close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

Исамухамедова Илона Алишеровна. Внешняя политика Великобритании и парламент в 1815-1830 гг.

код для вставки
5
АННОТАЦИЯ выпускной квалификационной работы
«Внешняя политика Великобритании и парламент в 1815-1830 гг.»,
выполненной Исамухамедовой И.А.
на кафедре всеобщей истории и регионоведения ФГБОУ ВО «Орловский
государственный университет имени И.С. Тургенева» по специальности:
41.04.01 Зарубежное регионоведение
направленность (профиль): Западноевропейские исследования
Исследование
посвящено
влиянию
британского
парламента
на
формирование внешнеполитического курса Великобритании в 1815-1830 гг. на
примере южноевропейского и восточного регионов. Работа состоит из 99 страниц.
Цель работы - исследование влияния английского парламента на внешнюю
политику Великобритании в 1815-1830 гг.
Методологической
основой
исследования
служит
ключевой
для
регионоведения комплексный метод, а также использован сравнительноисторический метод. При написании работы использован и ряд общенаучных, а
так же конкретно исторических методов. К ним необходимо отнести методы
синтеза и анализа, благодаря которым было проведено данное исследование.
Первая глава работы посвящена как характеристике роли и места
Великобритании на мировой арене после окончания наполеоновских войн, так и
выстраиванию внешнеполитического курса страны в связи с революциями в
государствах южноевропейского региона. Во второй главе рассматривается
позиция парламента Великобритании в отношении решения Восточного вопроса.
6
Научная новизна работы состоит в привлечении и комплексном
исследовании
пласта
источников
обозначенного
периода
истории
Великобритании, ранее не подвергавшихся комплексному анализу. При этом в
данном случае упор был сделан на сопоставление парламентских дебатов начала
XIX в., печатных изданий различной политической направленности, официальных
британских и иностранных документов, а так же материалов личного
происхождения.
Теоретическая значимость исследования состоит в том, что материалы
данной работы можно использовать при проведении дальнейших исследований
региональных проблем европейкой истории XIX в., политической истории
Великобритании, истории международных отношений.
Практическая значимость работы состоит в возможности использования
ее материалов в рамках исторических, политических и регионоведческих
дисциплин, при подготовке учебных пособий, лекций и практических занятий по
истории Западной Европы нового времени, истории международных отношений,
актуальным проблемам регионоведеня.
Ключевые слова: Великобритания, 1815-1830 гг. тори, виги, революции 2030-х гг. XIX в., внешняя политика.
7
Содержание
Введение .......................................................................................................................... 8
Глава 1. Великобритания после наполеоновских войн: внутренние и внешние
аспекты .......................................................................................................................... 19
1.1 Великобритания после наполеоновских войн: политическое развитие ......... 19
1.2. Британский парламент и положение Великобритании в европейском
регионе после окончания наполеоновских войн .................................................... 26
1.3. Внешняя политика Великобритании в южноевропейском регионе .............. 37
Глава 2. Британская политика в восточноевропейском регионе………….53
2.1. Реакция Великобритании на Восточный вопрос (1821-1822 гг.)................... 53
2.2. Политика Дж. Каннинга относительно разрешения Восточного вопроса .... 65
Заключение ................................................................................................................... 87
Список источников и литературы........................................................................... 90
8
Введение
Актуальность
темы.
Обращение
к
проблемам
взаимоотношений
Великобритании со странами европейского региона сегодня актуально как
никогда.
Осложнение отношений Великобритании с европейскими странами в
современных
политических
реалиях
предполагает
необходимость
более
предметного изучения не только современных проблем, но и региональной
истории. Положение Британии на международной арене, ее крайне своеобразная
политика по отношению к Европейскому союзу и выстраивание отношений с
внешнеполитическими партнерами, дают все основания искать причины этих
действий в истории ее становления как великой европейской державы и мировой
империи после окончания наполеоновских войн. Именно этот момент является
ключевым для понимания истории Британской империи, поэтому данный период
представляется важным изучить для понимания основных внешнеполитических
направлений Великобритании в европейском регионе.
Особенно
важным
аспектом
при
формировании
британского
внешнеполитического курса стало непосредственное участие в этом процессе
обеих палат парламента. Его влияние на внешнюю политику Великобритании
начала XIX в. посредством внутрипарламентских дискуссий и политической
борьбы, разворачивавшихся в обеих палатах, взаимодействие политических
институтов страны, все это позволяло не только судить о высоком уровне
политической культуры страны, а так же продемонстрировать, задолго до XX в.,
максимально открытое и демократичное формирование внешнеполитического
курса страны.
Прослеживающаяся взаимосвязь внутренней и внешней политики в
контексте изменяющейся ситуации в парламенте страны вызывает неподдельный
регионоведческий интерес. Сегодня Англия становится все более открытой в
политическом отношении, ее национальные парламенты увеличивают свое
влияние как на ситуацию внутри страны, так и на ее изменяющееся
международное
положение.
Изучение
положения
политических
партий
9
Великобритании, которые сейчас переживают очередной виток своего развития, в
начале XIX в. предполагает анализ и сопоставление двух разных вариантов
европейской политики, а так же реагирования на региональные угрозы.
Таким образом, период начала XIX в. является важнейшим для становления
региональной политики Великобритании в отношении европейского континента и
понимания ее развития в данном контексте.
Исходя из вышеописанного, актуальность темы исследования обусловлена
необходимостью изучить исторические основы региональных отношений,
сложившихся между Великобританией и другими европейскими государствами в
начале XXI в., что предполагает неизбежное сопоставление их современного
регионального состояния и внешнеполитических устремлений с положением в
период оформления в европейском регионе новой системы международных
отношений.
Объектом исследования является внешняя политика Великобритании
начала XIX в.
Предметом исследования выступает внешнеполитическая деятельность
британского парламента в 1815-1830 гг.
Хронологические рамки исследования охватывают период с 1815 по 1830
гг. Нижняя граница характеризуется завершением вырабатывания послевоенного
миропорядка, который получил название Венской системы международных
отношений, где Великобритания играла одну из ведущих ролей. Верхняя граница
– 1830 г. - связана с новой революционной волной, которая началась с июльских
событий 1830 г. во Франции.
Степень
разработанности
проблемы.
Политическая
жизнь
Великобритании давно является предметом научных изысканий. Обе ее стороны,
как внутренняя, так и внешняя, подлежат глубокому изучению, что говорит о
безусловном интересе к процессу политического развития Великобритании.
Таким образом, существующую литературу по заявленной теме можно разделить
на несколько групп: труды, исследующие процесс становления парламентских
10
партий Великобритании, а также работы по внешней политике Великобритании в
исследуемый период.
К первой группе можно отнести пласт работ, где предпринимаются попытки
через анализ причин становления английских парламентских партий рассмотреть
внутриполитическое
положение
страны.
Особенно
сильному
вниманию
подвергается консервативная партия, в 1815-1830 гг. находящаяся у власти, но с
20-х гг. XIX в. переживавшая кризисный период своей истории.
Изданная в 1941 г. книга английского историка У.Р. Брока1, посвящена
премьер-министру графу Ливерпулю и «либеральному» торизму, одному из
крыльев консервативной партии. Работа интересна не только анализом
постепенной трансформации правительства, в своей политике прошедшего путь
от реакции до некоторой доли либерализма во внешней политике, но и более
предметным рассмотрением фигуры премьера с точки зрения его биографии,
характера и мнений по принципиальным вопросам политического развития
страны.
Становление консервативной партии рассмотрено в труде британского
историка Р. Блейка.2 И хотя хронологически Блейк начинает с периода
пребывания тори в оппозиции, начавшегося в 1830, однако в исследовании сделан
акцент на том, что крайне сложно, даже при глубоком анализе, назвать точную
дату формирования консервативной партии, а потому, вполне оправдано
обращение автора к более ранним событиям партийной истории.
Из современных трудов британских можно выделить труд С. Дж. Ли
«Аспекты британской политической истории. 1815-1914»3. В данном случае,
перед исследователем стоит большая проблема – выявить особенности
политического развития Великобритании за период с окончания наполеоновских
войн и до начала Первой мировой войны.
1
Brock W. R. Lord Liverpool and Liberal Toryism [Электронный ресурс]. – Режим доступа:
https://books.google.ru/books?id=7jQDBAAAQBAJ&pg=PA77&dq=The+Tory+1820&hl=ru&sa=X&ved=0ahUKEwjdne
KPjsHbAhVE_SwKHXD3BnEQ6AEIMDAB#v=onepage&q&f=false (дата обращения: 8.04.2018)
2
Blake R. The Conservative Party from Peel to Churchill. – L., 1970.
3
Lee S. J. Aspects of British Political History 1815-1914. – L., 2007. :[Электронный ресурс]. – Режим доступа:
https://books.google.ru/books?id=9GsaJmoPhdcC&pg=PA35&dq=Tory+1815&hl=ru&sa=X&ved=0ahUKEwjRkzfx8jbAhWJXSwKHXbuAuUQ6AEIZzAI#v=onepage&q&f=false (3.02.2018.)
11
В
отечественной
историографии
уже
дореволюционного
периода
предпринимались попытки глубокого анализа истории Великобритании и ее
политических институтов. Ярким примером является труд П.Г. Мижуева
«Политическая история Англии в XIX в.»4, в котором автор дает емкие
характеристики внутриполитическим коллизиям в британском парламенте.
После Второй мировой войны советские историки выпустили сразу
несколько масштабных исследований по истории Англии. Здесь можно выделить
масштабные труды под редакцией Г.Р. Левина5, а так же работу Н.А. Ерофеева6.
Несмотря на свойственную эпохе идеологизированность, они дают избыточное
представление о внутриполитическом становлении Великобритании. Гораздо
меньшее значение в них отдается британской внешней политике.
На современном этапе отечественная историография много времени уделяет
вопросу становления английских политических институтов, включая. В этой
связи среди авторов можно выделить М.П. Айзенштат7, Жолудов М.В.8, Клочков
В.В.9 Кроме того, интересна и первая изданная на русском языке биография
министра иностранных дел Великобритании Джорджа Каслри под авторством
Я.И. Еремина.10 И хотя автор, на наш взгляд, абсолютизирует его фигуру, нельзя
отрицать, что труд этого молодого ученого знакомит читателя не только с Каслриминистром, но и с парламентарием, который не входил в кабинет, но имел свое
собственное мнение, которое иногда выходило за рамки предложенного партией
курса.
Во вторую группу входят труды по истории внешней политики
Великобритании в исследуемый период. До Первой мировой войны английские
историки работы данной категории представляют собой биографии отдельных
4
Мижуев П.Г. Политическая история Англии в XIX веке. Издание акционерного общества "Брокгауз-Ефрон". –
СПб.: Типография акционерного общества Брокгауз - Ефрон, 1906. - 279 c.
5
Очерки по истории Англии. Средние века и новое время. Под. ред. Г.Р. Левина. – М.: Госучпедгиз мин-ва
просвещения РСФСР, 1959. - 358 с.
6
Ерофеев Н.А. Очерки по истории Англии 1815-1917. – М., 1959. - 263 c.
7
Айзенштат М.П. Власть и общество Британии 1750-1850. – М., 2009. С.165.
8
Жолудов М.В. Двухпартийная система Великобритании в эпоху великого акта о реформе 1832 года Политические
партии Англии. Исторические очерки (Монография в честь Татьяны Леонидовны Лабутиной) – СПб.: Алетейя,
2017. С. 156-171.
9
Клочков В.В. Трансформация партийно-политической системы на завершающем этапе становления
конституционной монархии в Великобритании (конец 20-х-середина 30-х гг. XIX в.) – Ростов, 2015. – c.457;
10
Еремин Я.И. Джордж Каннинг. Политический портрет. – Рязань: Рус. Слово, 2005. - 117 с.
12
политических деятелей Великобритании, чья деятельность была непосредственно
связана с внешней политикой. Здесь можно выделить работу британских
историков сэра Арчибальда Элисона11, посвященную министру иностранных дел
лорду Каслри, а так же труды А. Г. Степлтона12 о преемнике Каслри на этом
посту, Дж. Каннинге. Оба министра представлены авторами как блестящие
политические и государственные деятели, ставившие своей целью спасение
Англией европейского мира.
Интересно исследование английского историка Ч. Уэбстера, посвященное
лорду Каслри13, где Каслри представляет как образ идеала британца-политика
прошлого. Именно ему, а не Дж. Каннингу, Уэбстер приписывает, создание
внешнеполитической системы, которая позволила Британии стать первым
государством мира. Однако именно эта идея прочно укоренилась в британской
историографии и ею пронизаны многие, даже современные, работы.
Вторая мировая война дала новый виток изучению внешней политики в
целом.
Неизбежно
были
проведены
параллели
между
прошлым
и
действительностью. Итогом стало выдвижение на первый план идеи Британии
как защитницы Европы, мира и равновесия сил в ней. Большая общая работа по
истории Англии А.Л. Мортона14 в сжатом виде дает представление о внешней
политике Великобритании, и ее последствиях для внутреннего положения страны.
11
Sir A. Alison. Lives of Lord Castlereagh and Sir Charles Stewart (1791-1854), the second and third marquesses of
Londonderry: with annals of contemporary events in which they bore a part : from the original papers of the family. –
Edinburgh
and
London,
1861.
Vol.3.
[Электронный
ресурс].
–
Режим
доступа:
https://books.google.ru/books/about/Lives_of_Lord_Castlereagh_and_Sir_Charle.html?id=Dq1OAAAAcAAJ&redir_esc=
y (дата обращения:4.04.2018)
12
Stapleton A. G. George Canning and His Times.. – L., 1859. [Электронный ресурс]. – Режим доступа:
https://books.google.ru/books?hl=ru&lr=&id=Hn8NAAAAIAAJ&oi=fnd&pg=PA1&dq=stapleton+george+canning&ots=
9lZTOeCYyo&sig=F31pjfK_r_W1ZaTaAASTPW1Vegk&redir_esc=y#v=onepage&q&f=false
(дата
обращения:
18.04.2018); Stapleton A. G. The Political Life of the Right Honourable George Canning, from His Acceptance of the
Seals of the Foreign Department, in September, 1822 to the Period of His Death, in August, 1827. vol. 2. [Электронный
ресурс].
–
Режим
доступа:
https://books.google.ru/books?hl=ru&lr=&id=g1FBAQAAMAAJ&oi=fnd&pg=PA96&dq=stapleton+george+canning&ots
=nBVYFFGmAh&sig=GlmuUOmdEKqWLrsb2D_v7-GUwv8&redir_esc=y#v=onepage&q&f=false (дата обращения:
8.04.2018)
13
Webster C.K. The Foreign Policy of Castlereagh 1812-1815. – London, 1931. [Электронный ресурс]. – Режим
доступа: http://ahr.oxfordjournals.org/content/37/2/323.extract (дата обращения: 3.03.2018)
14
Мортон А.Л. История Англии. Пер. с англ. Н. Чернявской, ред. и вступ. статья А. Самойло. – Москва:
Издательство иностранной литературы, 1950. — 464 с.
13
Фундаментальным трудом по истории дипломатии XIX в., изданным в
послевоенное время, является работа французского историка А. Дебидура.15
Автор отмечает стремление Англии «упрочить и расширить свое морское
влияние»16, в связи с чем, она стремилась отстаивать требования, которые сулили
ей несомненные выгоды.
На современном этапе из больших обобщающих период работ, можно
выделить исследование под редакцией Дж. Блэка17, хронологически затронувшее
внешнеполитические устремления тори с 1679 по 2014 гг. В данном случае
торийская внешняя политика рассматривается с позиций укрепления морского
господства Великобритании, союзных и национальных интересов, которые
необходимо было учитывать правительству Ливерпуля, а также, с позиций разных
«крыльев» партии – «либеральных» и «ультра» тори.
Несмотря
на
Великобритании
и
значительное
число
ее
политике
внешней
работ,
в
посвященных
период
после
истории
окончания
наполеоновских войн, в отечественной и зарубежной историографии, существует
необходимость углубленного рассмотрения, анализа и интерпретации некоторых
сюжетов и аспектов. В частности, это относится к формированию британского
внешнеполитического курса начала XIX в. в среде кабинета министров, а так же
реакции на него обеих палат парламента. Таким образом, анализ заявленных в
квалификационной работе проблем обусловлен научной необходимостью.
Целью
исследования
является
исследование
влияния
английского
парламента на внешнюю политику Великобритании в 1815-1830 гг. Постановка
данной цели предполагает решение следующих задач:
 рассмотреть
факторы,
15
экономические,
обусловившие
политические,
геостратегические
проводимый
Великобританией
Дебидур А. Дипломатическая история Европы. Священный Союз от Венского до Берлинского конгресса. 18141878. Т. 1. - Ростов-на-Дону: Феникс, 1995. — 508 с.
16
Там же. С. 46.
17
Black J. The Tory World: Deep History and the Tory Theme in British Foreign Policy, 1679-2014. – L., 2015.
[Электронный
ресурс].
–
Режим
доступа:
https://books.google.ru/books?id=GTVBgAAQBAJ&pg=PA115&dq=British+and+Foreign+State+Papers+1820&hl=ru&sa=X&ved=0ahUKEwjYm82y68D
bAhXHHpoKHbqmAFY4ChDoAQgyMAE#v=onepage&q&f=false (дата обращения: 18.05.2018)
14
внешнеполитический курс в европейском регионе период 1815-1830
гг.;
 рассмотреть
взаимоотношения
парламентских
партий
Великобритании по вопросам внешне политики в европейском
регионе в период 1815-1830 гг.;
 проанализировать
отношение
парламента
Великобритании
к
революционным событиям 20-30-х гг. XIX в. в европейском регионе, а
так же меры, принятые английским правительством в связи с ними;
 проследить взаимосвязь внутреннего положения Великобритании и
проводимой внешней политики в обозначенный период;
Источниковая база по обозначенной теме обширна и разнообразна, в связи
с этим целесообразно сгруппировать использованные источники. Первую группу
образуют официальные документы и материалы. Здесь необходимо выделить
стенограммы
дебатов
Парламента
Великобритании18.
Данный
источник
представляется важным, поскольку показывает не только организацию работы
парламента как высшего законодательного органа Великобритании, но и дает
возможность рассмотреть различные точки зрения его депутатов.
К числу официальных материалов можно отнести собрание документов
дипломатического характера, опубликованных в многотомном издании «Внешняя
политика России XIX - начала XX вв. Документы Российского министерства
иностранных дел»19. Содержащиеся в этом издании материалы, позволяют
оценить многоаспектность и
последовательность событий, происходивших в
европейской политике, а так же оценить их взаимосвязь и взаимовлияние. Их
анализ дает возможность охарактеризовать внешнюю политику Великобритании,
а так же ее партнеров в европейском регионе, таких как Российская империя,
Франция
18
и
других
государств.
Помимо
дипломатических
инструкций
Hansard’s Parliamentary Debates.: [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://api.parliament.uk/historichansard/index.html (дата обращения:20.03.2018) (далее - HPD)
19
Внешняя политика России XIX и начала XX в.: Документы Российского министерства иностранных дел /
Министерство иностранных дел СССР.– М.: Наука, 1982. Серия 2. Т3 (11).; Внешняя политика России XIX и
начала XX в.: Документы Российского министерства иностранных дел / Министерство иностранных дел СССР.–
М.: Наука, 1983. Серия 2. Т. 4 (12). (далее - ВПР)
15
представителям России за рубежом, издание включает в себя выверенные по
подлинникам или спискам тексты договоров, нотную переписку, донесения
дипломатов, тексты манифестов и обращений. Понимания сути документов и
облегчения работы с ними
помогают добиться обширные примечания,
написанные в виде небольших статей.
Собранные британским историком Уэбстером в начале XX в. документы,
касающиеся британской дипломатии в период с 1813-1815 гг.20, позволяют, вопервых, проследить ситуацию внутри кабинета министров графа Ливерпуля во
время проведения Венского конгресса, а во-вторых, определить мнения премьерминистра и министра иностранных дел по вопросам, приоритетным для
английской внешней политики в данный период.
Многотомное издание британских и иностранных документов по внешней
политике21 дает возможность проанализировать официальные выступления,
тексты договоров, прокламаций и корреспонденцию Великобритании по
отношению к ее внешнеполитическим партнерам в европейском регионе, а так же
материалы, полученные от них англичанами.
Еще одно многотомное издание, изданное в Российской империи в конце
XIX в. – «Собрание трактатов и конвенций, заключенных Россией с
иностранными державами»22, одиннадцатый том которого включает в себя
материалы о русско-английских внешнеполитических связях с 1801 по 1831 гг.,
представляет двойной интерес, так как его автор Ф.Ф. Мартенс кроме
непосредственно
собранных
документов,
предлагает
описание
эпизодов,
предшествовавших их заключению. Однако, его трактовка часто предвзята по
отношению к Великобритании.
20
Webster C. A. British Diplomacy, 1813-1815. – L., 1921. [Электронный ресурс]. – Режим доступа:
https://archive.org/details/britishdiplomacy00websrich (дата обращения: 4.03.2018)
21
British and Foreign State Papers. 1824-1825. – L., 1846. vol. 12.: [Электронный ресурс]. – Режим доступа:
https://books.google.ru/books?id=ssIMAQAAIAAJ&printsec=frontcover&hl=ru#v=onepage&q&f=false
(дата
обращения: 13.05.2018)
22
Мартенс Ф.Ф. Собрание трактатов и конвенций, заключенных Россией и иностранными державами. Т.11. –
СПб.,1895. — 514 с.
16
Неподдельный интерес возникает при знакомстве с многотомным изданием
«Еженедельной политической хроникой Коббета»23, которое выходило в 18021835 гг. Оно не только содержит документы и отчеты о дебатах в парламенте
Великобритании, но так же предоставляет возможность ознакомиться с
официальными
бумагами
Великобритании
и
стран,
имеющих
с
ней
дипломатические отношения, корреспонденцией английских государственных
деятелей. Любопытна и позиция редактора «Хроники» Уильяма Коббета,
публикуемая в журнале и представляющая собой его личное мнение по основным
вопросам внутренней и внешней политики Англии в описываемый период.
Сопоставление вышеописанной группы официальных документов дает
возможность проследить за изменениями во внешнеполитическом курсе
Великобритании в период с 1815 по 1830 гг., сравнить методы, с помощью
которых
она
действовала
для
достижения
своих
региональных
внешнеполитических целей.
Вторая группа источников – материалы личного характера. Сюда
относятся
мемуары,
государственных
переписка,
деятелей
дневниковые
обозначенного
записи
периода.
общественных
Интерес
и
вызывают
документы, оставленные британскими политиками, особенно членами кабинета
министров. Именно эти политики имели возможность влить на внешнюю
политику страны, первыми, посредством дипломатических каналов, узнавали о
положении в союзных и враждебных государствах.24 Анализ этой группы
документов дает возможность всесторонне рассмотреть события 18015-1830 гг.
Особый интерес вызывают произведения эпистолярного жанра. Так,
например, письма графини Д.Х. Ливен, жены русского посла в Лондоне Х.А.
Ливена, адресованные ее брату А.Х. Бенкендорфу25, а также ее многолетняя
переписка с британским политическим деятелем, лидером партии вигов, графом
23
Cobbett's
Weekly
Political
Register:
[Электронный
ресурс].
–
Режим
доступа:
https://www.britishnewspaperarchive.co.uk/viewer/BL/0000050/18150121/018/0010 (дата обращения: 18.05.2018)
24
English
Historical
Documents,
1783-1832.
–
London
and
New
York,
2007.//URL:https://books.google.ru/books?id=MVWTTZHgGGoC&printsec=frontcover&dq=bibliogroup:%22English+Hi
storical+Documents%22&h=ru&sa=X&ved=0ahUKEwi2y6e5Z3LAhXI_SwKHXHKCHYQ6AEIHDAA#v=onepage&q&
f=false (Дата обращения: 29.02.2016)
25
Princess Lieven Letters 1812-1834. – L., 1902.
17
Ч. Греем26 отражают глубокое понимание корреспонденткой необходимости
самых тесных отношений между Санкт-Петербургом и Лондоном, а так же дают
представление о том, в каком русле эти отношения развивались в исследуемый
период.
В
письмах
лорда
Грея
выражена
его
позиция
относительно
внешнеполитических событий, счастью которых была Великобритания, а так же
обрисовывают внутреннюю в обеих палатах парламента.
Несмотря на важность использования источников личного характера, их
анализ позволяет выявить присущий им субъективизм оценок происходивших
событий. Однако этот существенный недостаток не отменяет качество
имеющихся в них фактических данных.
Третью группу источников составляет периодическая печать. К началу XIX
в. среди различных слоев населения Великобритании усилился интерес к
печатным изданиям, появилась региональная пресса, что дало возможность
знакомиться с происходившими событиями все более возраставшему числу
заинтересованных жителей разных стран. Вместе с тем, английская пресса конца
XVIII – начала XIX вв. имела свою политическую направленность. Так, «The
Morning Post»
выражала идеи правительства консерваторов, а «The Morning
Chronicle» была вигским оппозиционным изданием. Популярная «The Times»
старалась не связывать себя с выражением представлений какой-либо партии, а
«The Public Ledger and Daily Advertiser» старалась не попадать под чье-либо
влияние. Плюрализм мнений в печатной среде способствовал расширению
количества публикуемых материалов в связи с предпочтениями издателей и
публики, а так же увеличением зоны распространения информации.
Таким образом, пресса достаточно подробно освещала английскую как
позиции парламентских лидеров, а так же рядовых членов парламента, так и
внешнюю политику,
военные и
дипломатические действия
Великобритании.
26
Correspondence of Princess Lieven and Earl Grey. Vol. 1. 1824 to 1830. – L., 1890.
с
участием
18
Имеющаяся источниковая база позволяет раскрыть различные аспекты и
направления британской парламентской внешнеполитической деятельности в
европейском регионе в исследуемый период.
Методологической основой исследования. В основе исследования лежит
ключевой для регионоведения комплексный метод, а также использован
сравнительно-исторический метод. При написании работы использован и ряд
общенаучных, а так же конкретно исторических методов. К ним необходимо
отнести методы синтеза и анализа, благодаря которым было проведено данное
исследование.
Научная новизна работы состоит в привлечении и комплексном
исследовании
пласта
источников
обозначенного
периода
истории
Великобритании, ранее не подвергавшихся совместному анализу. При этом в
данном случае, упор был сделан на сопоставление парламентских дебатов начала
XIX в., печатных изданий различной политической направленности, официальных
британских и иностранных документов, а так же материалов личного
происхождения.
Теоретическая значимость исследования состоит в том, что материалы
данной работы можно использовать при проведении дальнейших исследований
проблем европейской истории XIX в., политической истории Великобритании,
истории международных отношений.
Практическая значимость работы состоит в возможности использования
ее материалов в рамках исторических, политических и регионоведческих
дисциплин, при подготовке учебных пособий, лекций и практических занятий по
истории Западной Европы нового времени, истории международных отношений,
актуальным проблемам регионоведеня.
Структура работы. Работа построена по проблемному принципу и состоит
из введения, двух глав, заключения, списка источников и литературы.
19
Глава 1. Великобритания после наполеоновских войн: внутренние и внешние
аспекты
1.1 Великобритания после наполеоновских войн: политическое развитие
Длительный
период
войн
сначала
с
революционной,
а
затем
и
наполеоновской Францией закончился в 1815 г. На протяжении всего
предшествующего периода, Британия с помощью своей дипломатии являлась
центром совместной борьбы тех стран, которые могли бы противостоять
французскому могуществу. Однако, не смотря на наличие семи коалиций разной
степени успешности, нельзя сказать, что все они были устойчивым образованием
с
единой
политикой,
противопоставленной
Франции.
Вынужденная
необходимость этих союзов была обусловлена временной общностью целей их
участников. При этом входившие в них страны, одна за другой, выискивали
наиболее благоприятные для себя условия и могли не только торговать с
противником, но и заключать сепаратные мирные договоры, противоречащие
самой концепции коалиционной борьбы.
Что касается Великобритании, то ее участие в союзах с другими странами
было продиктовано как политической, так и экономической необходимостью.
Политически было разумно постараться бросить вызов Франции не в одиночку,
подвергая опасности свои границы, которые в 1806-1814 гг. подверглись
континентальной блокаде, и свою армию, а с помощью союзнических
вооруженных сил, где вместо британских солдат, активную роль сыграют
английские деньги. Экономически, в условиях все той же континентальной
блокады, было необходимо восстановить и нормализовать свою торговлю. Эти
задачи стали фундаментом борьбы с наполеоновской Францией и ее союзниками.
Говоря о послевоенном развитии государства, отметим, что длительные
войны с Францией, с одной стороны, благоприятно воздействовали на
экономическую
ситуацию
отдельных
британских
подданных,
таких
как
финансисты и предприниматели. Однако большей части населения Британии
война принесла повышение цен и ухудшение жизни вследствие континентальной
20
блокады.
Количественное отношение бедняков по всей стране к богатейшим
слоям общества изменилось, и пропасть между бедными и богатыми значительно
выросла в ходе ухудшения экономической ситуации.27 Окончание войны, таким
образом, было встречено жителями королевства с надеждой на улучшение
экономической ситуации вследствие победы над давним конкурентом и
соперником - Францией.
Прежде чем перейти к более предметному анализу политики парламентских
партий Великобритании в послевоенный период, представляется важным
отметить условность в обозначениях «виги» и «тори», к которым мы будем
прибегать. Важно помнить, что крайне трудно назвать точную дату образования
той или иной партии. В связи с этим, возникают трудности при выявлении
принципиальных различий между ними. Рассматриваемый нами период 18151830
гг.
отмечен
продолжением
постепенного
складывания
британских
политических партии, их трансформацией из группировок, в основе которых
лежали семейные, экономические и иные связи, в политические институты
современного типа.28
Таким образом, использование нами наименований «тори» и «виги» по
отношению к парламентским партиям исследуемого периода достаточно условно.
Политическая жизнь Великобритании в первое послевоенное время
отличалась стабильностью. У власти находились тори, формировавшие свои
правительства без перерыва с 1809 г. и представлявшие интересы крупных
землевладельцев-аристократов, фермеров и арендаторов. С 1812 г. партию
возглавлял Роберт Банкс Дженкинсон, граф Ливерпуль. Однако подписание мира
и удаление фигуры Наполеона с политической арены не могли привести к
немедленному улучшению экономической ситуации в стране, как не могли и в
одночасье разрешить другие вопросы. И хотя первые несколько лет нахождения
Ливерпуля на посту премьер-министра Великобритании были, с одной стороны,
ознаменованы победой союзников над Наполеоном, но с другой, тори пришлось
27
28
Айзенштат М.П. Указ.соч. С.165.
См: Клочков В.В. Указ.соч.. С. 156-171.
21
столкнуться с последующими внутриполитическими проблемами, как то: кризис
в экономике, огромный государственный долг, равнявшийся 885 млн. фт. ст.,
кризис в социальной сфере и начало движения радикалов за парламентскую
реформу.29 Кроме того, именно в этот период происходит падение популярности
монархии, что связано, во-первых, с недееспособностью короля Георга III,
вследствие его болезни, а во-вторых, с аморальным поведением принца-регента,
ставшего позднее королем Георгом IV и его скандальным разводом с бывшей
принцессой Уэльской, а де-юро королевой Каролиной. Подробности скандала в
королевской семье обсуждались на страницах газет гораздо чаще, нежели дебаты
парламента и помимо ухудшения отношения к монарху, не прибавили
популярности и правящей партии.
При этом, в связи с тем, что первый период премьерства Ливерпуля
пришелся на общий для европейского региона как во внутренней, так и во
внешней политике период реакции, его часто сравнивали с премьер-министром
Уильямом Питтом Младшим, которого называли самым деспотичным премьерминистром Великобритании.30 Британский историк С.Дж. Ли, анализируя работу
министерства графа Ливерпуля, показывает произошедшую в нем перемену,
которая выразилась в его переходе от реакции к реформам.31 И если до 20-х гг.
XIX в. консерваторы отдавали предпочтение политике «закручивания гаек» для
нормализации ситуации в стране, в которую входили такие мероприятия, как
приостановление действия Хабеас Корпус Акта, введение «шести актов для
затыкания рта», а также знаменитая «битва при Питерлоо»32, то в 20-е гг., в связи
с некоторыми кадровыми перестановками, произошедшими непосредственно в
кабинете, изменилась и их политика.
Таким образом, это был не резкий скачок в условиях кризиса в стране, а
постепенное развитие, касавшееся, как тех лиц, которые находились в
непосредственном подчинении премьер-министра и отвечали за тот или иной
29
См.: Айзенштат М.П. Указ.соч.. С.168.
Brock W. R. Lord Liverpool … P. 77.
31
Lee S. J. Aspects of British Political History … P. 33.
32
См.: Мижуев П.Г. Указ.соч.
30
22
департамент, так и в международной обстановки, в которой находилась
Великобритания.
Второй примечательной фигурой в правительстве графа Ливерпуля был
Роберт Стюарт, виконт Каслри. Ярый сторонник коллективных действий против
наполеоновской Франции, искушенный дипломат, министр иностранных дел и
лидер Палаты Общин, он всегда был способен защитить политику кабинета от
нападок оппозиции. Тем не менее, в своей внешней политике Каслри считается
реакционером33. Это связано с тем, что он, представляя Великобританию на
Венском конгрессе, стал одним из архитекторов Венской системы.
Так же в министерство консерваторов, которое продержалось у власти с
1812 по 1827 гг., входили лорд Элдон (лорд-канцлер), лорд Уэстморленд (лордхранитель печати), лорд Сидмут (министр внутренних дел), лорд Батхерст
(секретарь по делам войны и колоний) и другие. Причины столь долгого
нахождения Ливерпуля у власти были различны. Отчасти свою роль сыграло
желание Георга IV видеть его на посту премьер-министра, отчасти слабость
оппозиции, и, помимо этого, престиж и слава, завоеванные окончанием долгой
борьбы против французов, так как почти все члены этого кабинета провели всю
свою политическую жизнь в войне против французской революции и Наполеона.
Но, в этом была и их слабость, так как они обладали весьма небольшим
фиксированным набором идей и представлений относительно народных и
демократических движениях как внутри страны, так и за ее пределами. Для этих
политических деятелей, подобное могло быть связано только со свержением
устоявшихся в государстве институтов, а так же с агрессивными выступлениями
против правительства. Поэтому, совершенно естественным, на наш взгляд,
кажется то, что они не могли справиться со сложной экономической и социальнополитической ситуацией послевоенного времени, отягчаемой теми изменениями,
которые вносила промышленная революция.
Что
касается
исключением
33
непосредственно
непосредственно
Очерки по истории Англии… С.196.
внешней
политики,
заинтересованных
то
членов
за
редким
кабинета,
23
представление о ней было подвержено, как это ни странно, изоляционистским
настроениям,
а
потому
несколько
ограничено.
Вся
борьба,
которая
разворачивалась на континенте, казалась большинству тори лишь выражением
британской точки зрения без оглядки на общую ситуацию в европейском регионе.
Здесь хорошо проявилась ненависть к Франции как к давнему экономическому и
политическому конкуренту, а так же и недоверие к союзникам Великобритании
по антинаполеоновской коалиции.
Тем не менее, не смотря на преобладание подобных мнений, только два
члена кабинета имели потребность иметь достаточные знания относительно
проводившегося внешнеполитического курса – премьер-министр и министр
иностранных дел. В течение работы Венского конгресса к ним присоединялся и
герцог Веллингтон, заменивший Каслри на посту представителя Англии в январе
1815 г. При этом он, имея небывалую общественную любовь и славу, был,
пожалуй, единственным, кроме обозначенных выше членов кабинета, кто мог
беспрепятственно уметь и высказывать собственное мнение. Остальные министры
иногда высказывались по вопросам внешней политики, но были скорее
помощниками двух главных ответственных за нее лиц.
Каслри имел отличное от общей массы кабинета мнение. Его точка зрения
на внешнюю политику была более европейской и основанной на имеющихся у
него обширных знаниях о ситуации в Европе, и именно она, в конечном итоге и
выступала в качестве проводимого внешнеполитического курса, так как,
несмотря на наличие отличного от министра иностранных дел мнения, тори
оставляли принятие стратегических решений именно ему. Тем не менее, хотя
Каслри являлся и идейным вдохновителем и реализатором британской внешней
политики посленаполеоновского периода, как уже было отмечено, полномочия
Ливерпуля распространялись и на этот немаловажный департамент.34
34
Black J. The Tory World: Deep History and the Tory Theme in British Foreign Policy, 1679-2014. – L., 2015. P. 103. .:[Электронный
ресурс].
–
Режим
доступа:
https://books.google.ru/books?id=GTVBgAAQBAJ&pg=PA115&dq=British+and+Foreign+State+Papers+1820&hl=ru&sa=X&ved=0ahUKEwjYm82y68DbAhXHHpoKH
bqmAFY4ChDoAQgyMAE#v=onepage&q&f=false (дата обращения: 18.05.2018)
24
В целом, кабинет графа Ливерпуля до 20-х гг. XIX в. был очень
сплоченным. Он оказался способен пройти через кризисные ситуации как внутри
страны, так и за ее пределами и, как считает Уэбстер, «научиться доверять друг
другу»35. И хотя в дальнейшем последовал раскол партии относительно
некоторых внутри- и внешнеполитических вопросов, но до этого ее члены чаще
всего были готовы принять мнение министра, ответственного за тот или иной
департамент.36
Правительству противостояла оппозиция вигов, лидерами которой на
протяжении пребывания на посту министра графа Ливерпуля были одни из самых
известных ее представителей: Джордж Понсоби и Джордж Тирни в Палате
общин, а лорд Гренвилл и граф Грей в Палате лордов.37 Однако в сравнении с
тори, виги были более слабыми и давно находились в оппозиции. Единственным
исключением за весь период наполеоновских войн было так называемое
«министерство всех талантов», просуществовавшее в 1806-1807 гг.
В отличие от консерваторов, какой бы то ни было общности вигов как
единой парламентской группировки, не существовало до конца 1820-х гг.38 На
протяжении всего исследуемого периода они были разбиты на фракции. Их
слабость в сравнении с тори доказывает и отсутствие после ухода Тирни в 1821 г.
с поста лидера партии в Палате общин его преемника, способного сплотить вигов
и поставить под сомнение работу правительства. Такое положение в Палате
просуществовало до 1827 г. Тем не менее, даже разобщенность в рядах оппозиции
не могла спасти торийский кабинет от критики в его адрес. Оппозиционеры, в
отличие от консерваторов, хотя и не были либералами в привычном смысле, все
же были более подвержены новым веяниям, а в своей политике, со временем,
отдавали предпочтение выражению интересов буржуазных слоев.39
35
Цит.по: Webster C.A. Foreign Policy ... P. 13.
Ibid. P. 13-14.
37
Evans E. J. Britain Before the Reform Act: Politics and Society, 1815-1832. – L., 2008. P. 10 .:[Электронный ресурс]. – Режим
доступа:https://books.google.ru/books?id=cQKpkQ0gJ88C&pg=PA69&dq=The+Tory+1820&hl=ru&sa=X&ved=0ahUKE
wipgqHwkcHbAhWHApoKHctWBYU4MhDoAQhbMAc#v=onepage&q&f=false (дата обращения: 8.04.2018)
38
Жолудов М.В. Указ.соч. C. 156-171.
39
Там же. C. 160.
36
25
Лорд Каслри так описал британскую внешнюю политику в первое
послевоенное время: «Англию не интересуют трофеи; ее задача – вернуть Европу
к мирному укладу жизни»40. Фактически, именно эта формула стала одной из
задач
Великобритании
на
международной
арене.
Престиж
страны
на
международной арене, поднявшийся вследствие того, что она на протяжении
более чем двадцати лет оставалась «душой»41 противостояния Франции,
безусловно,
обеспечил
ее
необычайным
авторитетом.
Статус
страны-
победительницы и великой державы определял внешнеполитическое положение
Англии, а ее геополитические и региональные интересы Великобритании в этот
период были связаны с поражением Франции, давнего противника и конкурента,
что открывало перспективы для английской экономики посредством перехода под
ее влияние бывших французских колоний. Колониальная империя Британии
значительно расширилась, что, в свою очередь, увеличило количество рынков
сбыта для продукции английской промышленности, а так же утвердило ее
господство на море.42 Но для Каслри, а значит и для тори, существовала и еще
одна задача – построение новой системы коллективной безопасности, которая
смогла бы предотвратить революционные события. Именно в этом и был
конфликт между главой Форин Офис и парламентом. Европоцентристская
политика Каслри вступала в противоречие с изоляционистскими представлениями
парламентариев,
требовавших
доминирования
британской
политики
на
континенте, завоеванной с помощью малых затрат, что, конечно, было
невозможно.
Таким образом, послевоенное политическое развитие Великобритании
связано как с продолжавшейся парламентской борьбой формирующихся партий
тори и вигов на фоне сложной ситуации внутри страны, так и с фактической
монополией узкого круга членов кабинета министров, формулировавших
основные внешнеполитические принципы и выдвигавших для страны ориентиры,
40
Цит. по: Кинг. Д. Битва дипломатов, или Вена, 1814. Пер. с англ. И. В. Лобанова. – М.: АСТ: Астрель, 2010. С.
230.
41
Мижуев П.Г. Политическая история… С. 50.
42
Black J. The Tory World... P. 127.
26
благодаря
которым
международной
ей
необходимо
обстановки.
внешнеполитических
и
С
было
существовать
традиционной,
региональных
устремлений
в
контексте
островной
оценкой
постепенно
начинает
конкурировать их более широкое, европейское понимание. Кроме того, важной
задачей становится недопущение новых революционных событий посредством
создания системы коллективной безопасности.
1.2. Британский парламент и положение Великобритании в европейском регионе
после окончания наполеоновских войн
Как
уже
было
внешнеполитических
отмечено
в
устремлений
предыдущем
лорда
Каслри
параграфе,
после
одни
из
окончания
наполеоновских войн были направлены на выстраивание системы коллективной
безопасности. Кроме того, союзным державам необходимо было закрепить
приобретения, сделанные во время войны, а так же решить другие важнейшие
вопросы,
касавшиеся
экономической,
политической,
территориальной
и
династической политики на континенте и посредством совместных усилий
выработать устройство послевоенной Европы. Для этого европейские монархи
договорились встретиться на открывшемся в 1814 г. конгрессе в Вене. Делегацию
Великобритании возглавлял министр иностранных сам лорд Каслри, по праву
называемый самым европейским из английских министров. Только в январефеврале 1815 г. на смену ему приехал прославленный британский генерал герцог
Веллингтон.
Разрешение спорных вопросов между европейскими государствами, в
конечном итоге, привело к созданию в рамках Венского конгресса новой системы
международных отношений. Главная роль в ее складывании была отведена
четырем союзным державам: Российской и Австрийской империям, Пруссии и
Великобритании, которые вынесли «основное бремя борьбы с наполеоновской
27
Францией».43 Франция уже во время работы конгресса, посредством своего
представителя, министра иностранных дел князя Талейрана, смогла из положения
побежденной и униженной страны стать той, к чьему мнению, в рамках мирного
урегулирования, прислушиваются.
Английская политика на Венском конгрессе была ориентирована на
решение нескольких, стратегически важных задач. Во-первых, необходимо было
обеспечить безопасность мореплавания, что становилось неизбежностью, если
вспомнить о наличии у Англии крайне регионально удаленных от метрополии
колоний и самого большого на тот момент военно-морского флота. Во-вторых,
нельзя было допустить доминирования на континенте кого-то из государств,
одного или группы. Иными словами, Каслри старался при совместной с
союзниками выработке новой системы международных отношений привнести в
нее родившуюся в Англии концепцию о политике равновесия или «баланса сил».
Ее проведение было необходимо Великобритании, так как пока континентальные
великие державы будут уравновешивать друг друга, англичане смогут заниматься
своими колониальными владениями без оглядки на континент. Поборниками этой
концепции были так же князь Талейран и князь Меттерних, канцлер Австрийской
империи.44
Еще в ноябре 1814 г. Каслри писал графу Ливерпулю, что «намерен
поддерживать те державы, которые способствовали спасению Европы, в их
справедливом стремлении к восстановлению, не допуская, в то же время
применение мер, которые могли бы нанести ущерб другим»45. При этом, для
отстаивания интересов великих держав, Каслри не считал неверным пожертвовать
интересами малых государств.
Нахождение министра иностранных дел вне страны не означало спад
политической активности в ней и отсутствие у англичан интереса к
происходившим в австрийской столице событиям. Наоборот, решения Венского
43
История международных отношений: В трех томах. Т. I: От Вестфальского мира до окончания Первой мировой
войны / А. В. Ревякин, Н. Ю. Васильева. — М., 2012. С. 179.
44
Цит. по: Зак Л.А. Монархи против народов. Дипломатическая борьба на развалинах Наполеоновской империи. М.: Международные отношения, 1966. С. 270.
45
Цит.по: Webster C. A. British Diplomacy, 1813-1815... P. 233.
28
конгресса широко обсуждались в самой Великобритании с помощью прессы.
Отметим, что далеко не всегда авторы этих публикаций были благожелательно
настроены по отношению к собравшимся, ровно как и к представителю своей
страны. В 1815 г. в то время как в Вене продолжались затянувшиеся переговоры
между великими державами, Каслри писал Ливерпулю, протестуя против тона
статей в британских изданиях, освещавших работу конгресса. Он пребывал в
надежде на то, что «могут быть приняты некоторые меры по одобрению, по
крайней мере, некоторых английских документов» и более правильному, с его
точки зрения, информированию британских граждан о ходе конгресса.46
Действительно, по мере затягивания работы конгресса тон оппозиционных
изданий становился все более язвительным. Так, например, вигская «Morning
Cronicle» от 3 января 1815 г. писала, что «министры не ожидают, что их коллега
лорд Каслри вернется на заседания парламента» в ближайшее время, так как
«никогда еще не было такого танцующего конгресса», где «императоры, короли,
принцы, министры и маршалы имеют манию танцевать каждую ночь»47. Таким
образом, складывался образ конгресса как пустого и дорогостоящего мероприятия
для увеселения победителей Наполеона.
Вместе с тем, издателя «Еженедельного политического регистра» Уильяма
Коббета,
радикального
политического
деятеля,
в
присланном
ему
и
опубликованном на страницах его издания письме, читатели упрекают в том, что
«в журнале нет отчета о работе собрания королевских переговорщиков, которые
составляют Венский конгресс»48. И, действительно, в это время он был более
занят ознакомлением британцев с подписанным в 1814 г. между Англией и
Соединенными Штатами Америки Гентским миром, официально завершившим
англо-американскую войну.
Возвращение лорда Каслри в Англию привело к тому, что парламент стал
ареной борьбы между ним и некоторыми парламентариями. Прежде всего, это
46
Webster С.A. British Diplomacy, 1813-1815... P. 378.
Morning
Chronicle
January
3,
1815.:[Электронный
ресурс].
–
Режим
https://www.britishnewspaperarchive.co.uk/viewer/BL/0000082/18150103/002/0002 (дата обращения: 18.05.2018)
48
Cobbett's Weekly Political Register. January 21, 1815. [Электронный ресурс]. – Режим
https://www.britishnewspaperarchive.co.uk/viewer/BL/0000050/18150121/018/0010 (дата обращения: 18.05.2018)
47
доступа:
доступа:
29
связано с тем, что парламентарии требовали от министра иностранных дел
предоставления документов конгресса. Особенно остро этот вопрос стоял на
протяжении весны 1815 г.
Как заявлял в своей речи в Палате лордов брат герцога Веллингтона маркиз
Уэлсли, основная проблема сводилась к тому, что «с учетом огромных масштабов
<...> интересов и последствий» с которыми представители Великобритании
«могут иметь дело» на конгрессе, «было бы уместно, если бы <...> поступили
некоторые сведения», то есть материалы работы конгресса. Лидер палаты и глава
кабинета граф Ливерпуль, в свою очередь отметил, что хотя «принцу-регенту
было рекомендовано» предоставить все интересующие Палату документы, но, тем
не менее, подобное заявление должно быть сделано только после завершения
подготовки» всех материалов.49
Тот же вопрос обсуждался и в Палате общин, где нападкам подвергся лорд
Каслри. Лидер вигов в Палате мистер Понсоби и член его партии мистер
Уайтбрид не только требовали от министра показать документы конгресса, но и в
своих вопросах ссылались на опубликованную в прессе декларацию, заявляющую
о несостоятельности Венского конгресса и его окончании. В целом, повторив речь
графа Ливерпуля относительно опубликованного документа, Каслри ответил, что
он не основан на «решениях конгресса», а потому не является подлинным.50
В целом, недовольство парламентариев министром иностранных дел можно
понять, так как копия Шомонского трактата была представлена перед Палатой
общин только 14 марта 1815 г., то есть через год после его подписания.51 Что
касается попадавших в прессу материалов, то многие из них не имели ничего
общего с реальными документами.
49
HPD. March 21, 1815.: Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://api.parliament.uk/historichansard/lords/1815/mar/21/congress-at-vienna (дата обращения: 15.03.2018)
50
HPD. March, 22, 1815.: Электронный ресурс]. – Режим доступа:
https://api.parliament.uk/historichansard/commons/1815/mar/22/congress-at-vienna (дата обращения: 15.03.2018)

Шомонский трактат – трактат, подписанный 26 февраля 1814 г. между Великобританией, Россией, Австрией и
Пруссией, оформивший совместные действия против Франции.
51
Morning
Chronicle
March,
15
1815.:
Электронный
ресурс].
–
Режим
доступа:
https://www.britishnewspaperarchive.co.uk/viewer/BL/0000082/18150315/002/0002 (дата обращения: 18.05.2018)
30
Те же претензии по отношению к Каслри звучали и в связи с
предоставлением документов оформленного так называемого «Четверного
союза», заключенного 13 (25) марта 1815 г. и консолидировавшего союзников
перед лицом вернувшегося из ссылки с о. Эльба Наполеона. И хотя декларация
союзников была представлена Палате общин гораздо быстрее других документов
конгресса, уже 7 апреля52, парламентарии отмечали недостаточность информации,
предоставляемой министром иностранных дел и кабинетом в целом относительно
происходившего в Вене.53 При этом звучали постоянные жалобы на возникающие
в прессе, особенно в «Times», документы, якобы являющиеся
подлинными
договорами, а так же требования предоставить палате инструкции, направленные
в Вену герцогу Веллингтону. Представители оппозиции крайне настойчиво
просили министра иностранных дел предоставить ответ о ратификации данного
договора, и более того, мистер Уайтбрид отметил, что «имеет право» настаивать
на том, чтобы «Палата сделала перерыв» пока ей не будет предоставлен документ.
Ультимативные требования оппозиционера возымели воздействие и заседание
действительно было перенесено.54 В ходе рассмотрения этого документа лорд
Каслри высказал свое мнение относительно предоставления парламенту
документов от принца-регента. «Прерогатива короны,- заявил он, - заключается в
том, чтобы скрывать такую информацию до тех пор, пока она не будет передана
уже в ратифицированной форме», а до тех пор, «пока не будет достигнуто
согласие, не следует сообщать о сути заключенных обязательств».55
Итогом работы Венского конгресса стал подписанный 28 мая (9 июня) 1815
г. «Заключительный акт». Именно этот документ, явившийся плодом многих
трудов и долгих переговоров союзников, подводил итоги противостояния
союзников и Наполеона, и определял послевоенное устройство Европы. А вторая
52
HPD. April 7, 1815. : Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://api.parliament.uk/historichansard/commons/1815/apr/07/declaration-of-the-allies-dated-vienna (дата обращения: 16.03.2018)
53
HPD. April 10, 1815. : Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://api.parliament.uk/historichansard/commons/1815/apr/10/congress-at-vienna-continental-affairs (дата обращения: 16.03.2018)
54
HPD. April 21, 1815. : Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://api.parliament.uk/historichansard/commons/1815/apr/21/treaty-between-the-allies-signed-at (дата обращения: 16.03.2018)
55
HPD. April 24, 1815. : Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://api.parliament.uk/historichansard/commons/1815/apr/24/substance-of-the-treaty-entered-into-at (дата обращения: 16.03.2018)
31
и окончательная победа над Наполеоном была оформлена в ходе подписания
Второго Парижского мира 8 (20) ноября 1815 г.
«Заключительный акт», фактически являлся собранием тех решений,
которые принимались непосредственно во время работы конгресса между
отдельными державами56. Отметим, что «Акт» не имеет никаких упоминаний о
Великобритании. Тем не менее, нас особенно интересуют те «трофеи», колонии,
которые были захвачены у французов и голландцев, и о которых мы уже
упоминали выше. Англичане, как было показано, не имели оснований для
пересмотра своих притязаний на них. Наоборот, они стремились сохранить над
ними свою власть. В конечном итоге, Британия оставила за собой Капскую
колонию, острова Цейлон, Маврикий, Родригес и архипелаг Сейшельские острова
в Индийском океане, острова Тобаго и Сент-Люси в Вест-Индии, а также Мальту
и Ионические острова в Средиземном море.57
Таким образом, в целом Венский конгресс для Англии закончился весьма
успешно. Во-первых, удалось провести пропагандируемую ею политику «баланса
сил», где не было места наличию одной или нескольких «супердержав». Для этого
имелись своеобразные противовесы – королевство Нидерланды для Франции,
Ганновер в составе Германского союза. Во-вторых, отсутствие соперников в
Атлантическом и Индийском океане, опорные пункты в Средиземном море,
страны, фактически находящиеся в зависимости от англичан, все это
предоставляло прекрасный плацдарм для Британии и их внешнеполитических
устремлений.
Таким образом, Великобритания как актор международных отношений
стала частью «Венской системы», под которой мы, вслед за отечественным
исследователем А.А. Орловым, имеем в виду некий вариант европейского
равновесия, где основные игроки – Англия, Россия, Австрия, Пруссия и Франция
– могли бы уравновешивать друг друга.58 Ни одна из этих великих держав не
56
Дебидур А. Дипломатическая история… С. 91.
История международных отношений... С. 192.
58
Орлов А.А. Союз Петербурга и Лондона. Российско-британские отношения в эпоху наполеоновских войн. – М.:
Прогресс-Традиция, 2005. – 366 c.
57
32
могла доминировать в послевоенной Европе и стать новым гегемоном региона,
постепенно распространяя свою власть. А в случае, если одно или несколько
государств будут предпринимать попытки к подобным действиям, необходимо
будет применить совместные меры воздействия на возмутителя спокойствия. В
конечном счете, новая система международных отношений была именно «союзом
монархов»59, которые собирались бороться против возможных революций и
избежать очередных кровопролитных и разрушительных войн.
Отметим, что, на наш взгляд, Венский конгресс и связанные с ним решения,
образовавшие новую систему международных отношений, можно назвать венцом
внешнеполитической и дипломатической работы лорда Каслри как британского
министра иностранных дел, но не в коем случае не его личной заслугой, так как
построение данной системы есть результат коллективной работы глав конгресса.
Последующий период международных отношений в Европе связан с
деятельностью так называемого Священного союза, образованного Россией,
Австрией и Пруссией еще во время работы Венского конгресса, вдохновителем и
автором идеи которого был российский император Александра I. Фактически, это
был «новый стиль дипломатии», при котором идеализированно отвергались
войны, революции, тайные сговоры стан и политика баланса сил прежней
дипломатии.60 Все это должно было быть заменено на ценности христианской
религии, которыми надлежало руководствоваться в мире после Наполеона. 14 (26)
сентября 1815 г. было подписано соответствующее соглашение, а 25 декабря 1815
г. был обнародован манифест, который официально подтверждал образование
Священного союза.61
Из «Большой четверки» конгресса только Великобритания не стала
участницей нового союза. Необычность заключенного Союза для современников,
вела к тому, что находились те, кто приводил аргументы в пользу недоверия
подобному образованию, которое якобы создано в целях территориальной
59
Безотосный В.М. Все сражения русской армии 1804-1814 гг. Россия против Наполеона/ Виктор Безотосный. –
М.: Яуза: Эксмо, 2012. С.609.
60
Кинг. Д. Указ.соч. С.332.
61
Великий князь Николай Михайлович. Император Александр I: биография. – М.: «Захаров», 2010. С. 173.
33
экспансии его участников. В Англии имелись свои сторонники данного мнения.
Другой точки зрения придерживался принц-регент Георг, который, как лицо,
заменявшее недееспособного монарха, в теории мог быть четвертым государем,
подписавшим акт Священного союза. Тем не менее, на практике присоединиться
к Союзу он не мог, исходя из особенности конституции своей страны. Согласно
ей «не имел права лично подписать акт присоединения к какому бы то ни было
международному
трактату».62
Именно
это
он
обосновывал
в
письме,
адресованном Александру I, а также государям Австрии и Пруссии, от 6 октября
1815 г. Он писал, что вполне разделяет «установленные <…> начала и сделанное
<…> объявление о руководствовании божественными заповедями христианской
веры». Далее он утверждал, что будет «способствовать миру и счастью рода
человеческого» вместе со своими «августейшими союзниками»63.
Интересно и мнение лорда Каслри о Священном союзе. Однако отметим,
во-первых, что при анализе высказываний главы Форин Офис необходимо
помнить, что он являлся одним из самых искусных политиков и дипломатов
своего времени. Поэтому, крайне осторожно надо относиться к его словам,
которые варьировались относительно их адресата. Во-вторых, отличаются личная
и публичная реакции лорда Каслри на создание Священного союза. Учитывая эти
факторы, постараемся дать как можно более объективную оценку отношению
лорда Каслри к новому союзу монархов.
В марте 1816 г., то есть уже по прошествии некоторого времени после
оформления
Священного
союза,
император
Александр
написал
письмо,
датированное 21 марта 1816 г. и адресованное непосредственно Каслри. В нем
император «старался убедительным образом доказать возвышенную цель союза».
Александр старался уверить британского министра в том, что хотя этот союз и
«не подходит под обычные формы и обыкновенные мероприятия» 64, однако не
ставит перед собой задачу нового передела мира или территориальных
притязаний.
62
Мартенс Ф. Ф. Указ.соч. С. 244.
Цит. по: Мартенс Ф. Ф. Указ.соч. С. 249.
64
Там же. С. 244.
63
34
Безусловно, Каслри знал о Союзе еще во время его заключения. За месяц до
вышеуказанных писем, 9 февраля 1816 г. в Палате Общин выступал
оппозиционер-виг Генри Брум, впоследствии лорд Брум. В своей речи он резко
высказался против Священного союза как невиданного международного акта.
Брум указывал на то, что объединение государей, а значит и их стран на основе
«истин христианской религии» и их защита не имеют никакого смысла, так как
«никто на них не нападает». Далее, он, проявляя себя истинным политиком,
спросил министра иностранных дел, почему, если этот Союз так хорош, то
Англия не участвует в нем?65
В ответ на эти заявления лорд Каслри объявил, что он был знаком с
черновым проектом Священного союза еще до того, как император Александр,
сообщил о своем намерении государям Австрии и Пруссии. Что касается
неприсоединения Англии к Союзу, то он повторил, что принц-регент не может
подписать данный акт из-за положения конституции. На запрос Г. Брума о
предоставлении Палате акта Священного союза, Каслри ответил отрицательно,
заявив, что не будет предоставлять парламенту международные акты, которые не
подписаны со стороны Великобритании.66 Примечательно, что в этой ответной
речи Бруму, английский министр иностранных дел выразил «искреннее
сочувствие» Священному союзу, а так же сказал, что «английское правительство
всегда действовало согласно» с теми началами, на которых он был сформирован.67
Таким образом, в данном случае мы имеем возможность наблюдать
официальную точку зрения министра относительно Союза. Но восторги Каслри
по этому поводу и комплименты, расточаемые русскому императору в Палате
Общин, по нашему мнению, не были его истинным мнением.
Еще в 1815 г., во время нахождения лорда Каслри в Париже, он написал
письмо премьер-министру графу Ливерпулю, датированное 28 сентября 1815 г. В
нем он давал несколько другую оценку новому союзу монархов, назвав его
65
.Мартенс Ф.Ф. Указ.соч. С. 244-246.
Там же. С. 244-246.
67
Цит. по: Там же. С. 244-246.
66
35
«возвышенной мистической чушью».68 И здесь он высказывал уже только свою
точку зрения, а не выверенную позицию внешнеполитического курса, как во
время речи в парламенте. Изучение данного вопроса невозможно без
сопоставления обеих точек зрения и понимания того, что Каслри был, прежде
всего, политиком и его личные чувства и эмоции, должны были уступить место
холодному расчету с позиций выгоды для Британии.
Священный союз, как организация, которая могла бы сохранить мир в
Европе посредством своих авторитета и власти, вполне устраивал английский
кабинет, которому сохранение статус-кво на континенте, как мы уже видели,
было необходимо.
Итак, выработанный на Венском конгрессе новый международный порядок,
основывался на «балансе сил» великих держав. И именно в этом, с одной
стороны, и заключается причина его относительной устойчивости до середины
XIX в. Второй причиной столь долгого существования этой системы стало
существование так называемого «Европейского концерта», то есть, того самого
коллективного решения всех существующих проблем, не доводя конфронтацию
до
ведения
военных
действий.
Таким
образом,
спорные
моменты
в
международных отношениях, не важно, касались они только великих держав, или
затрагивали интересы малых государств, разрешались «на основе общей
договоренности между основными державами».69 Фактически эта новая политика
предполагала
регулярные
встречи
заинтересованных
сторон,
а
так
же
представителей великих держав для обсуждения европейской политики и
разрешения возникающих проблем. Все эти действия, в конечном итоге должны
были привести к компромиссному для всех решению. Для реализации
«европейского концерта» был использован только что проверенный метод
конгрессов. Так, начиная с Аахена в 1818 г. дан был старт так называемой «эпохе
конгрессов», где Каслри как представитель Великобритании играл одну из
главных ролей.
68
69
Webster С.A. British Diplomacy, 1813-1815… P. 382.
История международных отношений... С. 193-194.
36
Для Британии послевоенный период был связан с внутриполитическими
сложностями вкупе с необходимостью непрерывного внимания к постоянно
меняющейся ситуации на международной арене. Репрессивная политика внутри
страны накладывалась на решения Венского конгресса, рождая, в конечном итоге,
обновленную внешнеполитическую ситуацию, заставляя по-новому взглянуть на
недавних союзников и оппонентов. Все сферы жизни британского общества
чувствовали на себе если не предметное, то обобщенное влияние изменившегося
мира после затяжной войны. Экономика, находившаяся в крайне сложно
ситуации, политика, чья относительная стабильность была поставлена под вопрос,
социальная сфера, требовавшая все большего внимания, нуждались хотя бы в
подобии стабильности на континенте. Существование пресловутого страха
революций в той международной ситуации, где еще свежи были воспоминания о
революции во Франции, а ее отголоски еще были слышны по всей Европе,
толкало эту самую Европу, испытавшую на себе все ужасы многолетних
кровопролитных войн, на путь, который мог обезопасить ее.
Венская система, как и образованные Священный и «Четверной» союзы
стала основой для международной политики после окончания наполеоновских
войн. Принятие, либо отрицание правил политической игры в новых реалиях,
характеризовало то или иное государство как игрока. В данном случае
Великобритания в лице своего министра иностранных дел тяготела к
коллективным действиям, однако даже в этих условиях проводила собственную
политику,
сообразную
своим
внешнеполитическим
целям.
При
этом
формирование в британском обществе мнения о строящейся в Европе базе для
новой системы международных отношений было подвержено недостаточно
дальновидным и широким воззрениям.
Таким образом, великодержавные устремления Англии на новом этапе были
направлены на поддержание выработанного в Вене миропорядка и пресечение
возможных революционных очагов в европейском регионе в целом. Однако
37
временное затишье послевоенного периода было не столь долгим, как можно
было бы рассчитывать в связи со всеми принятыми мерами.
1.3 Внешняя политика Великобритании в южноевропейском регионе
Наличие Венской системы должно было привести к недопущению
революций
в
Европе.
Однако
практически
сразу
после
подписания
«Заключительного акта», на континенте начала наблюдаться нарастающая
нестабильность. Подобного рода неустойчивость во время складывания новой
системы международных отношений относят на счет реакционной политики ее
авторов, т.е. главных действующих лиц Венского конгресса. Тем не менее, на наш
взгляд, было бы предубеждением и крайностью классифицировать выработанный
порядок как «глубоко неадекватный политическим условиям на континенте» 70 в
тот период.
Отголоски первой из послевоенных революционных волн, пришедшейся на
20-е гг. XIX в., были слышны в уже после 1815 г. В это время можно говорить о
постепенном складывании революционных движений в странах Европы, целью
которых было свергнуть навязанное им возвращение к старому порядку. 71
Первопроходцами такого рода движений стали Испания и Италия, где революции
начались в 1820 и 1821 гг., соответственно.
Наличие в Испании конституции 1812 г., общие завоевания и успехи
революции
привели
к
распространению
антимонархических
и
антиреставрационных настроений идей в Южной Европе. Не одинокими в своих
устремлениям почувствовали себя местные недовольные в Португалии и
итальянских государствах, которые нашли в себе силы для собственных
восстаний. Немалую роль в этом сыграла именно конституция 1812 г., которая
распространилась по Южной Европе72 и была принята за образец.
70
Цит.по: Хобсбаум Э. Век революций в Европе. 1789-1848. – М., 1999. С. 161.
Исдейл Ч.Дж. Наполеоновские войны. Перевод с англ. - Ростов-на-Дону: Феникс, 1997. С. 462.
72
Bron G. Learning lessons from the Iberian Peninsula: Italian exiles and the making of a Risorgimento without people, 1820–48.
–L.,
2015.
P.
59.:[Электронный
ресурс].
–
Режим
доступа:
http://www.academia.edu/16622975/Learing_lessons_from_the_Iberian_Peninsula._Italian_exiles_and_the_making_of_a_Risorg
71
38
С начала февраля 1820 г. британские газеты начинают публиковать
тревожные вести из Испании, описывая обстановку в Кадисе, где началось
восстание под
предводительством полковника
Риего.73
Для
британского
правительства испанские события стали «большим сюрпризом» и
министры
«были серьезно шокированы» пришедшими новостями. Кроме страха и
разочарования от новой революции в Европе, были затронуты также и британские
интересы в испанских колониях и в Португалии.74
1 марта вигская «Morning Chronicle» писала о том, что редакция получила
«достоверные сведения» о
том, что
«наше [английское]
правительство
ходатайствовало, чтобы часть гибралтарского гарнизона отправилась в Кадис, но
к чести министров они отказались от всяческого вмешательства» в испанские
дела.75
Что касается официально реакции Великобритании, то согласно депеше
графа Ливена от 4 (16) мая 1820 г., на протяжении всего периода с первых
заявлений о революции по конец апреля, «английское министерство сочло
должным с большим тщанием, чем при любых других обстоятельствах,
рассмотреть политическое положение страны, взвесить обязательства, налагаемые
на Англию ее отношениями с другими государствами, и определить позицию,
которую следует занять в данный критический момент и которая диктуется
особенностями положения Англии»76. Следовательно, в этот период торийское
министерство поручило «виконту Каслри представить доклад об общем
состоянии европейской политики и изложить мнение о той линии, какой Англия
должна следовать при создавшихся обстоятельствах», а герцога Веллингтона,
воевавшего в Испании, «попросили изложить свою точку зрения»77. В конечном
итоге, выслушав всех, «пришли к единодушному мнению относительно
imento_whitout_people_Chapter_3_in_ISABELLA_Maurizio_and_ZANOU_Konstantina_éds_Mediterranean_Diasporas_Lond
on_Bloomsbury_2015_ (дата обращения: 5.03.2018)
73
См.: Вилар В. История Испании. – М., 2006. - 225 с.
74
Webster C.A. The Foreign Policy... P. 232.
75
Morning
Chronicle.
March
1,
1820.:
Электронный
ресурс].
–
Режим
доступа::
https://britishnewspaperarchive.co.uk/viewer/BL/0000082/18200301/002/0002 (дата обращения: 13.03.2018)
76
ВПР. Т3(11). Серия 2. С. 378.
77
Там же.
39
политического курса, которого должен придерживаться британский кабинет,
после чего предложенные ими решения были полностью одобрены королем»78.
Каслри, показав графу Ливену все собранные по ситуации в Испании
документы, сообщил ему, что «Англия рекомендует соблюдать величайшую
осторожность в испанских делах». По мнению британского правительства, «даже
подобие какого-нибудь согласования союзниками их позиций или достижения
ими согласия по этому вопросу кажется <...> опасным и могущим повредить
интересам испанской монархии». И хотя британцы заявили о «верности своим
обязательствам по отношению к союзникам», но они не находят, что «нынешняя
ситуация требует выполнения этих обязательств». Великобритания, по словам
Ливена, будет вынуждена действовать только в двух случаях: «во-первых, если
безопасность короля или кого-либо из членов его семьи окажется под угрозой; вовторых, если будет иметь место посягательство на целостность Португалии»79.
Посол обосновывал «совершенно пассивную позицию в отношении Испании»
сложным внутриполитическим положением Англии и «почти непреодолимыми
финансовыми затруднениями»80.
Испанская революция, посредством своих успехов и наличия конституции,
подавала пример соседним государствам. Поэтому неудивительно, что уже 2
июля 1820 г. на юге Неаполитанского королевства началась революция, скоро
перекинувшаяся на остальные регионы страны.
В Италии революционный период, который начался в 20-х гг. XIX в. носил
название Рисорджименто, что означает «возрождение, воскрешение, новый
подъем». Существенным отличием от событий в Испании стал тот факт, что для
итальянских государств это был период борьбы за объединение и национальное
существование, охвативший большую часть века. Именно поэтому для Италии
Рисорджименто является решающим моментом в ее истории, когда она
постепенно становится «нацией», к чему долгое время не располагала
78
ВПР. Т3(11). Серия 2. С. 378-379.
ВПР. Т3(11). Серия 2. С. 379.
80
Там же. С. 379-380.
79
40
исторически сложившаяся территориальная разобщенность региона и давнее
доминирование в регионе Австрии.81
Таким образом, как мы видим, создание новой системы международных
отношений, призванной уберечь Европу от новых революционных возмущений,
не давало полной гарантии защиты от них, в то время как реставрационные
процессы и репрессивная политика восстановленных династий, наоборот, лишь
подталкивали ее к этому. «Брожение умов на революционной почве» в южной
части Европы, а так же «грозные симптомы»82, которые ставили континент под
удар новой волны революций и привели к окончательному завершению мирного
послевоенного периода, стали поводом для Австрии, выступившей с инициативой
созыва конгресса стран Священного союза, который состоялся в Троппау в
октябре-декабре 1820 г. Официально не являвшаяся членом Священного союза,
но входившая в состав «Четверного», а затем, после присоединения Франции,
«Пятерного союза», Британия, согласно всем ожиданиям великих держав, должна
была участвовать в работе Троппауского конгресса. Однако лорд Каслри
отказался от фактического участия Великобритании в его работе, так как, по его
мнению, «любое совместное вмешательство несовместимо с договорами и целями
союза»83 и Англии «приходится проявлять величайшую сдержанность»84.
Однако оставить подобное собрание совсем без английского представителя
он не мог, и вместо министра иностранных дел в Троппау действительно
отправился посол в Вене Стюарт. Каслри снабжал его подробными инструкциями
о предполагаемой линии поведения Великобритании в качестве наблюдающей
стороны во время прохождения конгресса. Из этих инструкций видно, что глава
81
См.подробнее: Китс Д. История Италии. – М.: Астрель, 2012. – М, 246 с.: ил. Тарле. История Италии в новое время… С.
97-98; Chapman T. The Risorgimento: Italy, 1815-1871. 2008. P. 10.^ Электронный ресурс]. – Режим доступа:
https://books.google.ru/books?hl=ru&lr=&id=S3LmmQgE5Q0C&oi=fnd&pg=PA1&dq=risorgimento+in+italian+1820s&ots=__uu
hJm3nl&sig=ypXT90bV8pGpPVzmTLCAEOP_kOs&redir_esc=y#v=onepage&q=risorgimento%20in%20italian%201820s&f=fal
se (дата обращения: 19.04.2018)
82
Великий князь Николай Михайлович. Александр I … С. 214-215.
83
Schroeder P. W. The Transformation of European Politics, 1763-1848. Oxford History of Modern Europe. – Oxford, 1994. P. 607.
:[Электронный
ресурс].
–
Режим
доступа:
https://books.google.ru/books/about/The_Transformation_of_European_Politics.html?id=BS2z3iGPCigC&redir_esc=y
(дата
обращения: 9.03.2016)
84
ВПР. С. 473.
41
Форин Офис был крайне недоволен сложившейся на континенте ситуацией.85
Однако помимо официальных депеш лорда Каслри, существует его частное
письмо к Стюарту, где он высказывает свои взгляды относительно кризисной
ситуации на континенте.
Письмо, написанное 16 сентября 1820 г. «в дополнение к <...> официальным
депешам»86, во-первых, доводит до сведения Стюарта ограничения, связанные с
его пассивной ролью на конгрессе, а во-вторых, дает послу аргументы в пользу
отказа британской стороны на предложение венского кабинета приехать в
Троппау для активного участия. По мнению британского кабинета, выраженном
Каслри, «совещание по примеру ахенского не оправдывается обстоятельствами,
не предусмотрено существующими соглашениями и могло бы к тому же лишь
нанести ущерб делу». Обращаться к парламенту с просьбой принять участие в
подобном собрании невозможно, «ибо всегда рискованно открывать публичные
дискуссии об отвлеченных предметах». А просьба о выпуске совместной
декларации вызывает те же возражения.87
Итак, для окончательного отказа от участия в работе Троппауского
конгресса,
Каслри
выделяет
несколько
причин.
Во-первых,
несогласие
парламента. Во-вторых, Британия может потерять находящуюся на территории
Неаполя собственность, а его порты закроются для английской торговли. И, втретьих, несоответствие подобного участия с выбранной Англией тактикой
нейтралитета.88
Важнейшим решением встречи в Троппау стало подписание тремя
державами-союзниками двух протоколов, которые юридически оформили право
великих держав вмешиваться во внутренние дела других государств. Каслри же
отказался подписать данные декларации, основывая свой отказ на том факте, что
они противоречат английским законам, и Британия будет протестовать против
вмешательства новообразованного союза во внутренние дела каких-либо народов.
85
Великий князь Николай Михайлович. Александр I … С. 215.
Sir A. Alison. Lives of Lord Castlereagh ... P. 135.
87
ВПР. Т3(11). Серия 2. С. 512.
88
Sir A. Alison. Lives of Lord Castlereagh… P. 137-138.
86
42
В личной беседе с графом Ливеном он отказывался защищать точку зрения
великих держав перед парламентом, фактически, самоустраняясь от не
устраивавшей
его
политики,
основанной
на
так называемом
принципе
«вмешательства».89 Принятый в Троппау протокол от 19 ноября 1820 г.
провозглашал австрийскую интервенцию в Неаполь.90
Чувствуя необходимость снять с себя и правительства любые подозрения в
участии в выработке либо подписании подобной документов, основанных на
подобном принципе, Каслри обратился к представителям Британии при
иностранных дворах с циркуляром, датированным 7 (19) января 1821 г.91. В нем
глава Форин Офис протестовал против тех действий, которые были приняты в
Троппау для искоренения революционных очагов в Южной Европе. Так же он
утверждал, что мотивом для данного документа стала «циркулярная депеша,
адресованная дворами Австрии, Пруссии и России к нескольким их миссиям, и
<…> в которой имеются очень ошибочные впечатления, как от прошлых, так и от
нынешних настроений британского правительства». Данный документ был
представленный палате Общин только 1 февраля 1821 г. сэром Робертом
Уилсоном92, впервые создал прецедент публичной конфронтации между
Великобританией и державами Священного союза93.
В парламенте принятая Россией, Австрией и Пруссией политика так же не
нашла поддержки, а император Александр на некоторое время стал несколько
одиозной фигурой, в сторону который сыпались нелестные высказывания, что
привело к откровенному скандалу с участием члена оппозиционной партии вигов,
лорда Холланда, который произнес речь, оскорблявшую монаршую особу.94
Пожалуй, Каслри был прав, когда говорил, что парламент не позволит
Англии принять участие в соглашениях, подобных троппауским. 25 января 1821 г.
89
Мартенс Ф.Ф.Указ.соч. С. 279-280.
Schroeder P.W. Transformation of European politic… P. 611.
91
Memoirs and Correspondence of Viscount Castlereagh, Second Marquess of Londonderry. Edited by His Brother. In Four
Volumes.
–
L.:
P.
63.
[Электронный
ресурс].
–
Режим
доступа:
https://books.google.ru/books?hl=ru&lr=&id=vA85AQAAMAAJ&oi=fnd&pg=PR1&dq=Castlereagh+Correspondence&ots=vIb6
wvT8LV&sig=uuruD7cvKuGA0oux9TlRmV8AsGA&redir_esc=y#v=onepage&q&f=false (дата обращения: 24.04.2018)
92
HPD. February 1, 1821. : Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://api.parliament.uk/historichansard/commons/1821/feb/01/circular-despatch-to-his-majestys (дата обращения: 23.04.2018)
93
Schroeder P.W. Transformation of European politic… P. 611.
94
Мартенс Ф.Ф. Указ.соч. С. 280.
90
43
в ходе заседания палаты лордов, оппозиционер граф Грей задавал вопросы
относительно принадлежности к таковым Великобритании. При этом он ссылался
на циркулярное письмо, которое, по-видимому «было обращено к различным
государствам». В нем говорилось, что «свержение порядка вещей в Испании,
Португалии и Неаполе неизбежно вызвало заботы и беспокойство держав,
которые боролись с революцией, а так же убедило их в «необходимости»
посмотреть на новые бедствия, перед которыми стоит Европа. Те принципы,
которые объединили великие державы континента, чтобы избавить мир от
военного деспотизма отдельного человека, выходца из революции, должны
действовать и против новой революционной власти». Далее в письме описывалась
встреча в Троппау, участники которой «без сомнения <...> имеют право
принимать общие меры предосторожности против тех государств, реформы в
которых
порождены
восстанием,
открыто
выступают
против
законных
правительств <...> особенно когда этот дух восстания распространяется в
соседние
государства
секретными
агентами».
Следовательно,
«монархи,
собравшиеся в Троппау, согласовали вместе меры, требуемые обстоятельствами,
и передали дворам Лондона и Парижа их намерение достичь поставленной цели
либо путем посредничества, либо силой. С этой точки зрения они пригласили
короля королевства Обеих Сицилий в Лайбах, чтобы он появился там как
посредник между его заблудшим народом и государствами, чье спокойствие
находится под угрозой». И, «поскольку система, которой следует следовать, не
имеет другого основания, кроме уже существующих договоров, они не
сомневаются в согласии с дворами Парижа и Лондона»95.
Граф Грей резонно хотел знать, «был ли этот документ доведен до сведения
правительства этой страны [Великобритании], и было ли решение правительства
Англии одобрено правительством». Отвечавший ему премьер-министр граф
Ливерпуль
назвал
зачитанный
документ
«неточной
копией
реально
существующей бумаги». Затем, он заметил, что лондонский двор не является
95
HPD. January 25, 1821.: Электронный ресурс]. – Режим доступа:
hansard/lords/1821/jan/25/naples-declaration-of-the-allied (дата обращения: 23.04.2018)
https://api.parliament.uk/historic-
44
«участником каких-либо разбирательств, которые сейчас ведутся по поводу
Неаполя». 96
Сама по себе полемика относительно принципа «вмешательства» между
Англией и ее континентальными партнерами, на наш взгляд, носила более
идеологический, нежели практический смысл. В самом деле, австрийцы могли бы
вмешаться в неаполитанские дела и без санкции Священного союза. Но принятые
документы обусловливают право великих держав на вмешательство в контексте
различных, применимых к каждому отдельному случаю, условий. То есть, на
практике это означало, что подобные конкретные обстоятельства будут
определять, станут ли державы Священного Союза вмешиваться или нет. Кроме
того, тот факт, что суверен, права которого были нарушены, вынужден был
обратиться с официальной просьбой о вмешательстве, делает практическое
значение и применение принципа «вмешательства» еще более непредсказуемым.97
Троппауский конгресс был продолжен южнее, в Лайбахе, где заседания
прошли с января по май 1821 г. Новый конгресс стал ареной продолжения
превосходства доктрины «вмешательства». В это время британское общественное
мнение оказалось на стороне правительства Великобритании и выражало
«негодование» 98 действиями союзных держав.
Что касается циркуляров, подписанных в ходе совещания в Лайбахе, то в
отличие от Троппау, Англия не фигурировала в них. Во время работы
Лайбахского конгресса, в марте 1821 г. началась революция в Пьемонте.
Окончательное утверждение во время конгресса принципа «вмешательства»
позволило
великим
державам,
а
именно
Австрии,
незамедлительно
воспользоваться им для того, чтобы подавить революции в Неаполе и Пьемонте и
восстановить абсолютистские порядки в этих государствах. 99
Для обсуждения несколько забытых в связи с итальянскими делами
вопросов, связанных с действиями в Испании, был созван очередной конгресс
96
HPD. January 25, 1821.: Электронный ресурс]. – Режим доступа:
hansard/lords/1821/jan/25/naples-declaration-of-the-allied (дата обращения: 23.04.2018)
97
Schroeder P.W. Transformation of European politic… P. 611.
98
Цит.по: Мартенс Ф.Ф. Указ.соч. С. 280.
99
История международных отношений... С. 199.
https://api.parliament.uk/historic-
45
Священного союза, собравшийся в Вероне в октябре-декабре 1822 г. Сама по себе
британская точка зрения на вмешательство во внутренние дела государств была
неизменна, но было и существенное отличие от предыдущих встреч в Троппау и
Лайбахе. При личном давлении короля на кабинет было решено, что лорд
Лондондерри как глава Форин Офис посетит это собрание, но его участие будет
пассивным.
В условиях постоянного напряжения «сильный ум Лондондерри,
которого преследовала парламентская война», и который был «изнурен
непрерывными трудами», начал разрушаться.100 Его самоубийство, произошедшее
в августе 1822 г., нарушило планы по его отъезду. Возникшую проблему с
вакантным местом министра иностранных дел кабинет Ливерпуля решил за счет
приглашения на этот пост давнего оппонента умершего, Джорджа Каннинга, а на
конгресс
отправился
герцог
Веллингтон,
снабженный
инструкциями
Лондондерри.
Во-первых, это было сделано за неимением времени. Во-вторых, в тот
период новый министр действительно решил продолжить политику своего
предшественника.
Но,
по
существу,
они
являлись
лишь
отражением
представлений лорда Лондондерри о тех вопросах, которые, как он думал,
должны были быть разобраны на предстоящем конгрессе. Так, он полагал, что
важнейшими из них станут Восточный и национально-освободительное движение
в Латинской Америке, тогда как итальянский вопрос он считал менее
заслуживавшим внимания в связи с тем, что к 1822 г. основные революционные
очаги были подавлены с помощью австрийской армии.101
Веронский конгресс принял на вооружение принцип «вмешательства» по
отношению к Испании, а Франция хотела единолично осуществить туда
интервенцию.
100
Memoirs and Correspondence of Viscount Castlereagh, Second Marquess of Londonderry. Edited by His Brother. In
Four
Volumes.
–
L.:
P.
66.
[Электронный
ресурс].
–
Режим
доступа:
https://books.google.ru/books?hl=ru&lr=&id=vA85AQAAMAAJ&oi=fnd&pg=PR1&dq=Castlereagh+Correspondence&o
ts=vIb6wvT8LV&sig=uuruD7cvKuGA0oux9TlRmV8AsGA&redir_esc=y#v=onepage&q&f=false (дата обращения:
24.04.2018)
101
Еремин Я.И. Указ.соч. С. 66.
46
Герцог Веллингтон в этой ситуации имел вполне четкое указание пытаться
не допустить вооруженной помощи испанскому королю со стороны стран
Священного союза, или хотя бы, дискредитировать их совместные действия в
регионе.102 30 октября 1822 г. герцог официально заявил о протесте
Великобритании, однако это заявление было проигнорировано. А уже 15 ноября
Россия, Австрия, Пруссия и Франция подписали протокол, согласно которому,
три первых страны обязались оказать последней помощь в случае необходимости
во время военных действий в Испании.
Каннинг не поддерживал военное вмешательство французской стороны в
дела Испании. Находясь в Англии, он выступал перед парламентом и в своей речи
нападал на французов, рвавшихся произвести интервенцию, и восхищался
поведением испанцев. Тоже самое касалось и премьер-министра графа
Ливерпуля, отстаивавшего британскую позицию.103 Тем не менее, российский
посол Ливен отмечал, что поведение нового министра, с одной стороны,
располагает к конструктивному диалогу, а с другой, он остается на твердых
позициях относительно Испании. Неприятие тори решений Веронского конгресса,
фактически укрепляло сложившийся раскол среди «Пятерного союза».104
Официальная точка зрения кабинета к 1823 г. была сформирована министром
иностранных
дел
в
докладной
записке,
где
Великобритания
занимала
нейтральную позицию во время интервенции Франции в Испанию. Аргументом в
данном случае выступал тот факт, что, не выдвигая по данному вопросу иной
точки зрения, не поддерживая напрямую ни одной из сторон конфликта, Испанию
или Священный союз, Англия, во-первых, не была втянута в военные действия, а
во-вторых, могли рассчитывать на поддержку французов при изменении ситуации
в Латинской Америке.105
Единственным представителем Великобритании, чье личное мнение было
отлично от официальной позиции страны, был герцог Веллингтон. И не смотря на
102
Там же. С. 67.
Мартенс Ф.Ф. Указ.соч. С. 307.
104
Там же.
105
Еремин Я.И. Указ.соч. С. 68.
103
47
поручения, описанные ему в инструкциях, он не выступал против военного
«вмешательства» стран Священного союза в дела Испании. Веллингтон вполне
сочувственно отнесся к решению о французской интервенции. Более того,
отлично зная страну, он даже составил план военных действий для французской
армии, согласно которому она и действовала в испанской кампании. Но герцог
был скорее исключением из общего правила, так как и общественное мнение и
правительство, как бывало довольно редко, не желали изменять выбранной
тактике. Так, граф Ливерпуль видел во французской интервенции лишь желание
Бурбонов восстановить власть своей испанской ветви, а не страх распространения
революции и испанской конституции 1812 г., в частности.106
Итак, конгресс в Вероне принял решение о французской интервенции в
Испанию. Весной 1823 г. французский экспедиционный корпус вторгся в
Испанию и подавил испанскую революцию, восстановив абсолютизм. Это
способствовало успеху контрреволюции и в Португалии.107
В течение этого времени в парламенте происходит активное обсуждение
испанских дел. Так, 26 марта 1823 г., выступая в Палате лордов, граф Ливерпуль
сказал, «что, если не произойдет никаких обстоятельств, вероятности которых он
в настоящее время не предвидел», он предложил в понедельник, 14 апреля,
«показать Палате документы, касающиеся состояния дел между Францией и
Испанией». Кроме того, он также хотел одновременно с этим выступить «с
заявлением, содержащим общие наброски политики, проводимой правительством
в отношении этих стран».
Граф Грей «слушал благородного графа с глубочайшим сожалением и
беспокойством, поскольку оказалось» нет надежды на предотвращение военных
действий между Испанией и Францией. Грей так же надеялся, что Британия не
была связана какими-либо тайными договорами или обязательствами, согласно
которым англичане должны были бы «оказать поддержку» поведению Франции в
отношении Испании. Ливерпуль не колеблясь, ответил, что «в отношении какой106
107
Мартенс Ф.Ф. Указ.соч. C. 307.
История международных отношений... С. 199.
48
либо поддержки, которую нужно предоставить французскому престолу или
правящей династии», нет никаких договоров, кроме тех, которые уже были
доведены до сведения общественности.108
14 апреля вопрос об Испании был затронут на заседании обеих палат, в
равной мере вызвав в них дискуссии. Большая часть выступления Каннинга в
Палате общин сводилась к описанию политики «баланса сал», так как важнейшей
задачей правительства Его Величества было «сохранение мира», под чем министр
иностранных дел подразумевал «уважение заключенных договоров, уважение
независимости наций, уважение к этой установленной политической линии,
известной под названием «баланс сил» в Европе», и, что не менее важно,
«уважение чести и интересов» самой Великобритании. Описав удивление
правительства тем, что испанский вопрос стал на веронском конгрессе самым
обсуждаемым, Каннинг предоставил на рассмотрение Палаты инструкции,
которые были направлены им герцогу Веллингтону для уточнения его позиции в
ходе конгресса в Вероне. Он заявил, что для британского правительства
французское предложение об интервенции в Испанию было крайне неожиданным.
Представитель вигов мистер Брум, в свою очередь, подверг сомнению не
концепцию
нейтралитета
Великобритании,
но
усомнился
в
том,
что
правительством были предприняты какие-либо действия по предотвращению
интервенции, а так же о том, что такие действия вообще предпринимались во
время веронского конгресса либо непосредственно в Париже через английского
посла. Недовольство Брума вызвали не только «разрывы в повествовании», но и
«расплывчатый язык», которым Каннинг отстаивал позицию кабинета. 109
В Палате лордов по тому же поводу выступал граф Ливерпуль, обосновывая
нейтральную
политику
Великобритании
по
отношению
к
французской
интервенции в Испанию. В противовес словам премьер-министра лорд Кинг
выступил с краткой речью о том, что весь ход переговоров относительно Испании
108
HPD. March 26, 1823.: Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://api.parliament.uk/historichansard/lords/1823/mar/26/negociations-relative-to-spain (дата обращения: 9.05.2018)
109
HPD. April 14, 1823.: Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://api.parliament.uk/historichansard/commons/1823/apr/14/negotiations-relative-to-spain (дата обращения: 15.03.2018)
49
«был таким, каким можно было ожидать», а министры Его Величества слабы и
нерешительным. Конечным результатом этого поведения правительства стала
политика нейтралитета.110
Испанский вопрос поднимался в обеих палатах на протяжении конца апреля
– начала мая 1823 г., когда французская интервенция уже активно протекала.
Лорд Эленборо сетовал на выявление министрами различий между революцией в
Неаполе и событиями в Испании, а так же тем, что к жалобам испанского короля
от 1820 г. не было проявлено должного внимания, и, тем самым, не была
предупреждена совместными силами великих европейских держав революция в
его государстве.111 Лорд Холланд пытался узнать, нет ли у французского короля
намерений, исходящих из заключенных им договоров, согласно которым он мог
бы претендовать на испанскую корону, а потому его внезапное желание
совершить интервенцию в данный регион, происходит из жажды расширения его
власти и территорий.112 Мистер Макдональд настаивал на предоставлении
Палатой общин адреса королю, где было бы выражено «разочарование
действиями министров», которые ничего не сделали и не выразили «самого
серьезного протеста» против обсуждения «государями, собравшимися в Вероне»
права начать военное вторжение на испанскую территорию.113 В разгаре
обсуждения этого предложения 1 мая 1823 г. оппозиция практически покинула
Палату общин, но была остановлена. В конечном итоге, предложение было
принято – 372 голоса «за» и 20 «против».
Тем не менее, несмотря на все эти обсуждения в обеих палатах, политика
нейтралитета по отношению к французской интервенции уже проводилась
британским правительством, а обращение к королю Георгу IV не сыграло
существенной роли во внешнеполитическом курсе страны. Ответ Палате был
краток и ни к чему не обязывал. Король писал, что благодарит Палату за
110
HPD. April 14, 1823.: Электронный ресурс]. – Режим доступа:
hansard/lords/1823/mar/26/negociations-relative-to-spain (дата обращения: 15.03.2018)
111
HPD. April 24, 1823.: Электронный ресурс]. – Режим доступа:
hansard/lords/1823/apr/24/negotiations-relative-to-spain (дата обращения: 15.03.2018)
112
HPD. April 25, 1823.: Электронный ресурс]. – Режим доступа:
hansard/lords/1823/apr/25/negotiations-relative-to-spain (дата обращения: 15.03.2018)
113
HPD. April 28, 1823: Электронный ресурс]. – Режим доступа:
hansard/commons/1823/apr/28/negotiations-relative-to-spain (дата обращения: 15.03.2018)
https://api.parliament.uk/historichttps://api.parliament.uk/historichttps://api.parliament.uk/historichttps://api.parliament.uk/historic-
50
обращение к нему и будут «прилагать усилия по сохранению мира в Европе» при
поддержке парламента и для «сохранения чести короны и интересов народа».114
Возвращение к обсуждению Испании произошло зимой 1824 г., когда лорд
Ньюджент выступил в Палате общин. Отметив, что он был «одним из тех, кто
согласился на обращение к королю» в виде адреса, описанного выше, а так же,
«санкционировал политику, которую правительство проводит в отношении
Испании», он полагал, что необходимо рассмотреть «насколько эта политика
была справедливо приведена в действие». С этой целью он взял на себя смелость
и подготовил «некоторые документы, а именно копии всей корреспонденции,
имевшей место между этим правительством и сэром Уильямом а'Куртом в
период между входом французских войск в Испанию и капитуляцией Кадиса, а
также копии всех сообщений, сделанных испанским правительством сэром
Уильямом а'Куртом, в тот же период, с его ответами». Спросив у министра
иностранных дел, будет ли он показывать эти документы палате или предоставит
такую возможность ему, и получив положительный ответ от Каннинга, Ньюджент
объявил, что вскоре сделает «заявление о поведении министров в ходе последней
войны в Испании», при этом ссылаясь на выбранную ими политику
нейтралитета.115
Выступая с речью 17 февраля 1824 г. Ньюджент описывал поведение
министров как «неискреннее и недостойное», а выбранную политику «мало
подходящей для той энергии и того высокого положения», которое занимала
Великобритания. Он подчеркнул, что результат интервенции оказался «вреден
как для интересов Англии, так и для завоеванной страны», то есть Испании. При
рассмотрении нейтральной политики кабинета по отношению к последней, лорд
Ньюджент наставал, что, хотя министры отказались от участия в конфликте, но в
этом случае были затронуты «принципиальные вопросы, наиболее важные для
Англии», а так же «для всех сторонников свободы». Но, «по крайней мере»
114
HPD. May 2, 1823.: Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://api.parliament.uk/historichansard/commons/1823/may/02/negotiations-relative-to-spain-kings (дата обращения: 15.03.2018)

Уильям а’Курт, 1-й барон Хейтсбери – в 1822-1824 гг. чрезвычайный посланник Великобритании в Испании.
115
HPD. February 6, 1824.: Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://api.parliament.uk/historichansard/commons/1824/feb/06/spain-foreign-policy (дата обращения: 15.03.2018)
51
министры не имели тайных сношений и договоренностей с Францией и «не стали
помогать ей в ее беспринципной агрессии». Но, в то же время, Ньюджент клеймил
министерство Ливерпуля как «главных грабителей полуострова», которые
«предоставили французам преимущества, которые те хорошо знали, как
использовать». Тем не менее, абсолютное большинство в 141 голос выразило
несогласие с оценкой выступившего лорда, который отметил, однако, что не
ставил перед собой задачу разделить Палату по данному вопросу, но лишь
выразил свое мнение относительно политики Великобритании в испанском
вопросе.116
Итак, политика Священного союза, а так же связанной с ними договорами
Великобритании, на всем протяжении этого нового революционного периода не
отличалась единством действий и взглядом великих держав, несмотря на
«энергию и смелость в проведении контрреволюционной программы»117.
Наоборот, революционная волна 20-х гг. XIX в. показала, во-первых,
несовершенство всей Венской системы с ее коллективным принципом решения
возникающих вопросов. Во-вторых, здесь, в очередной раз проявилось отличие
целей великих держав, равно как и разность толкования ими основных принципов
выстроенной системы международных отношений.
Первый разрыв между странами Священного союза и Англией, имевший
место при описанных выше событиях, стал отправной точкой для изменения
внешнеполитического курса последней. Тому же способствовало и изменение
фигуры главы внешнеполитического ведомства с маркиза Лондондерри на
Каннинга. И хотя, последний пока еще продолжал курс предшественника,
выработанная им позднее внешнеполитическая тактика, все же отличалась от
предыдущей,
которая
тяготела
как
раз
к
дискредитировавшему
себя
коллективизму.
Хотя Британия протестовала против активных действий Священного союза
на юге Европы, опиравшихся на принцип «вмешательства», но фактически она не
116
HPD. February 17, 1824.: Электронный ресурс]. – Режим доступа:
https://api.parliament.uk/historichansard/commons/1824/feb/17/conduct-of-ministers-neutrality-between (дата обращения: 14.03.2018)
117
Дебидур А. Указ.соч. C. 152.
52
сделала ничего для изменения союзной политики. Все ее действия были
ограничены выпуском циркуляров по данному поводу и выражением своего
крайнего неодобрения и неудовольствия подобными действиями.
Как видно, Великобритания в этот период играла важную роль сначала в
строительстве новой послевоенной Европы, а затем и в поддержании созданного с
ее помощью миропорядка. Не всегда ее цели были сопоставимы с теми, что
преследовали союзные ей страны. Тоже относится и к имевшимся возможностям
принять участие во внешнеполитических демаршах, отсутствие которых не всегда
было связано с личной неприязнью выбранной общеевропейской политики
британским кабинетом. Имевшаяся законодательная база была отлична от
континентальной, что не давало Британии возможностей для ее широкого
толкования. Играла свою роль и усложнившаяся ситуация внутри страны, когда
финансовое состояние государства просто не позволяло бросать дополнительные
средства на поддержку и
спонсирование
внешнеполитических
действий
союзников, как это было во времена наполеоновских войн.
Несмотря на то, что сам по себе парламент не имел большого влияния на
внешнюю политику в данный период, это отнюдь не означало, что его члены
перестали выражать свои собственные мнения или показывать несогласие с
официальным курсом. Тем не менее, существование на политическом Олимпе
Великобритании такой сильной фигуры как лорд Лондондерри не давало
парламентариям возможности для формирования сильной оппозиции ему во
внешнеполитических делах.
Таким образом, на наш взгляд, британская внешняя политика в первый
послевоенный период и во время нового революционного подъема на юге
Европы, была направлена на утверждение страны как одного из европейских
центров, способных проводить, с одной стороны, общеевропейскую политику,
основанную на коллективном принципе, а с другой, при необходимости
самоустраняться от тех решений, которые не имели популярности в парламенте и
шли в разрез с британским толкованием договоров, оформивших Венскую
систему.
53
Глава 2. Британская политика в восточноевропейском регионе
2.1. Реакция Великобритании на Восточный вопрос (1821-1822 гг.)
Одним из важнейших направлений международной политики второго
десятилетия XIX в. становится так называемый Восточный вопрос, не только с
самого его начала приковавший к себе внимание всей Европы118, но сильно
повлиявший на Венскую систему. Обострение этой значимой проблемы грозило
привести европейские страны к началу новой войны, чего стремились избежать
все без исключения великие державы вне зависимости от присущих им
геополитических интересов. В основе осложнения этой проблемы в начале XIX в.
лежали греко-турецкие противоречия119, которые, тем не менее, привлекали к себе
внимание всех великих держав, каждая из которых в той или иной мере была
заинтересована в регионе и старалась выразить свое мнение относительно этого
конфликта.
Таким
образом,
державы
«Пятерного
союза»
были
крайне
внимательны по отношению к еще одному революционному движению.
Наиболее заинтересованными в разрешении конфликта странами, в связи с
их близким географическим расположением к очагу напряженности на Востоке,
были Россия и Австрия. Но и Британия не оставалась в стороне от
происходящего. Ситуация на Балканах была крайне не выгодна для нее сразу по
нескольким причинам. Во-первых, существовала заинтересованность англичан в
регионе Восточного Средиземноморья, объяснявшаяся удобным выходом к
Индии. Во-вторых, поводом для беспокойства были проливы Босфор и
Дарданеллы, соединяющие Черное море со Средиземноморьем и находящиеся
под османским контролем. Совершенно не входило в английские интересы

Восточный вопрос – устоявшейся в историографии термин, обозначающий ряд проблем, обозначающих
противоречия конца XVIII – начала XX вв., которые связаны с борьбой христианских народов, проживавших на
территории Османской империи, за свою независимость.
118
Endorf A. M. British Foreign Policy Under Canning. – University of Montana, 2008. P. 66.:[Электронный ресурс]. – Режим
доступа:https://scholarworks.umt.edu/etd/160/ (дата обращения:2.03.2018)
119
См.: Шпаро О. Б. Освобождение Греции и Россия 1821-1829. – М.: Мысль, 1965. – 208 с.; Dakin D. The Greek Struggle
for
Independence,
1821-1833.
–
University
of
California
Press,
1973.
https://books.google.ru/books?id=Rk1iVvOr6RUC&pg=PR8&lpg=PR8&dq=Dakin+D.+The+Greek+struggle+for+independenc
e.+1821–
1833.&source=bl&ots=ntP1UcTcNd&sig=aRn36vZKjweCDorOaZTaIAcOFGk&hl=ru&sa=X&ved=0ahUKEwjiuqzNsIPbAh
WsJ5oKHe88AVYQ6AEIbDAO#v=onepage&q&f=false (дата обращения: 5.04.2018); Петрунина О. Е. Греческая нация и
государство в XVIII-XIX в. Монография. — М.: КДУ, 2010. — 745 с.
54
слишком явное присутствие в регионе России, которая посредством ее военноморских сил могла претендовать на выход к Средиземному морю. Еще одним
важным фактором для заинтересованности Великобритании в нормализации
ситуации в европейских провинциях Турции была невозможность нормального
функционирования ее морской торговли в регионе, в связи с участившимися
нападениями греческих пиратов.
Таким образом, сама Османская империя не рассматривалась как угроза для
английской политики. Наоборот, ее наличие давало необходимую стабильность
для развития британской торговли в условиях не самых благоприятных
экономических условий внутри Англии. Тогда как присутствие на Востоке другой
великой державы, имевшей там большое влияние, такой как Россия, способно
было навредить английской экономике и поставить под угрозу ее позиции.120
Великобритания,
как
и
остальные
великие
державы,
являвшиеся
своеобразным гарантом поддержания мира в посленаполеоновской Европе,
старалась не только следить за всеми поступавшими сведениям с Востока, но и
сообразно своим целям в регионе, реагировать на них.
Восстание в Греции «привлекло <...> взоры Европы»121 во время конгресса в
Лайбахе в 1821 г. Известное отношение лорда Лондондерри к революциям не
давало даже вероятности того, что события в Греции будут с радостью
восприняты английским кабинетом. Осуждение восстания было лишь первым
шагом, так как достигшие Лондона сведения носили противоречивый характер
относительно союзной Англии державы. В соответствии с этим, необходимо
было, с одной стороны, решить стоит ли доверять этим сообщениям, а с другой,
вырабатывать не столько реакцию на саму революцию, сколько стратегию в
контексте усложнившихся русско-турецких отношений. Подобные действия были
связаны с тем, что лишиться любого из этих своих партнеров для Великобритании
было бы крайне не выгодно.
120
121
Endorf A. M. British Foreign Policy Under Canning... P. 66.
Великий князь Николай Михайлович. Александр I... С. 257.
55
6 апреля 1821 г. английские газеты опубликовали сообщения о важнейшем
событии, произошедшем на Востоке. Пальма первенства в вопросе об освящении
для жителей Альбиона еще одной революции принадлежала сразу нескольким
изданиям: ориентированной на вигов «Morning Cronicle» и политически
нейтральной «Public Ledger and Daily Advertiser». Поддерживавшая умеренных
тори «Morning Post» опубликовала статью о греческом восстании 7 апреля.
При этом все три издания ориентировались на информацию, которая была
получена из одного и того же неназванного источника с Корфу. Небезынтересна и
трактовка начавшейся революции, переданная этим лицом. По его словам,
восстание, которое «спонсируется из Одессы», ведет свои корни из России и
пользуется военной поддержкой русского государя, который «освободит греков
под предлогом нападения на Константинополь», что является «эквивалентом его
молчаливого согласия на подчинение Италии Австрии».122
В целом, сведения всех трех газет, относительно начала восстания
одинаковы,
однако
содержат
разные
оценки.
Самая
короткая
заметка,
принадлежавшая «Public Ledger and Daily Advertiser» не имеет конкретной
трактовки события, но содержит реверанс в сторону надежного источника
сообщения, а так же ссылку на французские документы, согласно которым, вопервых, «на границе Трансильвании формируется кордон из австрийских войск».
А во-вторых, заявлялось, что в течение некоторого времени «ведутся переговоры
между Портой и санкт-петербургским двором».123
Что касается «Morning Chronicle», то она выражала намерение вигов
проследить, какой будет реакция кабинета по поводу вооруженного восстания
против турецкого владычества, проходившего в непосредственной близости от
британского протектората, то есть Ионических островов. Журналист предполагал,
что если новости из Греции и Дунайских княжеств правдивы, то Англия окажется
на пороге войны. А первопричиной всего ему виделось «малодушие, как Англии,
так и Франции», которые бездействовали по итальянскому вопросу, создали
122
Public Ledger and Daily Advertiser. April 6, 1821.: [Электронный ресурс]. – Режим доступа:
https://www.britishnewspaperarchive.co.uk/viewer/BL/0001255/18210406/002/0002 (дата обращения: 17.05.2018)
123
Ibid.
56
опасный прецедент и, в конце концов, оказались пострадавшей стороной от
«заговора Священного союза» против всего мира.124 При этом в реакции вигов
прослеживались недовольство политикой кабинета Ливерпуля относительно
итальянских дел, а так же явное недоверие союзникам и прежде всего России.
В противовес этому «Morning Post», не исключая вероятность правдивости
слов «надежного источника» с Корфу о начале греческого восстания, ставила под
сомнение все остальное. Так, например, подверглось критике суждение о том, что
повстанцами руководит Россия. Автор статьи с иронией просит «надежного
источника» в следующем сообщении «любезно» сказать, «какие чудеса будет
совершать русская армия в Греции и Константинополе» с учетом того, что
«солдаты были добавлены в ее гарнизоны на Черном море» по условиям
подписанного в 1812 г. Бухарестского мирного договора, а не для войны с
Турцией.125 В данном случае тори через подконтрольную им печать, дают понять,
что причастность России к греческой революции не доказана, а раз так, то нет
никаких причин для того, чтобы сомневаться в союзной Англии державе. Здесь
прослеживается явная необходимость показать английской публике, что кабинет
уверен в том, что страны Священного союза в связи с греческой проблемой будет
действовать в соответствии с заключенными договорами, определившими их
международное положение. При этом, совершенно забыт тот факт, что толковать
эти документы каждая из союзных держав могла по-своему, ориентируясь на то,
какая из точек зрения необходима и выгодна в данный момент как было во время
испанской и итальянской революций.
Обобщив данные сведения, мы можем наблюдать три вполне стандартные
реакции при получении первых сообщений о кризисной ситуации на Востоке:
осторожную нейтральную, анти- и проправительственную, соответственно.
Однако эти мнения пока были неофициальными, выраженными только печатными
средствами, а не озвученными официальными лицами обеих партий.
124
Morning
Chronicle.
April
6,
1821.:
[Электронный
ресурс].
–
Режим
доступа:
https://www.britishnewspaperarchive.co.uk/viewer/BL/0000082/18210406/002/0002 (дата обращения: 17.05.2018)
125
Morning
Post.
April
7,
1821.
:
[Электронный
ресурс].
–
Режим
доступа:
https://www.britishnewspaperarchive.co.uk/viewer/BL/0000174/18210407/006/0003 (дата обращения: 17.05.2018)
57
Мартенс, ссылаясь на донесения Ливена, пишет, что «когда получено было
в Лондоне известие о восстании в Греции, английские министры настолько
испугались, что даже боялись»126 завести с русским послом речь об этом
важнейшем событии и Ливен не мог добиться от лорда Лондондерри
официальной позиции Британии по греческой революции.
Между тем, пока в Лайбахе шло обсуждение итальянских и греческих дел,
Англия, посланник которой на конгрессе имел только функцию наблюдателя,
получала сведения относительно предпринимаемых союзниками демаршей.
Полученное Каслри письмо достопочтенного Р. Гордона, входившего в состав
небольшой английской делегации, датированное 13 мая 1821 г. гласило, что
Россия относительно греческого вопроса согласна с Австрией, то есть осуждает
восстание греков против турок. Но, «с другой стороны, есть серьезные опасения,
учитывая последствия, к которым может привести греческая революция, худшие
из которых выражают возможность того, что император Александр вынужден
будет принять другую линию поведения и взяться за оружие в качестве
защитника греческой религии», так как того требует «голос его народа». Эти
настроения только усилились с приходом в Лайбах сообщения о смерти
Константинопольского патриарха.127
Таким образом, Лайбахский конгресс показал Англии расстановку сил
относительно ситуации в Греции. И здесь, в отличие от испанских и итальянских
дел, Британия была во многом согласна со странами Священного союза. По
крайней мере, это касалось вопроса о реакции на новую революцию, которая была
негативной. Но оставалась, как видно из представленного письма Гордона, вполне
реальная вероятность того, что Россия вернется к своим первоначальным
устремлениям на Востоке, т.е. решится спасать христиан. Это вмешательство, вопервых, шло бы вразрез с Венскими решениями и способно было бы подорвать
баланс сил в Европе, а во-вторых, привело бы к усилению влияния русского
императора в важном для англичан регионе. В этих обстоятельствах, дабы
126
127
Цит.по: Мартенс Ф.Ф. Указ.соч. С. 322-323.
Sir A. Alison. Lives of Lord Castlereagh... P. 164.
58
предотвратить пожар в Турции, Лондондерри решил проводить политику,
основанную на большой деликатности как в отношениях с Россией, так и с
Портой. Для реализации этого плана он воспользовался разрешением императора
Александра I писать ему напрямую письма, которые не должны были проходить
проверку министров.
Конфиденциальное письмо датировано 16 июля 1821 г. Британский министр
обосновывал обращение непосредственно к императору оправдывающими его
«интересами европейского альянса» и с «глубоким пониманием важности
нынешнего кризиса» предостерегал русского императора от опасности, которая
ждала его, если он открыто вмешается в греко-османские отношения на стороне
повстанцев. Интересно, что касаясь самой Турции маркиз Лондондерри говорил,
что она «представляет собой необходимое зло в европейской системе» и является
«наростом, который едва ли можно рассматривать как составляющую часть
какой-либо здоровой организации». Но, несмотря на это, «любая попытка
введения порядка [в ней] с помощью внешнего вмешательства <...> может
привести к опасности для всей [европейской] системы».128
Данное письмо, на наш взгляд, является продолжением принятой
Великобританией позицией относительно неприятия принципа «вмешательства»,
который был рассмотрен в ходе конгрессов в Троппау и Лайбахе. Немаловажно
оно как документ, оформивший позицию Англии в отношении Греческой
революции. Интересно, что «виновниками всех несчастий» на Востоке глава
Форин Офис считал именно взбунтовавшихся греков, а «изгнание турок» наравне
с «уничтожением» греков были нежелательны для англичан на период 1821 г.129
К осени 1821 г. сент-джеймский кабинет «признавал справедливость
условий», выдвинутых Россией по отношению к Турции, но призывал
российскую сторону «проявить терпение» и даже более того долготерпение в
отношении Порты, которую, в конечном итоге, предполагалось обязать
выполнять «условия предполагаемого урегулирования»130. Таким образом,
128
Sir A. Alison. Lives of Lord Castlereagh... P. 164-166.
ВПР. Т. 4 (12). С. 238.
130
ВПР. Т. 4 (12). С. 337.
129
59
вероятность начала военных действий между Россией на стороне греков и
Турцией,
по
мысли
Лондондерри,
необходимо
было
минимизировать.
Лондонский кабинет был заинтересован в водворении мира в европейских
провинциях Османской империи чтобы избежать двух крайностей: греческого
восстания как возможного примера для народов, мечтавших о независимости, с
одной стороны, и «мусульманского варварства», с другой.131
Как итог отметим, что на данном этапе первоочередной задачей
Великобритании было всеми доступными действиями отдалять возможное
наступление
более
масштабного
военного
столкновения
на
Востоке,
включающего не только турецкую и греческую, но и российскую стороны.
Подобная политика вписывалась в общий курс неприятия английским кабинетом
принципа «вмешательства» в дела других государств, и была вполне характерна
для охранительных устремлений лорда Лондондерри.
Сложность внешнеполитического маневрирования Британии и неохотное
общение министра иностранных дел с российским послом относительно
греческой проблемы летом 1821 г. обосновывалась неоднозначной позицией
парламента на сообщения о предполагаемом участии России в военных действиях
на Балканах. Англичане не очень верили в бескорыстность намерений Александра
I. Ливен выделил в торийском кабинете два течения относительно участия
Российской империи в греческих делах. Представители первого из них считали,
что император, желая получить от Порты «надлежащее удовлетворение»,
намерен использовать силы союзников, в том числе английские. Остальная часть
была уверена, что Александр будет действовать один, и постарается разрушить
Османскую империю. Приходилось так же опасаться того, что «может устроиться
на развалинах» Турции, ведь англичане всерьез воспринимали существование
некоего «Греческого проекта».132
Относительно оппозиции, Ливен в начале январе 1822 г. писал, что хотя она
вполне сочувствовала христианскому населению европейских провинций Турции
131
132
Там же. С. 338.
Мартенс Ф.Ф. Указ.соч. С. 323.
60
и желала освобождения греков, но виги, как и тори, видели в разрушении
Оттоманской империи губительные для английских интересов последствия.133
Все эти действия развивались на фоне вполне успешно протекавшей
революции в Греции, где в начале 1822 г. была предпринята первая попытка
объединения интересов различных групп повстанцев, было созвано Национальное
собрание, а 1 января 1822 г. провозглашена конституция, которая предполагала
наличие должности президента.134
В этот момент Великобритания находилась еще в русле присущего
Лондондерри и принятого Европой коллективизма. Отметим, что здесь, как и в
случае с революционными событиями в Испании и Итальянских государствах,
англичане предпочли осторожную тактику вмешательству посредством грубой
силы. Вообще, курс Лондондерри, имевший своих сторонников в парламентской
среде, находил и его ярых противников, как это показали дебаты 20 июня 1821 г.,
состоявшиеся в Палате общин относительно континентальной политики
Великобритании. Оппозиция, в данном случае в лице ее представителя мистера
Хатчинсона, выступила против того курса, который был взят в связи с
образованием Венской системы. По мнению выступившего, континентальная
система, сторонником которой был маркиз Лондондерри, нарушала все
принципы, согласно которым Англия участвовала в войнах с конца XVIII в.
Критике подверглась европейская политика тори, начиная с 1814-1815 гг. и
заканчивая последними революционными событиями. Хатчинсон жаловался
Палате, что министры кабинета Его Величества старались подражать странам
Священного
союза
во
внутренний
политике,
и
здесь
он
вспомнил
приостановление Хабеас Корпус Акта. По его мнению, победа над Бонапартом, в
конечном счете не принесла мира в Европу, так как «Австрия и Россия <...>
вмешиваются в [дела] Неаполя и <...> возражают против конституции в
Испании». Министры, по его словам, должны были не молчать в связи с этим, а
предпринять какие-то шаги. Что касается Греции, то ее мистер Хатчинсон
133
Мартенс Ф.Ф. Указ.соч. С. 324.
Бальфур Дж.П. Османская империя. Шесть столетий от возвышения до упадка. XIV-XX вв. - М.:
Центрполиграф, 2017. С. 441.
134
61
представил в своем выступлении жертвой России и Австрии, которые «нависли
над ней». И если «ни один человек не мог созерцать без ужаса те зверства,
которые турки совершали против греков», то наоборот, надо было радоваться,
увидев их «освобожденных от рабства». Но никто не мог быть удовлетворен
поведением Австрии и России по этому вопросу, так как последняя, по его
словам, «искала господства» там. В ходе этой речи на лорда Лондондерри
обрушилась двойная критика, во-первых, как на одного из архитекторов Венской
системы, а во-вторых, как на руководителя министерства иностранных дел, чья
политика подвергалась сомнению.
В
конце
своего
пламенного
выступления
Хатчинсон
выносил на
обсуждение Палаты предложение по проекту адреса на имя короля, в котором его
просили бы «использовать свое влияние и авторитет, чтобы обеспечить малым
государствам Европы их несомненное, до сих пор неоспоримое право самим
выбирать собственную форму правления». А так же Его Величество должен был
выразить союзникам то противоречие, в которое, по мнению выступавшего,
вступает их политика со всеми прежним международными прецедентами. Однако
предложение было отклонено в ходе голосования большинством голосов: 28 «за»
и 117 «против».135
Кроме того, июньские дебаты в Палате общин показали, что депутаты
серьезно
обеспокоены
судьбой
Ионических
островов,
находившихся
в
непосредственной близости от района боевых действий. Но помимо внешней
опасности депутаты были обеспокоены и внутренними проблемами островов,
связанными с жалобами на поведение лорда-командующего британскими
войсками, расквартированными там, сэра Томаса Мейтланда.
Мистер Хьюм отмечал, что по его сведениям, в список нарушений этого
лица входили «вымогательство <…> с тех пор, как он действовал там в качестве
лорда-комиссара». Некоторые из замечаний, касавшихся поведения Мейтленда,
относились и к министру по делам колоний лорду Батхерсту. Сложности,
135
HPD. June 20, 1821.: [Электронный ресурс]. – Режим доступа:
hansard/commons/1821/jun/20/state-of-europe (дата обращения: 12.04.2018)
https://api.parliament.uk/historic-
62
связанные с лордом-комиссаром и волнение парламентариев относительно
возможных выступлений населения островов из-за ситуации в Греции,
выраженные Хьюмом, описание им деспотичного управления островами, жителям
которых не давали возможности выбрать собственную форму правления, все это
выразилось в предложение официального расследования, которое, однако, было
отклонено палатой с большинством в 70 голосов - 27 «за» и 97 «против».136
Хотя в данном случае Палата не вышла на обсуждение необходимости
защиты Ионических островов от посягательств революционеров, но то участие, с
которым англичане были заинтересованы в избрании их жителями наиболее
приемлемой для них системы управления, на наш взгляд, говорит о том, что часть
парламентариев высказывалась за проведение в регионе более активных и
решительных действий, отличающихся от принятого внешнеполитического курса,
дабы показать свое внимание к жителям островов и противопоставить себя
действиям турецких властей в Греции. Однако голосов было явно недостаточно, и
политика Лондондерри осталась неизменной.
Продолжение рассмотрения событий непосредственно в Греции, состоялось
17 июля 1822 г. в Палате лордов. В ходе обсуждения военных действий в Греции,
граф Гросвенор «не описывая причины начала войны», отметил, что турки
вырезали или уводили в плен население острова Хиос, а так же убивали
заложников с этого острова в Константинополе. И хотя «британский посол
получил от Дивана сообщение о том, что эти предполагаемые жестокости никогда
не были совершены», однако все это было «сведено к нулю», и все описанные
зверства имели место. По его словам, «если министры не прекратят общения с
Турцией, они, по крайней мере, должны» не помогать ей. При этом он привел для
примера «турецкий фрегат, который вооружается на Темзе», и который
«министры снабдили оружием и боеприпасами, а так же потворствовали приему
на борт англичанина». «В Англии», - заявлял граф Гросвенор, - «не было места,
где люди не желали бы успеха греческому делу», не считая правительства тори.
136
HPD. June 7, 1821.: [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://api.parliament.uk/historichansard/commons/1821/jun/07/ionian-islands-conduct-of-sir-thomas (дата обращения: 12.04.2018)
63
В ответ на это граф Ливерпуль спросил у Палаты, имеет ли «эта страна
[Англия] право вмешиваться в поведение другого правительства по отношению к
его собственным» подданным? Он настаивал, что Велкобритания не может
вмешаться в дела другого государства, и уточнил «что сказали бы их светлости,
если бы министры Франции или Испании вмешались бы в отношения между
правительством Англии и ее частями»? По его мнению, были примеры того, когда
одна «когда нация могла бы вмешиваться в внутренние проблемы другой», но
только тогда, «когда на карту поставлена ее собственная безопасность».
Коснувшись описанных Гросвенором зверств, учиненных турками над греками,
он, во-первых, настаивал на том факте, что подобные ситуации в контексте
военных действий происходят по обе стороны конфликта, а во-вторых, говорил о
личном влиянии лорда Странгфорда, все еще находящегося на британского
должности посла в Османской империи, который должен был употребить его для
того, чтобы избежать подобных действий. Не проигнорировал Ливерпуль и
обвинения в пристрастности правительства в отношении Восточного вопроса и в
потворствовании Турции. Турецкий корабль, столько ярко описанный его
оппонентом,
по
словам
премьер-министра,
являлся
торговым
судном,
находящимся в Британии на ремонте и перевозившим частично товары, а
частично экспонаты для Британского музея. Что касается вооружения, то
действительно, команда этого корабля подала заявку на пополнение «запасов
оружия и всевозможных боеприпасов», но она была отклонена.137
Исходя из описанных эпизодов, мы можем утверждать, что в период 18211822 гг. В парламентской среде существовала небольшая, но вполне явная
оппозиция
официальной
политике,
проводимой
кабинетом
относительно
Восточного вопроса, а некоторые депутаты вполне явно отдавали предпочтене
греческой стороне, находя нейтральную позицию страны недостаточной для
сохранения мира в Европе.
137
HPD. July 17, 1822.: [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://api.parliament.uk/historichansard/lords/1822/jul/17/greek-hostages-at-constantinople (дата обращения: 12.04.2018)
64
Смерть лорда Лондондерри в ходе подготовки к конгрессу в Вероне,
привела к естественному изменению в кабинете тори в связи с назначением
нового министра иностранных дел, что, в свою очередь, дало толчок для
изменения британской политики и ее отхода от привычных за время его
нахождения на посту, стандартов.
Перед подготовкой к Веронскому конгрессу маркиз Лондондерри составил
уже упоминаемую нами в предыдущей главе инструкцию, где писал, что «можно
ожидать, что предметом обсуждения станут, во-первых, турецкий вопрос,
внешний и внутренний, во-вторых, испанский, европейский и американский
вопросы, в-третьих, дела Италии».138 Ситуация относительно Османской империи
казалась ему более важной и заслуживавшей гораздо большего внимания во время
встречи представителей великих держав, нежели остальные. Эта позиция
происходила от того, что с июля 1821 по весну 1822 гг. вся Европа жила в
ожидании войны на Востоке.139
Таким образом, в ходе разрешения усложнившейся греческой проблемы, по
замыслу Лондондерри, надлежало продолжить выбранный курс. На данном этапе
«все возможные меры в первую очередь должны быть направлены на то, чтобы
примирить разногласия между Россией и Турцией». Они, во-первых, частично
были связаны «с правом на защиту, которое по Бухарестскому мирному договору
Россия имеет право» реализовать по отношению к населению, исповедующему
христианство в Турции, а «частично с некоторыми ограничениями, которые
Порта недавно наложила» в отношении «плавания через Босфор и Дарданеллы».
Для предотвращения «фактического столкновения двух держав», а для Британии
Восточный вопрос в этот момент состоял не в выборе турецкой, либо греческой
стороны, но в недопущении возможной войны между Османской и Российской
империями, британский министр считал необходимым «учитывать состояние
Греции». Более того, Лондондерри не просто учитывал созданное в Греции
правительство, но заявлял, что будет «нелегко избежать общения» c ним как с
138
139
Sir A. Alison. Lives of Lord Castlereagh... P. 169.
Schroeder P.W. Transformation of European politic… P. 618-619.
65
«правительством де-факто». Британскому полномочному послу, для которого
изначально и писались инструкции, следовало быть острожным и «в этом вопросе
действовать с большой осмотрительностью». Но прежде всего ему необходимо
было «находиться в стороне от любого взаимодействия с союзниками» по
вопросу о признании греческого правительства, а значит и Греции как
независимого государства, либо о том, каким образом Порте подавить ее с
помощью силы оружия.140
Итак, политика лорда Лондондерри в то время, когда миру в Европе почти
одновременно угрожали революции сразу в нескольких государствах, была
вполне мирной и не включала в себя противостояния им посредством оружия.
Более того, она была основана на трех принципах: невмешательстве,
национальной независимости, и признании новых правительств, но только когда
они полностью созданы, а не до тех пор. Следуя первому принципу, глава Форин
Офис держал Великобританию в стороне от непосредственного разрешения
ситуаций в Испании, Португалии, Италии, Греции и Южной Америке. Исходя из
второго, он выступил против вмешательства Австрии в Италию, России в Турции,
и Франции в Испанию, а в связи с третьим был готов признать и открыть
дипломатические отношения с теми бывшими испанскими южноамериканскими
колониями, которые де-факто обрели свою независимость. Однако до тех пор,
пока это не было сделано, по его мнению, необходимо было держаться в стороне
от них.141
2.2 Политика Дж. Каннинга относительно разрешения Восточного вопроса
Потеря партией тори такой фигуры как Лондондерри, вызвала естественную
дискуссию по вопросу о том, кто должен наследовать ему как министру
иностранных дел и лидеру Палаты общин. Консерваторы в целом лишились
одного из своих столпов, а кабинет Ливерпуля одного из своих самых ярких
членов, умело отстаивавших проводимую им политику перед парламентом.
140
141
Sir A. Alison. Lives of Lord Castlereagh... P. 169-170.
Ibid. P. 171-172.
66
Но назначение нового министра было связано как с некоторыми
трудностями внутри кабинета, так и со своеобразным отношением к этому короля
Георга IV. По свидетельству заместителя министра внутренних дел Генри
Гобхауса, описавшего этот эпизод в своем дневнике 9 сентября 1822 г., «первым
порывом короля было сделать главой Палаты общин <...> Роберта Пиля». И
такого рода предложение было сделано Р. Пилю, который «умолял отказаться»
Его Величество от подобного желания. Затем «лорд Ливерпуль <...> пошел к
королю и объявил свое мнение, согласно которому на место лорда Лондондерри
необходимо поставить Каннинга, и что герцог Веллингтон, лорд Батхерст и лорд
Уэстенморленд (ни один из которых не благоволит Каннингу) были того же
мнения». Король, имевший личную неприязнь к Каннингу в связи с позицией
последнего по вопросу о скандальном разводе монарха, консультировался еще с
несколькими членами кабинета, такими как лорд Сидмут и герцог Веллингтон,
которые были за Пиля и Каннинга, соответственно. В конечном итоге,
возобладало мнение Ливерпуля и Веллингтона, а Каннинг получил предложение
возглавить Форин Офис, а Роберт Пиль стал министром внутренних дел. 142
Биограф Каннинга английский историк А.Дж. Степлтон приводит его
любопытное письмо от 26 августа 1822 г., в котором он описывает сложившуюся
после смерть Лондондерри ситуацию и представляет два мнение относительно
того, какая должность будет в связи с этим предложена ему. «Я считаю, - писал
Каннинг, «что никто пока не может с уверенностью рассуждать о том, что может
быть мне предложено. Но есть два мнения Чарльза и и Гренвилла. Первый
думает, что мне или будет предложено ничего, или полное наследство (и это
приемлемое предложение). Последний думает о назначении в Департамент по
колониальным делам. Боюсь, что первое я должен принять, а второе обязательно
отвергнуть». В данном случае под «наследством» лорда Лондондерри понимается
как пост министра иностранных дел, так и лидера тори в Палате общин.143 При
142
English Historical Documents, 1783-1832. P. 100-101.
Stapleton A. G. George Canning and ... P. 362-363.
143
67
этом члены кабинета не возражали против замещения Каннингом обеих
вакантных должностей.
Каннинг вошел в кабинет в тот момент, когда международная обстановка
была сложна и неоднозначна. Испанский и греческий вопросы, а также колонии в
Южной Америке занимали все основное внимание Великобритании во внешней
политике. В связи со смертью бывшего главы Форин Офис существовала
необходимость либо в сжатые сроки выработать новую стратегию относительно
них, либо взять на вооружение ту политику, которую проводил по направлениям
его предшественник. Входя в кабинет Ливерпуля Каннинг понимал, что чтобы
показать себя как политического игрока, надо было «попытаться осторожно это
сделать» изменить устоявшуюся
прежнюю внешнеполитическую
систему
Великобритании.144 Но для осуществления этого ему пришлось бороться с теми
его членами, которые за годы работы с Лондондерри стали приверженцами так
называемой «континентальной системы». Одним из представителей этого
направления был герцог Веллингтон. Таким образом, если Лондондерри боролся с
изоляционистами, то Каннингу приходилось, хотя и весьма осторожными
методами отстаивать эту позицию. И хотя в прошлом Джордж Каннинг и лорд
Лондондерри не только расходились во мнениях, но и дрались на дуэли, в 1822 г.
новый министр иностранных дел, во-первых в силу нехватки времени до
конгресса в Вероне, а во-вторых, будучи в целом согласен с Лондондерри,
продолжил его курс.
В случае Восточного вопроса это означало добиться посредничества между
Российской и Османской империями, что обосновывалось экономическими и
геостратегическими нуждами Великобритании. Российская сторона до осени 1822
г. не соглашалась на предложение Великобритании. Уладив противоречия по
этому поводу и согласившись на условия англичан, Александр I дал свое согласие
на то, чтобы русско-турецкие разногласия были переданы в ведение британского
представителя в Порте, лорда Странгфорда, который приехал в Константинополь
в феврале 1821 г. для того, чтобы сменить сэра Роберта Листона в качестве
144
Ibid. P. 363.
68
английского посла в Оттоманской Порте. Таким образом, его официальное
вступление в должность, произошло всего за две недели до того, как в начале
марта началось восстание в Дунайских княжествах.145
На первом этапе своего нахождения в Турции Странгфорд показал себя не
лучшим образом. Связано это было с про-османскими депешами, которые
поступали от него в Лондон. Антигреческая направленность его донесений четко
прослеживалась
в
сообщениях,
где,
например,
была
одобрена
казнь
Константинопольского патриарха, а так же тех, которые содержали описанные «с
самодовольством» сцены увиденных им корзин, нагруженных человеческими
ушами, отрезанными от тел убитых греков.146 При этом лорд Странгфорд и не
думал оправдываться и не признавал какую бы то ни было неправомерность
своего поведения на посту британского посла в Османской империи. Наоборот, он
с долей хвастовства заявлял «Я по преимуществу турок»147. Подобное поведение
посла контрастировало с тем нейтралитетом, который хранила Англия. Оно же не
могло не вызвать нареканий у русского представителя в Порте Г.А. Строгонова.
Казалось, фигура нового непосредственного начальника, то есть министра
иностранных дел, должна была бы сократить пребывание Странгфорда на службе
в качестве посла Великобритании в Турции. Но ни смерть лорда Лондондерри, ни
вступление в должность Каннинга не привели к тому, что он был отозван и
заменен кем-то более нейтральным в своих политических предпочтениях.
Изменения в политике Страгфорда появились только тогда, когда
Великобритания получила возможность стать посредником в русско-турецком
конфликте относительно разрешения Восточного вопроса. Его основная работа по
налаживанию отношений между Россией и Османской Портой проходила после
завершения конгресса в Вероне, на котором он присутствовал148. Через
145
Anglo-Ottoman Encounters in the Age of Revolution: The Collected Essays. – London and New York, 2013. vol. 1. P. 188.
[Электронный
ресурс].
–
Режим
доступа:https://books.google.ru/books?id=1tJQAwAAQBAJ&pg=PA230&lpg=PA230&dq=странгфорд+1821&source=bl&ots
=_GNN9IbdrZ&sig=dYymOe_7IgcZpCgAO52s5XuxlUI&hl=ru&sa=X&ved=0ahUKEwjQkJWV0e7aAhVhwqYKHZRxBjUQ
6AEIQDAJ#v=onepage&q&f=false (дата обращения: 21.04.2018)
146
Ibid. P. 189.
147
Ibid.
148
Crawley C. W. The Question of Greek Independence. A Study of British Policyin the Near East, 1821-1823. – Cambridge,
1930.
P.
30.:[Электронный
ресурс].
–
Режим
69
Веллингтона ему были переданы инструкции Каннинга, где было обозначено, что
все усилия необходимо сосредоточить, во-первых, на том, чтобы побудить Порту
«сделать шаг вперед по отношению к России», а во-вторых, договориться с
турками о принятии таких правил относительно судоходства в Черном море,
которые освободят российскую торговлю от препятствий и ограничений,
наложенных на нее вследствие приказов, выпущенных Диваном. В отношении
Греции британский посол был проинструктирован герцогом, что ему надлежит
надавить на султана и его министров, дабы «соблюсти умеренность и строгую
справедливость по отношению к повстанцам».149 В тоже время, Каннинг считал,
что для османского правительства существует «необходимость не откладывая
положить конец тому положению дел, которое существовало в стране»150.
Джордж Каннинг был более либерален, нежели его предшественник.
Именно с ним связано так называемое «либеральное» крыло партии тори. Он не
был поклонником политики сохранения статус-кво, особенно в тот момент, когда
стало понятно, что Османская империя фактически неспособна подавить
греческое восстание. С другой стороны, именно в этот период в Европе в целом, и
Англия не становится здесь исключением, поднимается волна филэллинизма и
это тоже необходимо было учесть при разработке дальнейшей стратегии в
восточных делах.
Конгресс в Вероне, вопреки мнению лорда Лондондерри, не сделал
греческий вопрос одним из самых важных в своей повестке. Вести из Испании
затмили борьбу греков за независимость, а среди решений относительно Греции
зародилась мысль о необходимости ее «умиротворения». После окончания
веронской
встречи
русский
император
согласился
на
посредничество
Великобритании между его страной и Османской империей. Странгфорду
доступа:https://books.google.ru/books?hl=ru&lr=&id=slJkAgAAQBAJ&oi=fnd&pg=PR7&dq=+canning+and+greece+1823&o
ts=Ui6Gq8hEzI&sig=SfEFLBTFTW8KtjnIiNEs3u-DJKI&redir_esc=y#v=onepage&q&f=false (дата обращения: 12.02.2018)
149
Stapleton A. G. The Political Life of the Right Honourable George Canning… P. 377-378.
150
Ibid.

Филэллины – представители европейской и американской общественности, которые сочувствовали, либо в той
или иной форме помогали греческой борьбе за освобождение от турецкого ига в конце XVIII — начале XIX вв.
70
вменялось отстаивать ультимативные положения, которые выдвигала российская
сторона.
Работа Странгфорда по организации принятия ультиматума была в разгаре,
когда Каннинг решился на шаг, который по своей сути противоречил всем
решениям стран Священного союза. В марте 1823 г. он признал греков не
повстанцами, а воюющей стороной, обосновав этот демарш тем, что он принесет
выгоду английской торговле и защитит судоходство страны151 в регионе, которое
подвергалось нападкам греческих пиратов. И хотя Каннинг заявлял, что «для
сохранения в мире баланса ведущей политикой должна быть английская», а чтобы
добиться этого, помимо прочего, он предлагал «неуклонно сохранять для себя
нейтралитет во всех случаях, где ничто не влияет на ее [Британии] интересы и
честь»152, признание греков как равноправной стороны в конфликте с Османской
империей несколько отходило от привычной политики Великобритании,
доставшейся
в
наследство
новому
министру
иностранных
дел
от его
предшественника. Следствием этого шага Каннинга, с одной стороны, стало
размещение в английских банках греческих займов, а с другой, недоверие Порты,
что не придавало успешности посредничеству Англии. Хотя, как показали дебаты
в Палате общин от 22 мая 1823 г., на греческое пиратство эти действия не оказали
желаемого действия.153
Сложностей Странгфорду, которого теперь, в связи с его миссией, турки
считали
пророссийски
настроенным,
добавляли
следующие
несколько
обстоятельств. Первое было связано с тем, что османское правительство имело
претензии непосредственно к Британии. Их суть сводилась к тому, что турки
жаловались на участие британских офицеров на стороне греков в вооруженном
конфликте с Османской империей. Нейтральный статус Англии противоречил
этим предполагаемым действиям.
151
Endorf A. M. British Foreign Policy Under Canning... P. 69-70.
Stapleton A. G. The Political Life of the Right Honourable George Canning… P. 375-376.
153
HPD. May 22, 1823.: [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://api.parliament.uk/historichansard/commons/1823/may/22/the-greeks-and-turks (дата обращения: 18.03.2018)
152
71
Второе
обстоятельство
касалось
упоминавшегося
нами
ранее
филэллинизма, распространенного в Европе в целом и в Великобритании, в
частности. Филэлленические общества на континенте собирали деньги через
членские взносы и пожертвования на дело независимости Греции. В Лондоне
тоже был открыт сбор денежных средств по подписке, дабы помочь греческому
населению, страдавшему от турецких бесчинств. Османскому правительству было
трудно понять, почему министры Его Британского Величества не могут
воспрепятствовать этим действиям подданных.154 Более того, турки подозревали,
и были правы, что филэллины не только собирали деньги для повстанцев, но что
им удавалось контрабандой провозить оружие для восставших.
В данном случае здесь проявляется не двойственность британской
политики, а особенность ее законодательства, так как, с одной стороны, политика
английского правительства по отношению к иностранным государствам делала
невозможной финансовую помощь его подданных одной или нескольким
воюющим сторонам, в отношении которых Великобритания заняла позицию
строгого нейтралитета. Тем не менее, английские министры ничего не могли
сделать, так как законодательство страны не предполагало никакого обеспечения
подобного
принципа.
Помимо
сбора
денежных
средств,
романтически
настроенные английские подданные отправлялись сражаться за греческую
независимость. После смерти лорда Байрона, оставившего родину в 1823 г. и
погибшего в 1824 гг., поток добровольцев только усилился. Таким образом,
британская публика искала выход для обозначения своей позиции в отношении
Восточного вопроса и находила его в дружественных Греции обществах, в то
время как торийское правительство заявляло о своем нейтралитете.
И наконец, третьим обстоятельством стало то, что военно-морские силы Его
Величества, находившиеся в Леванте, были представлены Турцией как виновные
в нарушениях нейтралитета. Инструкции, которые были даны капитанам
британских кораблей в Средиземноморье, были сформулированы по принципу
строгой беспристрастности и предписывали внимательно относиться к правам
154
Stapleton A. G. The Political Life of the Right Honourable George Canning… P. 389.
72
обеих воюющих сторон. Каннинг, комментируя эту последнюю жалобу, отметил,
что, несмотря на то, что военные действия на море «были разбросаны по
многочисленным портам и островам», а также учитывая «беззаконное насилие и
грабежи» свидетелями которых стали британские морские офицеры, нельзя
допустить ни одного «случая вмешательства нашего [английского] флота» для
защиты одной из сторон.155 Морские силы Великобритании территориально были
разбросаны в регионе, в котором велись боевые действия между турками и
греками и неизбежно смешивались с конфликтующими сторонами. Главной их
задачей являлась защита британской коммерции от посягательств на нее. Любая
помощь грекам либо туркам могла квалифицироваться обеими сторонами как
нарушение нейтралитета, что, в свою очередь, могло санкционировать
непредвиденное отношение с одной из сторон и затем, финансовые трудности для
Великобритании.
Постепенное разрешение этих вопросом Странгфордом, с одной стороны,
давало надежду на скорое окончание затягивавшегося противостояния на
Востоке. Но при более детальном анализе, мы приходим к выводу о том, что в
целом, все усилия британского посла, хотя и не были бесполезны, но не привели к
желаемому «умиротворению» не только греческих территорий, но и региона в
целом.
1824 г. показал дальнейшие изменения в английской политике в отношении
Греции. Во-первых, наметилась холодность в англо-русских отношениях
относительно отказа Каннинга участвовать в очередном конгрессе, посвященном
Восточному вопросу. «Прекращение обмена мыслями между Россией и Англией
на счет своих отношений к Турции и умиротворения Греции» английский король
наравне с членами торийского кабинета считали большой ошибкой и одной из
главных неудач министра иностранных дел на внешнеполитическом поприще.
Джорджу Каннингу, чтобы остаться в министерстве, пришлось даже извиняться
за свою оплошность перед королем Георгом VI.156
155
156
Stapleton A. G. The Political Life of the Right Honourable George Canning… P. 389-392.
Мартенс Ф.Ф. Указ.соч. С. 330-331.
73
А во-вторых, 3 июне 1824 г. «Morning Post», ссылаясь на французскую
«Constitutionel»,157
опубликовала
секретную
ноту
русского
императора,
датированную еще январем того же года. Помимо предложения о созыве
конференции по греческому вопросу, этот документ содержал еще и план по
разделу Греции. Разумеется, став достоянием общественности, он был известен и
грекам. Эти последние имели все основания для того, чтобы заявить о своем
негативном отношении к подобному исходу событий. Тогда греческое
правительство в своей борьбе за независимость делает ставку не на русских, а на
англичан, и уже в ноябре Каннинг получил послание от М. Радиоса, секретаря
греческого правительства, датированное 12 (24) августа 1824 г.
Радиос описывал все те жертвы, которые должны были принести грекихристиане под властью турок-мусульман, а также то, как «в течение четырех лет»
они «успешно защищают землю своих отцов». Отметив достижения восставших,
он писал, что во время конгресса в Вероне они ожидали, что они обретут
поддержку в лице собравшихся там, но «европейская политика <...> не хотела
доверять рассказам о греках и не переставая слышать их вздохи и жалобы,
приняла решение только о <...> нейтралитете, который иногда был фатальным для
них». И им не оставалось иного выбора, кроме как продолжить борьбу, однако
теперь появилась «нота, исходящая из Северной Европы», то есть русский план
раздела греческих территорий. Эта записка «решает судьбу Греции», но «трудно
представить, что такая несправедливая и жестокая бумага вышла из двора, такого
как российский». Наблюдая подобную несправедливость, «греческая нация и ее
правительство»
посредством
этого
письма
«обращаются
к
Его
Великобританскому Величеству» через Каннинга и просят признать Грецию как
независимое государство, добавив, что уже существовал подобный прецедент, то
есть ситуация с признанием Англией бывших испанских колоний в Южной
Америке. В качестве весомого аргумента в пользу своей просьбы, Радиос замечал,
157
Morning
Post.
June
3,
1824.:
[Электронный
ресурс].
–
Режим
доступа:
https://britishnewspaperarchive.co.uk/search/results/1824-0603?NewspaperTitle=Public%2BLedger%2Band%2BDaily%2BAdvertiser&IssueId=BL%2F0001255%2F18240603%2F&Count
y=London%2C%20England (дата обращения: 12.05.2018)
74
что «Его Британское Величество без сомнения, замечает, что Греция, став
свободной, внесет свой вклад <...> в интересах Великобритании», намекая о
коммерческой и торговой составляющих их отношений. В конце письма он
отмечал, что «уже нельзя сомневаться в том, согласуется ли независимость
Греции с интересами европейских стран», а «англичане, чей вес в политическом
балансе настолько высок» не могут остаться равнодушными к «столь
возмутительному угнетению».158
Ответ Джорджа Каннинга на это послание датирован 1 декабря 1824 г. В
отношении российского плана по умиротворению Греции он настаивал на том,
что этот документ не был ратифицирован каким-либо двором, не исключая и
российский, то есть остался только планом. Само посредничество между греками
и Портой британский министр описывал как крайне сложное дело, так как «в то
время
как
греки
испытывают
непреодолимое
отвращение
к
любому
урегулированию, за исключением установления их независимости как нации,
Диван отрекается от всех способов примирения, за исключением безоговорочного
восстановления его суверенитета над Грецией». Касаясь затронутого адресатом
его письма вопроса о бывших испанских южноамериканских колониях, Каннинг
заметил, что Британия в этом отношении «исповедовала и поддерживала строгий
нейтралитет» и что «подобный нейтралитет наблюдается Великобританией в
ситуации, которая сейчас разворачивается в Греции». И хотя русский план
Англия не будет пытаться предложить Греции по пожеланиям населения этой
территории, британскому правительству кажется вполне разумным испросить
мнение Порты по этому поводу.
Фактически, письмо Каннинга содержит отказ в ответ на просьбу
греческого правительства, связанный, с тем, что Великобритания в Восточном
вопросе находилась на нейтральных позициях и не готова была перейти к какимлибо более активным действиям. С другой стороны, как посредник в переговорах
между повстанцами и турками Англия вполне готова была проявить себя, в том
158
British and Foreign State Papers … P. 899-900.
75
случае, если к этому будут располагать настроения обеих противоборствующих
сторон. 159
Письмо к Каннингу выражало глубокую убежденность греков в том, что
европейским странам пришло время признать созданное ими государство и его
правительство. Усугублялось это и благоприятным положением восставших на
этапе, длившемся примерно до середины 1824 г. Но неожиданное обращение
султана к правителю Египта с призывом о помощи и последующие поражения
греков, рушили все дипломатические планы Великобритании по нормализации
ситуации.160
Большие изменения в международной политике произошли в 1825 г. и
были связаны с неожиданной смертью русского императора Александр I. Для
уточнения нового курса российской стороны в связи с ее внутренними
изменениями, кабинет графа Ливерпуля решил отправить к новому императору
герцога Веллингтона, официальной миссией которого должно было стать
поздравление монарха от имени короля Великобритании. Неофициальной целью
визита герцога было выяснить, возможны ли совместные действия англичан и
русских относительно греческого вопроса.
Второе событие, которое изменило ситуацию для великих держав,
спровоцировав их на более активные действия, заключалось в том, что к ноябрю
1825 г. Каннинг был, во-первых, проинформирован о намерении турецкой
стороны начать геноцид греков находившихся на захваченных им территориях. Втретьих, в тоже время стало известно, что русские войска концентрируются на
границах Дунайских княжеств.161
Первый вопрос особенно взволновал европейцев, которые ужасались
новостям с Востока. Европейские державы не могли оставить подобные
намерения без своего вмешательства. Позиция Порты по этому вопросу, если эти
сведения были верны, полностью меняла всю расстановку сил на Востоке и
159
British and Foreign State Papers ... P. 900-903.
Петросян И. Е., Петросян Ю. А. Османская империя: реформы и реформаторы (конец XVIII – начало XX в.) –
М.: Наука. Издательская фирма «Восточная литература». 1993. С. 22-23.
161
Еремин. Указ.соч. С. 80.
160
76
перечеркивала все то, чего англичанам удалось добиться во время своей
посреднической миссии. И Великобритания, и Россия были в шаге от
интервенции в Османскую империю.
Таким образом, описанными выше столкнувшись с изменениями и
предполагаемыми османскими бесчинствами, Каннинг решил, что пришло время
для изменения направления британской внешней политики относительно
Восточного вопроса. Фундаментальные интересы Великобритании не изменились,
жизнеспособная Османская империя и прекращение российской экспансии на юг
все еще были необходимы Британии. Однако, учитывая новые обстоятельства и
популярность греков среди британской публики, Каннинг был вынужден
изменить свой подход.162
В данном случае, главой Форин Офис было решено, что лучший способ
справиться с кризисом - это более тесное сотрудничество с Россией. В конце
февраля (начале марта) 1826 г.163 Веллингтон посетил Санкт-Петербург, дабы
начать свою миссию по переговорам относительно Греции. Но по прибытии,
герцог к своему неудовольствию узнал о том, что новый император направил
султану ультиматум, который мог привести к русско-турецкой войне.
Тем не менее, во время пребывания Веллингтона в России 23 марта (4
апреля) 1826 г. герцог от Великобритании, а Нессельроде и Ливен от России
подписали Санкт-петербургский протокол. В нем две союзные державы
требовали Порту дать греческим территориям автономию в составе Османской
империи на условиях выплаты им греками дани, а также внутреннего
самоуправления
Греции
без
турецкого
вмешательства.164
Очевидно,
что
Веллингтон обладал необходимыми полномочиями для заключения подобного
документа, что, в свою очередь, доказывает, что его миссия в российской столице
не заключалась лишь в поздравлении нового монарха.
162
Endorf A. M. British Foreign Policy Under Canning... P. 78.
Подлинные письма из России, 1825-1828 / Пер. с англ. Вишняков М.А. - СПб. «ДМИТРИЙ БУЛАНИН», 2011.
С. 97.
164
Мартенс Ф.Ф. Указ.соч. С. 341-342.
163
77
Итак, английское правительство вполне одобрило протокол, и Каннинг
довольно резко изменил политику в отношении Восточного вопроса, перейдя с
позиции нейтралитета к защите греков. Хотя 20 апреля в Палате лордов граф
Ливерпуль доказывал обратное, утверждая, что «правительство Его Величества
проводило политику строгого нейтралитета»165. А в мае в Палату общин была
подана петиция из Эссекса, в которой петиционеры писали о «безжалостном гневе
тиранов-магомедан» и «с живой скорбью описывали беспощадную жестокость» к
грекам, о которой они слышали. Составители документа «как люди и как
христиане» прочувствовали страдания греков, но не просили Палату вмешиваться
для их защиты посредством военной силы. Наоборот, они просили только
«уговоров и увещеваний» по отношению к Турции.166
Каннинг надеялся, что совместная работа с Россией не ускорит войну, а
наоборот, предотвратит ее, убедив Порту уступить союзным требованиям. Однако
этого не случилось, так как предоставить Греции автономию Османская империя
отказалась. Несмотря на то, что протокол, подписанный в Санкт-Петербурге, не
смог решить проблемы, из-за которых был заключен, для британской дипломатии
он значил гораздо больше, чем юридическое оформление посреднических
намерений Великобритании совместно с Россией. Прежде всего, этот документ
означал, что Россия фактически порывает со Священным союзом и его
принципами, а англичане окончательно нормализуют свои отношения с ней.167
Таким образом, восшествие на престол Николая I и последовавшее вслед за
ним подписание Санкт-петербургского протокола резко изменили выработанную
структуру баланса сил в Европе. Однако ни то, ни другое не смогло остановить
войну на Балканах, где ситуация становилась все более отчаянной для греческого
населения, а Порта очевидно не была намерена принимать какие-либо
ультиматумы от европейских великих держав. В связи с этим, англичане
предлагали угрожать отозванием из Турции посланников европейских государств
165
HPD. April 20, 1826.: [Электронный ресурс]. – Режим
hansard/lords/1826/apr/20/affairs-of-greece (дата обращения: 12.04.2018)
166
HPD. May 19, 1826.: [Электронный ресурс]. – Режим
hansard/commons/1826/may/19/greek-cause (дата обращения: 18.04.2018)
167
Endorf A. M. British Foreign Policy Under Canning... P. 79.
доступа:
https://api.parliament.uk/historic-
доступа:
https://api.parliament.uk/historic-
78
и одновременно признанием независимости Греции.168 А затем, по мысли
Каннинга, необходимо было перейти к более весомым угрозам, для чего надо
было показать опасность, исходящую не просто из подписанного протокола и
отозванных
дипломатов,
но
более
интенсивных
действий
со
стороны
Великобритании и России. То есть, на практике это означало отправить в Грецию
военные суда, которые могли бы блокировать турецко-египетский флот, тем
самым, показав всю серьезность намерений европейских кабинетов.
Вместе с тем, Каннинг начал поиск других союзников из числа великих
держав, и нашел ее в Франции. То, что французская сторона, которая со времени
ее интервенции в Испанию проводила политику отличную от британского
внешнеполитического курса, а по греческому вопросу была готова работать
вместе с Великобританией и Россией, было большой победой для главы
английской дипломатии, который лично посетил Париж в 1826 г. для того, чтобы
иметь возможность лично оценить возможность предполагаемого союза.
Результатом сотрудничества относительно Восточного вопроса стала
Лондонская конвенция, подписанная Великобританией Францией и Россией 24
июня (6 июля) 1827 г. Этот документ по вопросам предложения Порте
посредничества, греческой автономии в составе Османской империи и
самоуправления греческих территорий, повторял Санкт-петербургский протокол.
Договаривающиеся державы обязались не иметь никаких притязаний на
увеличение своих территориальных владений. Однако протокол содержал в себе
дополнительную секретную статью, смысл которой сводился к тому, что если
условия данного трактата не будут приняты турецким правительством в течении
месячного срока после предложения посредничества, то Англия, Россия и
Франция, во-первых, для «установления коммерческих отношений с Грецией»
установят с ней дипломатические отношения, во-вторых, «пошлют каждая от
себя, <...> инструкции адмиралам, начальствующим над эскадрами в морях
Леванта», и в-третьих, если эти меры окажутся недостаточными, то три державы
168
Мартенс Ф.Ф. Указ.соч. С. 347.
79
уполномочивают своих представителей собраться в Лондоне «для обсуждения
последующих мер».169
Конвенция была подписана российским полномочным послом в Англии
князем Ливеном, французским министром князем Полиньяком и, со стороны
Великобритании новым министром иностранных дел виконтом Дадли, так как
Каннинг в апреле 1827 г. уже стал премьер-министром в связи с невозможностью
графа Ливерпуля продолжать свою политическую деятельность из-за опасности
для его здоровья. 17 февраля 1827 г. с ним случился удар. «Morning Cronicle»
справедливо посчитала «чрезвычайно маловероятным», что он «когда-либо он
будет подчинен трудам и тревогам, от которых он уже давно стремиться
освободиться». Таким образом, этот государственный деятель, с 1812 г.
возглавлявший партию тори и переживший не один, как внутри, так
внешнеполитический кризис, покинул политическую арену Великобритании,
освобождая место главы правительства. Та же вигская «Morning Chronicle»
считала, что он умер «если не действительной, то политической смертью».170
Княгиня Д.Х. Ливен в письме брату писала, что «в Англии министерский
кризис, который оставляет много свободного времени даже постороннему.
Волнение заразительно, и я начинаю понимать англичан как с приятной, так и с
неприятной стороны. Как раз сейчас царит партийный дух, и какие презренные
страсти он раскрывает! Однако факты таковы: требуется премьер-министр»171.
Так, в условиях необходимости формирования нового кабинета, король
обратился к Каннингу, который принял предложение монарха, с просьбой
возглавить его. В образованное правительство вошли лорд Линдхерст (лордканцлер), лорд Дадли (министр иностранных дел), лорд Лансдаун (министр
внутренних дел), мистер Робинсон (секретарь по делам колоний), герцог Кларенс
(лорд-адмирал), граф Харроуби (председатель Совета), герцог Портленд (лордхранитель печати), мистер Хаскиссон (министр торговли), лорд Пальмерстон
169
Мартенс Ф.Ф. Указ.соч. С. 360-362.
Morning
Chronicle.
February
19,
1827.:
[Электронный
ресурс].
–
Режим
доступа:
https://www.britishnewspaperarchive.co.uk/viewer/BL/0000082/18270219/007/0003 (дата обращения: 12.05.2018)
171
Princess Lieven Letters 1812-1834... P. 95.
170
80
(военный секретарь), пост главнокомандующего остался вакантным, так как
Веллингтон отказался войти в кабинет из-за разногласий с Каннингом. Более того,
в этот новый кабинет, невзирая на большую разницу во мнениях, вошли три члена
партии вигов, что, безусловно, настроило старых консерваторов против
новоиспеченного премьер-министра и раскололо партию. Таким образом, мы
имеем право назвать это правительство коалиционным.
Самая емкая характеристика министерству сформированному Канниногом,
по нашему мнению была дана княгиней Ливен, которая в мае 1820 г. писала, что
«позиция Каннинга по-прежнему очень сложная. Партия, противостоящая ему,
сильна в количестве, именах и богатстве, но слаба в таланте — и, одним словом,
они дураки. На его стороне <…> все самые умные люди, которые на данный
момент являются сговорчивыми, умеренными и лояльными. Никогда не было
более комичной ситуации, чем та, которая разворачивается сейчас. Смешно
говорить, что в Англии есть политические партии — это неправда».172
Но если Каннинг покинул Форин Офис ради Даунинг-стрит, это не
означало, что внешняя политика была забыта. Наоборот, теперь в его руках
сосредоточились все необходимые рычаги влияния для того, чтобы вполне
успешно проводить свою политику. Продолжить стоило с Восточного региона,
где османское правительство отвергло все предложения Лондонской конвенции,
что означало, что в силу вступали все те угрозы великих держав, на которые
султан предпочел закрыть глаза, все еще имея надежду на «радикальное
усмирение Греции»173.
Кроме того, заключенное соглашение подтолкнуло турецкое правительство
принять меры по обороне Пелопонеса и погашению на его территории очагов
восстания, для чего туда был отправлен египетский флот. К этому моменту к
Наварино подошли объединенные англо-франко-русские военно-морские силы,
командующим которыми был британский адмирал Кодригтон.174 Согласно
имеющимся
172
инструкциям,
Princess Lieven Letters 1812-1834… P. 98.
Мартенс Ф.Ф. Указ.соч. С. 363.
174
Петрунина О.Е. Указ.соч. С. 191.
173
объединенный
союзный
флот
должен
был
81
гарантировать перемирие, предусмотренное Лондонской конвенцией, при этом,
не применяя силу.175 25 сентября Кондрингтоном и французом Дериньи были
проведены переговоры с турками, в ходе которых было сообщено, что согласно
инструкциям,
союзники
должны
принудительно
установить
фактическое
перемирие между греками и турками.176
Таким образом, в ходе начавшихся переговоров турки и египтяне получили
время, дабы проконсультироваться с Константинополем и Каиром, в то время как
Кодрингтон дал обещание препятствовать любым действиях греческой стороны
против него. Однако решено было блокировать турецкие и египетский флоты в
Наваринском заливе, дабы продемонстрировать союзные силы, но не открывать
огонь, кроме как для защиты в случае нарушения турками обозначенных
договоренностей. Этот демарш был воспринят турецким флотом как подготовка к
бою, а потому 20 октября 1827 г. началась Наваринская битва, в ходе которой
объединенный британский, французский и русский флот, ответив на огонь
османского судна, уничтожил весь турецкий и египетский флот.177
Наваринское сражение, хотя и произошедшее в связи с отсутствием
координации действий у турецко-египетского, а также расплывчатых инструкций,
которыми был снабжен союзный флот, тем не менее, имело огромное значение
для разрешения Восточного вопроса. Потеря османо-египетского флота в этой
последней битве эпохи парусного флота178, ослабила Порту и стала одним из
самых тяжелых ее поражений.
Россия и Франция, несмотря на то, что подобные действия объединенного
флота
175
не
были
запланированы,
в
целом
положительно
отнеслись
к
Бальфур Дж.П. Указ.соч. С. 446.
Comstock J.L. History of the Greek Revolution: Compiled from Official Documents of the Greek Revolution; Compiled From
Official Documents of the Greek Government; and Other Authentic Sources. – New York. 1828. P. 421. :[Электронный ресурс]. –
Режим
доступа:https://books.google.ru/books?id=fy0FAAAAMAAJ&printsec=frontcover&dq=greek+revolution&hl=ru&sa=X&ved=0ah
UKEwicrZSD1sPbAhVlSZoKHf-SAnIQ6AEIQTAD#v=onepage&q&f=false (дата обращения: 3.03.2018)
177
Cowles L. The Failure to Restrain Russia: Canning, Nesselrode, and the Greek Question, 1825–1827. The International History
Review,
XII,
4,
November
1990.
P.
661.
:[Электронный
ресурс].
–
Режим
доступа:https://www.tandfonline.com/doi/abs/10.1080/07075332.1990.9640564?journalCode=rinh20 (дата обращения: 9.03.2018)
178
Black J.A. Military history of Britain: From 1775 to the Present. – London, 2006. P.78.: [Электронный ресурс]. –
Режимдоступа:https://books.google.ru/books?id=hNVtQY4sXYMC&pg=PA177&lpg=PA177&dq=Black+J.A.+Military+history+
of+Britain:+From+1775+to+the+Present&source=bl&ots=kArMCkeQMK&sig=tFQGIs8TQhyh8GeWcTmqNcmopxM&hl=ru&s
a=X&ved=0ahUKEwiMiYT7mLTLAhVoDJoKHXVuBrUQ6AEIGzAA (дата обращения: 9.03.2018)
176
82
произошедшему, тогда как в Великобритании все было наоборот. Веллингтон
считал, что произошедшее есть «неуместное»179 событие, а король назвал битву
«горестной»180. Консервативная «Morning Post» оценивала Наваринское сражение
как «самый неоправданный акт насилия и агрессии, который вызывает серьезную
тревогу министров с момента получения отчета об их «победе»181.
Не отставали в своих оценках и виги. Граф Грей, который вел переписку с
женой русского посла в Лондоне княгиней Д.Х. Ливен, с самого начала
заключения Лондонской конвенции подозрительно относился к этому новому
союзу. Он писал, что не понимает «зачем нужно было вести флот в Средиземное
море»182. А после того, как в прессе и непосредственно министерством было
объявлено о свершившемся факте морского сражения, 16 ноября 1827 г. Грей
писал, что это заявление повергло его в ужас, и хотя он и пытался «найти какое-то
оправдание нашим мерам», но тщетно. При этом, анализируя министерские
документы, он пришел к выводу, что в правительстве «есть явное желание
возложить ответственность на нашего командира», то есть на адмирала
Кодрингтона. Последствия Наваринской битвы также вызывали опасения у графа,
по мнению которого, при том характере, которым обладает турецкое
правительство, «вряд ли можно надеяться <...> что они не будут самыми
злосчастными». Резюмируя, Грей писал, что его мнение относительно победы
союзного флота «в настоящее время весьма неблагоприятное».183 Позже
он
отмечал, что еще никогда не было такого дела, в котором «ошибки нашего
правительства были так сильно заметны от начала до конца», особенно
«Лондонский договор от 6 июля и битва при Наварино».184
Однако даже в условиях, когда не только оппозиция, но и тори, которые к
тому моменту уже были расколоты на фракции, не одобряли действий на Востоке,
179
Цит.по: Бальфур Дж.П. Указ.соч. С. 446.
Цит.по: Петрунина О.Е. Указ.соч. С. 192.
181
Morning
Post.
November
20,
1827.:
[Электронный
ресурс].
–
Режим
доступа:https://britishnewspaperarchive.co.uk/viewer/BL/0000174/18271120/002/0002 (дата обращения: 9.05.2018)
182
Correspondence of Princess Lieven... P. 47-48.
183
Ibid. P. 70-71.
184
Сидоренков А.В. Лорд Грей и Россия // Ретроспектива: Всемирная история глазами молодых исследователей.
2015. №9. С.24-25. : [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://cyberleninka.ru/article/n/lord-grey-i-rossiya (дата
обращения: 23.02.2018).
180
83
новому, более слабому министерству лорда Годерика необходимо было взять на
себя ответственность и как-то отреагировать на ситуацию. Резкое неприятие
событий в Наварино могло бы сильно осложнить отношения с Россией и
Францией, вполне довольными сообщениями о победе трех флотов. Княгиня
Ливен в письме графу Грею писала, что «министры ожидают прихода новостей из
Константинополя и будут волноваться, пока они не придут», но «доказательство
того, что они одобрили поведение вашего адмирала, заключается в том, что они
не отказались от него» и «даже более того, они посылают награды как ему, так и
флоту».185 И действительно, вице-адмирал Эдвард Кодригтон был награжден
орденом Бани, однако позднее, под благовидным предлогом отстранен от
командования британским флотом.186
Договор от 6 июля стал последним дипломатическим демаршем премьерминистра Великобритании Джордж Каннинга, который скончался 8 августа 1827
г.187 И хотя он умер через месяц после подписания Лондонского договора, но
борьба за независимость Греции продолжалась еще пять лет.
Кратковременное пребывание у власти лорда Годерика, сторонника
Каннинга и «либерального» тори, с сентября 1827 по январь 1828 гг., не оставило
какого-либо заметного политического вклада. Хотя ему удалось вернуть
Веллингтона в кабинет, и продолжить использовать компромиссную ситуацию с
вигами, в целом, это была крайне слабая администрация, «сильной и важной
особенностью» которой был Хаскиссон, «человек таких же смелых идей, как
Каннинг, но с большим характером и решимостью», но не обладающий талантом
оратора. Министр иностранных дел лорд Дадли «сочетает в себе много реальных
способностей с настолько преувеличенной неуверенностью, что он способен
спросить своих коллег, осмелится ли он сказать «возможно». Лорд Лансдаун
«самый выдающийся из великих аристократов этой страны <...> замечательный
оратор». А остальные министры, «только дополняют, в том числе и премьера».188
185
Correspondence of Princess Lieven... P. 73.
Бальфур Дж.П. Указ.соч. С. 446.
187
Endorf A. M. British Foreign Policy Under Canning... P. 80.
188
Princess Lieven Letters 1812-1834... P. 107.
186
84
Таким образом, этот кабинет с небольшими изменениями повторял предыдущий
и, с небольшими оговорками, может считаться его продолжением. Однако ему не
хватало политического лидера, а потому, он просуществовал всего четыре месяца
и непосредственным предлогом для его падения стала Наваринская битва.
Таким образом, спустя всего шесть месяцев после смерти Каннинга
Великобритания вновь стояла на пути министерского кризиса. Неприятие
королем Георгом IV лидера вигов графа Грея стало одним из моментов, которые
подтолкнули его обратиться к герцогу Веллингтону как к единственному лидеру
тори,
обладавшему
достаточными
популярностью
и
влиянием
чтобы
сформировать новое правительство. При этом партия к этому моменту была
окончательно разделена и в ней можно выделить три больших направления или
группировки. Во-первых, так называемые ультра-тори, самое большое и наиболее
консервативно настроенное крыло партии, лидером которого был лорд Элдон,
занимавший пост лорда-канцлера. Другой фланг занимали «либеральные» тори
или каннингиты, а лидером был Хаскиссон. Между ними были так называемые
«умеренные» тори, представителями которых являлись Веллингтон и Роберт
Пиль. Этим двоим, предстояла задача по очередной попытке консолидации
партии. Для ее решения было решено ввести в кабинет представителей каждого из
консервативных направлений, описанных ранее, а так же отказаться от прежней
коалиции с вигами.
Однако предпринятая попытка была неудачной и уже в мае 1828 г.
каннингиты вышли из правительства, посчитав его недостаточно либерально
настроенным. Кроме того, во время голосований в парламенте депутаты из среды
«либеральных» тори голосовали не со своей партией, а с оппозицией, а их
лидеры, такие как лорд Пальмерстон, лорд Мельбурн, лорд Лансдаун в 1830 г.
перешли в партию вигов, окончательно порвав с тори.
Европейские державы так же продолжали предпринимать дипломатические
действия для нормализации ситуации в Восточном регионе. Так, 7 (19) июля 1828
г. был подписан «Протокол Лондонской конференции относительно общих
мероприятий для умиротворения Греции». Трактат, подписанный в Лондоне, был
85
еще одним документом, мало похожим на предыдущие коллективные решения
всех членов «Пятерного союза».189 Три подписавшие соглашение державы,
фактически брали решение проблемы по умиротворению Греции на себя и
пригрозили Турции добиться этого силой. В конечном итоге, только после
русско-турецкой войны 1828-1829 гг. греческие территории смогли обрести
независимость, к которой так долго шли.
Политика Каннинга в отношении греков и Османской империи дала имела
важные последствия для региона. Получение греками полной независимости не
было целью Каннинга. Его политика по сдерживанию российских устремлений в
отношении военного усмирения конфликта, так же не выдержала проверки
временем и политическими реалиями, и без фигуры самого Каннинга, а лорд
Дадли был не таким ярким политиком, не работала. Таким образом, политику
Каннинга в этой области можно назвать неудачной, однако при более детальном
рассмотрении можно признать, что он достиг определенных результатов.
Великобритания в период его пребывания на посту сначала главы Форин Офис, а
затем премьер-министра перестала быть изолирована или самоустранена от
остальных великих держав по основополагающим вопросам. Его действия,
прежде всего, были направлены на отстаивание национальных интересов
Великобритании в регионе. И хотя внутри кабинета его политика не всегда
находила положительный отклик, а в начале его пути на посту министра
иностранных дел, повторяла курс лорда Лондондерри, Восточный вопрос, в
конечном счете, был разрешен благодаря тем действиям, которые предпринял или
не предпринял Джордж Каннинг.
Таким образом, британская политика в ходе разрешения Восточного
вопроса
строилась,
во-первых,
на
необходимости
формирования
дипломатических отношений в регионе, отвечавших представлениям кабинета
министров, а также парламента в целом, о как можно более выгодном и
сообразном с геостратегическими интересами, положении Великобритании. Вовторых, выбранное направление базировалось на ключевой в данном случае
189
Endorf A. M. British Foreign Policy Under Canning... P. 80-81.
86
фигуре министра иностранных дел. Преобразования, связанные с замещением
данной вакантной должности политиком с отличными от предшественника
взглядами, предполагало существенные изменения в отношении политики в
регионе.
В
третьих,
существенной
особенностью
Восточного
вопроса,
определявшей отношение к нему Англии стала необходимость в присутствии
Османской империи в качестве крупного игрока в регионе, которое осложнялось
потребностью в прислушивании к общественному мнению внутри страны.
87
Заключение
Период после окончания наполеоновских
войн
стал важным для
формирования в Великобритании факторов, обусловивших продолжение ее
становления как ключевой державы в европейском регионе. Экономические
аспекты, предполагавшие необходимость выхода британских товаров на новые
рынки вкупе с политической потребностью в становлении новой системы
миропорядка, а также геостратегические устремления Англии к роли некоего
мирового арбитра, совокупно представляли собой основу для выстраивания
внешнеполитического курса страны.
Вместе
с
тем,
имеющийся
уровень
политической
культуры
в
Великобритании в рассматриваемый период 1815-1830 гг. позволял ее институтам
успешно взаимодействовать для формирования политики, наиболее полно
отвечавшей
ее
целям
и
задачам.
Многоаспектность
намерений
на
внешнеполитическом поприще должна была быть согласована с интересами тех
групп, чьи интересы выражали парламентские партии. Осуществляя внутреннюю
борьбу в обеих палатах британского парламента, они по-разному видели место
Англии в созданной системе международных отношений. Каждая из партий,
признавая потребность в выводе страны на лидирующие позиции в европейском
регионе, тем не менее, не могла признать выбранный оппонентом путь верным.
Изоляционистские мнения сталкивались с более широким европоцентристским
взглядом, при котором Британия должна была учитывать ситуацию в целом. Так,
хотя тори привели Великобританию к победе в ходе многолетнего конфликта с
Францией, их внешняя политика, тем не менее, неоднократно подвергалась
критике со стороны оппозиции.
Обе партии, как находящиеся у власти тори, так и пребывавшие долгое
время в оппозиции виги, переживали период своего внутреннего раскола и
трансформации. В то же время, если для вигов внутрипартийные коллизии,
наравне с осложнением ситуации в стране и за рубежом, стали стимулом к
88
последующей консолидации и приход к власти, то для тори это была эпоха
разобщенности и невозможности далее оставаться правящей партией.
Кроме того, необходимость отражать внешние опасности, такие как
революционные события 20-30-х гг. XIX в., не сплотили парламентариев, условно
разделенных по партийному признаку, но наоборот, стали катализатором
парламентской борьбы в обеих палатах. Неоднозначным было и само отношение
парламентариев к революциям. Если испанские и итальянские события еще
подвергались критике как выступления против законной власти, что было
характерно для послереволюционного и послевоенного мира, где преобладал
страх их повторения, то в Восточном вопросе, несмотря связанное с тем же явное
неодобрение действий восставших, в конце концов, благодаря давлению
общественного мнения, возобладали совершенно противоположные тенденции.
Хотя в начале исследуемого периода Великобритании и действовала
совместно с Священным союзом по вопросам внешней политики, однако
различие поставленных целей и задач, а также вариативность трактовок
существовавших между великими державами региона договоров, все это привело
к охлаждению отношений между ними уже в первое послевоенное время.
Способность Англии проводить отличную от общеевропейской политику, с одной
стороны, делала ее неформальным лидером европейского объединения стран, но с
другой, приводила к самоустранению от европейских проблем, если их решение
не устраивало англичан. Последнему содействовали и внутриполитические
осложнения, требовавшие особенного внимания со стороны кабинета министров
и парламента в целом.
Еще одним фактором, определившим особое положение Британии в
контексте европейского региона, стали фигуры двух выразителей ее политики –
лорда Лондондерри и его приемника на посту министра иностранных дел Дж.
Каннинга. Являясь трансляторами британской внешней политики, каждый из них,
во-первых, старался проводить особенную линию, при этом, маневрируя в среде
новой системы международных отношений, а во-вторых, демонстрировал
выбранный курс обеим палатам парламента, предоставляя обоснование своих
89
демаршей и отстаивая свою позицию. В данном случае, именно отличие точек
зрения являлось причиной для конфронтации с парламентариями, которые
настаивали на изоляционистском подходе при Лондондерри, либо на европейском
при Каннинге, соответственно.
Таким образом, на наш взгляд, период 1815-1830 гг. стал определяющим
для британских внешнеполитических
устремлений,
заложив основы для
последующего более масштабного выявления имперских намерений. Играя
важную роль в строительстве обновленного послевоенного европейского региона,
а также поддерживая созданный миропорядок, Великобритания постепенно
обретала необходимые для этого черты. Кроме того, многие сюжеты ее
политического развития начала XIX в., включая сложные отношения с
европейскими государствами, включая Россию, вызывают немало параллелей с
современной ситуацией в контексте затруднений, которые переживает британская
внешняя политика. Что касается непосредственно британского парламента, то
Сегодня, как и в начале XIX в., Великобритания пытается найти свой путь в
изменившемся мире и проводить такую политику, которая отвечала бы ее
геостратегическим устремлениям.
90
Список источников и литературы
Источники:
Официальные документы
1. Внешняя политика России XIX и начала XX в.: Документы Российского
министерства иностранных дел / Министерство иностранных дел СССР.–
М.: Наука, 1982. Серия 2. Т3 (11).
2. Внешняя политика России XIX и начала XX в.: Документы Российского
министерства иностранных дел / Министерство иностранных дел СССР.–
М.: Наука, 1983. Серия 2. Т. 4 (12).
3. Мартенс Ф.Ф. Собрание трактатов и конвенций, заключенных Россией и
иностранными державами. Т.11. – СПб.,1895. — 514 с.
4. British and Foreign State Papers. 1824-1825. – L., 1846. vol. 12.: [Электронный ресурс]. –
Режим
доступа:
https://books.google.ru/books?id=ssIMAQAAIAAJ&printsec=frontcover&hl=ru#v=onepage&q
&f=false (дата обращения: 13.05.2018)
5. English Historical Documents, 1783-1832. – London and New York, 2007.: [Электронный
ресурс].
–
Режим
доступа:
https://books.google.ru/books?id=MVWTTZHgGGoC&printsec=frontcover&dq=bibliogroup:"
English+Historical+Documents"&h=ru&sa=X&ved=0ahUKEwi2y6e5Z3LAhXI_SwKHXHK
CHYQ6AEIHDAA#v=onepage&q&f=false (дата обращения: 21.04.2018)
6. Hansard’s
Parliamentary Debates.:
[Электронный
ресурс].
–
Режим
доступа:
https://api.parliament.uk/historic-hansard/index.html (дата обращения:20.03.2018)
7. Webster C. A. British Diplomacy, 1813-1815. – L., 1921. [Электронный ресурс]. –
Режим доступа: https://archive.org/details/britishdiplomacy00websrich (дата обращения:
4.03.2018)
91
Мемуары и эпистолярная литература
1. Подлинные письма из России, 1825-1828 / Пер. с англ. Вишняков М.А. СПб. «ДМИТРИЙ БУЛАНИН», 2011. – 320 с.
2. Princess Lieven Letters 1812-1834. – L., 1902.
3. Correspondence of Princess Lieven and Earl Grey. Vol. 1. 1824 to 1830. – L.,
1890.
4. Memoirs and Correspondence of Viscount Castlereagh, Second Marquess of Londonderry. Edited
by His Brother. In Four Volumes. – L.: [Электронный ресурс]. – Режим доступа:
https://books.google.ru/books?hl=ru&lr=&id=vA85AQAAMAAJ&oi=fnd&pg=PR1&dq=Castl
ereagh+Correspondence&ots=vIb6wvT8LV&sig=uuruD7cvKuGA0oux9TlRmV8AsGA&redi
r_esc=y#v=onepage&q&f=false (дата обращения: 24.04.2018)
Периодическая печать
1. Morning Chronicle January 3, 1815: [Электронный ресурс]. – Режим доступа:
https://www.britishnewspaperarchive.co.uk/viewer/BL/0000082/18150103/002/0
002 (дата обращения: 18.05.2018)
2. Cobbett's Weekly Political Register - January 21, 1815: [Электронный ресурс]. – Режим
доступа:
https://www.britishnewspaperarchive.co.uk/viewer/BL/0000050/18150121/018/0010
(дата обращения: 18.05.2018)
3. Morning Chronicle March 15, 1815: [Электронный ресурс]. – Режим доступа:
https://www.britishnewspaperarchive.co.uk/viewer/BL/0000082/18150315/002/0
002 (дата обращения: 18.05.2018)
4. Morning Chronicle March 1, 1820: [Электронный ресурс]. – Режим доступа:
https://britishnewspaperarchive.co.uk/viewer/BL/0000082/18200301/002/0002
(дата обращения: 13.03.2018)
5. Public Ledger and Daily Advertiser April 6, 1821:[Электронный ресурс]. – Режим доступа:
https://www.britishnewspaperarchive.co.uk/viewer/BL/0001255/18210406/002/0002
обращения: 17.05.2018)
(дата
92
6. Morning Chronicle April 6, 1821: [Электронный ресурс]. – Режим доступа:
https://www.britishnewspaperarchive.co.uk/viewer/BL/0000082/18210406/002/0
002 (дата обращения: 17.05.2018)
7. Morning Post April 7, 1821: [Электронный ресурс]. – Режим доступа:
https://www.britishnewspaperarchive.co.uk/viewer/BL/0000174/18210407/006/0
003 (дата обращения: 17.05.2018)
8. Morning Chronicle February 19, 1827.: [Электронный ресурс]. – Режим
доступа:https://www.britishnewspaperarchive.co.uk/viewer/BL/0000082/182702
19/007/0003 (дата обращения: 12.05.2018)
9. Morning
Post
3
June
1824:
[Электронный
ресурс].
–
Режим
доступа:
https://britishnewspaperarchive.co.uk/search/results/1824-0603?NewspaperTitle=Public%2BLedger%2Band%2BDaily%2BAdvertiser&IssueId=BL%2F00
01255%2F18240603%2F&County=London%2C%20England (дата обращения: 12.05.2018)
10.Morning Post November 20, 1827: [Электронный ресурс]. – Режим доступа:
https://britishnewspaperarchive.co.uk/viewer/BL/0000174/18271120/002/0002
(дата обращения: 9.05.2018)
Литература:
1. Айзенштат М.П. Власть и общество Британии 1750-1850. – М.: ИВИ РАН,
2009. - 398 c.
2. Бальфур Дж.П. Османская империя. Шесть столетий от возвышения до
упадка. XIV-XX вв. - М.: Центрполиграф, 2017. — 639 с.
3. Безотосный В.М. Все сражения русской армии 1804-1814 гг. Россия против
Наполеона/ Виктор Безотосный. – М.: Яуза: Эксмо, 2012. – 672 с.
4. Великий князь Николай Михайлович. Император Александр I: биография. –
М.: «Захаров», 2010. – 320 с.
5. Вилар В. История Испании. – М., 2006. - 225 с.
93
6. Дебидур А. Дипломатическая история Европы. Священный Союз от
Венского до Берлинского конгресса. 1814-1878. Т. 1. - Ростов-на-Дону:
Феникс, 1995. — 508 с.
7. Еремин Я.И. Джордж Каннинг. Политический портрет. – Рязань: Рус.
Слово, 2005. 117 с.
8. Жолудов М.В. Двухпартийная система Великобритании в эпоху великого
акта о реформе 1832 года Политические партии Англии. Исторические
очерки (Монография в честь Татьяны Леонидовны Лабутиной) – СПб.:
Алетейя, 2017. С. 156-171.
9. Зак Л.А. Монархи против народов. Дипломатическая борьба на развалинах
Наполеоновской империи. - М.: Международные отношения, 1966. – 382 с.
10.Исдейл Ч.Дж. Наполеоновские войны. Перевод с англ. - Ростов-на-Дону:
Феникс, 1997. — 544 с.
11.История международных отношений: В трех томах. Т. I: От Вестфальского
мира до окончания Первой мировой войны / А. В. Ревякин, Н. Ю.
Васильева. — М., 2012. — 400 с..
12.Кинг. Д. Битва дипломатов, или Вена, 1814. Пер. с англ. И. В. Лобанова. –
М.: АСТ: Астрель, 2010. – 484 с.
13.Китс Д. История Италии. – М.: Астрель, 2012. - 246 с.
14.Клочков
В.В.
завершающем
Трансформация
этапе
партийно-политической
становления
конституционной
системы
на
монархии
в
Великобритании (конец 20-х-середина 30-х гг. XIX в.) – Ростов, 2015. – 457
474 c.
15.Мижуев П.Г. Политическая история Англии в XIX веке. Издание
акционерного
общества
"Брокгауз-Ефрон".
–
СПб.:
Типография
акционерного общества Брокгауз - Ефрон, 1906. – 280 с.
16.Мортон А.Л. История Англии. Пер. с англ. Н. Чернявской, ред. и вступ.
статья А. Самойло. – Москва: Издательство иностранной литературы, 1950.
— 464 с.
94
17.Орлов А.А. Союз Петербурга и Лондона. Российско-британские отношения
в эпоху наполеоновских войн. – М.: Прогресс-Традиция, 2005. – 366 c.
18.Очерки по истории Англии. Средние века и новое время. Под. ред. Г.Р.
Левина. – М.: Госучпедгиз мин-ва просвещения РСФСР, 1959. - 358 с.
19.Петросян И. Е., Петросян Ю. А. Османская империя: реформы и
реформаторы (конец XVIII – начало XX в.) – М.: Наука. Издательская
фирма «Восточная литература». 1993. — 186 с.
20.Петрунина О. Е. Греческая нация и государство в XVIII-XIX в.
Монография. — М.: КДУ, 2010. — 745 с.
21.Сидоренков А.В. Лорд Грей и Россия // Ретроспектива: Всемирная история
глазами
молодых
исследователей.
2015.
http://cyberleninka.ru/article/n/lord-grey-i-rossiya
№9.
(дата
С.24-25.
URL:
обращения:
23.02.2018).
22.Тарле. История Италии в новое время. СПб.: АО "Брокгауз-Ефрон", 1901. 197с.
23.Хобсбаум Э. Век революций в Европе. 1789-1848. – М., 1999. – 480 с.
24.Шпаро О. Б. Освобождение Греции и Россия 1821-1829. – М.: Мысль, 1965.
208 с.
25. Anglo-Ottoman Encounters in the Age of Revolution: The Collected Essays. –
London and New York, 2013. vol. 1. [Электронный ресурс]. – Режим доступа:
https://books.google.ru/books?id=1tJQAwAAQBAJ&pg=PA230&lpg=PA230&dq=с
трангфорд+1821&source=bl&ots=_GNN9IbdrZ&sig=dYymOe_7IgcZpCgAO52s5
XuxlUI&hl=ru&sa=X&ved=0ahUKEwjQkJWV0e7aAhVhwqYKHZRxBjUQ6AEI
QDAJ#v=onepage&q&f=false (дата обращения: 21.04.2018)
26. Black J. The Tory World: Deep History and the Tory Theme in British Foreign
Policy, 1679-2014. – L., 2015. [Электронный ресурс]. – Режим доступа:
https://books.google.ru/books?id=GTVBgAAQBAJ&pg=PA115&dq=British+and+Foreign+State+Papers+1820&hl=r
95
u&sa=X&ved=0ahUKEwjYm82y68DbAhXHHpoKHbqmAFY4ChDoAQgyMAE#v
=onepage&q&f=false (дата обращения: 18.05.2018)
27. Black J.A. Military history of Britain: From 1775 to the Present. – London, 2006.
[Электронный
ресурс].
–
Режим
доступа:https://books.google.ru/books?id=hNVtQY4sXYMC&pg=PA177&lpg=PA
177&dq=Black+J.A.+Military+history+of+Britain:+From+1775+to+the+Present&so
urce=bl&ots=kArMCkeQMK&sig=tFQGIs8TQhyh8GeWcTmqNcmopxM&hl=ru&
sa=X&ved=0ahUKEwiMiYT7mLTLAhVoDJoKHXVuBrUQ6AEIGzAA
(дата
обращения: 9.03.2018)
28. Blake R. The Conservative Party from Peel to Churchill. – L., 1970.
29. Brock W. R. Lord Liverpool and Liberal Toryism :[Электронный ресурс]. – Режим
доступа:
https://books.google.ru/books?id=7jQDBAAAQBAJ&pg=PA77&dq=The+Tory+182
0&hl=ru&sa=X&ved=0ahUKEwjdneKPjsHbAhVE_SwKHXD3BnEQ6AEIMDAB
#v=onepage&q&f=false (дата обращения: 8.04.2018)
30. Bron G. Learning lessons from the Iberian Peninsula: Italian exiles and the making of
a Risorgimento without people, 1820–48. –L., 2015.:[Электронный ресурс]. –
Режим
доступа:
http://www.academia.edu/16622975/Learing_lessons_from_the_Iberian_Peninsula._I
talian_exiles_and_the_making_of_a_Risorgimento_whitout_people_Chapter_3_in_IS
ABELLA_Maurizio_and_ZANOU_Konstantina_éds_Mediterranean_Diasporas_Lon
don_Bloomsbury_2015_ (дата обращения: 5.03.2018)
31. Chapman T. The Risorgimento: Italy, 1815-1871. 2008. :[Электронный ресурс]. –
Режим
доступа:https://books.google.ru/books?hl=ru&lr=&id=S3LmmQgE5Q0C&oi=fnd&p
g=PA1&dq=risorgimento+in+italian+1820s&ots=__uuhJm3nl&sig=ypXT90bV8pG
pPVzmTLCAEOP_kOs&redir_esc=y#v=onepage&q=risorgimento%20in%20italian
%201820s&f=false (дата обращения: 19.04.2018)
96
32. Comstock J.L. History of the Greek Revolution: Compiled from Official Documents
of the Greek Revolution; Compiled From Official Documents of the Greek
Government; and Other Authentic Sources. – New York. 1828.: [Электронный
ресурс].
–
Режим
доступа:https://books.google.ru/books?id=fy0FAAAAMAAJ&printsec=frontcover&
dq=greek+revolution&hl=ru&sa=X&ved=0ahUKEwicrZSD1sPbAhVlSZoKHfSAnIQ6AEIQTAD#v=onepage&q&f=false (дата обращения: 3.03.2018)
33. Cowles L. The Failure to Restrain Russia: Canning, Nesselrode, and the Greek
Question, 1825–1827. The International History Review, XII, 4, November 1990.
:[Электронный
ресурс].
Режим
-
доступа:
https://www.tandfonline.com/doi/abs/10.1080/07075332.1990.9640564?journalCode
=rinh20 (дата обращения: 9.03.2018)
34. Crawley C. W. The Question of Greek Independence. A Study of British Policyin the
Near East, 1821-1823. – Cambridge, 1930. :[Электронный ресурс]. – Режим
доступа:https://books.google.ru/books?hl=ru&lr=&id=slJkAgAAQBAJ&oi=fnd&pg
=PR7&dq=+canning+and+greece+1823&ots=Ui6Gq8hEzI&sig=SfEFLBTFTW8Ktj
nIiNEs3u-DJKI&redir_esc=y#v=onepage&q&f=false (дата обращения: 12.02.2018)
35. Dakin D. The Greek Struggle for Independence, 1821-1833. – University of
California
Press,
1973.
[Электронный
ресурс].
–
Режим
доступа:
https://books.google.ru/books?id=Rk1iVvOr6RUC&pg=PR8&lpg=PR8&dq=Dakin+
D.+The+Greek+struggle+for+independence.+1821–
1833.&source=bl&ots=ntP1UcTcNd&sig=aRn36vZKjweCDorOaZTaIAcOFGk&hl
=ru&sa=X&ved=0ahUKEwjiuqzNsIPbAhWsJ5oKHe88AVYQ6AEIbDAO#v=onep
age&q&f=false (дата обращения: 5.04.2018)
36. Endorf A. M. British Foreign Policy Under Canning. – University of Montana,
2008.:[Электронный
ресурс].
–
доступа:https://scholarworks.umt.edu/etd/160/ (дата обращения:2.03.2018)
Режим
97
37. Evans E. J. Britain Before the Reform Act: Politics and Society, 1815-1832. – L.,
Электронный
2008.
ресурс].
–
Режим
доступа:
https://books.google.ru/books?id=cQKpkQ0gJ88C&pg=PA69&dq=The+Tory+1820
&hl=ru&sa=X&ved=0ahUKEwipgqHwkcHbAhWHApoKHctWBYU4MhDoAQhb
MAc#v=onepage&q&f=false (дата обращения: 8.04.2018)
38. Lee S. J. Aspects of British Political History 1815-1914. – L., 2007. [Электронный
ресурс].
–
Режим
доступа:
https://books.google.ru/books?id=9GsaJmoPhdcC&pg=PA35&dq=Tory+1815&hl=r
u&sa=X&ved=0ahUKEwjRkzfx8jbAhWJXSwKHXbuAuUQ6AEIZzAI#v=onepage&q&f=false
(дата
обращения: 3.02.2018)
39. Schroeder P. W. The Transformation of European Politics, 1763-1848. Oxford
History of Modern Europe. – Oxford, 1994. [Электронный ресурс]. – Режим
доступа:
https://books.google.ru/books/about/The_Transformation_of_European_Politics.html
?id=BS2z3iGPCigC&redir_esc=y (дата обращения: 9.03.2016)
40. Sir A. Alison. Lives of Lord Castlereagh and Sir Charles Stewart (1791-1854), the
second and third marquesses of Londonderry: with annals of contemporary events in
which they bore a part : from the original papers of the family. – Edinburgh and
London,
1861.
Vol.3.
[Электронный
ресурс].
–
Режим
доступа:
https://books.google.ru/books/about/Lives_of_Lord_Castlereagh_and_Sir_Charle.htm
l?id=Dq1OAAAAcAAJ&redir_esc=y (дата обращения:4.04.2018)
41. Stapleton A. G. George Canning and His Times.. – L., 1859. [Электронный ресурс].
–
Режим
доступа:https://books.google.ru/books?hl=ru&lr=&id=Hn8NAAAAIAAJ&oi=fnd&
pg=PA1&dq=stapleton+george+canning&ots=9lZTOeCYyo&sig=F31pjfK_r_W1Za
TaAASTPW1Vegk&redir_esc=y#v=onepage&q&f=false
18.04.2018)
(дата
обращения:
98
42. Stapleton A. G. The Political Life of the Right Honourable George Canning, from His
Acceptance of the Seals of the Foreign Department, in September, 1822 to the Period
of His Death, in August, 1827. vol. 2. [Электронный ресурс]. – Режим доступа:
https://books.google.ru/books?hl=ru&lr=&id=g1FBAQAAMAAJ&oi=fnd&pg=PA9
6&dq=stapleton+george+canning&ots=nBVYFFGmAh&sig=GlmuUOmdEKqWLrs
b2D_v7-GUwv8&redir_esc=y#v=onepage&q&f=false (дата обращения: 8.04.2018)
43. Webster C.K. The Foreign Policy of Castlereagh 1812-1815. – London, 1931.
[Электронный
ресурс].
–
Режим
доступа:
http://ahr.oxfordjournals.org/content/37/2/323.extract (дата обращения: 3.03.2018)
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа