, целью которой было формирование в России регулярной
армии по западноевропейскому образцу. Достаточно обратить внимание
лишь на один, но принципиально важный факт, на начальные действия молодого царя Алексея Михайловича и его ближайшего окружения.
2.И.Д. Милославский, Фан-Буковены и 1-й выборный рейтарский полк.
В 1646 г., в связи с осложнившимися внешнеполитическими обстоятельствами (чреватыми войной с Швецией и Крымом), царский тесть стольник Илья Данилович Милославский был направлен в Голландию нанимать
опытных капитанов и солдат 20 человек «добрых самых ученых» 56. В августе
1647 г. он привез с собой в Москву несколько опытных голландских офицеров. Прежде всего, в литературе отмечается приезд в Москву полковника
Исаака ван Бокховена и его сыновей майора Филиппа-Альберта и Корнилиуса ван Бокховенов. Однако следует уточнить: с полковником И. Ван Бокховеном в Москву приехал его сын К. Ван Бокховен. Старший из сыновей, Ф.А.
Ван Бокховен приехал в Москву и поступил на русскую службу несколькими
годами позже. В связи с этим необходимо привести следующие сведения.
В октябре 1653 г. в Голландию был отправлен подъячий Головин за
покупкой оружия, боеприпасов и наймом иноземных офицеров для русского
войска. В числе других был нанят на русскую службу и майор Филипп Альберт Бокховен. Подъячий по прибытию в Москву нанятых офицеров устроил
смотр и проверку «качества» нанимаемых офицеров: «Майор фон Буковен,
56
Заозерский А.И. Царская вотчина XVII века. М., 1937. С. 247.
29
капитаны и солдаты пришли на Посольский двор к смотру: Филипп-Алберт
фон Буковен выходил с мушкетом и с пиками, с капитанскою и солдатскою,
стрелял из мушкета и штурмовал пикою и шпагою различные штуки, и по
досмотру добр добре; Вилам Алим по досмотру добр; Ефим вахмистр по досмотру умеет; Яков Рокарт умеет; Юрий Гариох по смотру средний, и майор
фон Буковин говорил, что Гариоха с капитанской чин не будет, как ему неученых людей солдатской справке выучить и к бою привесть – он и сам ратного строя ничего не знает». Послы майоровы речи велели записать и ему
майору, к тем речам велели руку приложить. «Яков Стюарт выходил с мушкетом, штурмовал и стрелял, и застрелил трех человек, толмоча Нечая Дерябина да двух солдат немцев, у Нечая да у Немчина испортил по руке, да на
всех них прожег платье, за пику солдатскую приняться и штурмовать не умел
и по смотру худ добре; а майор фон Буковен говорил, что Гариох в капитаны,
в Стюарт и в солдаты не годится». Солдаты, числом 19, все оказались годными57. Подтверждением того факта, что Ф.А. Ван Бокховен прибыл в Россию
не в 1647-м, а в 1653 г., является еще один документ.
Некоторые дополнительные сведения о личности этого офицера содержатся в письме английского короля Карла II, адресованном польскому королю с просьбой об освобождении указанного полковника из польского плена,
куда он попал в 1660 г. «Полковник Филипп Альберт фон Бокховен, - писал
английский король, - несколько лет прослужил блаженной памяти отцу
Нашему и Нам и пребывал бы в Нашей службе доныне, если бы не произошло недавнее возмущение подданных Наших, из-за коего Мы принуждены
были на некоторое время покинуть Наши наследственные королевства, а
служители Наши, по той же причине, - искать содержания у иноземных государей. В числе сих обездоленных служителей Наших вышеназванный полковник Филипп Альберт Бокховен был принят на службу возлюбленного
брата Нашего, Его Царского Величества Российского на жалованье и службе
Документ цитируется по кн.: Соловьев С.М. История России с древнейших времен. СПб., 1891. Кн. 2. Т.
10. Ст. 1655-1656.
57
30
коего пребывал до 1660 года, пока в октябре того же года не взят был в плен
на войне генералом Литовским Яном Сапегой…»58.
Из цитированного выше фрагмента письма видно, что полковник Ф.А.
фон Бокховен в 40-е годы XVII в. служил английскому королю Карлу I, а затем – его сыну королю Карлу II. Из текста письма следует, что он поступил
на службу к английскому королю Карлу I еще до начала Английской революции, т.е. до 1642 г., учитывая, что король начал войну с парламентом в августе 1642 г. Новый английский король Карл II продолжал сопротивление до
января 1651 г., после чего вынужден был эмигрировать во Францию. Следовательно, служба Ф.А. Бокховена английским королям продолжалась до 1651
г. включительно. После этого он и поступил на русскую службу в 1652 г., хотя по русским документам начало его службы русскому царю датируется октябрем 1653 г.
Однако указанные действия И.Д. Милославского по организации регулярной армии, санкционированные царем, были обусловлены не только
внешнеполитическими, но и внутриполитическими факторами.
«Так как стрельцы не пользуются доверием, - сообщал шведский резидент своей королеве Христине 26 января 1649 г., - то Букгофен под верховным начальством Ильи Даниловича (Милославского), который очень полагается на голландцев, будет командовать пятью тысячами человек, в качестве
отряда телохранителей великого князя: на такое хорошее распоряжение бояре смотрят с неудовольствием»59.
Однако, 4 августа 1649 г. шведский резидент в Москве Поммеринг сообщил королеве Христине, что «голландский полковник Исаак Букгофен
наконец начал вербовку или экзерцицию войск, о чем столь долгое время говорилось…»60. Вербовка шла весьма быстро, поскольку, как указано в «ЗаГордон П. Дневник. 1659-1667. М., 2002. С. 189.
Поммеринг К. Донесения королеве Христине и письма королевскому секретарю шведского резидента в
Москве Карла Поммеринга 1647 – 1650 гг. // Якубов К. Россия и Швеция в первой половине XVII века:
сборник мат., извлеч. из Моск. Гл. Архива М-ва Ин. дел и Швед. Гос. Архива и касающихся истории взаимных отношений России и Швеции в 1616 – 1651 гг. с предисл., примеч. и алф. указателем личных имен. М.,
1897. X, 493 с. С. 439-440.
60
Там же, с. 452.
58
59
31
писной книге Московского стола» от 25 августа 1649 г., при встречи литовских послов «на выезде ж были с полковником с Исааком Фандуковым (так
записана фамилия ван Букховена) и с начальными людми райтары, стояли
райтарским строем…»61. А в донесении шведского резидента от 29 сентября
1649 г. имеется тревожная для него запись: «27 сентября… Букгофену с его
2000 рейтаров приказано держать себя наготове»62. 7 октября 1650 г. в Дворцовых разрядах было записано: «На встрече» польского посланника «по государеву указу были, за Тверские вороты, Московские рейтары с полковником
и с началными людми по списку их 1000 человек, а были рейтары конные со
своим рейтарским строем…»63.
В донесение 7 ноября 1649 г. сообщалось, что «рейтары полковника
Букгофена большею частью уехали домой до дня св. Николая или до Рождества, но 200 лучших из них остались в Москве и усердно упражняются ежедневно, чтобы делаться способными командовать другими, которые будут
еще вербоваться» 64.
Это сообщение весьма знаменательно и заслуживает специального
внимания. Из него следует, что в Московском рейтарском полку ФанБуковена началась подготовка «национального» русского офицерского состава для русской регулярной армии. «…Упомянутые 200 всадников, - продолжил свое сообщение шведский резидент, - пойдут в качестве гвардии с
Григорием Пушкиным и пр.»65. Процитированная запись в том же месяце
была дополнена нижеследующей, посвященной также подготовке «национального» русского офицерского комсостава для регулярных ее полков. Таким образом началось формирование именно царского «гвардейского рейтарского полка», который позднее стал именоваться в официальных документах 1-м рейтарским полком.
Записные книги московского стола 1636 – 1663 г. //Русская историческая библиотека. Т. 10. СПб., 1888. С.
471.
62
Поммеринг К. Указ. соч. С. 455.
63
Дворцовые разряды Т.3. СПб., 1852. С. 195.
64
Поммеринг К. Указ. соч. С. 458.
65
Там же.
61
32
Донесение шведского резидента от 22 ноября 1649 г. подтверждает и
расшифровывает его предшествующее сообщение. «2000 дворянских рейтаров Букгофена, - сообщает он, - никак не хотят позволить командовать собой
голландским или иноземным офицерам, которых они называют некрещеными; они говорят, что те (т.е. офицеры) сами большей частью никакой службы
не имеют и те, которые были под Смоленском, более понимают, чем эти. Поэтому 200 рейтаров обучают еще ежедневно, чтобы они потом могли обучать
своих товарищей и других и командовать ими» 66. Таким образом, лица, в
огромной мере влиявшие на мировосприятие молодого царя, Морозов и Милославский, действенно прививали ему вкус к западноевропейским военным
делам.
Еще одной выдающейся, но в настоящее время незаслуженно забытой,
личностью, повлиявшей на «вестернизацию» мировоззрения царя Алексея
Михайловича, был «первый русский генерал» В.А. Змеёв, который был
назначен командиром 1-го Московского выборного рейтарского полка,
сформированного полковником И. Фан-Буковеном, после смерти последнего
накануне начала русско-польской войны 1654 – 1667 гг.
3.Царь Алексей Михайлович и генерал В.А. Змеёв.
Венедикт Андреевич Змеёв (ок.1623 - после 26.2.1697) происходил из
среднего слоя «служилых людей», принадлежа к старинному, но не знатному
дворянскому роду67. Согласно официальным документам, он начал свою
службу еще до 1646 г. в чине «жильца»68. 17 марта 1649 г. царь Алексей Михайлович пожаловал его из «жильцов» в «стряпчие» 69. В том же 1649 г. В.А.
Там же, с. 459.
Подробное о личности генерала В.А. Змеёва см. в книге С.Т. Минакова: «XVII век: первый русский генерал Венедикт Змеев. Орел, 2011.
68
Боярская книга 1658 года. М., 2004. Л. 94об.
69
Записные книги Московского стола 1636 – 1663 гг. //Русская историческая библиотека. Т. 10. СПб., 1888.
С. 447, 448. Русский биографический словарь. СПб., 1916. Т. 7. (Статья «Змеев В.А.»). С. 421.
66
67
33
Змеев упоминается состоящим на службе в Московском рейтарском полку
полковника И. Фан-Буковена.70
Пожалованный 31 июля 1652 г. в «стольники рейтарского строя», после
смерти полковника И. Фан-Буковена (накануне «смоленского похода» 1654
г.) стольник В.А. Змеёв, судя по контексту событий того времени, возглавил
1-й Московский («гвардейский») рейтарский полк и продолжал оставаться
его командиром до конца своих дней, уже занимая высокие командные
должности. Назначение Змеёва командиром 1-го Московского выборного
рейтарского полка после смерти полковника И. Фан-Буковена было обусловлено, очевидно, двумя причинами: во-первых, В.А. Змеёв был самым лучшим
из «учеников» голландского полковника, а во-вторых, царь Алексей Михайлович помнил об активном нежелании русских дворян обучаться рейтарскому строю под началом «иноземного полковника», что привело даже к стремлению многих из них покинуть полк, и готовности продолжать обучение под
командованием русского офицера.
Змеёв не участвовал в «смоленском походе» царя в 1654 г., видимо,
продолжая подготовку «офицеров» для рейтарских, солдатских и драгунских
полков из числа русских дворян. Однако с выступлением царя Алексея Михайловича в «рижский поход» в июне 1656 г., с началом русско-шведской
войны, ввиду того, что предстояли военные действия с более сильной, одной
из лучших в Европе, шведской армией, 1-й Московский рейтарский полк
Змеёва был включен в войсковой корпус, под непосредственным командованием самого царя. 10 августа того же года Змеёв был пожалован царем в чин
«рейтарского полковника». Через несколько дней, командуя 1-м Московским
рейтарским полком, он отличился, сыграв решающую роль во взятии крепости Кокенхаузен 14 августа 1656 г.71 За свои выдающиеся и успешные дейТам же. Первое упоминание сформированного голландским полковником Исааком ван Бокховеном (в
русских документах его именовали Фан-Буковеном, Фандуковым) рейтарского полка датируется 25 августа
1649 г. «На выезде ж, - при встрече литовских послов, как указано в Записных книгах Московского стола за
1649 г., - были с полковником с Исааком Фандуковым и с начальными людми райтары, стояли райтарским
строем…». (См. Записные книги Московского стола 1636 – 1663 гг. С. 471).
71
Дополнения к 3 тому Дворцовых разрядов. СПб., 1854. С. 68. Кокенхаузен или Кокнес, Кукейнос, Куконос
– так он назывался в русских документах.
70
34
ствия при взятии Кокенхаузена (Кукеноса), практически на виду у самого царя, полковник Змеев был отмечен и награжден царем Алексеем Михайловичем 72. Пожалуй, с этого времени и развиваются близкие приятельские отношения между царем и будущим первым русским генералом.
Признанный (прежде всего царем) лучшим «русским» рейтарским командиром, полковник Змеёв командовал самым многочисленным (от 1500 до
2200 человек в разные времена) 1-м Московским рейтарским полком, который, по существу, являлся «гвардейским кавалерийским полком» царя. Царь
назначил рейтарскому полковнику самое высокое ежемесячно жалованье:
Змеев был единственным из «регулярных» полковников, получавшим жалованье 50 рублей в месяц (почти равное жалованью «солдатского» генералмайора)73. В 1658 г. полковник Змеёв был назначен «головой» над всеми
«начальными людьми» русских регулярных полков.
Спустя год, 28 июня 1659 г. полковник Змеев во главе своего рейтарского полка вновь отличился в сражении под Конотопом, в котором он сам и
его рейтарский полк, проявив высокий профессионализм и боевую подготовку в обороне русских позиций, предотвратили полный разгром русского войска, что было отмечено царем и царскими наградами. В последовавшим в
связи с этими событиями царском указе от 23 февраля 1660 г. о награждении
Змеева и других отличившихся при Конотопе командиров было сказано:
«…Полковник рейтарской Веденихт Змеев, полковники и головы стрелецкие! Великий г.ц. и в.к. Алексей Михайлович в.в. и м. и б. Р. с., велел вам
сказать: были вы на нашей великого государя службе, и нам, великому государю служили, и в шанцах сидели, и промысл всякой помышляли, и в приход
Крымского хана и изменника Ивашка Выговского билися, не щадя голов
своих. А как боярин и воеводы князь Алексей Никитич со всеми ратными
людми отошел от Крымского хана и изменника Ивашка Выговского обороною редкою, и вы потому же за милостиею Божиею стояли мужественно и
Там же, с. 71.
Сметы военных сил Московского государства 1661 – 1663 гг. // Чтения в Императорском обществе истории и древностей Российских. Кн. 3. СПб., 1911. Л. 85.
72
73
35
крепко, и обозу разорвать не дали, и билися не щадя голов своих, и отошли
от хана Крымского и от изменника Ивашка Выговского совсем вцеле… Великий государь… велел вам сказать», что «жалует вас за вашу службу полковнику рейтарскому и полковникам же и головам стрелецким: Веденихту
Змееву, Семену Полтеву, Артемону Матвееву по ковшу, по 40 соболей, по
800 ефимков…»74.
Судя по цитированному выше тексту царского указа, именно рейтарский полк Змеёва и был самой лучшей и боеспособной воинской частью.
Знаменательно также и то, что при награждении полковник был персонально
выделен царем: «Полковник рейтарской Веденихт Змеёв, полковники и головы стрелецкие!»75. Остальные же командиры-полковники указаны «безымянно».
Кроме того, нельзя не заметить, что в указанном царском указе, вопервых, сначала персонально именован только Змеёв, а затем, уже при вторичном именовании все другие отличившиеся. При этом Змеёв поставлен на
первое место, С. Полтев – на второе, а А.С. Матвеев – только на третье. Получается, что к 1660 г. для царя Алексея Михайловича рейтарский полковник
В.А. Змеев, в военном отношении, был фигурой более значимой, чем близкий
и давний друг, любимец царя, будущий «ближний боярин» А.С. Матвеев.
Некоторые дополнения к описанию этого события вносят записи в
«Дворцовых разрядах». «Того же дни (т.е. 23 февраля 1660 г.), - записано в
них, - был у Государя стол по золотой палате… Да у стола ж пожаловал Государь велел быть полку боярина и воеводы князь Алексея Никитича Трубецкаго головам сотенным, и дворяном, и сотенным людя, да полковником рейтарским Веденихту Андрееву сыну Змеёву, Ивану Федорову сыну Елчанинову, и их полков началным людям, да полковникам и головам стрелецким Семену Федорову сыну Полтеву, Артемону Сергееву сыну Матвееву…» 76. Далее, после описания всего этого торжественного царского застолья, были
Белокуров С.А. Дневальные записки приказа Тайных дел 7165 (1657) – 7183 (1675). М., 1908. С. 60.
Там же.
76
Дворцовые разряды. Т. 3. Ст. 216-217.
74
75
36
указаны награды отличившимся. В частности, «полковнику рейтарскому Веденихту Змееву ковш серебрен, да отлас да сорок соболей, да придачи помостного окладу 100 четьи, денег 15 рублев да на вотчину 700 ефимков» 77. Те
же награды были даны С. Полтеву и А. Матвееву 78. Указанные «поместные
придачи» отмечены также в «Боярской книге»79. Таким образом, особо отличились на оборонительной стадии Конотопского сражения, кроме В.А. Змеёва, также рейтарский полковник И.Ф. Ельчанинов и стрелецкие полковники
С.Ф. Полтев и А.С. Матвеев.
Как военный специалист по подготовке регулярных частей русского
войска Змеёв неоднократно назначался на воеводство в различные города с
основной целью – формировать и обучать личный состав регулярных частей
русского войска (рейтарских, солдатских, драгунских).
Так, в 1668 г., направляя Змеёва воеводой в Тамбов для формирования
и обучения рейтарско-драгунского полка, в знак уважения его высокого профессионального уровня и боевых заслуг царь обращается к нему «по имени и
отчеству»: «От царя и великого князя Алексея Михайловича, всеа Великия и
малыя и Белыя Росии самодержца, в Танбов, столнику нашему и воеводе Венедикту Андреевичу Змееву»80, хотя Змеев еще не был пожалован «вичем»,
т.е. правом именоваться в официальных документах «по отечеству». Из текста царской грамоты следует также, что Алексей Михайлович считал Змеёва
самым лучшим военным специалистом не только по подготовке рейтар, но и
солдат, и драгун, указывая ему лично заняться подготовкой личного состава
формируемых полков81.
С той же целью полковник Змеёв был направлен в 1669 г. на воеводство в Вятку. С порученным делом он справился весьма успешно, о чем свидетельствует направленное ему «царское милостивое слово» 82.
Там же, ст. 218.
Там же.
79
Боярская книга 1658 г. Ст. 264.
80
Сборник князя Хилкова. СПб., 1879. С. 274
81
Там же.
82
Записные книги Московского стола 1664 – 1701 гг. //Русская историческая библиотека. Т. 11. СПб., 1889.
С. 1525.
77
78
37
В декабре 1674 г., в связи с начавшейся русско-турецкой войной и подготовкой русского войска к походу на Украину, во главе с самим царем,
Алексей Михайлович пожаловал В.А. Змеева в генералы83. Таким образом,
В.А. Змеёв оказался первым «регулярным» офицером из этнически-русских
«служилых людей», пожалованных царем в этот высший воинский чин регулярной части русского войска.
Забегая вперед, отмечу конспективно, что в 1677 г. Змеёв был пожалован в чин «полного генерала», а в начале 1678 г. – в чин «думного дворянина
генерала» или для краткости в документах писавшегося просто «думный генерал». Так, впервые «регулярный командир» из рядовых дворян был введен
в состав Боярской думы. В 1680 г. Змеёв стал «думным дворянином», а летом
1682 г. – пожалован в один из самых высоких думских чинов – в чин «окольничего». С 1680 по 1689 гг. окольничий генерал Змеёв был фактическим «военным министром», проводившим военную реформу. Он участвовал в Крымских походах 1787 и 1689 гг. в качестве ближайшего советника князя В.В.
Голицына, а во время Крымского похода 1689 г. являлся фактическим главнокомандующим русской армией, занимая должность заместителя «генералиссимуса» Голицына. После кратковременного отстранения от дел и ссылки
в костромскую деревню по сфальсифицированному обвинению в измене,
Змеёв, в действиях которого во время Крымского похода 1689 г. следствием
не было найдено никаких оснований для обвинения его в измене, возвратился
на военную службу. В 1692 г., будучи курским воеводой, Змеёв во главе своего войскового корпуса предотвратил вторжение большой крымскотатарской орды и за это был отмечен царским «милостивым словом». После
участия в Первом Азовском походе 1695 г., во время которого он командовал
артиллерией, Змеёв по состоянию здоровья и по причине преклонного возраста получил отставку и умер в 1697 г.
83
Сборник князя Хилкова. С. 1142.
38
Рассматривая вопрос о «вестернизации» военных представлений царя
Алексея Михайловича следует обратить внимание на еще одну личность,
оказавшую влияние на военное воспитание царя.
Первой самой известной фигурой из иноземных офицеров, оказавшихся на русской службе в это время, сыгравшей выдающуюся роль в создании
русской регулярной армии и заметно влиявший на царя Алексея Михайловича, был шотландец Александр Лесли.
4.Генерал А.И. Лесли.
В распоряжении исследователей нет точной даты его рождения, его
смерти, как нет сведений и о его происхождении. Судя по фамилии, Лесли
принадлежал к старинному разветвленному аристократическому шотландскому роду, но, очевидно, к одной из боковых, не богатых по имущественному положению, его ветвей. Обо всем этом можно судить лишь на основании
косвенных данных и сделать лишь определенные предположения. Шотландец Александр (Авраамий Ильич) Лесли впервые появился в России во времена Смуты. Находясь на польской службе под Смоленском, ок. 1609-1610
гг. он был захвачен в плен и приведен в Москву. Однако, вырученный из
плена немцами-наемниками, сдавшими русским войскам крепость Белую, А.
Лесли стал вместе с ними служить в русском войске до 1618 г. После заключения Деулинского перемирия и размена пленными, он был отпущен в Литву, а затем поступил на шведскую службу к королю Густаву II Адольфу84.
Б.Ф. Поршнев придерживается мнения, что Лесли был сыном другого
Александра Лесли, известного военачальника короля Густава II Адольфа в
эпоху Тридцатилетней войны, прославившегося своими боевыми действиями
еще в 1630-1632 гг., ставшего шведским фельдмаршалом 85. Считают, что этот
Лесли-старший родился в конце XVI в. и умер в 1661 г. (точной даты его
рождения не имеется). Однако большинство исследователей не разделяют
Думин С.В. Род Лесли //Смоленское дворянство. М., 1997. Выпуск 1. С. 91.
Поршнев Б.Ф. Тридцатилетняя война и вступление в нее Швеции и Московского государства. М., 1976. С.
242.
84
85
39
эту точку зрения, полагая, что полковник Лесли принадлежал к другой ветви
этого весьма разветвленного клана.
Вторично А. Лесли, уже дослужившийся в шведской армии до чина
полковника, по инициативе Густава II Адольфа, прибыл в Россию 22 января
1630 г., 1 февраля он появился в Москве, а 6 февраля был представлен царю
Михаилу Федоровичу и поступил на русскую службу полковником 86. 25 января 1631 г. А. Лесли в русских документах уже именуется «старшим полковником»87. По мнению некоторых исследователей, чин «старшего полковника» был равен чину «генерала», точнее «генерал-полковника». В официальных английских документах 1633 г. А. Лесли так и именуют: «генералполковником иноземных войск русского императора»88.
По свидетельству А. Олеария, «после того как полковник Лесли, ради
упомянутого смоленского похода (1632-1634 гг.), получил от бывшего великого князя большую сумму денег и вывез их из Москвы (в 1634 г.), ему со
временем опять пришла охота послужить нынешнему великому князю. Поэтому он, в составе великого посольства, которое немного лет тому назад
отошло из Швеции (во главе посольства состоял государственный советник и
дворянин (барон) Эрик Гильденшерна), вновь прибыл в Москву и предложил
русским свои услуги»89. Посольство Э. Гильденшерна прибыло в Москву в
сентябре 1647 г., следовательно, тогда же оказался в Москве (в третий раз) и
полковник А. Лесли.
С.В. Думин считает, что А. Лесли прибыл в Москву уже в генеральском чине90. Есть и другие свидетельства, согласно которым А. Лесли был
генералом уже к весне 1654 г. «Старый генерал Александр Лессли, 99-летний
шотландец, который живет теперь в Смоленске, - сообщает доктор царя
Алексея Михайловича (с 1659 по 1666 г.) С. Коллинз, - говорил однажды с
Там же.
Там же, с. 92.; Вайнштейн О.Л. Россия и Тридцатилетняя война. М., 1947. С. 98.
88
Поршнев Б.Ф. Тридцатилетняя война и вступление в нее Швеции и Московского государства. С. 243.
89
Олеарий А. Описание путешествия в Московию. М., 1997. С. 297.
90
Думин С.В. Указ. соч. С. 92.
86
87
40
императором о способах взять Смоленск приступом» 91. Из этого свидетельства некоторые исследователи полагают, что А. Лесли стал генералом еще
перед походом на Смоленск, т.е. к весне 1654 г.
92
Однако эти утверждения
вызывают сомнения. А. Олеарий свидетельствует, что А. Лесли в 1654 г. был
чине «полковника»93. Это подтверждается и перечнем командиров «новоприборных», солдатских полков в мае 1654 г., выступивших в поход под Смоленск вместе с царем Алексеем Михайловичем. В их числе первым, в чине
полковника, назван и А. Лесли94. Однако вполне достоверно, что в 1654 г.
Лесли уже был пожалован в генералы. Скорее всего, в чин «генерала» Лесли
был пожалован после взятия Смоленска в 1654 г.
До октября 1654 г. А. Лесли находился при царе Алексее Михайловиче.
Скорее всего, позднюю осень и зиму 1654-1655 г. генерал Лесли провел в
Смоленске, куда для начала новой кампании 31 марта 1655 г. прибыл Алексей Михайлович. В поход выступили 24 мая. 3 июля 1655 г. был взят Минск,
а 31 июля – Вильно. 4 августа в Вильно вступил сам царь Алексей Михайлович. Здесь к весне 1656 г. был разработан план войны со Швецией за Ригу. 15
мая 1656 г. генерал Лесли вместе с царем Алексеем Михайловичем выступил
в Полоцк, имея в качестве главной стратегической цели – Ригу. Несмотря на
настойчивые советы А. Лесли, руководившего осадными работами, отступить от Риги после прибытия шведских подкреплений, царь настоял на ее
штурме. Однако назначенный на 2 октября приступ был сорван неожиданной
вылазкой шведских войск. Русское войско понесло большие потери, и 5 октября 1656 г. Алексей Михайлович приказал снять осаду с Риги и отступить.
12 октября русское войско возвратилось в Полоцк. Скорее всего, именно с
этого времени, с осени 1656 г. царь и назначил генерала Лесли начальником
гарнизона Смоленска. По тем временам эта должность означала «командую-
Коллинс С. Нынешнее состояние России //Утверждение династии. М., 1997. С. 206.
Нефедов С.А. Первые шаги на пути модернизации России: реформы середины XVII века //Военноисторический журнал. 2004. № 4. С. 45.
93
Олеарий А. Указ. соч. С. 333.
94
Каргалов В.В. Полководцы. XVII в. М., 1990.
91
92
41
щего» всеми вооруженными силами, оборонявшими «Западное направление»
обороны московского государства.
С.В. Думин полагает, что генерал Лесли умер в 1661 г.95 Однако, согласно официальным документам 18 ноября 1661 г. А. Лесли дана была ввозная грамота на различные деревни в Бережнянском стане Смоленского уезда96. Следовательно, поздней осенью 1661 г. Более того, П. Гордон не позднее 11 апреля 1663 г. сделал в своем дневнике следующую запись: «После
кончины в Смоленске генерала Лесли был послан приказ генерал-лейтенанту
Далйеллу в Полоцк о производстве его в генералы и переводе в Смоленск,
дабы занять место покойного …»97. Таким образом, П. Гордон утверждает,
что генерал А. Лесли умер ок. 11 апреля 1663 г. в Смоленске. Сомнения усиливаются, когда мы вновь вернемся к «письму» доктора С. Коллинса и генерале А. Лесли.
Дело в том, что свое «письмо» С. Коллинс завершал в 1667 г., следовательно, его пояснение, что генерал А. Лесли «живет теперь в Смоленске» относится к 1667 г. Отсюда следует, что ко времени отъезда С. Коллинса из
Москвы, т.е. в 1667 г. генерал А. Лесли был жив. Косвенным подтверждением того, что генерал А. Лесли умер после 1663 г. можно считать упоминание
его сына Александра-Ивана Лесли в качестве полковника и командира полка
своего отца в 1665 г.98 Поэтому указание С.В. Думина на то, что А-И. Лесли
прибыл в Москву около 1651 г. ошибочно99. Учитывая все приведенные данные источников, касающиеся даты смерти генерала А. Лесли, наиболее
«надежной» датой мне представляется после 1667 г.
В нашем распоряжении, как и в распоряжении других исследователей,
имеется лишь два прямых и определенных указаний на возраст А. Лесли. В
«Краткой истории» Я.М. Лесли указывается, что генерал А. Лесли умер в
Думин С.В. Указ. соч. С. 93.
Там же.
97
Гордон П. Дневник. 1659 – 1667. М., 2002. С. 128.
98
Думин С.В. Указ. соч. С. 94.
99
Там же.
95
96
42
возрасте 95 лет100. Доктор С. Коллинс в цитированном выше фрагменте своего «письма» говорит 99-летнем старом генерале А. Лесли к тому времени, когда завершил написание своего сочинения, т.е. не ранее февраля 1667 г. Если
отталкиваться от 1667 г., как года смерти генерала, то в первом случае мы
вынуждены будет датировать его рождение 1572 годом, а во втором случае –
1568 г. Это значит, что он поступил на русскую службу в 1630 г. полковником в возрасте 58-62 лет, а затем вернулся на нее в 1647 г. в возрасте 75-79
лет. Следовательно, при взятии Смоленска в 1654 г. ему было 82-86 лет, а
при осаде Риги – 84-88 лет. Вряд ли «старца» столь преклонного возраста
имело смысл брать на военную службу «генералом» и военным советником
царя. На чем основывает свое сообщение о возрасте А. Лесли его биограф
Я.М. Лесли в своей «Краткой истории», не известно. Что касается указания
доктора С. Коллинса на 99-летний возраст генерала, то возможно, в своей рукописи он дал такое начертание цифр, которое можно прочитать и как «99» и
как «77». Если это так, то А. Лесли родился в 1590 г. (напоминаю, что отсчет
ведется от февраля 1667 г.). В таком случае, он попал в плен под Смоленском
в 19-20-летнем возрасте, поступил первый раз на русскую службу в 1630 г. в
40-летнем, второй раз в 1647 г. в 57-летнем, под Смоленском был в возрасте
64 лет, а под Ригой в 1656 г. – в возрасте 66 лет, последний же ребенок у него
родился, когда ему было не менее 62 лет. Это тоже весьма солидный возраст,
но все-таки не 84 года!
Возможно, однако, что С. Коллинс допустил чисто механическую
ошибку и вместо 69 написал 99. Если А. Лесли в 1667 г. было 69 лет, то родился он ок. 1598 г. Это значит, что в 1609-1611 гг. под Смоленском ему было не более 12-14 лет, а рождение младшего ребенка от первого брака имело
место, когда ему было 32 года, а самый младший его ребенок родился у него,
когда ему было ок. 54 лет. Этот вариант также возможен, учитывая, что в те
времена начало военной службы в 12-14-летнем возрасте было явлением
обычным.
100
Там же, с. 93.
43
В совокупности все приведенные сведения позволяют с достаточным
основанием считать, что в 1661 г. генерал А. Лесли по указанным выше причинам не был в состоянии исполнять свои служебные обязанности, и царь
Алексей Михайлович как бы отправил его в отставку, наградив новыми земельными пожалованиями с одновременной передачей командования солдатским полком А. Лесли его сыну, а должности «генерала» в Смоленске над
всей регулярной пехотой и стрельцами генералу Т. Далйеллу. Все эти обстоятельства и могли породить слухи о смерти генерала А. Лесли.
В связи с вопросом о «вестернизации» мировоззрения Алексея Михайловича следует задержать внимание и на других факторах, чрезвычайно способствовавших этому процессу. На протяжении почти всей его сознательной
жизни, начиная с 7-8-летнего возраста его ближайшим личным другом, а
позднее – фактическим «первым министром» царя, начиная с 1671 г. и до
конца правления царя Алексея Михайловича был А.С. Матвеев.
5.А.С. Матвеев и Нарышкины.
Особого внимания в контексте исследуемой темы заслуживает личность боярина А.С. Матвеева. Артамон Сергеевич Матвеев (1623 – 1682), в
конце правления Алексея Михайловича боярин, «царственной большой печати и государственных посольских дел оберегатель», государственный деятель, дипломат, писатель.
Он был сыном дьяка Посольского приказа и с 13-летнего возраста, т.е.
с 1636 г., был зачислен в состав «жильцов» при дворе царя Михаила Федоровича и воспитывался вместе с будущим царем Алексеем Михайловичем 101.
Если еще в царствование царя Михаила Федоровича Матвеев «в стряпчих
служил» (с 1642 года), то, следовательно, еще до 1645 г., вступления на российский престол царя Алексея Михайловича. Однако утверждение «Русского
биографического словаря», что Матвеев стал «головой московских стрельцов» в 1653 г. ошибочно.
101
Матвеев А.А. Описание возмущения московских стрельцов // Рождение империи. М., 1997. С. 372.
44
В царской грамоте от 24 февраля 1651 г. говорится, что «государь пожаловал… голову московских стрельцов Артамона Матвеева за белгородскую службу и валовое земельное дело 154 (1645/46) и 155 (1646/47) года,
велел ему прибавить своего государева жалованья к прежнему его поместному окладу 100 четей, к деньгам 12 рублей… за валовое земляное дело 157
(1648/49) г. к поместному окладу 200 четей, к деньгам 28 рублей…» 102.
Цитированный выше документ свидетельствует о том, что Матвеев был
«головой московских стрельцов» уже к 1645 г. Отсюда следует, что его пожалование в чин «стрелецкого головы», а, скорее всего, в чин «головы московских стрельцов» действительно могло иметь место в 1643 г., во всяком
случае, - не позднее 1644 г. Кроме того, цитированный документ указывает
на то, что в 1645 – 1651 гг. стрелецкий голова А.С. Матвеев служил в Белгородском разряде, точнее на «белгородской засечной черте» и активно участвовал в возведении засек и острогов.
Вновь обращаясь к свидетельству сына А.С. Матвеева, читаем в записках А.А. Матвеева: «а по кончине его царской (т.е. царя Михаила Федоровича), с начала царствования государя царя Алексея Михайловича (т.е. в 1645
г.) чином полковника к полку третьему произведен, который тогда назывался
Петровским, в зеленых кафтанах, за Петровскими воротами, за Белым городом, в Москве» 103. Это значит, что Матвеев стал «стрелецким полковником»
ок. 1645-1646 г.
Однако в своем письме к А.С. Матвееву от 23 января 1655 г. царь
Алексей Михайлович, обращаясь к нему, именует его «головой нашим»
104
,
но не полковником. Только в апреле того же 1655 г. царь уже именует его
«полковником нашим и головой стрелецким»105. Поэтому есть основания полагать, что Матвеев был пожалован в чин «полковника» примерно в февралемарте 1655 г., скорее всего, за отличия в «Смоленском походе» 1654 г.
Акты Московского государства. Т. 2. С. 283.
Матвеев А.А. Описание возмущения московских стрельцов // Рождение империи. М., 1997. С. 372.
104
Царь Алексей Михайловича. Сочинения // Московия и Европа. М., 2000. С. 519.
105
Там же, с. 521.
102
103
45
По свидетельству Н.И. Костомарова, Матвеев служил в иноземных
полках и стал рейтарским полковником 106. Хотя в документах нет этому прямых подтверждений, А.С. Матвеев обучал своих стрельцов «рейтарскому
строю»
107
, который он, видимо, хорошо знал. Косвенным подтверждением
этому свидетельству может служить запись официального документа 1668 г.
«Указали мы, великий государь…, - читаем мы в тексте царской грамоты, направленной рейтарскому полковнику В.А. Змееву в Тамбов в 1668 г., рейтарские службы, которые преж сего были для ученья в полку полковника
и головы московских стрелцов Артемона Матвеева, а после того они ж были
в рейтарех в полку у Афонасья Траурнихта, да у Кирила Нарышкина, за их
вины, что они, взяв наше государево денежное жалованье и на кафтаны сукна, и ружье, карабины и пистоли и сабли, с нашие государевы службы бежали и… снесли с собою… Танбове сыскать их всех и написать в драгунскую
службу…» 108.
Из контекста цитированного фрагмента можно понять, что Матвеев в
своем стрелецком полку обучал «рейтарскому строю», т.е. он, следовательно,
владел навыками «регулярного», «рейтарского строя». Из контекста приведенного отрывка из документа можно понять, что эти «рейтары» первоначально обучались в «московском стрелецком полку» Матвеева, а затем служили в рейтарском полку полковника А.Ф. Трауернихта, а затем были переведены в рейтарский полк К.П. Нарышкина (отца будущей царицы и деда царя Петра). Все это было до 1668 г. Однако в списке стольников, стряпчих и
дворян «в рейтарском строе», с указанием их службы с 1646 г., помещенном
в Боярской книге 1658 г., А.С. Матвеев не упоминается. Поэтому у нас нет
оснований считать, что он официально проходил подготовку и службу в рейтарском полку Фан-Буковена. Однако, вполне возможно, не числясь в этом
полку, Матвеев, все-таки прошел обучение рейтарскому строю, а также
навыкам обучения и командования рейтарами.
Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. Кн. 2. Выпуски 4 и 5. М.,
1991. С. 150.
107
Сборник князя Хилкова. СПб., 1879. С. 274.
108
Там же.
106
46
Своим умом и душевными качествами Матвеев обратил на себя внимание царя Алексея Михайловича, и был им привлечен к решению важных государственных дел. «И был он, боярин, - продолжал вспоминать о своем отце
А.А. Матвеев, - всегда безотступно при его высокопомянутом величестве
(царе Алексее Михайловиче) в Рижском, Смоленском и в прочих всех его
царских походах при войсках, и служил сорок лет (т.е. с 1636 г.), многие раны на себя приял, потом, чести палатные все прошедши, целою верностию
тех великих и верных служеб своих до совершенного градуса, чести же и боярства достиг, которые тогда подобны были рангам маршалов Франции. И
имел он, боярин, от его царского величества за те его премногие службы безмерную на себе милость, и государственное правление всех политических
дел в Посольской канцелярии ему же было поручено» 109.
Очевидно, близкая дружба с Алексеем Михайловичем еще с того времени, когда последний был еще царевичем (с 1636 г.; будущему царю было 7
лет от роду, а Матвееву 13 лет) обусловило весьма быструю служебную карьеру А.С. Матвеева, ставшего в 18-20-летнем возрасте «стрелецким полковником». Царь Алексей Михайлович называл Матвеева не иначе, как «другом», писал к нему такого рода письма: «Приезжай скорее, дети мои и я без
тебя осиротели. За детьми присмотреть некому, а мне посоветовать без тебя
не с кем»110. Впрочем, первое письмо царя Алексея Михайловича к А.С. Матвееву датировано 23 января 1655 г., из Вязьмы. Примечательно в нем обращение царя к Матвееву: «верному и избранному голове нашему Артемону
Сергеевичу Матвееву»111. Далее царь справляется о здоровье Матвеева тоже с
характерным обращением: «Поздорово ли ты наш раб…»112. Однако, несмотря на то, что Алексей Михайлович величает Матвеева уважительно «по имени и отчеству», нельзя не заметить, что царь еще не именует его своим «другом», но называет «наш раб», т.е. «слуга».
Матвеев А.А. Описание возмущения московских стрельцов // Рождение империи. М., 1997. С. 372.
Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. Т. 2. М., 1991. С. 151.
111
Царь Алексей Михайловича. Сочинения // Московия и Европа. М., 2000. С. 519.
112
Там же.
109
110
47
Следует также обратить внимание на последующую мотивацию царем,
сообщающим Матвееву о весьма важных событиях внешнеполитического
характера. «Еще же за твою верную службу к нам, великому государю, - пишет Алексей Михайлович, - пишю, что у нас делается»113. Далее царь весьма
подробно делится с Матвеевым сведениями и личными впечатлениями, касающимися внешней политики России и ее международного положения. К
этому времени Матвеев, до 1651 г., служивший на «белгородской засечной
черте», возвращается в Москву и в 1653 г. уже выполняет важную дипломатическую миссию на Украине, будучи направленным царем «с царским посланием» к гетману Богдану Хмельницкому114. Таким образом, царь Алексей
Михайлович уже использовал Матвеева как свое доверенное лицо в переговорах с украинским гетманом накануне Переяславской Рады, на которой в
составе московской делегации присутствовал и Матвеев, а затем и Земского
собора 1654 г. Он участвовал в русско-польской войне 1654 – 1667 гг., отличился в сражении под Контопом летом 1659 г.
С 1661 г. Матвеев стал главой Стрелецкого приказа, участвовал в подавлении Медного бунта в Москве в 1662 г. С 1671 г. Матвеев стал думным
дворянином и наместником Серпуховским, а также главой Посольского приказа, сменив в этой должности А.Л. Ордына-Нащокина. Он проводил политику, направленную на укрепление союза Украины и Россией. В 1672 г. Матвеев стал окольничим, а в следующем, 1673 г. – ближним окольничим. В
1674 г. царь Алексей Михайлович пожаловал его в свои ближние бояре 115.
По желанию царя Алексея Михайловича Матвеев построил себе большие палаты у Никиты на Столпах и, сообразно своему вкусу, украсил их поевропейски картинами иностранных мастеров и мебелью в европейском вкусе; даже в домовой его церкви иконостас был сделан по итальянскому образцу. Я. Рейтенфельс свидетельствует о том, что дом боярина А.С. Матвеева
Там же.
Акты Московского государства. Т. 2. С. 329.
115
После смерти Алексея Михайловича обвинен в чародействе и сослан по интригам своих противников
бояр Милославских. В 1682 г., после смерти царя Федора Алексеевича возвращен из ссылки, но вскоре убит
во время стрелецкого бунта.
113
114
48
был самым красивым в Москве. Он называет его «изящнейшим дворцом» 116.
Матвеев, согласно западноевропейским правилам, не держал взаперти ни
своей жены, ни своих родственниц и воспитанниц. В его доме была введена
музыка и даже устроен домашний театр, на котором играли немцы и его дворовые люди.
Как отмечалось выше, А.С. Матвеев проявлял заметные симпатии к
западноевропейскому обиходу, повседневному быту, охотно сближался с
иностранцами. «В четверг 23 апреля (1676 г.), - отмечает вроде бы малозначительный, но показательный эпизод К. ван Кленк, посетивший А.С. Матвеева в день его именин, - …После того как пристав выпил стаканчик, его превосходительство призвал меня и приказал мне, чтобы я с толмачом отправился к этому великому боярину (Матвееву) и поздравил его с этим днем. Придя
туда и исполнив свое поручение, я был угощен одной или двумя чашками
испанского вина, которое должен был выпить за здоровье его превосходительства»117. Вкус Матвеева к западноевропейским винам, как показатель некоторых его западноевропейских привычек, косвенным образом подтверждается еще одним свидетельством ван Кленка. «В воскресенье 14 июня (1676
г.), утром, прибыл польский резидент, чтобы отдать визит и попрощаться с
его превосходительством, пославшим Артемону Сергеевичу (Матвееву) в
подарок 4 оксгофта французских, аликантских и испанских вин»118.
Несомненно, воспитанный в семье российского дипломата, дьяка Посольского приказа, Матвеев перенял от отца и интерес к внешней политики, к
дипломатической деятельности и к иноземным, западноевропейским обычаям и культуре.
Матвеев был одним из образованнейших людей в России для, своего
времени, много сделавшим для распространения в России европейской культуры. Матвеев любил чтение, ценивший искусство, осознавал пользу просвещения. Слухи о его начитанности, «книжности», искушенности в «книжРейтенфельс Я. Сказание о Московии // Утверждение династии. М., 1997. С. 306.
Посольство Кунраада ван Кленка к царям Алексею Михайловичу и Федору Алексеевичу. Рязань, 2008. С.
483.
118
Там же, с. 519.
116
117
49
ной науке», создало ему репутацию «чернокнижника». Эта репутация была
использована против него: после смерти Алексея Михайловича в начале 1676
г. и вступление на престол малолетнего царя Федора Алексеевича, одного из
сыновей покойного царя от первого брака с Милославской, Матвеева объявили «чернокнижником», в занятии колдовством, и на этом основании в том
же 1676 г. сослали в Пустозерск. Вернувшийся из ссылки в конце правления
царя Федора Алексеевича и фактически восстановленный в своем влиянии с
восшествием на престол малолетнего царя Петра Алексеевича, Матвеев, однако, недолго был главным советником нового царя и его матери. Во время
стрелецкого восстания 15 1682 г. он был убит мятежными стрельцами.
Обвинение Матвеева в «чернокнижии» и колдовстве неспроста принималось на веру московским людом. Распространение им в России европейской культуры, что в ортодоксальной русско-православной среде было подозрительным, с способствовало вере в его занятие «чернокнижием». Матвеев,
ценивший искусство, осознавал пользу просвещения, любил чтение и имел
достаточно большую для России того времени библиотеку.
До нас не дошел полный перечень книг из личной библиотеки А.С.
Матвеева, но лишь та ее часть, которая была передана Посольскому приказу,
когда Матвеев попал в опалу и был сослан в Пустозерск в 1676 г. Этот перечень насчитывает 77 книг. Надо полагать, что это лишь книги светского содержания на иностранных языках. К ним следует добавить также «Книгу
ратного строения пехотных людей» (Воинский устав 1647 г., переведенный с
голландского), купленный А.С. Матвеевым за 1 рубль в типографии Печатного двора в 1651 г. Вне всякого сомнения, в личной библиотеке Матвеева
были и книги русско-православного содержания, как правило, присутствующие в русских библиотеках XVII в., в частности в царских библиотеках. Поэтому общее число книг в библиотеке Матвеева, видимо, было не менее 90.
Однако и та часть перечня его книг, которая дошла до нашего сведения,
предоставляет возможность реконструировать сферу интересов, осведомленности и степень «книжной образованности» владельца. В составе указанного
50
перечня 41 книга на латинском языке, 5 книг греко-латинских, 23 книги на
немецком языке, 3 – на польском, 3 на французском, 1 на голландском и 1 на
итальянском языках, упомянутая выше «Книга ратного строения пехотных
людей» на русском языке. Таким образом, больше половины иностранных
книг в библиотеке Матвеева были на латинском языке, а вторая ее половина
– преимущественно на немецком. Из всего перечня датированы издания
лишь 30 книг. В их числе 9 книг издания XVI в., 16 книг издания первой половины XVII в. и 5 книг издания второй половины XVII в. В их числе «Книга
описание казацкой и татарской войны» на латинском языке 1681 г. издания,
«История» Георгия Пахимеры (две книги: одна на греческом и латинском
языках и одна только на латинском, изданные в одной время – в 1666-1669
гг.) и «Книга огородного строения» (на немецком языке 1664 г. издания). Конечно, по этим фрагментарным данным о времени издания иностранных книг
в библиотеке Матвеева трудно категорично судить о приоритетах его «книжных интересов» и сфер знания. Однако можно полагать, что его все-таки
больше
интересовала
литература
практического
(а
не
богословско-
философского) содержания.
Из числа указанного перечня 15 книг по архитектуре (в основном «книги палатного строения», описания городов, в том числе Иерусалима и Парижа), 3 книги по географии (включая 1 о Речи Посполитой), 4 – по истории, 7
книг по общественному и государственному устройству в европейских странах (включая и книги юридического содержания), 13 книг богословского содержания, включая и по истории церкви, 3 книги по риторике, 4 книги по
философии (Аристотеля, а также «Разговоры» Эразма Роттердамского), 1
книга по космологии, 1 – по медицине, 1 по конскому делу, 1 книга о свойстве камней, 1 книга с портретами различных западноевропейских деятелей,
7 книг по военным делам, в том числе Квинта Курция об Александре Великом и «Книга победа и радость Густава короля швецкого» (на латинском
языке)119 и Воинский устав 1647 г., 1 книга со стихами Вергилия, 7 книг по
119
Белокуров С.А. О библиотеке московских государей в XVII столетии. М., 1898. С. 74.
51
латинской, греческой и голландской грамматике, 1 книга о свойствах камней
(видимо, драгоценных).
При своей любознательности, чаще многих других общаясь с иноземцами, а также с малороссийцами, Матвеев познакомился с иноземными обычаями, начал их воспринимать. Этому способствовала его личная и семейная
жизнь.
Матвеев был женат на иностранке шотландского происхождения,
урожденной Гамильтон, принявшей при переходе в православие имя Авдотьи
Григорьевны. В точности обстоятельства его женитьбы на «новокрещеной»
А.Г. Гамильтон нам неизвестны. Однако можно предположить, что Матвеев
мог познакомится с ее отцом драгунским полковником Александром Гамильтоном (Гамонтовым, Гамолтовым), который служил на «белгородской засечной черте» в те же годы, что и А.С. Матвеев, в 1647 – 1649 гг. (может быть и
раньше и позже), и встречается в полковниках также в 1658 г. 120 Похоже, что
этот А. Гамильтон (среди «служилых иноземцев» было несколько Гамильтонов, не являвшихся близкими родственниками) был «новокрещеном», т.е. перешел в православие. На это указывает то обстоятельство, что он получил
поместье, т.е. был «испомещен», что, обычно, практиковалось царским правительством в отношении «новокрещеных» иноземцев. В таком случае, женитьба Матвеева на дочери полковника Гамильтона не выглядела как нечто
экстраотрдинарное. Во всяком случае, установившиеся родственные отношения со «служилым иноземцем» должны были значительно усилить интерес
Матвеева к западноевропейским обычаям, привычкам, традициям, формировать в нем вкус к западноевропейскому образу жизни.
В 1671 году, после смерти своей жены Марии Ильиничны (Милославской), царь Алексей Михайлович женился во второй раз – на воспитаннице
А.С. Матвеева, Наталье Кирилловне Нарышкиной. «В свое ж время, - писал
по этому поводу А.А. Матвеев, - по кончине первой супруги его величества,
Записные книги Московского стола 1636 – 1663 гг. //Русская историческая библиотека. Т. 10. Спб., 1888.
С. 329. Указатель к первым десяти томам Дополнений к Актам историческим. СПб., 1873. С. 29, 30.
120
52
государыни Марьи Ильиничны, из дому его ж, господина Матвеева, доступила до российской короны царица государыня Наталия Кирилловна, из фамилии Нарышкиных, воспитанная в оном доме его»121.
Итак, по жене Матвеев находился в родстве с семейством Нарышкиных, старинных, но не знатных рязанских дворян. Один представитель этого
семейства, Федор Полуектович Нарышкин был женат на племяннице жены
Матвеева, также происходившей из рода «служилых иноземцев» Гамильтонов, которая при перекрещении в православие также получила имя Авдотья
(Петровна). Родной брат Федора Полуектовича, Кирилл Полуектович
Нарышкин (1623 – 1691), женатый на Анне Леонтьевне Леонтьевой, помимо
сыновей, имел также дочь Наталью, будущую царицу, вторую жену царя
Алексея Михайловича. Она с 11-12 лет воспитывалась в доме Матвеева и с
отроческих лет близко познакомилась с иноземными, западноевропейскими
обычаями и частично их усвоила.
Кирилл Полуектович Нарышкин, отец царицы Натальи Нарышкиной,
принадлежал к дворянству средней руки. Как обычно сообщают в его биографической справке, он служил рейтарским капитаном в Смоленске. До
1668 г. он был рейтарским полковником и командиром рейтарского полка 122.
Однако по данным «Сметы военных сил Московского государства 1661 –
1663 гг.» ни рейтарского, ни солдатского, ни драгунского полковника
Нарышкина в составе «полков нового строя» на 1661-1663 гг. не было. Возможно, он был таковым или до 1661 г., или после 1663 г. Однако К.П.
Нарышкин и его брат Нарышкин указаны в списке дворян, получивших обучение «рейтарскому строю» в рейтарском полку И. Фан-Буковена. Во всяком
случае, он, несомненно, также воспринял «иноземные», западноевропейские
военные традиций и обычаев, и в силу своих близких приятельских отношений с А.С. Матвеевым, и своей «регулярной» службы в рейтарском полку.
121
122
Матвеев А.А. Описание возмущения московских стрельцов // Рождение империи. М., 1997. С. 372.
Сборник князя Хилкова. СПб., 1879. С. 274
53
6. «Регулярная военная ученость» царя Алексея Михайловича
Под влиянием всех перечисленных выше личностей и их деятельности
по превращению «старомосковского» русского войска в регулярную армию
западноевропейского типа царь Алексей Михайлович достаточно хорошо
освоил основы регулярного строя и «регулярной тактики». Об этом красноречиво свидетельствуют критические рассуждения царя, по этим вопросам,
при оценке им боевых действий некоторых русских «регулярных» командиров.
Так, делая критический анализ неудачных действий рейтарского полковника Г. Тарбеева в боях под Губарями 24 – 28 сентября 1660 г., Алексей
Михайлович, в частности писал: «Да слух носитца, как скочили поляки на
Григорьев полк Тарбеева, и они выпалили не блиско»123.
Царь, как видим, выразил недоумение тактически неверными действиями рейтар полка Тарбеева, заметив, что во время атаки польских войск рейтары полковника Тарбеева открыли стрельбу со слишком большого расстояния, что не могло нанести никакого ущерба противнику.
«А впредь, - обращаясь теперь к «главнокомандующему», воеводе,
царь жестко рекомендовал ему, - накрепко приказывай, рабе божий, полуполковникам и началным людем рейтарским и рейтаром, чтобы отнюдь никоторой началной, ни рейтар, прежде полковничья указу, и ево самово
стрелбы карабинной и пистолной, нихто по неприятеле не палил, а полковники бы, за помощию Божиею, стояли смело, и то есть за помощию Его Святого, да им же, начальным, надобно крепко тое меру, в какову близость до
себя и до полку своего неприятеля допустя, запалить, а не так что полковник
или началные с своими ротами по неприятелю пропалят, а неприятели в них
влипают, и то стояние и знатье худое и неприбылно…»124.
Совершенно очевидно, что царь хорошо разбирался в уставных требованиях, предъявляемых личному составу «регулярных» частей войска: от-
123
124
Царь Алексей Михайлович. Сочинения //Московия и Европа. М., 2000. С. 527.
Там же.
54
крывать огонь лишь по команде командира полка (полковника) с расстояния,
указанного в уставе, и не издалека, чтобы не допустить вклинивания неприятельских частей, без урона для себя достигающих строй русских войск.
Алексей Михайлович оспаривает тех, кто пытались оправдать поведение полковника Тарбеева и его рейтарского полка. «Федор Хрущев, - пишет
он Долгорукому, - конечно, хвалит, что Григорей хорошо и блиско палил, а,
поверняся, неприятеля хотели сечь. И мы ему в том не поверили, что блиско
полудня, а неприятель, повернувся, хотел сечь, и та стрельба конечно худа и
чаять, что добре не блиско палил…»125. И царь далее объясняет причины
своих сомнений. «Добро бы, за помощью Божиею, - пишет он, - после паления рейтарского или пешего строю, неприятельские лошади побежали и поворачивались или сами неприятели без лошадей пешие, поворачиваяся, бегали, и ружья в паленье держали твердо и стреляли они же по людем и по лошадем, а не по аеру, и пропаля бы первую стрельбу ждали с другою стрельбою иных рот неприятельских, а не саблями рейтары, а пешие бердышами
отсекаяся, стояли от первых рот»126. Царь, таким образом, упрекает полковника Тарбеева и его рейтар в том, что они, с дальнего расстояния произведя
залп, не причинивший атакующей неприятельской коннице, вынуждены были отбиваться от атакующих уже не огнестрельным оружием с близкого расстояния, как требовалось, а холодным оружием. Алексей Михайлович далее
прямо советует, чтобы уповали не только на «помощь Божию». Настоящие
рейтары, гусары и солдаты «за помощию Божиею, в воинском деле промышляют и промысл свой всякой оказуют и устаивают против неприятеля крепче»127.
Обнаруживая хорошее знание положений «Устава ратного строения
пехотных людей» 1647 г., царь требует, чтобы во время боя «из стройства не
расходитца, и полковником и головам стрелецким надобно крепко знать тое
Там же.
Там же, с. 528.
127
Там же.
125
126
55
меру, как велеть запалить, а что палят в двадцати саженях, и то самая худая,
боязливая стрельба»128.
Примечательно, что царь, весьма профессионально, со знанием тактики
«регулярной конницы», он дает квалифицированные рекомендации стрелять
«в десять сажень, а прямая мера в пяти и трех саженях, да стрелять надобно
ниско, а не по аеру (т.е. не по воздуху)»129.
Далее царь уже дает своему главному воеводе советы в области тактики ведения полевого сражения. «И тебе бы, рабу Божию, - рекомендует он
Долгорукому, - о сем строе великое рассуждение и попечение иметь, и с ними, началными людми, поговоря, учинить строение и ополчение се доброе и
крепко надобное против неприятеля»130. Царь предостерегает воеводу от
ложных неприятельских маневров. «Да берегися, рабе Божий, - напоминает
он своему корреспонденту, - крепко, лестных обманов в зговоре, а в тое пору
прутких напусков и в бою всяких обманов»131.
Последующие советы Алексея Михайловича вновь доказывают очень
хорошее знание им тактических приемов, предписываемых Уставом для
«полков иноземного строя». «А для помычек твоего полку конных, - требует
царь, - вели рейтаром и пешим промешки (промежутки) строить пространнее,
а как личитца помчать конных, вели им бежать в промешки, а строю вели не
ломать и стирать… прикажи, а будет помчать из далека конных на стройных
людей (т.е. на «регулярные части») пеших или конных, на середние роты, а
не в те промешки, которые на то устроены, вели разступатся строем, а буде
на конечные роты, вели потому же разступатся строем, а буде на конечные
роты, вели потому же разступатся или тем конечным ротам отдаваться и заходить за полк; в драгунских бы полках были надолбы с пиками, и к бою бы
их носили, а не возили»132.
Там же.
Там же.
130
Там же.
131
Там же.
132
Там же.
128
129
56
Детальный анализ «ратных» советов царя Алексея Михайловича позволяет считать, что царь очень интересовался устроением «регулярного войска», внимательно изучал «Устав ратного строения пехотных людей» 1647 г.,
разбирался в устройстве войска, тактике «регулярного» боя и поучал своих
высших командиров в этом деле. Этим можно объяснить наличие значительного количества «книг ратного строения» в библиотеке Федора Алексеевича.
Таким образом, военная «вестернизация» царя Алексея Михайловича
осуществлялась под влиянием его тестя боярина И.Д. Милославского, боярина А.С. Матвеева, второго тестя царя боярина К.П. Нарышкина, рейтарского
полковника, а затем генерала, В.А. Змеёва, генерала А.И. Лесли, голландского полковника И. Фан-Буковена и его сына полковника, затем генерала Ф.А.
Фан-Буковена. Благодаря влиянию указанных лиц царь Алексей Михайлович
достаточно хорошо овладел основам профессиональных знаний по организации и обучению русских войск западноевропейскому «регулярному строю».
Несомненно, ко времени вступления в свой второй брак Алексей Михайлович был уже в гораздо большей мере увлечен военными делами и военными
интересами. Поэтому он полагал необходимым с самых первых лет приобщать своего младшего сына к военному делу и сформировать для малолетнего царевича «потешный полк».
57
Глава 2.
Военные «потехи» царя Петра
1. «Потешный досуг» в царской семье.
В контексте исследуемой проблемы необходимо констатировать важность вступления царя Алексея Михайловича во второй брак с молодой царицей Натальей Кирилловной Нарышкиной в 1671 г. Как ранее уже отмечалось, она была дочерью худородного рядового «служилого дворянина» рейтарского капитана (затем полковника) К.П. Нарышкина, воспитанницей и
«протежэ» своего близкого друга А.С. Матвеева. С этого времени проникновение в царский быт «западной культуры» и «вестернизация» мировоззрения
царя начались с гораздо большей силой.
30 мая 1672 г. у царя Алексея Михайловича и царицы Натальи Кирилловны родился царевич Петр, будущий царь-преобразователь и император
всероссийский. Оба «худородных дворянина», но близких к царю, Матвеев и
отец царицы, К.П. Нарышкин, были пожалованы в звание окольничих. Влияние царицы на царя с рождением царевича Петра еще более возросло. Он
позволял ей то, что не было дозволено прежде ни одной царице и ни одной
царевне. Наталья Кирилловна позволяла себе ездить в открытой карете, показывая себя народу. Под влиянием жены и Матвеева Алексеем Михайловичем
во дворце был заведен театр. Для этого в Москву была вызвана странствующая немецкая труппа Ягана Готфрида Грегори, в с. Преображенском была
устроена «комедийная хоромина», превращенная затем в «комедийную палату» в кремлевском дворце. Она представляла собой полукруглую сцену с декорациями, занавесом, оркестром, состоявшим из органа, труб, флейт, скрипки, барабанов, литавр. В так называемом «зрительном зале» было «царское
58
место» на возвышении, обитое красным сукном. За «царским местом», за
решеткою была устроена галерея для царского семейства и места, расположенные полукругом, для бояр. Боковые места предназначались для прочих
зрителей. Директор театра набирал в качестве актеров детей из Новомещанской слободы, заселенной преимущественно выходцами из Малороссии, обучал их в особой театральной школе, устроенной в Немецкой слободе.
Первоначальный репертуар театра состоял из пьес на сюжеты, взятые
из Ветхого Завета. Это: «История Олоферна и Юдифи», комедия о «Навуходоносоре», комедии о «Блудном сыне», «Грехопадении Адама», «Иосифе»,
«Давиде и Соломоне», «Товии», «Артаксерксе и Амане», «Алексее Божием
человеке».
Следует обратить внимание на то, что «иноземное», «польское»,
«немецкое платье» появляется при царском дворе еще в начале XVII в. во
времена царя Бориса Годунова. При Лжедмитрии I оно распространяется еще
более, особенно среди придворной молодежи. После Смутного времени, несмотря на то, что западноевропейский, особенно польско-литовский вооруженный натиск должен был, казалось бы укрепить в русском самосознании
отторжение от всего «западного», уже дети царя Михаила Федоровича носили и «немецкое платье»133. Этому весьма способствовали и некоторые внутрисемейные обстоятельства. Не говоря о том, что сам отец царя, патриарх
Филарет был достаточно открыт к западноевропейским, «немецким» веяниям, особенно в сфере устройства войска на «иноземный манер», по свидетельству А. Олеария двоюродный брат царя Михаила Федоровича, боярин
«Никита Иванович Романов, после царя это знатнейший и богатейший человек и к тому же он близкий родственник царя. Он не только любит иностранцев, особенно немцев, но и чувствует большую склонность к их костюмам.
Поэтому он велел не раз шить для них польское и немецкое платье, а иногда
и сам, ради удовольствия, надевал его и в нем выезжал на охоту, несмотря на
133
Забелин И.Е. Домашний быт русских царей в XVI в XVII столетиях. С. 561.
59
то, что патриарх возражал против подобного одеяния»134. Возможно, эти семейные обстоятельства способствовали созданию благоприятной атмосферы
для восприятия «западничества» и детьми царя, чему не противился и дядька
будущего царя Алексея Михайловича боярин Б.И. Морозов.
«Впервые немецкое платье во дворце появляется в Потешной палате,
конечно, в качестве наряда потешников, которым дозволялось одеваться как
можно замысловатее и смешнее на глаза старобытного русского порядка и
вкуса. …Своего рода это была кукольная потеха, забава для детей. Только
под этим видом немецкий наряд и мог проникнуть в царский дворец»135.
Собственно «немецкое платье» в обиходе царевичей появляется в 1635
г.: музыкантам царевича Алексея было сделано «немецкое платье» 136. А в
1636 г. было сшито «немецкое платье» и для самих царевичей семилетнего
Алексея и трехлетнего Ивана137. Тогда же было сделано и «немецкое платье»
для трех стольников царевичей 138. Это «немецкое платье» и куртки, и штаны,
и чулки, и шляпы, и перчатки, и башмаки139.
Несомненно, под влиянием своей жены, Грушецкой, полячки по происхождению, а также князя известного русского «западника» В.В. Голицына, 22
октября 1680 г. и преемник Алексея Михайловича, его сын, царь Федор
Алексеевич «указал бояром, окольничим, думным, служилым людем и всякому чину древнюю одежду – однорядки и охобни (долгополые кафтаны и
верхнюю одежду с квадратным воротом) – не носити, а указал носить всякому чину служивое платье: кафтаны не на подъем (т.е. короткие)»140.
Примечательно, что в «немецкое платье» в Московских выборных полках солдатского строя были одеты малолетние барабанщики. «17 числа (октября 1667 г.) здесь (в Москве) состоялся въезд польских послов, - писал
полковник Гордон 29 октября 1667 г. из Москвы. – Их приняли со всей возОлеарий А. Описание путешествия в Московию. М., 1996. С. 186.
Забелин И. Домашний быт русских царей в XVI-XVII столетиях. С. 262.
136
Там же, с. 563.
137
Там же.
138
Там же.
139
Там же, с. 563-564.
140
Беляевский летописец //Россия при царевне Софье и Петре I М., 1990. С. 40.
134
135
60
можной пышностью и почетом. Была выведена вся кавалерия, а также полк
выборных солдат (Московского выборного полка солдатского строя) – 2000
тысячи человек в 4 эскадронах, различных по мундирам… Стоявшие перед
ними барабанщики в немецких мундирах смотрелись лучше всех»141. Позднее
в «потешный полк» царевича, а затем, царя Петра было переведено много
именно барабанщиков. Они тоже были одеты в «немецкие мундиры»142.
Традиция «военных потех» царских детей сложилась еще в XVI в. Самой первой воинской игрушкой считались барабаны 143. Затем появлялось и
игрушечное «немецкое» оружие – алебарды, шпаги, детские доспехи европейского образца (солдатские, рейтарские), наряду с игрушечными бердышами, саблями, пищалями, пистолетами и т.д. 144 Имеем также сведения, что в
1634 г. латный мастер Немчин Петр Шалт сделал латы пятилетнему царевичу
Алексею Михайловичу. Эти немецкие железные латы хранятся и теперь в
Оружейной палате, надетыми на восковые детские фигуры 145. Поэтому «военные потехи» царя Петра не были чем-то особенным в традициях воспитания царских детей. Известно, например, что военные игрушки были еще у
старшего сына Ивана Грозного царевича Ивана Ивановича – маленький шлем
с надписью, сообщавшей о том, что сделан он был по повелению царя Ивана
Васильевича для своего сына Ивана-царевича146. Множество свидетельств об
игрушечных барабанах, бердышах, топориках, «воинских знамен», пистолетах, саблях, карабинах, пищалях, деревянных пушках для царевичей (будущих царей) Алексея Михайловича, Федора Алексеевича и Петра Алексеевича147, копьях, луках со стрелами148. Сохранились свидетельства о «потешных» стрельбах из луков149. Набор игрушек для «военных потех» царевича,
Гордон П. Дневник. 1659 – 1667. М., 2002. С. 215.
Гордон П. Дневник. 1684 – 1689. М., 2009. С.
143
Забелин И.Е. Указ. соч. С. 584.
144
Там же, с. 585.
145
Там же.
146
Забелин И. Е. Домашний быт русских царев в XVI – XVII столетиях. С. 583-584.
147
Там же, с. 584-585.
148
Там же, с. 585-586.
149
Там же, с. 587.
141
142
61
затем царя, Петра, начиная с 1674 по 1680 гг., мало чем отличался от таковых
же для его предшественников150.
2.«Потешные конюхи» царя Петра.
В исторической литературе указываются различные даты начала «потешного войска» царя Петра – 1683, 1684, 1687 гг. Имеются сведения, что их
возникновение относится еще к последним годам правления царя Алексея
Михайловича – к 1675-1676 гг.
«На четвертом году (т.е. 1676) царевич (Петр) является уже полковником; полк набран был из возрастных, - сообщает знаток быта русских царей
XVI-XVII вв. И.Е. Забелин, - т.е. в отношении к нему и назван его именем
Петров полк. Крекшин рассказывает об этом следующее: государь Алексей
Михайлович «повелел набрать полк возрастных в богатом зеленом мундире с
знаменем и ружьем и прочими полковыми вещами, и богато убрать и наименовать оный полк Петров. Царевича Петра Алексеевича изволил объявить того полка полковником и по обычаю военному обо всем рапортовать, повелений от него требовать, что сам государь своею персоною всегда наблюдал»151. Согласно некоторым косвенным свидетельствам, в качестве, своего
рода военного наставника, царь Алексей Михайлович приставил к царевичу
Петру полковника П. Мензиса (или Менезиуса, как его именовали в российских документах), пользовавшегося большим доверием царя. Об этом сообщает, в частности, польский посланник маркиз де ла Невилль. «Царь Алексей
Михайлович, - отметил он в своих «записках», - незадолго до своей кончины,
назначил его гувернером к своему сыну, юному принцу Петру» 152.
Согласно свидетельству де ла Невилля, Алексей Михайлович послал
полковника Мензиса, «не сомневаясь в его верности, в Рим в 1672 году сдеТам же, с. 669-672.
Забелин И. Домашний быт русских царей в XVI и XVII столетиях. М., 2005. С. 673.
152
Невилль де ла. Любопытные и новые известия о Московии //Россия XVI – XVII вв глазами иностранцев.
Л. 1986. С. 478.
150
151
62
лать папе Клименту предложение относительно соединения русской и латинской церквей на некоторых условиях. Возвратясь без успеха, он был произведен в генерал-майоры, и через некоторое время царь Алексей Михайлович,
незадолго до своей кончины, назначил его гувернером к своему сыну, юному
принцу Петру, с которым он и занимался до начала царствования Ивана, когда принцесса София и князь Голицын, недовольные тем, что он изъявил
ревность свою к Петру, послали его в Смоленск принять участие в последнем
походе, в надежде, что он там погибнет. Но такая немилость была впоследствии источником его благополучия, так как, подружившись здесь с дедом
Петра со стороны матери, простым полковником смоленского гарнизона, он
был взят им в Москву, как только его внук сделался властителем столицы. И
тут он меня нередко дружественно принимал и угощал вместе с Нарышкиными, отцом и сыном»153.
Из цитированной выше записи де ла Невилля следует, что он непосредственно и близко общался с генерал-майором Мензисом, от которого, очевидно, и узнал, что тот был приставлен «военным гувернером» к малолетнему царевичу Петру по указанию царя Алексея Михайловича.
Мензис (Менезиус) Пол (Павел Гаврилович) (1637-1694), генералмайор, шотландец. Сын сэра Гилберта Мензиса из Питтфоделса и леди Энн
Гордон, дочери Джона, двенадцатого эрла Сазерленда, дальняя родственница
П. Гордона. В 1647
поступил в римско-католический колледж Дуэ во
Фландрии. В 1661 вместе с П. Гордоном перешел из польской в русскую
службу. В 1667 ездил в Швецию вербовать работников на железные заводы
под Звенигородом. С 1672 майор. В 1673 послан в Венецию, к папе, императору и курфюрсту бранденбургскому. В 1677 и 1678 гг. принимал участие к
Чигиринских походах, а в 1687 и 1689 – в Крымских походах, возглавляя
Смоленский полк во втором Крымском походе. П. Гордон неоднократно
упоминает его на страницах своего дневника, начиная с решения поступить
на русскую службу в 1661 г.
153
Там же, с. 477-478.
63
«…Генерал-майор Менезиус, - характеризует его де ла Невилль, - шотландец, знаток всех европейских языков… Я был приятно удивлен найдя человека его достоинств в варварской стране, ибо кроме знания языков, которыми генерал владел превосходно, он был всесторонне образован, и приключения его заслуживают описания. Обозрев большую и лучшую часть Европы,
он поехал в Польшу, предполагая оттуда возвратиться в Шотландию. Но в
Польше завязал интригу с женою одного литовского полковника. Муж приревновал, заметив частые посещения гостя, и велел слугам умертвить его.
Полковница уведомила о том своего друга, который и успел таким образом
вовремя принять меры; он вызвал мужа на дуэль, убил его, принужден был
бежать и попался, сбившись с пути, в руки москвитян, воевавших тогда с
Польшей. Сначала с ним обходились как с военнопленным, но когда узнали
причину бегства, то предложили либо служить в царских войсках, либо отправляться в Сибирь. Он соглашался лучше на последнее, благодаря своей
наклонности к путешествиям, но отец нынешних царей пожелал лично видеть его, нашел в нем приятного человека, принял его ко двору и дал ему 60
крестьян (каждый крестьянин приносит в России помещику около 8 экю в
год); потом он женился на вдове некого Марселиса, который был первым основателем железных заводов в Московии, приносящих ныне царям ежегодно
дохода в 100 000 экю» 154.
Насколько все вышесказанное, видимо, со слов самого Мензиса, соответствовало истине, судить трудно, но, во всяком случае, отчасти это можно
поверить по свидетельствам близко его знавшего, его близкого друга генерала П. Гордона.
«(1661, июль, Варшава). …Когда полковник Крофорд и капитан Мензис были готовы, я простился с друзьями, - впервые упоминает Мензиса в
своем дневнике П. Гордон. …Июля 24 н. ст. Простившись с друзьями, я пересек Вислу и остановился на ночлег в Праге» 155. Никто не ставил никаких
154
155
Там же, с. 476-477.
Гордон П. Дневник 1659-1667. С. 98.
64
ультиматумов ни перед Гордоном, ни перед Мензисом, который «имел свидетельство пехотного капитана»156. Из дневниковых записей Гордона следует, что Мензис не бежал из Польши, спасаясь от наказания за убийство полковника на дуэли, а вполне спокойно уехал. Не подтверждаются и сведения о
том, что он оказался в России первоначально в качестве военнопленного, что
перед ним был выбор: отправиться в Сибирь или служить в царском войске.
Мензис отправился из Польши в Россию с совершенно определенной целью
– поступить на службу к русскому царю. Что он и сделал по прибытии в
Москву.
По прибытии в Москву, как отметил в своем дневнике пять же Гордон,
9 сентября 1661 г. Мензис был записан капитаном в драгунский полк полковника Кроффорда, оказавшись в непосредственном подчинении Гордона,
принятого в тот же полк майором 157. Так началась их совместная служба в
русском войске.
Гордона и Мензиса связывали не только близкие служебные, но и
близкие дружеские отношения, совместные застолья, Гордон постоянно приходил в гости к Мензису158. После производства Гордона в подполковники
(1663 г.), Мензис, до этого занимавший должность «старшего капитана», был
произведен в майоры и занял прежнюю должность своего приятеля159. Их
совместная полковая служба в Москве продолжалась с 1661 по 1664 гг., а после перевода Гордона в 1665 г. в Смоленск они вели активную переписку160.
Близкие дружеские связи между Гордоном и Мензисом продолжались в
последующие годы, в том числе во время Чигиринских походов 1677-1678 гг.
161
«Февраля 11 (1677), - записал в своем дневник П. Гордон. – Я был на сва-
дьбе полковника Мензиса, который женился на вдове Питера Марселиса и
Там же, с. 99.
Там же, с. 105.
158
Там же, с. 116, 118, 121, 123, 159-161; Гордон П. Дневник. 1677 – 1678. М., 2005. С. 7, 37.
159
Там же, с. 123.
160
Там же, с. 159-161.
161
Там же, с. 37.
156
157
65
взял за нею 5000 рублей деньгами, а также посуду и драгоценности стоимостью еще 2000 – хорошее состояние, если умело им распорядиться!»162.
Что же касается производства Мензиса в генералы в 1672 г., то это
несомненная ошибка де ла Невилля. В дневниковой записи генерала Гордона
от 13 декабря 1688 г. Мензис указан еще в чине полковника163. Однако в
дневниковой записи, датированной 23 апреля 1690 г. Мензис упоминается
уже в чине генерал-майора164. Как видим, повышение Мензиса в чине, пожалование его в генерал-майоры произошло уже после государственного переворота сентября 1689 г., передавшего фактическую власть в государстве царю Петру. Имеются, таким образом, все основания считать, что он был пожалован в генерал-майоры между сентябрем 1689 и апрелем 1690 гг.
По свидетельству маркиза де ла Невилля, официально назначенного
польским посланником в Россию и отправившимся туда в 1689 г., находившийся на службе в Смоленске, Мензис, «подружившись здесь (т.е. в Смоленске) с дедом Петра со стороны матери, простым полковником смоленского
гарнизона, он был взят им в Москву, как только внук его сделался властителем столицы»165. Действительно, Мензис, начиная с 1665 г. служил в смоленском гарнизоне, где в чине рейтарского капитана (ротмистра) тогда служил
К.П. Нарышкин, позднее произведенный в полковники. До конца 1688 г., согласно дневниковым записям Гордона, Мензис продолжал оставаться на
службе в Смоленске. Поэтому сообщение де ла Невилля о возвращении Мензиса в Москву после сентября 1689 г. вполне согласуется со сведениями из
дневника Гордона.
Примечательно, что далее де ла Невилль пишет, что после возвращения
из Смоленска в Москву, «тут (в Москве) он (Мензис) меня нередко дружественно принимал и угощал вместе с Нарышкиным, отцом и сыном» 166. Судя
по «запискам» де ла Невилля, он покинул Москву 16 декабря 1689 г., следоТам же, с. 7.
Гордон П Дневник. 1684 – 1689. М., 2009. С. 183.
164
Гордон П. Дневник. 1690 – 1695. М., 2014. С. 14.
165
Невилль де ла. Любопытные и новые известия о Московии. С. 477-478.
166
Там же, с. 478.
162
163
66
вательно, Мензис был пожалован в генерал-майоры еще в 1689 г., приблизительно в сентябре – ноябре 1689 г. Именно в этот промежуток времени, видимо, польский посланник и принимал участие в застольях у Мензиса вместе
с Нарышкиными.
Из всего сказанного следует, что Мензис действительно был близок к
молодому царю Петру благодаря деду последнего, К.П. Нарышкину. Поэтому можно полагать, что сообщение о назначении царем Алексеем Михайловичем полковника Мензиса «гувернером» к царевичу Петру, очевидно, по
рекомендации своего друга Нарышкина и царицы Натальи Кирилловны ок.
1675-1676 г., вполне достоверно. Близость Мензиса к царскому семейству, к
царю Петру косвенно подтверждается тем, что вскоре после переворота 1689
г. он был возвращен в Москву и произведен в генерал-майоры.
Итак, «военные потехи» царя Петра, начавшиеся с 1675 г. в Кремле,
были перенесены затем, после удаления его в 1682 г. в Преображенское, там,
в его загородной резиденции. Поэтому начало «потешных» мы имеем все основания определять не с 1683, а с 1675 г. Однако, если мы исходим из того,
что из «Петровских потешных» выросла затем русская регулярная армия,
необходимо обратить внимание не только и не столько на истоки появления
«воинских потех» молодого царя, сколько на то, почему же эти «потехи»
привели к превращению их в настоящее «регулярное войско», а также, в какой мере правомочно традиционное утверждение, что русская регулярная
армия выросла именно из «потешных полков» Петра I.
Фрагментарные сведения о «воинских потехах» царя Петра возобновляются с 1683 г. 30 мая 1683 г. сообщалось, что «Пушкарского приказа гранатного и огнестрельного дела русскими мастерами и учениками произведена была потешная огнестрельная стрельба под руководством огнестрельного
мастера Семиона Зоммера»167. С. Зоммер был капитаном 1-го Московского
выборного Государева полка солдатского строя Аггея Шепелева. Он мог
быть одним из источников сведений для Петра об устроении этого «гварде167
Забелин И.Е. Указ. соч. С. 688.
67
ского» «регулярного солдатского войска». Следующее сообщение такого же
рода относится к 4 июля 1684 г., когда «отданы делать вновь к четырем пушкам станки, да три станка починивать вновь же Семеновской слободы тяглецу Гришке Тихомирову и т.д.»168. Историки «старой гвардии» российских
императоров считали, что «если относить зарождение потешных к 1683 году,
то приходится признать и то, что начало им было положено в селе Воробьеве
в день рождения Петра, т.е. 30 мая, когда впервые раздался потешный выстрел»169.
В августе 1683 г. упоминаются 10 человек стряпчих конюхов, состоящих «у потешных лошадей», и среди них Сергей Бухвостов и Еким Воронин
– будущие первые солдаты «потешного полка»170. Однако пока это лишь
«конюхи» состоящие у «потешных лошадей», а не «потешный полк». Следует обратить внимание на то, что речь шла не просто о «конюхах», которые
могли использоваться в качестве личного состава «потешного полка». В данном случае прямо указывается их назначение и их функция: «конюхи, стоящие у потешных лошадей». При этом указывается, что это не просто конюхи,
а конюхи для царской «лошадиной потехи» в чине «стряпчих». Это – не простолюдины, а лица дворянского происхождения.
В последующие 1684 – 1685 гг. в документах много упоминаний о присылке в Преображенское, по требованию царя Петра, всевозможного оружия171. Так 22 ноября 1684 г. в Преображенское были отправлены по его требованию алебарды, протазаны, палаши, шпаги, пищали золоченые, мушкеты,
булатные топоры, бердыши и т.п., всего 71 предмет 172. Такого же рода царские заказы выполнялись и в 1685 г.173 Возводились постройки для «потешных дел»174. Однако все это не особенно выходило за пределы традиционных
«воинских потех» малолетних царей и царевичей. Пока еще никаких конСеменовцы. М., 2005. С. 12.
Там же.
170
Богословский М.М. Петр I Материалы для биографии. Т. 1. М., 2007. С. 54.
171
Там же.
172
Там же.
173
Там же.
174
Там же, с. 55.
168
169
68
кретных и достоверных сведений о формировании «потешного полка» в документах не встречается.
Первоначально это «потешные конюхи», «стремянные конюхи», «задворные конюхи» и «стряпчие конюхи». Все те вышеописанные чины – люди
честные и пожалованные годовым денежным жалованьем и поместьями, и
вотчинами»175. В одной сотне с сокольниками были «стремянные», а за ними
«задворные» и «стряпчие конюхи» 176, но еще не «потешное войско», не «потешный полк». Однако в составе участников «воинских потех» царя Петра
были и дети из весьма знатных родов, окружавшие царя, так называемые
«комнатные стольники»177. С 10 лет в стольниках царицыных, а с 15-17 лет –
в стольниках царских.
Традиционная информация о «потешном войске» царя Петра, обычно,
сводилась к следующему. Первоначально «потешные» проживали в Преображенском. Уже в 1683 г. всего «потешных» было 50 человек, хотя нет никаких достоверных сведений о том, что это был именно военный «потешный
полк». В следующем, 1684 г. их было уже 300 человек. В 1685 г. «потешные»
уже были организованы в роту. В 1685 г. капитаном «потешной роты» был
И.И. Бутурлин, а поручиком в этой роте - князь А.И. Репнин (1668 – 1726).
Лишь в 1687 г., когда в составе «потешных» было уже до 1 тысячи человек и
в Преображенском стало тесно, часть их была переведена в соседнее село
Семеновское. С этим событием, обычно, связывается начало нового периода
в организации «потешного войска». Полагают, что именно это событие
встревожило правительство царевны Софьи. При этом ссылаются, часто, на
показания Федора Шакловитого на допросе: «В прошлом де в 1687 году в
Великий пост объявилось письмо на Лубянке…, а в то время у Великого Государя Петра Алексеевича учали прибирать потешных конюхов и оттого учало быть опасение»178.
Котошихин Г.К. О России в царствование Алексея Михайловича. М., 2000. С. 105.
Паласиос-Фернандес Р. О происхождении цветов петровской лейб-гвардии //Цейхгауз. 2001. № 5. С. 6.
177
Котошихин Г.К.Указ. соч. С. 54.
178
Семеновцы. С. 14.
175
176
69
Второе важное обстоятельство заключается в том, что в своих показаниях Шакловитый говорит: «учали прибирать потешных конюхов». Именно
так называет «потешных» царя Петра и генерал Гордон, свидетель очень
точный в названиях, терминах и определениях. Выше уже отмечалось, что
первоначально, с августа 1683 г. это были «стряпчие-конюхи, состоявшие «у
потешных лошадей». Их «потешные» функции поменялись к осени 1688 г.
Следует обратить внимание на то, что непосредственный свидетель и
участник событий, так или иначе связанных с «потешным полком» царя Петра, генерал Гордон с 1690 г. называет их все чаще «придворной пехотой» 179,
т.е., фактически, царской гвардией, точнее «личной гвардией» царя Петра.
Примечательно, однако и то, что впервые в дневниковой записи от 4 сентября 1690 г. он говорит о «Потешной и Семеновской пехоте» 180. Иными словами, под «Потешной пехотой» он имеет в виду «Преображенский потешный
полк», отделяя от него в качестве самостоятельного – «Семеновский полк».
3.«Потешный полк» царя Петра и генерал Гордон.
В связи с вопросом о формировании «потешных полков», рассматривая
этот вопрос в контексте темы исследования, возникает необходимость обратить специальное внимание на роль двух военных деятелей в «вестернизации» мировоззрения царя Петра: это П. Гордон и Ф. Лефорт. Традиционно
именно их считают главными воспитателями Петра в военном деле, влиявшими таким образом на «вестернизацию» его мировоззрения. При этом доминирующее влияние на молодого царя приписывают Лефорту, а во вторую
очередь уже генералу Гордону. Следует, однако, заметить, что сами «потешные полки» Петра были организованы вовсе не по схемам или структурам,
предложенным указанными служилыми иноземцами, а «по образу и подобию» сформированных еще в середине XVII в. регулярных московских выборных полков солдатского строя, по сути своей, «гвардейских» полков.
179
180
Гордон П. Дневник. 1690 – 1695. М., 2014. С. 24.
Там же, с. 28.
70
Сформированный в августе 1649 г. полковником И. Фан-Буковиным 1й Московский выборный (гвардейский) рейтарский полк, с 1654 г. находившийся под командованием В.А. Змеёва, структурно подразделявшийся на
«две тысячи», фактически был «двухполковой» регулярной воинской частью.
В 1656 г. по такой же структуре, по структурному образцу 1-го Московского
рейтарского полка Фан-Буковена-Змеёва, был сформирован 1-й Московский
выборный Государев полк солдатского строя под командованием А.А. Шепелева, а в 1657 г. – 2-й Московский выборный Дворцовый полк солдатского
строя, находившийся с 1661 г. под командованием М.О. Кровкова, а с 1687 г.
– под командованием генерала П. Гордона. «Потешный полк» царя Петра копировал оба указанных солдатский полка. Существовавший первоначально
как 1 полк на двуединой «двухполковой» основе, этот полк позднее был разделен на два самостоятельных полка. Поэтому ничего нового в создание «потешного полка» Петра ни Гордон, ни Лефорт не внесли. Их участие в «вестернизации» мировоззрения царя Петра выразилось в личном, так сказать,
«воспитательном» смысле, точнее, - в воспитании личности, именно мировоззрения царя.
Генерал Патрик (в русских документах Петр, Петр Иванович) Гордон
(1635.31.3. – 11.1699) принадлежал к очень древнему шотландскому аристократическому роду. Однако этот род, можно сказать, клан был чрезвычайно
разветвленным, включавшим основные и многочисленные «боковые ветви».
К одной из них, весьма бедной, и принадлежал П. Гордон. Это обстоятельство и вынудило его покинуть родину в 1651 г., отправиться на континент «
на ловлю счастья и чинов» в какой-нибудь из европейских армий, прежде
всего, в воюющей. Таковой он, как и многие другие, рассчитывавшие на военную карьеру, считал одну из лучших в Европе шведскую армию. Прослужив сначала в шведской, а затем в польской армиях (польская оказалась ему
предпочтительней, поскольку в католической Польше, в ее армии, у Гордона
было много единоверцев (по вероисповеданию Гордон был ревностным католиком), он поступил на русскую службу в сентябре 1661 г. майором.
71
Пожалованный в чин полковника в 1665 г., он служил некоторое время
в Смоленске, затем, в должности командира Комарицкого драгунского полка,
в Трубчевске и Брянске (с 1668 по 1670 гг.), в Новом Осколе (в 1670 – 1671
гг.) и в Севске с 1671 по 1679 гг. 181 «А в 187 (1679) году по указу Вел. Государя Царя и Вел. Князя Федора Алексеевича Всеа В. и М. и Б. Росии Самодержца велено ему, Петру, быть в его государеве, службе в Киеве генерал
маеором…»182
Со своим полком Гордон принимал активное участие в военных Действиях на Украине в 1676 г., в Чигиринских походах 1677 – 1678 гг. Назначенный помощником и заместителем коменданта, а затем и коменданта крепости Чигирин183, Гордон отличился при его в 1678 г. За эти заслуги он был
пожалован в чин генерал-майора (1678). В 1686 г. он был переведен из Киева
в Москву. В 1687 г. Гордон был уже полным генералом и назначен командиром одного из двух «гвардейских» солдатских полков, Бутырского солдатского полка (2-го Московского выборного Дворцового полка солдатского
строя).
Забегая вперед, следует отметить, что Гордон участвовал в Крымских
походах 1687 и 1689 гг. Он сыграл решающую роль в перевороте сентября
1689 г., приведшего к власти Петра Великого и низвержению царевны Софьи
и князя В.В. Голицына, что в значительной мере обусловило его близость к
царю Петру. Гордон принял деятельное участие в создании регулярной русской армии, в Азовских походах 1695-1696 гг. Во втором Азовском походе
1696 г. он фактически командовал русской армией, овладевшей Азовом. В
отсутствии Петра I в 1698 г. подавил стрелецкое выступление в поддержку
царевны Софьи.
Трудно сказать с точностью, когда царь Петр познакомился с генералом Гордоном. Речь идет не о формальном знакомстве, когда те или иные военачальники представлялись царям, как тогда это называлось, «были у руки
Гордон П. Дневник. 1677-1678. С. 100.
Там же, с. 126.
183
Там же, ст. 442.
181
182
72
государевой». Чаще всего этот порядок был принят, перед отправлением воинских частей в поход. В этом смысле впервые Гордон увидел царя Петра в
«день совета» 25 января 1688 г. Как он записал, «День совета, в коем заседали оба царя и принцесса; младший царь – в первый раз»184. В следующий раз
по свидетельству генерала Гордона, он увидел царя Петра 21 февраля, когда
«в исповедный вторник стреляли из пушек и устроили фейерверк перед
младшим царем в Воскресенском»185. 17 апреля Гордон был «у рук обоих царей»186. 29 июня Гордон сообщает о богослужении в главной церкви «на
именины младшего царя», т.е. Петра, и тогда «все бояре и начальные особы
получили водку от Его Величества и бокал вина от вдовствующей царевны,
его матери»187. Но из данной записи трудно понять: были ли сам Гордон на
этом богослужении и входил ли он в число «начальствующих особ». Впрочем, это не существенно: так или иначе, такого рода встречи с царем Петром
вовсе не означали установление близких личных отношений Гордона с царем. А.В. Шишов, ссылаясь на текст «Дневника» генерала Гордона, утверждает, что 16-летний царь Петр посетил дом Патрика Гордона в Немецкой
слободе 17 сентября 1688 г., и после этого Петр стал в доме генерала частым
гостем188. Однако в «Дневнике» генерала 17 сентября 1688 г. отмечено следующее: «После полудня, когда младший царь ехал из Преображенского, я
встретил Его В. и имел честь целовать его руку, а он осведомился о моем
здравии»189. Это событие можно считать личным знакомством генерала с царем Петром, но далее, вплоть до переворота в сентябре 1689 г. никакие личные контакты Гордона с царем более не упоминаются в его «Дневнике». Если
бы таковые имели место, то генерал, несомненно, обязательно бы отметил их
в своих записях, и уже, конечно же, сделал это, если бы царь Петр посетил
дом Гордона в Немецкой слободе.
Гордон П. Дневник. 1684 – 1689. С. 162.
Там же, с. 163.
186
Там же, с. 166.
187
Там же, с. 170.
188
Шишов А.В. Знаменитые иностранцы на службе России. М., 2001. С. 32.
189
Гордон П. Дневник. 1684 – 1689. С. 175.
184
185
73
Существует мнение, что одним из тех, кто способствовал знакомству
генерала Гордона с царем Петром и сложившимся вскоре между ними доверительным, приятельским отношениям, был старый друг и земляк Гордона,
его дальний родственник, выше упоминавшийся, генерал-майор Пол Мензис.
Но таковых свидетельств, в том числе в «Дневнике» Гордона, не имеется.
Тем более что Мензис вплоть до сентября 1689 г. нес службу в Смоленске.
Опосредованные контакты, сугубо служебного характера, между генералом Гордоном, как командиром 2-го Московского выборного полка солдатского строя, и царем Петром обозначились с начала сентября 1688 г.
«2 сентября (1688 г.), - записал Гордон, - …8 человек из солдат взяты в
потешные конюхи к младшему царю»190. Однако в записи этой примечательно то, что Гордон впервые упоминает «царских потешных» и называет их
«потешные конюхи». Примечательно и то, что в состав «потешного полка»
царя Петра взяты 8 настоящих, хорошо обученных солдат из Бутырского (самого лучшего 2-го Московского выборного солдатского) полка. Важно то,
что Гордон, как Шакловитый, называет «потешный полк» Петра «потешными конюхами». Это прозвание, именно то, каким именовали в 1688 г. «потешных» царя, очевидно, указывало на их первоначальный состав и источники формирования «потешного полка» - «дворцовые конюхи» для царских
«военных потех». Так, фактически, 2 сентября 1688 г. можно констатировать
начало именно «потешного войска» или «потешного полка», как более или
менее серьезной вооруженной силы, личный состав которого начали обучать
военному делу. В этом направлении царь Петр, с этого времени, начал действовать весьма активно. Ведь, действительно, чтобы превратить «потешных
конюхов» в воинскую часть, хотя бы «потешную», необходимо было обучить
ее личный состав. Поэтому лишь с того времени, как началось это обучение,
можно считать и начало превращения «потешного» войска царя в настоящую
регулярную часть.
190
Там же, с. 174.
74
«7 сентября, - в дневнике Гордона появилась другая запись, - …Царь
Петр Алексеевич прислал нарочного за 5 флейщиками и 5 барабанщиками
моего регимента – боярин князь Василий Васильевич очень рассердился, что
они были отправлены без его ведома; прислано также за юными барабанщиками, и 5 отправлены в немецких мундирах. Царь повелел выдать каждому из
флейщиков и барабанщиков по рублю и сукно на одежду»191. Таким образом,
еще 10 солдат Бутырского солдатского полка (музыканты) были зачислены в
«потешные конюхи».
«8 сентября. Царь снова послал к боярину 192 за флейщиками и барабанщиками, коих тот весьма неохотно приказал отправить с капитаном» 193.
Следует обратить внимание на то, что царь Петр, видимо, учитывая недовольство, выраженное В.В. Голицыным (как официальным главой военных
ведомств), не обращался непосредственно к командиру полка, а действовал
через более высокое начальство.
Следующая запись датируется 23 сентября 1688 г. «Младший царь, записал генерал, - послал за пьяным стряпчим Анкудином и расспрашивал его,
у кого больше почет и жалованье – у сержантов или ротных писарей и еще о
кое-каких мелочах…»194. Эта запись может служить свидетельством, что до
23 сентября 1688 г. царь Петр еще недостаточно хорошо разбирался в должностной иерархии и обязанностях внутриполкового комсостава «регулярных
войск». При этом, никаких личных контактов Гордона с царем Петром, за исключением случайной встречи 17 сентября, в 1688 г. пока не было.
18 октября 1688 г. Гордон вновь отметил, косвенным образом, «военные потехи» царя Петра. «Прислано за шестью солдатами для Преображенского», - записал он195. Таким образом, к ранее переданным царю Петру 18
солдатам-бутырцам добавились еще 6. Всего, таким образом, в составе «по-
Там же, с. 175.
Имеется в виду боярин князь В.В. Голицын (1643 – 1715).
193
Гордон П. Дневник. 1684 – 1689. С. 175.
194
Там же, с. 176.
195
Там же, с. 178.
191
192
75
тешных конюхов» во второй половине октября 1688 г. оказалось уже 24 «регулярных» солдата.
13 ноября 1688 г. Гордон сделал очередную запись в дневнике, касающуюся «потешных конюхов» царя Петра. «Все барабанщики моего полка вызваны царем Петром Алексеевичем, - записал он, - и 10 отобраны в так называемые конюхи»196. Итак, в «потешном полку» царя было уже 34 бутырских
солдата. Как выше уже было отмечено, принцип формирования нового регулярного полка был прежним, таким же, на основе которого ранее формировался 1-й Московский выборный солдатский полк А.А. Шепелева в 16561657 гг., когда из 1-го Московского рейтарского полка В.А. Змеева и из других рейтарских полков, а также из солдатских полков переводили группы военнослужащих в формирующийся отборный солдатский полк. По такому же
принципу формировался и 2-й Московский выборный солдатский полк (будущий Бутырский Кровкова, затем Гордона).
Сообщая о большом интересе царя Петра к военным «потехам», А.А.
Матвеев отмечал, что «того ради его царское величество повелел набрать из
разных чинов людей молодых и учить их пехотному и конному упражнению
во всем строю, а с некоторыми и сам повсевременным там обучениям и трудами своими как российских, так и окрестных государств военным наукам и
хитростям преизрядно изучася уже навык»197. Следует обратить внимание на
то, что, по свидетельству Матвеева, все эти рядовые «потешные» были «из
разных чинов». Другое примечательное место из цитированного фрагмента,
это указание на то, что этих «потешных» учили «пехотному и конному
упражнению», т.е. традиция подготовки войск «регулярного строя» сохранялась та же, что была заложена еще в 1-м Московском рейтарском полку Фанбуковена-Змеёва в 1649 г.
Далее, в своих записках А.А. Матвеев, сын известного ближнего боярина и временщика при царе Алексее Михайловиче, А.С. Матвеева и бли-
196
197
Там же, с. 181.
Матвеев А.А. Описание возмущения московских стрельцов // Рождение империи. М., 1997. С. 399.
76
жайший соратник царя Петра, в свою очередь, писал по этому поводу: «Оных
молодых солдат, не по летам своим всему воинству строго обученных, повелел мундиром темно-зеленого цвета убрать, и всем надлежащим ружьем в
самом прямом порядке честно учредить, и назвать их в то время «потешными», к которым приставлены были тогда штаб-, обер- и унтер-офицеры из
фамилий изящных, комнатные его царского величества люди, для содержания всегдашнего их в добром воинском обучении, как бы к прямой какой
впредь ожидаемой с неприятелем войне»198.
Матвеев, таким образом, указывает, что командирами (офицерами и
унтер-офицерами) над царскими «потешными» были поставлены «комнатные
стольники» царя Петра, а, учитывая то обстоятельство, что «комнатные его
царского величества люди» обычно носили кафтаны темно-зеленого цвета, то
и мундиры их имели такой же цвет. Темно-зеленый цвет, таким образом, был
цветом, обозначавшим принадлежность к внутридворцовым службам. Однако следует заметить, что не только цвет придворной одежды внутридворцовых стольников и прочих лиц, обслуживавших царское семейство внутри
дворца (зеленый) и соответствующий цвет кафтанов внедворцовых «служащих», в частности сокольников (голубой) определили выбор царем цвета для
своих «потешных. В московских выборных солдатских полках была такая же
расцветка «служебных» кафтанов: «1-й тысяча» в каждом полку была одета в
кафтаны темно-зеленого цвета, а каждая «2-я тысяча» - в кафтаны «лазоревого» (голубого или синего) цвета. И это вполне объяснимо: ведь оба полка
также принадлежали к «дворцовым структурам», предназначенным для обслуживания нужд царя и царского семейства, для охраны царского семейства
и дворца – это была расцветка царской «гвардии». В подражание настоящим
солдатским полкам и «потешные полки» царя Петра были одеты также в
кафтаны соответствующего цвета – «1-я тысяча», Преображенские солдаты, в
зеленые, а «2-я тысяча», Семеновские – в голубые (вплоть до конца существования императорской гвардии, до 1918 г. эти цветовые различия присут198
Там же.
77
ствовали на мундирах личного состава л-гв. Преображенского и л-гв. Семеновского полков: воротники, мундирные канты и околыши на фуражках у
преображенцев были красные, а у семеновцев – голубые).
Подводя итоги рассмотрению вопроса о роли «военных потех» в «вестернизации» мировоззрения царя Петра, мы приходим к заключению, что
эти «потехи» не были чем-то чрезвычайным и оригинальным в увлечениях
молодого царя. Это была уже давно сложившаяся традиция. Новым было то,
что «военные потехи» царя Петра приобрели новую форму – «потешного
полка», формировавшегося по образца существовавших «гвардейских» Московских выборных полков солдатского строя, сформированных «по образу и
подобию» Московского выборного рейтарского полка Фан-Буковена – Змеёва, которые, в свою очередь, было организованы и обучены по западноевропейским образцам. При этом создание «потешного полка» западноевропейского типа для своего младшего сына было инициировано царем Алексеем
Михайловичем, и поэтому являлось, в конце концов, результатом «вестернизации» (конечно, в определенных аспектах) мировоззрения (особенно военного) самого царя Алексея Михайловича и нарастающей «вестернизацией»
быта царской семьи. Таким образом, следует отметить, весьма важную роль в
«вестернизации» мировоззрения своего младшего сына, царя Петра, не такого уже «тишайшего царя» Алексея Михайловича, создавшего благоприятную
повседневно-бытовую обстановку для формирования будущего «вестернизированного» мировоззрения молодого царя-преобразователя.
78
Глава 3.
Царь Петр и «служилые иноземцы»
1.Дворцовый переворот 1689 г. и генерал Гордон.
Польский посланник маркиз де ла Невилль обозначил начало открытого противоборства между Петром и Софьей с момента бегства молодого царя
в Троице-Сергиеву лавру. «Царь Петр, достигнув благополучно Троицкого
монастыря, написал ко всем боярам, чтобы они без замедления явились к
нему, - сообщает де ла Невилль. - Он написал также ко всему дворянству и
послал приказы во все города держать милицию наготове для поддержки его.
Когда все государство узнало таким образом о заговоре Шакловитого, к царю
стали стекаться люди из разных концов государства, и менее нежели в неделю собралось в Троицкий монастырь множество дворянства» 199.
Однако рассказ маркиза не содержит достаточно четкой хронологии
событий. Восстановить ее помогают дневниковые записи генерала Гордона.
Посланец от царя Петра был направлен в Москву из Троицы 9 августа. Он
должен был «осведомиться, какое значение имеет созыв такого множества
стрельцов в столь несоответствующее время года. На это был получен ответ,
что это последовало единственно для того, чтобы сопровождать царевну в
монастырь…»200. Таким образом, имеется некоторое расхождение между
объяснением Софьи, приводимым де ла Невиллем и сообщаемым Гордоном.
Генерал был осведомлен, конечно, лучше. Будучи непосредственно втянутым
Невилль де ла. Указ. соч. С. 509.
Гордон П. Дневник. 1684 – 1689. С. 202; Гордон П. Дневник 1689 //Военно-исторический журнал. 1991.
№ 10. С. 87.
199
200
79
в разворачивавшиеся события, становясь, волей-неволей, их участником, он
очень внимательно следил за всеми мелочами. Однако
16-го числа, - записал Гордон в своем дневнике. - Пришло письменное
повеление младшего царя стрельцам и солдатам в полках и притом каждому
отдельно, а равно и полковникам собраться всем к 20-му числу в Троицкий
монастырь… От полков требовались унтер-офицеры, капралы, флигельманы,
а также полковые и ротные писцы и, кроме того, от каждого солдатского и
стрелецкого полка по десяти рядовых солдат. Хотя эти повеления стрельцам,
прибывшими из Троицы, переданы были стрельцам и солдатам, но таковые
передали их тем не менее начальникам своих полков, которые им вручили в
собственные руки царевны» 201.
Таким образом, 16 августа, московские войска и их командиры оставались пока вполне верными царевне Софье. Однако сам этот факт обращения
царя Петра непосредственно к стрельцам и солдатам, через голову их командиров, весьма обеспокоил Софью и ее окружение.
«Вследствие этого, - продолжал свой рассказ Гордон, - при дворе был
собран совет, по окончании которого были призваны некоторые из важнейших особ каждого полка, и им самой царевной после сильной, внушительной
речи объявлено было, чтобы они не дерзали идти в Троицу и вмешиваться в
распрю между царскими братьями. При этом были упомянуты другие различные обстоятельства. Стрелецкие полковники пожелали узнать, что им делать» 202.
Судя по контексту этой записи, генерал Гордон лично присутствовал
на этом совещании. Это событие описывал в своих записках и маркиз де ла
Невилль 203. Судя по его рассказу, сначала не царевна обратилась к командирам, а царь Иван, а потом уже она сама. Сомнительно, однако, что это выступление исходило от царя Ивана. В лучшем случае, он просто озвучил
предложенный ему текст. Однако эти речи не смогли рассеять сомнения в гоТам же.
Там же.
203
Невилль де ла. Указ. соч. С. 509.
201
202
80
ловах полковых командиров. «Когда об этом доложил ушедшей уже царевне
окольничий Федор Леонтьевич Шакловитый, главный начальник Стрелецкого приказа, - вспоминал, записав в дневник Гордон, - она вышла снова, говорила очень убедительно стрельцам и добавила, что если кто из них отправится к Троице, тот будет пойман по ее приказанию и казнен смертью. Боярин
князь В.В. Голицын дал мне соответствующее приказание – не отлучаться из
Москвы отнюдь, ни по каким причинам и ни по чьему-либо приказанию»204.
Цитированный выше фрагмент дневника генерала Гордона позволяет с полным основанием утверждать, что он был участником этого совещания. Кроме
того, последняя фраза-приказание князя Голицына, отданное им генералу
Гордону, обусловлена была опасением князя, что генерал может переметнуться к царю Петру.
Царевна Софья не оставляла надежд на примирение, уже испытывая
беспокойство за дальнейшее развитие событий. Она отправила в Троицу опекуна старшего царя, князя Петра Ивановича Прозоровского с духовником,
«чтобы принести извинение, что не отпускают полковников, солдат и
стрельцов, и вместе с тем употребить все средства к примирению царей и подвигнуть царя Петра Алексеевича к возвращению в Москву»205.
Царевна понимала, что отказываясь отпустить в Троицу полковников,
стрельцов и солдат, она уже нарушала царскую волю, даже если это была воля лишь одного из царей. Сложившаяся обстановка порождала опасений за
свою судьбу и у стрелецких и солдатских командиров: не повинуясь они оказывались тоже в числе ослушников «царской воли»206.
Однако достичь примирения с Петром не удалось207. Софья и ее окружение боялись, что стрельцы и солдаты самовольно начнут уходить в Троицу.
В 7 часов утра 1 сентября в Москву от Петра прибыл подполковник
Иван Нечаев. Он «доставил старшему царю и царевне письмо, в котором заГордон П. Дневник. 1684 – 1689. С. 203.; Гордон П. Дневник 1689. С. 88.
Там же.
206
Там же.
207
Там же.
204
205
81
ключалось краткое сведение о заговоре и требование доставить в Троицу для
расследования Федьку Шакловитого, монаха Сильвестра Медведева и их сообщников по заговору. Все это произвело немалый переполох при дворе и
всеобщее изумление в народе»208. Это было первое открытое заявление царя
Петра о заговоре и подготовке покушения на его жизнь. Внутрисемейная
распря превратилась в государственное преступление, в котором обвинялись
ближайшие советники царевны Софьи. Это еще больше подорвало доверие к
правительству царевны и провоцировало на переход солдат и стрельцов на
сторону Петра.
«Царевна, стремясь любым способом помириться с Петром, к нему
двух своих теток, царевну Анну Михайловну и свою сестру Марфу Алексеевну»
. Однако и их миссия окончилась неудачей. Софья прибегла к по-
209
следнему средству – она обратилась за помощью к патриарху, который «…в
тот же день он поехал к царю, рассказал ему о причине своего приезда и говорил все, что только мог придумать для примирения всего царского семейства». Однако, узнав, что в заговоре «участвует Лигомед, или игумен Сильвестр, который, в случае удачи заговора, будет патриархом», был сильно
встревожен «и он почел за лучшее остаться в Троицком монастыре…»210.
У правительства царевны Софьи и князя Голицына оставалась последняя надежда на наемников, на «служилых иноземцев», старшим и самым авторитетным среди которых был генерал Гордон.
1 сентября «…распространился слух, - вспоминал генерал, - что мне
было послано письмо из Троицы, а потому меня об этом допрашивали. Я по
истинной правде показал, что никакого письма не получал, и тем остались
довольны» 211. Тем не менее, сам слух о тайных сношениях царя Петра с генералом Гордоном весьма показателен. Опасались, что может исчезнуть и
это последнее средство борьбы Петром. Поэтому «…царевна собрала всех
Там же.
Невилль де ла. Указ. соч. С. 509.
210
Там же.
211
Гордон П. Дневник. 1684 – 1689. С. 203; Гордон П. Дневник 1689. С. 88.
208
209
82
своих приверженцев» и «решено было, что окольничего Шакловитого скроют во дворце, а игумену Сильвестру дадут возможность спастись» 212.
По свидетельству генерала Гордона, в окружении царевны начиналась
паника, в возможность выиграть «схватку» с Петром уже переставали верить213. 2-4 сентября 1689 г. борьба за власть между царевной Софьей и царем Петром вступила в свою решающую и завершающую стадию.
«2-го числа сентября, - сделал запись в своем дневнике генерал Гордон. - Последовало повеление царя Петра Алексеевича из Троицы солдатам и
стрелецким полкам пребывать спокойно и не учинять никакого шума и восстания. Весьма важно обратить внимание на завершающую часть дневниковой записи Гордона от 2 сентября 1689 г. «…Через доверенное лицо, - отметил он в дневнике, - я просил (царя Петра) меня извинить, что не явился с
другими (к царю в Троицу), ибо не знаю, приемлем ли наш приезд или
нет»214. Фактически, генерал Гордон предлагал свои личные услуги и других
«служилых иноземцев» царю Петру в его столкновении с правительством царевны Софьи.
3-го числа.…Стрельцы со всех сторон начали роптать, и царевна приказала повестить им, что намеревается со старшим царем отправиться в Троицкий монастырь и предполагает даже ехать на следующий день. Все находились поэтому в величайшем ожидании; известие это было сообщено в Троицкий монастырь… Из Троицы были разосланы во все города и округа повеления о доставке денег и всяких съестных припасов. Из Москвы же в отмену
этого состоялось другое, запрещавшее посылать деньги и съестные припасы
к Троице и, напротив того, повелевавшее, чтобы все оставалось и таком положении, в каком было ранее, по обычаю. Становилось вероятным, что скоро
дойдет до полного разрыва… Полк стрелецкий, находившийся в Троице,
просил дозволения отправиться ему в Москву, обещая при этом привести с
собою всех тех, которые обвинялись в участии в заговоре. Но младший царь
Невиль де. Указ. соч. С. 509.
Гордон П. Дневник. 1684 – 1689. С. 205; Гордон П. Дневник 1689. С. 89.
214
Там же, с. 205.
212
213
83
и его советники… на это не соглашались» 215. Наступал решающий день – 4
сентября 1689 г.
Царевна Софья, ее окружение, однако, еще не утратили волю к сопротивлению. Они очень рассчитывали на имевшееся в их распоряжении последнее действенной средство борьбы – на профессиональную вооруженную
силу, от которой зависел исход борьбы. Они рассчитывали на «служилых
иноземцев».
4 сентября был получен ответ царя Петра на вопрос, поставленный перед ним генералом Гордоном 2 сентября в конфиденциальном письме последнего о том, «приемлем ли наш (т.е. его, Гордона и других служилых иноземцев) приезд (в Троицу к царю Петру) или нет». Как выше уже было отмечено, это было фактическое предложение Гордоном своих услуг царю Петру.
«4-го числа сентября (1689 г.), - записал Гордон. - Было доставлено царское
письмо из Троицы в иноземную слободу, обращенное ко всем генералам,
полковникам и прочим офицерам, причем, однако, никто из них не был поименован» 216. Таким образом, и царь Петр еще не был уверен в своих силах.
Он по-прежнему чувствовал ненадежность своего положения. Поэтому он
тоже решил прибегнуть к главному «силовому аргументу»: призвать себе на
помощь «служилых иноземцев», т.е. наемников.
«Повеление было составлено от имени младшего царя, - продолжал
описывать ситуацию Гордон, - и в нем вкратце было изложено, что в августе
месяце, в различные времена некоторые капитаны, полковые писцы, т.е. пятидесятники, десятники, и также стрельцы составляли покушение на жизнь
младшего царя; при расследовании оказалось, что злодей и изменник Федька
Шакловитый, монах Сильвестр Медведев и десять стрельцов, поименно указанных, составили вместе с другими заговор убить младшего царя, его мать,
патриарха и различных именитейших бояр. Поэтому его величество посылал
подполковника Ивана Нечаева с пятью человеками от каждого полка схва-
215
216
Там же, с. 89-90.
Там же.
84
тить этих изменников и доставить их в Троицкий монастырь… Повеление
было помечено последним днем августа 7197 года (1689 г.) и скреплено дьяком думным Гаврилой Деревниным» 217.
Царь Петр, таким образом, обвинив правительство Софьи в укрывательстве, а значит поддержке, «государственных преступников» и, по существу, поставил перед «служилыми иноземцами» вопрос о выборе: за царевну
Софью они или за царя Петра? Их отказ перейти на его сторону поставил бы
их в положение «государственных преступников».
«Это повеление было доставлено мне получившим оное полковником
Риддером, - вспоминал генерал Гордон. - Я приказал собрать всех генералов
и офицеров и в присутствии их распечатал письмо. Затем было решено доставить письмо это боярину кн. В.В. Голицыну…»218.
Голицын попытался было тянуть время, откладывая под благовидным
предлогом решение по этому вопросу. «Хотя боярин и немало был изумлен и
поражен этим, - обрисовывал далее в подробностях ситуацию генерал, - тем
не менее, он старался сдержать себя, по возможности, и сказал, что покажет
это письмо старшему царю и царевне и после того уже объявит нам, что
должно делать. Я сказал, что мы опасаемся лишиться голов наших, если не
будем повиноваться. Боярин на это возразил, что мы получим ответ около
вечера, и требовал, чтобы я оставил для этого своего зятя, полковника Страсбурга» 219. Судя по дальнейшей записи, такой ответ не удовлетворил генерала
Гордона. «После этого, - продолжил он свою дневниковую запись, - я отправился в Немецкую слободу и стал снаряжаться. Полковникам и офицерам,
пришедшим ко мне за советом, я объявил, что решился идти в Троицу, какое
бы там повеление мне объявлено ни было, и вечером туда направлюсь. Затем
все старшие и младшие чины полка равным образом стали готовиться к вы-
Там же.
Там же.
219
Там же.
217
218
85
ступлению. Мы вечером вышли из Слободы, и уже стало темно, когда дошли
до моста через Яузу» 220.
Итак, указанное выше «повеление» царя Петра, по сути дела, было сигналом генералу Гордону к переходу на сторону «молодого царя» и уходу из
Москвы в Троицу. Гордон, фактически, лишь проинформировал Голицына и
правительство Софьи о своем выборе, не собираясь дожидаться тех или иных
решений со стороны «партии царевны». Это значило, что у генерала Гордона
к 4 сентября 1689 г. уже было решение, свою позицию он определил еще до
получения «повеления» царя Петра.
Следует указать, что генерал Гордон был не только «старшим» среди
всех служилых иноземцев, командовавших солдатскими, драгунскими и рейтарскими полками в Москве, но по его командованием находились оба Московских выборных полка солдатского строя, его собственный, так называемый «Бутырский», а точнее 2-й Московский выборный Дворцовый полк солдатского строя (бывший генерала М.О. Кровкова), и 1-й Московский Государев полк солдатского строя думного генерала А.А. Шепелева. Но думный генерал Шепелев с 1688 г. был тяжело болен и фактически не командовал полком, хотя номинально оставался его командиром и «первым генералом».
Фактически командованием над 1-м и 2-м выборными Московскими полками
осуществлял генерал Гордон. Косвенно это подтверждается фразой из его
письма от 27 февраля 1690 г.: «у меня по-прежнему Выборные регименты,
что обязывает меня жить при дворе…»221. «По-прежнему» означает, что он
командовал ими еще до дворцового переворота 1689 г. поскольку в его дневниковых записях нет указаний на то, что на таковую должность он был
назначен царем Петром. Однако имеется и прямое указание в официальном
документе – выписка из послужного списка генерала Гордона, датированная
в его дневнике 16 января 1692 г., в которой говорится, что «он со 196-го года
(между 1 сентября 1687 г. и 31 августа 1688 г., по тогдашнему «московскому
220
221
Там же.
Гордон П. Дневник 1690 – 1695. М,, 2014. С. 45.
86
календарю») имел команду над Московскими Выборными полками»222. А в
тексте его послужном списке от 16 января 1692 г. уточняется, что «с 7195
(1686/1687) года… он получил команду над Московскими Выборными полками солдат и в том же году был на службе в Крымском походе» (имеется в
виду Первый Крымский поход 1687 г.)223. Следовательно, генерал Гордон
возглавлял оба Выборных полка уже во время Первого Крымского похода,
начавшегося в марте 1687 г. Однако, согласно дневниковым записям самого
Гордона, в частности от 8 мая 1687 г., «Мы выступили с прямоугольным вагенбургом… Я охранял левое крыло и часть фронта, Аггей Алексеевич (Шепелев) – правое крыло и часть фронта…»224. Иными словами, думный генерал
А.А. Шепелев, во всяком случае, до мая месяца реально командовал своим 1м Московским выборным полком солдатского строя. Однако при изложении
последующих событий этого похода, ни Гордон, ни Лефорт уже не упоминают генерала Шепелева. Скорее всего, уже в походе (приблизительно, в мае
месяце) Шепелев, очевидно, тяжело заболел и уже не мог продолжать свое
участие в походе. Поэтому оба Выборных полка были переданы под командование генералу Гордону.
Итак, возвращаясь к основному вопросу нашего исследования в данном
разделе, вечером 4 сентября генерал Гордон со своим полком выехал из Бутырской слободы и направился в Троице-Сергиев монастырь к царю Петру.
Вместе с генералом Гордоном на сторону царя Петра перешли упоминавшиеся выше «служилые иноземцы» - полковники и офицеры.
В 11 часов утра 5-го сентября генерал Гордон со своим полком и другими служилыми иноземцами прибыл в Троицу. После обеда, записал Гордон, «мы были допущены к целованию руки Его царского Величества» царя
Петра, причем царь поднес каждому из прибывших по чарке водки, спросил
о здравии и приказал явиться немедленно по получении о том надлежащего
Там же, с. 123.
Там же, с. 124.
224
Гордон П. Дневник. 1684 – 1689. М., 2009. С. 137.
222
223
87
приказания225. Прибытие генерала Гордона с его 2-м Московским выборным
полком солдатского строя (Бутырским) в Троице-Сергиев монастырь к царю
Петру стало решающим и переломным моментом в борьбе за власть между
царевной Софьей и ее братом царем Петром в пользу последнего. «Наш отъезд в Троицу, - записал в своем дневнике Гордон, - был кризисом сего дела,
ибо все стали открыто высказываться в пользу младшего царя» 226. За преданность царю все чины Бутырского солдатского полка, которым командовал
генерал Гордон были пожалованы кафтанами (мундирами) красного цвета,
который считался самым почетным в Московском государстве227. Поведение
генерала Гордона, сыгравшего лично решающую роль в исходе борьбы за
власть между царевной Софьей и царем Петром, обусловило начало близких
отношений генерала с царем и влияние Гордона на мировоззрение Петра.
Царь Петр чрезвычайно высоко ценил генерала Гордона, который не
только сыграл решающую роль в победе Петра над Софьей, но и вторично
спас власть царя при подавлении стрелецкого восстания у Воскресенского
(Новоиерусалимского) монастыря. Гордон сыграл решающую роль и во взятии Азова в 1696 г. Самому царю Петру I приписываются такие слова при
погребении П. Гордона: «Я и государство лишились усердного, верного и
храброго генерала. Когда б не Гордон, Москве было бы бедствие великое
Очевидно, намек на события 1689 г. или на стрелецкий бунт 1698 г.). Я даю
ему только горсть земли, а он дал мне целое пространство земли с Азовом»228.
2.Царь Петр и Франц Лефорт.
Позднее было широко распространено убеждение, что решающей фигурой, приведшей к власти царя Петра, был его любимец Ф.Я. Лефорт. Это
мнение должно было указать на причины превращения Лефорта в самого
Там же, с. 207.
Там же.
227
Желябужский И. Дневные записки //Рождение империи. М., 1997. С. 311.
228
Гордон П. Дневник. 1635-1659 гг. М., 2000. С. 233.
225
226
88
близкого друга и любимца царя. Это мнение красноречиво выражено И. Корбом, посетившим Россию в 1698 г.
«В восемьдесят восьмом году, - пишет он, - во время возмущения
стрелковых воинов, иначе называемых стрельцами, когда эти люди в кровожадной ярости, ниспровергнув общественный порядок, …жаждали еще и
царской крови молодых государей, последние вынуждены были скрыться от
мятежников в Троицкий монастырь. В столь опасное время, когда большая
часть лиц, не зная, чем кончится возникшая буря, и смущаясь угрожавшими
опасностями, колебались в верности и раздумывали, на чью сторону преклониться, в то время, когда казалось, сама судьба в недоумении решала еще,
кому владеть столь обширным государством, вышеупомянутый господин
Лефорт, хотя и был поставлен этим ужасным временем в критическое положение, …поспешил к Троице с небольшим числом своих солдат. За такую
преданность, нимало не поколебленную предстоявшими опасностями, Лефорт поднялся на ту степень царской милости, достойным которой принуждены признать его и несправедливейшие из его противников» 229.
Из контекста сказанного выше ясно, что речь идет о бегстве в Троицу
царевны Софьи и малолетних царей Петра и Ивана в 1682 г. во время так
называемой «Хованщины», поэтому дата 1688 г., приводимая И. Корбом,
ошибочна. Однако в это время Лефорт никоим образом не был близок Петру
и никакой роли не мог играть. Более того, судя по письмам самого Лефорта,
относящимся к тому времени, он был близок к генералу В.А. Змеёву, близкому другу В.В. Голицына, и к самому, всесильному тогда, Голицыну, являяясь «протежэ» последнего 230. Лефорт, благодаря свойствам своего характера,
сумел быстро войти в доверие к временщику и фавориту царевны Софьи, который обеспечил ему быстрое продвижение в чинах: уже в 1687 г., после
Первого Крымского похода, Голицын пожаловал его в полковники и командиры Елецкого солдатского полка (Лефорту в это время едва исполнилось 30
229
230
Корб И. Дневник путешествия в Московское государство //Рождение империи. М. 1997. С. 232.
Минаков С.Т. XVII век: первый русский генерал Венедикт Змеёв. Орел, 2011. С. 108-110.
89
лет). Пожалуй, царь Петр знал об этом и вряд ли относился первоначально к
Лефорту без некоторой настороженности. Впрочем, далее И. Корб вновь возвращается к вопросу об услугах Лефорта, оказанных им царю Петру уже в
1689 г.
«В 1688 году разразилась новая буря…, - писал И. Корб. - Взволнованные стрельцы намеревались даже самих царей умертвить, почему Иван и
Петр спешили укрыться в Троицком монастыре, который представлял для
них более безопасное убежище; в то же самое время господин Лефорт с горстью солдат, составлявших защиту более надежную по их верности, чем по
их численности, первым прибыл в Троицкую обитель, чем и снискал большую перед прочими милость царя, так что с тех пор государь осыпал его
беспрерывными милостями. Лефорт без всякого затруднения получил чин
полного генерала и адмирала, которого доныне не достигал еще ни один иностранец»231.
Однако генерал Гордон в цитированном выше рассказе о «перевороте
1689», о Троицком походе ни словом не вспомнил о Ф. Лефорте. Вряд ли он
не заметил бы «подвига» будущего царского любимца и своего родственника. Видимо, ничего выдающегося в ходе этих событий Лефорт не совершил, а
его близость к царю Петру началась не в связи с этим походом.
Другие исследователи полагают, что начало сношений иностранного
офицера с отроком-Царем относится еще к периоду «потешных» военных
игр Петра I в селе Преображенском. Участие в них принимало немало
начальствующих людей из числа иноземцев. Среди них, как считает А.В.
Шишов, швейцарец действительно значился232. Однако документального
подтверждения этому сообщению Шишова нет.
Согласно существующим на сегодняшний день официальным данным,
Франц (Франсуа) Яковлевич Лефорт (Ле Форт) (1656-1699), швейцарец
французского (по некоторым сведениями, итальянского) происхождения, сын
231
232
Корб И. Указ. соч. С. 189-190.
Шишов А.В. Знаменитые иностранцы на службе России. С. 92.
90
москательного торговца в Женеве. В 1674 г. против желания родителей поступил на голландскую военную службу. В следующем, 1675 г., по приглашению полковника фон Фростена, Ф. Лефорт приехал в Россию. Однако в
течение двух лет его положение в Москве оставалось неопределенным. Почти до конца 1676 г. он, фактически, оставался не у дел, за пределами Москвы233. Ситуация резко изменилась к лучшему лишь в конце 1678 г. Через итальянца Гваскони он стал известен Мензису и Гордону, был принят в русскую
армию с чином капитана, участвовал в боевых действиях против турок и татар. По существующим данным знакомство Лефорта с царем Петром произошло лишь в 1690 г.
Военная карьера Лефорта в России начиналась в Киеве под командой и
покровительством генерала Гордона. Начальник киевского гарнизона генерал-майор Гордон 26-27 ноября 1678 г. запросил Москву прислать к нему на
службу в Киев большую группу «начальных людей», в числе которых был
указан и «капитан Франц Лафорт», что было исполнено234. Дело было в том,
что Лефорт в 1678 г. женился на Элизабет Суэ, урожденной Бокховен, которая являлась двоюродной сестрой первой жены Гордона Катарины Бокховен.
Отцом Элизабет Суэ был родной брат тестя Гордона, весьма ценимого русским правительством и царем генерал-майора Филиппа Бокховена. Родственные отношения со столь влиятельным и авторитетным у московских
властей, у самого русского царя «служилым иноземцем», каковым был Гордон, очевидно, сказались и на карьере молодого офицера-швейцарца. В июне
1683 г. по случаю именин царя Петра Алексеевича 27-летнего Лефорта произвели в чин майора, а в августе того же, 1683 г., в день именин царя Ивана
Алексеевича – в чин подполковника. В этом чине Лефорт принял участие в 1м Крымском походе 1687 г. Примечательно, что представленный князем Голицыным после 1-го Крымского похода в полковники (29 июня 1687 г.), Лефорт не был пожалован в этот чин царем Петром. Пожалование Лефорта в
РГАДА. Ф. 233. Оп. 1. Кн. 221. Л. 408-408об.
Сметная роспись П. Гордона и царский указ по усилению киевского гарнизона, 1678 //Гордон П. Дневник
1677-1678. С. 122-123.
233
234
91
чин полковника царем Петром состоялось лишь10-12 июля 1687 г., благодаря
рекомендации генерала Змеёва, в 1-м Московском рейтарском полку которого служил Лефорт, и по ходатайству князя Б.А. Голицына, близкого приятеля
Лефорта, двоюродного брата В.В. Голицына235. Следовательно, в 1687 г. Лефорт был для Петра совершенно посторонней и ничего для него не значащей
фигурой.
В Разряде 3 января 1689 г. …указано быть в полковниках у 2-го Елецкого полка солдатского строю Францу Яковлеву сыну Лефорту 236, поэтому
указание на то, что он был пожалован в полковники 2 марта 1689 г. 237 ошибочно. Иными словами полковник Лефорт был назначен командиром 2-го
Елецкого полка. Следовательно, полковник Лефорт не мог быть в составе Бутырского полка генерала Гордона в августе-сентябре 1689 г., т.е. во время совершения «государственного переворота 1689 года». Его знакомство и сближение с царем Петром произошло также благодаря генералу Гордону в 1690
г. Быстро сумевший завоевать личные симпатии у молодого царя, Лефорт
превращается вскоре в лучшего царского друга. Уже 18 февраля 1690 г. по
случаю рождения царевича Алексея Петровича полковник Лефорт был произведен в генерал-майоры. Однако, согласно некоторым косвенным признакам, производство Лефорта в генерал-майоры не было свидетельством превращения его в ближайшего друга царя Петра: в генерал-майоры были произведены и другие полковники-иноземцы, не являвшиеся ближайшими друзьями Петра. Лефорт начинает принимать участие в совместных царем
хмельных застольях лишь с 3 сентября 1690 г.238 и уже весьма часто – с середины октября 1690 г.239 Уже с 6 декабря 1690 г. царь Петр часто, не только
обедает, кутит с Лефортом, но и ночует у него240. Но, пожалуй, лишь к весне
1692 г. Лефорт превращается в ближайшего друга и «собутыльника» молодого царя Петра. Основательным указанием, правда косвенным, можно считать
Лефорт Ф. Указ. соч. С. 93-94.
РГАДА. Ф. 210. Книги московского стола. Кн. 143. Л. 86., 254об.
237
Там же, с. 95.
238
Гордон П. Дневник. 1690 – 1695. М., 2014. С. 27.
239
Там же, с. 30-34.
240
Там же, с. 34, 72.
235
236
92
назначение его командиром 1-го Московского выборного Государева полка
солдатского строя (бывшего А.А. Шепелева) 20 марта 1692 г. 241 Это вызвало
зависть и некоторую обиду у генерала Гордона, который был уверен, что командование этим полком и неофициальный статус «первого генерала», по заслугам, должен был получить он242.
Согласно «Смотренному списку начальных людей московских выборных полков солдатского строя от 16 января 1692 г.» генерал М.О. Кровков
указан как «генерал за полками»243, т.е. вне полков, без должности. Однако
думный генерал А.А. Шепелев уже не упоминается. Это значит, что к 16 января 1691 г. он уже умер.
25 апреля 1693 г. Ф. Лефорт был пожалован в полные генералы и
назначен командиром Первого московского выборного полка солдатского
строя244. Сам Лефорт в своем письме к матери от 12 мая 1693 г. писал, что
«пока я генерал-лейтенант, но если Богу будет угодно, 29 июня, в день Петра
и Павла, Их царские Величества сделают меня первым генералом, но командования у меня после этого не прибавится. Я командую лучшими и самыми
бравыми полками во всей стране, из которых могу сформировать армию почти в 18 тысяч человек…»245.
В своем письме к брату от 4 июля 1694 г., касаясь обстоятельств своего
назначения, Лефорт писал, что он получил это назначение «после того, как…
исполнил, сколько мог свои обязанности» в качестве генерал-лейтенанта, чин
которого он получил в 1692 г., поскольку к этому времени «умер здешний
генерал, командовавший первым гвардейским полком, или полками, потому
что они состоят из 17-18 000 бравых солдат»246.
Там же, с. 132.
Лефорт Ф. Сборник документов и материалов. М., 2006. С. 102.
243
Смотренный список начальных людей московских выборных полков солдатского строя 1692 г.
//Публикация А.В. Малова. //Единорог. Материалы по военной истории Восточной Европы. Выпуск 2. М.,
2011. С. 435-439.
244
1693 апреля 25. – Грамота царей Иоанна Алексеевича и Петра Алексеевича Совету Женевской Республики о назначении Ф. Лефорта полным генералом //Ф. Лефорт. Сборник документов и материалов. М., 2006. С.
111-112.
245
Там же, с. 116-117.
246
Там же, с. 132, 135.
241
242
93
В письме от 26 сентября 1692 г. Лефорт писал, что он был пожалован
командиром этого полка в сентябре 1692 г. (до 26 сентября) 247. А.В. Малов
пишет, со ссылкой на архивный документ, что «в октябре – марте 7200
(1691/1692) г. упоминается «московский Первый выборный полк полковника
Григория полк Андреевича Янковского»248.
Впрочем, как выше сообщалось и что вполне достоверно, Лефорт получил в командование Первый Московский выборный полк 20 марта 1692 г.
Видимо, поэтому Малов и указывает время командования Янковским до марта 1692 г. Однако в «Смотренном списке» 16 января 1692 г. полковник Янковский даже не упоминается. Лефорт же, в ранее отмеченном письме к своем брату, писал, что получил назначение командиром этого полка постольку
и после смерти «первого генерала», т.е. из этого следует, что Лефорт имел в
виду смерть «первого генерала» уже в 1692 г. Речь шла о смерти генерала
А.А. Шепелева, умершего, видимо, в начале 1691 г. (не позднее 16 марта
1691 г.).
Все приведенные выше факты позволяют считать: сведения о том, что
именно благодаря своему выдающемуся участию в «государственном перевороте 1689 г.» Ф. Лефорт и стал ближайшим другом молодого царя Петра,
являются сложившейся позднее в угоду, видимо, самому Лефорту, легендой,
не соответствующей историческим реалиям.
М.М. Богословский, пожалуй, лучший знаток биографии царя Петра I
утверждает, что всеми делами у Троицы руководил князь Б.А. Голицын,
двоюродный брат князя В.В. Голицына, нанося оттуда царевне удар за ударом249.
Князя Б.А. Голицына, главного руководителя Петра в столкновении с
царевной Софьей, Куракин считает единственным умом в составе нового
правительства: Он «был человеком ума великого, а особливо остроты, но к
делам неприлежной, понеже любил забавы, а особливо склонен был к пиТам же, с. 102, 104.
Малов А.В. Московские выборны полки… С. 110. РГАДА. Ф. 396. Архив оружейной палаты. Оп. 1. №
29041. Л. 1;№ 29251. Л. 1.
249
Богословский М.М. Петр I. Материалы для биографии. Т. 1. С. 76.
247
248
94
тию». Голицын, так же как и его двоюродный брат князь Василий Васильевич, отличался большой склонностью к иноземцам, был первый, который, по
свидетельству того же Куракина, «начал с офицерами и купцами иноземными обходиться». В 1688 г. он особенно близко познакомился с двумя иностранными офицерами: Гордоном и Лефортом 250. 25 июля этого же года
(1688) Гордон был приглашен к Голицыну обедать, а 15 сентября Голицын
был на обеде у Лефорта и от него заехал к Гордону. Он, несомненно, содействовал в 1689 г. сближению Петра с этими офицерами251.
3.«Вестернизации» царя Петра «иноземным досугом».
Немаловажным аспектом «вестернизации» мировоззрения царя Петра,
что в значительной мере было следствием близкого общения с П. Гордоном и
Ф. Лефортом, это восприятие царем традиционных форм «досуга» служилых
иноземцев. Это был обычный, распространенный с давних пор в Европе Приехавший в Россию, с сентября 1661 г. майор Гордон весьма исправно и на
высоком профессиональном уровне начал служить русскому царю. Свободное же время проводил так, как это было типично и привычно для большинства иноземных офицеров в московском войске. Записи, сделанные им в своем дневнике, в этом плане, весьма красноречивы. Ноябрь 1661 г. «Тем временем, - отметил Гордон в дневнике, - я побывал на двух свадьбах в Иноземной слободе… На обеих я повеселился и свел первое знакомство с женщинами»252. 9 января 1662 г. майор Гордон оставил в своем дневнике еще одну
достаточно откровенную, хотя и деликатно оформленную запись. «В следующее воскресенье (9 января), - записал он, - я угощал моего полковника с семейством, доктора Коллинса, мистера Бенийона и миссис Тибут с дочерью –
всех знакомых, коих приобрел в Слободе. Мы поздно засиделись и пировали
так, что если кто-либо увлекался дамой, то не мог совладать с собой или ута-
Там же, с. 86.
Гордон П. Дневник. 1684 – 1689. С. 172, 175; Гордон П. Дневник. СПб., 1892. Т. 2. С. 223, 228.
252
Там же, с. 109.
250
251
95
ить сие»253. Думается, что нет нужды расшифровывать фразу «если кто увлекался дамой, то не мог совладать с собой или утаить сие». В январе же 1662
г. Гордон снова побывал уже на другой «свадьбе подполковника Диксона,
который женился на одной вдове»254. 13 февраля 1662 г., в канун дня Святого
Валентина, майор Гордон вновь записал: «Вечером… я веселился, тянул по
жребию возлюбленную и засиживался до поздней ночи…» 255. «Тянуть по
жребию возлюбленную» - это старинный шутливый обычай в канун дня Святого Валентина выбирать возлюбленную. Гордон постоянно играл на бегах.
«В июне (1662 г.), - признавался он в своем дневнике, - я проиграл и вернул
20 рублей на конных бегах, а затем выиграл 100 рублей на бегах, что велись
на 5 верст»256. 20 рублей– весьма крупная денежная сумма. Это почти месячное жалованье майора. А 100 рублей – тем более. И снова веселые застолья,
дружеские попойки. «Несколько раз, - отмечал майор Гордон в это время, меня угощали друзья в Слободе, и я принимал много визитов, а 100 рублей,
взятые мною на скачках, были большей частью истрачены на увеселение
друзей, что пришли смотреть оные»257. Таким образом, когда «спускались»
столь крупные суммы как 100 рублей на попойках, то можно заключить, что
майор Гордон вел весьма разгульный образ жизни. И вновь, в июле 1662 г.
Гордон отмечает, что «капитан Пол Мензис женился. Я был на свадьбе резчиком, а генерал-майор Драммонд – посаженным отцом»258. «Резчик» на свадьбе – это почетный гость, который нарезает кушанья и распоряжается за
столом. Иными словами Гордон был чем-то вроде «тамады», т.е. в центре застолья, как признанный душа кампании. Вскоре, в том же качестве он оказался на свадебном застолье, когда «полковник Иоганн фон Ховен женился
на вдове полковника Манго Кармайкла»259. В конце октября 1662 г. Гордон
вновь оказывается резчиком на свадьбе полковника Иоганна Мевеса и тогда
Там же, с. 115.
Там же, с. 116.
255
Там же, с. 116.
256
Там же, с. 119.
257
Там же.
258
Там же, с. 121.
259
Там же.
253
254
96
же вскоре - посаженным братом на свадьбе поручика Джона Хендерсона 260.
Вновь Гордон оказывается резчиком на свадьбе хирурга Эннанда в январе
1663 г.261 Октябрь 1662 г. оказался очень насыщен веселыми гулянками. И
вновь майор Гордон в центре кампании и один из организаторов веселья.
«Полковник Корнелиус Патберг и я со многими прочими, - отметил он в своем дневнике, - составили танцевальный маскарад, или балет, и таким образом
неделю-другую проводили время среди друзей»262. Таким образом, загулы не
прекращались неделями.
Следует отметить еще один вид, так сказать, «развлечений», свойственный «служилым иноземцам» - ссоры и дуэли. Если для русских офицеров дуэли были запрещены, то офицерам иноземным они не возбранялись.
Гордон неоднократно участвует в дуэлях в том или ином качестве. Тому способствовал его активный, конфликтный по молодости характер, что, очевидно, усугублялось винными парами от постоянных застолий. Однажды он едва
не рассорился до дуэли со своим приятелем хирургом Эннандом. Подобные
ситуации случались с ним и позже. Хотя Гордон, став уже полковником, женатым человеком, у которого в ноябре 1665 г. родилась дочь, а в конце мая
1666 г. появился свой дом в Немецкой слободе, прекратил разгульный образ
жизни, однако именно в это время у него возникла ссора с майором Монтгомери. С этим офицером Гордон прежде поддерживал хорошие приятельские
отношения. Потому-то он и был приглашен полковником Гордоном в свой
дом 29 мая 1666 г., чтобы отпраздновать день рождения английского короля
Карла II. Дело кончилось дуэлью и едва не завершилось кровью. Однако дуэлянтов удалось удержать от продолжения дуэли и примирить263.
Наиболее выразительные свидетельства, позволяющие рассмотреть
данный частный вопрос содержаться в дневниковых записях генерала П.
Гордона, относящихся к 1684 – 1685 гг.
Там же, с. 122.
Там же, с. 123.
262
Там же, с. 122.
263
Там же, с. 162.
260
261
97
Ранней весной 1684 г. генерал-майор Гордон возвратился из Москвы на
место своей постоянной службы в Киев. И 31 марта 1684 г. в Козельце (под
Киевом) он «праздновал Пасху и был хорошо угощен нынешним полковником Григорием Карповичем Коровченко, …старым другом, и прежним полковником Константином Дмитриевичем Солониной. Каждый из них подарил
мне по охотничьему ружью»264. 4 апреля, по прибытии в Киев, Гордон «немедля явился к губернатору» 265, т.е. к киевскому воеводе, каковым тогда был
боярин А.П. Салтыков. 1 мая «я отправился с визитом к аббату Печерского
монастыря. Он встретил меня на середине лестницы и проводил в комнату,
где я поздравил его… Он любезно угощал нас в разных местах» 266. «Сегодня
Пятидесятница, - записал Гордон в своем дневнике 15 мая 1684 г. – Боярин и
все ездили в Печерский монастырь и вернулись домой изрядно набравшись»267. 21 мая Гордон отметил, что «обедал у боярина на именинах его матери», а на следующий день - у Павла Бохина, где было разное268. 27 мая
Гордон «обедал у боярина с Переяславским воеводой»269. 22 июня, отмечал
Гордон, «мы были на богослужении в женском монастыре, а обедали у архимандрита»270, а 29 июня, «по случаю именин младшего императора мы все
были у боярина и набрались»271. Через два дня, 1 июля, согласно записи Гордона, «боярин и все начальные особы гарнизона обедали у меня»272. В день
Св. Анны, - записал Гордон в дневнике 25 июля 1684 г. – Мы все пировали у
боярина…», а на следующий день он отметил, что «были в Печерском монастыре, отобедали там…»273. 3 августа Гордон был «на крестинном пиру у боярина»274. 7 августа Гордон отметил проводы боярина А.П. Салтыкова «и,
Гордон П. Дневник. 1684 – 1689. М., 2009. С. 14.
Там же.
266
Там же, с. 19, 20.
267
Там же, с. 21.
268
Там же.
269
Там же, с. 22.
270
Там же, с. 25.
271
Там же.
272
Там же.
273
Там же, с. 29.
274
Там же, с. 30.
264
265
98
обедая с ним, пили дотемна»275. «Я угощал полковников и друзей у себя за
обедом», - записал Гордон в своем дневнике 7 октября, а через два дня, 9 октября он отметил, что «угощал у себя на обеде детей начальных особ из казаков, кои состоят в здешней школе, - с их педагогами 20 человек». 19 октября
Гордон был «на пиру у Максима Арендаря, где», как он отметил, «у нас было
всего вдоволь». Этот пир продолжался еще два дня, сначала «у полковников
Кишкина и Капустина», а затем «в Выдубицком монастыре, а вечером у меня»276. 11 ноября «мы обедали у войта (Ждана Тадрины) и угощались обилием всего, особливо доброго вина», - отметил Гордон277, - а 13 ноября «мы
обедали у боярина»278. 16 ноября «мы обедали у боярина и полковника Переяславского, - записал Гордон, - кои все со своими супругами пришли ко
мне»279. 26 ноября, как отметил Гордон, в «Егорьев день мы обедали у боярина», а 30 ноября, в день св. Андрея, «мы пировали и праздновали», записал
Гордон280. 4 декабря Гордон обедал у думного дворянина полковника Ф.А.
Зыкова, а «вечером боярин с супругой у меня до полуночи» 281. 9 декабря
Гордон был «на пиру у Киевского полковника»282. Примечательная запись 10
декабря 1684 г. «Мы были у Максима и Нежинского воеводы, думного дворянина Родиона Михайловича Павлова - отметил Гордон, - и почти всю ночь
у меня»283. Чем вся эта компания занималась всю ночь у Гордона, становится
понятным из записи 11 декабря: «Я пролежал целый день, хворая от излишеств прошлой ночи»284. Однако на следующий день, 12 декабря новое застолье: «Мы обедали все вместе у думного»285, а 13 декабря «мы все обедали
у боярина»286. Интересно, что из данной дневниковой записи мы узнаем немного и о характере застольных бесед: «было сочтено, что в Москве около 60
Там же, с. 31.
Там же, с. 34.
277
Там же, с. 36.
278
Там же, с. 37.
279
Там же.
280
Там же, с. 38.
281
Там же.
282
Там же, с. 39.
283
Там же.
284
Там же.
285
Там же.
286
Там же.
275
276
99
бояр, 40 окольничих, свыше 30 думных дворян и почти 200 спальников
(стольников?)». Застолье, видимо, продолжалось дотемна, поскольку далее
Гордон сообщает, что «ночью мы проводили воеводу Нежина до Никольского монастыря»287. 18 декабря Гордон был в гостях «в Нижнем городе, в Братском монастыре и у бургомистра Демида Мошенковича» 288. 25 декабря, на
Рождество Христово – новое, праздничное застолье. «Я обедал дома с друзьями, - записал Гордон, - а вечером был у боярина, где мы устроили фейерверк»289. Праздничное веселье с различными развлечениями продолжалось до
конца декабря. 26 декабря Гордон был «у думного (Ф.А. Зыкова) за обычными русскими развлечениями»290. Что он имел в виду под «обычными русскими развлечениями», сказать трудно. 27 декабря Гордон «обедал у окольничего», а вечером 28 декабря «все у меня, где всевозможные маскарады и танцы
почти до рассвета». 29 декабря Гордон был в гостях «в Нижнем городе у
Ивана Настича, бургомистра, а потом – у меня, где танцевали за полночь». 30
декабря Гордон был в Печерском монастыре в гостях «у Антония и Максима»291.
Через день, уже 1 января 1685 г. Гордон сам принимал гостей: «Боярин
с супругой были у меня за полночь, веселились и танцевали» 292. 13 января
1685 г. Гордон отметил, что «мы обедали у моего зятя и были потом у боярина и Боркова»293. 30 января «боярин с товарищами, - пишет Гордон, - все
полковники и подполковники были у меня вечером»294. 8 февраля «мы обедали у Ивана Озерова, и боярин с супругой приехал ужинать ко мне» 295. 15
февраля «мы все обедали у окольничего (князя И.С. Хотетовского) на именинах его сына»296. 20 февраля «боярин и думный (Ф.А. Зыков) повздорили», а
Там же.
Там же, с. 40.
289
Там же, с. 41.
290
Там же.
291
Там же.
292
Там же, с. 42.
293
Там же, с. 44.
294
Там же.
295
Там же, с. 48.
296
Там же.
287
288
100
22 февраля, когда «мы все угощались у боярина, …был заключен мир» 297. 21
февраля «мы все обедали у боярина. После обеда пили за доброе здравие Их
Величеств из большого позолоченного бокала, вмещающего шотландскую
пинту, после чего боярин подарил стольнику (П.Ф. Шеншину, прибывшему
по поручению царей) коня ценою 20 рублей, золоченый бокал ценой 15, ружье ценой 5 и амалейку ценой 2; окольничий подарил отрез тонкого дамаска
и амалейку, думный пару – пару пистолетов, а один из канцлеров – пару карманных пистолетов»298. 24 февраля «вечером стольник пришел ко мне и повеселился»299. 8 марта «мы сперва сопроводили думного (Ф.А. Зыкова) через
Днепр; вернувшись, проводили князя (И.С. Хотетовского) до Троещины и,
остановясь, пили около часа. Вечером мы возвратились. Окольничий (князь
В.Ф. Жировой-Засекин со своей супругой), коего (к большому его недовольству) никто не встретил, немедля явился и был привечен у боярина в его доме»300. 14 марта «мы все на пиру у боярина обильно напились и делали много
визитов. Боярин и Мазепа ужинали у меня. Мое кольцо-печатка потерялось»301. 15 марта «на пиру у окольничего. Боярин потом пришел ко мне, и
мы выезжали верхом в поля»302. 19 апреля «я был у окольничего вечером, записал Гордон, - и ужинал у боярина», 21 апреля «обедал у боярина и, посетив окольничего, мы все отправились за Днепр», а 23 апреля «мы все обедали
у окольничего, и он мучил нас здравицами»303. 12 мая «я ездил на остров, где
пасутся наши лошади, обедал с друзьями и нашими женами»304. 28 мая «в
день Вознесения мы обедали у окольничего» 305. 3 июня «мы сопроводили боярина в Печерский монастырь, где он простился после того, как мы выслушали богослужение и отобедали», а 4 июня «боярин, стольник, Мазепа и
Там же, с. 49.
Там же, с. 50.
299
Там же.
300
Там же, с. 52.
301
Там же.
302
Там же.
303
Там же, с. 59.
304
Там же, с. 62.
305
Там же, с. 66.
297
298
101
бунчужник со многими прочими обедали у меня»306. 6 июня «мы все обедали
у боярина, где боярин и окольничий повздорили»307. 7 июня «после краткого
молебна боярин простился и, помирившись с окольничим, пошел обедать с
ним. После сего мы все поехали провожать боярина за Черторый, где угостились на пирушке, а затем распрощались»308. 29 июня «в день, посвященный
Св. Апостолам Петру и Павлу, - именины или день рождения младшего императора – был пир у окольничего. 23 орудия дважды дали залп при здравицах в честь обоих императоров, 12 – при поминании прочих императорских
потомков и 6 (дважды) – при поминании гетмана и государственных министров. Сегодня у меня была колика и я не присутствовал. Сыновья гетмана и
полковника с другими их грандами, что растут как грибы, изрядно там
набравшись, уехали отсюда и стали в Броварах» 309. 5 июля «мы были на пиру
у полковника Сергея Федоровича Головчина»310. 26 июля «кастелян и все
начальные особы гарнизона у меня на обеде. Мы повеселились, причем присутствовали и дамы», а 27 июля «мне было худо от похмелья»311. 29 августа
«усекновение главы Св. Иоанна Крестителя и именины старшего императора
– в его здравие были сотворены всенародные молитвы, а все духовенство, как
и другие начальные особы, угощались у губернатора. Когда пили во здравие
императоров и императорских потомков, было произведено три залпа из 15
артиллерийских орудий, а затем два из 16 орудий» 312. 20 сентября «Яков Федорович Борзиковский с женою и прочие друзья обедали у меня и веселились»313. 1 октября «праздник, называемый русскими Покров», а 2 октября
«мне было худо от вчерашних излишеств»314. 14 октября «в день рождения
нашего короля мы праздновали с обычной торжественностью и пили во здравие Его Величества и, как принято, за других вино из моего собственного виТам же, с. 67.
Там же, с. 68.
308
Там же, с. 69.
309
Там же, с. 72.
310
Там же.
311
Там же, с. 75.
312
Там же, с. 77.
313
Там же, с. 78.
314
Там же, с. 80.
306
307
102
ноградника»315. Гордон, любивший хмельные застолья, часто устраивавший
обед у себя для друзей и сослуживцев, проявлял интерес к саду не только из
интереса к сельскому хозяйству. 8 января 1685 г. Гордон хлопочет о том,
чтобы гамбургский купец «прислал мне анкер испанского вина, что он приобрел для меня, и купил еще один красного вина» 316. 9 июля 1688 г. «в городе; просил доставить из Архангельска без пошлин 4 бочки французского вина, одну испанского и одну французского бренди – велено выписать, согласно обычаю»317.
17 ноября «сын полковника Иваницкого окрещен, и все мы обедали
там», затем, 18 ноября «мы обедали у полковника Ливингстона», а 20 ноября
«по новому стилю день Св. Андрея – мы праздновали оный с обычной торжественностью», 22 ноября «мы исповедовались и восприняли святое таинство. Все обедали у меня»318. 24 ноября «патеры обедали у меня и затем уехали»319. 24 ноября «сегодня у русских день Св. Екатерины; будучи приглашен
к окольничему, я отправился туда и прибыл домой пьян», поэтому 25 ноября
«я пролежал весь день, крайне страдая от излишеств прошлой ночи»320. «1
декабря я поехал проститься с архимандритом Печерского монастыря, слушал богослужение, обедал и был весьма хорошо у него принят»321.
Одной из форм досуга Гордона, совместно со своими русскими сослуживцами, была охота. Дважды он ездил на охоту в 1684 г.: 22 сентября Гордон записал в дневнике: «Мы были на охоте и хорошо позабавились» 322; 1
декабря, «будучи на охоте, - записал Гордон, - мы отлично позабавились;
снег был легок и не очень глубок»323. Дважды Гордон ездил на охоту в 1685
г.: 28 апреля «я ездил с боярином и окольничим на остров, где содержатся
Там же, с. 81.
Там же, с. 43.
317
Там же, с. 171.
318
Там же, с. 82.
319
Там же, с. 83.
320
Там же, с. 84, 85.
321
Там же, с. 85.
322
Там же, с. 32.
323
Там же, с. 38.
315
316
103
мои лошади, и хорошо позабавился охотою на зайца» 324; 30 ноября «я ездил
на охоту и прекрасно позабавился»325.
Досуг генерала Гордона по возвращении в Киев в марте и последующих месяцев 1684 г. и в течение всего 1685 г. был весьма однообразен и
прост – обеды и попойки с сослуживцами, воеводой, окольничими, русскими
и украинскими полковниками, в Киево-Печерской Лавре, иногда с выездом
на природу, на днепровские острова. Гордон был либо гостем, либо устраивал застолья у себя дома. Подчас, возлияния были столь обильными, что, по
собственному признанию Гордона, он оказывался в весьма болезненном состоянии, как следствии чрезмерного употребления горячительными напитками. Об этом красноречиво свидетельствуют дневниковые записи шотландца.
Итак, судьба и личность П. Гордона были не только уникальны, но и
характерны для «служилого иноземца» в России второй половины XVII в.
Достаточно типичным для «служилых иноземцев» было поведение Гордона в
свободное от службы время, сводившееся к постоянным застольям, сопровождавшимся обильными возлияниями, связям с женщинами, ссорами, дуэлями, играми на скачках. Типичны и внутрикорпоративные отношения, в
условиях которых порой даже достаточно хорошее приятельство не было
препятствием для ссор и поединков.
Такого рода время препровождения и досуга Гордон продолжал и после дворцового переворота 1689 г. Только теперь все чаще вместе с молодым
царем Петром. Вот дневниковая запись от 19 января 1690 г.
«Я отправился ко двору около одиннадцати часов и сопровождал Его
Величество в сельскую, или летнюю, усадьбу, принадлежащую боярину Петру Васильевичу Шереметеву, - записал он в своем дневнике, - где нас всех
хорошее угостили обедом: поехали в царскую усадьбу, имели фейерверк, а
вечером в первой усадьбе – еще, снова обильно угощались и были отпущены.
324
325
Там же, с. 60.
Там же.
104
Я пришел к мистеру Гуаскони, повеселился»326. Знаменательна дневниковая
запись следующего дня, 20 января, по содержанию являющаяся продолжением предшествующей.
«Болел от излишеств прошлой ночи, - кратко пометил автор, - и был
вынужден лежать в постели почти до вечера»327. Можно представить масштаб возлияний, если генерал весь следующий день вынужден был приходить в себя.
26 января Гордон обедал у родного дядьки царя Льва Кирилловича
Нарышкина, 27 января – у царя328. 28-29 января – на свадьбе у дочери полковника Ронаэра, 30 января – на пиру у Андрея Артамоновича Матвеева, 31
января – вновь у царя329. 13 февраля Гордон был на свадьбе полковника Якоби, 15 февраля – на пиру у комиссара А.И. Бутенанта, 16 февраля – застолье
переместилось в дом Гордона330. 17 февраля – у царя, 18 февраля – на свадьбе
у полковника фон-Вердена. 19 февраля у царя по случаю рождения царевича
Алексея Петровича 331. 20 февраля на обеде у Льва Кирилловича Нарышкина
– «приехал домой в 3 часа утра» 21 февраля 332. Застолья у царя, в которых
принимал участие генерал Гордон, участились с лета 1690 г.: 12 июля у князя
М.И. Лыкова, у Л.К. Нарышкина («приехал домой поздно или, скорее, рано»); 24 июля – с царем у князя Б.А. Голицына («на его именинах, где мы
обильно угостились»), с обычными болезненными последствиями на следующий день, покинув царя лишь 26 июля333. 29 июля – вновь у князя Б.А. Голицына, а затем у Л.К. Нарышкина 334. 8 августа – в Преображенском у царя
(«ужинал на Льняном дворе с Государем»); 12 августа – «после полудня у
Кмрмлла Алексеевича Нарышкина с Государем»; 14 августа – «обедал у Льва
Гордон П. Днвник. 1690 – 1695. М., 2014. С. 6.
Там же.
328
Там же.
329
Там же, с. 7.
330
Там же, с. 8.
331
Там же.
332
Там же.
333
Там же, с. 22.
334
Там же, с. 23.
326
327
105
Кирилловича Нарышкина; после полудня снова у него с Государем» 335. 20-21
августа – на свадьбе, а затем, 22 августа «с Его Величеством в Преображенском. Его Величество со всеми прибыли ко мне и веселились» 336. 27 августа –
вновь «кутили целую ночь»337. 1 октября В Преображенском, согласно его
дневниковой записи, Гордон вместе с царем «кутили сегодня и на другой
день», 13 октября снова – «Его Величество с 30 или 40 персонами обедали у
меня и веселились до десяти часов вечера», 16 октября – «с Его Величеством
у генерал-майора Лефорта на обеде до 11 часов»338. Вновь характерные дневниковые записи: 23 октября «ужинал с Его Величеством2 у Тарасаприказчика»; 25 октября – «ужинал с Его Величеством к генерал-майора Лефорта»; 7 ноября – «на обеде у генерал-майора Лефорта с Его Величеством,
сидели поздно»339. 20 ноября Гордон вновь вместе с царем Петром отправился в Андроновский монастырь, где 21 ноября «кутили всю ночь»340. 27 ноября Гордон снова «у генерал-майора Лефорта с Его Величеством на обеде», а
1 декабря вместе с царем обедал у А.Ф. Нарышкина 341. 7 декабря Гордон отправился в Преображенское, а затем вместе с царем – к Лефорту, где они ночевали, а 8 декабря – обедали; 12, 15, 18, 21, 22 декабря Гордон снова обедал
вместе с царем Петром (у Б.А. Голицына, А.П. Салтыкова, П.В. Шереметева,
А.А. Матвеева)342.
Вопреки традиционным представлениям, что «собутыльником» молодого царя Петра изначально был Ф. Лефорт, из предшествующих дневниковых записей следует, что Лефорт приобщается к совместным царским застольям и кутежам позднее генерала Гордона, лишь с сентября 1690 г.
Однако, бесспорно, что влияние генерала Гордона на царя Петра, всетаки, в первую очередь было обусловлено военно-профессиональными каче-
Там же, с. 24.
Там же, с. 25.
337
Там же, с. 26.
338
Там же, с. 30-31.
339
Там же, с.32-33.
340
Там же, с. 33.
341
Там же, с. 34.
342
Там же.
335
336
106
ствами и боевым опытом генерала. Достаточно для этого привести один из
примеров.
23 февраля 1690 г. генерал Гордон, командовавший в это время всеми
«выборными полками», организовал показательный для царя парад вверенных ему войск. «Затем мне было велено приказать солдатам дать залп, - рассказывал об этом сам Гордон. – Поскольку было очень людно, я вывел первые три шеренги вперед, к самой стене дворца, скомандовал «кругом», причем знамена были посредине, и велел приготовиться. Первая шеренга, став на
колено, вторая пригнувшись, а третья стоя прямо, дали залп одновременно,
причем развевались знамена и били барабаны. Это настолько понравилось
Его Величеству, что он повелел нам стрелять снова, и еще третий раз. Затем,
отведя солдат на прежнюю позицию, взяв мушкеты на приклад и подняв пики, выступили со двора, я в восточные ворота, а другой регимент в западные»343. Такого рода доказательства своего военно-профессионального мастерства Гордон демонстрировал перед царем Петром неоднократно344.
Несомненно, такая демонстрация профессионального мастерства вряд ли
могла оставлять какие-либо сомнения у царя Петра в том, что генерал Гордон
является лучшим профессиональным военным человеком, знатоком «иноземного регулярного строя» и, следовательно, самым лучшим из учителей в
том деле, нужных лично царю.
Итак, и П. Гордон, и Ф. Лефорт, несомненно, оказали сильное воздействие на мировоззрение молодого царя Петра, весьма способствуя его «вестернизации». Однако их влияние не было основополагающим. Не было оно
и равнозначным. Личное знакомство царя Петра с генералом Гордоном состоялось еще до дворцового переворота 1689 г., однако близкие дружеские
отношения царя с генералом сложились в результате и после этого события.
Личное влияние генерала Гордона на царя Петра было предопределено преданностью генерала во время дворцового переворота осенью 1689 г. Можно
343
344
Там же, с. 9.
Там же, с. 10.
107
сказать, что роль генерала в благоприятном для Петра исходе этих событий
была решающей. В значительной, если не в определяющей, мере это было
обусловлено решающей ролью Гордона, приведшего «царскую гвардию» Московские выборные солдатские полки в Троицу, в исходе противостояния
Петра с сестрой Софьей в пользу молодого царя. Можно сказать, что дворцовый переворот 1689 г., в конечном счете, осуществил, точнее, довел до победоносного результата для царя Петра именно генерал Гордон. И царь этого
никогда не забывал. Гордон оказал огромное влияние на формирование у царя Петра профессиональных практических военных навыков. Однако, как и
Лефорт, особое влияние Гордон оказал на усвоение молодым царем традиций
и привычек «иноземного» солдатского досуга, достаточно примитивного,
выражавшегося подчас в разгульных пьяных застольях. Что касается отношений царя с Лефортом, то они начали складываться уже после дворцового
переворота 1689 г. и не сразу же после его осуществления. Вопреки традиционным представлениям, возникшим и не без участия самого Лефорта, последний не играл какой-либо роли в самом дворцовом перевороте. Кажется
он, даже и не участвовал в нем, его не было в числе служилых иноземцев в
Москве, когда началось противостояние между Петром и Софьей. Он служил
на периферии. Близкое знакомство, вскоре переросшее в тесную дружбу
между ними, возникло между царем и Петром и Лефортом, скорее всего, благодаря посредничеству того же Гордона, являвшегося родственником Лефорта, и особенно, благодаря князю Б.А. Голицыну, с которым Лефорт был дружен еще до 1689 г. Выдвижение Лефорта на первое место в окружении молодого царя было обусловлено в значительной мере благодаря свойствам характера швейцарца, а также сравнительно небольшим возрастным диапазоном между ними. Это, несомненно, обусловило и оттеснение Лефортом генерала Гордона в отношениях с Петром на второй план: все-таки Гордон годился Петру почти в дедушки. В свою очередь, военно-профессиональное влияние Лефорта на царя Петра в плане «вестернизации» было, пожалуй, малозаметным, по сравнению с влиянием Гордона. Лефорт был для Петра веселым,
108
остроумным старшим другом, собутыльником, бравым гулякой, знакомившим молодого царя с современным ему западноевропейским бытом, повседневностью.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Подводя в целом итоги проведенному исследованию вопроса об истоках, предпосылках и факторах «вестернизации» мировоззрения царя Петра,
полагаю целесообразном выделить следующие положения, выносимые в заключение.
Прежде всего, считаю важным отметить, что, вопреки традиционному
представлению, основополагающую роль в этом процессе, в качестве общей
предпосылки и общих истоков я считаю роль царя Алексея Михайловича,
отца царя Петра. Прежде всего, необходимо, в связи с указанным выводом
обратиться к «вестернизации» его мировоззрения. Конечно, главным образом
речь может идти о проникновении некоторых западноевропейских традиций
в быт и повседневность царской семьи, особенно в последние годы правления и жизни царя Алексея и преимущественно о, так сказать, «военной вестернизации» его мировоззрения.
Военная «вестернизация» царя Алексея Михайловича осуществлялась
под влиянием его тестя боярина И.Д. Милославского, боярина А.С. Матвеева,
второго тестя царя боярина К.П. Нарышкина, рейтарского полковника, а затем генерала, В.А. Змеёва, генерала А.И. Лесли, голландского полковника И.
Фан-Буковена и его сына полковника, затем генерала Ф.А. Фан-Буковена.
Благодаря влиянию указанных лиц царь Алексей Михайлович достаточно
109
хорошо овладел основам профессиональных знаний по организации и обучению русских войск западноевропейскому «регулярному строю». Несомненно, ко времени вступления в свой второй брак Алексей Михайлович был уже
в гораздо большей мере увлечен военными делами и военными интересами.
Поэтому он полагал необходимым с самых первых лет приобщать своего
младшего сына к военному делу и сформировать для малолетнего царевича
«потешный полк».
Подытоживая результаты исследования роли «военных потех» в «вестернизации» мировоззрения царя Петра, мы приходим к заключению, что
эти «потехи» не были чем-то чрезвычайным и оригинальным в увлечениях
молодого царя. Это была уже давно сложившаяся традиция. Новым было то,
что «военные потехи» царя Петра приобрели новую форму – «потешного
полка», формировавшегося по образца существовавших «гвардейских» Московских выборных полков солдатского строя, сформированных «по образу и
подобию» Московского выборного рейтарского полка Фан-Буковена – Змеёва, которые, в свою очередь, было организованы и обучены по западноевропейским образцам. При этом создание «потешного полка» западноевропейского типа для своего младшего сына было инициировано царем Алексеем
Михайловичем, и поэтому являлось, в конце концов, результатом «вестернизации» (конечно, в определенных аспектах) мировоззрения (особенно военного) самого царя Алексея Михайловича и нарастающей «вестернизацией»
быта царской семьи. Таким образом, следует отметить, весьма важную роль в
«вестернизации» мировоззрения своего младшего сына, царя Петра, не такого уже «тишайшего царя» Алексея Михайловича, создавшего благоприятную
повседневно-бытовую обстановку для формирования будущего «вестернизированного» мировоззрения молодого царя-преобразователя.
И генерал П. Гордон, и Ф. Лефорт, несомненно, оказали сильное воздействие на мировоззрение молодого царя Петра, весьма способствуя его
«вестернизации». Однако их влияние не было основополагающим. Не было
оно и равнозначным.
110
Личное знакомство царя Петра с генералом Гордоном состоялось еще
до дворцового переворота 1689 г., однако близкие дружеские отношения царя с генералом сложились в результате и после этого события.
Личное влияние генерала Гордона на царя Петра было предопределено
преданностью генерала во время дворцового переворота осенью 1689 г.
Можно сказать, что роль генерала в благоприятном для Петра исходе этих
событий была решающей. В значительной, если не в определяющей, мере это
было обусловлено решающей ролью Гордона, приведшего «царскую гвардию» - Московские выборные солдатские полки в Троицу. Эти действия генерала Гордона и определили исходе противостояния Петра с сестрой Софьей в пользу молодого царя. Можно сказать, что дворцовый переворот 1689 г.,
в конечном счете, осуществил, точнее, довел до победоносного результата
для царя Петра именно генерал Гордон. И царь этого никогда не забывал.
Гордон оказал огромное влияние на формирование у царя Петра профессиональных практических военных навыков. Однако, как и Лефорт, особое влияние Гордон оказал на процесс усвоения молодым царем традиций и
привычек «иноземного» солдатского досуга, достаточно примитивного, выражавшегося подчас в разгульных пьяных застольях.
Что касается отношений царя с Лефортом, то они начали складываться
уже после дворцового переворота 1689 г. и не сразу же после его осуществления. Вопреки традиционным представлениям, возникшим и не без участия
самого Лефорта, последний не играл какой-либо роли в самом дворцовом перевороте. Кажется он, даже и не участвовал в нем, его не было в числе служилых иноземцев в Москве, когда началось противостояние между Петром и
Софьей. Он служил на периферии. Близкое знакомство, вскоре переросшее в
тесную дружбу между ними, возникло между царем и Петром и Лефортом,
скорее всего, благодаря посредничеству того же Гордона, являвшегося родственником Лефорта, и особенно, благодаря князю Б.А. Голицыну, с которым
Лефорт был дружен еще до 1689 г. Выдвижение Лефорта на первое место в
окружении молодого царя было обусловлено в значительной мере благодаря
111
свойствам характера швейцарца, а также сравнительно небольшим возрастным диапазоном между ними. Это, несомненно, обусловило и оттеснение
Лефортом генерала Гордона в отношениях с Петром на второй план: все-таки
Гордон годился Петру почти в дедушки. В свою очередь, военнопрофессиональное влияние Лефорта на царя Петра в плане «вестернизации»
было, пожалуй, малозаметным, по сравнению с влиянием Гордона. Лефорт
был для Петра веселым, остроумным старшим другом, собутыльником, бравым гулякой, знакомившим молодого царя с современным ему западноевропейским бытом, повседневностью.
Б И Б Л И О Г Р А Ф И Я.
I. Источники.
1.Боярская книга 1658 года. М., 2004.
2.Гордон П. Дневник. 1659 – 1667. М., 2002.
3.Гордон П. Дневник. 1677 – 1678. М., 2005.
4.Гордон П. Дневник. 1684 – 1689. М., 2009.
5.Гордон П. Дневник. 1690 – 1695. М., 2014.
6.Дворцовые разряды 1676 – 1701 гг. Т. 4. СПб., 1855.
7.Дополнения к Актам историческим, собранные и изданные Археографической комиссией. Т. 3. СПб., 1848 и Т. 5. СПб., 1853.
8.Желябужский И. Дневные записки //Рождение империи. М., 1997.
9.Законодательство периода образования и укрепления Русского централизованного государства //Российское законодательство X-XX веков. М., 1985. Т.
2.
10.Корб И. Дневник путешествия в Московское государство //Рождение империи. М., 1997.
11.Котошихин Г.К. Россия в царствование Алексея Михайловича. М., 2000.
12.Лефорт Ф. Сборник материалов и документов. М., 2006.
13.Медведев С.А. Созерцание краткое лет 7190, 91 и 92, в них же что содеяся
во гражданстве //Россия при царевне Софье и Петре I. М., 1990.
112
14.Невилль де ла. Любопытные и новые известия о Московии //Россия XVXVII вв. глазами иностранцев. Л., 1986.
15.Сборник князя Хилкова. СПб., 1879.
16. Смотренный список начальных людей московских выборных полков солдатского строя 1692 г. //Публикация А.В. Малова. //Единорог. Материалы по
военной истории Восточной Европы. Выпуск 2. М., 2011.
17.Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся в Государственной коллегии иностранных дел (1656 – 1696). Часть четвертая. М., 1828.
II. Монографии, статьи.
18.Анисимов Е.В. Петр Великий: личность и реформы. СПб., 2009.
19.Бескровный Л.Г. Русская армия и флот в XVIII веке. М., 1958.
20.Богданов А. В тени великого Петра. М., 1998.
21.Богословский М.М. Петр I. Материалы для биографии. 1 – 5 тома. М.,
2007.
22.Брикнер А.Г. История Петра Великого. М., 2004.
23.Буганов В.И. Очерки истории классовой борьбы в России XI – XVIII вв.
М., 1986.
24.Валишевский К. Петр Великий М., 1990.
25.Вернадский Г.В. Московское царство. Тверь-Москва, 1997.
26.Галанов М.М. Федор Шакловитый //Вопросы истории. 1995. № 3.
27.Григорьев Б.Н. Карл XII или Пять пуль для короля. М., 2006.
28.Забелин И. Домашний быт русских царей в XVI и XVII столетиях. М.,
2005.
29.Исаков Л.А. Спорные вопросы русской военной истории середины XVII
века //Вопросы истории. 2005. № 1.
30.Калинычев Ф.И. Правовые вопросы военной организации русского государства второй половины XVII века. М., 1954.
31.Каргалов В.В. Полководцы. XVII в. М., 1990.
32.Керсновский А.А. История русской армии. М., 1992. Т. 1.
113
33.Ключевский В.О. Курс русской истории //Ключевский В.О. Сочинения в
девяти томах. М., 1988-1989. Т. 2, 3.
34.Ключевский В.О. История сословий в России //Ключевский В.О. Сочинения в девяти томах. М., 1989. Т. 6.
35.Копылов И.А. От регулярных войск к регулярной армии //Военноисторический журнал. 1999. № 1.
36.Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. М., 1990. Т. 1.
37.Курбатов О.А. Роль служилых «немуов» в реорганизации русской конницы в середине XVII века //Иноземцы в России в XV – XVII веках. Сборник
материалов конференций 2002 – 2004 гг. М., 2006.
38.Лавров А.С. Василий Васильевич Голицын//Вопросы истории. 1998. № 5.
39.Лазарев А.В. Петр Великий. М., 1998.
40.Малов А. Государевы московские выборные полки солдатского строя
//Цейхгауз. М., 2001. № 2.
41.Малов А.Русская пехота XVII века. Государево жалованье – служилое
платье //Цейхгауз. М., 2002. № 1.
42.Малов А. Государев выборный полк Аггея Шепелева. 1658-60 //Цейхгауз.
М., 2002. № 4.
43.Малов А.В. Московские выборные полки солдатского строя в начальный
период своей истории 1656 – 1671 гг. М., 2006.
44.Масси Р.К. Петр Великий (в 3-х томах). Т. 1. Смоленск, 1996.
45.Международные связи России в XVII-XVIII вв. М., 1966.
46.Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. М., 1995. Т. 3.
47.Минаков С.Т. XVII век: первый русский генерал Венедикт Змеев. Орел,
2011.
48.Минаков С.Т. Генерал В.А. Змеев //Вступительное слово к сборнику: «Социокультурные аспекты аграрной истории Орловской губернии и области.
Орел, 2004.
114
49.Минаков С.Т. Первый русский генерал В.А. Змеев //Рюрик. Исторические
статьи и публикации. № 12, Орел, 2011. С. 32-44.
50. Минаков С.Т. Генерал В.А. Змеев и «служилые иноземцы» //Ученые записки Орловского университета. № 2. Орел, 2012.
51. Минаков С.Т. «Русские немцы» и «варяжский вопрос» в российской истории //Роль университетов и музеев в проведении гуманитарных научных
исследований. Материалы VII Международной научно-практической конференции. Тула, ТГПУ им. Л.Н. Толстого, 2012. 0,5 п.л.
52. Минаков С.Т. «Государев любимец» генерал В.А. Змеев и служилые иноземцы на «орловской засеке» во второй половине XVII в. (Материалы Всероссийской научной конференции, Орел, 17-18 апреля 2013 г. С. 8-17.
53.Минаков С.Т. Петр I, Тюренн и артиллерия в сражениях под Полтавой и
на Дюнах //Рюрик. Исторические статьи и публикации. № 10. Орел, 2009.
54.Минаков СТ. Книги и библиотеки военной элиты второй половины XVII –
XVIII веков // Трансформации музеев-библиотек-архивов и информационное
обеспечение исторической науки в информационном обществе. Сборник статей по материалам научно-практического семинара. (Москва, 21 февраля
2017 года). Автор-составитель Е.А. Воронцова. М., 2017. С. 85-103.
55.Нефедов С.А. Первые шаги на пути модернизации России: реформы середины XVII века //Вопросы истории. 2004. № 4.
56.Выходцы из Западной Европы в России XVII века. Правовой статус и реальное положение. М., 2004.
57.Орленко С.П. Правовой статус выходцев из Западной Европы в России
XVII в. //Вопросы истории. 2000. № 6.
58.Очерки истории СССР. XVII век. М., 1955.
59.Павленко Н.И. Александр Данилович Меньшиков. М., 1984.
60.Павленко Н.И. Лефорт. М., 2009.
61.Павленко Н.И. Петр I. М., 2007.
62.Павленко Н.И. Птенцы гнезда Петрова. М., 1984.
115
63.Паласиос-Фернандес Р. О происхождении цветов петровской лейбгвардии //Цейхгауз. 2001. № 5. С. 6.
64.Петросьян А.А. Шотландский наставник Петра I и его «Дневник».
//Вопросы истории. 1994. № 9.
65.Пушкин А.С. История Петра Великого //Пушкин А.С. Собрание сочинений. Т. 5. М., 2005.
66.Разин Е.А. История военного искусства. М., 1961. Т. 3.
67.Рогожина А.С. Дипломатическая деятельность «служилых иноземцев» западного рубежа Московского государства во второй половине XVII в. (Патрик Гордон и «новонемецкая слобода» г. Севска // Материалы 2-й международной конференции «Западный регион России в международных отношениях X – XX вв.», Брянск, 28-30 ноября 2013 г. С. 67 – 76.
68.Свечин А.А. Эволюция военного искусства. М., 2002.
69.Семеновцы. М., 2004.
70.Соловьев С.М. История России с древнейших времен. СПб., 1892. Т. 3.
71.Соловьев С.М. Публичные чтения о Петре Великом. М., 1984.
72.Тарле Е.В. Северная война. М., 1958.
73.Цветков С.Э. Карл XII. Последний викинг 1682 – 1718. М., 2005.
74.Чернов А.В. Строительство вооруженных сил Русского государства в
XVII веке. М., 1950.
75.Чистяков А.С. История Петра Великого. М., 1992 (репринтное издание).
76.Шишов А.В. Знаменитые иностранцы на службе России. М., 2001.
III. Справочные издания.
77.Русский биографический словарь. СПб., 1916. Т. 7 (статья: «В.А. Змеев»).
78.Советская историческая энциклопедия (в 16-ти томах). М., 1961-1976.
79.Энциклопедический словарь Брокгауза-Ефрона (в 86-ти томах). СПб.,
1891-1907.
116
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа