close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

Шляхова Наталия Алексеевна. Проблема Черноморских проливов в годы Первой мировой войны

код для вставки
2
3
4
5
АННОТАЦИЯ
выпускной квалификационной работы
«Проблема Черноморских проливов в годы первой мировой войны»,
выполненной Шляховой Н.А.
на кафедре всеобщей истории и регионоведения ФГБОУ ВО
«Орловский государственный университет имени И.С. Тургенева»
по направлению подготовки: 44.04.01 Педагогическое образование
Исследование посвящено изучению проблемы Черноморских проливов в годы
Первой мировой войны. Основной упор сделан на исследовании стратегических и
геополитических планов России, Англии и Франции в отношении Проливов и
Константинополя, а также о влияния проблемы принадлежности Проливов на
российско-английские и российско-французские отношения. Общий объем работы 91
страница.
При написании применялись аналитический и сравнительно-исторический
методы. Ведущим методом при раскрытии темы стал системный подход, который
позволил подойти к предмету исследования как к комплексу проблем, составляющих
единое целое, выявить наиболее характерные особенности на каждом этапе его
развития, установить их логическую взаимосвязь и взаимозависимость.
Первая
глава
работы
посвящена
влиянию
проблемы
Проливов
и
Константинополя на отношения России, Англии и Франции накануне и в годы Первой
мировой войны. Охарактеризована борьба держав за Проливы в конце XIX-начале XX
веков. Проанализировано влияние проблемы Проливов и Константинополя на
российско-английские и российско-французские отношения.
Во второй главе исследуется вопрос о дискуссиях по проблемам Проливов и
Константинополя в России накануне и в годы первой мировой войны. Дана
характеристика стратегических планов Российской империи накануне первой
мировой войны. Проанализированы дискуссии по изучаемой проблеме в высших
правительственных и военных кругах страны. Рассмотрен вопрос об общественной
6
дискуссии и межпартийной борьбе в России по проблемам Константинополя и
Проливов.
Научная новизна исследования заключается в том, что проанализированы
исторические корни проблемы Проливов в международных отношениях конца XIXначала XX века, выявлены дипломатические и стратегические позиции России,
Англии и Франции данной проблеме, а также прослежена трансформация позиции
российской элиты, политических партий по вопросу о Проливах и Константинополе.
Теоретическая значимость работы состоит в том, что собранный в процессе
написания работы научно-исследовательский материал, выводы автора могут быть
использованы в дальнейшем для проведения изысканий по проблемам Черноморских
проливов в годы Первой мировой войны, по истории взаимоотношений стран-членов
Антанты, по истории политических партий России.
Практическая значимость работы состоит в возможности использования
материалов данного исследования при подготовке лекций и семинаров, а также
учебных пособий по истории международных отношений в годы Первой мировой
войны, а также в школьном курсе новой истории.
Ключевые
слова:
ПРОБЛЕМА
ЧЕРНОМОРСКИХ
ПРОЛИВОВ,
КОНСТАНТИНОПОЛЬ, ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА, АНТАНТА, РУССКОАНГЛИЙСКИЕ ОТНОШЕНИЯ, РУССКО-ФРАНЦУЗСКИЕ ОТНОШЕНИЯ.
7
Содержание
Введение ................................................................................................................. 8
Глава 1. Проблема Проливов и Константинополя в отношениях России,
Англии и Франции накануне и в годы Первой мировой войны. ............ 17
1.1 Борьба держав за проливы в конце XIX – начале XX веков..................... 17
1.2. Проблема Проливов и Константинополя в отношениях России и Англии. 26
1.3 Проблема Проливов и Константинополя в отношениях России и Франции 39
Глава 2. Дискуссии по проблеме Проливов и Константинополя в России
накануне и в годы Первой мировой войны. ................................................ 49
2.1 Стратегические планы России в отношении Проливов и Константинополя
накануне Первой мировой войны. ..................................................................... 51
2.2. Дискуссии по проблеме Проливов и Константинополя в высших
правительственных и военных кругах России. ................................................ 58
2.3 Общественная дискуссия и межпартийная борьба по проблеме
Константинополя и Проливов. ........................................................................... 73
Заключение........................................................................................................... 86
Список источников и литературы ..................................................................... 87
8
ВВЕДЕНИЕ
Восточный вопрос на протяжении нескольких столетий был для Российской
империи одним из самых сложных. Судьба Османской империи была самым
непосредственным
образом
связана
с
судьбой
Российской
империи.
В
международных отношениях в XIX-начале XX веков особое место занимает проблема
Черноморских проливов, разделяющих Европу и Азию, соединяющих Средиземное и
Черное моря. Судьба Проливов неоднократно становилась поводом к военным и
дипломатическим конфликтам.
Черноморские
проливы
имели
для
Российской
империи
огромное
стратегическое, политическое и экономическое значение. Определяющим было
стратегическое значение проливов Босфор и Дарданеллы, ведь государство, в сфере
влияния которого они оказывались, начинало оказывать все большее влияние на
ситуацию в Восточном Средиземноморье и в Черном море.
Статус проливов был одним из важных вопросов международных отношений
начиная с XVIII века. Война 1914-1918 годов. актуализировала и обострила эту
проблему. Борьба России за ее разрешение с учетом национальных интересов страны
была во время Первой мировой войны уместна как никогда. Решение проблемы
проливов в пользу России на долгие годы обеспечила бы национальную безопасность
на южных границах империи и решение многих экономических проблем. Россия в
решении проблемы проливов занимала позицию скорее оборонительную, чем
наступательную. Напрямую с проблемой проливов был связан вопрос о статусе
Константинополя, который для русских имел особое духовное значение. Мессианские
и великодержавные амбиции некоторых слоев русского населения ставили на
повестку
дня
два
этих
связанных,
но
все-таки
различных
вопросов
внешнеполитической жизни страны. Начало мировой войны и в вступление в нее
Турции на стороне Тройственного союза стало отличным поводом для решения этой
проблемы, которая несколько веков уже оставалась важной частью восточного
9
вопроса.
Актуальность исследования обусловлена также активизацией связей России с
Турцией в самых разных областях. Турция занимает заметные позиции среди
дипломатических и деловых партнеров России. В этой связи актуальным
представляется проследить исторические корни развития двусторонних отношений и
проанализировать роль проблемы Проливов в годы Первой мировой войны.
Российско-турецкие отношения на протяжении веков складывались весьма
противоречиво и драматично. Немалую роль в их развитии играли и другие страны,
пытающиеся оказывать влияние на позиции великих империй. Рассмотрение
проблемы проливов позволяет нам сделать выводы о роли Англии и Франции в
рассматриваемом регионе в году Первой мировой войны.
Историография проблемы довольно обширна. Исследователь В.Л. Мальков
считает что, изучение Первой мировой войны в советское время было не
систематично, тема не считалась советскими историками актуальной, и не была в
арьергарде
советской
историографии.
Однако,
проблема
проливов
и
Константинополя, несмотря на это изучалась довольно внимательно и интенсивно.
Данная
тема
была
актуальна
так
как
давала
возможность
наглядно
продемонстрировать вопрос зависимости Российской империи от ее союзников по
Антанте Франции и Англии.
В 20-е годы 20 века было опубликовано несколько работ, посвященных
проблеме проливов в отношениях Франции, Англии и России. В 1925-1926 гг. было
опубликовано двухтомное издание дипломатических документов «Константинополь
и проливы1. В книге освящается политическая составляющая операций, проводимых
в годы Первой мировой войны с целью овладеть Проливами. Автор не только дал
интересный анализ публикуемых в книге документов, но и провел сопоставительный
анализ с мемуарами современников. Книга содержит девять разделов, посвященных
Константинополь и проливы. По секретным документам Министерства иностранных дел./ Под ред. Е. А. Адамова. 2
т. М., 1925- 1926.
1 1
10
различным аспектам проблемы проливов начиная от стратегических целей России и
стран Антанты, обсуждения проблемы сепаратного мира России и Турции, и
заканчивая участием Греции и Болгарии в операциях Антанты в районе проливов и
несостоявшейся ввиду начавшейся в России революции Босфорской экспедиции.
Кроме подборки документов и вводной статьи, в книге есть носящие справочный
характер предметный и личный указатели.
В 30-е годы одним из ведущих специалистов по проблемам Первой мировой
войны был М.Н. Покровский. Его публикации в 1934 г. были соединены и изданы
одной книгой1. Некоторые из статей были написаны в годы войны, на работе сказалось
то, что автор использовал в основном документы царских архивов. В главе «К
вступлению Турции», написанной еще в 1914 году, автор подробно рассматривает
стратегические позиции Турции, оценивает ее реальные возможности в ведении
боевых действий, особенно на море, и не обходит стороной проблему проливов,
отмечая, что Константинополь и проливы были конечным пунктом наступления
русских. Также Покровский отмечет большую роль Англии в Восточном вопросе, и
тот аспект, что англичане сами охотно заняли бы Царьград, не отдавая этой сферы
влияния ни русским, ни немцам.
После второй мировой войны тема Константинополя и проливов освещалась
работах по истории внешней политике России, Первой мировой войны и истории
международных отношений.
В 50-70е годы были опубликованы работы К. Ф. Шацилло2, Ф. И. Нотовича3, А.
В. Игнатьева 4 , И. С. Галкина 5 , В. А. Емеца 6 . В исследовании А. В. Игнатьева 7
Покровский М. Н. Империалистская война. М., 1934.
Шацилло К. Ф. Русский империализм и развитие флота накануне первой мировой войны. (1906 - 1914 гг.). М., 1968.
3
Нотович Ф. И. Дипломатическая борьба в годы первой мировой войны. Потеря союзниками Балканского полуострова.
М. - Л., 1947.
4
Игнатьев А. В. Русско-английские отношения накануне Октябрьской революции (февраль-октябрь 1917 г.). М., 1966.
5
Галкин И. С. Дипломатия европейских держав в связи с освободительным движением народов Европейской Турции в
1905-1912 гг. М., 1960.
6
Емец В. А. Очерки внешней политики России в период Первой мировой войны. 1914-1917. М., 1977.
7
Игнатьев А. В. Русско-английские отношения накануне первой мировой войны (1908-1914 гг.). М., 1962.
1
2
11
характеризовались нелегкие отношения английского правительства с Временным
правительством России, их борьба за экономические и политические сферы влияния
в Центральной Азии. Вызывает интерес также исследование А. В. Игнатьева
«Внешняя
политика
Временного
правительства»
1
,
в
котором
подробно
рассматриваются отношения с Францией.
Советская историография по вопросам проливов имела основные каноны в
интерпретации данной темы. Подавляющее большинство авторов отмечали, что
Россия всячески старалась предотвратить вступление Турции в войну. В работах
подчеркивалось, что Российская империя еще с конца ХIХ в. отказалась идеи
завладеть Проливами и Константинополем. Все авторы подчеркивают, что эта цель
был вновь обозначена как приоритетная лишь после того, как Турция вступила в
войну на стороне Германии. В ряде работ выдвигался тезис о том, что инициатором
раздела Турции была Англия, имеющая своей окончательной целью не заключение
Россией сепаратного мира с Турцией, а впоследствии и с Германией.
Однако страны Антанты, по мнению практически всех советских авторов, не
собирались отдавать Проливы, и уж тем более сам Константинополь, Российской
империи и осуществляли рад стратегических ходов, чтобы не допустить этого. Они,
например, намеренно пропустили «Гебен» и «Бреслау» в Турцию, начали
Дарданелльскую операцию, по итогам которой они планировали оказаться в Турции
раньше русских.
Новым периодом в исследовании данной тематики ознаменован публикацией в
конце 80-х годов монографии В. С. Васюкова2. В этой книге приводятся взвешенные
оценки помощи Великобритании в военном оснащении русской армии.
В отечественной историографии конца XX – начала XXI веков обозначаются
некоторые новые подходы в исследовании Первой мировой войны и истории внешней
политики России. Особое место в ряду изданных после 1991 года книг занимает
1
2
Игнатьев А. В. Внешняя политика Временного правительства. М., 1974. .
Васюков В. С. Внешняя политика России накануне Февральской революции. 1916 - февраль 1917 г. М., 1989.
12
коллективная монография И. В. Алексеевой, А. В. Игнатьева, Д. Ю. Козлова, А. И.
Уткина, В. А. Шишкина «Россия и Черноморские проливы (XVIII-XX столетия)»1.
В 2000 году была издана в монография А. В. Игнатьева «Внешняя политика
России: тенденции, люди, события»2, в которой автор частично отошел от стереотипов
советского
периода,
охарактеризовал
многоплановость
борьбы
российских
правительств, их попытки отстоять интересы России, дипломатическую борьбу с
сердечными союзниками, всю противоречивость отношений с ними. Ведь российский
военный, людской, сырьевой потенциал товарищи по оружию зачастую использовали
в своих интересах. Особенно тщательно охарактеризованы в монографии отношения
с Англией и Францией накануне октябрьской революции 1917 года.
В постсоветской историографии антизападный взгляд на проблему Проливов
оставался самым распространенным, как и во времена советского союза. Ведь ученые,
определяющие ведущее направление в исследователи данной темы остались те же,
работы основываются на одинаковых источниках.
Отдельно хотелось бы остановиться на характеристике историографии стран
Запада, в которой так или иначе затрагивается проблема Черноморских проливов. В
первую очередь следует отметить, что столь актуальная для русских проблема
довольно долго специально за рубежом не исследовалась. Это объяснялось тем, что
Россия вышла из войны и ни одна из ее стратегических целей не была реализована. В
общих работах по истории Первой мировой войны английские и, прежде всего,
американские
историки
обвиняли
Российскую
империю
в
агрессивной,
захватнической империалистической сущности позиции России в отношении
решения проблемы Проливов. Американский автор Сидней Фей еще в 1934 году в
книге «Происхождение мировой войны»3 писал, что Россия на момент вступлении в
Первую мировую войну уже ставила одной из своих целей захват Проливов и
1
2
3
Россия и Черноморские проливы (XVIII - XX столетия). М., 1999.
Игнатьев А.В. Внешняя политика России 1907-1914 гг.: тенденции, люди, события. М., 2000.
Фей С. Происхождение мировой войны. 2 т. М., 1934.
13
Константинополя.
В
современной
западной
историографии
утверждение
американского автора не получило подтверждения.
Английский историк В. В. Готлиб в 1960 году издал ставшую наиболее
известной в Советском союзе монографию о тайной дипломатии в годы первой
мировой войн 1 . Его исследование полностью основывается на опубликованных
источниках. Сам автор был коммунистом, поэтому в своей книге он доказывал, что
Франция и Англия, обещая России стратегически и геополитически необходимые
стране проливы, делали всё для того, чтобы Россия не получила их в свою сферу
влияния. Он приходит с сходному с советскими исследователями выводу о том, что
союзники просто приманивали Россию, чтобы удержать ее на фронтах Первой
мировой войны.
В 2006 году вышла фундаментальная монография американского историка
Рональда Боброффа о России и Турецких проливах2. В этом издании прослеживается
тенденция на сближение позиции российских и западных исследователей.
Американский историк высоко оценивает советскую историографию, и отмечает, что,
если убрать идеологические штампы, его позиция в оценке проблемы Турецких
Проливов во многом солидарна с советскими учеными. Следует отметить, что сам
историк не только основательно изучил советскую историографию, но и тщательно
проработал материалы русских архивов.
Объект исследования: проблема Черноморских проливов в годы Первой
мировой войны.
Предмет исследования: дипломатические взаимоотношения России и Англии
и Франции по проблеме Проливов и дискуссии по проблеме Проливов и
Константинополя среди представителей политической элиты России в 1914-1917 гг.
Цель исследования: проанализировать связанные с проблемой Проливов
отношения России и её союзников в годы Первой мировой войны, а также
1
2
Готлиб В.В. Тайная дипломатия во время первой мировой войны. М., 1960.
Bobroff R.P. Roads to Glory: Late Imperial Russia and the Turkish Straits. London, 2006.
14
проследить трансформацию позиции представителей политической элиты России в
отношении данной проблемы.
Исходя из цели, мы можем сформулировать следующие задачи:
 Проанализировать исторические корни проблемы Проливов в международных
отношениях конца XIX- начала XX века;
 выявить дипломатические и стратегические позиции военных союзников
России, Англии и Франции по проблеме Проливов;
 дать характеристику стратегических целей и планов России в Черном море
накануне и в годы Первой мировой войны;
 проследить трансформацию позиции элиты России, ее государственных
деятелей, правительства и Императора по проблеме Проливов;
 сравнить позиции российских политических партий по вопросу о Проливах и
Константинополе.
Хронологические рамки исследования: август 1914 - ноябрь 1917 гг., то есть
время участия России в Первой мировой войне.
Источниковая база исследования. Используемые в работе источники мы
можем разделить на три подгруппы. Первая подгруппа — это официальные
документы русской и союзнической дипломатии которые еще в советское время были
опубликованы в сборниках документов «Константинополь и проливы»
«Международные отношения в эпоху империализма»
2
1
и
. В них опубликованы
донесения послов и переписка русских дипломатов.
Вторая группа – это личные источники — дневники, мемуары политических
деятелей России, Франции и Великобритании. Это, в первую очередь, написанные
живым и интересным языком, содержащие ценную информацию и личные оценки
происходивших событий воспоминания министров иностранных дел П. Н.
Константинополь и проливы. По секретным документам Министерства иностранных дел./ Под ред. Е.А. Адамова. 2 т.
М., 1925 - 1926.
2
Международные отношения в эпоху империализма. Документы из архивов царского и временного правительств. Серия
III. Т. 6. Ч. 1. М., 1931.
1
15
Милюкова1, С. Д. Сазонова2, А. П. Извольского3, дипломатов Н. П. Игнатьева4, Дж.
Бьюкенена5, М. Палеолога6, офицера А. Д. Бубнова7.
К числу наиболее объективных источников можно отнести дневники
президента Р. Пуанкаре
8
и британского посла во Франции Ф. Л. Берти9, в которых
авторы вели систематические записи событий, в которых они принимали участие.
Представляют интерес личные оценки рассматриваемых событий данными
государственными деятелями.
Третья подгруппа – это материалы русской дореволюционной печати за 19141916 гг. Для написания параграфа о позиции по вопросу Проливов общественных
кругов России и политических партий разной направленности использовались статьи,
опубликованные в таких изданиях, как «Вестник Союза русского народа», «Голос»,
«Русское знамя», «Российский гражданин»10.
Также в работе использовались как источник стенографические отчеты третьей
и четвертой сессий Государственной думы четвертого созыва11.
Таким
образом,
обширная
источниковая
база
позволила
обеспечить
необходимую для исследования достоверность и решить поставленные задачи.
Методологическая база исследования. Ведущим методом при раскрытии
темы стал системный подход, который позволил подойти к предмету исследования
как к комплексу проблем, составляющих единое целое, выявить наиболее
характерные особенности на каждом этапе его развития, установить их логическую
взаимосвязь и взаимозависимость. При изучении источников и литературы для
Милюков П.Н. Воспоминания. М., 1991.
Сазонов С.Д. Воспоминания. М., 1991.
3
Извольский А.П. Воспоминания. М., 1989.
4
Игнатьев Н.П. Записки графа Н. П. Игнатьева // Исторический вестник. 1914. № 1-7.
5
Бьюкенен Дж. Мемуары дипломата. М., 1991.
6
Палеолог М. Царская Россия во время Мировой войны. М., 1991; Он же. Царская Россия накануне революции: М.,
1991.
7
Бубнов А. Д. В царской ставке. М., 2008.
8
Пуанкаре Р. На службе Франции 1914-1916. 2 т. М., 2002.
9
Берти Ф.Л. За кулисами Антанты: Дневник британского посла в Париже. 1914-1919 гг. М.; 1927.
10
Вестник Союза русского народа. 1915; Голос 1914-1915.; Русское знамя. 1916;. Российский гражданин. 1916.
11
Государственная дума. Созыв IV. Сессия IV. Стенографические отчеты. Пг., 1916. Стб. 3303; Государственная Дума.
Четвертый созыв. Стенографические отчеты. Сессия III. Пг., 1915.
1
2
16
получения более достоверной и полной информации применялись аналитический и
сравнительно-исторический методы.
Научная новизна исследования заключается в том, что проанализированы
исторические корни проблемы Проливов в международных отношениях конца XIXначала XX века, выявлены дипломатические и стратегические позиции России,
Англии и Франции данной проблеме, а также прослежена трансформация позиции
российской элиты, политических партий по вопросу о Проливах и Константинополе.
Теоретическая значимость работы состоит в том, что собранный в процессе
написания работы научно-исследовательский материал, выводы автора могут быть
использованы в дальнейшем для проведения изысканий по проблемам Черноморских
проливов в годы Первой мировой войны, по истории взаимоотношений стран-членов
Антанты, по истории политических партий России.
Практическая значимость работы состоит в возможности использования
материалов данного исследования при подготовке лекций и семинаров, а также
учебных пособий по истории международных отношений в годы Первой мировой
войны, а также в школьном курсе новой истории.
Структура работы. Работа состоит из введения, двух глав, разделённых на
шесть параграфов, заключения и списка использованных источников и литературы.
17
ГЛАВА 1. ПРОБЛЕМА ПРОЛИВОВ И КОНСТАНТИНОПОЛЯ В
ОТНОШЕНИЯХ РОССИИ, АНГЛИИ И ФРАНЦИИ НАКАНУНЕ И В ГОДЫ
ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
1.1 БОРЬБА ДЕРЖАВ ЗА ПРОЛИВЫ В КОНЦЕ XIX – НАЧАЛЕ XX ВЕКОВ
Британия знала о важности вопроса о проливах для России, но не была склонна
поощрять реализацию ее интересов, а скорее, наоборот, препятствовала ей, поэтому
данная проблема стала одной из основных в англо-русских отношениях в XIX в. В
течение этого периода во внешнеполитической доктрине Британии господствовала
теория о необходимости охраны морского пути в Индию от возможного русского
проникновения посредством запрета военным кораблям России проходить через
черноморские проливы, а Османская империя исполняла роль стража Проливов1. В
90-е
гг.
XIX
в.
произошло
изменение
в
традиционной
британской
внешнеполитической концепции, связанное с оформлением русско-французского
союза и усилением проникновения в Турцию Германии. Британия в этот период
существенно усилила свои позиции в восточном Средиземноморье за счет
приобретения Египта и Кипра. Британские историки А. Клейтон, М. Экштейн и В.
Рензи связывали перелом в британской политике с премьер-министром лордом Р.
Солсбери. В меморандуме от 4 июня 1892 г., комментируя анализ обстановки в
Средиземном море морской и военными разведками, он сделал вывод, что Британия
не может больше препятствовать стремлению России господствовать над
Константинополем и проливами и оберегать султанскую власть. В противном случае
она столкнется с объединенной оппозицией Франции и России. Несмотря на
тенденции к изменению традиционной британской позиции, официальные лица
продолжали отстаивать принцип недопущения России в зону Проливов. Клейтон
объясняет это неготовностью общественного мнения Британии воспринять новую
Грушина В. Ю. Урегулирование проблемы Константинополя и проливов в период Первой мировой войны. URL:
https://image-of-russia.livejournal.com/88881.html, 2011 (lfnf j,hfotybz25/05/2018).
1
18
позицию правительства и опасениями потерять международный престиж в
результате, если русские амбиции будут внезапно удовлетворены.
На совещании Комитета имперской обороны 11 февраля 1903 г. было принято
решение, что обладание Россией проливами «не внесет фундаментальных изменений
в существующую стратегическую расстановку сил в Средиземном море». Следующим
этапом эволюции традиционной концепции стало заключение англо-русского
соглашения 1907 г., при обсуждении которого Россия получила заверения от
Британии в «благожелательном» отношении к разрешению проблемы Проливов в
интересах России. В 1908 г. Комитет имперской обороны повторил свой вывод
относительно возможности свободного выхода России из Черного моря 1 . Таким
образом, к началу ХХ в. ни Форин офис, ни Адмиралтейство не считали, что следует
опасаться установления русского господства в Восточном Средиземноморье.
Заявление России о целях в войне стало поводом для Британии обратить
внимание на проливы. Для Сазонова важное значение имела проблема раздела
Австро-Венгрии, а не Турции. Действительно, в течение августа-ноября российское
руководство не ставило цель по завоеванию Проливов, она появилась уже после
вступления Турции в войну. В августе 1914 г. острие внешней политики России было
направлено не в сторону Турции, а в Восточную Европу, а «целостность» страны
понималась как объединение под скипетром Романовых Польши и территории до
Карпат, которые, по мнению Николая II, должны были стать естественной границей
империи2.
Представленная Сазоновым 13 сентября программа военных целей России не
содержала требования турецкой территории, а представляла собой проект
территориального переустройства в Европе за счет Германии и Австро-Венгрии 3 .
История внешней политики России конца XIX – начала XX века. (От франко-русского союза до Октябрьской
революции). М., 1999. С. 93.
2
Палеолог М. Царская Россия во время мировой войны / Пер. с фр. 2-е изд. М., 1991. С. 127.
3
Международные отношения в эпоху империализма. Документы из архивов царского и временного правительств.
Серия III. Т. 6. Ч. 1. М., 1931–1940. С. 248-249.
1
19
Опасения Британии, что после войны Россия может стать угрозой европейскому
балансу сил, нашло отражение в мемуарах Грея. По этой причине британская
дипломатия поставила цель не допустить нарушения со стороны России европейского
равновесия сил и укрепления ее позиций в Восточной Европе. Для этого следовало
переориентировать направленность российской внешней политики, предложив цель,
которая могла бы компенсировать ее жертвы в войне и вознаградить за помощь
союзникам. Этим призом и стали Константинополь и проливы. Таким образом,
Британия была готова обещать их России, но проблема состояла в том, что та не
выдвигала таких требований, поэтому представляется спорным тезис, утвердившийся
в советской историографии, о том, что главной целью России в войне было получение
свободного выхода в Черное море и турецкой столицы.
Огромная Турецкая империя в конце XIX века переживала глубокий
внутренний кризис. Чтобы задержать процесс распада своей империи, а главное,
чтобы удержать власть в своих руках, султан Абдул-Гамид вёл постоянную кровавую
игру большого масштаба, натравливая друг против друга населявшие Турцию народы
различной национальной, и религиозной принадлежности. В средине 90-х годов
жертвой этой игры жестокого деспота снова стал армянский народ, проживавший
компактными массами в Малой Азии, в особенности в её восточной части, и в столице
Турции. Летом 1894 г. турецкие власти организовали резню армянского населения в
Сасуне, а в сентябре следующего года они превзошли самих себя в организации
кровавых погромов в Эрзеруме, Тралезунде, Битлисе, Харпуте, Диарбекире и в других
местах. Особенно свирепствовали они в Урфе, где три тысячи армян — мужчин,
женщин и детей — были заперты в местной церкви и там сожжены.
Общественное мнение в Европе и даже в США, возмущённое турецкими
зверствами, требовало принятия мер к спасению многострадального армянского
народа, но правительства великих держав не стеснялись использовать судьбу армян
как один из предметов постыдного дипломатического торга в борьбе за возможный
раздел наследства "больного человека". Абдул-Гамид имел возможность продолжать
20
свода кровавую политику, играя на противоречиях между великими державами,
главным образом между Англией и Россией. Больше всего он опасался соглашения
между этими двумя соперничавшими державами, понимая, что такое соглашение
могло бы привести к разделу его обширных владений1.
Интересно проследить как прояснялись позиции Австро-Венгрии Германии, а
прежде всего Англии и России в вопросе Константинополя и Проливов в конце XIX
века и как реагировали на сближение Англии и России в Германии и Австро-Венгрии.
Германское правительство крайне опасалось англо-русского соглашения. Старый
Гогенлоэ в узком кругу признавался, что его совсем не интересует, сколько тысяч
армян ещё вырежут турки. В гораздо большей степени его интересовало другое: как
бы в связи с армянским вопросом Англия не заключила соглашение с Россией,
предоставив последней проливы, а себе забрав Египет2.
Во всей этой тёмной истории можно считать бесспорным то, что Вильгельм, идя
на обострение отношений с Англией, хотел сближения с Россией, обещая
удовлетворить её интересы в тех вопросах, в которых германский империализм сам
ещё не был непосредственно заинтересован. Русские документы подтверждают, что
Вильгельм действительно делал петербургскому правительству далеко идущие
предложения. "Почему вы не возьмёте Константинополь? — сказал он русскому
министру иностранных дел Лобанову-Ростовскому. — Я со своей стороны не сделаю
на этот счёт ни одного возражения"3 .
Между тем в Австрии усилилось движение в пользу отхода от политики
Тройственного союза - против Италии и против Германии, в сторону соглашения с
Россией. Некоторые круги высшей аристократии и бюрократии готовы были
признать, что "Россия благодаря все развивающейся торговле нуждается в
Ерусалимский А. Германская дипломатия и антирусская политика Англии на Балканах в конце XIX –начале XX века//
Вопросы истории. 1947, № 9, С. 83.
2
Furst Chlodwig zu Hohenlohe - Schilingsfurst. Denkwurdigkeiten der Reichkanzlerzeit. S. 113. Herausgegeben von Karl
Alexander von muller, Stuttgart, Berlin. 1931.
3
Хвостов В. Ближневосточный кризис 1895 - 1897 годов.//Историк-марксист. 1929. № 13. Москва, 1929. С. 48.
1
21
Дарданеллах", и хотели бы вместе с нею и с Германией возродить Союз трёх
императоров. Они были противниками сближения с Англией, а в особенности союза
с Италией. Близкий к этим кругам граф Волькенштейн, австро-венгерский посол в
Париже, считал идею соглашения с Англией "сумасшествием".
В его голове уже созревали планы активной дипломатической поддержки
России на Дальнем Востоке с тем, чтобы столкнуть её там с Англией. Гораздо сложнее
было положение на Ближнем Востоке, где Россия имела против себя обоих
германских союзников, активная поддержка которых могла бы вовлечь Германию в
войну против России, а возможно, и против Франции одновременно.
Положение осложнялось ещё и тем, что как раз в это время, в начале ноября
1895 г., австро-венгерская дипломатия стала искать тесного сближения с Англией в
надежде заручиться её активной поддержкой против России. Английский премьер
Солсбери создавал в Вене впечатление, будто он также стоит за сохранение статус кво
на Балканах и за тесное сближение с Тройственным союзом. Голуховский добивался,
чтобы Англия дала Австро-Венгрии определённые гарантии на случай, если
восточный вопрос вступит в критическую стадию. Солсбери, однако, уклонился от
этого, ссылаясь на то, что "общественное мнение Англии не разрешает правительству
давать какие-либо обязательства другому государству на случай войны". Но, чтобы
поддержать надежды Голуховского на военную помощь Англии, он добавил, что если
Россия появится в Константинополе, это вызовет такую бурю в английском
"общественном мнении", что правительство должно будет действовать21.
В Берлине знали об англо-австрийских переговорах и относились к ним
двойственно, то с одобрением, то с недоверием. Германская дипломатия хотела бы
через посредство Голуховского прощупать планы Англии: собирается ли Солсбери
искать соглашения с Россией или, наоборот, бороться с ней. Вместе с тем германскую
дипломатию не покидали опасения — и не без основания, — что английская
1
Гатцфельд - Гогенлоэ, 2 ноября 1895 года.// Цит. по Ерусалимский А. Указ. соч. С. 86.
22
дипломатия, всегда скользко эластичная и с друзьями и с недругами, сможет
использовать Австро-Венгрию, втравит её в конфликт с Россией, а затем заставит
Германию расхлёбывать заваренную ею кашу, сама же останется в стороне. В те дни
в политических и финансовых кругах Берлина ожидали серьёзного конфликта между
Англией и Россией и опасались, что и Германия может быть втянута в него. В начале
ноября Маршалл заявил австро-венгерскому послу Сцегени: Австро-русская война изза Востока, при условии, что Англия останется зрителем, будет не чем иным, как
выполнением старой английской программы, согласно которой Англия ведёт свои
войны руками других государств. На это мы не пойдём1. С этим согласен был и кайзер;
для него это было дополнительным аргументом заставить Австро-Венгрию не
ввязываться в конфликт с Россией и даже искать соглашения с ней. Но о последнем
Голуховский и слышать не хотел. Убеждённый в том, что интересы Англии совпадают
с интересами Австро-Венгрии на Балканах, он вместе с ненавистными ему
итальянскими союзниками начал в Лондоне переговоры о возобновлении и
укреплении Средиземноморской Антанты.
Когда переговоры в Лондоне, казалось, несколько продвинулись вперёд,
Гольштейн пришёл к выводу, что следует воспользоваться ими в германских
интересах. По его настоянию, кайзер 13 ноября 1895 г. заявил австрийскому послу,
что Германия будет предостерегать Австро-Венгрию от вооружённого конфликта с
Россией до тех пор, пока Англия твёрдо себя не ангажирует, однако, Австро-Венгрия
может рассчитывать на германскую поддержку, если без провокации с её стороны её
положение как великой державы окажется под угрозой2 .
Если бы удалось воспользоваться мостом, который Голуховский прокладывал
между Веной и Лондоном, и заставить Англию втянуться в конфликт с Россией, — за
это можно было бы заплатить открытой поддержкой австро-венгерской агрессивной
политики на Балканах. Тогда игра стоила бы свеч! Вести эту игру приходилось
1
2
Записка Маршалла, 4 ноября 1895 года// Цит. по Ерусалимский А. Указ. соч. С. 89.
Маршалл - Гогенлоэ, 15 ноября 1895 года. // Цит. по Ерусалимский А. Указ. соч. С. 90.
23
осторожно, всё время прощупывая намерения Англии, и с этой целью то подталкивая
своих союзников вперёд, то, наоборот, сдерживая их пыл. Уже первые шаги в этом
направлении принесли немалое разочарование.
В начале ноября в ряде городов Турции снова начались армянские погромы.
Курды, подстрекаемые правительственными агентами, устроили в Эрзеруме
массовую резню армянского населения, а в Диарбекире турки устроили такую
кровавую баню, которая потрясла даже видавших виды иностранных представителей
в Турции .
Германское правительство считало, что Англия пользуется переговорами о
возобновлении средиземноморской Антанты, чтобы подтолкнуть обоих своих
партнёров — Австро-Венгрию и Италию — к выступлению в проливах,
скомпрометировать их перед Россией и спровоцировать последнюю на войну против
держав Тройственного союза.
Мать Вильгельма, бывшая английская принцесса, всё ещё поддерживавшая
тесные связи с Сен-Джемским двором, стала неожиданно для своего сына проявлять
повышенный интерес к положению армян в Турции. В беседе с Вильгельмом она
предложила в целях спасения армян вручить России мандат от имени великих держав
на вступление в Константинополь и в проливы. Сославшись на позицию АвстроВенгрии,
Вильгельм
отклонил
это
предложение.
"Если
австрийцы
будут
сопротивляться, — они будут ослами", — ответила ему императрица и тотчас же
выложила новый план — Россия должна получить проливы ("она имеет на то все
права, ибо должна иметь выход для своей торговли"), а Австро-Венгрия может
компенсировать себя в Албании, в Черногории, в Сербии и даже в Македонии,
поскольку через эту область она получит свободный доступ в Салоники1.
И Вильгельм, и Гогенлоэ были убеждены, что этот план внушен императрице
лордом Солсбери через королеву Викторию и что, как и все другие аналогичные
1
Вильгельм II - Гогенлоэ, 21 ноября 1895 г. // Цит. по Ерусалимский А. Указ. соч. С. 89.
24
проекты, исходящие из Лондона, он преследует только одну цель: натравить
европейские державы друг на друга, чтобы Англии легче было вести захватническую
политику в Африке. В специальной докладной записке Гогенлоэ формулировал
следующие выводы: В интересах Тройственного союза при всех условиях
необходимо, чтобы в вопросе о Дарданеллах Австро-Венгрия и Италия не определили
своей позиции прежде, чем будет выяснена позиция Англии.
Между Германией и Австро-Венгрией по вопросу об отношении к Англии были
значительные расхождения. В Берлине уже не верили в успех лондонских переговоров
и считали их опасными. В Вене, наоборот, все еще не теряли надежды относительно
результатов этих переговоров и считали их выгодными. При всём том германская и
австрийская дипломата исходили из одной общей презумпции: каждая из них верила
в неизбежность столкновения между Англией и Россией. Как только эта презумпция
обнаружила свою шаткость, и германская и австрийская дипломатии должны были
снова пересмотреть свои позиции.
17 декабря 1895 г. русский посол в Берлине граф Остен-Сакен в беседе с
Маршаллом как бы невзначай сказал, что английское правительство предложило
России вступить в переговоры об установлении англо-русского кондоминиума в
Константинополе. И хотя он добавил, что в Петербурге наотрез отказались вести эти
переговоры, его сообщение произвело на Маршалла сильное впечатление. Тотчас же
Маршалл обратился в Лондон за объяснениями. Ссылаясь на исторические
прецеденты, он пугал Англию тем, что кондоминиум неизбежно приведёт к войне с
Россией, и призывал отказаться от этого плана. Он предупреждал Англию, что если
она ищет соглашения с Россией, её политика будет находиться в противоречии с её
обязательствами как участника средиземноморской Антанты 1887 года 1 . А ведь
только что он убеждал другого участника — Австро-Венгрию, — что на Англию ни
1
Маршалл - Гатцфельду, 19 декабря 1895 года. // Цит. по Ерусалимский А. Указ. соч. С. 89.
25
при каких обстоятельствах рассчитывать не следует. Ясно, что Маршалл испугался
англо-русского соглашения по балканским делам и старался его не допустить.
Но Вильгельм испугался ещё больше. Встретив английского военного атташе
полковника Суэйна, он в обычном для него возбужденном и вызывающем тоне начал
ругать английскую внешнюю политику, называя её фарсом. Однако полученные из
Лондона и из Петербурга сообщения, указывали, что нет оснований опасаться
сближения или соглашения между Россией и Англией. "Факты таковы, - писал
Маршалл, - что на протяжении всей линии от Скутари до Кореи... Англия всегда
выступает в качестве противника русских интересов"1.
Германский рейхсканцлер заявил что Германия, зажатая в тиски франкорусского союза, не будет "воевать из-за Константинополя.
В центре политических расхождений продолжал стоять вопрос об отношении к
Англии и к России.
Дипломатические опасности, по их мнению, заключались в том, что если бы
Германия вступила с Австро-Венгрией в военные переговоры по вопросу об условиях
будущей войны против России из-за проливов, — венский кабинет использовал бы
это в переговорах с Англией, которая "со своей стороны не преминула бы обо всём
сообщить в Петербург"2.
Внимание английского империализма в это время было приковано к Южной
Африке, где его соперницей была Германия, и к Египту, где его соперницей была
Франция. Отметим также, что хотя английская пресса продолжала вести кампанию
против России, среди некоторых влиятельных кругов английских империалистов,
возмущённых политикой Германии, как раз в это время стали появляться настроения
в пользу сближения с Россией. "Сам" Чемберлен, министр колоний, любивший
вмешиваться в дела внешней политики, заявил русскому послу, что он горячо желал
Маршалл - Вильгельму II, 23, декабря 1895 года. Помета Вильгельма на полях документа. // Цит. по Ерусалимский А.
Указ. соч. С. 89.
2
British Documents on the Origins of the World War 1898 - 1914, London, vol. VIII, N 1 (f). N 1 (g).
1
26
бы посвятить свои усилия устранению соперничества между Англией и Россией и
достижению между ними соглашения. В таком же духе, но более осторожно
высказывался и Бальфур, один из наиболее влиятельных членов кабинета, племянник
Солсбери1. Ещё большее значение имели общие традиции британской дипломатии,
избегавшей каких бы то ни было обязательств, которые, затрудняли бы ей игру на
противоречиях между континентальными державами.
Рассмотрев историю взаимоотношений Англии и России в конце XIX –начале
XX века, мы можем прийти к выводу, что позиция двух держав по отношению к
вопросу о проливах трансформировалась. Большое влияние на изменение позиции
Великобритании
и
России
имели
непродуманные
и
несогласованные
дипломатические ходы Германии и Австро-Венгрии, которые, играя на многовековых
противоречиях Англии и России, пытались не допустить их союза.
1.2. ПРОБЛЕМА ПРОЛИВОВ И КОНСТАНТИНОПОЛЯ
В ОТНОШЕНИЯХ РОССИИ И АНГЛИИ
В районе Проливов и Константинополя имели свои сферы интересов
практически все ведущие страны Европы. Вопрос о проливах активно обсуждался
российскими и европейскими дипломатами как накануне, так и в годы Первой
мировой воны. Важной составляющей международной позиции Российской империи
было организовать дипломатические условия для того, чтобы впоследствии по
окончании войны сделать Черноморские проливы и даже сам Константинополь
частью России, программой минимум было создание предпосылок для осуществления
присоединения в будущем.
Осенью 1914 года Германия и Турция начали бомбардировку Феодосии
Новороссийска, Одессы, Севастополя что проставило проблему Проливов для
Российского правительства в ряд самых насущных вопросов для военных и
дипломатических ведомств империи. Министр иностранных дел российской империи
Архив МИД. К. 128, л. 355. Совершенно секретное письмо Стааля Лобанову-Ростовскому, Лондон. 19 (7) февраля 1896
г.
1
27
С.Д. Сазонов высказал инициативу о настоятельной необходимости начала
переговоров с Англией и Францией о правах России на владение Проливами ввиду
того, что действия Тройственного союза угрожают непосредственно южным
границам империи. Все российское общество поддержало его позицию.
Однако получение согласия союзников оказалось не таким простым вопросом
как хотелось бы. Главная трудность заключалась в том, что ни Англия, ни Франция не
были заинтересованы в реализации на практике идей славянофилов о неотъемлемом
праве России включить в свои владения Царьград и Проливы с прилегающей
территорией1.
Впервые проблему раздела Турции поставили английские дипломаты.
Англичане заявили, что не считают нужным щадить Турцию и что она, больше не
может быть «стражем Проливов». В целом следует заметить, что последствия многих
веков взаимной подозрительности и соперничества между Англией и Россией не
могли не сказаться на позиции Англии по отношению к целям России в Турецком
регионе. Главной особенностью русско-английского союза было то, что Англия и
Россия на протяжении столетий накопили огромный багаж взаимных претензий и
неоднократно на протяжении истории сталкивались как соперники при разделе сфер
влияния в различных регионах мира. И, несмотря на то, что взаимная
настороженность двух великих держав ввиду наличия общих целей в мировой войне
на время отошла на второй план, она не исчезла, а обрела иные формы и стала
проявляться в других областях.
Правомерным будет сказать о том, что Великобританию и Россию в годы
Первой мировой войны объединяло лишь осознание общности интересов перед лицом
общего врага и опасности, исходящей от него. И в России, и в Великобритании было
широко распространено мнение о том, что зачатую события, мероприятия,
внешнеполитические акции, приносящие пользу одной стране, тем самым являются
Константинополь и проливы. По секретным документам Министерства иностранных дел./ Под ред. Е. А. Адамова. 2 т.
М., 1925 – 1926. С. 81.
1
28
опасными для другой. Министр иностранных дел Англии Эдуард Грей в 1914 году
утверждал, что сближение с Россией будет способствовать укреплению мира и
поэтому для Англии целесообразно пойти на союз и справедливо разделить с ней
сферы влияния. Грей декларировал себя сторонником сближения и дружбы с Россией
и ставил стратегической целью прекращение многовековой вражды между нашими
народами. Он говорил о том, что нужно поделить мир между наиболее влиятельными
странами и которые в силу своего геополитического положения могут претендовать
на первенство на море и на суше. Благодаря усилиям министра в некоторых кругах
английского общества стали более благожелательно оценивать перспективы союза с
Россией ввиду надвигающейся угрозы со стороны Германии.
В августе 1914 года был заключен союзный договор между Россией и Англией.
Обе страны давали обязательства согласовывать друг с другом все планы по
расширению сфер влияния. Договор прежде всего определял условия раздела
Германии и прилежащих территорий после поражения Германии в войне. 2 августа в
Стамбуле был подписан тайный договор, который был подготовлен многолетним
нахождением Турции в зоне непосредственного влияния Германии. Германская
дипломатия настойчиво требовала от Турции вступления в войну. После недолгих
сомнений в октябре 1914 года Турция вступила в войну на стороне Германии. После
того как Турция вступила в войну Россия дополнила союзный договор претензиями
на овладение Проливами и близкими к ним районами. Однако убедить союзников в
необходимости претворить в реальность идею славянофилов о том, что Россия имеет
право не только включить в свой состав проливы, но и Царьград и прилегающие
территории
оказалось
не
просто.
Между
послами
началась
длительная
дипломатическая переписка
19 февраля 1915 года министр иностранных дел Сазонов отправил
французскому послу М. Палеологу и великобританскому послу Дж. Бьюкенену в
Петрограде памятную записку. В этой записке Сазонов писал, что Николай второй в
результате произошедших в последнее время событий убежден в том, что вопрос о
29
Проливах должен быть решен в интересах России. «Всякое решение было бы
недостаточно и непрочно в случае, если бы город Константинополь, западный берег
Босфора, Мраморного моря и Дарданелл, а также южная Фракия до линии Энос –
Мидия не были впредь включены в состав Российской империи»1 — писал дипломат.
Россия предъявляла так же требования передать ей острова Мраморного моря,
острова Имброс и Тенедос и даже часть азиатского побережья между Босфором и
рекой Сакарией. В свою очередь, Сазонов гарантировал соблюдение специальных
интересов Великобритании и Франции в регионе и поддержку Россией планов Англии
и Франции по отношению к другим областям Оттоманской империи.
В ноябре Э. Грей заявил, что, если Германия проиграет войну, судьба Проливов
и Константинополя будет бесспорно решена в пользу России. Кроме того, 14 ноября
британское посольство в Петрограде направило С. Д. Сазонову записку. В этом
документе говорилось о том, что поведение турецкого правительства требует того,
чтобы поставить на повестку дня вопрос о разделе Турции. И решаться этот вопрос
должен в полном объеме при согласовании вопроса о Проливах и Константинополе с
русским правительством. Однако в документе отмечалось, что только если Мировая
война будет доведена до победного конца Англия согласится на аннексию Россией
Проливов и Константинополя. Было очевидно, что раздел Турции станет возможным
только после окончательной победы союзников над Германией.
Для того чтобы требования России были в полной мере признаны западными
союзниками, Россия в свою очередь так же должна была пойти на определенные
уступки. Министр Сазонов писал в своих воспоминаниях, что Царьград в качестве
подарка от английского короля Россия получит далеко не просто так, и, если это
произойдет, то внесет серьезные затруднения в решение вопроса о проливах.
Действительно Англия в случае положительно решения вопроса о проливах
высказала шесть пожеланий. Во-первых, Англия рекомендовала России устроить в
1
Сборник договоров России с другими государствами. 1856-1917. М., 1952. С. 428-429.
30
Константинополе порт, через который могли бы провозить товары в страны ЮгоВосточной Европы и Малой Азии. В памятной записке от 27 февраля 1915 года
направленной английским посольством министру иностранных дел Сазонову
обозначались
требования
Британии:
«Ввиду
того
обстоятельства,
что
Константинополь всегда останется торговым складом для Юго-Восточной Европы и
Малой Азии, правительство е. вел-ва будет просить, чтобы Россия, когда она войдет
в обладание им, установила бы свободный порт для транзита товаров, обмениваемых
между нерусскими территориями. Правительство е. вел-ва будет также просить о том,
чтобы была установлена свобода обращения для торговых судов, проходящих через
проливы, как было уже обещано г. Сазоновым»1. Во-вторых, Англия извещала Россию
о том, что Аравия должна оставаться под властью мусульман. В-третьих, персидская
нейтральная зона должна будет подчиниться влиянию Англии, что должно
подразумевать пересмотр англо-русского соглашения 1907 года, поделившему
Персию на 2 зоны влияния (России и Англии) и нейтральную зону. Четвертым
требованием было согласие русского правительства с разделом немецких колоний
между Англией и Францией. Кроме того, русское правительство должно было
согласиться на все требования союзников в отношении Австрии и Германии.
Последнее пожелание определяло переход большей части турецких владений к
союзникам. Правительство Российской империи согласилось со всеми пожеланиями
союзников.
В течении марта 1915 года проходили переговоры между Лондоном
Петроградом, и Парижем по проблеме Проливов. Ход переговоров был спокойный,
все письма полны взаимного уважения и дипломаты старались учитывать интересы
всех сторон. Как ни странно, Англия шла на уступки гораздо охотнее Франции.
Несмотря на то, что союзники делали все чтобы не дать русским окончательно
овладеть Проливами, игнорировать животрепещущий для всех вопрос было
1
Сборник договоров России с другими государствами. 1856-1917. С. 434.
31
невозможно. Англичане очень боялись того, что если они не поддержит требования
русских, то Германия постарается все чтобы склонить их на свою сторону, вплоть до
заключения сепаратного мира. Итогом британских сомнений стало то, что
правительство туманного Альбиона пришло к мнению о том, что российское желание
завладеть проливами нужно поддержать, но в свою очередь, Британия в качестве
ответного шага сможет потребовать от России другие части Оттоманской империи.
Ллойд Джордж писал о том, что русские так сильно хотят получить в свое владение
Константинополь, что проявят щедрость и пойдут на уступки в других местах.
13 марта 1915 года британский посол предъявил Николаю II требования,
соблюдения которых позволит ему как представителю Туманного Альбиона дать
гарантии относительно вопроса Проливов и Константинополя при соблюдении ряда
уже перечисленных выше условий. Главным условием стало требование свободного
прохода через проливы для кораблей торговых флотов и транзитных товаров,
переправляемых любых государств, на побережье Черного моя кроме России. Еще
одним пожеланием Великобритании стало обещание со стороны России по
возможности,
насколько
это
позволяет
авторитет
Российской
империи
,простимулировать Румынию и Болгарию к вступлению в войну.
В разговоре с русским царем посол Британии, мечтая о радужном будущем,
говорил о том, что после окончания Мировой войны Англия и Россия станут наиболее
влиятельными мировыми державами. И гармоничные отношения между двумя
союзниками станут залогом их будущего процветания. Англичанин отметил, что
решение
Персидского
вопроса
позволить
нейтрализовать
последний
узел
противоречий между Англией и Россией, а согласие между великими державами
положит начало новому мировому порядку. Николай II, в свою очередь, выразил
согласие сделать все от него зависящее для установления нового мирового порядка.
Русский император передал ее величеству, что все условия, выдвинутые Англией
будут выполнены, и что лояльность русского императора к Сердечному союзу
неизменна.
32
В результате согласованности действий и близость союзников на уровне
министров и глав государства 20 марта 1915 года было подписано соглашение с
грифом секретно между Россией и Великобританией. В этом соглашении были
обозначены все оговоренные ранее в переписке министров моменты. Английское
правительство выражало согласие на присоединение Константинополя к России и
согласие на овладение русскими проливами Босфор и Дарданеллы. В свою очередь,
Россия дала согласие на раздел владений Турции в любом виде, в каком этого
пожелает Лондон.
Русские
общественные
деятели,
несмотря
на
подписание
секретного
соглашения, не доверяли союзникам. Н. Е. Марков высказал требование до того, как
будет одержана победа в войне, потребовать у Англии и Франции безусловное и
абсолютное право владения и распоряжения Проливами и Царьградом. Кроме того,
он требовал, чтобы секретное соглашение 1915 года было опубликовано и предано
гласности.
Однако, несмотря ни на что, обещание, которое дала Антанта в отношении
Проливов, было сильным козырем в руках русского правительства. Это сильнейшее
оружие могло бы стать непобедимым, если бы союзники не начали использовать
оружие в прямом смысле этого слова в регионе, который, казалось, формальнодипломатически бы передали в ведение России.
Пообещав русским передать им Проливы и Константинополь, англичане, имея
опасения относительно усиления могущества России на море и боясь, что могущество
это распространиться до такой степени, что сама царица морей Великобритания
попадет под русское влияние, стали в экстренном темпе думать над вариантами, как
это соглашение обойти.
В 1915 году английский премьер Э. Грей дал обещание о передаче России
Проливов. Но, несмотря на это, еще 25 ноября 1914 года военный совет
Великобритании начал обсуждение вопроса о том, чтобы организовать военную
операцию в отношении Галлиполийского полуострова. Некоторые английские
33
деятели открыто заявляли, что подобная операция позволила бы Англии «диктовать
условия» по отношению к проливам и Константинополю. Идея военной экспедиции
довольно длительное время не претворялась в жизнь. Планы Великобритании
осуществить военное нападение на Турцию и тем самым нанести удар по Германской
империи не могли осуществиться ввиду того, что все военные силы союзников были
дислоцированы на Западном фронте и в Балтийском море.
Англичане
декларировали,
что,
если
они
и
захватят
Проливы
и
Константинополь, тем самым нанеся удар по немцам, военные трофеи будут переданы
России и управление, как и было ранее оговорено перейдет в ведение Российской
империи. Одним из наиболее активных организаторов «дарданелльской
авантюры» был Уильям Черчилль. Он писал о том, что Россия должна принять самое
активное участие в Судьбе Константинополя, и окажет союзникам подкрепление в
действиях на новой территории.1 Однако силы России на Черном море были очень не
велики, и разведка Англии хорошо знала об этом и понимала что русские не смогут
помочь Англии выполнить поставленную задачу. Черчилль с самого начала
сомневался в возможностях России обладать Константинополем, но, несмотря на это,
представлял операцию союзников как помощь Российской империи в военный
действиях в Кавказском регионе. Он выступал с заявлениями о том, что операция
союзников приведет к передислокации части турецкой армии с Кавказа для борьбы с
армиями союзников.
Декларируемые Черчиллем тезисы опровергались его же соратниками. Многие
из них говорили о том, что Черчилль мечтал о нападении на Дарданеллы еще с самого
начала мировой войны. Ярко выраженный консерватор английский посол лорд Берти
высказался предельно четко, тем самым обозначив позицию английского высшего
общества поддерживающего идею Черчилля о проведении операции в зоне Проливов:
«Считают целесообразным, — заявил он, — чтобы Англия и Франция заняли
1
Готлиб В. В. Тайная дипломатия во время первой мировой войны. М., 1960. С.120.
34
Константинополь раньше России, дабы московит не имел возможности совершенно
самостоятельно решать вопрос о будущем этого города и проливов»1.
Несмотря заверения союзников министр иностранных дел России С.Д. Сазонов
негативно отреагировал на информацию о планируемой военной операции на сереном
берегу Дарднельского полуострова. Когда английский и французский послы
сообщили Сазонову о будущей операции ему едва удалось скрыть от них, как
болезненно подействовало на него это известие «Я совершенно не допускал мысли,
— пишет министр, — что проливы и Константинополь могут быть захвачены нашими
союзниками, а не русскими войсками»2. Министр неоднократно обращался к Ставке
верховного главнокомандования с запросами о том, чтобы русские оказали Англии
максимально возможную помощь, ведь они неоднократно обращались за ней к
русскому правительству. Он понимал, что в случае положительного окончания
Дарданелльской авантюры, для того чтобы занять проливы как ранее было
договорено, России необходимо принять участие в этой операции. Он также
неоднократно предлагал вариант об обращении к союзникам с просьбой отложить во
времени военную операцию на территории Европейской Турции. К сожалению,
опасения Сазонова не разделяли правящие круги Российской империи и ее верховное
военное
командование.
необходимость
Военные
переправки
власти
русских
войск
России
отвергли
вероятность
и
для
поддержки
союзников
на
Дарданелльском полуострове. В Ставке сделали весьма близкое к истине
предположение о том, что задачу, которую поставили союзники в этой операции,
осуществить практически невозможно и завладеть проливами союзному флоту не
удастся.
23 января 1915 года Россия проинформировала английского военного атташе
Вильямса, о том, что не сможет оказать военную поддержку союзникам в проведении
Михайлов В. В. Союзные противоречия Росии и стран Антанты при подготовке Дарданельской операции 1915 года.//
Вестник Санкт-петербургского университета, 2006, Серия 2. Выпуск 2. С. 32.
2
Васюков В. С. "Главный приз". С. Д. Сазонов и соглашение о Константинополе и проливах // Русская дипломатия в
портретах. М., 1992. С.143.
1
35
операции на Босфоре. Было сказано также о том, что русский император приветствует
любой военный удар по Турции. Абсолютное одобрение своих действий со стороны
русского верховного командования дало Англии возможность надавить на
сомневающуюся в необходимости Дарданелльской операции Францию. Не имея
желания разочаровывать такого верного союзника как России, Франция уступила
давлению англичан и согласилась на союзническую операцию против Турции.
Получив ответ России, англичане приступили к операции по форсированию
Дарданелл, хотя, независимо от того каким был бы этот ответ, операция была уже
полностью подготовлена и началась бы даже в случае протеста русских.
В прессе Англии и Франции был опубликован целый ряд статей о том, что все
державы имеют равные права на проливы. Так, в газете «The World» писали, что
«Россия — это будущий большой враг Англии… Усилия Англии овладеть
Дарданеллами, захватить Константинополь и передать его самому большому
сопернику Англии… является не чем иным, как политическим безумием»1.
Интернационализация Проливов для России было бы самым худшим из всех
возможных решений. Министр Сазонов писал: «Русское правительство никогда не
скрывало своего предпочтения сохранения над ними турецкого владычества.
Нейтрализация важных в стратегическом отношении мест допустима только при
наличии
военной
силы,
способной
в
нужную
минуту
охранить
их
неприкосновенность, как мы видим на примере Суэцкого канала, оба берега которого
хотя и принадлежат Египту, находятся под контролем английских военных сил. Что
касается до турецких проливов, их нейтрализация представлялась бы совершенно
призрачной и зависела бы от доброй или злой воли наиболее сильной морской
державы»2. Понимая, что за громадные жертвы, которые принесла Россия на алтарь
победы в Первой мировой войне, русский народ ожидает вознаграждения, С. Д.
Сазонов не мог допустить подобного развития событий.
1
2
Международные отношения. Политика. Дипломатия. XVI - XX вв. Сборник статей. М., 1964. С. 178.
Сазонов С. Д. Указ. соч. С. 245.
36
Однако английские дипломаты всячески старались усыпить бдительность
русских. Так в марте 1915 года англичане убеждали русского министра иностранных
дел в том, что только соображения общей пользы, послужили основание начала
операции в Дарданеллах. Якобы Великобритания не планирует извлекать из этой
военной операции никакой выгоды для себя лично. Английский посол утверждал:
«Правительство его величества рискует своими солдатами, своими матросами,
своими судами, стремясь Турцию сделать бесполезной в качестве союзницы для
Германии, а также для того, чтобы побудить нейтральные балканские государства к
сотрудничеству с союзными державами»1.
Несмотря на все заверения англичан, все прекрасно понимали, что
Дарданельская операция была задумана и осуществлена со стороны Англии
полностью осознано, это был стратегический геополитический шаг, говорящий о том,
что Англия не планирует на самом деле осуществлять свои обещания и передавать
Константинополь во владения России.
Эдуард
Грей
отлично
сформулировал
страхи
русских
в
отношении
Дарданельской операции: «Английская политика всегда преследовала цель не
допустить Россию к Константинополю и проливам. В настоящее время Англия
намеревается захватить Константинополь, с тем чтобы, когда Англия и Франция
смогут с помощью России выиграть войну, Россия при наступлении мира не получила
бы Константинополь. Если бы это не соответствовало действительности, то какой же
был смысл в посылке британских войск в Дарданеллы в то время, когда французские
и британские войска находились в таком трудном положении во Франции, что Россия
приносила неслыханные жертвы, чтобы выручить их?»2
Если обратиться к дневнику британского посла в Париже лорд Берти, то можно
прочитать такие откровенные, обозначающие позицию многих англичан строки:
Памятная записка великобританского посольства в Петрограде министру иностранных дел России С. Д. Сазонову.
Петроград, 21 февраля/ 6 марта 1915 г.// МОЭИ. С. 416–417. URL:: http://redstory.ru/war/first_world_war/168.html (дата
обращения: 25.05.2018)
2
Бовыкин В. И. Очерки истории внешней политики России. Конец XIX - 1917 г. М., 1960. С. 114.
1
37
«если бы Россия распространила свою власть на Кавказ и Босфор и имела в своем
полном распоряжении конечный пункт Багдадской железной дороги на севере,
Англия в Месопотамии была бы в полной зависимости от России».1 Посол был уверен
в том, что захват Константинополя Англией и Францией раньше России
целесообразен, так как решение будущего этого города и Проливов русскими казалось
ему невыгодной для союзников перспективой. Английские военно-морские
специалисты считали, что положительный исход операции даст Британии серьезный
политический перевес.
Одним из поводов к организации операции было желание Англии и Франции
иметь влияние на ситуацию на Балканах, подразумевалось нахождение там войск
союзников, что помешало быть России считать себя главной «вершительницей судеб»
народов, проживающих в этом регионе. И это несмотря на то, что союзники давали
Сазонову обещание, что судьба Балкан всегда будет решаться с учётом мнения
российской стороны.
Французы изначально отреагировали на планы англичан в Европейской Турции
резко отрицательно. Особенно французов не устраивал тот факт, что решение было
принято фактически за их спиной, а Францию поставили уже перед свершившимся
фактом, несмотря на соглашения 1912 и 1914 годов по которым командование
средиземным регионом должно была осуществлять Франция.
Протесты, как со стороны французов, так и внутри самой Англии, привели к
тому, что экспедицию ненадолго отложили. Все ждали скорейшего прорыва
германского фронта. 13 января 1915 года верховный совет Великобритании принял
решение
об
осуществлении
операции
в
Адриатическом
море
и
захвате
Галлиполийского полуострова. Началась реализация плана Черчилля, который в силу
его неподготовленности и непродуманности впоследствии назовут «Дарданельской
авантюрой». Изначально было принято решение о наступлении на Дарданеллы с моря,
1
Берти Ф. Л. За кулисами Антанты: Дневник британского посла в Париже. 1914-1919 гг. М., 1927. С. 123.
38
однако участие сухопутных сил все-таки было осуществлено.
Дарданелльская операция продолжалась около года и завершилась полным
фиаско сил союзников. План по захвату Константинополя был провален. К началу
1916 года остатки войск Англии и Франции эвакуировались из Галлиполи. После этой
авантюры западные страны оставили идею о захвате Проливов, что стало огромной
неудачей союзников. Провал операции стал результатом ряда ошибок командования
английских и французских сил. Изначально идея захвата Константинополя и
Дарданеллы только военно-морскими силами без участия сухопутных войск была
провальной. Пагубный вклад оказало и неучастие России и даже отсутствие
необходимого взаимодействия с флотом и армией России.
Главной причиной провала операции стала ее неподготовленность. «Никогда
еще в мировой истории, — подчеркивал в воспоминаниях ее участник адмирал У.
Уимз, — такая крупная кампания не была организована так поспешно и никогда не
случалось, чтобы такое предприятие было так мало обдумано...». Первый морской
лорд адмирал Фишер, изначально выступавший против Дарданелльской операции, до
высадки войск описал Черчиллю: «Проклятые Дарданеллы! Они будут нашей
могилой». Он оказался прав, ни в какой другой операции Первой мировой англичане
не понесли таких больших и бессмысленных потерь.
В столице Англии адекватно оценили операцию как проигранную, главный
идеолог экспедиции Уинстон Черчилль расстался с постом морского министра и в
качестве рядового командира пошел на фронт. Неудача в Дарданельской операции
оставила темное пятно на репутации будущего английского премьер-министра,
несмотря на его попытку реабилитироваться его многотомном своем труде «Мировой
кризис»1 . Адмирал Робек был снят с поста командующего флотом в Средиземном
море.
Английский военно-морской историк X. Вильсон писал: «Казалось, что в
1
Черчиль В. Мировой кризис. / Пер. с англ.; с предисл. И. Минца. — М.; Л. 1932.
39
Англии никто не отдавал себе отчета, с какими трудностями придется столкнуться...
Инициаторы операции пренебрегли всем опытом истории и, очевидно, были уверены,
что форты Дарданелл падут от «трубного гласа», как стены Иерихона».1 Кроме того,
причинами, повлиявшими на исход сражения, стало отсутствие внезапности первого
удара, отказ в начале экспедиции от участия в операции сухопутных сил, отсутствие
единого командования и несогласованность действий Английского и Французского
командований на высшем и более низком уровнях.
Поражение в Дарданелльской операции повлекло за собой ряд значительных
пробоин в стратегическом положении Антанты. Неудачи союзников повлияли на
Болгарию, и в октябре она вступила в войну на стороне Германии. Склонявшаяся на
сторону Антанты Румыния из-за поражений союзников остановила союзные
переговоры, Сербия была разгромлена.
Русские общественные круги расценили Дарданельскую авантюру как
направленную против России и ее возможного владычества в Проливах. Поражение
Англии и Франции на Галлиполийском полуострове не могло не повлиять на позиции
России в этом регионе и отодвигало мечту о Царьграде на неопределенный период.
Русское общество было очень взбудоражено новой расстановкой сил на фронтах.
Посол Франции Палеолог точно передавал настроения в русском обществе после
поражения союзников на Босфоре. Он писал в своих мемуарах, что русские считали,
что вопрос о Константинополе окончательно решен. Не видать теперь России
Царьграда. Посол передавал вопрос возникающий в умах многих русских: «Из-за чего
же дальше воевать?»2
Английский министр Э. Грей а своих воспоминаниях писал: «Британская
операция против Дарданелл почти испортила наши отношения с Россией, где считали
что Англия и Франция хотят выиграть с ее помощью войну, а потом, у ослабленной,
Wilson, H. Battleships in action 1914-1918. Boston [U.S.A.]: Little Brown, 1926. S.441. Цит. по: История первой мировой
войны 1914-1918 гг./ А .М. Агеев, Д. В. Вержховский, В. И. Виноградов, В. П. Глухов, Ф. С. Криницын, И. И. Ростунов,
Ю. Ф. Соколов, А. А. Строков. Под редакцией доктора исторических наук И. И. Ростунова. М., 1975. С. 342.
2
Палеолог М. Царская Россия во время Мировой войны. М., 1991. С. 138.
1
40
вырвать Константинополь…».
Летом 1916 года в отставку был отправлен лояльный Англии и Франции
министр иностранных дел Российской империи С. Д. Сазонов. Он долгие годы
выступал для стран-союзников гарантом лояльности России. Отставка министра
повлекла за собой серьезное беспокойство Лондона и Парижа, пошли слухи во
возможном изменении Россией своей внешнеполитической линии. Посол Франции
Палеолог и Англии Бьюкенен пытались убедить столицы союзных держав в
отсутствии поводов для серьезного беспокойства, однако подтверждали, что
политическая обстановка в России очень нестабильна, на политическую арену России
выходят новые силы. Правительства союзников больше всего беспокоило усиление
прогермански настроенных сил внутри России. Послы союзников утверждали свои
страны в этих предположениях не раз отмечали, что уход С.Д. Сазонова — это прямой
признак влияния Германии и ее агентов. На место Сазонова был назначен Б. В.
Штюрмер, имевший репутацию лояльно относящегося к Германии политика.
Английский посол Бьюкенен после напряженного анализа ситуации обратился к
Николаю II с просьбой в интересах будущего англо-русских отношений не менять
С.Д. Сазонова. Однако русский император, в свою очередь, заверил посла, что русская
внешнеполитическая линия не изменится. Несмотря на утверждение императора,
замена министров послужила толчком к началу кризиса в отношениях Англии и
России.
Если раньше отношения дипломатов двух стран были уважительными и
товарищеским, то теперь они стали довольно напряженными. Британское
правительство было очень недовольно тем, что в России, по его мнению,
активизировались немецкие агенты, главной целью которых было вбить клин в
союзнические отношения. Особенно Англию настораживало то, что агентурная
деятельность немцев должным образом не пресекалась царским правительством. Все
эти вызывающие недопонимание аспекты были отражены в письме, отправленном
королем Англии Георгом V Николаю II в августе 1916 года. В своем послании Георг
41
заверял русского императора в том, что Англия верна договору о передаче русским
Проливов и Константинополя. В ответном письме Николай II объективно оценил
обстановку в России где наряду с чувством глубокой дружбы к Англии, в народе и
общественном мнении есть течения, придерживающиеся других взглядов. Подобное
письмо можно было расценивать как шантаж, однако английская сторона не
посчитала нужным идти дальше заверений, данных Георгом, и никаких официальных
документов, где определялся бы будущий статус Проливов подписано не было.
Однако вся ситуация в целом невольно вынудила союзников в ноябре 1916
предать гласности секретный договор о проливах и Константинополе. Англия и
Франция сами стали настаивать на как можно более скорой реализации планов России
в отношении Проливов.
1.3 ПРОБЛЕМА ПРОЛИВОВ И КОНСТАНТИНОПОЛЯ В ОТНОШЕНИЯХ
РОССИИ И ФРАНЦИИ
Франция была давней и надежной союзницей России на международной арене.
Однако переговоры с Францией по проблеме Проливов и особенно по проблеме
Константинополя продвигались медленно и трудно. Русские считали, что интересы
Британии станут главной преградой для завладения Россией проливами. Но Франция
имела в Восточном Средиземноморье и Турции очень надежные позиции в сфере
экономики, и ее сопротивление попыткам русских дипломатов добиться гарантий
передачи России Проливов было очень упорным. Правительство Франции охраняло
крупные капиталы, которых были вложены французами в экономику Турции. Более
двадцати лет Франция и Россия находились в добрых союзнических отношениях, но
договориться о согласованной политике на Ближнем Востоке странам не удавалось.
Сазонов так характеризовал отношения Франции и России в рассматриваемом
регионе: «Ближний Восток был той областью, где даже после вступления России и
Франции в союзнические отношения им не всегда удавалось достигнуть полного
согласования политических взглядов и целей, как это замечалось обыкновенно, когда
возникали
какие-либо
международные
осложнения.
Эта
несогласованность
42
обнаруживалась определённее всего в столице Турецкой империи, где французские
представители нередко проводили политику, несогласную с интересами России»1.
Следует отметить что и между Францией и Англией возникали постоянные
разногласия и в дипломатической и в военной сферах. Англию, являвшуюся морской
державой волновал прежде всего вопрос о проливах, вопрос об обеспечении
беспрепятственности торговой и военной коммуникации по морским путям.
Франция, осуществившая огромные финансовые вложения в султанскую
державу, интересовалась прежде всего судьбой Константинополя. С этим городом у
французов установилась теснейшая связь, никакая другая держава не имела столь
серьезной заинтересованности в судьбе этого города. Столица Турции сосредоточила
в себе концессии, концерны, монополии, стала их управленческим центром, а
основной капитал, вложенный в эти предприятия, принадлежал именно Франции.
Кроме того, даже главный государственный банк Турции, имперский Оттоманский
банк, функционировал преимущественно на основе Французских капиталов.
Деловые связи с Парижем поддерживала большая часть торговой, финансовой
и промышленной элиты Константинополя. Турецкая империя была опутана паутиной
финансовых вложений и политических интересов Франции. По некоторым оценкам
сумма, которую Франция вложила в этот регион достигала 3 млрд. франков.
Константинополь, как столица империи был опутан этой паутиной прочнее всего.
Франция была заинтересована в том, чтобы русский флот получил выход из
Черного моря. Ведь усиление позиций России на море уравновешивало ситуацию,
когда перевес на море находился на стороне Туманного Альбиона и влияние Англии
как морской державы после получения Россией выхода в Средиземноморье могло
пошатнуться. Франция не высказывала активности в вопросе о начале операции в
Дарданеллах.
Заявление Черчилля после начала Дарданелльской операции вызвало
1
Сазонов С. Д. Указ. соч. 1991. С. 135.
43
неоднозначную реакцию французов. В телеграмме Делькассе французский посол в
России Морис Палеолог назвал слова поста первого лорда Адмиралтейства
двусмысленными и заметил, что «русское общественное мнение боится, как бы
Англия в последний момент не пожелала навязать решение, которое отнюдь не будет
отвечать историческим стремлениям России»1.
Франция и Англия по возможности совместно противодействовали России в ее
стремлении овладеть проливами, однако каждая из них параллельно отстаивала
собственные интересы в этом вопросе. Для Франции желанной сферой приложения
внешнеполитического влияния были Салоники, которые могли бы стать опорой для
распространения французского влияния на Балканы. Балканы же были для Франции
сухопутным плацдармом для наступления на Золотой Рог. Англию больше
беспокоила судьба Проливов, как единственного морского пути для прохода кораблей
в Черное море.
Русские были убеждены, что еще накануне войны союзники знали о секретном
плане Турции, принятом под непосредственным влиянием Германии, открыть дорогу
в Черное море немецким кораблям «Бреслау» и «Гебена» и потворствовать их
нападению на плохо подготовленные к войне Севастополь и Одессу. Союзники,
несомненно, знали и о том, что уверения Турок в том, что эти корабли куплены их
страной и теперь не принадлежат Германии, хитрый стратегических ход,
предпринятый чтобы избежать ответственности за нападения на русские города.
Французский посол в Санкт-Петербурге Морис Бомпар напрямую сообщал эту
информацию в Париж. Кроме того, посол прилагал все усилия для удержания Турции
в состоянии нейтралитета. В дневнике Раймон Пуанкаре пишет в августе 1914 года,
что французский министр иностранных дел Думерг рекомендует в Петербург
Палеологу попросить русское правительство дать Турции заверения в том, что Россия
не стремится к полному разложению Турецкой империи. Это успокоило бы Турцию и
1
Готлиб В.В. Указ.соч. С. 306.
44
в какой-то мере избавило от страха перед успехами России. Турки не испытывали
вражды к Франции, но очень боялись России, и только этот страх мог стать основание
для вступления Турции в войну на стороне Германии1.
Турецкий султан и военное командование осознавали, что нейтралитет приведет
к попранию интересов Османской империи и даже к ее возможной гибели. Германия
делала Турции очень щедрые предложения, а то время как союзники могли лишь дать
шаткие гарантии неприкосновенности оттоманских территорий от посягательств в
течении войны. Конечно, этого было недостаточно. Турция не могла спокойно
наблюдать за ходом войны от итогов которой зависело ее будущее.
В августе 1914 года в личной беседе С. Д. Сазонов заверил М. Палеолога, что,
если
Турция
будет
соблюдать
нейтралитет,
Россия
гарантирует
её
неприкосновенность и независимость. Единственным бессменным требованием
России было установление выгодного России режима для Проливов. На 1914 год
Сазонов заявлял только о равном режиме для государств, расположенных на берегу
Черного моря, имея ввиду Румынии и Болгарию. Францию эта позиция России вполне
устраивала, это убеждало французов в том, что, если война будет выиграна, Россия не
будет иметь к Турции политических или территориальных притязаний. Особое
возмущение правительства Франции вызвало чувство удовлетворения, с которым
принял заверения союзников С.Д. Сазонов.
Раймон Пуанкаре осенью 1914 года возмущался в своих мемуарах: «Министры
и я не понимаем, как это Великобритания, не расспросив нас, дала такую полную
свободу действий России в вопросе, который интересует всех союзников, к которому
Россия никогда не подходила без задней мысли и в котором Франция всегда
отказывалась связывать себя»2.
Французы, как мы уже отметили, изначально были менее благосклонны к
планам России, особенно в отношении Константинополя. Захват Россией Проливов
1
2
Палеолог М. Царская Россия во время Мировой войны. М., 1991. С. 131.
Пуанкаре Р. На службе Франции 1914-1916. Т. 2. М., 2002. С. 212.
45
был Франции абсолютно не выгоден. Французское правительство в лице министра
иностранных Делькассе настаивало, что единственно верной позицией по вопросу о
проливах для Франции будет требование их нейтрализации.
Март 1915 года был периодом активных переговоров Парижа, Лондона,
Петрограда о Константинополе и Проливах. Осознав позицию Франции в
животрепещущем для России вопросе, С. Д. Сазонов попытался прибегнуть к легкому
шантажу французов, заявив М. Палеологу, что бы тот передал в Париж его желание
подать в отставку в случае, если Франция продолжит оказывать сопротивление в
отношении требований России в отношении Проливов и Константинополя. Дипломат
намекнул, что в случае его ухода, на пост министра иностранных дел может быть
назначен прогермански настроенный политический деятель, который осуществит
попытку восстановления Союза трех императоров. Угроза была для союзников
довольно весомой, авторитет Сазонова в Европе был очень высок. Страх того, что
Россия может кардинально поменять ориентиры своей внешней политики, делал
угрозу министра очень действенным механизмом влияния на мнение Франции. Париж
формально в общих выражения о доброжелательном отношении пророссийскому
разрешению вопроса о проливах, согласился с требованиями России.
Пуанкаре в марте 1915 года так характеризовал тайные договоры России и
Англии в своем дневнике: «В качестве цены за свое слишком угодливое согласие на
планы Николая II на Константинополь и проливы английское правительство, которое
не теряет времени, потребовало сегодня утром от России согласия на то, чтобы отныне
нейтральная зона в Персии была включена в английскую зону. Император немедленно
дал согласие»1.
Русское общественное мнение все активнее требовало самого радикального
разрешения вопроса о Константинополе и Проливах. Сам Сазонов в воспоминаниях
писал о том, что «Был в вопросе о проливах заодно с русским общественным мнением,
1
Пуанкаре Р. На службе Франции 1914-1916. Т. 2. С. 209.
46
хотя нас разделял роковой вопрос о Константинополе, который русский народ назвал
Царьградом и окружил в своем воображении особым ореолом. Что касается до меня,
Царьград не представлялся мне органически связанным с Босфором и Дарданеллами.
Мне казалось, что он сильно затруднял разрешение вопроса о проливах
соответственно нашим интересам. Великое прошлое Византии и исторический блеск
Константинополя создали для него обаяние, которого не могло разрушить даже его
превращение в столицу османских халифов, основавших на крови и на костях
восточного христианства государственную власть, с которой России привелось вести
двухвековую борьбу.» 1 Собственно Константинополь и был главным пунктом
преткновения в позиции России и Франции по важному для обеих сторон вопросу. И
Сазонов был, в отличии от радикально настроенных кругов русского общества, не
против пожертвовать идеей о русском Царьграде во имя завоевания жизненно
необходимых России Проливов.
Уже на этапе переговоров свою позицию четко обозначил и Российский
император. Николай II желая приободрить народ и армию указал на необходимость
придать смысл жертвам, которые русские приносят ради победы, ведь размер их стал
превосходить все мыслимые пределы. Он сказал, что русскому народу необходимо
знать четкую цель, ради достижения которой он будет выносить все тяжкие лишения
военного времени. «Я не признаю за собой права навлекать на мой народ ужасные
жертвы нынешней войны, — сказал император,— не давая ему в награду
осуществление его вековой мечты. Поэтому мое решение принято, господин посол. Я
радикально разрешу проблему Константинополя и проливов»2.
В отличии от Англии Франция никаких обещаний давать не хотела, для этого у
нее был целый ряд причин. Во-первых, президент Франции обвинял Россию в том, что
ее войска не приняли участие в Дарданелльской операции, и если Константинополь
все-таки будет повержен, заслуги России в этом не будет. Во-вторых, действия России
1
2
Сазонов С.Д. Указ. соч. С. 149.
Бьюкенен Дж. Мемуары дипломата. М., 1991г. С. 289.
47
на территории Проливов может вызвать протесты Греции и Румынии, которые были
необходимыми и ценными союзниками для Франции. В-третьих, Франция боялась
того, что в случае достижения своей главной цели, Россия может вообще выйти из
войны и оставить союзников одних в борьбе с Германией. В качестве уступки Париж
соглашался на то, чтобы допустить русских на северный берег Проливов, однако
захват двух берегов, по мнению французов, вызовет протест всего общественного
мнения Европы.
По сообщениям русского посла во Франции А. П. Извольского, ряд категорично
настроенных политиков во французском правительстве не проявляли к желаниям
России никакого сочувствия. М. Палеологу было дано указание из французского
министерства внутренних дел, добиваться от России постоянной и полной свободы
Босфора и Дарданелл. Только это может стать предварительным условием для
достижения
договоренности
о
Константинополе.
С.
Д.
Сазонова просили
воздержаться от публичных заявлений в отношении проблемы Проливов, пока
Франция точно не определит свою позицию по этому вопросу.
Однако Николай II упорно продолжал заявлять, что именно Царьград, является
единственной достойной целью, ради которой русский народ участвует в столь
кровопролитной войне. В обращении к послу Франции Император заявлял, что
добьётся осуществления заветной мечты русского народа, и ужасные жертвы, которые
вынуждены нести русские на фронтах будут достойно вознаграждены включением
новых территорий в состав империи. «Я добьюсь полного разрешения вопроса о
Константинополе и проливах» — говорил Николай Второй Морису Палеологу.
Требования русского императора повергли французскую дипломатию в состояние
шока. Французское правительство не ожидало, что Россия так четко будет обозначать
свои притязания на Ближнем Востоке, и надеялось на то, что империя удовлетворится
свободным проходом ее кораблей через проливы.
В беседе с императором М. Палеолог пояснил ему экономические политические
и духовные интересы, традиционных прав и привилегии Франции в Турецком
48
регионе. Император, в свою очередь, выразил согласие как на полную свободу
прохождения судов любых государств через проливы, так и на придание
Константинополю статуса свободного порта при условии, что эти территории
перейдут в ведение России. Николай II заранее соглашался со всеми послевоенными
пожеланиями французов, он убеждал послов союзных государств в том, что они
смогут положиться на Россию при рассмотрении любых послевоенных проблем.
Франция и Англия получали полную свободу действий и неограниченные
полномочия в укреплении своих позиций на международной арене по завершении
войны, и при положительном ее разрешении. Николай второй утверждал, что желает
Франции выйти из войны сильной и великой державой. Николай Второй говорил: «Я
заранее соглашаюсь со всем тем, что ваше правительство может пожелать.
Завладевайте левым берегом Рейна; Майнцем, Кобленцом; продвиньтесь еще дальше,
если считаете это нужным»1.
Наибольшие опасения Франция вызывала возможность появления России в
Средиземном море, и ее претензий на то, чтобы занять равное место среди
Европейских морских великих держав. Овладение Проливами привело бы к
колоссальному росту влияния и мощи России и резкому изменению равновесия сил.
Подобные события для Франции были бы приемлемы лишь в случае равных выгод,
которые могла бы извлечь она сама из этой войны.
И Николай Второ, и русский дипломатический корпус дали Франции все
желаемые ею гарантии, щедрые обещания России повели за собой уступки с
Французской стороны. В памятной записке 8 марта 1915 года посольство Франции
заверило С.Д. Сазонова в том, что Россия может «рассчитывать на доброжелательное
отношение правительства республики в деле разрешения о Константинополе и
проливах»2. Но несмотря ни на что, в приложении к записке четко обозначалось, что
окончательно решение важнейшего для русских вопроса будет отложено до
Палеолог М. Царская Россия во время Мировой войны. М., 1991. С. 168.
Сборник договоров России с другими государствами. 1856-1917. С. 431.
1
2
49
заключения мира договора.
Вопрос о Константинополе Франция обходила стороной, это можно четко
проследить в письме Пуанкаре Палеологу, датированном весной 1915 года: «…Если
Константинополь окажется в руках союзников, это по меньшей мере будет общей
победой, эта победа будет лишь одним из эпизодов войны, которую союзники
обязались продолжать в полном согласии между собой до того дня, когда все они
придут к решению заключить мир. Некоторые русские из школы Витте, конечно,
очень не прочь были бы присвоить себе Константинополь и не продолжать затем
войны против Германии и Австрии. Однако будем остерегаться неосторожных шагов.
Первой, безусловно, необходимой предосторожностью я считаю: не обсуждать
публично будущей судьбы Константинополя. Отдача России Константинополя,
Фракии, Проливов и берегов Мраморного моря означает раздел Оттоманской
империи. Мы не имеем никаких разумных оснований желать этого раздела.
Обладание Константинополем и его окрестностями даст России не только своего рода
привилегию в наследовании Оттоманской империи. Оно даст ей возможность
благодаря выходу в незакрытое море стать великой морской державой. Таким
образом, в европейском равновесии может наступить полная перемена. Каждый
может иметь свои желания и даже заявлять свои требования. Но невозможно
определять доли в дележе, прежде чем узнаешь, что именно будет подлежать
дележу»1.
Только 10 апреля 1915 года была отправлена нота французского посольства
министру иностранных дел России. В ней давалось согласие Франции на все
требования России относительно Проливов и Константинополя. Однако в этой ноте
было четко прописано, что все это будет гарантировано России только при условии
того, что «война будет доведена до победного конца и что Франция и Англия
осуществят свои планы на Востоке, равно как и в других местах»2.
1
2
Пуанкаре Р. На службе Франции 1914-1916.
Сборник договоров России с другими государствами. 1856-1917. С. 435.
50
Главным объяснением тому, что Франция все-таки уступила требованиям
России, было желания простимулировать русских на ведение более активных боевых
действий на Восточном фронте. Кроме того, Париж не хотел, чтобы у России возникли
собственные интересы на Балканах, это несло опасность для западных интересов в
этом регионе. Французские дипломаты считали, что это могло нарушить
континентальный баланс сил. Лондон же в свою очередь был очень заинтересован в
том, чтобы отвлечь Россию от стремления к увеличению сферы влияния на Персию,
для того чтобы Русские забыли о выходе в Персидский залив, просто необходимо
было отвлечь их внимание проливами и Константинополем.
Итак, исходя из всего выше сказанного, мы можем прийти к выводу о том, что
Франция была категорически против передачи России Константинополя, так как
имела в этом городе значительные позиции в сфере экономики. Франция очень долго
не давала согласия на передачу России Проливов даже после окончания войны, и
только жесткая позиция России вынудила их это согласие дать. Большим минусом для
России в Париже был отказ страны от участия в операции союзников в
Дарданелльской авантюре, несмотря на ее полную неудачу.
51
ГЛАВА 2. ДИСКУССИИ ПО ПРОБЛЕМЕ ПРОЛИВОВ И
КОНСТАНТИНОПОЛЯ В РОССИИ НАКАНУНЕ И В ГОДЫ ПЕРВОЙ
МИРОВОЙ ВОЙНЫ
2.1 СТРАТЕГИЧЕСКИЕ И ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЕ ПЛАНЫ РОССИИ В
ОТНОШЕНИИ ПРОЛИВОВ И КОНСТАНТИНОПОЛЯ НАКАНУНЕ ПЕРВОЙ
МИРОВОЙ ВОЙНЫ
Черноморские проливы для России имели стратегическое значение. Без
решения вопроса о проливах, Россия была ограничена в развитии своего флота в
черном море и на южных границах империи не могла быть в полной обеспеченна
безопасность. При существовавшем режиме Проливов Россия не могла при
необходимости свободно перемещать суда из Черного в Средиземное море. К тому же
сам качественный состав русского флота был значительно ниже турецкого. Это
объяснялось тем, что Турция заказывала или покупала уже построенные за границей
суда, а Россия занималась сборкой собственных кораблей верфях в Черном море и не
имела возможности как-то иначе пополнять свой флот.
В конце XIX-начале XX вв. проблема Проливов не была среди приоритетных
задач политической, военной и общегосударственной жизни, степень ее значимости
по сравнению с последней четвертью XIX в. снизилась. Вопрос о Проливах не
значился в числе важнейших правительственных заданий. До начала мировой войны,
да и в ходе её русская армия не имела возможности поучаствовать в военных
операциях в зоне Проливов ввиду того, что силы ее были распределены на других
фронтах.
Ближний Восток, Балканы и Черноморские проливы вновь сконцентрировали
на себе внешнеполитический интерес императорской России после завершения
революции 1905-1907 гг. и поражения в русско-японской войне. Выход к
Средиземному морю был необходим для экономического развития южных губерний
России. Дальний восток как приоритетная цель внешней политики был заменен
52
Петербургом на Ближний. Англия и Франция не хотели признавать особых прав на
владения проливами ни одной из прибрежных стран. Они стремились к открытию
Проливов для торговых и даже военных флотов всех стран. Турция искала поддержки
у европейских держав в очень важном для нее вопросе. России, хотела она этого или
нет, приходилось учитывать турецкие интересы в этом регионе.
Главным противником России в будущей войне была Германия и, вероятнее
всего, считали военные стратеги России главным театром военных действий будет
Балтика, а не Черное море. Оттого на этот регион обращалось гораздо меньшее
внимание.
Составлением планов войны и разработкой директив по подготовке флота к
войне занимались в Морском ведомстве и сухопутном Генеральном Штабе. Чтобы
понять в каком контексте накануне войны в морских кругах ставился вопрос о
завладении Россией проливами, нужно обратиться к планам верховного командования
русской армией и флота.
Командиры сухопутного Генерального Штаба, после неудачной войны с
Японией были заняты планирование грядущей войны с Германией. Генеральный штаб
требовал от Морского ведомства концентрации и усиления флота в Балтийском море
так как оно было связано с сухопутным театром вероятных военных действий против
Германии. Русский генеральный штаб считал возможную Босфорскую операцию
второстепенной и не желал выделять для нее даже минимальных десантных войск, так
как это, по их мнению, ослабило бы силы русской армии на главном направлении.
Ведь для войны с таким серьезным противником, как Германия, считали в штабе,
каждая рота должна быть расположена вблизи от основного театра военных действий.
Это был уже устаревший даже для того времени подход к ведению боевых действий,
абсолютное сосредоточение сил на главном театре войны и строгая экономия на
других
направлениях,
приводили
к
отсутствию
гибкости
возможности
маневрирования.
Генеральный Штаб был уверен, что будущая война не будет продолжительной.
53
Оттого в завладении проливами по мнению русского военного командования не было
никакой насущной необходимости. Они были уверены, что война закончится быстро
и необходимости в подвозе боеприпасов, благодаря морскому сообщению через
Проливы, для помощи армии на европейских фронтах не возникнет. Все рассчитывали
на очень короткую и быструю войну.
Сухопутный Генштаб России имел откровенно узкие взгляды и не рассматривал
завладение //Проливами как важнейшую государственную национальную задачу.
Штаб находился под властью «континентальной» идеологии, ему были чужды
морские проблемы и на их возможное решение с помощью военных морских
операций штаб смотрел критически.
Мнение сухопутного Штаба оказывало большое влияние на Морское ведомство.
Морской Генеральный Штаб усиливал Балтийские морские силы, уделяя именно им
все свое внимание, черноморский театр был на втором плане. Начальник морского
управления в Ставке, контр-адмирал А.Д. Бубнов в своих воспоминаниях
свидетельствовал, что «Задача завладения Босфором для обеспечения наших морских
сообщений
через
проливы
ни
правительством,
ни
Главным
управлением
Генерального Штаба нашему Морскому ведомству ни в какой форме перед войной и
не ставилась».1
Завладение проливами было для Морского и сухопутного Генеральных Штабов
делом далекого будущего, по одним расчетам лишь к 1919, а по другим лишь к 1935
году в штабах считали возможным обсуждать вопрос о захвате Проливов на практике.
Российский флот был практически уничтожен в войне с Японией, и программа его
восстановления или даже воссоздания была рассчитана на много лет вперед. Из-за
разгромных поражений Русско-японской войны к 1907 году на Черном море было
только 6 броненосцев, составить единую эскадру из которых было невозможно ввиду
того, что они устарели, не обеспечены личным составом и были построены в разные
1
Бубнов А. Д. В царской ставке. М., 2008. С. 230.
54
годы, отчего кардинально отличались друг от друга. Базы России на Черном море
Николаев и Севастополь были запущены. В составе флота не было ни одной
подводной лодки.
В Совет государственной обороны весной 1907 года была предложена
программа строительства флота на 10 лет. В этой программе морской министр И. М.
Диков предлагал заложить 6 подводных лодок, 36 эсминцев, 4 крейсера. Но средств
на эту программу выделено не было. Летом 1907 года Николай II утвердил малую
судостроительная программу, направленную на развитие флота на Балтийском море.
Всего были построены 6 подводных лодок и 9 миноносцев. К началу 1908 года стали
ходить упорные слухи о большом усилении флота Турции. Озабоченное этими
слухами, морское командование создало комиссию в Морском министерстве для
приведения Черноморского флота в боевую форму. В 1911 году утвердили новую
программу развития флота. Утверждению этой программы предшествовал доклад
А.П. Извольского о вооружениях Турции представленный Николаю II в 1910 году.
Министр, поддержанный П.А. Столыпиным, был серьезно обеспокоен возможной
утратой Россией господства в Черном море. Было определено, что нужно заказать 6
подводных лодок, 9 эсминцев и 3 линейных корабля новейшего типа. Программу
нужно было выполнить за 4 года.
Накануне мировой войны в 1913 году были проведены последние мероприятия
по вооружению Черноморского флота.
Офицер штаба командующего Балтийским флотом А. А. Сакович писал о том,
что императорская Россия материально и идеологически была не подготовлена к
решению реально стоявших перед флотом боевых задач. По мнению ряда авторов,
Россия была подготовлена к войне хуже всех стран участников войны. Интервал для
перевооружения после поражения в русско-японской войне был слишком мал. Даже
если времени было больше, система управления страны не давала возможности лучше
подготовиться к войне. «Превосходство в людской силе не могло компенсировать
55
отставания в производстве вооружений и недостатков военного руководства»1.
Главное управление Генерального Штаба, а вслед за ним и Морской
Генеральный Штаб считали, что «ключи от Проливов находятся в Берлине». В
высшем военном командовании было широко распространено мнение о том, что
Проблема Проливов разрешится сама по себе по итогам быстро оконченной войны
против Германии. Это убеждение и стало основой подготовки русских вооруженных
сил на море к будущей войне.
Морской Генштаб, как и сухопутный, считал что проблема Проливов будет
решена после победы над Германией. Военные были уверенны, что итоги мировой
войны приведут к полной перестройке геополитической ситуации в мире. Благодаря
этой убежденности все усилия русской армии и флота были направлены на победу на
главном театре военных действий. Все были убеждены, что в случае победы
необходимость захватывать Проливы военным путем полностью отпадет и они
перейдут России по итогам военных действий на главном театре военных действий.
Ввиду этого убеждения Морской генштаб с целью экономии посчитал невозможным
готовить какую-либо подготовку к военной операции в зоне Проливов. Захват
Босфора был признан неактуальной для Черноморского флота задачей. Генштаб
требовал концентрации усилий на германском фронте, ведь именно там решалась
судьба войны.
Не все морское ведомство накануне мировой войны разделяло подобную
позицию. В Морском Генеральном Штабе ряд руководителей утверждали, что для
России просто необходимо готовиться к операции в Проливах ввиду грядущей войны
с Германией.
Начальники исторического и Черноморского отделений капитаны 2-го ранга Е.
Н. Квашнин-Самарин и М. И. Каськов считали, что для того, чтобы на мирной
конференции по окончании войны Россия могла закрепить Проливы за собой и
1
Маниковский А.А. Военное снабжение русской армии в мировую войну. Том 1. Москва, 1930, с. 153-155.
56
поставить другие страны уже перед фактом, необходимо было организовать военную
операцию по захвату Проливов. Они предположили, что Мировая война создает очень
благоприятную обстановку для того, чтобы Россия могла завладеть проливами. И
подобное стечение обстоятельств, по их мнению, вряд ли еще когда-нибудь
повторится. Англия, как союзник России по Антанте, не будет вступать в открытую
военную конфронтацию, как это уже неоднократно бывало, военным союзом с
Россией Англия была временно нейтрализована.
Еще
в
1908
году
в
Генеральном
Штабе
военно-морского
флота
концентрировались предложения и записки, поступавшие от моряков-военных
разного ранга, например, от вице-адмирала Л.А. Брусилова. Высочайшее одобрение
получило особое совещание, состоявшееся 21-го июля 1908 года. По итогам этого
совещания были разработаны оперативные секретные материалы в которых
разрабатывались планы организации, пояснялись цели и причины высадки десанта в
зоне Проливов. В одном из документов предполагалось, что Босфорская операция
должна включать в себя не только наступление флота, но и наступление сухопутного
корпуса. В записке говорилось о том, что положение на других фронтах войны могут
заставить Россию занять даже Верхний Босфор. «Владение проливами имеет для
России тройное значение: Россия получает возможность упростить оборону своего
черноморского побережья. Россия получает базу в Средиземном море, как точку
опоры, дающую ей возможность проявлять свою мощь, а в некоторых случаях и
владычествовать на этом море»1.
Оппозиционная
группировка,
несмотря
на
весомые
и
обоснованные
доказательства и аргументы, не смогла поколебать убеждения Генерального штаба в
том, что ключ от Проливов находится в Берлине. Военные всеми силами пытались
доказать, что их подход исторически более верен, но до войны Генштаб был
непоколебим.
ЦГАВМФ. Ф. 3, д. 121. Цит. по Мультатули П.В. «Господь да благословит решение мое...»... Император Николай II во
главе действующей армии и заговор генералов. СПб., 2002. С. 322.
1
57
В итоге этих дискуссий к началу Первой мировой войны реальный план
действий для Черноморского флота так и не был подготовлен, что ставило
командование в трудное положение. Военные планы Российской империи очень часто
менялись. В итоге, когда началась война, русская армия была абсолютно не
подготовлена к решению проблемы Проливов. Ответственность за это лежит на
правящих кругах империи, которые постоянно меняли свою точку зрения по вопросу
о проливах, что не позволило выработать единого плана действий и подготовить
армию и флот к возможности проведения операции в зоне Проливов.
Для того, чтобы полностью охарактеризовать предвоенную расстановку сил по
вопросу о стратегических планах России в отношении Проливов, необходимо знать,
какую позицию по этому вопросу занимал Император Николай II.
В конце XIX-началеXX была очень популярна идея о том, что только Тихий
океан сможет обеспечить российское морское сообщение с другими странами. Следуя
этой идее, вся российская внешняя политика начального периода царствования
Николая II имела основной целью господство на Дальневосточном побережье.
Проблема Черноморских проливов в этот период не была актуальна. Все внимание
императора занимали проблемы Дальнего Востока. Когда война с Японией была
проиграна, русский флот был настолько ослаблен, что заниматься проблемой
Проливов не было никакой возможности.
Накануне войны император полностью разделял мнение Генштаба о том, что
Германская угроза требует концентрации основных сил на европейских фронтах
боевых действий. В утвержденном императором плане войны не было предусмотрено
никаких военных действий в зоне Проливов.
Однако в кругах союзников и противников России ходили упорные слухи о том,
что Россия вступает в Первую мировую Войну исключительно ради завладения
Проливами. Еще до начала войны, 8 февраля 1914 года было организовано
предварительное секретное совещание дипломатов и военных, на котором
обсуждались варианты выхода из международного кризиса, защиты России от
58
возможной опасности. На совещании давалась оценка сухопутных и морских сил,
оценивалась также возможность мобилизация армии и флота в случае начала войны.
Германское посольство оценило проведение подобного совещания как заговор против
Турции и мира в Европе, как акт агрессии со стороны России.
Но председательствовавший на этом совещании С. Д. Сазонов подобные
претензии считал неправомерными.
Однако уже после начала войны Сазонов говорил о том, что русское
правительство не развязывало войну, но раз она уже началась, можно воспользоваться
моментом для решения много веков стоявшей перед Россией проблемы Проливов.
Решение проблемы Проливов в пользу России обеспечило бы стране политическую
безопасность и экономическую свободу. Война была подходящим моментом для
решения мучительной для России проблемы, которая была тормозом к дальнейшему
развитию страны. Русское общество в основной массе так же было настроено на то,
что огромные понесенные в войне со стороны России жертвы должны быть
вознаграждены. И Проливы были бы достойной наградой, за тяготы на которые
обрекала народ России эта война. Дж. Бьюкенен подтверждал, что Проливы стали
целью России только после начала войны: «Русскому обществу становилась
очевидной необходимость свободного выхода в море, и виды его обратились на
Константинополь как самую выгодную добычу войны»1.
Мы можем прийти к выводу, что Россия вступила в мировую войну со всех
точек зрения - политической, общественной, военной и морской - совершенно
неподготовленной к завладению проливами, то есть к решению той главной
национальной проблемы, от которой, как показало само течение военных действий,
зависел исход войны и дальнейшие судьбы России.
2.2. ДИСКУССИИ ПО ПРОБЛЕМЕ ПРОЛИВОВ И КОНСТАНТИНОПОЛЯ В
1
Бьюкенен Дж. Мемуары дипломата. М., 1991. С. 249.
59
ВЫСШИХ ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫХ И ВОЕННЫХ КРУГАХ РОССИИ
Первая мировая война — это особый период в русской истории. С 1914 по 1917
неоднократно предпринимались попытки разрешить в пользу России многие века
стоявший на повестке дня вопрос о статусе проливов Босфор и Дарданеллы в
соответствии с интересами России. На протяжении войны подход к проблеме
Проливов неоднократно менялся, в нем отражались изменения, происходившие на
внутриполитическом
поле
России.
Россия
эволюционировала
от
развитий
великодержавной монархии к демократическому временному правительству и
наконец превратилась в уникальный для того времени вариант социалистического
государства. Эта эволюция отражалась на выборе пути решения исторически важной
для России задачи внешней политики. Взгляды на решение проблемы Проливов в
течении войны трансформировались из максимализма великодержавных планов,
заключавшихся в идее присоединения к России не только Проливов и
Константинополя, но и ряда островов Эгейского моря, в лозунг мира без аннексий и
контрибуций, провозглашенный летом 1917 года некоторыми членами Временного
правительства и поиска удовлетворительного для России варианта правового режима
Проливов, и, наконец, в подписанный большевиками Брестский мир, в котором
многие века актуальная для России проблема вообще не упоминается.
Проблема Проливов была актуальна для России уже многие десятилетия,
однако представители верховной власти страны вступали в первую мировую войну,
не имея четких территориальных притязаний (до марта 1915 года) , так же у России
не было достаточных резервов для ведения войны на несколько фронтов, ее
материально-технические
и
военные
возможности
не
позволяли
провести
эффективную операцию для захвата Проливов.
В течении войны настроения русского общества менялись от огромного
энтузиазма и патриотизма, когда вся страна ждала, решения важнейшей задачи в
истории России как награды за проливаемую на полях сражений кровь русских
солдат. От восприятия Проливов как заслуженного вознаграждения, измученной
60
войной стране, ее главной цели, до негативного отношения к империалистической
политике царизма революционно настроенных народных масс в конце 1917 года.
Мы можем выделить три основных этапа в трансформации подхода
правительства России, ее правящих кругов и общественного мнения к возможным
вариантам разрешения вопроса о Константинополе и проливах. Этапы определялись
изменениями в распределении баланса сил в отношениях с Англией и Францией,
обстановкой на фронтах войны, международным положением в целом. Наконец,
важнейшим фактором, повлиявшим на трансформацию подхода к проблеме
Проливов, стало внутреннеполитическое состояние России, с трудом выносившей
трудности мировой, ведущейся с использованием новых технологий войны,
экономический, социальный и политический кризис, вызванный незавершенностью
модернизации страны. Проблемы внутри страны, назревшие и обострившиеся в 1917
году, передвинули геополитические и стратегические интересы России далеко не на
первое место. Кризисное состояние власти, революционные события, отсутствие
упорядоченного государственного управления — все это не позволяло претворить в
жизнь задачи внешней политики, которые связывалось в сознании интеллектуальной,
военной и политической элитой страны с успешным завершением войны.
Перед началом Первой мировой войны верховное командование русской армии
не поддерживало идеи об одновременном проведении военных действий на
германском фронте и в районе Черноморских проливов. Ввиду такой позиции
военных, дипломатам также следовало бы отказаться от проливов Босфор и
Дарданеллы как целей войны, хотя бы до полной в ней победы.
Однако Турция вступила в мировую войну. Верховная власть в России,
опираясь на обещания правительства Англии, четко сформулировала свою позицию,
заключающуюся в том, чтобы проливы принадлежали России. Если обратиться к
документам, созданным в этот период в Морском генеральном штабе, Ставке,
Министерстве иностранных дел, можно проанализировать сформулированные в них
экономические, стратегические и политические позиции этих ведомств в отношении
61
претворения в реальность разнообразных возможных вариантов развития событий
вокруг Черноморских проливов.
Подробная памятная записка на тему Черноморских проливов была разработана
еще в ноябре 1914 года вице-директором Дипломатической канцелярии при Ставке
верховного главнокомандующего Н. А. Базили, генерал-квартирмейстером Ю. Н.
Даниловым,
начальником
Черноморского
оперативного
отдела
Морского
Генерального штаба капитаном 2-го ранга А.В. Нимитцем и капитаном 2-го ранга А.Д.
Бубновым. Вопрос об открытии второго турецкого фронта к концу 1914 года уже был
на повестке дня великих держав.
В этом документе были представлено обоснование экономического и
стратегического значения Черноморских проливов для
России. В записке
обозначалась необходимость избавить России от унизительной для нее зависимости,
от Турции, которая неоднократно уже закрывала проливы для прохода русских судов,
что мешало военным и экономическим интересам страны. Владение Проливами, по
его мнению, не только откроет России двери в Средиземное море, но и позволит
сохранить русскую сферу влияния на Балканах и Передней Азии, в чем Россия очень
заинтересована.
Базили предлагает заниматься проблемой Проливов поэтапно. Сначала Россия
должна потребовать у Турции права держать в районе Проливов свое военно-морской
флот, затем построить несколько русских крепостей на обоих берегах Босфора и
Галлиполийском полуострове. Заключительным этапом распространения русского
владычества в проливах должен стать переход под власть России ряда островов близи
от Дарданелл и строительство на них батарей русского артиллерийского оружия, и,
наконец вхождение в состав России фракийской равнины и Адрианополя1.
Наиболее выгодным и желательным для Российской империи авторы считали
полное разрешение вопроса о Проливах в ее пользу. Военные стратеги писали о
Михайлов В.В. Союзные противоречия России и стран Антанты при подготовке Дарданельской операции в 1915
году//Вестник Санкт-Петербургского университета. 2006. Сер.2. Вып.2.С.33-34.
1
62
непосредственном утверждении «нашей власти» на Босфоре и Дарданеллах с частью
Эгейских островов и подчеркивают необходимость того, чтобы «владение ими было
прочным». Авторы отмечали, что подобное решение позволит в окончательной и
твердой форме решить экономические и стратегические задачи России в проливах.
Они выделяли две стратегические задачи: активная (овладением обоими Проливами)
и пассивная (овладение одним Босфором). Авторы патриотично замечали, что «оно
одно соответствует нашей великодержавности, давая нам новое средство к
расширению мирового значения нашего Отечества» 1 . Военные утверждали, что с
обеспечением свободного прохода военных кораблей России в Средиземном море
стратегическое
и
военное
значение
Черноморского
флота
претерпело
бы
значительные изменения, и усиление Черноморского флота, в свою очередь,
позволило бы использовать расположенные в других морях силы только в
оборонительных целях. Они напрямую обозначают в своем труде то, чего так
опасались англичане. Авторы пишут что обладание Проливами дало бы возможность
«грозить нашим флотом в Средиземном море, что при условии обладания
внушительными морскими силами могло бы в высокой степени усилить наше влияние
в мире»2.
Подобные планы требовали значительных военных сил и финансовых
вложений. Сооружение крепостей и содержание в них русского гарнизона
потребовало бы около 400 миллионов руб. Тут вставал вопрос, оправдает ли ценность
приобретенных владений подобные финансовые и военные вливания. Авторы
стратегического трактата писали, что решение о том, насколько ценность Проливов
для России высока и какую цену готовы заплатить русские власти для их захвата,
может быть принято только русским верховным командованием и верховной властью.
Соотнести политические цели и военные средства страны, провести анализ внешних
Базили Н.А. О целях наших в проливах//Константинополь и проливы. По секретным документам Министерства
иностранных дел. С. 186.
2
Константинополь и проливы. По секретным документам Министерства иностранных дел. С. 169
1
63
и внутриполитических условий и принять окончательное решение о проблеме
Проливов должны, по мнению авторов, не они сами, рядовые военные, а более
влиятельные дипломатические и политические деятели1.
Активизировавшиеся
противники
захвата
Проливов
утверждали,
что
вмешательство России в этом регионе только осложнит дальнейшее решение
восточного вопроса. Они утверждали, что в будущем Австрия, Германия и балканские
государства будут делать все от них возможное, чтобы вырвать ключи от Черного
моря из когтей русского орла. Сторонники этой точки зрения утверждали, что Россия
не заинтересована в том, чтобы на долгие годы вперед антагонизировать Германию и
Балканы.
В конце 1914 – начале 1915 года вступление Турции в войну на стороне
Германии и четкое высказывание Великобританией своей позиции по вопросу о
возможном
овладении
Россией
Черноморскими
проливами
стимулировало
внутреннюю дискуссию между министром иностранных дел и Ставкой верховного
главнокомандующего. Между военными и дипломатами нарастали противоречия в
понимании наиболее актуальных стратегических задач войны.
В декабре 1914 года был отправлен официальный запрос министра иностранных
дел С. Д. Сазонова, в котором он обращается к руководителю Штаба верховного
главнокомандующего Н. Н. Янушкевичу с вопросом о том, какие военные операции
штаб планирует для того, чтобы захватить проливы и смежные с ними области, не
уточняя времени проведения этих операций.
Предусмотрительный министр в своих воспоминаниях пишет о том, что,
отсылая этот запрос в Ставку, он уже планировал дипломатические шаги для
завладения Россией Проливами. В Ставке телеграмму Сазонова восприняли как
запрос на выделение военного контингента для захвата Проливов. Официальный
ответ Ставки пояснял, что военных и людских ресурсов для подобной операции
1
Там же. Т.2. С. 156-243.
64
недостаточно, и что планировать что-то подобное следует только после достижения
полной и безоговорочной победы над Австро-Венгрией и Германией.
Также в ответном послании говорилось о том, что, если победа союзников в
войне не приведет к дипломатическому разрешению вопроса о Проливах, тогда
можно будет организовать специальную военную операцию, определить масштабы и
необходимые ресурсы для которой пока невозможно.
Однако, несмотря на нежелание и невозможность планирования каких-либо
военных действий в Проливах, высшее военное командование предложило в случае
организации военных операций союзников в этом регионе принять в них хотя бы
символическое участие. Так, во время проведения Дарданельской операции летом
1915 года был разработан план переброски отряда русских войск из Владивостока.
Русский контингент должен был прибыть через Средиземное море, так как было
невозможно подойти к Константинополю с Востока. Озвучивая подобный план,
верховное командование показывало, что историческая миссия России на Босфоре для
них так же не пустой звук, и они всеми имеющимися силами несмотря на
ограниченность ресурсов стремятся поддержать усилия дипломатов. Генералитет
опасался, что союзники захватят проливы, необходимо было продемонстрировать
хотя бы минимальное участие в операции. Обстановка на других фронтах не
позволяла России провести самостоятельную операцию в проливах. И основной груз
подобной операции ложился на плечи Англии и Франции. Однако даже
символическое участие русских в этой операции позволило бы говорить о том, что
город был захвачен тремя державами, это повышало бы международный престиж
русской короны и позволяло бы Николаю второму иметь больший вес в послевоенном
урегулировании. Эту идею поддерживали и в министерстве иностранных дел,
посылка контингента, имеющего символическое значение, помогло бы дипломатии
отстаивать интересы России в будущем.
28 февраля союзники пригласили Россию принять участие в операции, и 1 марта
принимается решение послать экспедиционный корпус и корабли Черноморского
65
флота в район Дарданелл. Ставка приняла решение и готовилась к участию в
операции, но четкого плана ее не было. Довоенные планы требовали серьезной
доработки. Ставка под давлением военного министра Сухомлинова выделила для
участия совместной с союзниками в операции по захвату Проливов пехотный корпус.
Черноморский флот привели в состояние повышенной готовности. 1 марта был
передан приказ: «Быть в готовности идти к Босфору. Спешно готовить, сколько
возможно, транспортов»1.
В десанте должен был участвовать пятый Кавказский корпус, составлявший
около 37 тысяч человек. Для транспортировки войск было выделено более 100 судов,
уже через 2 недели один из отрядов под предводительством флагмана «Император
Николай», был готов перебросить из Одессы и Батуми части около 10 тысяч человек
и более полутора тысяч лошадей2.
Ставка рассчитывала на успех Англии и Франции в Дарданеллах, что должно
было ослабить турок у Босфора. Сил было не много и надеяться на успех в операции
без помощи союзников не приходилось. Сазонов пытался просить у Ставки выделить
большие военные силы. В Севастополь отправили телеграмму с приказом приложить
максимум усилий для того, чтобы привести флот в готовность для того чтобы Россия
могла иметь веский голос при решении проблемы Проливов военным путем. Очень
интересно найденное в архивах мнение, высказанное в телеграмме капитана второго
ранга Смирнова где он писал, что лично принимал участие в операции в районе
Дарданелл знаком с местной оборонительной системой, отмечал их слабость и
легкость борьбы с этими укреплениями. Он был уверен, что, только увидев союзные
войска Турки сразу же пойдут на заключение мира на любых условиях, и тогда России
трудно будет отстаивать свои интересы и требовать Босфор себе. Военный писал
«Нам следует начать разрушение босфорских укреплений теперь же, с риском
1
2
РГА ВМФ. Ф.609, оп. 1, д. 698, с. 4-5, 12-15.
РГА ВМФ. Ф. 609, оп. 1, д. 476, с. 238.
66
потерь» 1 . Однако русские войска участия в операции в зоне Проливов так и не
приняли, и сама операция закончилась для союзников полным провалом.
Однако этим планам не суждено было сбыться, 9 июля 1915 года С.Д. Сазонов,
чтобы не портить отношения с союзниками, объявил им о невозможности участия
отправки экспедиционного отряда из Владивостока. Было принято решение о том, что
Россия вполне удовлетворена обещаниями союзников о соблюдении ее России при
разрешении вопроса о Проливах и Константинополе после окончательной победы над
Германией.
Когда началась Дарданелльская операция, в высших кругах русского военного
и
политического руководства разразилась бурная дискуссия
о масштабах
территориальных претензий России в этом районе. На совещании членов царского
правительства во главе с И.Л. Горемыкиным, которое было созвано через три часа
после начала операции, морское ведомство требовало укрепления русских морских
границ на подступах к проливам, оно предполагало захват ряда островов Мраморного
и Эгейского морей, двух берегов Босфора и части Галлиполийского полуострова для
строительства на них русских крепостей.
Генералы Леонтьев и Сухомлинов требовали захвата европейской части
Турции, для того чтобы обеспечить территорию для расположения находящейся там
для обороны Проливов русской армии. Генералы были уверенны что Дарданеллы
нельзя будет считать прочно закрепленными за Россией если его берега, особенно
Южный берег, будут во владении Турции или любой другой страны. Для того, чтобы
Россия имела возможность развернуть армию в районе крепостей по левому и правому
берегам Босфора и Дарданелл, нужно чтобы достаточно большая территория южного
берега Мраморного моря от Эгейского моря до Черного наряду с Проливами так же
была во владении России.
В
1
министерстве
иностранных
РГА ВМФ. Ф. 609, оп. 1, д. 698, с. 3.
дел
требования
генералов
полностью
67
поддерживали, считая, что нужно выдвигать максимально возможные требования по
отношению к Проливам. По итогам совещания С. Д. Сазоновым был разработан
меморандум, в котором нашло отражение общее мнение всех принимавших участие в
совещании. В течении 10 дней меморандум Сазонова был доведён до сведения Англии
и Франции.
На совещании так же был поднят вопрос о будущем Константинополя. С.Д.
Сазонов отстаивал компромиссную точку зрения и предлагал согласиться на то, что
Константинополь будет вольным городом, но при условии расположения в нем
русского гарнизона. Однако военный и морской министр были категоричны и
требовали полного присоединения Константинополя к России.
В своих воспоминания Сазонов писал о том, что русские люди, обладающие
умением думать, задаются вопросом «Как Россия, ее далекое от эффективности
правительство, с трудом прокладывающее дорогу прогрессу на необъятных просторах
империи, собирается распорядиться одновременно и новой отдаленной провинцией
Турции, и мусульманским центром, каковым является Стамбул?»
1
Захват
Константинополя и соединение русской и греческой церквей повлек бы за собой
множество неразрешимых вопросов и трудностей для русского православия. Многие
представители прозападной русской элиты думали, что турецко-византийское
влияние помешает сближению Западом и России и разлагающе скажется на
социально-политическом развитии России. Для интересов империи, по их мнению,
нейтральное не мешающее Российским интересам государство на Босфоре было
вполне приемлемо. Россия была большим перегруженным проблемами кораблем, и
присоединение турецких владений привело бы к явному перегрузу. Подобные мысли
и мнения активно распространялись в русском обществе и были тревожным
симптомом раскола общественного мнения, показывали слабость руководства страны
и его неумение отстаивать свои позиции.
1
Сазонов С.В. Указ. соч. С. 168.
68
Оппозиционные мнения активно обсуждались в русском обществе, европейские
страны с большим интересом наблюдали за поворотом в геополитических взглядах
русской элиты от великодержавных славянофильских идей захвата Царьграда, но
нового сближавшего Запад и Россию адекватно оценивавшего реальные возможности
своей страны подхода. Тем более что Константинополь, как главный форпост при
выходе в Средиземное море, под контролем России был не выгоден никому, особенно
Франции, имевшей в этом городе огромные экономические и стратегические
интересы.
Союзникам было непонятно, насколько решительно Петроград настроен и на
что готов пойти ради овладения проливами. В феврале 1915 года русский посол в
Сербии князь Г.Н. Трубецкой, писал С.Д. Сазонову, что для Англии и Франции вопрос
Проливов это вопрос обеспечения наиболее удобного для них морского сообщения
для экономических и военных целей. Для России же проливы не средство а цель,
которая оправдывает смысл войны и приносимых в ней жертв. Все шаги, которые
русское правительство предпринимало ранее: союз с Англией и Францией,
вступление в войну против Германии и Австрии, были лишь средствами для
достижения великой народной цели. Для достижения этой цели ряд дипломатов были
готовы даже пойти на союз с Германией, например Г.Н. Трубецкой в письме в марте
1915 года писал о том, что если Россия не договорится о получении Проливов с
Англией и Францией, то целесообразно будет вступить в союз с Германией. «Если мы
потерпим поражение в этом вопросе, вся Россия спросит нас, за что наши братья
проливают кровь!» — восклицал посол1.
При русском императорском дворе все большее влияние приобретали
прогермански настроенные элементы. Мысли о том, что для русской короны выгоднее
всего будет получить Константинополь и проливы из рук Германии, была очень
широко распространена в высшем обществе Москвы и Санкт-Петербурга. Большим
1
Уткин А.И. Забытая трагедия. Россия в первой мировой войне. Смоленск: Русич, 2000. С. 130.
69
сторонником Германии был граф Сергей Юрьевич Витте, всячески пытавшийся
склонить на свою сторону императора. Его скоропостижная смерть в феврале 1915
года лишила прогерманский блок при дворе одного из главных лидеров. Однако
мысль о союзе с Германией была очень популярна в окружении царицы, которая сама
по происхождению была немкой, и друга императорской семьи старца Г.Е. Распутина.
В посольствах Англии и Франции были информированы о пропаганде в интересах
Германии при царском дворе, и они предпринимали все зависящие от них меры для
противодействия этому.
Стремление к заключению мира с Германии не были широко распространено в
кругах русской военной, экономический и интеллектуальной элиты. Подавляющее
большинство сохраняли верность союзникам. Так, например, генерал М.В. Алексеев
предлагал даже заключить сепаратный мир с Турцией, для того, чтобы Кавказская
армия могла принять участие в окончательном разгроме Германии. Генерал считал,
что для России важнее вернуть Курляндию, чем захватить Проливы.
Революция ввела в политическую жизнь тысячи граждан России, ранее далеких
от политики, их не интересовали ни восточные, ни западные турецкие провинции, эти
люди не имели желания умирать за Карс, Ардаган и даже Стамбул.
Европа и Америка были очень насторожены и не симпатизировали
революционным
событиям
в
России.
Немецкое
воздействие
на
русских
революционеров привело к тому, что русские стали рассматривать идею сепаратного
мира как вполне реально осуществимую. А главный стимул для продолжения участия
в войне, овладение Константинополем и Проливами, становился все более
призрачным.
За несколько дней до февральской революции 1917 г., последний министр
иностранных дел царского правительства Н.Н. Покровский осуществил попытку
реанимации идеи проведения операции для захвата Проливов. Он высказал
инициативу, бурно поддержанную П.Н. Милюковым, об отправке морских судов и
250 тысяч войск и обратился к царю и генералу М.В. Алексееву, для того чтобы эту
70
идею претворить в жизнь. Однако верховное военное командование инициативу не
поддержало, отметив что момент для подобной операции не подходящий и
необходимых для ее проведения судов и войск нет в свободном распоряжении русской
армии.
В феврале 1917 года начался новый этап в трансформации возможных
вариантов решения проблемы Проливов в политической, общественной жизни страны
и во внешней политике России. Начиная с февраля 1917 года, четко проводятся
границы между патриотами сторонниками продолжения войны до окончательного
разгрома Германии и ее союзников, и левым радикальным блоком, требующим
выхода России из войны и заключения сепаратного мира без аннексий и контрибуций.
Второе течение очень быстро набирало силу.
В первом составе Временного правительства внешнеполитическое ведомство
возглавлял лидер кадетов П.Н. Милюков. В течении двух месяцев, пока он был
министром иностранных дел, Павел Николаевич всеми силами старался не менять
курса царской дипломатии на продолжение войны и в отношениях с союзниками
отстаивать достижения дипломатии Сазонова, которые были зафиксированы в
соглашениях о разделе Турции и Черноморских проливах.
Две кардинально отличающиеся точки зрения на проблему формулировки целей
войны после Февральской революции высказывали известные фигуры российской
внутренней политики. Представитель старой школы, министр иностранных дел Павел
Николаевич Милюков, как лицо русского либерализма высказывался очень
категорично
и
требовал
от
правительства
учитывать
исконные
русские
геополитические интересы и вести войну до полной победы над противником.
Товарищ председателя Советов и министр временного правительства Александр
Фёдорович Керенский ориентировался при озвучивании совей позиции на мнение
нового органа политической власти Советов рабочих и солдатских депутатов.
Кадетский лидер П. Н. Милюков, категорически требовавший войны до полной
победы над противником, даже получил за такую категоричную позицию и частое
71
обращение к проблеме Проливов и требования передать контроль за Босфором и
Дарданеллами России прозвище «Милюков-Дарданелльский». Милюков был
яростным сторонником союза с Францией и Англией, так как эти страны имели самую
демократическую власть в мире. Он настаивал не только на праве России владеть
Проливами, но и на том, что Константинополь также должна получить Россия. Он был
также категорически против пересмотра уже подписанных соглашений и даже против
того, чтобы этот вопрос широко обсуждался, так как эти обязательства по отношению
к союзникам Россия на себя уже в полной мере взяла (например, англо-русское
соглашение 1907 года).
Павел Николаевич попытался во время апрельского кризиса 1917 проводить
одновременно новую внутреннюю политику, но при этом оставить неизменным
внешнеполитический курс. Однако начинать гражданскую войну внутри России ради
завладения Босфором и Дарданеллами не хотела ни слабая русская буржуазия, ни
даже интеллектуалы, которые ощущали какую-то внутреннюю неуверенность в
верности занятой П.Н. Милюковым позиции. Даже его друг и сторонник Владимир
Набоков говорил, что из соображений прагматизма, нужно ждать разрешения
мировой войны и, если союзники победят, тогда уже никто не будет чинить
препятствия в осуществлении целей России, ну а если союзники проиграют войну,
тогда дискуссия по этому вопросу и вовсе становится абсолютно бессмысленной,
считал писатель. Сомнения относительно целесообразности захвата Проливов и
Константинополя множились в русском обществе.
Милюков не имел существенной поддержки в правительстве. Петроградский
совет народных депутатов в марте в обращении «К народам всего мира» призвал к
решительной борьбе со стремлениями правительств ряда стран к территориальным
захватам. Члены совета призывали народы мира взять решение вопроса о мире и войне
в
свои
руки.
В
самом
правительстве
отсутствовало
единое
мнение
о
внешнеполитическом курсе. А.Ф. Керенский как министр юстиции был постоянным
оппонентом П.Н. Милюкова. Собственная программа Керенского требовала ведения
72
войны до победы, однако его удовлетворял нейтральный режим в проливах, свобода
передвижения по ним судов всех стран, без захвата Проливов Россией.
Правительство Англии твердо заявило, что не откажется от уже завоеванных
земель, не собирается принимать мир «без аннексий» и планирует в результате
заключения послевоенного мирного договора оставить за собой еще ряд территорий.
Франция и Италия присоединились к этому заявлению.
Внешнеполитический курс П.Н. Милюкова, в котором прослеживалась
преемственность основных задач и целей политики императорской России, несмотря
на его поддержку союзниками, в условиях революционной ситуации весны 1917 года
не отвечал настроениям общества. Требовалась модернизация курса в соответствии с
все более распространявшейся во многих странах мира движением за заключение
демократического мира.
В итоге П.Н. Милюков во временном правительстве был заменён на М. И.
Терещенко. И на него уже возлагались обязанности по дальнейшему выдвижению
условий, на которых Россия смогла бы заключить мир в будущем.
Крупный предприниматель, промышленник, землевладелец и банкир Михаил
Иванович Терещенко хотя формально и придерживался союзных обязательств, но был
сторонником мира «без аннексий и контрибуций». Он первый из министров открыто
заявил, что Константинополь нужно сделать вольным городом. Его пугала идея
содержания в дальних краях и во враждебной обстановке большого гарнизона русской
армии. При беседе с Бьюкененом он заявил, что Россия очень заинтересована в мире
с Турцией, и готова пожертвовать Константинополем, объявив его вольным городом.
Терещенко просил посла обратиться к русскому правительству с предложением о
нейтрализации Константинополя. Английский дипломат возмутился и сказал, что
пересмотр взаимных соглашений им не будет инициироваться. Аргументирован он
это тем, что Английское правительство не хочет быть обвинено в вероломстве, если
оно предложит нейтрализовать Константинополь. Однако согласившись с позицией
англичан, русский министр не успокоился и продолжал настаивать, на том что
73
обсуждение вопроса статуса Константинополя вполне возможно.
Англичане не ожидали такого непредсказуемого поворота. Русские, мечтавшие
о владении Царьградом, вдруг увидели в нем тяжелую обузу и вовсе решили
отказаться от претензий в отношении Константинополя. Однако отказ этот не носил
официально оформленного характера, что союзников не устраивало. К тому же Запад
боялся, что, если исчезнет призрачная цель завладения Константинополем и
Проливами, русские не захотят больше идти в атаку на передовой, потеряв стимул к
героизму на полях мировой войны.
М.И. Терещенко предупредил союзников, что для новой демократической
России гораздо важнее Стамбула такие оттоманские провинции, как Курдистан и
Внутренняя Армения. Временное в отличии он императорское правительства не так
националистично настроено по многим вопросам, отметил он.
2.3 ОБЩЕСТВЕННАЯ ДИСКУССИЯ И МЕЖПАРТИЙНАЯ БОРЬБА ПО
ПРОБЛЕМЕ КОНСТАНТИНОПОЛЯ И ПРОЛИВОВ
Проблема Черноморских проливов и Константинополя, с подачи кадетов, стала
обсуждаться на страницах русской прессы с ноября 1914 года. Шла активная
дискуссия по этому вопросу в центральном комитете партии кадетов. Её председатель
П.Н. Милюков в ноябре 1914 года выступил с обширным докладом, где обосновывал
необходимость того, чтобы Россия завладела Проливами. Из его доклада понятно, что
он был ярым противником нейтрализации Проливов и настаивал на том, что несмотря
на сопротивление союзников, Россия должна закрепить за собой эти стратегически
важные территории.
Лидер партии кадетов за свои непоколебимые позиции в вопросе Проливов даже
получил прозвище Милюков-Дарданелльский. Члены партии даже не пытались
вступить с ним в дискуссию по этому вопросу, а некоторые искренне разделяли его
позицию. Иосиф Гессен писал в своих воспоминаниях о том, что когда Милюков
появлялся, все дискуссии по вопросу Проливов прекращались, спорить с лидером
никто не осмеливался, т.к. знали что идея захвата Проливов полностью поглотила
74
разум Милюкова и никаких иных точек зрения на этот вопрос он не терпел.
««Дарданеллы», действительно, превратились у него в навязчивую идею, мешавшую
следить, оценивать и приспособляться к действительности»1.
Милюков не был фанатиком, но считал, что необходимо «реалистично»
подходить к происходящим мировым катаклизмам. И если уж Россия вступила в
войну, одной из важнейших задач страны, отвечающая ее национальным интересам и
потребностям экономического развития, должно стать обеспечение контроля над
проливами. Милюков говорил, что может «по справедливости гордиться» прозвищем
«Милюков-Дарданелльский» 2 . Отношение к войне имело у Милюкова и личную,
трагическую окраску. В 1915 году на фронте, при отступлении русских войск в
Восточной Галиции, погиб младший сын Сергей, отправившийся на фронт
добровольцем. В армии служил и старший сын Николай — артиллеристом, а затем
летчиком.
Для политической психологии либералов было характерно стремление к
определенной идеологизации смысла войны. Проводилась параллель между верой в
победу, искренним желанием содействовать ее достижению и последующим
торжеством либеральных идеалов конституционализма, политической свободы,
преобразования самодержавия на демократических началах 3 . Милюков прямо
сформулировал один из мотивов этой “оборонческой” эволюции на заседании Думы
26 июля: «Мы надеемся, что, пройдя тяжелые испытания, нам предстоящие, страна
станет ближе к своей заветной цели <…>. В этой борьбе мы все заодно, мы не ставим
условий и требований; мы просто кладем на весы борьбы нашу твердую волю одолеть
насильника». Дополнительный аргумент, усиливающий политическую важность
участия в войне, которая должна завершиться только победой, — Россия выступает в
Гессен И. В. В двух веках. Жизненный отчет. // Архив русской революции. Т. 22. Берлин, 1937. С. 328-329.
Архипов И. П. Н. Милюков: интеллектуал и догматик русского либерализма//Звезда 2006. № 12.
URL:http://magazines.russ.ru/zvezda/2006/12/ar9.html (дата обращения: 25.05.2018).
3
Архипов
И.
Патриотизм
в
период
кризиса
1914-1917
годов
//
Звезда.
2009.
№9.
URL:http://magazines.russ.ru/zvezda/2009/9/ar11.html(дата обращения: 25.05.2018).
1
2
75
союзе с “образцовыми” демократическими государствами (Англией, Францией), что
крайне важно для ее будущего. Милюков указывал на «глубокий нравственный
смысл, который приобретает мировая война благодаря участию в ней двух наиболее
передовых демократий современного человечества (Голоса: браво). Мы верим, что
участие это обеспечит нам полное достижение освободительных целей этой войны».
«Да здравствует свободная Россия в освобожденном ее усилиями человечестве!» —
резюмировал лидер кадетов суть либеральной “патриотической” парадигмы1.
На фоне других кадетских лидеров Милюков выделялся искренней верой в
победу России. Милюков всегда категорически отвергал возможность заключения
перемирия или хотя бы отказа от «имперских» целей России в мировой политике. Он
придерживался своей позиции даже в ситуации бесконечных поражений русской
армии, нарастающей хозяйственной разрухи, усиления антивоенных настроений2.
Зимой 1915 в газете «Речь», П.Н. Милюков писал о том, что важнейшей для
России задачей является завладение проливами и Константинополем, и необходимо
этого добиваться военными и дипломатическими методами. Он отмечал что нужно
подготовить Англию и Францию к решению вопроса о проливах в пользу России.
Русская пресса всецело поддерживала дипломатические ходы С.Д. Сазонова,
направленные на поиск, поддержи союзников в вопросе завладения Проливами. И
когда стало понятно, что в первую очередь Англия, а потом и Франция пошли на
дипломатические уступки, все высказывали ему самую эмоциональную поддержку.
Государственная Дума была довольна отношением Сазонова к собранию народных
избранников
и
его
внешнеполитической
дипломатической
деятельностью.
Либеральная и правокадетская пресса писала о том, что совсем скоро вопрос о
Босфоре и Дарданеллах решится в самом положительном для России смысле.
Националистически настроенные правые издания подчеркивали, что Россия будет
принимать участие в войне только при условии положительного разрешения
1
2
Государственная Дума. Четвертый созыв. Стенографические отчеты. Сессия III. Пг., 1915. Стб. 51-52.
Архипов И. П. Н. Милюков: интеллектуал и догматик русского либерализма // Звезда. 2018. № 5. С. 38.
76
животрепещущего для нее вопроса о проливах от которого, по их мнению, во многом
зависела и внутриполитическая обстановка в России.
Сомнения союзников и отказ подписывать какие-либо дипломатические
документы, вызывали бурное возмущении русских партийных деятелей и прессы,
которые высказывая солидарность русскому правительству, требовали от союзников
конкретных гарантий положительного для России решения вопроса не только о
проливах, но и о Константинополе.
Весной 1916 года на думском заседании Милюков выступил с программной
речью в которой охарактеризовал позиции крайне правых и крайне левых российских
общественно-политических деятелей. Он предположил, что левые будут критиковать
империалистические
устремления
правительства
и
осуждать
стремления
к
территориальным захватам, они будут говорить, что Россия должна обороняться, а не
нападать и преследовать свои интересы. Правые же, был убежден Милюков, для того
чтобы нейтрализовать внутреннего врага и революционные настроения масс,
предложат пойти на союз с германским императором. Никакие переговоры с
Германией были недопустимы, и даже если немцы, истощив свои силы на фронтах
войны предложат заключить сепаратный мир без аннексий и контрибуций кадеты
были категорически настроены против этого. Их удовлетворяла только полная победа
Антанты и осуществление захвата Проливов. Они считали, что война самый
подходящий и может быть даже единственный шанс решить этот много веков
стоявший перед Россией вопрос.
В марте 1916 года состоялось заседание Думы, на которой выступил П.Н.
Милюков, в своей речи он категорично заявил, что без выхода в Средиземное море
Россия не может выйти из войны.
Меньшевистско-троцкистская
газета
«Голос»
издававшаяся
в
Париже,
представляла взгляды на войну и Проливы, выражавшие позицию левых партий. Так,
в выпуске газеты от 1 января 1915 года, анализируя события предшествующего 1914
года, анонимный автор провидчески предсказывал грядущие послевоенные события.
77
Он писал, что массы одурачены и опьянены патриотической ложью, вокруг царит хаос
поголовного гипноза, но скоро они очнутся и прозреют, и тогда их подхватит
революционный порыв. Он констатирует, что социалисты имеют пока маленькое
влияние на настроения народа, но с перспективой смотрит в будущее. Война
описывается в статье в самых черных красках, она называется автором моментом
триумфа режима, при котором физическое и моральное убийство составляет саму
душу отношений. Он призывает пролетариат к ненависти по отношению к
вражескому стану, толкнувшему его на взаимное истребление. Автор говорит о том,
что только когда батальоны сынов народа хромые, слепые, безрукие пройдут
траурным маршем среди дворцов, только тогда над совестью народов пронесётся
бессчётная вереница обезображенных мертвецов и тогда люди зададутся вопросом:
Кто виноват?1
В этом же выпуске газеты в статье «Исторические задачи» анализируются
исторические корни проблемы Проливов и Константинополя и критически
оценивается стремление русского правительства к их захвату. Автор говорит о том,
что все читатели уже понимают, что война идет за раздел турецкого наследства,
констатирует что русскому человеку вбили в голову идею о том, что Проливы
необходимы России и что без них невозможно развитие русского капитализма. А как
же проливы без Константинополя? – вопрошает он, присовокупляя к этому претензии
Росси на малую Азию. Журналист с юмором отмечает что какой-нибудь русский
профессор уже, наверное, мечтает построить дачу между Батумом и Требизондом.
Далее он рассматривает историю поползновений России в отношении
Константинополя, приходя к выводу, что чем дальше русские цари отходили от
православия, тем большее место в их политике занимал Царьград2, приводя в пример
Петра I и Екатерину II. Переходя к актуальной для России многие века проблеме
1914-1915 гг.//Голос. 1.01.1915. №95. С.1.
Красильщиков А. Россия и Турция. Тоска по проливам. Чем меньше православия, тем больше хочется Проливов
четверг//Толкователь, 01.09.2016.
1
2
78
морских торговых путей, рассматривая русско-турецкие воины, автор говорит о том,
что «историческая задача» которую теперь выставляют перед глазами несколько
беззаботной по части истории публики, была частично решена еще в 1829 году
Адрианопольским
трактатом.
Седьмая
статья
Адрианопольского
мира
предусматривала свободное плавание из Черного мор в Средиземное судов всех стран,
состоявших в мире с Турцией. Сам автор выступает в поддержку идеи их
нейтрализации Проливов и уподобления их с точки зрения международного права
Суэцкому каналу. Он пишет о том, что из числа судов, проходивших через проливы в
1910-1911 годах только 7 % принадлежали России, в то время как английские суда
составляли 41%. Он констатирует, что этой разумной линией наименьшего
сопротивления русская дипломатия пренебрегла.1
Интересную характеристику трансформации общественного настроения в
отношении захвата Константинополя приводит летом 1916 года М. Палеолог. Он
писал о том, что русские стали осознавать, что аннексия Константинополя только
осложнит и затянет решение восточного вопроса. Русские общественно-политические
круги в своих желаниях стали ограничиваться лишь требованием свободного прохода
через проливы и создания нейтрального государства на двух берегах Проливов. Он
пишет о том, что русские опасаются слияния русской церкви с греческим
патриархатом. Так же он замечал опасения тлетворного византийского влияния на
российскую политическую реальность. Французский посол полностью поддерживал
подобные настроения русского общества, но возмущался тем, почему русские на
пришли к подобным заключениям раньше.
Он отмечал что не только политики, но и промышленники, купцы,
интеллигенция, признавая экономическое значение Проливов не поклоняются их
мистической сущности. В этих кругах, — писал Палеолог— считают достаточной
нейтрализацию проливов, охраняемую какой-нибудь международной организацией»2.
1
2
П-ский А. Исторические задачи // Голос. 1.01.1915. №95. С.1.
Палеолог М. Указ. соч. С. 364.
79
Отдельно он характеризует позицию рабочих и сельских жителей по вопросу о
Царьграде. Первых, по его убеждению, этот вопрос вообще не интересует, они
возмущены тем, что ради ненужных территорий проливается народная кровь. В
сельских же жителях мечта о Константинополе неопределенна, далека, туманна и
просто нереальна. Посол приходит к выводу что вопрос о Константинополе
интересует в русском обществе лишь часть упертых либералов и крайних
националистов. Кроме того, Палеолог заверяет читателя, что при падении интереса к
Проливам и Константинополю, желание русских довести войну до победного конца
сохраняется у всех кругов общества за исключением правых реакционеров и
социалистов.
Одним из основных требований крайне правых сил была передача Проливов с
участками суши обоих берегах России. Они называли это древней исторической
задачей империи, достичь которой необходимо еще до окончания войны. Россия
должна была получить, по мнению одного из лидеров крайне правого лагеря Н. Е
Маркова
«полное
и
безусловное
владение
проливами,
Константинополем,
Адрианополем и соответствующими областями с Галлиполи, а также солидной
областью, прилегающей к Мраморному морю в Малой Азии»1.
Правые обосновывая необходимость завладения проливами говорили о том, что
стремление к их захвату объясняется как религиозными и культурными, так и
экономическими причинами. Н.Д. Облеухов в газете Русское знамя писал: «торговопромышленные интересы требуют, чтобы наши торговые суда были обеспечены
свободным выходом в Средиземное море, через которое мы вывозили в Европу наше
сырье».2 Военные интересы России требовали захвата Проливов для того, чтобы было
легче охранять Черноморское побережье империи. Мысль о «нейтрализации»
Проливов была для правых неприемлема. Как замечал монархист Н. Д. Облеухов,
Государственная дума. Созыв IV. Сессия IV. Стенографические отчеты. Пг., 1916. Стб. 3303.
Ухтубужский П. [Облеухов Н.Д.] Русские интересы в вопросе об англо-русских отношениях // Русское знамя. 1916. 18
марта.
1
2
80
российская дипломатия должна «притязать на то, чтобы нам предоставили обе
стороны Босфорского побережья на тех же основаниях, на которых оно принадлежит
в настоящее время Турции». В случае же замены турецкого владычества на Босфоре
«нейтрализацией», т.е. передачей Босфора в совместное заведывание европейского
«концерта», заключал правый публицист, мы «променяем кукушку на ястреба», т. к.
вместо ослабленной Турции «получим у входной двери в наше домашнее море
коалицию сильных морских держав»1.
Менее категоричен в отношении Проливов был Д.И. Иловайский. «Если вместе
с Царьградом удержим за собой прилегающую часть Фракии, владение северными
берегами до некоторой степени может быть обеспечено, — рассуждал он. — А чем
обеспечите его с юга? Неужели завоевывать для этого и прилегающую часть Малой
Азии? Во всяком случае, пришлось бы не только укрепиться, но и держать там целую
армию. Все это потребовало бы страшных, непосильных расходов, и все-таки в случае
войны не обеспечивало бы нас от прорыва укрепленной линии заграждением
Проливов с какой-либо, особенно с южной, стороны. Вот почему я всегда
проповедовал иметь в своих руках только ключ к Черному морю, т. е. Босфор, чтобы
в случае нужды мы могли запереть двери и охранять безопасность нашего юга от
нападений неприятельского флота»2. Но такая точка зрения не встречала сочувствия
у лидера Союза русского народа Н. Е. Маркова, заявлявшего с кафедры
Государственной думы в марте 1916 г.: «...Дать России Босфор и не давать ей
Дарданелл? Первую дверь нам позволяют замкнуть на ключ, а вторую предлагают
оставить для кого-то другого. <...> Если это так, то это соглашение никоим образом
русского народа удовлетворить не может. Русскому народу нужно не обманное, не
лицемерное частичное разрешение вопроса о проливах, ему нужен полный,
безусловный, навсегда свободный выход в Средиземное море, и этот выход должен
Там же.
Кремль Иловайского. 1914. 30 декабря.
1
2
81
быть сделан без всяких экивоков и недоговорок»1.
По проблеме Константинополя крайне правые были очень категоричны.
«Русский щит должен быть прибит к вратам Царьграда, над св. Софией должен
заблистать снова православный крест»
2
, — декларировали они с трибуны
Государственной думы. «И если мы, Русский Народ, в этой войне победим, — с
пафосом резюмировал председатель Главного совета Союза русского народа Н. Е.
Марков, — то на всю вселенную раздастся радостный могучий Русский глас:
Прошла Русь варяжская — Новгородская!
Прошла Русь византийская — Киевская!
Прошла Русь татарская — Московская!
Прошла Русь немецкая — Петербургская!
Да здравствует Русь Славянская — Цареградская»!3
Впрочем, в отношении Константинополя были и другие мнения. Так, например,
в отличие от других консерваторов, Д. И. Иловайский сомневался в целесообразности
занятия Царьграда русскими войсками с последующим его подчинением России. «Тут
желание очистить многовековую святыню от мусульманского налета и отслужить
торжественную православную обедню в храме св. Софии должно быть согласовано со
средствами и нуждами самой России, чтобы такая обедня не обошлась ей слишком
дорого, — рассуждал он. — Да еще нужно принять все меры, чтобы мусульманский
фанатизм не взорвал православную святыню, при благосклонном участии
полухристиан, полуязычников немцев» 4 . Соглашался с ним и такой «патриарх»
русских правых, как К. Н. Пасхалов, пессимистично настроенный относительно
осуществления заявленных внешнеполитических целей: «Лестно снова водрузить
крест на Св. Софии и получить ключ от проливов, но сбудется ли это даже при
блестяще успешной кампании... <...> А чтобы сделаться хозяевами выхода из Черного
1
2
3
4
Государственная дума. Созыв IV. Сессия IV. Стенографические отчеты. Пг., 1916. Стб. 3303-3304.
РГИА. Ф. 1278. Оп. 5. Д. 201. Л. 124-125.
Вестник Союза русского народа. 1915. 9 августа.
Кремль Иловайского. 1914. 30 декабря.
82
моря, надо взять не один только Константинополь, но оба берега Босфора, Мраморное
море и Дарданеллы, и окружиться вечными непримиримыми врагами, все мечты
которых будут в том, чтобы нас оттуда выгнать… Нет, теперь очевидно, что
беспримерная военная слава принесет нам беспримерные горькие плоды»1
К лету 1916 года отношение русского правительства и общественного мнения к
позиции Англии и Франции по проблеме Проливов сильно ухудшилось. В
ультраправых партийных изданиях Великобритания открыто обвинялась в том, что
она не признает права России на проливы и Константинополь. Так в издании
«Российский Гражданин» в феврале была опубликована статья, где говорилось о том,
что Англия никогда не воевала вничью. Он отмечает, что на банкете Англо-русского
единения английский посол, как и полагается настоящему англичанину, ни на одну
минуту не забывает об интересах Великобритании. Посол, для того чтобы не давать
никаких
реальных
обещаний
от
имени
своего
правительства,
даже
на
полуофициальных банкетах предпочитал говорить общими фразами о русском
спокойствии, справедливости и терпении. Автор статьи приходит к грустному выводу
о том, что опять Россия останется только при своем достоинстве, но без своего
вознаграждения при общем дележе военной добычи. Так же в статье автор критически
оценивает позицию русских дипломатов-либералов (П.Н. Милюкова, С.Д. Сазонова,
М.В, Родзянко), которые утверждали, что союз с Англией покоится не на угнетении
слабых, а на их защите, говорили о «гарантиях», о том, что «война не может кончится
ни в чью, потому что этого не допустит Англия. В статье он приводит требования,
которые русские должны бы были, по его мнению, предъявить Англии. Требования
эти очень обширны и в целом очень хорошо отражают позицию русских правых
партийных кругов в отношении Англии. Во-первых, Англия в случае крушения
Германского империализма должна была предоставить России в полное обладание
Константинополь, Черное моря и проливы. Во-вторых, согласиться на превращение
Не понимают величия русской государственной идеи». Переписка К.Н. Пасхалова 1914-1917 годов / Вступ. ст. и публ.
Ю.И. Кирьянова // Источник. 1995. №6. С. 6-7.
1
83
Константинополя и Галиополя в русский Гибралтар. В-третьих, Англия должна
обещать признать право России распорядиться в Персии без всякого вмешательства
Англии. В-четвертых Англия не должна позволять себе оказывать давление на
финансовую политику России и не будет вмешиваться во внутренние русские дела. И
наконец, в пятых гарантий того, что Англия, пользуясь войной, не извлечет из нее
такие выгоды, которые превратят Россию в экономическом отношении в огромную
Английскую колонию, управляемую приказчиками из Лондона. Вот такие гарантии,
от имени русских крестьян, проливающих свою кровь на полях сражений за
освобождение Европы, по мнению крайне правых кругов, должен был требовать
русский министр иностранных дел от Англии1.
Поднятые прессой волнения не могли не вызвать реакции высших
правительственных кругов в телеграмме к Николаю II Британский король Георг V
возмутился,
и
обвинил
германских
агентов
в
том,
что
среди
русских
распространяются взгляды, которые специально питают антианглийские настроения
в русском обществе. Однако на предложение Николая опубликовать договор между
Россией, Англией и Францией, по которому России при положительном итоге войны
переходили проливы и Константинополь не вызвало у короля никакой реакции.
Дипломаты Англии назвали время для этого неподходящим и не захотели официально
успокоить русскую общественность и рассеять ее подозрения.
Консерваторы боялись, что по итогам послевоенного мира Россия будет
обделена, больше всего они критиковали Англию. Они подчеркивали необходимость
быть с Туманным Альбионом очень осмотрительными. Говорили о том, что уже время
войны нужно четко договориться с Англией о «дележе добычи», поделить сферы
интересов чтобы не оказаться в итоге ни с чем. При этом издатель Российского
гражданина П.Ф. Булацельбыл уверен, что морская торговля Англии и ее интересы
пострадают от занятия Россией Проливов и Константинополе. Он утверждал, что
1
Российский Гражданин. № 8. Февраль 1916. С. 3.
84
главенство России в Черном море позволит Англии не беспокоиться об охране от
немцев Английских путей в Индию и Египет. Консерваторы настоятельно советовали
русским дипломатам заранее пока Англия нуждается в русской помощи договориться
с английским правительством. Они рекомендовали разговаривать с дипломатами
союзников более решительно и твердо и говорили о том, что, если момент будет
упущен, потом Россия не сможет ничего добиться. Консервативные круги были
убеждены, что Россия должна быть вознаграждена за разорения, потери и убытки
мировой
бойни.
Они
требовали
перенесении
всех
внешних
займов
и
государственных долгов России на Германию. Только это, утверждали они позволило
бы понять русскому народу, за что он проливал свою кровь. Консервативно
настроенные общественные круги утверждали, что по итогам войны обязательно
должны быть достигнуты все исторические задачи России.
Националисты так же, как и консерваторы, считали важным не упустить момент
и безотлагательно заключить с союзниками договор, пока еще союзники нуждались в
России.
Беспокойство
националистов
вызывало
то,
что
решение
вопроса
Константинополя и Проливов окончательно неопределенно. Они утверждали, что
пока «ключи» от Босфора и Дарданелл не попадут в руки России, она будет зависима
от других государств. Националисты подчеркивали, что союзники будут стремиться
оставить вопрос о проливах открытым.
Правые националисты были категорически против нейтрализации, объясняя это
тем, что России в этом случае придется прилагать еще больше усилий для охраны
своих интересов и предупреждения угрозы. Встанет необходимость содержания в
Черном море сильного военного флота, строительства укреплений, потребуется
передислоцировать в зону Проливов многочисленную армию. Все страны будут
стараться оказаться сильнее что вызовет рост расходов и разорение народов.
Столкновения интересов приведут к нарушению баланса сил будет и новой войне.
Главное
условие
соблюдения
будущего
мира
окончательное
овладение
Константинополем и проливами Россией. Что безусловно прекращало недоразумения
85
и любые новые споры по этому поводу.
86
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Вопрос о Константинополе и Проливах был одним из главнейших вопросов для
Российской империи во время всей первой мировой войны. Именно желание получить
гарантированный выход в Средиземное море — средоточие мировых торговых путей
- и необходимость развития южного морского пути толкали Россию к участию в
мировом конфликте. Европейские противоречия, сосредоточенные для России в
первую очередь на Балканах, также зависели от судьбы Проливов и Константинополя
— Стамбула. Только в случае овладения Проливами акватория Чёрного моря и
приморские области страны могли быть надёжно прикрыты от прорыва сильного
вражеского флота.
Черноморские проливы имели важное политическое и экономическое значение
для России. Экономика России во многом зависела от Проливов. К тому же в мирное
время путь через Проливы был дешевле и выгоднее для торговли России с Европой,
Азией и Африкой, чем любой другой. Морская перевозка грузов имела неоспоримое
преимущество перед сухопутной. С развитием российского юга росло экономическое
и политическое значение Проливов.
Значение Проливов для экономики юга России в полной мере проявилось во
время закрытия Дарданелл во время Итало-турецкой (1911-1912) и Балканских войн
(1912-1913), в результате чего Россия потерпела большие финансовые убытки.
Однако Константинополь и проливы были обозначены в качестве цели войны
не сразу, а с того момента, как в войну вступила Турция. Вступление Турции в войну
на стороне Австро-Германского блока закрыло для России Босфор и Дарданеллы и
резко
ухудшило
ее
экономическое
положение.
Недостаток
в
винтовках,
артиллерийских снарядах, пулеметах стал одной из основных причин неудач
российской армии в кампаниях лета 1915 г. и повлек за собой фатальные
дипломатические неудачи конца 1915 г. на Балканах.
Цель овладения Проливами формулировалась постепенно. Первоначально
87
русская дипломатия намеревались ограничиться только свободным проходом через
Проливы,
позднее
появился
план
присоединения
к
Российской
империи
Константинополя и Проливов с прилегающими берегами и островами. В
значительной степени эта цель носила также пропагандистский характер, поскольку
была призвана оправдывать те жертвы и потери, которые несла Россия в Первой
мировой войне. Реализация данной цели была невозможна без соглашения с
союзниками по Антанте.
В 1915 г. было заключено англо-франко-русское соглашение о передаче России
Константинополя и Черноморских проливов. В 1916 г. за этим соглашением
последовал англо-французский договор Сайкс-Пико о разделе азиатских владений
Османской империи, к которому присоединилась Россия. Он подтвердил условия
англо-франко-русского соглашения о Черноморских проливах предыдущего года.
Вступление в войну Турции привело к необходимости реализовывать проекты
по захвату Босфора. Начавшаяся в марте 1915 г. англо-французская Дарданелльская
операция показала, что, несмотря на все свои заверения, союзники не хотят пускать
Россию к Проливам. Император распорядился начать подготовку к Босфорской
операции русской армии. Сначала её планировали на осень 1916 г. Но в это время
немцами и Австро-Венгрией была разгромлена армия вступившей в войну Румынии.
Новоявленных союзников срочно пришлось спасать, и отвлечь необходимые силы для
высадки в Константинополе не было никакой возможности.
Между западными союзниками отсутствовало единство мнений по этой
проблеме. На протяжении предшествующих десятилетий Великобритания и Франция
активно противодействовали попыткам России завладеть Черноморскими проливами.
Однако, если Англия во время войны продемонстрировала готовность смириться с
тем, что Россия аннексирует Константинополь, то Франция категорически не желала
давать на это согласия. Причиной тому были слишком большие финансовые
интересы, как в Константинополе, так и в Малой Азии. Естественно, что Франция
выступала против того, чтобы Россия сделалась средиземноморской державой. И
88
потому России пришлось приложить большие усилия, чтобы добиться её согласия.
Внутри страны отсутствовало единство мнений по вопросу Проливов как в
рядах правящей элиты, так и в среде политической оппозиции. Несмотря на то, что
проблема Проливов существовала во внешней политике России на протяжении
десятилетий, тем не менее, правящие круги вступили в войну, не только не имея
военных и материально-технических возможностей для проведения операции по
захвату Проливов, но и ясной программы территориальных и иных требований.
Точки зрения в правящих сферах менялись от принятия великодержавной
«максимальной» программы — присоединения Константинополя и Проливов с
прилегающими территориями, до полного отказа от этой цели. С течением времени
множились сомнения в отношении целесообразности, рациональности аннексии
Проливов и Константинополя, которые в будущем осложнили бы отношения с
большинством европейских стран. Имели место даже заявления, что оккупация
Константинополя была бы чистым проигрышем, так как потребовала бы содержания
в дальних краях и во враждебной обстановке большого горизонта.
За три года войны менялось и отношение российского общества к решению
«исторической задачи» России в Проливах — от патриотического энтузиазма первого
года войны, перспектив завоевания с помощью союзников «главного приза», до
полного отрицания внешней политики царского режима и империалистических целей
войны.
Кадеты противились нейтрализации Проливов и настаивали на праве их
укрепления. Идею нейтрализации Проливов категорически отвергали также и
консерваторы, настаивая на опубликовании соглашений, заключенных с союзниками.
Правые националисты были категорически против нейтрализации, объясняя это тем,
что России в этом случае придется прилагать еще больше усилий для охраны своих
интересов и предупреждения угрозы. Главное условие соблюдения будущего мира, по
их мнению, было окончательное овладение Константинополем и проливами Россией.
И только левые силы настаивали на заключении немедленного мира без аннексий и
89
контрибуций.
90
СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ
ИСТОЧНИКИ:
1.
Международные отношения в эпоху империализма. 1878 – 1917 / Под ред.
В. М. Хвостова. Сер. 3. 1914 - 1917. 10 т. М., 1931 - 1938.
2.
Сборник договоров России с другими государствами. 1856-1917. М., 1952.
3.
Государственная Дума. Четвёртый созыв. Стенографические отчеты.
Сессия III. Пг., 1915.
4.
Государственная дума. Созыв IV. Сессия IV. Стенографические отчеты.
Пг., 1916.
5.
Константинополь и проливы. По секретным документам Министерства
иностранных дел./ Под ред. Е. А. Адамова. 2 т. М., 1925 - 1926.
6.
Не понимают величия русской государственной идеи». Переписка К. Н.
Пасхалова 1914-1917 годов / Вступ. ст. и публ. Ю. И. Кирьянова // Источник. 1995.
№6. С. 6-7.
7.
Берти Ф. Л. За кулисами Антанты: Дневник британского посла в Париже.
1914-1919 гг. М., 1927.
8.
Бубнов А. Д. В царской ставке. М., 2008.
9.
Бьюкенен Дж. Мемуары дипломата. М., 1991.
10. Гессен И. В. В двух веках. Жизненный отчет. // Архив русской революции.
Т. 22. Берлин, 1937. С. 328-329.
11. Игнатьев Н.П. Записки графа Н. П. Игнатьева // Исторический вестник.
1914. № 1-7.
12. Извольский А. П. Воспоминания. М., 1989.
13. Милюков П. Н. Воспоминания. М., 1991.
14. Милюков П.Н. Тактика фракции народной свободы во время войны. Пгр.,
1916.
15. Палеолог М. Царская Россия во время Мировой войны. М., 1991.
91
16. Палеолог М. Царская Россия накануне революции: М., 1991.
17. Пуанкаре Р. На службе Франции 1914-1916. 2 т. М., 2002.
18. Сазонов С. Д. Воспоминания. М., 1991.
19. Черчиль В. Мировой кризис. / Пер. с англ.; с предисл. И. Минца. М.; Л.,
1932.
20. Вестник Союза русского народа. 1915 г.
21. Голос. 1914-1915.
22. Кремль Иловайского. 1914.
23. Российский гражданин. 1916.
24. Русское знамя. 1916.
ЛИТЕРАТУРА
1. Алексеева И. В. Последнее десятилетие Российской Империи: Дума, царизм и
союзники России по Антанте. 1907-1917 годы. М.; СПб., 2009.
2. Архипов
И.
П.
Н.
Милюков:
либерализма//Звезда
интеллектуал
и
2006.
URL:http://magazines.russ.ru/zvezda/2006/12/ar9.html
догматик
№
(дата
русского
12.
обращения:
25.05.2018).
3. Архипов И. Патриотизм в период кризиса 1914-1917 годов // Звезда. 2009. №9.
URL:http://magazines.russ.ru/zvezda/2009/9/ar11.html(дата
обращения:
25.05.2018).
4. Бовыкин В. И. Очерки истории внешней политики России. Конец XIX - 1917 г.
М., 1960.
5. Васюков В. С. Внешняя политика России накануне Февральской революции.
1916 - февраль 1917 г. М., 1989..
6. Галкин И.С. Дипломатия европейских держав в связи с освободительным
движением народов Европейской Турции в 1905-1912 гг. М., 1960.
7. Гольдберг Я. Французская дипломатия в первые годы первой мировой
92
империалистической войны //Исторический журнал. 1940. № 6, Июнь. C. 65-75.
8. Готлиб В.В. Тайная дипломатия во время первой мировой войны. М., 1960.
9. Грушина В. Ю. Урегулирование проблемы Константинополя и проливов в
период
Первой
мировой
войны.
URL:
https://image-of-
russia.livejournal.com/88881.htm (дата обращения: 25.05.2018).
10.Европа и Россия в огне Первой мировой войны. К 100-летию начала войны/ В.
Р. Мединский, вступ. слово — (Военная история Российского государства / под
ред. В. А. Золотарева). М., 2014.
11.Емец В. А. Очерки внешней политики России в период Первой мировой войны.
1914-1917. Взаимоотношения России с союзниками по вопросам ведения
войны. М., 1977.
12.Ерусалимский А. Германская дипломатия и антирусская политика Англии на
Балканах в конце XIX –начале XX века// Вопросы истории. 1947. № 9. С. 83104.
13.Игнатьев А.В. Внешняя политика Временного правительства. М., 1974.
14.Игнатьев А.В. Внешняя политика России 1907-1914 гг.: тенденции, люди,
события. М.,. 2000.
15.Игнатьев А.В. Русско-английские отношения накануне Октябрьской революции
(февраль-октябрь 1917 г.). М., 1966.
16.История внешней политики России конца XIX – начала XX века. (От франкорусского союза до Октябрьской революции). М., 1999.
17.История первой мировой войны 1914-1918 гг./ Под редакцией доктора
исторических наук И. И. Ростунова. М., 1975.
18.Козлов Д. Ю. «Странная война» в Черном море (август - октябрь 1914 года). М.,
2009.
19.Красильщиков А. Россия и Турция. Тоска по проливам. Чем меньше
православия, тем больше хочется Проливов в четверг // Толкователь. 01.09.2016.
20.Лунева Ю.В. Закрытие Дарданелл во время итало-турецкой войны (1911-1912
93
годы).//Новая и новейшая история. 2011. №6. С. 67 - 80.
21.Маниковский А. А. Боевое снабжение русской армии в мировую войну. М.,
1937.
22.Международные отношения. Политика. Дипломатия. XVI - XX вв. Сборник
статей. М., 1964.
23.Михайлов В. В. Союзные противоречия России и стран Антанты при подготовке
Дарданелльской операции 1915 г. // Вестник СПбГУ. Серия 2. История. 2006.
№2. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/soyuznye-protivorechiya-rossii-i-stranantanty-pri-podgotovke-dardanellskoy-operatsii-1915-g
(дата
обращения:
25.05.2018).
24.Мультатули П. В. «Господь да благословит решение мое...»... Император
Николай II во главе действующей армии и заговор генералов. СПб., 2002.
25.Нотович Ф. И. Дипломатическая борьба в годы первой мировой войны. Потеря
союзниками Балканского полуострова. М.- Л., 1947.
26.Первая мировая война: пролог ХХ века / Под ред. В.Л. Малькова. М., 1998.
27.Покровский М. Н. Империалистическая война: Сборник статей. 2-е изд. 19151930. М., 1934.
28.Россия и Черноморские проливы (XVIII-XX столетия) // Под ред. Л. Н.
Нежинского и А. В. Игнатьева. М., 1999.
29.Русская дипломатия в портретах. М., 1992.
30.Семенников В.П. Монархия перед крушением. 1914-1917. Бумаги Николая II и
другие документы. М.- Л., 1927.
31.Стрельцов Р. Россия, Царьград и Проливы. СПб., 1915.
32.Тарле Е.В. Европа в эпоху империализма 1871-1919. Соч. Т. 5. М., 1958.
33.Уткин А. И. Забытая трагедия. Россия в первой мировой войне. Смоленск, 2000.
34.Фей С. Происхождение мировой войны. 2 т. М., 1934.
35.Хвостов В. Ближневосточный кризис 1895 - 1897 годов // Историк-марксист.
1929. № 13.
94
36.Шацилло К. Ф. Русский империализм и развитие флота накануне первой
мировой войны. (1906 - 1914 гг.). М., 1968.
37.Шишкин В. А. Становление внешней политики послереволюционной России
(1917-1930
годы)
и
капиталистический
мир:
от
революционного
«западничества» к «национал-большевизму». СПб., 2002.
38.Bobroff R. P. Roads to Glory: Late Imperial Russia and the Turkish Straits. London: L.B.Tauris, 2006. - XI, 251 p.
39.Furst
Chlodwig
zu
Hohenlohe
-
Schilingsfurst.
Denkwurdigkeiten
der
Reichkanzlerzeit. S. 113. Herausgegeben von Karl Alexander von muller, Stuttgart,
Berlin. 1931.
95
96
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа