close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

Абинякин Роман Михайлович. Стратегическое положение и боевые действия Западного фронта Красной Армии в 1942 году

код для вставки
1
МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ
ФЕДЕРАЦИИ
ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ
ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ
«ОРЛОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
имени И.С. ТУРГЕНЕВА»
ВЫПУСКНАЯ КВАЛИФИКАЦИОННАЯ РАБОТА
по направлению подготовки 44.04.01 Педагогическое образование
направленность (профиль) Историческое образование
Абинякина Романа Михайловича
шифр 165623
Факультет исторический
Тема выпускной квалификационной работы
СТРАТЕГИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ И БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ
ЗАПАДНОГО ФРОНТА КРАСНОЙ АРМИИ
В 1942 ГОДУ
Студент
Абинякин Р.М.
(подпись)
Руководитель
Минаков С.Т.
(подпись)
Зав. кафедрой
Минаков С.Т.
(подпись)
Орѐл, 2018
2
МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ
ФЕДЕРАЦИИ
ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ
ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ
«ОРЛОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ им. И.С.
ТУРГЕНЕВА»
Исторический факультет
Кафедра истории России
Направление подготовки 44.04.01 Педагогическое образование
Направленность (профиль) История России
УТВЕРЖДАЮ:
Зав. кафедрой
___________ (Минаков С.Т.)
(подпись)
«19»_декабря_ 2017 г.
ЗАДАНИЕ
на выполнение выпускной квалификационной работы
студента Абинякина Романа Михайловича
шифр
165623
1. Тема ВКР: Стратегическое положение и боевые действия Западного
фронта Красной Армии в 1942 году.
Утверждена приказом по университету от «19»_декабря_ 2017 г. № 2-3688.
2. Срок сдачи студентом законченной работы «06» июня 2018 г.
3. Исходные данные к работе: официальные документы, воспоминания и
мемуары военачальником, комсостава и рядовых участников боевых
действий с обеих сторон и других современников событий.
4. Содержание ВКР (перечень подлежащих разработке вопросов):
стратегическое положение, боевые действия и роль Западного фронта
Красной Армии в ходе Великой Отечественной войны в 1942 году.
5. Перечень графического материала: −
6. Консультанты по ВКР (с указанием относящихся к ним разделов)
Подпись, дата
Консультант
Раздел
Задание выдал
Задание принял
−
−
−
−
Дата выдачи задания «19»_декабря_ 2017 г.
Руководитель ВКР
_________________ Минаков С.Т.
Задание принял к исполнению _________________ Абинякин Р.М.
3
КАЛЕНДАРНЫЙ ПЛАН
Наименование этапов ВКР
Изучение историографии проблемы,
Составление библиографии по теме ВКР
Сбор документов и материалов, анализ
источниковой базы
Составление плана работы, определение
объекта и предмета исследования, цели и
задач, хронологических рамок ВКР
Срок выполнения
этапов работы
Ноябрь 2017 г.
Декабрь 2017 –
январь 2018 г.
Февраль 2018 г.
Подготовка текста первой главы ВКР
Март 2018 г.
Подготовка текста второй главы ВКР
Апрель 2018 г.
Подготовка текста третьей главы ВКР
Апрель – май
2018 г.
Подготовка текста введения и заключения
ВКР
Студент
Май 2018 г.
_________________ Абинякин Р.М.
Руководитель ВКР _________________ Минаков С.Т.
Примечание
4
АННОТАЦИЯ
выпускной квалификационной работы
«Стратегическое положение и боевые действия Западного фронта Красной
Армии в 1942 году»,
выполненной Абинякиным Романом Михайловичем
на кафедре истории России
ФГБОУ ВО «Орловский государственный университет имени И.С.
Тургенева» по направлению 44.04.01 Педагогическое образование
направленность Историческое образование
Данная выпускная квалификационная работа посвящена проблеме
стратегического положения и событий на Западном фронте Великой
Отечественной войны в 1942 г. Соответственно предметом исследования
выступают
боевые
действия
Западного
фронта
Красной
Армии,
а
методологической основой служит системный и описательный подходы,
для анализа изучаемых проблем используется историко-сравнительный и
историко-генетический методы. Общий объем исследования 129 страниц.
В первой главе исследования рассмотрены боевые действия на
Западном стратегическом направлении осенью-зимой 1941 года – особенно и
образование Ржевско-Вяземского выступа и его значение.
Вторая глава посвящена анализу боевых действий на Западном
стратегическом направлении в 1942 году – прежде всего, неудачных
Ржевско-Вяземской и Ржевско-Сычѐвским стратегическим наступательным
операциям, особенно грандиозной операции «Марс».
В третьей главе рассмотрены итоги боевых действий на Западном
фронте в 1942 году на уровне стратегического планирования, проведения и
руководства операциями Красной Армии.
Научная новизна исследования состоит в том, что впервые было
проведено
критическое
исследование
малорезультативных
и
5
кровопролитных
сражений
1942
года
на
Западном
стратегическом
направлении и их влияние на общий ход Великой Отечественной войны.
Теоретическая значимость данного исследования состоит в том, что
впервые предпринята попытка единого изучения общего стратегического
планирования, качества подготовки, проведения и руководства Западным
стратегическим направлением.
Накопленный в процессе написания работы научно-исследовательский
материал, выводы автора могут быть использованы при преподавании
дисциплин соответствующей тематики: «История России. ХХ в.», «Военная
история России – СССР», «Изучение военной истории России – СССР в
школе и вузе».
Ключевые слова: Великая Отечественная война, Западный фронт,
Калининский фронт, Сталин, Жуков, Конев, Ржев, Вязьма.
6
СОДЕРЖАНИЕ
Введение………………………………………………………………..… 7
Глава 1. Боевые действия на Западном стратегическом
направлении осенью-зимой 1941 года………………………………….... …...19
1.1. Действия сторон в октябре-декабре 1941 года……………….19
1.2. Образование Ржевско-Вяземского выступа и его значение... 25
Глава 2. Боевые действия на Западном стратегическом направлении
в 1942 году…………………………………………………………………..….. 30
2.1. Ржевско-Вяземская стратегическая наступательная
операция 8 января – 20 апреля 1942 года……………………………… 30
2.2. Боевые действия сторон в мае – июле 1942 года……………. 46
2.3. Первая Ржевско-Сычѐвская стратегическая наступательная
операция (30 июля – конец сентября 1942 года)……………………..... 71
2.4. Вторая Ржевско-Сычѐвская стратегическая наступательная
операция (операция «Марс»)………….…………………………………84
Глава 3. Итоги боевых действий на Западном фронте в 1942 году…..113
Заключение…………………………...………………………………….119
Источники и литература………………………….……………………. 124
7
ВВЕДЕНИЕ
Актуальность темы. В преддверии юбилея, 75-летия со Дня Великой
Победы, события 1941-1945 гг. привлекают к себе еще больше внимания.
Особенно это относится к тем событиям, которые не получили достаточно
полного и объективного освещения.
Великая Отечественная война является запоминающейся и одной из
важнейших страниц нашей истории. Борьба советского народа против
немецко-фашистских захватчиков – это подвиг, который будут чтить во все
времена. Эта война не обошла стороной ни одну советскую семью.
Масштабы боевых действий до сих пор потрясают не только историков и
стратегов, но и обычных людей.
Руководство коммунистической партии определяло, как надо писать
историю этой войны. В итоге, из истории Великой Отечественной войны
выбирались положительные моменты, которые были полезны для воспитания
патриотических чувств. Отрицательные моменты предавались забвению.
Одним из таких моментов стали боевые действия 1942-1943 гг. в районе
Ржевско-Вяземского выступа.
В годы войны центральное направление было одним из главных. Оно
длительное время приковывало к себе внимание командования Красной
Армии и Вермахта. Советское руководство ставило бои за Ржев в один ряд с
боями под Москвой, Ленинградом, Сталинградом. Но как только опасный
плацдарм немецких войск вблизи столицы был ликвидирован, об этих
жестоких боях «забыли». Неудачные действия советских войск в районе
Ржева, провальные замыслы советских полководцев, огромные людские и
материальные потери – все это заставило советское руководство вычеркнуть
«Ржевскую мясорубку» из истории.
Данное исследование можно считать актуальным прежде всего потому,
что в науке произошел коренной перелом. Сместились акценты с
8
«замалчивания» на «достоверное изложение». В последние годы появилось
много документов, которые были ранее засекречены, а теперь материалы из
них попадают в руки исследователей, которые выводят их в массы.
Московская битва, как и Сталинградская, расписаны буквально по
минутам. А вот о боях в районе Ржева советская историография писала мало.
Сравнения Ржева со Сталинградом и другими крупными сражениями
Великой
Отечественной
войны,
которые
появляются
в
последние
десятилетия, говорит о том, что люди еще не до конца знают, что же
произошло там на самом деле. Ликвидация этого «пробела» в истории войны
(и страны) должна стать исторической справедливостью. Не смотря на общие
неудачи советских солдат в битве под Ржевом, труд миллионов воинов
Западного фронта (в сотрудничестве с другими воинскими формированиями)
– это весомый вклад в дело Великой Победы. И их подвиг достоин уважения.
Полагаю, что тема останется актуальной т.к. в исследовании живет память о
тех тяжѐлых событиях и людях, которые приближали эту Победу.
Актуальность исследования подтверждается еще и тем, что события,
происходящие на Ржевско-Вяземском плацдарме, с начала 1990-х годов
стали интересовать западных исследователей. В немецком городе Гютерсло
был создан
«Попечительский
совет Ржева». Это негосударственная
общественная организация, которая занимается помощью ветеранам Ржева,
причѐм,
не
только
немцам.
Стало
появляться
много
литературы,
описывающей бои под Ржевом так, как их видели немецкие солдаты.
Уже в советский период отношение к Ржевской битве как к части
Московской битвы (что в то время сильно пропагандировалось), было
скептическим. Появление новых архивных материалов, новых публикаций на
эту тему, говорит о том, что это была вполне самостоятельная военная
операция, имеющая немного иные цели.
Объект исследования: боевые действия Красной Армии в 1942 г.
9
Предмет исследования: наступательные и оборонительные операции
Западного фронта, образование и ликвидация Ржевско-Вяземского выступа в
результате этих операций.
Степень изученности проблемы. С момента событий, происходящих
под Ржевом, прошло уже более 70 лет. И на протяжении всего этого времени
отношение к нему, как у власти, так и у тех, кто об этом писал, постепенно
менялось.
Начало изучению военных действий на Московском направлении
центрального участка Советско-Германского фронта было положено еще в
годы Великой Отечественной войны. Данные события вскользь упоминались
в рамках описания битвы за Москву.
Сразу после войны сведения о боях в районе Ржева были минимальны
и отрывочны. Их уже описывали как самостоятельные операции, без
привязки к Московской битве, но описываемые сведения были, все же, не
всегда достоверны. Как правило, в официальных текстах говорилось лишь об
успехах советских войск на Западном фронте.
В 1950-х – 1960-х гг. почва для изучения вопроса становится более
благоприятной. В трудах исследователей появляется термин «РжевскоВяземская операция». Впервые упоминается об окружении частей 39-й
Армии летом 1942 г. Но многое еще замалчивалось.
В 1970 – 1980-е гг. изучение боев под Ржевом продвинулось еще
дальше. Начинают писаться отдельные работы по Ржевско-Вяземской и
Ржевско-Сычевской
операциям
1942
г.
Они
определяются
как
стратегические, впервые была упомянута крупная наступательная операция
советских войск на этом участке фронта – операция «Марс».
В 1990-е – 2000-е гг. в связи с изменениями политической обстановки в
стране, стало появляться большое количество работ, дающих совершенно
иной взгляд на события по ликвидации Ржевско-Вяземского плацдарма, не
обремененные политическим заказом и идеологическим мышлением.
При написании работы был использован широкий круг литературы.
10
Во время работы над темой и при подборе литературы возникли
вопросы, на которые было необходимо найти ответы.
В исследования большое место уделяется именно боевым действиям,
происходящим в январе-декабре 1942 года на Западном фронте. При
написании работы особого внимания удостаивались работы авторов, которые
писали о подготовке боевых операций, расчете сил воюющих сторон, их
соотношении. Большое внимание уделялось статистическим материалам.
Вообще, литературы по теме не достаточно, чтобы раскрыть еѐ
полностью.
Многие
данные
до
сих
пор
засекречены.
У
многих
исследователей нет достаточного допуска к архивным материалам, которые
бы пролили свет на многие спорные моменты тех событий и того времени.
Книги, которые писались по данной теме в Советскую эпоху, подвергались
жесткой цензуре.
Исследовательская литература по данному вопросу полноценно стала
развиваться лишь в последние десятилетия.
В 1995 г. Е.С. Федоров выпустил книгу «Правда о военном Ржеве»
Автором
[103].
было
собрано
много
источникового
материала,
художественная литература и мемуары. Книга основана целиком на фактах о
Ржевской битве, известных на тот момент. Он пишет об окруженных армиях,
о погибших солдатах и т.д. Сам автор говорит, что его книга не относится к
разряду «великих исследований», но, тем не менее, она представляет особый
интерес.
Необычный взгляд на события под Ржевом дает Волкогонов Д. в книге
«Триумф и трагедия» [64]. Необычным он считается потому, что
рассмотрение происходящего дается через призму становления культа
личности И.В. Сталина, через его возвышение.
Работая над темой, большое внимание уделялось работе Светланы
Герасимовой «Ржев 1942. Позиционная бойня» [68]. Автор дает ответы на
многие вопросы, на которые до этого у официальной истории ответов просто
не было. В книге приводятся фрагменты официальных документов и другого
11
источникового материала. Книга Светланы Герасимовой доказывает право на
существование выражения «Ржевская мясорубка».
Выше говорилось о проблеме советской цензуры в описании
трагических событий периода битвы за Ржев. Доказательством этого
является шести томный труд «История Великой Отечественной войны
Советского Союза 1941-1945 гг.» [78], написанная коллективом авторов.
Книга основана на источниках того времени. Но советское идеологическое
замалчивание еще сохраняется в ней, и говорить о достоверности многих
данных в ней не приходится.
Для того, чтобы полно отразить статистические данные в работе, была
использована книга «Гриф секретности снят» [73]. Это статистическое
исследование, составленное коллективом авторов во главе с генералполковником Г.Ф. Кривошеевым. Эта книга очень пригодилась диссертанту в
работе над темой, т.к. в основном все статистические данные брались из нее.
Материал книги, написанной Н. Беловым и Т. Михайловой «Ржев 1942.
Битва за высоту 200» [52] касается событий августа 1942 года, происходящие
в районе Ржева. А именно, происходившей в августе-сентябре РжевскоСычѐвской наступательной операции. Конкретнее, речь идѐт об одном из
кульминационных эпизодов этого побоища - битве за деревню Полунино.
Ещѐ это можно назвать битвой за высоту 200. Битва расписана буквально по
часам, что помогло диссертанту сформировать полное представление о
произошедшем.
Узнать взгляды иностранных специалистов о действиях Красной
Армии на Западном фронте можно из книги Д. Глантца «Крупнейшее
поражение Жукова. Катастрофа Красной Армии в операции «Марс» [70]. Как
видно из названия книга повествует об операции «Марс», целью которой
было выбить немецкую армию с плацдарма к западу от Москвы,
закончившаяся провалом. Глантц в книге представляет полный отчет об
операции, основанный на данных немецких и российских архивных
12
материалов, реконструирует события, про которые в Сталинское время и
вовсе было запрещено даже упоминать.
Помимо книг, по проблеме, которой посвящена работа, написано много
статей в различных исторических журналах. Некоторые из статей посвящены
именно Ржевской битве целиком, а некоторые лишь отдельным ее аспектам.
Так, историк Светлана Герасимова в своей статье для журнала «Вопросы
истории» под названием «Первая Ржевско-Сычевская наступательная
операция 1942 года (новый взгляд)» [69] открывает читателю эту операцию с
новой стороны, с той, которая долго замалчивалась.
Статья Д.М. Глантца под названием «Операция “Марс”»[71] стала
основой для его крупной работы. Тем не менее, в ней имеется информация
которая в книге разобрана менее подробно.
По-своему интересны и по-своему помогли диссертанту в работе
статьи В.В. Гуркина [75], С.Д. Митягина [87], Б.Н. Петрова [89].
Хотелось
упомянуть,
что
проблема
советского
замалчивания,
недостоверности и намеренного искажения данных, засекреченности многих
данных откладывает свой отпечаток на всю литературу, которая была
использована мной при написании данной работы. С одной стороны понятно,
почему данные замалчивались тогда, но с другой – не понятно, почему их не
могут дать в широкий доступ сегодня. Сами боевые действия, передвижения
армий, войск, техники, битвы за определѐнные населѐнные пункты изучены
историками буквально по минутам, но статистика (сколько солдат погибло,
сколько попало в плен, пропало без вести, сколько техники было потеряно, а
сколько спасено) имеет приблизительный характер. И даже книги,
основанные на архивных материалах не всегда достоверны.
Полагаю, что данная работа закроет белые пятна истории описываемых
событий. Используя опубликованные исследования, диссертант пришел к
определѐнным выводам, к определѐнному углу зрения. Будет уместно
заявить, что Ржевская битва была огромным сражением, а не маленькой
локальной битвой. Ее жертвой стали тысячи солдат и офицеров с обеих
13
сторон. Некоторые исследователи заявляют о том, что потери воюющих
сторон были больше, нежели позже в Сталинградской битве.
Как показал обзор литературы, по теме имеется много работ, но каждая
из них посвящена какой-то одной проблеме, одной операции, а не в целом
всей битве за Ржев. И уж точно не приходится говорить о специальных
работах, которые полно, точно и достоверно освещали бы все события,
происходящие на Западном фронте.
Для достижения цели работы и выполнения поставленных задач был
привлечен широкий круг источников.
С момента событий, происходящих под Ржевом, прошло уже более 70
лет. И на протяжении всего этого времени отношение к нему менялось.
Начало изучению военных действий на Московском направлении
центрального участка Советско-Германского фронта было положено еще в
годы Великой Отечественной войны. Данные события вскользь упоминались
в рамках описания битвы за Москву.
Сразу после войны сведения о боях в районе Ржева были минимальны.
Их уже описывали как самостоятельные операции, без привязки к
Московской битве. Но описываемые сведения были не всегда достоверны.
Как правило, в официальных текстах говорилось лишь об успехах советских
войск на Западном фронте.
Цель работы: проанализировать и оценить боевые действия и роль
Западного фронта в стратегическом развитии Великой Отечественной войны
в 1942 г. (в общем ходе Великой Отечественной войны в 1942 г.).
Для достижения цели работы, необходимо решить следующие задачи:

исследовать военные операции января-декабря 1942 года;

выявить хронологические рамки начала и окончания
боевых операций;

изучить операции по ликвидации Ржевско-Вяземского
плацдарма;

выявить потери сторон в ходе боевых операций;
14

проанализировать итоги операций.
Источниковая база
по проблеме очень широка, начиная от
документов и директив, заканчивая воспоминаниями, как обычных солдат,
так и командного состава.
Большую помощь исследователю в решении поставленных задач
оказали документы, а именно подзаконные акты. Диссертант обращался к
сборникам, содержащим подобные документы. Подзаконные акты – это акты,
которые принимаются в ответ на изменение ситуации. На фронте военная
обстановка менялась довольно часто, поэтому документы подобного рода
дают полное представление о происходящем.
Основной документальной базой вопроса об изучении битвы под
Ржевом стали директивы, приказы Ставки ВГК, приказы и донесения
командующих войсками Западного и Калининского фронтов, относящиеся к
изучаемому периоду. Впервые они были опубликованы в 1990-е годы в
сборниках документов серии «Русский архив. Великая Отечественная война
1941-1945 гг.»[5]. По представленным документам можно проследить, как
развивались боевые действия по ликвидации Ржевско-Вяземского плацдарма.
После войны большинство из тех, кто принимал в ней участие и был ее
свидетелем,
стали
оставлять
воспоминания.
Поэтому
в
работе
использовалось много источников личного происхождения. В основном это
воспоминания участников тех событий. В исследования использовались
источники как советских участников боев за Ржев, так и немецких.
Ржевская битва – это самая кровопролитная битва не только Великой
Отечественной войны, но вообще за всю историю человечества. Чтобы
открыть завесу тайны над событием, которое замалчивалось почти пол века,
ржевские краеведы выпустили сборник «Солдаты Великой Отечественной.
Воспоминания и очерки» [39]. В книге собраны записи солдат и обычных
жителей, описывающих события под Ржевом, обнаруженные в архивах и
музеях города и страны. В достоверности этих данных сомневаться не
приходится. Возможно, они могут быть немного преувеличены в описании
15
некоторых вещей, но в целом, думаю, им можно верить и на их основе делать
определенные выводы по проблеме.
Особый интерес представляет книга
Маршала Победы Георгия
Константиновича Жукова «Воспоминания и размышления» [24]. Книга
выдержала уже 12 изданий. Первые издания были подвергнуты жесткой
цензуре. Но с каждым новым изданием белых пятен в истории становится все
меньше. Книга до сих пор пользуется большой популярностью. Событиям
1942 г. в книге Г.К. Жукова посвящена целая глава. Из нее можно узнать как
проходила подготовка к проведению военных операций и некоторую
теневую сторону Великой Отечественной войны. В первом издании этой
книги, которое вышло в 1969 г., еще при жизни Г.К. Жукова о Ржеве не
упоминается ни разу.
Свои воспоминания Маршал Советского Союза К.К. Рокоссовский в
книге «Солдатский долг» [36] начинает с предвоенных лет и завершает
главами о разгроме фашистской Германии. В книге рассказывается о том, как
планировались и осуществлялись операции огромного масштаба, как
складывались взаимоотношения между Ставкой и фронтом. Это очень важно
с той точки зрения, что бои под Ржевом были очень жестокими. Командный
состав не всегда с охотой реагировал на приказы Ставки. Некоторые
командиры их явно игнорировали.
По-своему интересно написана книга А.В. Егорова «С верой в победу.
Записки командира танкового полка» [22]. Войну начальник штаба, а затем
командир 63-го танкового полка 32-й
танковой дивизии А.В. Егоров
встретил на Западной границе Советского Союза. Он участвовал в
приграничном сражении, в оборонительных и наступательных операциях под
Москвой и Ржевом. Будучи человеком, находящимся вблизи боевых
действий, его оценка на события может быть более правдоподобной и
достоверной, что необходимо для написания работы и будущих выводов.
В 1942 г. Автор книги «С думой о Родине» [12] В.Р. Бойко становится
членом Военного Совета 39-й Армии. Он вспоминает боевой путь этой
16
армии, подвиги ее солдат и командиров. Но главными героями книги
являются человеческие судьбы. Те самые, которые отбивали Ржев от врага,
помогали местному населению эвакуироваться. Эта книга помогла взглянуть
на проблему именно с человечной стороны, а не со стороны командира,
выезжающего на фронт в моменты затишья.
Книга М.Е. Катукова «На острие главного удара» [26] рассказывает о
событиях Великой Отечественной войны с осени 1941 г., когда немецкие
танки подошли к Москве, до Великой победы. Книга охватывает большой
временной промежуток, большое количество боевых операций, но посвящена
она скорее тому, как крепла в боях советская танковая гвардия. О событиях
под Ржевом там написано не очень много, но эта информация проливает свет
на неудачи начального периода боев за город и плацдарм.
Для изучения вопроса и создания полной и объективной картины о
событиях на Западном фронте в 1942 г. были привлечены воспоминания и
немецких генералов. К сожалению, найти их сложно. Большое их количество
просто не было переведено на русский язык. Большой интерес, поэтому,
представляет книга генерала Гроссманна «Ржев – краеугольный камень
Восточного фронта» [20]. Она была переведена на русский язык в 1996 г.
Здесь можно подробно узнать, как шла ликвидация окруженных частей 39-й
Армии в июле 1942 г., описывается немецкая операция «Бюффель». То, о чем
писал Гроссманн в своей книге, никогда не упоминалось советскими СМИ и
вообще советской историографией. Взгляд с другой стороны был важен, при
написании исследования.
Автор книги «Артиллеристы, Сталин дал приказ!» [32] Петр
Алексеевич Михин прошел войну от Ржева до Праги. Его книга посвящена
тому, как тяжело человеку приходится на войне. Откуда солдаты брали силы
на наступление, когда эти самые силы были уже на исходе. Книга пропитана
патриотизмом и верой в лучший исход любого события. При работе над
диссертацией она помогла мне лучше понять состояние солдат и подготовку
17
советских войск, находящихся в районе Ржева и готовых в любой момент
перейти в наступление.
Большая часть книги маршала А.М. Василевского «Дело всей жизни»
[13] посвящено Великой Отечественной войне. О событиях под Ржевом в ней
тоже упоминается. Основная проблема, которая там поднимается – это
взаимоотношения в среде командного состава Советской Армии.
Автор книги «Годы возмездия» [23] маршал Советского Союза А. И.
Еременко подробно рассказывает о подготовке ряда крупнейших операций.
Книга помогла диссертанту в подсчете сил, выявлении планов сторон.
Особый интерес вызвали и большую помощь в написании работы
оказали книги следующих авторов: Н.Н. Воронова [15], Д.А. Драгунского
[21], К. Иванова [25], К.А. Малыгина [31]. Все они относятся к источникам
личного происхождения. Люди, их написавшие, сами были участниками
описываемых событий. Следовательно, их мнение наиболее достоверно и
близко к реальности.
Не смотря на то, что статья генерал-майора К.Ф. Васильченко
опубликована в журнале «Военно-исторический архив» под названием
«Трагическая провалившаяся Вяземская наступательная операция Западного
фронта» [14], ее можно отнести к источникам, т.к. автор приводит в ней
документы, оперсводки, приказы. Эти документы автор подготовил еще в
мае-июне 1942 года, будучи в должности оператора Генштаба Красной
Армии. Все документы приводятся в редакции.
Источниковая база показывает, что поставленные задачи можно
решить.
Хронологические рамки исследования: исследование охватывает
время от образования Ржевско-Вяземского выступа в январе 1942 г. до
завершения операции «Марс» в декабре 1942 г., т.к. это период неудачных
операций Западного фронта: события до декабря 1941 г. относятся к
Московской битве, а события декабря 1942-февраля 1943 г. – к началу
коренного перелома в ходе Великой Отечественной войны.
18
Методы исследования. В работе применялись следующие методы
исследования:
- методы анализа и синтеза;
- метод исторического анализа;
- метод исторической зарисовки;
- структурный метод;
- методы индукции и дедукции;
- статистический метод.
Статистический метод применяется по ходу всей работы, когда речь
идет о подготовке боевых операций, об их общих итогах. Статистика
является очень важным инструментом, когда речь идет о военном
столкновении, о том, какое количество оружия, боеприпасов, личного
состава имеют воюющие стороны. Много статистического материала
содержится в источниках, особенно в директивах, приказах, распоряжениях с
которыми приходилось работать. Работая со статистическим материалом,
всегда сталкиваешься со статистическим методом.
Метод исторической зарисовки применялся в работе ни один раз. Этот
метод позволяет более детально рассмотреть событие, сражение и так же
детально его описать. Особенно часто он применялся, когда описывались
события, сопутствующие гибели армии генерала Ефремова. Благодаря этому
методу, думаю, пролился свет на белое пятно в истории Ржевской битвы.
Апробация работы. Раздел работы под названием «Ржевско-Вяземская
стратегическая наступательная операция 8 января-20 апреля 1942 года» была
апробирована в рамках Недели Науки ОГУ весной 2018 года в устном виде.
19
ГЛАВА 1.
БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ
НА ЗАПАДНОМ СТРАТЕГИЧЕСКОМ НАПРАВЛЕНИИ
ОСЕНЬЮ-ЗИМОЙ 1941 ГОДА
1.1.
ДЕЙСТВИЯ СТОРОН В ОКТЯБРЕ-ДЕКАБРЕ 1941 ГОДА
Прежде, чем начать исследование, хочется внести небольшую ясность.
После Великой Отечественной войны о Ржевской битве практически ничего
не говорилось, а если и говорилось, то не как о битве или военной операции,
а как о локальном сражении (сражении локального значения). Последнее
определение говорит о незначительности битвы под Ржевом для всей
Великой Отечественной войны. О битве просто забыли. Во всех учебник,
сразу после победного контрнаступления под Москвой говорилось о
героическом сражении под Сталинградом. В реальности между ними был
ровно год. И все это время бои под Ржевом не смолкали. Многие документы,
относящиеся к этой странице нашей истории, до сих пор засекречены.
Обратимся к справочной литературе, чтобы разобраться, что же на
самом деле представляют собой события, происходящие под Ржевом. В
военных словарях есть такие определения, как «бой», «сражение»,
«операция».
Бой – основная форма тактических действий войск, организованное
вооруженное
столкновение
соединений,
частей,
подразделений,
представляющее согласованные по цели, месту и времени удары [91, 28].
Сражение – составная часть операции, совокупность наиболее важных
и напряженных боев, объединенных общим замыслом [91, 75].
Операция – совокупность согласованных и взаимосвязанных по цели,
задачам, месту и времени сражений разнородных войск, проводимых
одновременно и последовательно [91, 61].
20
Таким образом, битва под Ржевом это настоящее сражение, т.к. бои
проводились на важном стратегическом направлении и были объединены
общим замыслом – ликвидировать Ржевско-Вяземский выступ, для чего
проводились военные операции и были задействованы большие силы.
Военные действия на центральном направлении (в том числе и в
районе Ржева) развернулись с самого начала Великой Отечественной войны,
с 22 июня 1941 г. Это было самое главное направление удара немецких
вооруженных сил, т.к. оно открывало путь войскам Вермахта на Москву и, по
замыслам немецкого командования, к победе над СССР. Стремительное
наступление германских войск на Советском фронте объяснялись многими
факторами. Германия имела значительное экономическое и военностратегическое преимущества. Для нанесения удара по Советскому Союзу
она использовала не только свои ресурсы, но и ресурсы союзников.
Гитлеровское командование и войска имели опыт ведения войны.
Техническое обеспечение войск Вермахта значительно превосходило
советское в подвижности, манѐвренности и прочности. Советский Союз же,
несмотря на прилагаемые в годы третьей пятилетки усилия, не завершил
свою подготовку к войне. Тем не менее, план захвата Москвы сходу (план
молниеносной
войны),
провалился.
Тогда
немецкое
командование
разработало операцию «Тайфун» [68, 23].
Реализация планов немецкого командования началась в сентябреоктябре 1941 г. Так началась Московская битва, а для советского
командования появился новый термин – Московское направление.
Наступление войск Вермахта на Брянском направлении началось 30
сентября, на Вяземском – 2 октября 1941 г. Сюда привлекались основные
силы группы Армий «Центр» - 4-я и 9-я сухопутные армии, 3-я и 4-я
танковые группы. Эти группировки войск по своей совокупной мощи во
много раз превосходили силы Советского Союза на данном участке.
На этом направлении немецким войскам противостояли силы
Западного (командующий – генерал-полковник И.С. Конев) и Резервного
21
(командующий – маршал С.М. Буденный) фронтов. Войска 22-й, 29-й, 30-й,
19-й, 16-й и 20-й Армий Западного фронта занимали оборону на Московском
направлении от озера Селигер до Ельни (340 км). Войска 24-й и 43-й Армий
Резервного фронта обороняли рубеж от Ельни до железной дороги РославльКиров (100 км). 31-я, 49-я, 32-я и 33-я Армии Резервного фронта занимали
позиции в тылу Западного фронта по линии Осташков-Селижарововосточнее Дорогобужа (300 км) [68, 29].
Советское командование не смогло вовремя обнаружить расположение
и определить главное направление удара врага. Войска Красной Армии были
сосредоточены на Вяземском направлении, а враг ударил из районов
Духовщины и Рославля. В первой же атаке немцы прорвали советскую
оборону. Контрудар 3 октября результатов не дал. 5 октября Ставка ВГК
утвердила решение командующего Западным фронтом И.С. Конева об отводе
войск на Ржевско-Вяземский оборонительный рубеж, который, к тому
моменту был готов лишь на 40-50 % [22, 58].
Так пала первая линия советской обороны. Города Брянск и Вязьма
были захвачены противником.
В советской историографии о Ржевско-Вяземском оборонительном
рубеже
говорится,
что
это
система
полевых
и
долговременных
оборонительных сооружений и инженерных заграждений, строившихся на
подступах к Москве (в 250-300 км). Создавался в связи с угрозой прорыва
немецко-фашистских войск к столице. Строительство рубежа началось по
решению Ставки ВГК после выхода соединений немецкой группы армий
«Центр» в середине июля 1941 г. в район Смоленска. Он проходил в 50-80 км
позади переднего края обороны войск Западного фронта по линии Ржев,
Вязьма, Киров и состоял из двух оборонительных полос: первой – сплошной
и второй – прерывчатой, оборудовавшейся лишь на отдельных направлениях.
7 октября войска 3-й и 4-й немецких танковых групп соединились в
районе Вязьмы. Советские 19-я, 20-я, 24-я и 32-я Армии Западного фронта
были отрезаны от основных сил. Вязьма была оставлена. К.К. Рокоссовский,
22
командующий войсками 16-й Армии вспоминал: «Разведчики не обнаружили
каких-либо войск в районе Вязьмы. Где они находятся, эти обещанные в
приказе И.С. Конева дивизии?» [36, 41] Данные слова подтверждают мысль о
неразберихе, царившей в советском Генеральном штабе, о тех проблемах, с
которыми пришлось столкнуться советскому командованию в сложной
военной
обстановке.
В
результате,
8
октября
фашистские
войска
оккупировали город Гжатск [68, 34].
Войска 22-й, 29-й, 31-й Армий были оттеснены на рубеж ОсташковСычѐвка. В обороне Красной Армии между Зубцовом и Гжатском
образовался разрыв в 80 км. Прикрывать Москву было некому.
Некоторые из военных
историков и
исследователей
винят в
произошедшем командующих фронтами и в первую очередь И.С. Конева.
Волкогонов пишет об этом словами Сталина: «Смотрите, что Конев нам
преподнѐс. Немцы через три дня могут подойти к Москве. Хуже всего то, что
ни Конев, ни Буденный не знают где их войска и что делает противник.
Конева надо судить» [64, 44].
Позже, как уже вспоминает Г.К. Жуков, Ставка решила освободить
Конева с поста командующего. И назначить на освободившееся место самого
Георгия Константиновича. 10 октября войска Западного и Резервного
фронтов
были
объединены
в
один
Западный
фронт
под
общим
командованием генерала армии Г.К. Жукова. Окруженные советские войска
под командованием генерал-лейтенанта М.Ф. Лукина до середины октября
сковывали
28
немецких
дивизий,
выиграв
время
для
организации
командованием сопротивления на Можайской линии обороны. Сражение под
Можайском (вторая линия обороны Советских войск) на несколько дней
задержала продвижение противника.
Тяжелая обстановка сложилась на правом крыле Западного фронта.
Части, находящиеся здесь могли попасть в «клещи», т.к. в разрыв между
войсками устремились части немецкой 3-й танковой группы.
23
Вообще, до 1943 г. это была беда наших войск. Советские войска уже
вроде бы умеют атаковать, могут сражаться, но с выбором позиции для
дальнейших боевых действий возникают проблемы. Поэтому наши части в
1941г. и весь 1942 г. вынуждены были, помимо основных оборонительных и
наступательных операций, проводить спасательные операции для попавших
в окружение частей.
Навстречу 3-й танковой группе были направлены части 31-й Армии (с
5 октября переданные Западному фронту) со штабом в Ржеве. В район
Сычѐвки была переброшена оперативная группа во главе с командиром 247-й
стрелковой дивизии генерал-майором В.С. Поленовым. Этой группе 7
октября удалось остановить передовые части 3-й танковой группы и
сдерживать противника еще трое суток, уничтожив 43 вражеских танка. Но
10 октября войска Вермахта прорвались к Сычѐвке. Оперативная группа 37й армии была вынуждена отойти к Ржеву.
9 октября 1941 г. Ф. Гальдер, начальник Генерального штаба
сухопутных войск Германии писал: «Бои против окружѐнной группировки
противника в районе Вязьмы носят классический характер. 9-я Армия
сосредотачивает силы для удара по Ржеву» [68, 39]. В это время под Вязьмой
уже был «котел». Немцы планировали наступать на Калинин.
С 10 октября 1941 г. на северном фланге Московского направления
начинается Калининская оборонительная операция. Советские войска ничего
не могут противопоставить противнику и постоянно отступают. 10 октября
31-я Армия была подчинена Военному Совету 29-й Армии.
Ситуация в районе Ржева была сложной: одни части 29-й и 31-й
Армий, отступая, вели бои. Другие – уходили, уводя с собой мирных
жителей. В городе скопилось имущество двух армий – большое количество
боеприпасов, продовольствия, которое необходимо было вывезти, чтобы
ничего не досталось врагу. С 5 октября город подвергался постоянной
бомбардировке немецких самолетов и артиллерии.
24
А.С. Бураков, один из участников боев в составе 119-й стрелковой
дивизии вспоминал: «Вокзал, отдельные промышленные предприятия
горели. Все дороги были заполнены. Каждый спешил. Впереди пробка» [39,
41].
Город к обороне подготовлен не был. Взрыв железнодорожного моста
через Волгу 11 октября уничтожил путь вывоза военного имущества. 12
октября 1941 г. Военный Совет 29-й Армии приказывает командующему 31-й
Армией генерал-майору Долматову сдать Ржевский боевой участок
командованию 174-й стрелковой дивизии, а остальные войска переходили в
состав 29-й Армии. 31-я Армия как боевая единица перестала существовать.
Активные действия немецких войск осложняли обстановку. 29-я армия
оказалась под угрозой окружения, а операция под угрозой провала.
13 октября И.С. Конев, заместитель командующего Западным фронтом,
прибыл в Ржев. По его словам, армия генерала Масленикова «активных
действий по существу не вела» [68, 46], хотя могла нанести удар в тыл
противника. Тогда же появился приказ со ссылкой на Директиву Военного
Совета Западного фронта о переправе армии на северный берег реки Волги.
Приказ гласил: «отход частей армии вести ускоренным темпом» [4, 74].
Армия, по сути, бежала.
Уже смотря с высоты истории и прошедшего времени видно, что у 29-й
Армии были варианты продолжения сражения. Она бы могла дать немцам,
если не отпор, то, хотя бы, организовать сопротивление и сковать некоторые
силы противника. Но этого не произошло. Более того, 13 октября 1941 г.
Военный Совет 29-й Армии возбудил ходатайство перед Военным Советом
Западного фронта о привлечении к судебной ответственности командующего
31-й Армией генерал-майора Далматова, начальника штаба полковника
Анисимова и начальника политотдела комиссара Медведева. 9 ноября 1941 г.
их предали суду. Обвиняли их в неисполнении приказа, паникерстве,
уничтожении большого числа боеприпасов, бездеятельности в устранении
беспорядков в Ржевском гарнизоне. А попросту нашли «крайних» [68, 49].
25
Позже, учитывая общую обстановку в месте ведения боевых действий,
неопытность обвиняемых в способах ведения современной (на тот момент)
войны, положительную характеристику и то, что при оставлении Ржева врагу
не досталось ничего, меру наказания заменили на дисциплинарную, после
чего Далматов и другие обвиняемые по этому делу продолжили службу в
рядах Красной Армии.
В целом, 10-13 октября 1941 г. у Ржева сложилась тяжелая обстановка.
Несмотря на мужественное сопротивление отдельных частей и соединений,
остановить противника не представлялось возможным. Генерал Гроссманн
писал о сопротивлении русских у Муравьева, у Толстикова. Эти двух-трех
дневные бои он называет первым сражением за Ржев. Войска Вермахта
завладели городом 15 октября [68, 54]. Вместе с ним были захвачены Вязьма,
Гжатск, Сычѐвка, Зубцов, Белый, Оленино.
В следующий раз названия этих городов прозвучат в сводках,
рассказывающих о контратаке советских войск под Москвой в декабре 1941
г. Тогда же появились Ржевское, Вяземское, Зубцовское и Гжатское
направления.
Немцы, в свою очередь, сделали прочную линию обороны на данном
участке советско-германского фронта. Ржев, Вязьма, Сычѐвка, Зубцов, Белый
стали крупными опорными пунктами в этой обороне. Образовался плацдарм
немецких войск для удара по столице СССР. Ржев и Вязьма были соединены
железной дорогой, обозначив тем самым крайние точки выступа, который и
получил название Ржевско-Вяземского.
1.2.
ОБРАЗОВАНИЕ РЖЕВСКО-ВЯЗЕМСКОГО ВЫСТУПА
И ЕГО ЗНАЧЕНИЕ
В ходе наступления советских войск зимой 1941-1942 гг. в линии
обороны немецких войск на центральном участке фронта образовался
26
выступ. Обратимся к словарю военных терминов. Часто слова выступ и
плацдарм употребляются как синонимы.
Плацдарм
–
территория,
используемая
для
сосредоточения
и
развертывания вооруженных сил [91, 65].
Так и поступило немецкое командование: сосредоточило силы для
наступления на Московском направлении.
Вот
какое
определение
Ржевско-Вяземского
плацдарма
давала
советская историография. Выступ, образовавшийся в обороне немецкофашистских войск зимой 1941/42 гг. на западном направлении во время
Великой Отечественной войны. Линия фронта в районе выступа проходила
западнее Белого, севернее и восточнее Ржева, западнее Юхнова, восточнее
Спас-Деменска. Немецко-фашистское командование придавало
особое
значение удержанию выступа.
Выступ глубоко вклинивался в линию передовых советских частей.
Гарт Л. писал: «После зимней кампании 1941/42 гг. линия фронта немецких
войск перед Москвой имела форму сжатого кулака. Русские подкрались к
запястью, в том месте, где находится Смоленск» [68, 47].
Расположение плацдарма было удачным с точки зрения геополитики и
стратегии. Внутри него располагалась сеть железных дорог, которая
связывала не только группы армий «Центр» и доставляла им продовольствие
и припасы, но и вела вглубь советского государства. Здесь же размещались
все важные тыловые учреждения войск Вермахта. Сам Ржевско-Вяземский
выступ был 160 км в глубину, 200 км по фронту. По прямой до Москвы от
выступа было 150 км [68, 50].
Командование Вермахта уделяло большое внимание удержанию
выступа и железных дорог. Гитлер подчеркивал в директиве от 15 января
1942 г., что: «… руководящим является требование, чтобы дороги ЮхновГжатск-Зубцов-Ржев оставались свободны в качестве поперечной связи сзади
фронта наших войск» [69, 37].
27
Группе армий «Центр» приказывалось любой ценой удерживать
треугольник Ржев-Брянск-Смоленск. А для снабжения 9-й полевой и 4-й
танковой армий Вермахта особое значение имела железная дорога СмоленскВязьма-Ржев-Оленино. Поэтому во всех операциях по ликвидации РжевскоВяземского плацдарма Красная Армия пыталась в первую очередь перерезать
эти дороги и нарушить снабжение немецких войск, а уже потом приступить к
их ликвидации.
Первоначально сплошной линии немецкой обороны на плацдарме не
было. Крупные опорные центры стали появляться в начале 1942 г. Л. Гарт
называл Ржев, Вязьму, Сычѐвку и Гжатск «городами-бастионами» из-за их
укрепленности и неподступности [69, 38].
К началу Ржевско-Сычѐвской операции советских войск летом 1942 г.
перед фронтом советских войск стояла многокилометровая полоса обороны.
Первая линия обороны имела глубину 5-8 км. Она включала опорные
пункты, соединенные траншеями. Края обороны проходили по окраинам
населѐнных пунктов, дорог, опушек лесов, берегов рек и других
естественных преград. Любое каменное строение использовалось в качестве
дзотов. Повсюду была развешана колючая проволока, а в местах возможного
нападения советских войск были расставлены мины. И это только первая
линия обороны. Пройти ее уже было испытанием для солдат Красной Армии.
А впереди были другие, не менее укрепленные траншеи, дома и дзоты.
Лучше всех был укреплен Ржев. За него и проходили самые кровопролитные
бои. Для организации такой обороны немцам потребовалось меньше года.
Помогли им и советские военачальники, которые, отступая, не организовали
уничтожение оставленных укреплений и те были использованы противником
в своих целях.
Так, в первой половине 1942 г. перед Москвой был создан хорошо
оборудованный плацдарм немецких войск, который необходимо было
ликвидировать советским войскам, чтобы защитить страну от захвата.
28
Если подводить итог боевым действиям на Центральном направлении в
1941 г. и переходить к боевым действиям Красной Армии по ликвидации
Ржевско-Вяземского плацдарма в 1942 г., то, следует отметить, что, в том,
что
Ржевско-Вяземский
плацдарм
немецких
войск
образовался
в
непосредственной близости от Москвы, отчасти виновато и Советское
командование. Оно не сумело организовать войска на защиту важного
геостратегического рубежа и в итоге наши войска оставили его противнику.
Если бы Советские войска хоть немного попытались задержаться на этом
рубеже, если бы не было перебоев с поставками боеприпасов и
продовольствия, если бы вовремя подходило пополнение, или, при
отступлении войска ушли бы в другую сторону и увели бы за собой
противника, скорее всего Ржевско-Вяземский плацдарм не образовался бы и
в 1942 г. у Красной Армии не было бы таких проблем, которые она испытала.
Но тут уже встает вопрос о привлечении новых сил, которых, к тому времени
в резерве Советского командования было не так много.
Поворотным событием Великой Отечественной войны явились срыв
гитлеровского плана «молниеносной войны» и разгром немецко-фашистских
войск под Москвой.
В битве под Москвой Красная Армия развеяла миф фашистской
пропаганды о непобедимости гитлеровского Вермахта. Нацистская Германия
потерпела первое большое поражение во Второй Мировой войне. Свой
подвиг под Москвой Советские воины совершили в дни, когда многим на
Западе, устрашѐнным победами гитлеровцев в Европе, казалось, что
господство нацизма неизбежно.
В течение первого года Великой Отечественной войны (июнь 1941 г. –
июнь 1942 г.) Красная Армия практически одна из числа армий стран
антигитлеровской коалиции противостояла агрессору. Это подтвердил и Ф.
Рузвельт в августе 1942 г. в письме И.В. Сталину: «Соединѐнные Штаты
хорошо понимают тот факт, что Советский Союз несѐт основную тяжесть
борьбы» [103, 55].
29
Все это в конечном итоге привело к событиям 1942 года, к одним из
тяжелейших испытаний Красной Армии в Великой Отечественной войне, о
которых, впрочем, позже предпочтут забыть.
30
ГЛАВА 2.
БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ НА ЗАПАДНОМ СТРАТЕГИЧЕСКОМ
НАПРАВЛЕНИИ В 1942 ГОДУ
2.1. РЖЕВСКО-ВЯЗЕМСКАЯ СТРАТЕГИЧЕСКАЯ НАСТУПАТЕЛЬНАЯ
ОПЕРАЦИЯ 8 ЯНВАРЯ – 20 АПРЕЛЯ 1942 ГОДА
Понимая опасность существования мощного плацдарма войск
противника вблизи столицы СССР, советское командование вынуждено было
держать на центральном направлении самую крупную группировку войск. С
целью уничтожения этого опасного плацдарма был проведен ряд военностратегических операций.
Первую
попытку
такой
операции
советское
командование
предприняло, когда Ржевско-Вяземский выступ только начал оформляться,
т.е. в начале 1942 г., во время Ржевско-Вяземской наступательной операции.
Она осуществлялась войсками Западного (командующий – генерал армии
Г.К. Жуков) и Калининского (командующий – генерал-полковник И.С.
Конев) фронтов, при содействии войск Северо-Западного и Брянского
Фронтов.
Главная
цель
Ржевско-Вяземской
наступательной
операции
–
завершить разгром немецкой группы армий «Центр». Командованием
планировалось сходящимися ударами войск правого крыла Калининского
фронта (в направлении на Сычѐвку и Вязьму) и войск левого крыла
Западного фронта (в направлении на Юхнов и Вязьму) окружить Вязьму, а
затем
пленить
или
уничтожить
всю
Можайско-Гжатско-Вяземскую
группировку противника [68, 53].
В ходе операции были задействованы значительные силы. В составе
двух фронтов первоначально принимали участие войска четырнадцати
армий, трех кавалерийских корпусов, фронтовые ВВС, воздушно-десантный
31
корпус. Советское командование достигло равенства сил с противником в
пехоте, но у того было явное превосходство в тяжелой артиллерии и танках.
Историки выделяют несколько этапов в проведении этой операции.
Первый этап: 8 января-начало февраля – успешные действия советских
войск. 8 января войска 39-й Армии Калининского фронта прорвали
немецкую оборону западнее Ржева (в советской историографии эта часть
операции именуется Сычѐвско-Вяземской операцией 1942 г.). 20 января они
уже вели ожесточенные бои за Сычѐвку. 12 января 11-й кавалерийский
корпус продвинулся на 110 км в тыл к немцам, а 26 января вышел к
автомагистрали западнее Вязьмы и перерезал ее. 29-я Армия начала охват
Ржева. В директиве Ставки ВГК от 11 января говорилось: «В течение 11, и ни
в коем случае не позднее 12 января овладеть г. Ржев» [3, 83]. Основания для
этого были: в городе находились лишь тыловые части. Но оборона
противника прорвана не была.
Наступавшая с 15 января на город Белый 22-я Армия, продвинулась на
120 км и с помощью 39-й и 29-й Армий окружила 7 немецко-фашистских
дивизий.
9 января в наступлении перешли 3-я и 4-я Ударные армии СевероЗападного фронта (у этого этапа операции так же есть наименование в
советской историографии – Торопецко-Холмская операция 1942 г.) За 25
дней боевых действий они продвинулись на 250 км в тыл врага. «Весь
следующий год это было словно острый гвоздь в боку у немцев» [69, 39].
Главным достижением было то, что была перерезана железная дорога РжевВеликие Луки, что нарушило сообщение войск Вермахта. А вот наступление
частей Брянского фронта уже 14 января захлебнулось, почти не успев
начаться, и войска перешли к обороне.
Войска левого крыла Западного фронта действовали успешно. К 10
января части 10-й Армии вышли на подступы к Кирову. 29 января
освобождены Сухиничи. Части 33-й Армии и 1-й Гвардейский кавалерийский
корпус в конце января прорвались в немецкий тыл. Они же устремились к
32
Вязьме и завязали за этот город бои. Помощь им оказывали десантные
войска, которые начали десантироваться в места боевых действий с 18
января. 18-22 января 1942 г. в район юго-восточнее Вязьмы были
десантированы 201-я воздушно-десантная бригада и 250-й стрелковый полк,
а 27 января началась высадка 4-го воздушно-десантного корпуса (Вяземская
выздушно-десантная операция 1942 г.) Но им и самим требовалась помощь.
Из 2300 выброшенных десантников до места добрались около 1300.
Выброшенных грузов собрали лишь 30-50 % от общего количества. А около
25 % самолетов возвращалось на свои аэродромы с десантниками на борту,
не сумев выполнить поставленную задачу. С чем это было связано, не
понятно. То ли с неподготовленностью пилотов, то ли с опасностью
находится в небе, где должно было происходить десантирование. Полагаю,
что нельзя исключать взаимовлияния этих двух факторов.
Армии правого крыла Западного фронта так же добились успеха: 16
января освобождено Лотошино, 17 января – Шаховская, 20 января –
Можайск, была перерезана железная дорога Москва-Ржев, что нарушило
сообщение войск Вермахта.
Ввиду общности задач Западного и Калининского фронтов с целью
более тесной координации действий фронтов 1 февраля было восстановлено
главное командование Западного направления. Его возглавил Г.К. Жуков. В
директиве о его создании говорилось: «Задачей ближайших дней Западного
направления наряду с занятием г. Вязьмы, считать окружение и пленение
Ржевско-Сычевской группы противника» [1, 87].
В начале операции немцы испытывали трудности. Гальдер в своем
дневнике под 13 января пишет: «Наиболее тяжелый день. Ожидать успеха не
следует». Типпельскирх пишет, что 4-я танковая и 9-я полевая армии стояли
на пороге катастрофы [68, 59].
15 января Гитлер дал разрешение на отвод войск. «Фронт 4-й армии, 4й танковой армии и 3-й танковой армии отвести к линии восточнее ЮхноваГжатска-Зубцова-Севернее Ржева. Линию нужно удерживать»[68, 60].
33
В конце января - начале февраля начинается второй этап РжевскоВяземской операции. Немцы наносят контрудары по всем главным
направлениям действия Советских войск. Особенно ухудшилось положение
частей, прорвавшихся в тыл. 23 января ударами из Ржева и Оленино немцы
закрыли горловину, по которой шло снабжение 29-й, 39-й Армий и 11-го
Кавалерийского корпуса Калининского фронта. Они оказались в полном
окружении. 2-3 февраля гитлеровцы ликвидировали прорывы севернее и
южнее Юхнова. Части 33-й Армии Западного фронта оказались в окружении.
Были отражены атаки Советских войск и на других участках фронта.
Гроссманн утверждал: «Зимнее сражение за Ржев закончилось в феврале
1942 г.» [20, 38].
К.Ф. Васильченко приводит интересные документы, чтобы показать
обстановку, которая сложилась на Западном фронте в период с 17 января по
13 апреля 1942 года. Данные, которые им опубликованы (а это официальные
документы) помогают лучше понять, что происходило в рядах 33-й, 43-й
Армий и некоторых других формирований Красной Армии.
К 17 января 1942 года на фронте 33-й Армии сложилась следующая
обстановка:
«Войска Западного фронта продолжали наступление по всему фронту.
33-я Армия в течение дня 17.01 основными силами вела бой за г. Верея.
Одновременно частью сил уничтожала оставшиеся в тылу опорные пункты
противника.
1-я гв. сд продолжала вести бой за овладение северо-западной частью г.
Верея.
Для ликвидации противника на рубеже Сотниково, Паново и для
обеспечения путей подвоза, из состава дивизии выделен отряд 200 шт[ыков]
и 4 танка» [14, 21].
Так же К.Ф.Васильченко приводит данные из Оперсводки Западного
фронта № 409 от 17.04.1942 года:
34
«Противник к 17.01 перед фронтом 33-й Армии имел: 258, 183, 15, 267
и 98 пд, 20 тд и во втором эшелоне 292 пд.
В предшествующих боях все эти дивизии были довольно сильно
потрепаны, но ни одна из них не была разгромлена.
Под прикрытием сильных арьергардов и умелым применением минных
заграждений, искусственных препятствий и отдельных танков, противнику
удалось вывести главные силы довольно организованно из-под ударов частей
33-й Армии.
Соотношение сил – 1:1, а если учесть, что противник на этом
направлении имел во втором эшелоне, предположительно в районе Темкино,
292 пд, которую мог бросить в любое угрожаемое место, то преимущество в
силе на фронте 33-й Армии было на стороне противника» [14, 22].
К этому времени между Крюково и Дошино образовался коридор в 40
км слабо занятый противником (в стыке 33-й и 43-й Армий). В этот коридор
командующий Западным фронтом направляет 33-ю Армию, еще ведущую
упорные бои за г. Верея, для выдвижения в район Вязьмы в тыл Вяземской
группировки противника. Первоначально 33-я Армия не была усилена, но в
последствии из резервов фронта ей на помощь поступает подкрепление: 28
января 329 стрелковая дивизия, а 30 января 9-я гвардейская стрелковая
дивизия.
По сути дела 33-я Армия бросалась в глубокий тыл противника на
произвол судьбы. С воздуха Армия не прикрывается, подвижных средств
усиления не дается, тыл так же не организован. А при удалении на 1-1,5
перехода от линии фронта она начинает резко нуждаться продовольствии,
фураже, боеприпасах и горючем.
1 февраля 1942 г., для координации действия фронтов, было воссоздано
Главное командование Западного направления. Его возглавил генерал армии
Г.К. Жуков, который, одновременно, остался командующим Западным
фронтом.
35
Ставка ВГК начала выделение дополнительных сил. Западный фронт
получил Гвардейский стрелковый корпус, три стрелковые дивизии, две
воздушные десантные бригады, 200 танков, 40 самолетов и 60 тысяч человек.
Но немецкая разведка зафиксировала эту переброску сил.
В начале февраля 33-я Армия и корпус генерала Белова попадают в
окружение. По сути дела они находились там еще в январе, но именно сейчас
трудная обстановка на фронтах начинает сказываться на их и так не легком
положении еще хуже. Группа Белова и Западная группировка 33-й Армии
общим командованием объединены не были, и действовала каждая
самостоятельно. То, что войска попали в окружение, виноват командующий
Западным фронтом. Он равномерно разбросал на огромном участке свои
силы и средства, не имея ни на одном участке ярко выраженной группировки
для нанесения сокрушительного удара по противнику.
16 февраля начинается третий этап операции. Начинается он с
директивы Ставки ВГК войскам Западного направления. Она гласила:
«Разгромить и уничтожить ржевско-вяземско-юхновскую группировку
противника и 5 марта выйти и закрепиться на нашем старом оборонительном
рубеже с готовыми противотанковыми рвами» [2, 95].
18 февраля начинаются активные наступательные действия Советских
войск. Прослеживались относительные успехи. После чего, наступление
затухает и окончательно останавливается 20 апреля.
Войска Калининского фронта в это время вывели из окружения
некоторые части 29-й Армии. Из 6000 человек, попавших в окружение, на 28
февраля вышло 5200 человек, их них 800 раненых [68, 64].
Во второй половине февраля войска Западного фронта атаковали
Юхнов. В помощь им десантировались солдаты 4-го воздушно-десантного
корпуса. Плюс, к ним навстречу шли войска 50-й Армии, чтобы потом
двинуться на Вязьму. Но оборона немецких войск прорвана не была, а
десантники сами попали в окружение, откуда их спасали кавалеристы группы
Белова, которые, в свою очередь, достигли значительных успехов, находясь в
36
тылу врага. Объединившись с партизанами, 15-16 февраля кавалеристы
Белова освободили город Дорогобуж и всегда приходили на помощь
советским частям, которым эта самая помощь и требовалась [68, 67].
На 11 марта в окруженных частях 33-й Армии насчитывалось 12789
человек. У генерала Белова в группе насчитывалось 17000 человек.
5 марта был освобожден Юхнов, но в целом наступление двенадцати
армий двух фронтов значительных успехов не принесло. Типпельскирх уже
под 21 февраля пишет, что наступательная сила русских была сломлена [68,
68].
Но Ставка ВГК требовала более решительных действий. А немецкое
командование сосредоточилось на уничтожении Советских войск в своем
тылу. Против 11-го Кавалерийского корпуса были брошены две дивизии.
Тяжѐлые бои в окружении вела 39-я Армия, но удобный плацдарм для
Советских войск между Сычѐвкой и Белым был сохранен. А вот положение
33-й Армии ухудшалось с каждым днем. Еѐ частям никак не удавалось
прорвать кольцо окружения. В апреле было дано разрешение на выход их
окружения генералам Белову и Ефремову. Попытка прорыва, предпринятая в
середине апреля, частей 33-й Армии успеха не имела. Большая часть тех, кто
шел в прорыв с генералом Ефремовым, погибла (около 2000 человек). Сам
генерал, чтобы не сдаваться в плен, застрелился.
Навстречу генералу Белову 14 апреля выступила 50-я Армия. Но
войска Вермахта перехватили еѐ,
и наступление угасло. 33-я Армия
практически перестала существовать.
Е.П. Тарасов, ветеран 234-й стрелковой дивизии, воевавший в районе
Белого вспоминал: «Враг непрерывно атаковал. Многие дня сливаются в
один. Никогда не забыть плотный минометный огонь, непроходящую
усталость от недосыпания и нервного напряжения» [39, 45].
Ржевско-Вяземская наступательная операция закончилась 20 апреля.
Еѐ считают крупнейшей наступательной операцией. Задачи ее решены в
полном объеме не были. В 150-300 км от Москвы продолжала стоять мощная
37
группировка
войск
противника,
однако,
изрядно
потрѐпанная.
По
воспоминаниям Гальдера от первоначальной численности немецкой пехоты
осталось 35 % состава [68, 70].
Большими, или лучше всего будет употребить слово «огромными»,
были потери Советской стороны. Многие историки утверждают, что
Ржевско-Вяземская операция 1942 г. была самой кровопролитной операцией
Великой Отечественной войны. Официальная статистика говорит о том, что
Советский Союз потерял в этой операции 776889 человек. Некоторые
историки доводят эту цифру до 94800 убитыми [68, 72].
Причины незавершенности операции в исторической литературе
названы достаточно полно. Главными все же являлись: планы, не
соответствующие действительности, преувеличение роли Советских войск и
недооценка войск противника, начало операции без оперативной паузы после
победного контрнаступления под Москвой, отсутствие общего преимущества
над противником, распыление сил, нехватка вооружения и боеприпасов.
Даже Г.К. Жуков писал: «Трудно поверить, что нам приходилось
устанавливать норму расхода… боеприпасов, 1-2 выстрела на орудие в
сутки» [24, 94].
Так же среди причин незавершенности операции выделяют утрату
господства в воздухе (у немцев было превосходство в самолетах на разных
участках в 3-5 раз), отсутствие у командования достаточного опыта ведения
подобных операций и общая усталость войск.
У историков есть 2 мнения по поводу того, кто же больше других
виноват в неудаче Ржевско-Вяземской операции. Первая версия, у истоков
которой стоял сам Г.К. Жуков, утверждает, что во всем виноват Верховный
Главнокомандующий И.В. Сталин. Якобы он гнал армии вперед, не давая им
времени на передышку, да и сама операция, это лично его замысел.
Вторая точка зрения гласит: «Во всем виноват Г.К. Жуков». Из-за его
неумелого командования многие части попали в окружение, а 33-я Армия и
вовсе погибла. Полковник Васильченко писал: «В нашем понимании
38
Ржевско-Вяземская операция – одна из неудачных страниц в боевой
биографии Маршала Жукова» [68, 74].
Кстати, сам Жуков вину за гибель частей 33-й Армии возложил на М.Г.
Ефремова. Хотя сам Ефремов всеми силами пытался спасти свою армию.
Даже тогда, когда к нему пришел приказ Жукова об эвакуации с фронта на
самолете, генерал Ефремов повел себя очень мужественно и остался со своей
армией, со своими солдатами. Может генерал М.Г. Ефремов и виноват в том,
что его армия попала в окружение, но то, что ей не смогли оказать
действительной помощи – «заслуга» более вышестоящего руководства.
Упоминая о гибели 33-й Армии и еѐ командира М.Г. Ефремова в
окружении, полагаю, уместно будет упомянуть о воинском пути Михаила
Ефремова, т.к. он представляет собой неординарную и нетипичную фигуру
Великой Отечественной войны.
Генерал-лейтенант Ефремов Михаил Григорьевич с октября 1941 г.
командовал 33-й Армией Западного фронта. Маршал А.М. Василевский
говорил, что при одном только упоминании этого имени нужно снимать
шапку [13, 88].
Маршал
Г.К.
Жуков
негативно
относился
к
командарму.
Победоносный путь М.Г. Ефремова упирается в вяземскую трагедию 1942 г.
Великую Отечественную войну генерал Ефремов встретил на высоком
посту в Генеральной инспекции пехоты РККА и в действующей армии
оказался только после третьего рапорта на имя Верховного Командования¸
где писал, что его двадцатилетний сын уже воюет, в то время как он, старый
солдат, в тылу.
В качестве командующего Центральным фронтом он сумел задержать
противника в Смоленском сражении – наступление группы армий «Центр»
на Москву было замедлено. Когда угрожающим для Москвы стало нарофоминское направление, Ефремов с Первой пролетарской дивизией в ночь с
22 на 23 октября прибыл в Наро-Фоминск; из войск, находящихся в районе
Нары, в основном ополченских, заново организовал 33-ю Армию и превратил
39
реку Нару в непреодолимый рубеж. До Москвы оставалось 73 км. 1-4 декабря
противник снова пытался через Наро-Фоминск прорваться к Москве. Снова
решалась судьба столицы. 33-я Армия под командованием Ефремова
совместно с 5-й Армией сорвала эту попытку врага.
26 декабря армия М.Г. Ефремова полностью освободила НароФоминск, 4 января 1942г. – Боровск, 19 января – Верею и по приказу
командования фронта от 17 января сразу пошла на Вязьму – важнейший
стратегический узел. Наступление на Вязьму было частью РжевскоВяземской наступательной операции. Казалось, что взаимодействие частей
должно было быть обеспечено, и ни о какой заброшенности, ни о какой
изолированности речи быть не могло.
На самом деле, как свидетельствовали участники тех событий,
командование не координировало действия частей, находившихся в районе
Вязьмы, с действиями 33-й Армии. Командование фронтом бросало
Ефремова под Вязьму, не смотря на то, что армия двигалась с обнажѐнными
флангами, без локтевой связи с соседями, не говоря о том, что ни
командарму, ни армии не было дано ни дня передышки. Армия была заранее
обречѐнной. Подсечь узкий клин под основание и начать перемалывать
передовые части 33-й Армии противнику не составляло никакого труда.
Подтянув резервы из Европы, при несравнимом перевесе сил, в ночь со
2 на 3 февраля 1942 г. противник танковыми клиньями отрезал наступавшие
передовые части 33-й Армии от их собственного второго эшелона и
одновременно отбросил их от Вязьмы. Ударная группа 33-йАрмии во главе с
командармом Ефремовым оказалась в окружении.
Не имея боеприпасов, горючего для транспорта, фуража для лошадей
почти совсем не получая продовольствия, при том, что местное население
было ограблено немцами ещѐ в октябре 1941 г., войска два с половиной
месяца вели оборонительные и наступательные бои в условиях тяжелейшего
окружения, сковывали значительные силы противника. Других подобных
боѐв в окружении история Великой Отечественной войны не знает. Оборона
40
на этом участке носила очаговый характер. Каждый час, день, прожитый
окружѐнными, был испытанием – возможность спасти свою жизнь была:
кругом глухие леса – можно было сделать несколько шагов и человек бы
считался потерянным для своих. На территории совхоза «Богатырь»
перебежчиков ждал лагерь. Но ефремовцы, вместе со своим командармом,
держались до последнего.
Солдаты голодали до крайнего истощения. С самолѐтов сбрасывали
мешки с сухарями, которые часто попадали к противнику. Тогда один мешок
с сухарями мог стоить солдату ефремовской дивизии жизни. По
воспоминаниям вышедших из окружения бойцов «голод – страшное дело,
страшнее пули, страшнее смерти», но, несмотря на это, озверевшим стадом
армия не стала, а оставалась армией, не терявшей братства, человечности и
способности сопротивляться противнику. Если кончались патроны – в дело
шли приклады [39, 47].
Бойцам и командирам 33-й Армии М.Г. Ефремов казался надѐжным,
прочным, бессмертным – так в него верили. Пространство вокруг него
казалось защищѐнным его же присутствием, хотя, на самом деле, не было
пространства опаснее. Вера в командарма определялась множеством
слагаемых – тут имело значение всѐ. И путь, уже пройденный им, и
командирский талант и его человеческое отношение ко всему. У него была
воля. Он был требовательным, немногословным, владел собой при любых
обстоятельствах. Всегда был подтянут и бесстрашен. Он был готов делить с
солдатами тяготы войны.
Алексей Петрович Ахромкин, в ту пору офицер связи, на всю жизнь
запомнил сухарь и кусок вяленой колбасы, которыми поделился с ним
командарм при выходе из окружения (судя по всему, и то, и другое было
последним). А тогдашний лейтенант-шифровальщик Иван Васильевич
Якимов пронѐс через всю жизнь память о слове «сынок» - так обращался к
нему командарм – и о кружке горячего чая, который налили ему из термоса
41
командарма, по его распоряжению, когда Якимов был ранен. Это тоже – в
дни выхода из окружения [39, 49].
Ефремовцы верили, что в боях под Вязьмой они заслоняют Москву,
дают командованию возможность вести бои на других направлениях. «Мы
были железным щитом Москвы – напишет позже начальник полевой почты
160-й дивизии Савин [39, 54].
Когда Ставка ВГК разрешила Ефремову выход из окружения, уже таял
снег (солдаты были обуты в валенки, а ноги у многих были обморожены),
вскрывались реки, личный состав был истощен до предела. Если бы
Ефремову разрешили пробиваться к своим в феврале, как он просил Жукова,
по сухому снегу, когда ещѐ были у всех силы, результат был бы иным. 19
апреля, из-за безвыходности своего положения, генерал Ефремов М.Г.
покончил с собой выстрелом в висок.
Как немцы хоронили генерала Ефремова, вспоминала жительница села
Слободка Н.Н. Качанова: «Вырыли у церкви глубокую могилу. Принесли
сюда на носилках тело генерала Ефремова, по одну сторону немецких солдат
построили, по другую – русских пленных, а вокруг - всѐ село, много народу
было. Выступал немецкий комендант, который призывал своих солдат
сражаться за Германию так же доблестно, как сражался за Россию генерал
Ефремов. Дали сказать слово о генерале Ефремове и русскому пленному.
Тело завернули в плотную, непромокаемую, темную ткань. Сверху накрыли
генеральской шинелью. Когда опускали тело в могилу, немцы отдали
генералу честь. Был дан салют» [103, 56].
Выход отдельных групп 33-й Армии из окружения продолжался до мая
1942 г. Прорывались в основном небольшие группы, всего вышло из
окружения более 800 человек (об этом упоминалось выше), а попало в него
более 30 тысяч. О том, как переправлялись через реку Угру, вспоминал
старшина П.З. Рыльцов: «Ночь. Темень и тишина. Перед нами открылся
разлив, похожий на озеро, между возвышенностей, занятых немцами. Гусев
(проводник) уверил нас, что тут можно пройти. Мы решили пойти по
42
разливу, за нами пристраивались другие группы. Всего нас набралось около
300 человек, это я увидел, когда оглянулся назад. Человеческие головы – их
было очень много – торчали из воды, по моему примеру люди держали над
собой ружья. Кто-то стал уходить под воду, кто-то кричал. Немцы
проснулись, и вода закипела от пуль. Всѐ меньше и меньше оставалось людей
на поверхности. Я плыл, потом шѐл вперед, разлив становился всѐ мельче.
Наконец мы выбрались из воды на берег. Из 300 (примерно) нас оставалось
живыми 14. Остальные – на дне разлива» [39, 56].
Вероятно, чувствуя свою вину, И.В. Сталин дал распоряжение отлить
грандиозный
бронзовый
памятник
генералу
Ефремову
Михаилу
Григорьевичу. Памятник этот был работы Вучетича Е.В. (волей случая,
служивший под командованием генерала). Памятник был установлен в 1946
г. (неурожайный год для СССР), а затратили на него около двух миллионов
рублей. Правда, памятник установили не в Москве, которую Ефремов
защищал, а в Вязьме, в которую он так и не вошѐл.
Опять-таки не до конца ясно, почему М.Г. Ефремов попал в окружение.
У самого Михаила Григорьевича был богатый боевой опыт. В 1915 г. он был
призван в русскую императорскую гвардию (родился он 27 февраля 1897 г. в
семье бедных мещан, и военная карьера была единственным шансом
устроиться в жизни). Сначала он попал в 55-й запасной полк, но вскоре был
откомандирован в город Телави (Грузия) в школу прапорщиков. Весной 1916
г. он еѐ окончил и был направлен в действующую армию.
Боевое крещение он принял в рядах тяжѐлого артиллерийского
дивизиона на Юго-Западном фронте (во время Первой Мировой войны). В
его составе участвовал в Брусиловском прорыве в Галиции. Военная служба
нравилась
Ефремову,
а
сам
он
пользовался
популярностью
среди
подчинѐнных: на батарее его за глаза называли «наш прапор».
В феврале 1918 г. М.Г. Ефремов записался бойцом в один из
замоскворецких рабочих отрядов, а затем был назначен инструктором 1-го
43
Замоскворецкого красногвардейского отряда. В его составе участвовал в
Октябрьском вооружѐнном восстании в Москве.
Летом 1918 г. Ефремова назначили командиром роты 1-й Московской
пехотной бригады, и в дальнейшем его судьба была связана именно с
пехотой. В 1919 г. в разгар боѐв под Царицыном вступил в ВКП(б) по
рекомендации председателя Временного военно-революционного комитета
Астраханского края С.М. Кирова.
Во время Гражданской войны воевал на Южном и Кавказском фронтах,
прошѐл путь от командира роты командира корпуса. Успешно командовал
отрядом из четырѐх бронепоездов 11-й Армии (командарм Левандовский
М.К.) в Бакинской операции 1920 года, за что был награждѐн орденом
Красного знамени.
Выше уже упоминалось, что Г.К. Жуков был недоброжелательно
настроен по отношению к генералу Ефремову. Об этом говорит и следующий
факт. 28 января Г.К. Жуков написал на командующего 33-й Армией весьма
нелестную
характеристику.
В
частности,
в
ней
было
следующее:
«Оперативный кругозор крайне ограничен. Во всех проведѐнных армией
операциях неизменно нуждался в постоянном жестком руководстве со
стороны командования фронта, включительно тактического применения
отдельных дивизий и расположения командного пункта армии. Приказы
выполняются не в срок и не точно. Приходится всѐ время подстѐгивать, за
что имеет выговор в приказе» [103, 57].
В последнее время многие исследователи говорят о предательстве в
окружении генерала М.Г. Ефремова, что свело на нет его попытку выхода из
окружения. В частности отмечается, что, согласно немецким документам
оборона перед 43-й Армией, прорывавшейся к окружѐнной 33-й Армии,
имела характер опорных пунктов, то есть была не сплошной, а очаговой. В
нужный момент на угрожающие участки перебрасывались мобильные
группы и более крупные подразделения. Но именно за группой генерала
неотступно
следовала
группа
специального
назначения
из
полка
44
«Бранденбург-800», как будто немцы заранее знали о том, что именно здесь
нужно ждать прорывающихся.
По
свидетельству
начальника
разведки
1-го
Гвардейского
кавалерийского корпуса полковника А.К. Кононенко, местоположение
командарма выдал некто Бочаров, ранее сдавшийся немцам в плен. Эти
данные Кононенко узнал после того, как во второй половине мая Бочаров
попал к кавалеристам в плен.
Без ответа остаѐтся и вопрос, почему смертельная рана у командарма
оказалась в области правого виска, тогда как он был левша.
Пусть с опозданием, но награда все же нашла своего героя.
Запоздавшее звание Героя Советского Союза (ныне Герой Российской
Федерации) было присвоено Ефремову Михаилу Георгиевичу в 1996 г.
Посмертно.
В 2011 г. инициативная группа обратилась к Патриарху Московскому и
всея Руси Кириллу с прошением разрешить церковное отпевание М.Г.
Ефремова, невозможное на общих основаниях, поскольку Михаил Ефремов
покончил жизнь самоубийством. В прошении говорилось, что самоубийство
генерала Михаила Ефремова не является следствием смертных грехов:
уныния и отчаяния. Обстоятельства смерти Ефремова являются примером
верности Родине, присяге и солдатам. Он погиб, выполняя воинский долг, то
есть, согласно Евангелию, «положил душу свою за други своя». В сентябре
2011 г. Патриарх Кирилл дал разрешение на отпевание Михаила Ефремова,
отметив в своей резолюции: «Согласен с необходимостью возродить память
о героической борьбе генерала Михаила Ефремова и о его верности Родине и
солдатскому Братству».
Ну а теперь вернемся к событиям 1942 г.
В конце апреля - начале мая войскам Калининского и Западного
фронтов было приказано завершить начатые зимой операции. Обе стороны
перешли к обороне и стали укреплять свои позиции. 5 мая было
ликвидировано Западное направление.
45
В итоге Ржевско-Вяземской наступательной операции линия СоветскоГерманского фронта на центральном участке стала извилистой. Мощный
плацдарм немецко-фашистских войск на подступах к столице СССР
сохранялся еще на неопределенное время. Советское командование было
вынуждено продолжать держать здесь большое количество войск.
Таким образом, в период битвы за Москву (30 сентября 1941-20 апреля
1942
гг.)
на
Ржевско-Вяземском
направлении
развернулись
бои
стратегического масштаба. Но со временем ситуация менялась. И если в 1941
г. плацдарм был необходим для нанесения мощного удара по Москве, то
потом он превратился в мечте, где сконцентрировалась большая группа
немецких войск группы армий «Центр» для дальнейшего ведения войны
против Советского Союза. Командование обеих воюющих сторон придавало
Ржевско-Вяземскому выступу большое значение: советское командование
рассматривало его как опасный, а немецкое – как важный и удобный для
продолжения войны.
Контрнаступление под Москвой в январе 1942 г. переросло в общее
зимнее наступление Советской Армии. Оно развернулось на фронте
протяжѐнностью 2 тыс. км и продолжалось до апреля 1942 г. За это время
захватчики были изгнаны с территории общей площадью 150 тыс. км. В ходе
зимнего наступления Советские войска разгромили около 50 дивизий врага.
11 февраля 1942 г. Ф. Рузвельт писал И.В. Сталину: «Имеющиеся здесь
сообщения указывают на то, что Вы успешно отгоняете нацистов» [68, 76].
Подчеркивая решающее значение событий на русском фронте, газета
«Нью-Йорк таймс» писала 5 января 1942 г.: «Гитлер потерпел самое крупное
поражение… Поражение немцев и успешное наступление русских затмевает
события, происходящие на отдаленном театре военных действий в Тихом
океане» [68, 77].
Анализируя обстановку в мире, американский журнал «Нью-Рипаблик»
в апреле 1942 г. с полным основанием делал вывод, что «борьба Красной
46
Армии против гитлеровской военной машины изменила всю стратегию
войны» [103, 57].
Несмотря на незавершѐнность, Ржевско-Вяземская операция имела
важное значение в ходе наступления Советской Армии зимой 1941/42 гг.
Советские войска отбросили противника на западном направлении на 80-250
км, завершили освобождение от оккупантов Московской и Тульской
областей, освободили многие районы Калининской и Смоленской областей.
Немецко-фашистские войска не получили ожидаемой зимней передышки для
подготовки новых операций и понесли значительные потери. С 1 января по
30 марта группа армий «Центр» потеряла более 330 тысяч человек. В ходе
Ржевско-Вяземской
операции
советское
командование
приобрело
поучительный опыт ведения крупной наступательной операции с выброской
воздушных десантов в тыл противника.
2.2. БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ СТОРОН В МАЕ-ИЮЛЕ 1942 ГОДА
Весной 1942 г. Советское руководство определяло дальнейшие планы
ведения войны против Германии. И.В. Сталин больше всего опасался за
Московское направление. Как говорил С.М. Штаменко, «при оценке
значения участков стратегического фронта бросался в глаза прежде всего
Ржевско-Вяземский выступ» [68, 78].
Опасения были небеспочвенны. На данном участке войска Вермахта
уже сосредоточили порядка 70 своих дивизий. На центральном участке
Советско-Германского фронта продолжала стоять самая мощная группировка
Советских
войск.
В
мае
1942
г.
было
выделено
продовольствия
Калининскому фронту на 601894 человека, Западному – на 823101 человека.
В обоих фронтах, по самым скромным подсчетам, было больше миллиона
человек.
Доподлинно известны различные мнения на весенний период ведения
войны в 1942 г. И.В. Сталин выступал за активную оборону и одновременное
47
проведение наступательных операций на многих участках фронта. Б.М.
Шапошников выступал лишь за активную оборону, чтобы накопить резервы.
Г.К. Жуков поддерживал Шапошникова, но добавлял, что летом надо
провести операции по ликвидации Ржевского выступа. Итоговым решением
стало: в мае разгромить всю ржевско-вяземско-гжатскую группировку
противника. Это бремя выпало на Западный и Калининский фронты, при
содействии войск других фронтов.
Войскам Западного и Калининского фронтов, находившимся в тылу
неприятеля, ставилась задача удерживать свои позиции «во что бы то ни
стало» [68, 84].
Частям 29-й Армии и 11-го Кавалерийского корпуса предписывалось
укрепить
свои
позиции,
строить
оборонительные
сооружения.
Командованием Западного фронта был разработан план наступательной
операции с целью прорыва в районе действий корпуса Белова и удержанием
позиции. Операцию планировалось провести 5 июня. В группе Белова о
предстоящем наступлении знали. Многие историки склонны считать, что
данная информация была разработана с целью дезинформации противника, а
никакое наступление вовсе не планировалось. Однако, это не так. План был.
18 мая Ставка ВГК его утвердила [68, 86].
Из резервов Ставки ВГК Западному фронту стали выделяться войска –
семь стрелковых дивизий, два артиллерийских полка БМ, четыре артполка
РГК, два артполка ГТО, танки и авиация. На помощь призывались партизаны
и группа генерала Белова в полном составе, предварительно перебросив в
нее, при помощи авиации, пополнение из состава войск Западного фронта
(всего около 9000 человек, оружие, продовольствие). Главный удар
предполагалось нанести сначала на Гжатск, потом на Вязьму. В операции
должны были принимать участие 12 стрелковых дивизий, три стрелковые
бригады, 41 танковая бригада, 10 артиллерийских полков, 13 гвардейских
миномѐтных дивизиона [68, 89].
48
Западный фронт в этой операции должен был поддерживать
Калининский фронт. В приказе от 24 мая 1942 г. говорилось: «Войскам
левого крыла Калининского фронта в тесном взаимодействии 30-й, 29-й и 31й Армий, имеют ближайшей задачей овладеть районом Ржев, Зубцов. В
последующем, совместно с 22-й и 39-й Армиями уничтожить РжевскоОленинскую группировку противника» [5, 102].
Но этой операции не суждено было состояться. В группу генерала
Белова было доставлено всего 1663 человека, а оружия и боеприпасов почти
в 10 раз меньше, чем планировалось.
При планировании операции советское руководство просчиталось.
Германское Верховное командование решило нанести главный удар в южном
направлении, а не на Москву. Планировалось захватить Сталинград, отрезать
центр страны от юга, а захватив Мурманскую железную дорогу – от севера.
А затем закончить разгром Центральной группировки Советских войск,
привлекая силы не только группы армий «Центр», но и групп армий «Север»
и «Юг». Но и про Ржевско-Вяземский плацдарм, такой удобный для своих
войск, немецкое командование не забывало. Продолжая дислоцировать здесь
крупные силы, оно планировало морально подавить Советские войска и
дезориентировать Советское командование,
вынудить его
совершить
стратегическую ошибку, нанеся свой удар не туда, где стоило бы его нанести
на самом деле.
В летнем наступлении 1942 г. группе армий «Центр» отводилась
вспомогательная роль. Для этого была выпущена ложная директива о
наступлении на Москву, дабы дезориентировать Советское руководство.
«Разгромить вражеские войска… западнее и южнее столицы противника,
прочно овладеть территорией вокруг Москвы, окружив город…» говорилось в упоминавшейся директиве. Фальшивая операция называлась
«Кремль». Но позднее началось масштабное наступление на юге [68, 91].
В действительности в мае-июле немецкие войска провели в районе
Ржевско-Вяземского выступа ряд наступательных операций, целью которых
49
было очищение тылов 9-й полевой армии, 4-й и 3-й танковых армий от
группы генерала Белова и партизан и для освобождения районов Вязьмы от
39-й Армии и 11-го Кавалерийского корпуса.
После очистки тылов, немецкое командование планировало провести с
помощью войск группы армий «Центр» ряд наступательных операций:
«Дерфлингер» - наступление 9-й армии на Осташков (совместно с 16-й
армией группы армий «Север») и «Ураган» - ликвидацию Советских войск в
треугольнике Юхнов-Киров-Белѐв [68, 93].
24-28 мая против группы генерала Белова началось активное
наступление противника: операции «Ганновер-1» и «Ганновер-2» [68, 94].
Эта группа представляла для немецких войск большую опасность, т.к.
контролировала железные дороги Вязьма-Смоленск, Смоленск-Занозная,
Занозная-Вязьма. Движение по ним было перекрыто, против немцев
партизаны постоянно устраивали постоянные диверсии. Группа сковывала
крупные силы войск Вермахта в этом районе. Типпельскирх даже пишет о
том, что сюда направлялись пехотные и танковые дивизии, спешно снятые с
основного фронта [68, 95].
После очень ожесточенных боев часть группы Белова прорвалась к
месту расположения войск Калининского фронта. В конце мая и в июне в
районе Жиздры и Болхова 16-я Армия и 61-я Армия Западного фронта
организовали наступление, что помогло остаткам группы Белова, вместе с
самим генералом, выйти к расположению войск Западного фронта и уже
окончательно выйти из окружения. Ф. Гальдер вспоминал: «Белов вышел в
направлении на г. Киров. Для нас это не является честью». Итого из
окружения вышло 10000 человек. Ранее 3000 человек раненых уже было
отправлено в тыл. Еще 7000 человек осталось в тылу вражеских войск как
партизаны. По последним подсчетам историков, Белов со своей группой
отвлек на себя и сражался все время, пока был в окружении, порядка
одиннадцати дивизий противника [64, 78].
50
Генерал
Белов,
как
и
генерал
Ефремов,
обладал
большим
полководческим талантом. Но вот судьбы их сложились по-разному.
Полагаю, будет уместно привести немного фактов из биографии генерала
Павла Алексеевича Белова, чтобы показать, насколько он был грамотен в
военном отношении.
Белов Павел Алексеевич родился 6 февраля 1897 года. Начинал свою
службу он в русской армии в 1916 г. и прослужил там год. В 1917 г., после
двухмесячного обучения в Киевской школе прапорщиков, получил звание
прапорщика. В 1918 г. вступил в ряды Красной Армии. Во время
Гражданской войны был инструктором районного отделения Всевобуча в г.
Иваново-Воскресенске Ярославского военного округа. С июля 1919 г.
командир кавалерийского взвода, эскадрона, помощник командира полка. В
1922-1926 гг. командир кавалерийского полка. В 1927 г. окончил
кавалерийские курсы усовершенствования старшего комсостава. Так же, с
1927 г. командир отдельного кавалерийского эскадрона, с 1930 г. помощник
начальника отдела штаба МВО. С июля 1931 г. – для особых поручений при
члене Реввоенсовета СССР С.М. Будѐнном, с сентября 1932 г. помощник
инспектора кавалерии РККА. В 1933 г. окончил военную академию им. М.В.
Фрунзе. С 1934 г. помощник командира, а затем командир 7-й Самарской
кавалерийской дивизии. С июля 1937 г. начальник штаба кавалерийского
корпуса, с октября 1940 г. командир горнострелковой дивизии. С марта 1941
г. командир 2-го кавалерийского корпуса.
С начала Великой Отечественной войны корпус в составе Южного
фронта прикрывал отмобилизование и развѐртывание войск, удерживая
участок границы по р. Прут. В районе г. Оргеев корпус в июле 1941 г.
успешно отразил удар 50-й немецкой пехотной и 5-й румынской пехотной
дивизий. В районе г. Шепетовка корпус нанѐс удар по прорвавшейся в
глубину обороны советских войск 25-й моторизованной дивизии противника,
что позволило восстановить утраченное положение. В последующем корпус
был переброшен в состав Западного фронта на Московское направление. За
51
отличия в оборонительных сражениях в Битве под Москвой в ноябре 1941 г.
корпус был удостоен звания гвардейского и переименован в 1-й гвардейский
кавалерийский корпус. В Битве за Москву его соединения принимали
участие в ликвидации прорывов танков генерала Гудериана в районе г.
Кашира. В конце января 1942 г. корпус в составе пяти дивизий, прорвав
оборону противника вдоль Варшавского шоссе, совершил рейд по тылам
врага. В течение пяти месяцев соединения корпуса вели активные боевые
действия на территории Смоленской области совместно с частями
воздушного десанта (об этом уже упоминалось выше). В июне 1942 г. П.А.
Белов был назначен командующим 61-й Армии. Он прошел всю войну, до
Великой Победы. Вместе с 61-й Армией принимал участие в Орловской
наступательной операции и ряде других. 26 сентября-1 октября 1943 г.
войска под командованием генерала Белова форсировании р. Днепр у с.
Любеч (ныне посѐлок городского типа Репкинского района Черниговской
области, Украина), захватили плацдарм на правом берегу, расширили его,
освободив до 20 населѐнных пунктов, за что Белову П.А. было присвоено
звание Героя Советского Союза. В этой и последующих операциях П.А.
Белов принимал смелые и обоснованные решения, проявлял разумную
инициативу, показал высокие организаторские способности.
С мая 1955 г. П.А. Белов председатель ЦК ДОСААФ. С 1960 г. в
отставке.
Награжден 5 орденами Ленина, 4 орденами Красного Знамени, 3
орденами Суворова 1 степени, орденом Кутузова 1 степени, медалями, а
также иностранными орденами.
Талант Белова в управлении войсками был заметным и выдающимся.
Из приведенного отрывка биографии генерала это видно. Но вернемся к
событиям, происходящим после выхода группы генерала Белова из
окружения.
Действия группы генерала Белова многие историки трактуют как
завершение зимней Ржевско-Вяземской операции. После чего начинается
52
операция войск 9-й армии Вермахта против частей 39-й Армии и 11-го
Кавалерийского корпуса Калининского фронта, занимающие место между
городом Белым и Сычѐвкой и контролировавших выступ Холм-Жирковский.
Операция получила название «Зейдлиц». В советской историографии о ней
практически не упоминалось, но современный историк Светлана Герасимова
подробно изучила эту операцию, работая подолгу как в русских, так и в
зарубежных архивах. Формально эта операция не затрагивает действия на
Ржевско-Вяземском
плацдарме
немецких
войск,
но
в
ней
были
задействованы части, которые воевали и принимали участие в боях за
плацдарм. В 12-и томной «Истории Второй Мировой войны» об операции
«Зейдлиц» написано следующее: «Гитлеровское командование предприняло
также в полосе группы армий «Центр» частную наступательную операцию
«Зейдлиц» с целью отвлечь резервы Советской Армии и улучшить
оперативное положение своих войск. Она была начата 2 июля 9-й немецкой
армией против 39-й Армии Калининского фронта, занимавшей выступ в
районе города Белый. Противник нанес удар по самой узкой части коридора,
связывавшего эту армию с основными силами фронта. В итоге врагу удалось
прорвать оборону Армии, перерезать коммуникации и окружить ее
соединения. Более трех недель продолжалась мужественная борьба воинов
39-й Армии, стремившихся вырваться из вражеского кольца. Отдельным
частям и соединениям удалось выйти из окружения на участках южнее и
севернее города Белого в полосе 30-й и 22-й Армий. Важный плацдарм
советских войск юго-западнее Ржева был потерян» [68, 96].
Х. Гроссманн назвал операцию «Зейдлиц» летним сражением между
городами Ржевом и Белым. По его оценке, в тылах немецкой 9-й армии
находилось 60000 советских воинов. Они сражались в полуокружении,
снабжались через «Нелидовский коридор» между городами Белый и
Нелидово, обороняли который части 41-й и 22-й Армий. Они использовали
для обороны часть прежних укреплений, отвлекли на себя большие силы
противника с главного фронта. Немецкая армия имела «двойной фронт» -
53
внутри Ржевско-Вяземского выступа образовался выступ поменьше: ХолмЖирковский [20, 45].
До сих пор не ясен официальный статус этой операции. Советские
военачальники называли «Зейдлиц» «частной» операцией. В сообщениях
Вермахта говорилось о «широком наступлении немецких частей». Генерал
Гроссманн вообще назвал ее сражением. Но одно можно утверждать точно:
она была важна для немецкого Верховного командования. Разработка этой
операции началась еще в мае, а план состоял в том, чтобы ударить по
советским частям в тылу с четырех сторон. Вначале удар должен был
наноситься по 22-й и 41-й Армиям Советских войск, охраняющим
«Нелидовский коридор», чтобы нарушить поставки продовольствия и
боеприпасов для 39-й Армии и 11-го Кавалерийского корпуса, находящихся в
тылу у немцев. Позже, через два дня, планировались удары с севера и
востока против частей 39-й Армии. Еще через три дня – удар с юга и
уничтожение частей 11-го Кавалерийского корпуса и зачистка тылов [68, 97].
Хочется отметить, что генерал Х. Гроссманн в своей книге «Ржев –
краеугольный камень Восточного фронта» впервые описывает операцию
«Зейдлиц» именно со стороны противника Красной Армии. В ней читатель
видит все глазами немцев. Автор описал достаточно подробно действия
немецких войск. Но в книге присутствует тенденциозность и субъективизм.
Так, например, при точном определении потерь русских, немецкие потери
вообще не называются. Тем не менее, книгу, не смотря на многие огрехи
автора, переводчиков, и в силу того, что многие материалы по Ржевской
битве засекречены или дают о ней не полное представление, можно считать
источником.
Не проливают свет на эту историю и воспоминания участников тех
событий. Например, в неопубликованных воспоминаниях командира 11-го
Кавалерийского корпуса С.В. Соколова об этой операции говорилось лишь
следующее: «В связи с тяжелой обстановкой, сложившейся летом в Крыму и
под Сталинградом, группа получила приказ выйти из рейда на участке
54
Оленино-Нелидово, и 21 июля 1942 года мы соединились с главными силами
фронта» [68, 97]. Лишь в 1990-е годы стали появляться работы с некоторой
информацией об операции «Зейдлиц». Большое, но не полное ее описание
есть у исследователей военной истории Смоленщины М. Воробьева и В.
Усова, которые в своем труде использовали материалы Центрального Архива
Министерства Обороны (ЦАМО), где и находится большая часть документов
и свидетельств о той операции.
Командование
Калининского
фронта
знало
о
предстоящем
наступлении войск противника. Так, в конце июня, командующий фронтом
Конев И.С. сообщил командарму генерал-лейтенанту И.И. Масленникову:
«Не исключено в ближайшие дни наступление противника из района Белый в
северном и северо-восточном направлении». Тут же было доложено о
ситуации с боеприпасами. В 11-ом Кавалерийском корпусе: «винтовочных
патронов – 1 боекомплект, артвыстрелов – ¼ боекомплекта, мин к миномѐтам
нет. Продовольствия на 4 суток». По другим подразделениям ситуация во
многом была аналогичная. Масленников позже вспоминал: «Я готовлюсь к
борьбе в самой неблагоприятной обстановке, т.е. к боям в окружении без
права вывода армии» [68, 98].
И Масленникова можно было понять. По сути, командование фронтом
толкало его самого и его армию на верную гибель. Безусловно, сражаться с
противником было необходимо всеми доступными методами, но сражаться с
ним, находясь в тылу, без боеприпасов и не ожидая помощи от основных сил
фронта – как минимум тяжело, а попросту, невозможно.
На 1 июля 1942 года в составе 39-й Армии (командующий генераллейтенант И.И. Масленников) входило две гвардейские – 21-я и 41-я и шесть
стрелковых – 252-я, 256-я, 262-я, 357-я, 373-я и 381-я дивизии,
артиллерийский полк, три дивизиона гвардейских минометов, танковый
батальон, два инженерных батальона (в более поздних записях так же
упоминаются 41-я Гвардейская и 262-я стрелковые дивизии). В состав 11-го
Кавалерийского корпуса (командир полковник С.В. Соколов) в соответствии
55
с директивой Ставки ВГК от 14 мая 1942 года входило четыре кавалерийские
дивизии
–
18-я,
24-я,
46-я,
82-я,
минометный
полк,
отдельный
конноартиллерийский дивизион, отдельный дивизион связи. Эти части
удерживали фронт протяженностью более 300 км. На севере ХолмЖирковского выступа части 39-й Армии граничили с частями 22-й Армии
(командующий генерал-майор В.А. Юшкевич), которые обороняли северную
сторону «Нелидовского коридора». Южную сторону «коридора» обороняли
части 41-й Армии (командующий генерал-майор Г.Ф. Тарасов). В самом
узком месте «коридора» между ними было 27-28 км [68, 100].
По мнению генерала Х. Гроссманна, в тылах 9-й армии к началу июля
находилось 60000 советских воинов. Сама операция «Зейдлиц» начала
разрабатываться немецким Генеральным Штабом с мая 1942 года. Немецкие
материалы приводят факт ранения в легкое винтовочным выстрелом из леса
генерал-полковника Моделя В., когда он при подготовке операции 23 мая
пролетал на самолете южнее города Белого над территорией выступа. Уже в
смоленском госпитале командующий 9-й немецкой армией доложил
фельдмаршалу Клюге, главнокомандующему группой армий «Центр», свой
замысел и план предстоящей операции «Зейдлиц». 2 июня командование 9-й
армией временно принял генерал танковых войск фон Виттенгоф. 19 июня в
особом поезде в районе Вязьмы план операции еще раз обсуждался с
командованием группы армий.
План операции состоял в том, чтобы ударить по советским частям,
находившимся в выступе, с четырех сторон: в начале против частей 22-й и
41-й Армии по «коридору» или «мосту», как называли его немцы; через два
дня – удары с севера и востока против частей 39-й Армии; через три – с юга
и, наконец, уничтожение частей 11-го Кавалерийского корпуса. По данным
генерала Гроссманна, в операции принимали участие не менее двенадцати
немецких дивизий, кавалерийская команда 9-й армии и другие части. Днем
«Х» было определено 2 июля.
56
Несколько ранее, 29 и 30 июня 1942 года во время переговоров по
прямому проводу командующего Калининским фронтом с командиром 11-го
Кавалерийского
корпуса
Соколовым
и
командующим
39-й
Армии
Масленниковым, И.С. Конев интересовался намерениями противника. Он
сообщил Масленникову, что «не исключено в ближайшие дни наступление
противника из района Белый в северном и северо-восточном направлении».
Соколов предполагал возможный удар противника в стык между 11-м
Кавалерийским корпусом и 39-й Армией. Масленников подтвердил такую
возможность. Он также опасался удара в стыке между 373-й и 381-й
Стрелковыми дивизиями, а также в стыке с 22-й Армией с целью выхода к
Шиздереву. По его мнению, противник создает группировку для активного
наступления. Масленников и Соколов выступали против взятия у них
дивизий в резерв фронта. Соколов просил вернуть 24-ю Кавалерийскую
дивизия, которая уже подходила к «коридору».
Операция «Зейдлиц» началась 2 июля. Задержка еѐ начала произошла
из-за плохих погодных условий. Атаке подверглась и 1-я Армия в самой
узкой части «Нелидовского коридора». На Оленинском направлении в бой
вступили части 22-й и 39-й Армий. И им удавалось отбить атаки противника.
После чего немецкие войска стали усиливать свои группировки на этих
направлениях. 4 июля войска Вермахта прибегают к помощи авиации. Тогда
же пала Разбойня – место пребывания штаба 39-й Армии. 5 июля в бой
вводятся свежие танковые части, после чего немецкие войска соединились у
деревни Пушкари. В окружении оказалась 39-я Армия, 11-й Кавалерийский
корпус, некоторые части левого фланга 41-й и правого фланга 22-й Армий. В
этом районе встретились части 1-й и 2-й танковых дивизий. Тем самым
«коридор» был закрыт (по советским данным это произошло 6 июля). 22-я
Армия и 41-я Армия ведут ожесточенные бои за восстановление прохода для
окруженных частей. От Нелидово к месту возможного прорыва подходят
свежие части [68, 101].
57
Советские войска, не смотря на всю свою подготовку к операции,
оказались не вполне готовы к таким энергичным действиям противника в
атаке. Некоторые бетонированные укрепления оставлялись солдатами без
боя. Войска 373 Стрелковой дивизии отступали методом «переката»: одни
части закреплялись заранее на намеченных рубежах, другие отходили через
них до определенных позиций, где тоже закреплялись. Не раз возникали
проблемы с выводом техники. Из-за сильных дождей дороги развезло. Они
превратились в сплошное месиво. Технику приходилось уничтожать. Очень
досаждали Советским войскам налеты вражеской авиации [68, 102].
В какой-то момент немецкое командование попыталось помешать
отходу советских дивизий с северо-восточной части Холм-Жирковского
выступа и бросило на восток в лесной массив за деревней Большая Молявна
вдоль реки Обши крупные силы пехоты и танков. По мнению Масленникова,
проводя этот маневр, противник серьезно ошибся, т.к. «позволил советским
соединениям беспрепятственно передислоцироваться в район села Егорье по
левому берегу реки Обши, форсировать реку оказаться в «коридоре» и выйти
из окружения» [68, 103]. Подробнее об этом будет изложено ниже.
Командование 39-й Армии принимает решение о выводе частей из
выступа. 5 июля воинские соединения оставляют свои позиции и начинают
прорыв, двигаясь через реку Обшу к селу Егорье. Переправится удалось не
всем частям. Среди переправившихся частей войска 373-й Стрелковой
дивизии и 82-й Кавалерийской дивизии. «Катюши», которые были в наличии
у этих частей, из-за непроходимых дорог, пришлось взорвать. 6 июля
оставили свои позиции оставшиеся части 11-го Кавалерийского корпуса. Они
двинулись на соединение с войсками 39-й Армии. За собой они взрывали
мосты, устраивали завалы и вообще, всячески старались осложнить
неприятелю передвижение. Основные силы 39-й Армии подходили к Егорью
к 7 июля. Немецкое командование, тем временем, сняв некоторые части с
других участков фронта и бросив их на Егорье, рассекло оборону наших
войск, образовав втрое кольцо окружения. Ф. Гальдер в своем дневнике под 7
58
июля записал: «Операция «Зейдлиц» протекает весьма успешно. Мы стоим
перед крупным успехом» [68, 104].
В северной части окружения, находящейся между большаками БелыйОленино и Белый-Кострицы, находились красноармейцы и командиры из 22й, 41-й, 39-й Армий и 11-го Кавалерийского корпуса. Они устремились к
дороге Белый-Оленино. 7-9 июля вышли из окружения воинские части 41-й
Армии. Они включали в себя: 135-ю Стрелковую дивизию (1000 человек),
17-ю Гвардейскую стрелковую дивизию (1759 человек, вынесено два 85-мм
миномета, два станковых и восемь ручных пулеметов, 800 винтовок, 2 ПТР, 3
ППШ, 60 револьверов). Итого 2759 человек, два миномета, 10 пулеметов,
800 винтовок, 3 ППШ, 2 ПТР, 60 револьверов. Так же из окружения удалось
выйти отдельным людям и воинским подразделениям (из 21-й Танковой
бригады, 24-й Кавалерийской дивизии, 46-й Кавалерийской дивизии, 357-й,
355-й и 262 Стрелковых дивизий). К месту выхода немецкие командиры тут
же стягивали свежие войска, чтобы плотнее закрыть кольцо окружения [68,
105].
Немецкая
разведка
постоянно
контролировала
радиопереговоры
русских. Как только в эфире появлялось сообщение о том, что на каком-то из
участков фронта готовится прорыв советских частей, немцы тут же
отправляли
туда
свои
войска.
Командование
немецких
частей,
участвовавших в операции «Зейдлиц», по данным своей разведки и через
другие источники имело довольно полное представление о состоянии
советских войск в северной и южной окруженных группах и их замыслах.
Оно знало, что «лес был полон красноармейцами, которые хотели прорваться
на северо-запад» [68, 106].
По
воспоминаниям
участников
тех
мрачных
событий,
немцы
направляли в места прорыва «изменников Родины и немцев, хорошо
владеющих русским языком». В форме солдат и командиров Красной Армии
эти группы убивали настоящих командиров, пленили солдат, распространяли
ложные слухи. Картина окружения была более чем ужасной. В. Поляков,
59
офицер связи 26-го Гвардейского стрелкового полка вспоминал: «За всю
войну я не видел ничего более ужасного. Со стороны леса доносились стоны
раненых. Кругом трупы» [39, 54].
В истории 17-й Гвардейской стрелковой дивизии события 5-7 июля
описываются следующим образом: «Связь штаба с полками была потеряна.
Полки были разделены не только расстоянием, но и «клиньями»
прорвавшихся гитлеровцев. К пятому июля артиллерия дивизии была почти
вся разбита. Оставшиеся пушки и минометы были попросту бесполезны – не
было снарядов и мин. Когда стало ясно, что дивизия оказалась в окружении,
комиссар Д.И. Шершин приказал начальнику отдела штаба дивизии
подполковнику Жомову с группой бойцов вынести боевое знамя. Г.П. Жомов
и трое солдат со знаменем, снятым с древка, вошли в лес. По пути к ним
присоединились еще несколько мелких групп солдат. Кругом шел бой.
Бойцы пошли туда, где не было слышно перестрелки. Скоро перед ними
открылась большая поляна: болото, поросшее мелким кустарником.
Выбирать не приходилось – пошли по болоту, по пояс утопая в вязкой
трясине, раздирая в кровь руки и лица о колючий кустарник. Неожиданно
справа и слева заработали автоматы. Бойцы застыли в трясине, стараясь не
обнаружить себя. Наконец стрельба постепенно стихла. Утром выбрались из
болота и вошли в густой лес – измученные, оборванные, голодные,
промокшие до костей… Бойцы подползли к самой дороге. По шоссе
двигались танки с черными крестами, автомашины с немецкими солдатами.
За шоссе – наши. Но фашистские пулеметчики зорко стерегут дорогу – они
знают, что в лесу много русских. Наступила ночь. Шум моторов затих.
Прошло еще несколько часов. Тишина… Бесшумно, как тени, шли солдаты к
шоссе… Вот она, узкая полоска шоссе… Один шаг… Другой… Десятый…
Все! Не помня себя от радости, бойцы напрямую, ломая кусты, бросились в
лес, к своим. Немцы услышали шум, открыли стрельбу, но было уже поздно»
[39, 59].
60
Подобное происходило в это время повсеместно. По лесам бродили
небольшие группы солдат и офицеров из разных частей и дивизий. Это были
голодные, уставшие, не знающие истинного своего положения люди.
Встречая «себе подобных», они объединялись и образовывали более единую
группу. Возглавлял такую группу обычно самый старший по званию или по
должности. С каждым днем такая группа только росла. Обычно все действия
в группах такого рода были согласованы. Солдаты искали пути выхода из
окружения. Во всех направлениях работала разведка. Особое внимание
уделялось бдительности, т.к. немцы уже стали посылать в леса спецгруппы
по уничтожению советских солдат и зачистке своих тылов.
Первоначально
бронемашины,
по
дороге
патрулировали
Белый-Оленино
небольшие
курсировали
группы
танки,
пехотинцев,
поддерживаемых ротными орудиями. Но уже после 8-9 июля на дорогу
севернее
Нестерово
с
других
участков
фронта
перебрасываются
дополнительные силы, подвозятся тяжелые орудия. Пехотинцы занимают
оборону по обе стороны от дороги фронтом на север и северо-запад, против
основных сил русских, и на юг и восток, против окруженных частей. С двух
сторон шоссе было укреплено батареями. Были оборудованы радиоточки.
Обороне дороги помогала и немецкая авиация.
Дорога с немецкими позициями постоянно подвергалась минометному
и артиллерийскому обстрелу со стороны основного русского фронта, а также
обстрелам и бомбежкам советских бомбардировщиков, штурмовиков и
истребителей.
11 июля Советские части предприняли ещѐ одну попытку прорыва. В
своей книге «Ржев 1942. Позиционная бойня» Светлана Герасимова
описывает ее со слов ветерана немецкой 129-й пехотной дивизии Г.
Букзайна. Он пишет, что немецкое командование знало о попытке прорыва
от перебежчиков и перехваченных радиоразговорам. В места возможного
прорыва были направлены воинские формирования. В воздух была поднята
авиация. Советские воины прорывались одновременно с атаками Советских
61
войск со стороны основного фронта. Это говорит о том, что прорыв был
хорошо
подготовлен
и
согласован
с
вышестоящим
Советским
командованием.
Атака началась в 22 часа. То, что потом произошло, Букзайн назвал
словами: «Преисподняя, Ад» [68, 108].
Красноармейцы поднимались с земли и мчались на врага с криком
«Ура!». Во многих местах началась рукопашная, ввиду отсутствия оружия у
Советских солдат. Из-за криков немецкие пулемѐты били по цели прямой
наводкой. Но это был отвлекающий манѐвр. В южной стороне из котла без
крика выдвинулся на позиции немецких войск клин окруженных частей. При
помощи холодного оружия, в темноте были сняты немецкие часовые посты.
Два тяжелых немецких орудия, были повернуты на 180 градусов и стали бить
по противнику. Окруженные стали двигаться навстречу друг другу с севера и
юга. Все заграждения из колючей проволоки были прорваны. Завязался бой,
который шел недолго. Когда он стих, обе стороны бросились спасать своих
раненых, которых было очень много. Но в 22:30 началась вторая атака. Это
был удар из «котла», наносившийся группой красноармейцев (примерно 1500
человек). На одном из участков 40 Советских солдат прорвались к своим. В
00:15 началась третья атака. В 3 часа ночи – четвѐртая, начатая
кавалерийской частью [68, 110].
Уже утром на поле битвы была ужасная картина. Положение погибших
с севера и юга показывало, что они были друг от друга не более, чем в
тридцати метрах. Но некоторым все же удалось достичь другой стороны. На
многих убитых были ужаснейшие раны, полученные в рукопашной схватке
и, скорее всего, нанесѐнные подручными средствами. Один только немецкий
тяжелый миномет в этом бою выпустил 50 мин. Везде были кровавые следы,
оставленные тяжелоранеными, которые отползали назад, в березовую рощу.
Посуда для еды с кусочками сваренного конского мяса лежала между
винтовками с примкнутыми штыками, автоматами, пулеметами. Один
советский ящик для снарядов лежал прямо перед окопом немецкого радиста.
62
Число погибших только на одном участке прорыва составило – 5
комиссаров, 10 офицеров, 140 рядовых. Были взяты богатые трофеи – одна
4,5 см противотанковая пушка, 4 автомата, 8 пистолетов, 4 пулемета, 4 сабли,
40 винтовок, 25 лошадей (которых свели в один обоз) [68, 114].
Далее Букзайн повествует о том, что на всем участке полка,
проводившего этот бой, уже после его окончания, все еще перебегали дорогу
отдельные красноармейцы или небольшие группы. В большинстве своем они
скрывались в болотах. Советские солдаты грамотно маскировались: они
останавливались на окраинах болот, на границе растительности, вставали на
плащ-палатки, на брезент. Так что при прочесывании местности немецким
солдатам не всегда удавалось их обнаружить. Однако, пленные все же были.
После операции и прочесывания лесов и болот к немцам попали
красноармейцы из двенадцати различных полков.
Вся операция оказалась провальной для советской стороны. Трагичной
была и судьба окружѐнных частей 39-й Армии и 11-го Кавалерийского
корпуса. Подошедшие 7 и 8 июля к переправам реки Обши, эти соединения
вынуждены были вступить в бой с противником. Припасов оставалось
слишком мало. 8 июля 11-й Кавалерийский корпус вошѐл в подчинение 39-й
Армии. Получив данные о возможном ещѐ одном окружении, Военный совет
39-й Армии принял решение: личный состав отвести в лесной массив,
неисправную технику, архив документов Армии, партийные документы –
уничтожить. Штаб фронта потерял с ними связь [68, 115].
10 июля войска Вермахта заняли район между реками Обша и Белая.
Запись в журнале боевых действий Штаба Калининского фронта за 10 июля
1942 г. гласит: « 39 А и 11 кк имели задачей в ночь на 9.7 прорваться в
северо-западном направлении через р. Обшу. Однако под воздействием
параллельного преследования противника успеха не имели. Связь не
работала» [68, 116].
А уже в записи от 11 июля сообщается, что войска сосредоточились
группами в лесу в районе Тупик и готовятся к выходу из окружения. Выходя
63
из окружения, частям пришлось вести бои, т.к. все близлежащие населѐнные
пункты уже были заняты войсками противника. У окруженных было тяжѐлое
положение и с продовольствием. Питание составляла лишь конина без соли,
да и та уже была на исходе [68, 118].
Это еще один очень интересный момент всей операции по выходу из
окружения советских частей. Действительно, при попытках выхода из
окружения советские солдаты могли бросить или уничтожить оружие,
боеприпасы, технику, но ни одна лошадь не была оставлена врагу. Если
солдатам приходилось отступать в лес, то лошадей они брали с собой. Если
им приходилось двигаться по болоту, то лошади шли с ними. Во-первых, это
было средство передвижения, а во-вторых, это была еда, о чем уже
упоминалось выше, т.к. проблемы с продовольствием преследовали
окруженных всюду. Интересный случай с лошадьми описывает А.С. Бураков,
один из комиссаров 17-й Гвардейской стрелковой дивизии. Произошло это,
когда он с солдатами прорывался по территории врага к нашим войскам. Он
вспоминал: «Огромная масса людей, соблюдая меры предосторожности,
двинулась вперед, будучи в готовности отразить возможное нападение
противника. Дошли до тракта Белый-Нестерово. Все замерло. Слышно было,
как бьется сердце в груди. Лошади и те как будто не дышали… Пройдено
500-600 метров пути. Пока ни одного выстрела, но когда через тракт
проводили последние пары лошадей, противник обнаружил нас, открыл
стрельбу, но было уже поздно!» [39, 62].
Командование группы армий «Центр» было обеспокоено тем, что
ликвидация русских в «котле»
затягивалась. В то же время русское
наступление против фронта 2-й танковой армии принимало угрожающие
формы. Напряжение германских командиров возрастало. Данная ситуация
требовала от командования 9-й армии ускорения ликвидации окруженных
советских войск. Генерал Гроссманн по этому поводу пишет, что очередная
попытка русских прорвать кольцо окружения на 11 июля с запада не удалась.
64
«Многочисленные вражеские танки остались на поле боя как горящие груды
железного лома» [20, 47].
12 июля 9-я немецкая пехотная армия доложила своему командованию:
«Наступление «Зейдлиц» с сегодняшнего дня завершено». Были названы
потери советской стороны: свыше 30000 человек пленными, захвачено 218
танков, 591 орудие, 1300 пулемѐтов и минометов.
Не смотря на это, 12 июля были перехвачены радиопереговоры, из
которых немцы узнали, что большая группа русских отошла в район Грядцы.
В этот день опять было прочесывание. Уже в 5 утра ими был обнаружен
лагерь до 80 человек. На предложение сдаться советские воины ответили
огнем. Немцы атаковали лагерь. В итоге 45 человек было убито, майор и 35
солдат были взяты немцами в плен. В 11 часов немецкие войска обнаружили
еще одну группу красноармейцев. 86 человек были пленены. Среди них 50
офицеров и медицинская сестра. Советские солдаты вредили врагу как
могли. Перед сдачей в плен они уничтожили всю тяжелую технику, а
большое количество оружия просто закопали.
13 июля советские газеты вышли под заголовком: «Жульническое
сообщение гитлеровского командования». В этих газетах давалось «более
точное» определение числу пленных и захваченному имуществу. И
добавлялось: «В результате боѐв с превосходящими по численности и
количеству танков войсками противника, наши части, нанеся немцам
большой урон в живой силе и технике и понеся сами значительные потери,
были вынуждены отступить и оставить занимаемый ими район обороны. В
ходе боѐв наши войска потеряли до 7000 убитыми и ранеными и 5000
пропавшими без вести, значительная часть которых образовали партизанские
отряды» [68, 119].
На самом деле трудно составить полную и достоверную картину
происходящего тогда, юго-западнее Ржева и какие были потери. Каждая из
воюющих сторон отстаивала свою точку зрения и свою правоту. Немцам
было выгодно сообщать завышенные цифры убитых и пленѐнных
65
противников, чтобы возвысится перед начальством и морально подавить тех,
кто ещѐ воюет против них. Советскому руководству было выгодно занижать,
цифры и ни в коем случае не говорить, о том, что кто-то попал в плен. Ведь
репрессивный аппарат не переставал работать и в годы войны. Все это было
элементом тоталитарной пропаганды. На самом же деле бои продолжались и
после 13 июля. Кольцо окружения пытались прорвать части 22-й и 41-й
Армий Калининского фронта. Группы двигались на север, к реке Обше. Сбив
вражеские заслоны и осуществив переправу, 17 июля группа была уже в
нескольких километрах севернее Шиздерево [68, 121].
Немцы уже знали об этом. По рассказам перебежчиков, в лесах еще
оставалось 1500 человек во главе с генералом кавалерии Ивановым. А вот
группа, подошедшая к Шиздерево, насчитывала в своем составе 8000
человек. Возглавлял ее генерал-лейтенант Масленников. Были в ней и другие
командиры.
Командование
Калининского
фронта
приказало
вывезти
Военный совет 39-й Армии, что и было осуществлено в ночь с 17 на 18 июля.
Руководство остававшимися в окружении возложили на генерал-лейтенанта
Богданова.
Сохранились
воспоминания
летчика,
который
вывозил
Масленникова. Он вспоминал, что раненый в ногу генерал, которому был
тогда 41 год, вместе с генералом Богдановым, к самолѐту приехали на
лошадях. Масленников с палочкой дошѐл до самолѐта. Лѐтчик спросил у
Богданова, полетит ли он. Тот ответил: «Прорвѐмся, нужны самолѐты. Много
раненых» [39, 65].
Здесь уместно сравнение с командующим 33-й Армией, так же
окружѐнной, генералом М.Г. Ефремовым. Когда за ним прислали самолет,
тот лишь ответил летчику: «Я с солдатами сюда пришѐл, с солдатами и
уйду», а с самолетом на Большую землю отправил знамѐна частей, входящих
в 3-ю Армию. Позже он повел свои войска в прорыв, был ранен и, что бы не
попасть в плен, застрелился [68, 123].
19 июля окруженные 39-я Армия и 11-й Кавалерийский корпус под
командованием генерала Богданова были сосредоточены в районе колхоза
66
«Красный лес». Всего насчитывалось до 9000 человек (из них 4000 в 11-ом
Кавалерийском корпусе) и до 2000 лошадей. Солдаты были вооружены
винтовками, автоматами, имелось 2 станковых пулемѐта. Недоставало
патронов и продуктов питания. В этот же день части перешли через дорогу
Кострицы-Белый. Когда генерал Богданов во время перехода не услышал
шума боя, то внезапно решил пойти на прорыв, увязав свои действия с
частями 22-й и 41-й Армий. Выход начался 21 июля. Тогда 4-я Ударная
армия (это говорит о связи окруженных с основными частями, о том, что они
могли переговариваться друг с другом и координировать свои действия),
начала наступление на Демидовском направлении, 22-я и 41-я Армии
обеспечивали выход окруженных частей примерно в 22:00 в районе хутора
Мята, Ивановка [68, 125].
По
сообщениям
командования
22-й
Армии
в
Штаб
фронта,
выстраивается следующая картина. В 22:30 в глубине противника в двух
километрах идут бои. Это окруженные вели бои с противником. Туда
переносятся свежие части (в частности 185-я стрелковая дивизия с
артиллерией). В 23:00 из окружения вышло 3500 человек. Немецкие войска
вели сильный и очень плотный огонь. В 4:00 из окружения вышло ещѐ 10000
человек. И выход продолжался еще какое-то время [68, 126].
Многие из тех, кто вспоминал те события, говорили, что выход солдат
из окружения был организованным. Из-за переутомления и голода воины
растянулись, но до пункта сбора добрались все, кто смог прорваться через
огонь противника. А вот генерал Богданов, после того, как убедился, что все
солдаты вышли из окружения, раненый, был вывезен на самолете госпиталь,
где, к сожалению, на следующий день, скончался.
С немецкой стороны этот прорыв выглядел следующим образом. 20
июля большая колонна все еще достаточно сильной советской группы из
заболоченных лесов достигла дороги Оленино-Белый. Во время марша
группа была постоянно на радиосвязи со штабом Калининского фронта. Для
первого прорыва была создана ударная группа, которая должна была
67
очистить путь впереди и с флангов. За ними должна была следовать
остальная группа. Между этими группами была поставлена рота примерно из
150 офицеров. В вечерних сумерках начался бой. Незадолго до этого со
стороны Ильинское началась скоординированная атака русских полков на
юго-восток. На стыке между двумя немецкими соединениями, которые
понесли большие потери, была проделана «дыра», где прорвались сотни
красноармейцев.
Эти группы пытались прорываться даже на восток и на север. Светлана
Герасимова нашла в материалах немецкой 161-й пехотной дивизии, стоящей
на Зубцовском направлении, сведения о том, что в период до 29 июля на их
участке фронта из «Ржевского котла» пытались вырваться бойцы русских
дивизий.
Даже немцы подтверждают, что выход советских солдат 21-22 июля
был хорошо подготовлен и вряд ли удался бы без хорошей координации сил.
Но выход солдат из окружения начался, по мнению немецкой стороны, ещѐ
раньше. То и дело Штаб Вермахта получал сообщения о пленении или
уничтожении мелких групп советских солдат (по 15-20 человек), то на
севере, то в районе какого-нибудь населенного пункта. Было пленено много
офицерских кадров.
Всего же из окружения, по официальным советским источникам, за
время проведения войсками противника операции «Зейдлиц» (которая после
19 июля превратилась в прочесывание лесов и других мест, где могут
укрыться солдаты Красной Армии и партизаны) и за 21-22 июля, из
окружения вышло около 18000 человек [73, 98].
Но выход солдат продолжался, т.к. в тылу врага еще находились
советские части, либо те, кто не успел выйти из окружения с основной
массой во время прорыва. 28 июля было получено сообщение о выделении
командиров, для обеспечения выхода людей из района восточнее Ивановки.
Потери так же подсчитывались и были очень большими, для локальной
операции. Так, 41-я Армия потеряла без вести пропавшими 3724 человека,
68
убитыми – 3998 человек; 17-я Гвардейская стрелковая дивизия – 3822
человека; 22-я Армия – 6855 человек[73, 100].
В записях штаба Калининского фронта, сделанных 22 июля, цифра
вышедших из окружения называется равной 7000 человек. Но позднее цифры
еще уточнялись. Воробьев и Усов пишут, что по докладу заместителя
начальника политотдела 39-й Армии, дивизионного комиссара Шабалина,
политуправлению Калининского фронта, сделанному чуть позднее, с группой
Богданова вышло 4992 бойца и командира 39-й Армии и 2370 воинов 11-го
Кавалерийского корпуса, т.е. 7362 человека. Из них 1240 – это высший и
средний командный состав. Ранее прорвались через кольцо 4734 человека, в
том числе 733 – начальствующий состав, не считая группы полковника
Маслова. Ее численность Воробьеву и Усову уточнить не удалось. Также
авторы пишут о том, что партизаны, действующие между Духовщиной и
Белым, вывели из окружения к войскам 41-й Армии свыше 6000 бойцов и
командиров 39-й Армии и 11-го Кавалерийского корпуса.
В конце июля были подведены общие итоги потерь личного состава
Советских войск за время боев, а именно за последний месяц. Только общее
число пропавших без вести составило 47000 человек. Эта цифра очень близка
к итоговым немецким данным о плененных советских солдатах. До конца не
ясно, кто их этих 47000 человек на самом деле попал в плен, кто погиб, кто
примкнул к партизанам. Потери конного состава – 24944 лошади. По
немецким данным: было взято в плен до 50000 человек, уничтожено 230
танков, 58 самолетов, 760 орудий всех видов и тысячи экземпляров
стрелкового оружия [68, 129].
Вообще, потери сторон подсчитывались уже в ходе операции. Так,
только с 1 по 10 июля в 41-й Армии без вести пропало 3724 человек, убито
было 3998 человек. Общие потери составили в 17-й Гвардейской стрелковой
дивизии – 3822 человек, в 135-й Стрелковой дивизии – 4088 человек. В 22-й
Армии за это же время общие потери составили 6855 человек, из них
пропали без вести 4547 солдат.
69
Даже не смотря на то, что все эти данные уже можно найти в
свободном доступе, официальная историография все равно пытается
занизить цифры потерь. В «Военно-историческом журнале» №2 за 1999 год,
например, указывается, что общие потери составили 20360 человек, а число
пропавших без вести вообще не указывается [68, 130].
Итак, выходом из окружения в ночь на 22 июля 1942 года основных
сил окруженной группы частей 39-й Армии и 11-го Кавалерийского корпуса
завершилась, в основном, оборонительная операция войск Калининского
фронта, при поддержке войск Западного фронта, хотя, как указывалось выше,
отдельные небольшие группы продолжали прорываться через линию фронта
на запад, север и даже восток, а части 22-й Армии и 41-й Армии им в этом
помогали.
Потери воюющих частей были настолько велики, что часть из них и
вовсе перестали существовать, а другая часть, сохранившая знамена, были
отправлены на переформирование (как это произошло с 17-й Гвардейской
стрелковой дивизией, которая 13 июля 1942 года была выведена во второй
эшелон для пополнения людьми, техникой и вооружением).
Общие результаты для Красной Армии в прошедшей операции были
плачевны. С ликвидацией Холм-Жирковского выступа войсками Вермахта
Советские войска потеряли очень важный для себя плацдарм. Как писал
Конев: «Этот плацдарм очень пригодился бы нам… для развѐртывания
наступательных действий [68, 131].
После проведѐнной операции по выводу своих войск из окружения,
Советское командование вынуждено было искать резервы для пополнения
частей. Но самое главное – это потеря десятков тысяч людей. И самое
страшное в том, что о судьбах большинства из них ничего не известно до сих
пор, как и достоверно неизвестно, что же на самом деле случилось и где
могут быть похоронены, например, генерал-майор Мирошниченко, генерал
Иванов, генерал-майор Березин.
70
С высоты истории, прошедшие события выглядят еще более ужасно и
трагично, т.к. подобных военных столкновений история войн, и Россия в
частности, больше не знали. Так кто же виноват в не совсем удавшейся
попытке вывода войск из окружения? Вину за трагедию 39-й Армии и 11-го
Кавалерийского корпуса следует возложить на Командование Калининского
фронта, на Ставку ВГК и на всех тех, кто разрабатывал зимнюю неудачную
Ржевско-Вяземскую наступательную операцию 1942 г. Ведь именно в
результате этой операции в тылу у немцев оказались части 33-й Армии
Западного фронта (командующий генерал М.Г. Ефремов, уничтожена в
апреле 1942 г.), группа генерала Белова, 39-я Армия и 11-й Кавалерийский
корпус Калининского фронта. Возможно, именно из-за ошибок Верховного
командования, эта операция и была забыта историками.
Главным итогом операции «Зейдлиц» для войск Вермахта была
ликвидация тылового фронта внутри Ржевско-Вяземского плацдарма.
Территория между Сычѐвкой и Белым была очищена от группировки
регулярных Советских войск. Там ещѐ оставались партизанские отряды, но
серьѐзной опасности для 9-й немецкой пехотной армии они уже не
представляли. Но мужество и стойкость советских воинов, участников этой
операции и их потери не были напрасными. Совинформбюро сообщало:
«Немцы ежедневно теряют на Советско-Германском фронте тысячи и тысячи
людей. А это постепенно подтачивает гитлеровскую военную машину и
подготавливает почву для поражения Германии в этой войне» [68, 133].
По итогам операций «Ганновер» и «Зейдлиц» улучшилось оперативное
положение группы армий «Центр». Тылы были подчищены, а немецкие
войска освободились для проведения новых операций. И уже 30 июля
началась
Первая
Ржевско-Сычѐвская
Западного и Калининского фронтов.
наступательная
операция
войск
71
2.3. ПЕРВАЯ РЖЕВСКО-СЫЧЁВСКАЯ
СТРАТЕГИЧЕСКАЯ НАСТУПАТЕЛЬНАЯ ОПЕРАЦИЯ
(30 ИЮЛЯ – КОНЕЦ СЕНТЯБРЯ 1942 ГОДА)
О первой Ржевско-Сычѐвской наступательной операции 1942 г. войск
Западного и Калининского фронтов в последнее время написано много
литературы. Но, в связи с тем, что она осуществлялась параллельно с
оборонительными операциями Советских войск на юге, особенно в районе
Сталинграда, то эта операция всегда оставалась в их тени. Подробности еѐ
подготовки и проведения стали появляться сравнительно недавно.
Из-за неудач на юге весной 1942 г., от крупной наступательной
операции
на
центральном
участке
фронта
Советскому
Верховному
командованию на время пришлось отказаться. Но, т.к. подготовительные
мероприятия уже проводились, то вскоре была осуществлена наступательная
операция. Еѐ целью было: сковать силы врага на Центральном направлении,
не дать ему возможности перебросить резервы на юг. Конкретно в директиве
Ставки ВГК от 16 июля ставилась задача: «Овладеть городами Ржев и
Зубцов, выйти и прочно закрепиться на реках Волга и Вазуза» [69, 39].
На западном (московском) направлении действовала немецкая группа
армий «Центр» (командующий генерал-фельдмаршал Г. Клюге). Войска
противника занимали сильно укреплѐнную оборону.
Еще летом, в период наступления немецко-фашистских войск на юге
Восточного фронта, Гитлер поставил перед группой армий «Центр» задачу
готовиться к возможному наступлению на московском направлении. Он был
уверен, что ожидаемые крупные успехи войск Вермахта на юге поколеблют
стратегический фронт Советской Армии и вынудят ее командование снять
часть войск с западного направления. Командование группы армий «Центр»
получило конкретные указания о необходимости создать во всех армиях
способные к наступательным действиям моторизованные группы, привести
72
их в полную боевую готовность для преследования советских войск, как
только они начнут отход.
По плану Советского командования городом Ржев предполагалось
завладеть в первые два дня наступления. Примечательно, что уже после
Ржевско-Вяземской наступательной операции 1942 г. линия фронта замирает
в районе города. Постоянные бомбардировки как советских, так и немецких
войск оставляют на месте города лишь руины. По сути города уже нет. В
исторической литературе операция получила название Ржевско-Сычѐвской.
Еѐ хронологические рамки – с 30 июля по 23 августа 1942 г. Для еѐ
осуществления привлекались 30-я и 29-я Армии Калининского фронта
(командующий генерал-полковник И.С. Конев), 31-я и 20-я Армии Западного
фронта (командующий генерал армии Г.К. Жуков). Первостепенная роль
здесь отводилась Западному фронту. Все части прикрывали 3-я и 1-я
Воздушные армии. Эту операцию можно назвать стратегической, т.к. она
осуществлялась силами двух фронтов. Начаться она должна была,
предположительно, 28 июля для войск Калининского фронта и 31 июля – для
войск Западного.
Перед наступлением 20-я, 30-я и 31-я Армии получили из резерва
Ставки ВГК пополнения, что дало им большое численное превосходство над
войсками противника в живой силе, танках и артиллерии. По официальным
данным это превосходство было, чуть ли не двойным [69, 40].
Советское командование провело целый комплекс мероприятий по
достижению внезапности при подготовке Ржевско-Сычевской операции.
Однако в дневнике Ф. Гальдера есть запись под 26-м июля (почти перед
самым началом операции): «Перегруппировка противника, в том числе перед
фронтом 9-й армии, позволяет предположить, что готовятся новые удары»
[68, 139].
Значит, получается, что фактор внезапности был утрачен советским
командованием еще за несколько дней до начала операции и немцы начали
подготовку к предстоящему сражению.
73
Наступление
артиллерийской
Советских
подготовки.
войск
началось
Позже,
30
июля
командующий
с
мощной
артиллерией
Калининского фронта генерал-полковник Н.М. Хлебников вспоминал:
«Мощь огневого удара была столь велика, что немецкая артиллерия после
некоторых неуверенных попыток ответить огнѐм, замолчала» [68, 140].
Показателен
следующий
момент.
Сообщение
Совинформбюро
содержит совершенно неконкретную фразу о начале операции: «дней 15 тому
назад». Получается, что операция началась примерно 11 августа, когда
войска Калининского фронта наступали уже двенадцать дней, а войска
Западного фронта – восемь дней. По всей видимости, данное сообщение
появилось только после достижения конкретных результатов. Историк
Светлана
Герасимова
упоминает
ещѐ
один
момент.
В
сообщение
Совинформбюро говорится о наступлении «на Ржевском и ГжатскоВяземском направлениях». Но в исследовательской литературе, зачастую, не
говорится о боях на «Гжатско-Вяземском направлении». Как выяснила
историк в рамках Первой Ржевско-Сычѐвской наступательной операции в
августе-сентябре Советские войска действительно вели наступление с целью
освобождения Гжатска. Наступление на Гжатском направлении вели войска
5-й и вновь сформированной 33-й Армий Западного фронта. Бои они вели с
самого начала операции, но, в связи с неудачами и не достижением
поставленных целей армии вскоре переходят к обороне, а об операции
забывают. Тем не менее, как утверждает историк Светлана Герасимова,
наличие ещѐ одного направления удара, делает фронт для наступающих
Советских частей ещѐ шире, ещѐ глубже. К уже поставленным задачам
добавилась ещѐ одна, и решать еѐ было необходимо.
Таким образом, к началу Первой Ржевско-Сычевской наступательной
операции в центре Советско-Германского фронта, на подступах к Москве
была создана группировка из шести общевойсковых армий Калининского и
Западного фронтов, в которую входили 43 стрелковые дивизии, до 72-х
стрелковых бригад, 67 артиллерийских частей, 37 дивизионов гвардейских
74
минометов, 21 танковая бригада. Эта группировка Советских войск
насчитывала более 486 000 человек (в советской историографии говорилось о
345 100 человек). Но эти цифры не окончательные, т.к. участвовавшие в
операции армии были усилены и стрелковыми дивизиями, и бригадами, и
артиллерийскими
частями.
Бронетанковые
войска
на
Сычѐвском
направлении (31-я, 20-я Армии, 6-й и 8-й Танковые корпуса) имели
в
наличии 949 танков. На Гжатском направлении войска (5-я и 33-я Армии)
имели 376 танков. На Ржевском направлении только одна 30-я Армия имела
390 танков.
Тем временем немецкая оборона была прорвана 30-й Армией на
фронте в 9 км и в глубину 6-7 км. А вот 29-я Армия прорвать оборону не
смогла. Утром 30 июля начался проливной дождь, который лил несколько
недель. Дороги развезло, низины превратились в болото. Тот же Хлебников
вспоминал: «Грязь была нашим главным врагом» [68, 142].
В этих условиях 30-я Армия втянулась в бои у деревни Полунино
севернее Ржева и наступление приостановилось.
Западный фронт, из-за распутицы, наступать начал лишь 4 августа.
Наступление началось с мощной артиллерийской подготовки, в ходе которой
из строя было выведено до 80 % огневых средств противника [69, 42].
В итоге немецкая оборона была прорвана. 31-я Армия устремилась на
Зубцов, 20-я – на Сычѐвку. К 6 августа прорыв составлял 30 км по фронту и
25 км в глубину.
Следует упомянуть о мероприятиях по выполнению приказа № 227. 28
июля 1942 г. командованию Западного фронта было приказано приступить к
формированию заградительных отрядов и штрафных рот, дабы бороться с
паникѐрством и дезертирством на поле боя. В какой-то мере эта мера
сработала, но не следует забывать об обычном патриотизме, мужестве и
долге перед Отечеством и своей семьѐй простого советского воина,
советского солдата, который хотел освободить свою страну от захватчиков,
75
что так же сыграло свою роль в одержании не только Великой Победы в 1945
г., но и в битвах, ее приближающих.
Так же следует отметить результаты авиации. Для операции было
выделено 400 истребителей, что составляло тройное превосходство над
авиацией противника. В первые четыре-пять дней боѐв 140 самолѐтов вышло
из строя (51 – сбитые самолѐты, 89 – по техническим причинам). Ставка ВГК
рассмотрело в этом саботаж и стремление некоторых частей уйти от
столкновения
с
противником.
К
этим
частям
были
применены
соответствующие меры [69, 43].
5 августа, «в связи с общностью задач, проводимых в районе Ржева
войсками Западного и Калининского фронтов» Ставка ВГК возложила на
генерала армии Г.К. Жукова руководство всеми операциями, проводимыми в
районе города Ржева и Ржевско-Вяземского выступа в частности. Он
предложил освободить Ржев силами 31-й Армии Западного фронта и 30-й
Армии Калининского фронта уже 9 августа.
В это время немцы уже бьют тревогу и осуществляют ответные
действия. К. Типпельскирх писал: «Прорыв удалось предотвратить только
тем, что три танковые и несколько пехотных дивизий, которые уже
приготовились к переброске на южный фронт, были задержаны» [68, 144].
Гитлеровцы наносят контрудар от Сычѐвки и из района Карманово.
Развернулось мощное встречное сражение. Оно достигло своей кульминации
10 августа, когда войска Западного фронта ввѐли в бой 800 танков, а немцы –
700. Обе стороны активно прибегали к помощи авиации.
Но даже при таком количестве советских танков, группы войск Западного
фронта не смогли развить тактический успех в оперативный. У них
отсутствовала должным образом налаженная связь, сработанность со
штабом, строевые группы были обучены совместным действиям с другими
частями (например с танковыми, с артиллерией, с авиацией), не доставало
противотанковой артиллерии. В итоге боевые части Западного фронта во
76
время сражения теряли связь со штабом, действовали в отрыве от основных
групп, несли большие потери в людях и в технике.
21 августа части 30-й Армии Калининского фронта освободили
деревню Полунино и подошли к северо-восточной окраине Ржева. Части 29-й
Армии вышли к Волге между Ржевом и Зубцовым. 23 августа части 31-й
Армии Западного фронта, объединившись с 29-й Армией, освободили
Зубцов.
23 августа в отечественной историографии считается днем завершения
Первой Ржевско-Сычевской операции, хотя приказа о переходе войск к
обороне не выявлено до сих пор. И все итоги этой операции в отечественной
историографии так же подводятся на 23 августа. Главная цел операции – не
допустить переброски немецких дивизий на юг – была достигнута. В общей
сложности 16 немецких дивизий в ходе операции потеряли от 50 % до 80 %
своего личного состава. Очень ощутимыми были потери и в танках [68, 146].
К успехам операции для Советских войск можно отнести: отказ войск
Вермахта от проведения боевой операции на Киров и Сухиничи,
освобождение
значительной
территории
Калининской
и
Смоленской
областей. Но в целом операция считается незавершѐнной. Ржев освободить
так и не удалось, а Ржевский выступ, соответственно, ликвидировать. Сам
Жуков считал причиной этого недостаток сил и средств. Он позже
вспоминал: «Если бы в нашем распоряжении были одна-две армии, можно
было бы во взаимодействии с Калининским фронтом не только разгромить
ржевскую группировку противника» [69, 44].
Но у Советских войск и так к началу проведения операции было
достигнуто превосходство над немецкими войсками. Тем более, с 5 августа
Г.К. Жуков сам командовал всеми операциями в районе Ржева. Здесь можно
увидеть методы ведения Г.К. Жуковым боевых действий: в лоб противнику
массированными силами.
Причины неудач Советских войск следует искать в неумелом
использовании имеющихся сил и средств. Хотя негативные погодные
77
условия внесли свои коррективы. Причиной неэффективного руководства
войсками было неумение (а возможно и нежелание) командиров высшего и
среднего звена, применить манѐвр, обход, гибкость в управлении частями,
которые, при таком управлении, месяцами били в одну точку, не добиваясь
успеха и теряя людей. Пример, бои за деревню Полунино. Части,
наступавшие здесь с севера, 10 дней атаковали врага. Когда был назначен
новый комдив, изучивший другие пути подхода к деревне, то она была
освобождена с юга в ходе двухчасового боя [69, 45].
Потери
Советских
войск
были
колоссальными.
Западный
и
Калининский фронты в операции потеряли 193683 человека [73, 105].
Участники боев за Ржев вспоминали те страшные дни августа. Бывший
командир миномѐтного взвода 114-го Отдельного стрелкового батальона
Л.М. Вольпе писал: «Мне пришлось пройти всю войну, но такого количества
убитых наших бойцов не довелось увидеть никогда» [39, 70].
Итак, по версии отечественной историографии, Первая РжевскоСычѐвская операция завершилась 23 августа. Наступательные возможности
Советских войск были исчерпаны. Они перешли к активной обороне. Но это
не соответствует действительности. Вплоть до начала октября 1942 года
вокруг Ржева и Западнее Зубцова ещѐ продолжались ожесточѐнные боевые
действия. Немецкие источники окончание летнего сражения за Ржев относят
к середине октября 1942 г [68, 146].
На Калининском фронте, после перегруппировки, 24 сентября после
продолжительной артподготовки и авиаудара, начинается наступление
севернее и восточнее Ржева частей 30-й и 29-й Армий. Генерал Х.
Гроссманн, командующий немецкой 6-й пехотной дивизией, оборонявшей
Ржев, писал: «В то время, как на юге Восточный фронт достиг Кавказа, у
Ржева 24 августа было днем большого сражения» [68, 147].
24 сентября продолжили свое наступление части 5-й и 33-й Армии на
Гжатском направлении.
78
Это ещѐ раз говорит о том, что 23 августа операция ещѐ не была
завершена и Советские солдаты ещѐ продолжали выполнять приказ
командования о наступлении на Ржев.
31-й Армии Западного фронта 22 августа было приказано готовиться к
наступлению, а командиров предупредили, что они «головой отвечают за
успех наступления», которое начнѐтся утром 24 сентября. Ф. Гальдер записал
в своем дневнике: «Серьѐзные удары по позициям 9-й армии, где на
некоторых участках снова отмечен незначительный отход наших войск.
Несмотря на прибытие 72-й дивизии обстановка остаѐтся напряжѐнной. На
западном участке отражено наступление в районе Белого» [69, 46].
25-26 августа 30-я Армия вышла к Волге в 5-6 км от Ржева, 29 августа
форсировали еѐ и создали плацдарм на еѐ правом берегу. Каждый день
советская артиллерия обстреливала Ржев. Х. Гроссманн писал: «День за днем
борьба за Ржев… Спустя четыре недели уже невозможно узнать ни одного
дома, ни улицы. Как и в Первую Мировую войну на Сомме кратерный
пейзаж возник на месте города».
Ф. Гальдер под 30 августа записал:
«Разрешено использовать дивизию Великая Германия» [69, 46].
26 августа командующим Западным фронтом был назначен генералполковник И.С. Конев, Калининским – генерал-полковник М.А. Пуркаев, т.к.
Г.К. Жуков был назначен заместителем Верховного Главнокомандующего
И.В. Сталина.
В конце августа - начале сентября 30-я Армия продолжала вести бои за
Ржев. Но успехов не было. Директивой Ставки ВГК от 29 августа 1942 г. «в
целях быстрейшего разгрома Ржевской группировки противника, захвата
города Ржева и удобства управления войсками» 29-я и 30-я Армии
Калининского фронта передавались Западному фронту [68, 149].
Новый командующий войсками Западного фронта И.С. Конев в своѐм
докладе Верховному Главнокомандующему от 5 сентября 1942 г. пишет:
«Истощилась
пехота,
мало
снарядов…
Целесообразно
временно
приостановить операцию. Командующий просит усилить фронт к началу
79
Ржевской операции». Гжатскую операция предлагается приостановить до
окончания операции по захвату Ржева [68, 150].
9 сентября части 30-й Армии после длительного артиллерийского
обстрела «перешли на штурм Ржева». 14 сентября повторилось то же самое.
К 16:30 Советские войска овладели первой линией немецких траншей. 29-я
Армия во взаимодействии с 31-й Армией переходит в наступление с целью
захвата южной части города Ржев. 31-я Армия все время вела решительные
атаки, чтобы потом, совместно с 30-й Армией окружить Ржев с юга. В начале
сентября 20-я Армия попыталась прорвать фронт противника. Еѐ целью было
во взаимодействии с 5-й и 33-й Армиями с запада уничтожить Гжатскую
группировку войск противника [69, 49]. Этот момент с ужасом вспоминал в
своих письмах домой немецкий военный врач из 161-й пехотной дивизии,
воевавшей на Зубцовском направлении «Русские войска вели наступление
весь день – с раннего утра до позднего вечера».
Весь сентябрь армии Западного фронта вели ожесточѐнные сражения.
Полковник П.А. Арман, командир танковой бригады в своих письмах пишет
от 4 сентября 1942 г.: «Здесь на Западном фронте, отбивая у фашистов
болотные кочки, мы деремся за Сталинград, за Бакинскую нефть, за
безопасность Москвы и завоевание Берлина…». И подобная мысль возникает
у каждого солдата Красной Армии. Почти у каждого в голове маячит мысль,
что под Ржевом решалась судьба этой войны. Надо гнать армии врага прочь и
закрепиться на рубеже. Поэтому надо было сражаться, даже тогда, когда,
вроде бы, объявлено временное затишье. Под 24 сентября Гальдер Ф.
записывает о высадке русского десанта в составе 300-400 парашютистов в
районе юго-западнее Сычѐвки с целью организации крупной диверсии
против железной дороги Вязьма-Сычѐвка [69, 50].
21 сентября части 30-й Армии в 10:00 после продолжительной
артподготовки начали штурм Ржева. Сразу же были заняты около 10
городских кварталов. Шли ожесточѐнные уличные бои. 24-25 сентября
немцы попытались контрударом выбить Советские войска из города. По
80
накалу боев эти дни особенно сильно запомнились, как советским, так и
немецким солдатам. М.К. Сушков из 215 стрелковой дивизии 30-й Армии
вспоминал: «25 сентября немцы перешли в контрнаступление… В этот день
развернулось исключительно ожесточѐнное сражение с обеих сторон,
подобных сражений до окончания войны я не видел» [39, 74].
По накалу и ожесточѐнности августовско-сентябрьские бои в районе
Ржева газеты обеих воюющих сторон сравнивали с боями в Сталинграде. И.
Эренбург, побывавший в районе Ржева в сентябре 1942 г. писал: «Мне не
удалось побывать у Сталинграда… Но Ржева я не забуду. Неделями шли бои
за пять-шесть обломанных деревьев, за стенку разбитого дома да крохотный
бугорок… Наши заняли аэродром, а военный городок был в руках немцев…
В штабах лежали карты с квадратами города, но порой от улиц не было
следа… Несколько раз я слышал немецкие песни, отдельные слова – враги
копошились в таких же окопах…». Немецкий военный журналист Ю.
Шуддекопф в октябре 1942 г. в статье «Засов Ржев» писал: «В двух местах
достигло Волги немецкое наступление на Востоке: у стен Сталинграда и у
Ржева… То, что разворачивается у Сталинграда, происходит в меньших
масштабах у Ржева уже почти год. Почти день в день год назад немецкие
войска в первый раз достигли Волги… С тех пор три больших сражения
развернулись за кусок земли в верхнем течении Волги – и идет четвертое,
самое ожесточенное, не прекращающееся уже больше двух месяцев» [68,
152].
Части 39-й Армии Калининского фронта так же вели наступательные
действия. В конце сентября они полностью очистили северный берег реки
Волги от частей немецкой 87-й пехотной дивизии. Интересным является тот
факт, что Ставка ВГК, утверждая план этой операции, 19 сентября
предложила именовать еѐ «Венерой». По-видимому, начинался период
увлечения названиями планет [68, 153].
В
конце
сентября
немецкие
войска
предпринимают
контратаки, но эти попытки ни к чему не приводят.
попытку
81
К началу октября бои затухают. Советские войска переходят к обороне.
Таким образом, окончание Первой Ржевско-Сычѐвской наступательной
операции следует датировать не 23 августа, а концом сентября 1943 г., а,
следовательно и потери сторон в этой операции будут значительно выше.
Начавшись как стратегическая, операция закончилась как фронтовая.
Цель ее в очередной раз достигнута не была: Ржев и Сычѐвка по-прежнему
продолжали оставаться в руках немцев. Успехи были минимальными:
освобождена часть Калининской и Смоленской областей, в том числе северовосточные кварталы Ржева. К успехам операции можно отнести то, что
противник вынужден был не только оставить здесь, на Центральном участке
фронта, части, подготовленные к переброске на юг, но и направит сюда
резервы с других участков фронта.
Тем не менее, операция была не завершена. Ни Ржев, ни Сычѐвка не
были освобождены, а значит, главная цель не была достигнута. В качестве
причин
незавершенности
Первой
Ржевско-Сычѐвской
наступательной
операции 1942 г. называются плохие погодные условия, а в частности
сильнейший дождь.
Доклад немецкой 9-й полевой армии об итогах летнего сражения за
Ржев заканчивается словами: «Непоколебимо стоит фронт немецкой армии
на своих краеугольных камнях – Ржев и Сычѐвка» [69, 52].
Немцы не сообщают точную и достоверную цифру собственных потерь
в операции, но в некоторых архивных материалах всплывают указания на
участие в боях строительных частей трудовой повинности. Стало быть,
регулярных частей немцам не хватало, чтобы продолжать битву. Советские
же потери были огромными. Потери только 30-й Армии за август-сентябрь
составили 99820 человек. Общие потери за август в документах 31-й Армии –
81 737 человек. Боевые потери четырѐх армий за сентябрь - более 50 тысяч
человек. Официально названные потери – 193683. Но тут есть много не
учтѐнных моментов. В целом, вполне можно говорить о потерях до 300 000
человек за весь период операции (что составляет, примерно, до 60 %
82
численности группировки Красной Армии к началу операции). Потери в
танках за август в 30-й Армии составили 261 танк, в 5-й Армии – 100 танков.
Всего, во всех армиях и корпусах за период проведения операции
безвозвратные потери составили 1085 танков [69, 53].
Многие из ветеранов битвы за Ржев говорят о том, что данные потери
были вызваны нехваткой оружия, припасов, где-то опыта, причѐм, не только
у рядовых солдат, но и у грамотных офицеров. Да и само место
расположения Ржева, города, который расположен на высоком берегу Волги
– это самое неудачное место для наступления.
Так же, историк Светлана Герасимова говорит о мощной, глубоко
эшелонированной полосе немецких оборонительных укреплений. Из этих
укреплений Советским войскам удалось прорвать только первую линию
обороны. А после операции немцы ещѐ более укрепили оборонительную
полосу. Примечательно, что в июле 1943 г. в районы Гжатска и Вязьмы было
разрешено выехать группе преподавателей Военной академии им. Фрунзе
для изучения немецких оборонительных позиций.
Полагаю, что к причинам неудачи Советских войск в РжевскоСычѐвской операции 1942 г. следует отнести работу разведки и артиллерии.
Разведка при подготовке наступления дала информацию о переднем крае
обороны противника, но о глубине обороны никаких сведений не было.
Артиллерия в начале операции выполнила задачу по взлому немецкой
обороны, но в глубине система огня противника взломана не была, что и
повлекло за собой большие потери красноармейцев.
Проблемы с боеприпасами, которые испытывали все рода войск,
командование объясняло просто, что не рассчитывали на длительную
операцию.
Еще одна из причин неудачи Советских войск в этой операции видится
в плохом взаимодействии пехоты, танков, авиации и артиллерии.
Хочется заметить, что группировка Советских войск, принимавшая
участие в Первой Ржевско-Сычѐвской наступательной операции 1942 г. была
83
распылена по фронту и действовала в разных направлениях. Выделяются
Ржевское, Вяземское и Гжатское направления. Атаки проводились «в лоб»
против
мощной
и
глубоко
эшелонированной
обороны
противника.
Некоторые армии так же действовали в разных направлениях. Например, 29я Армия – на север, к Ржеву и на юг, к Зубцову. 5-я Армия – на север, на
Карманово, и на юг, к Гжатску. Фронты и армии вводились в операцию
разновременно, тем самым утрачивалась внезапность. На ряде участков
фронта противник успел убрать из-под огня советской артиллерии основную
массу людей и техники.
Территориальный размах наступательной операции в августе-сентябре
1942 г. был значительно шире, чем принято описывать в советской
историографии. Светлана Герасимова склонна считать, что операцию скорее
можно назвать Ржевско-Гжатской, чем Ржевско-Сычѐвской. Составными
частями Первой Ржевско-Сычевской наступательной операции 1942 г. были
Ржевская (проводилась войсками 30-й Армии), Ржевско-Зубцовская (29-я и
31-я Армии), Погорело-Городищенская (как часть операции «Свердловск»,
проводилась частями 20-й Армии) и Гжатская (5-я и 33-я Армии).
При подготовке Первой Ржевско-Сычевской наступательной операции
1942 г. был, как отмечается в советской историографии, успешно
осуществлѐн
комплекс
мероприятий,
направленных
на
достижение
внезапности наступления. Не смотря на незавершѐнность, это был огромный
шаг в развитии советского военного искусства, в этот период находящимся в
стадии становления и приспособления к новым способам ведения войны.
Эти бои не принесли больших успехов Советским войскам, но и
немцам они не позволили перебросить свои силы на юг. Г.К. Жуков говорил,
что «активные действия наших войск летом и осенью 1942 г. против
немецкой
группы
армий
«Центр»
должны
были
дезориентировать
противника, создать впечатление, что именно здесь мы готовим зимнюю
операцию» [68, 155].
84
Но уже в сентябре-октябре Советское Верховное Командование
разрабатывало операцию «Марс».
2.4. ВТОРАЯ РЖЕВСКО-СЫЧЕВСКАЯ СТРАТЕГИЧЕСКАЯ
НАСТУПАТЕЛЬНАЯ ОПЕРАЦИЯ. ОПЕРАЦИЯ «МАРС»
С окончанием летне-осенней кампании 1942 г. в середине ноября
заканчивается и первый период Великой Отечественной войны. Второй
период Великой Отечественной войны начинается 19 ноября 1942 г. с
контрнаступления Советских войск под Сталинградом. Эта операция
получила название «Уран». Вместе с ней разрабатывалась и проводилась
Вторая
Ржевско-Сычѐвская наступательная операция, которая получила
название «Марс». Проводиться она должна была силами Калининского и
Западного фронтов.
В официальной историографии она датируется 25 ноября – 20 декабря
1942 года.
До сих пор идут споры о статусе этой операции. Советское
командование говорило о еѐ вспомогательной роли: она должна была сковать
основные силы группы армий «Центр» и не дать перебросить немцам войска
под Сталинград. А целью еѐ был разгром врага в районе города Ржева.
Д. Глантц утверждает, что операция «Марс» по уровню подготовки, по
количеству сил была не менее, а может даже и более значительной, чем
операция «Уран». Он называет эти операции «близнецами» [70, 49].
С Д. Глантцом нельзя не согласиться, т.к. по статистике сил и средств
на Центральном участке Советско-Германского фронта было не меньше, чем
под Сталинградом. Да и вообще, в конце 1942 г. общее соотношение сил
было в пользу Красной Армии.
Советским войскам по-прежнему противостояла немецкая группа
армий «Центр», которая имела в своѐм составе 79 дивизий (примерно 41 % от
всех дивизий войск Вермахта, принимавших участие в войне).
85
Для того чтобы провести эту операцию без каких-либо огрехов был
проведѐн ряд мероприятий. Благоприятные погодные условия радовали И.С.
Конева (командующего Западным фронтом). В середине октября войскам
пришлось выдержать изнурительную борьбу с вязкой грязью, но в ноябре
начались заморозки, почти вся грязь подмерзла. Земля быстро высохла и
замерзла, автотранспорт получил возможность передвигаться быстрее,
подвоз войск и припасов возобновился. Пожалуй, заключил Конев, в
середине ноября фронт будет готов к наступлению. Последние донесения из
Сталинграда свидетельствовали о том, что бронетанковые колонны
Василевского почти полностью соединились к западу от города, взяв в
кольцо немецкую 6-ю армию. А это создавало идеальную почву для
наступления под Ржевом.
Штаб
Конева
уже
заканчивал
подготовку
к
наступлению
и
координацию действий с подчиненными армиями. План самого наступления
был
уже
готов.
Генерал-майоры
Н.И.
Кирюхин
и
В.С.
Поленов,
командующие 20-й и 31-й армиями, должны были повести в наступление
девять стрелковых дивизий со стороны предмостного укрепления у Осуги,
форсировать Вазузу и двинуться по узкой полосе земли между двумя реками.
Подразделениям дивизий предстояло держать оборону на переднем крае.
18 ноября артиллерийские войска провели пристрелку под видом
беглого изматывающего обстрела всей линии фронта к югу от Зубцова. Два
дня спустя авангардные стрелковые дивизии начали проводить разведку
боем, рейды в тыл противника. Все эти действия тоже проводились на
широком участке фронта, за пределами одного сектора, чтобы скрыть от
противника основное направление наступления. Невероятно сложная задача,
считал Конев, успешно провести наступление такими огромными силами;
малейшая ошибка нарушит все планы и приведет к катастрофе.
Штаб фронта тщательно разработал план обманных действий, исходя
из предположения, что немцы ожидают наступления против Ржевского
выступа. Однако точного времени и места наступления они не знают. Для
86
немцев было естественным предположить, что советское наступление под
Ржевом будет предшествовать любым действиям под Сталинградом,
поскольку Ржев – наиболее вероятная из советских целей первостепенной
важности, к тому же наступление под Ржевом отвлечет внимание немцев и
оттянет их резервы с юга.
Как бы там ни было, Сталинград отвлечет внимание немцев от Ржева и
осложнит для них определение времени наступления.
Обсудив и одобрив детали наступления 20-й и 31-й армий, Конев
провел короткую встречу с генерал-майорами Е.П. Журавлевым и В.Я.
Колпакчи, командующими 29-й и 30-й армиями соответственно. Армия
Журавлева, переброшенная с Калининского фронта, получила свежие
дивизии и задачу прикрывать южный фланг 20-й армии вдоль реки Гжать, к
югу от участка Вазузы. 30-я армия Колпакчи должна была действовать
наступательно, но лишь после того, как 20-я и 31 – я армии слева и 39-я
армия справа добьются первых успехов. Затем 30-й армии предписывалось
присоединиться к наступлению, усилить удар 39-й армии и соединиться с
наступающим силами 20-й и 31-й армий у железной дороги Ржев-Оленино.
Далее ей предстояло совместно с 31-й армией сократить численность
немецких войск, окруженных в Ржеве.
Общий замысел операции «Марс» состоял в том, чтобы встречными
ударами войск правого крыла Западного фронта с рубежей на реках Вазуза и
Осуга, и войск Калининского фронта, охватывающих Ржевский выступ с
северо-запада и из района Белого, в направлении на Холм-Жирковский,
окружить части 9-й немецкой пехотной армии и уничтожить еѐ. Сычѐвкой
намечалось овладеть 15 декабря, а Ржевом – 23 декабря [70, 52].
Руководителем операции «Марс» был назначен Г.К. Жуков.
Для участия в операции привлекались 20-я, 29-я, 30-я, 31-я, 1-я
Воздушная Армии Западного фронта (командующий – генерал-полковник
И.С. Конев), 22-я, 39-я, 41-я Армии, 3-я Воздушная армия Калининского
фронта (командующий – генерал-полковник М.А. Пуркаев). Иногда
87
встречается упоминание об участии в операции 43-ей Армии Калининского
фронта и войск Северо-Западного фронта [70, 55].
Одновременно, 3-я и 4-я Ударные армии Калининского фронта должны
были начать Великолужскую операцию.
По данным В.В. Гуркина, всего в операции должны были участвовать
46 дивизий, 16 стрелковых и 32 танковые бригады, 6 отдельных танковых и
несколько десятков артиллерийских полков. Численность войск составляла
545 тысяч человек, 1355 танков, 10900 орудий. Но фактически в составе
группировок двух фронтов насчитывалось: 18 дивизий, 12 стрелковых и 29
танковых бригад, 4 отдельных танковых полка, численностью 362 тысячи
человек, 1300 танков, 3940 орудий [68, 159].
Советским войскам противостояла 9-я пехотная немецкая армия
(командующий – генерал-полковник В. Модель). К 25 ноября она включала
19 дивизий общей численностью 140 тысяч человек. На направлениях
главных ударов общее соотношение сил было в пользу Советских войск,
причем в несколько раз.
Немецкое
командование было
в курсе
подготовки
Советским
командованием наступательной операции уже с сентября. 22 сентября
Гальдер Ф. записывает: «Неослабевающее интенсивное движение поездов на
железнодорожных участках от Москвы в направлении Зубцова и от Бологое к
Великим Лукам». Узнав о предстоящем наступлении, командование группы
армий «Центр» приказывает укреплять позиции. Западный и Калининский
фронт ждала страшная участь. В общей сложности немцы в места
предполагаемого главного удара перебросили дополнительно 12 дивизий с
других участков.
24 ноября 1942 г., накануне начала операции «Марс», в Штабе 20-й
Армии, почти завершив подготовку к наступлению, командующий армией
генерал-майор Н.И. Кирюхин беседовал с начальником штаба и комиссаром
Лобачевым А.А. Показатели обнадеживали. Живой силой (115 тысяч
человек)
20-я
Армия
более
чем
втрое
превосходила
противника.
88
Превосходство в бронетехнике оказывалось еще заметнее, а в артиллерии
было подавляющим.
Кирюхин и Лобачев так же думали о погоде. Температура упала до 5°С. Но вместе с тем ноябрьские тучи, снег и туман грозили окутать речную
долину, по которой пойдут в наступление пехота и танки, и скрыть из виду
оборонительные укрепления противника.
За три дня до начала операции «Марс» командиры каждой дивизии
первого эшелона лично провели на месте визуальную разведку сектора своей
дивизии, обязательную часть приготовлений, называемую в Советской армии
«рекогносцировкой» (командирской разведкой). Наиболее прочные немецкие
укрепления располагались на узком четырехкилометровом участке между
реками Осуга и Вазуза. Они были привязаны к укрепленным деревням
Васильки и Гредякино и состояли из двух добротных оборонительных
рубежей. Передний имел глубину около километра и образовывал две линии
укреплений. Ведущие батальоны немецкого 195-го пехотного полка (102-я
пехотная дивизия) располагались в ряде опорных пунктов в окрестностях
крупных деревень. Между опорными пунктами немецкие роты занимали по
10–15 крепких долговременных огневых сооружений (дзотов) и блиндажей
на квадратный километр, укрывались в пулеметных ячейках, небольшие
группы стрелков находились на расстоянии 25–30 м друг от друга. Эти
позиции были густо оплетены ходами сообщений. Чуть дальше от линии
фронта находились замаскированные огневые точки для пулеметов и
минометов. На расстоянии еще одного километра от линии фронта, вдоль
высот, располагалась вторая линия обороны, состоящая преимущественно из
пулеметных гнезд и огневых сооружений.
Открытая
местность
между
укрепленными
деревнями
простреливалась перекрестным огнем и находилась под наблюдением
заранее размещенных здесь артиллерийских частей. Основные подходы к
обеим линиям обороны были замаскированы полосами препятствий, а также
89
прикрывались
противотанковыми
и
противопехотными
минными
заграждениями.
Кирюхин выделил две танковых бригады из расформированного 8-го
танкового корпуса для наступления вместе с пехотой и ее прикрытия. После
того как первая линия обороны немцев будет успешно прорвана и начнется
штурм второй, одному из подразделений конно-механизированной группы
генерала Крюкова приказывалось выдвинуться вперед, форсировать Вазузу и
вступить в бой вдоль гребня, захваченного 42-й гвардейской стрелковой
дивизией. С середины лета 1942 года вошло в практику проводить атаки
пехоты силами рот и батальонов «смертников», штрафных подразделений,
сформированных из зэков и политически неблагонадѐжных лиц. Этот
практичный подход тревожил Кирюхина: как поведут себя штрафники, он не
знал.
Планы атаки разрабатывались в мельчайших подробностях. Так, после
падения второй линии обороны четырем стрелковым дивизиям было
приказано к концу дня быстро пересечь железную дорогу Ржев-Сычевка.
Затем 326-я, 42-я гвардейская и 251-я стрелковая дивизии должны были
двинуться на северо-запад, расширяя участок прорыва обороны противника,
а 247-я – повернуть на юго-запад, чтобы создать 15-18-километровую брешь
в немецкой обороне [70, 56].
В распоряжении Кирюхина имелись внушительные артиллерийские
силы. Пятидесяти трем полкам предстояло разгромить передовые немецкие
укрепления.
Корпус генерал-майора Ф.Д. Захарова включал 26-ю гвардейскую
стрелковую дивизию, 148-ю и 150-ю стрелковые бригады и две танковых
бригады поддержки. Ему предстояло последовать за атакующим первым
эшелоном, попутно подавляя сопротивление противника, расширить южный
край прорыва в сторону Сычевки.
По
прошлому
опыту
Кирюхин
знал,
что
непредвиденное
и
ожесточенное сопротивление противника или капризы погоды способны
90
нарушить даже самые проработанные планы. Именно поэтому он проводил
долгие часы с полковником П.М. Арманом, командующим 6-м танковым
корпусом, обсуждая, как будут разворачиваться события при разном
стечении обстоятельств.
Танковый корпус Армана состоял из 22-й, 100-й и 200-й танковых
бригад, 6-й мотострелковой бригады и 11-го отдельного гвардейского
минометного дивизиона, в то время как кавалерийский корпус Крюкова
включал 3-ю и 4-ю гвардейские и 20-ю кавалерийскую дивизии, 5-й
отдельный конноартиллерийский дивизион, 2-й отдельный истребительный
противотанковый дивизион и 151-й минометный полк. Общая численность
группы – 21011 человек и 16 155 лошадей. Вооружение – 13 906 винтовок и
карабинов, 2667 пистолетов-пулеметов, 95 станковых пулеметов, 33
зенитных пулемета, 384 противотанковых ружей, а также 48 76-мм орудий
полковой и дивизионной артиллерии, 64 120-мм миномета, 71 82-мм
миномет, 226 50-мм минометов, 48 45-мм орудий ПТА, 12 37-мм орудий
зенитной артиллерии и 170 танков. Половину танков составляли средние
модели Т-34, остальные – русские и иностранные легкие танки (в том числе
британские ленд-лизовские «Матильды»). Танков подвижной группы вместе
с более чем 360 танками, поддерживающими пехоту в 20-й армии, должно
было с избытком хватить для обеспечения успеха операции.
Задача танковому корпусу Армана была поставлена следующим
образом: «6-му танковому корпусу с 1-й самокатно-мотоциклетной бригадой
из района Григорьево, Тимонино, Зеваловка нанести удар в направлении
Вязовка, Барсуки, Колодня с задачей во взаимодействии с 20-й армией
ударом с юго-запада овладеть Сычевкой и не допустить подхода к Сычевке
резервов противника… В ночь перед атакой выйти на Вазузу» [70, 85].
В голове Кирюхина мелькнула мысль о том, что точно такие же сцены
повторяются в штабах других советских армий по всему обширному контуру
безмолвствующего Ржевского выступа. И он оказался прав.
91
Вечером того же 24 ноября примерно в 110 км западнее Вазузы 105
тысяч солдат и свыше 400 танков 41-й армии завершали приготовления к
наступлению. Задача была не из легких: несмотря на то, что 41-й армии не
требовалось в ходе наступления форсировать реку, ее сектор окаймляла
труднодоступная местность юго-западнее Белого.
Планирование наступления оказалось сложной задачей. Накануне
атаки некоторые ключевые вопросы остались непроясненными. Генералмайор Г.Ф. Тарасов, тридцатишестилетний командир 41-й армии, генералмайор С.И. Поветкин, командующий 6-м сталинским добровольческим
сибирским стрелковым корпусом, и генерал-майор М.Д. Соломатин,
командующий 1-м механизированным корпусом, пытались эти спорные
вопросы прояснить в штабе армии. Подчиненные им войска были
сравнительно свежими. Армию сформировали в мае 1942 года. Герман
Федорович Тарасов, бывший офицер НКВД и командир 249-й стрелковой
дивизии в 1941 году, стал ее первым и единственным командующим.
Сибирский корпус Поветкина сформировали в августе. Механизированный
корпус Соломатина стал одним из первых усиленных механизированных
корпусов, сформированных в августе 1942 года. Войскам Тарасова,
Поветкина и Соломатина предстояло получить «крещение огнем» в секторе
Белого.
Командующий Западным фронтом Пуркаев в общих чертах обрисовал
боевую задачу каждому из них еще несколько недель назад, но переброска 2го механизированного корпуса на запад, существенно осложнили задачу
Тарасова. Армии Тарасова предстояло прорвать немецкую оборону южнее
Белого, расширить зону прорыва на запад и на север, соединиться с частями
20-й армии у основания Ржевского выступа и помочь ликвидировать
немецкие войска, окруженные на севере.
Затем механизированный корпус Соломатина должен был двинуться на
запад, чтобы выполнить свою основную задачу – соединиться с подвижными
силами 20-й армии. Вопрос заключался в следующем: каким образом
92
Соломатин будет защищать свой южный фланг от немецких контратак и
помогать пехоте окружать противника у Белого, одновременно выполняя
собственную основную задачу? Жуков считал, что наметил возможные пути
решения, забрав 2-й механизированный корпус Корчагина из 41-й армии: он
переподчинил Тарасову две отдельных механизированных бригады (47-ю и
48-ю). Тарасов стремился оставить эти две бригады в резерве армии, чтобы
ввести их в бой в наиболее благоприятный момент наступления.
Перед командирами вставали и другие проблемы. Силам армии
предстояло собраться для атаки на труднодоступной местности к западу от
Белого, а затем нанести удар по укрепленным оборонительным позициям
противника вдоль стратегически важного шоссе, ведущего на север, к
Белому. Сам город к тому времени представлял собой настоящую немецкую
крепость, которая выдержала неоднократные яростные атаки советских войск
той же зимой, а теперь препятствовала их продвижению. Главная дорога вела
из города на юг. Эта дорога находилась под усиленной охраной.
Многочисленные деревни вдоль дороги были превращены немцами в
настоящие крепости своей первой линии обороны. Учитывая рельеф
местности и расположение на ней немецких укреплений, все три командира
обратили особое внимание на Владимирское. Они согласились, что для
успеха операции необходимо быстро прорвать второй оборонительный пояс
противника и так же быстро захватить ключевой железнодорожный узел.
Ночью 24 ноября Тарасов, Поветкин и Соломатин согласовали план
достижения этой цели. Корпус Поветкина должен был приступить к прорыву
после
интенсивной
артподготовки,
которую
проведут
двенадцать
артиллерийских полков Тарасова, чтобы сокрушить передовые немецкие
укрепления. Оборону предполагаемого основного сектора атаки держит
только один полк немецкой 246-й пехотной дивизии при поддержке
неукомплектованного моторизованного полка. Поветкин планировал бросить
в бой 150-ю стрелковую дивизию полковника Н.О. Груза в наиболее
укрепленном секторе противника, к югу от Белого, а 75-ю стрелковую
93
бригаду полковника А.Е. Виноградова и 74-ю стрелковую бригаду
полковника И.П. Репина – против немецких войск далее к югу. Во втором
эшелоне Поветкин оставил 78-ю стрелковую бригаду полковника И.П.
Сивакова и 91-ю стрелковую бригаду полковника Лобанова, готовых оказать
содействие подвижным силам, расширяя и углубляя брешь в обороне
противника. На правом фланге 17-я гвардейская стрелковая дивизия
полковника
Е.В.
Добровольского
должна
была
захватить
Демяхи,
находящиеся под защитой немецкой 2-й авиаполевой дивизии [71, 35].
Учитывая надежность и сложность обороны противника, Соломатин
разработал два варианта действий своего механизированного корпуса. Если
Поветкину удастся легко прорвать передовую оборону немцев, наступление
поведут три механизированные бригады, причем каждую возглавит свой
танковый
полк
с
пехотинцами
на
броне.
На
случай
упорного
первоначального сопротивления противника Соломатин задумал атаку одной
механизированной бригады с танковым полком в центре и двумя танковыми
бригадами на флангах.
Чтобы скрыть от противника подготовку к наступлению, меры
предосторожности ужесточили. О наступлении знал только заместитель
командира корпуса, начальник штаба, командиры бригад и артиллерийских
полков. Все документы, относящиеся к операции, готовили в штабе корпуса,
начальник штаба хранил у себя в сейфе только по одному экземпляру
каждого. Все последующие приказы штаба передавали устно. Командирам
полков и батальонов сообщали о грядущем наступлении, но ограничивались
их конкретными задачами. Солдат извещали об атаке за несколько часов до
начала боя.
Пока 20-я и 41-я армии планировали основные атаки у основания
Ржевского выступа, 22-я и 39-я армии готовились нанести второй по
значимости удар на западном фланге, и острие выступа. Жуков относил атаку
генерал-майора Н.А. Юшкевича к второстепенным, но, все же, придал 22-й
армии новый 3-й механизированный корпус под командованием одного из
94
самых выдающихся танкистов Красной армии, генерал-майора М.Е.
Катукова.
Василий Александрович Юшкевич, сорокапятилетний командующий
22-й армией, сам был опытным ветераном боев, служившим в армии еще с
Гражданской войны.
Канун операции «Марс» застал генерала Юшкевича на передовом КП
его армии близ Тагощи. Передовой КП Юшкевича находился в 6 км от линии
фронта.
В разгар дня генерал Юшкевич проводил на КП последнее совещание с
генерал-майором М.Е. Катуковым и командирами 185-й и 238-й стрелковых
дивизий – полковниками М.Ф. Андрющенко и И.В. Карповым. Сравнительно
низкая численность 22-й армии, где первоначально насчитывалось около 80
тысяч человек и 270 танков при поддержке 7 артиллерийских полков и 3
противотанковых полков, указывала на превосходные наступательные
возможности этой армии, ибо оборона немцев на ее участке была довольно
слабой.
По
своему
обыкновению,
Юшкевич
избрал
для
атаки
разграничительную линию между двумя обороняющимися немецкими
дивизиями. Кроме того, он ввел обманный план, который, вдобавок к
обычным
мерам
соблюдения
секретности,
включал
имитацию
наступательной активности на левом фланге его армии. Там генерал-майор
В.Н. Далматов сосредоточил два полка своей 362-й стрелковой дивизии на
наступательных позициях маленького выступа южнее дороги НелидовоОленино.
22-й армии пришлось производить активную перегруппировку своих
ограниченных сил непосредственно перед наступлением. За две ночи
бронетехника Катукова переместилась с позиций возле штаба армии, к югу
от Нелидово в район сбора, в 8 км от фронта. Одновременно полковник М.Ф.
Андрющенко, командир 185-й стрелковой дивизии, сосредоточил свои 280-й
и 1319-й стрелковые полки в двухкилометровом секторе. Полковник И.В.
95
Карпов из 238-й стрелковой дивизии поступил так же, сосредоточив все три
своих полка на правом фланге Андрющенко и оставив единственный
батальон для прикрытия своего протяженного правого фланга. Силам двух
дивизий предстояло двинуться в атаку рано утром, прорвать немецкую
оборону и проложить путь для мехкорпуса Катукова [70, 86].
Корпус Катукова должен был последовать за пехотой и совершить
бросок для захвата своей первой цели к концу первого дня операции. К концу
третьего дня корпусу предстояло достигнуть главного шоссе и немецкой
коммуникационной дороги, ведущей от Оленино на юг к Белому. Преодолев
эту ключевую артерию, одна половина корпуса Катукова должна была
двинуться на север, к Оленине, а вторая – на юг, к Белому. Судя по
предварительным
оценкам
численности
противника,
задача
была
сравнительно простой. Настолько простой, что в последнюю минуту генерал
Юшкевич запросил разрешения штаба фронта начать атаку раньше, в 16:00
24 ноября, силами бронетанковой разведки и получил его.
Катуков заверил Юшкевича, что его войска готовы к действиям, а
командующий армией предложил воспользоваться слабостью противника.
Он рассудил, что в случае успеха разведка внесет беспорядок в немецкую
оборону еще до начала атаки основных сил армии. Юшкевич спросил у
Катукова, какая из его бригад второго эшелона считается лучшей, и Катуков
незамедлительно ответил: «3-я механизированная бригада Бабаджаняна».
«Вот он пусть и начнет атаку, – заключил Юшкевич, – сегодня в 16:00».
Приказ из штаба армии был отправлен с офицером связи в 15:30 [70, 100].
Бабаджанян встретился с этим посыльным около 18:00. Офицер вручил
ему пакет приказов, требовавших начать наступление в 16:00 24-го числа, а
не 25-го, согласно нынешним планам корпуса. Он указал штабному офицеру:
«Приказ не выполним, и не только потому, что вы доставили его мне с
двухчасовым опозданием, но и потому, что для выдвижения к фронту
бригаде требуется еще два часа. Ни я, ни мои командиры понятия не имеют о
96
системе обороны противника, артиллерия не в состоянии открыть огонь по
неизвестным целям».
В разгар суеты гусеничная машина остановилась возле позиции
Бабаджаняна. Из нее выскочили три пулеметчика, сопровождающие троих
старших офицеров, которые направились к командиру бригады. Один
спросил: «Вы полковник Бабаджанян?» Получив утвердительный ответ,
офицер продолжал: «Я начальник особого отдела НКВД 22-й Армии, а это
прокурор
и
председатель
военного
трибунала.
Вы
арестованы
за
неподчинение боевому приказу в боевой обстановке. Сдайте оружие».
Троица усадила Бабаджаняна в машину. После продолжительной езды
по лесу транспорт остановился у какой-то землянки. Бабаджанян и три
офицера вошли в тускло освещенное помещение, где за большим столом
сидел широкоплечий и светловолосый генерал-лейтенант В.А. Юшкевич.
Юшкевич негромко спросил: «Это вы Бабаджанян?» Бабаджанян
доложил: «Полковник Бабаджанян, командующий 3-й мехбригадой 3-го
мехкорпуса». Юшкевич продолжал: «Ясно… Почему не выполнили боевой
приказ?» Бабаджанян ответил: «Я не мог выполнить его!» – «Объяснитесь», –
потребовал генерал. Бабаджанян повторил то же самое, что сказал офицеру
связи, и добавил: «Если бы я начал наступление в полночь, к утру вся
бригада была бы уже перебита противником. Я предпочитаю сохранить
бригаду». Юшкевич продолжал: «А завтра вы сможете прорвать оборону?» –
«Если мне хватит времени подготовить и провести прорыв», – ответил
Бабаджанян. «Сколько для этого потребуется световых часов?» – «Думаю,
часа хватит», – ответил командующий бригадой.
«Когда сегодня светает?.. В 9:00? В таком случае, полковник
Бабаджанян, командующий 3-й мехбригадой 3-го мехкорпуса, атака начнется
в 12:00. За ее ходом я буду следить лично. Вместе с силами Западного фронта
мы осуществляем серьезную операцию – нам предстоит ликвидировать
вражескую ржевскую группировку. Оборону противника мы должны
прорвать любой ценой» [70, 105].
97
Несмотря на провал попытки Юшкевича ускорить наступление,
дальнейшие приготовления продолжались согласно графику. Все были
убеждены, что утро принесет грандиозный успех.
Передовой КП 39-й Армии располагался в 15 км от фронта, на
предполагаемом направлении главного удара армии. Подыскать тихое место
для КП в этом районе было нелегко, поскольку он находился в основной
хозяйственной зоне советских войск, развернутых вдоль западного края
Ржевского выступа.
Командующий 39-й Армией генерал-майор А.И. Зыгин выбрал
Красную Гору местом для своего КП, что она занимала центральное
положение по отношению к фронту армии, простирающемуся почти на 50 км
через вершину Ржевского выступа. Силы 39-й армии занимали северный
берег Молодого Туда на всем его протяжении – за исключением досадного
немецкого предмостного плацдарма на северном берегу под самим городом
Молодой Туд. К юго-западу от города у советских войск имелся маленький
опорный пункт на южном берегу реки, напротив плацдарма на другом берегу
Волги. Вместо того чтобы атаковать немецкий опорный пункт Молодой Туд,
Зыгин планировал увеличить свой плацдарм, чтобы обеспечить неглубокий
охват противника в этом районе.
Генерал Зыгин принял командование 39-й армией в августе 1942 года
от генерала НКВД И.И. Масленникова и руководил армией в ходе операций
конца лета. Сыграв незначительную роль в августовской операции, он с
нетерпением ждал возможности принять участие в уничтожении группы
армий «Центр» во время операции «Марс». Жуков и Пуркаев возложили
довольно простую задачу на его скромную армию численностью около 90
тысяч человек. В его распоряжении имелись две крепкие танковые бригады,
механизированная
бригада,
три
танковых
полка
и
более
девяти
поддерживающих артиллерийских полков. Оставалось только оптимально
распределить эти силы на обширном участке фронта. Зыгин считал, что его
план наступления эффективно решает задачу наступления. Вечером 24
98
ноября он обсуждал его с командирами, которым предстояло прорвать
немецкие укрепления на реке Молодой Туд. Этими командирами были
полковники В.Г. Коваленко, М.М. Бусаров и К.И. Сазонов, командиры 135-й,
158-й и 373-й стрелковых дивизий, и полковники К.А. Малыгин и Д.И.
Кузьмин, командующие 81-й и 28-й танковыми бригадами.
«Простая» задача Зыгина в рамках действий фронта заключалась в
«овладении большаком Молодой Туд-Ржев на участке Урдом, Зайцево и
потом во взаимодействии с 22-й армией и ударной группой Западного фронта
– населенным пунктом Оленино». Зыгин и его штаб столкнулись с
непрекращающимися трудностями, связанными со сложным рельефом
местности. Крутые, поросшие лесом берега реки Молодой Туд представляли
значительное препятствие для продвижения вперед. Проблемы с рельефом
компенсировало то, что оборону всего сектора к западу от Молодого Туда и
до приволжского плацдарма держала единственная немецкая пехотная
дивизия, 206-я. Разведка доложила Зыгину, что части немецкой 14-й
моторизованной дивизии дислоцированы в резерве в секторе Ржев-Оленино,
но они рассеяны вдоль протяженного участка фронта и их сбор потребует
значительного времени.
После совещаний с Жуковым и Пуркаевым в штабе фронта, Зыгин
завершил процесс планирования и представил подчиненным формированиям
их задачи. Для главного удара своей армии он выбрал направление на юг,
через реку Молодой Туд, между городом Молодой Туд и Волгой. Это
позволяло избежать лобового штурма хорошо укрепленного города. После
часовой артподготовки 158-я, 135-я и 373-я стрелковые дивизии должны
были двинуться в атаку и форсировать реку при поддержке 81-й и 28-й
танковых бригад. Этим силам предстояло прорвать тактическую оборону
немцев, к концу первого дня операции, развивать успех вплоть до захвата
дороги Ржев-Оленино и железной дороги к концу третьего дня. Зыгин
приказал полковнику И.А. Ильичеву из 348-й стрелковой дивизии,
99
находящейся в резерве армии, поддержать наступление на Оленине, как
только будет взят Урдом.
Зыгин стремился усилить натиск на 206-ю немецкую пехотную
дивизию и блокировать или отвлечь немецкие оперативные резервы. Он
приказал своей 100-й стрелковой бригаде, которую поддерживал полк 186-й
стрелковой дивизии и несколько батальонов 117-й стрелковой бригады,
наступать с маленького предмостного плацдарма к югу от Молодого Туда на
восток вдоль северного берега реки Дубенки. Эти войска должны были
перерезать шоссе Молодой Туд-Оленино. Одновременно 136-я стрелковая
бригада при поддержке двух полков 178-й стрелковой дивизии генералмайора А.Г. Кудрявцева и трех отдельных танковых полков обрушит удар с
приволжского плацдарма на восток. Перечисленные соединения должны
были выйти на правый фланг немецкой 206-й пехотной дивизии.
Зыгин задумал обрушить на Урдомский выступ тройной удар. Хотя по
характеру этот удар оставался второстепенным, генерал был убежден, что он
внесет существенный вклад в успех операции «Марс» в целом [70, 108].
Тем временем в Штабе группы армий «Центр» тоже было не спокойно.
Командующий группой армий «Центр» фельдмаршал Понтер фон Клюге
перебирал в уме катастрофы, которые в последнее время обрушились на рейх
и
вермахт.
Из
Северной
Африки
поступали
удручающие
вести.
Американские солдаты высадились на западной оконечности Северной
Африки. Фон Клюге с содроганием представил себе, что будет, если в войну
против Германии наряду с Россией вступит еще один столь же серьезный
противник. Гитлер уже перевел свой штаб из Винницы на Украине в
относительно безопасную ставку «Волчье логово» в Восточной Пруссии.
Фон Клюге ужасал символический смысл этого перемещения, тем более что
с тех пор Гитлер сместил генерала Ф. Гальдера с поста начальника Генштаба,
а Гальдер, создатель и движущая сила плана «Барбаросса», олицетворял и
компетентность, и здравомыслие немецкой армии.
100
К 24 ноября стало ясно, что несколько румынских армий разбиты
наголову и что немецкая 6-я армия и большая часть 4-й танковой армии
окружены в районе Сталинграда.
Восстанавливая пошатнувшееся душевное равновесие, фон Клюге
задумался о будущем своей группы армий. Он знал, что Жуков по-прежнему
командует русскими войсками в центральном секторе и что группа армий
«Центр» остается его заклятым врагом.
В донесениях разведки фон Клюге обнаружил косвенные ответы на
свои многочисленные вопросы. 102-я пехотная дивизия 39-го танкового
корпуса, дислоцированная вдоль Осуги, сообщала об усилении русскими
изматывающего огня 18 ноября. По всему участку дивизии слышался шум
работы саперов, а русские солдаты, впервые в белых зимних маскхалатах,
сновали по берегу реки на лыжах и санях. После 18 ноября агент Абвера в
Бухаресте,
узнал
от
осведомителей
в
шведском
посольстве,
что
предположительно 27 или 28 ноября русские начинают наступление под
Ржевом в направлении Смоленска. Абвер подтверждал, что Г.К. Жуков будет
лично командовать наступлением. Однако эта информация поступила через
четвертые и пятые руки, поэтому к ней относились скептически.
19 и 20 ноября русские провели рейды на участках Осуги и Вазузы, и
эти рейды слишком уж напоминали разведки боем. Самая серьезная из
советских атак состоялась 19 ноября близ Гредякино, где пехота и танки
прорвали оборону 5-й немецкой танковой дивизии. Во время следующего
рейда солдатами 102-й пехотной дивизии было убито 26 русских,
атаковавших высоту на их участке фронта. Удалось схватить русского
солдата, который притворился мертвым, чтобы избежать плена. На допросе
он сообщил, что наступление назначено на конец ноября или начало декабря.
В тот же день подпольная радиостанция, откуда черпал информацию русский
комиссар,
переметнувшийся
на
сторону
9-й
армии,
наступление в секторе 9-й армии начнется в 6:00 25 ноября.
передала,
что
101
В
условиях
поступления
противоречивой
информации
и
неопределенности фон Клюге было незачем объяснять своим командирам,
как действовать. Инстинктивно они повысили бдительность.
Напряжение продолжало нарастать. Приток русских дезертиров
усилился, сам по себе сигнализируя об атаке. Перебежчики в один голос
называли датой начала наступления среду, 25 ноября. Моделю и 9-й армии
этого было достаточно.
В понедельник 23 ноября в 10:20 9-я армия телетайпом разослала
подчиненным подразделениям следующее сообщение: «Согласно заявлениям
дезертиров, наступление русских начнется 25 или 26 ноября. Повсюду
наблюдается усиление обороны. Резервы, в том числе и верховного
командования, готовы к незамедлительному вводу в бой». В полдень 9-я
армия отдала приказ 1-й танковой дивизии перебросить оставшиеся силы с
позиций западнее Сычевки и присоединиться к передовым частям, уже
занявшим позиции к юго-западу от Белого. Моторизованной дивизии
«Великая Германия» предписывалось усилить стрелковый полк. Анализ
интенсивного радиообмена позволил 9-й армии выявить присутствие новой
29-й армии русских на востоке, южнее участка Вазузы, и точнее определить
положение советской 43-й армии на западе выступа. Разведка докладывала,
что 41-я и 43-я армии сосредоточены на направлении Духовщины, а не
Белого. Уловка генерала Пуркаева сработала.
Ночью в понедельник русские подвергли весь немецкий фронт
возобновившейся и усилившейся рекогносцировочной активности.
На следующее утро, во вторник, 24 ноября, деятельность русских
возобновилась с такой дерзостью, что пренебречь ею было невозможно.
Немецкие солдаты на передовых позициях отчетливо видели передвижения
войск. Модель отдал приказ о контрбатарейной стрельбе и обстреле
предполагаемых мест сбора противника. В 6:20 39-й танковый корпус
передал по телетайпу срочный приказ, в котором говорилось, что
наступление русских начнется на рассвете 25 или 26 ноября. Еще один
102
приказ корпуса подчиненным подразделениям, отданный в 8:40 в тот же
день, гласил: «25 и 26 числа позиции полностью занимать с 4 часов утра до
наступления темноты». Этим приказом все немецкие войска вдоль Вазузы
были приведены в состояние полной боеготовности.
К вечеру 24 ноября фон Клюге с удовлетворением отметил, что сделал
все возможное, чтобы подготовиться к натиску русских. Резервы его армии и
группы армий были возвращены на боевые позиции.
Командиры не сомневались в том, что наступление рано или поздно
начнется, но не знали, где именно, а некоторые даже втайне гадали, удастся
ли им отразить мощный натиск. Разведданные свидетельствовали о том, что
наиболее вероятная мишень – участок Вазузы, но вместе с ним – участки
фронта к северу и югу от Ржева [70, 111].
24 ноября Сталин прочел краткое сообщение Жукова: «Все готово.
Утром выступаем». Сталин знал, что это означает. На следующий день в 9:00
тысячи орудий выпустят смертоносные снаряды в сторону немецких
укреплений. Час спустя более 300 тысяч пехотинцев прорвут разгромленную
артобстрелом оборону немцев, а за ними последует самая гигантская
бронетанковая армада, какую Советам когда-либо удавалось собрать для
участия в единственной операции. Распаленные неутихающей ненавистью
Жукова к группе армий «Центр», они просто не в состоянии проиграть.
Сталин довольно усмехнулся, вспоминая соперничество, в которое он
втравил двух своих высших командиров. Василевский хорошо поработал на
юге, и Жуков явно знал об этом. И не скрывал зависти. «Не принимайте
скоропалительных решений, – писал Жуков. – Вспомните, что случилось
зимой 41-го. Вспомните, что на флангах ждут Рыбалко, Черевиченко, Гордов.
Вспомните, где Москва и что через Смоленск проходит кратчайшая дорога
на Берлин» [70, 115].
«Опасения Жукова беспочвенны, – думал Сталин. – Мне известно, что
группа армий „Центр“ – стержень немецких войск; я знаю, где находится
Смоленск». Соперничество полезно, особенно если оно обеспечивает
103
широкомасштабное
поражение
противника.
Жукову
пора
добиться
обещанной победы, к которой он так долго стремился [70, 116].
Первой началась Великолужская операция: 24 ноября 3-я и 4-я
Ударные армии Калининского фронта начали свои наступления. Уже 28
ноября немецкая группировка в Великих Луках была окружена.
Операция
«Марс»
началась
25
ноября
после
артиллерийской
подготовки. Советские войска наступали на северной, восточной и западной
сторонах Ржевского выступа. В ходе операции принято выделять несколько
этапов: первый – 25-30 ноября – первоначальные небольшие успехи
советского наступления; второй – 1-10 декабря – контрудары войск
Вермахта; третий – 11-20 декабря – попытки активизации наступательных
действий Советских войск, конец операции.
С востока наступали части 31-й Армии Западного фронта. За три дня
боѐв и при больших потерях они так и не смогли прорвать немецкую линию
обороны. 20-я Армия вытеснила немецкие войска с передовой линии в
глубину до 10 км и ширину 3 км. На этом участке для прорыва первой линии
немецкой обороны были сосредоточены части второго эшелона. По
прошествии
времени
участниками
операции
вспоминалось,
что
«незначительная по размерам площадь была наводнена войсками. Немцы
простреливают боевые соединения и части в глубину справа и слева и бомбят
с воздуха. Части несут колоссальные потери. Ряд полков являются не
боеспособными» [39, 80].
Частям второго эшелона пришлось самим прорывать оборону
противника. Причѐм, с большими потерями, до 50-60 % личного состава.
27 ноября некоторые части второго эшелона прорвались через оборону
противника, пересекли железную дорогу Ржев-Сычѐвка и оказались в
окружении. 28 ноября советское наступление на этом участке остановилось.
В ночь с 29 на 30 ноября части 6-го Танкового корпуса при помощи внешних
сил атаковали немецкие войска на востоке, и вышли из окружения с
104
огромными потерями. Кавалерийские части, взорвавшие участок железной
дороги Вязьма-Ржев, прорваться назад уже не смогли.
Более успешно развивалось наступление Советских войск на западе.
Прорвать оборону противника южнее города Белый должен был 6-й
Сталинский добровольческий стрелковый корпус, сформированный в
Сибири. Корпусу не повезло с самого начала своего формирования, а потом и
с местом прохождения дальнейшей службы. Многие бойцы не имели оружия,
они должны были добывать его в бою. Корпус не был поставлен на
довольствие. К месту дислокации он шѐл 30 дней. Многие бойцы были
истощены. Добравшись до места, корпусу дали немного времени на отдых, а
затем бросили в прорыв. Потери были более, чем значительными. Поэтому
командованием было решено ввести в сражение раньше времени весь 1-й
Механизированный корпус. Его части прорвались в глубину немецкой
обороны до 25 км. Части 41-й Армии вступили в бой южнее и севернее
города Белый, но окружить город им не удалось.
Части 22-й Армии продвигались к шоссе Оленино-Белый. Им удалось
вклиниться в оборону немецких войск на 18 км. С севера им помогали
формирования 39-й Армии. Они не прорвали немецкую оборону. Бои на этом
участке были крайне жестокими. Как вспоминали участники тех событий:
«Погибшие русские и немецкие солдаты лежали спокойно, рядами, друг с
другом» [39, 82].
Пять дней непрерывных боев показали, что наступление сильно
замедлилось. Но наличие резервов в составе войск Западного фронта и
некоторые успехи ещѐ позволяли надеяться на успешное завершение
операции в целом. 3 декабря в операцию включилась 30-я Армия Западного
фронта, которая наступала северо-западнее Ржева.
Немецкое командование, даже зная о готовящемся новом наступлении,
в момент самого наступления Советских войск, несколько растерялось.
Батальоны получали противоречивые приказы один за другим. Объяснялось
это «вражескими прорывами на различных участках фронта». Получив
105
подкрепление и проведя перегруппировку своих войск, немцы осуществили
ряд контрударов против частей Калининского фронта.
8 декабря Ставка ВГК поставила перед Западным и Калининским
фронтами новую задачу: к 1 января 1943 г. разгромить ржевско-сычѐвскооленино-белыйскую группировку противника. Предлагалось в дальнейшем, к
концу
января,
разгромить
всю
гжатско-вяземско-холм-жирковскую
группировку противника. После этого предлагалось считать операцию
законченной. Создаѐтся впечатление, что высшее командование совершенно
неадекватно оценивало сложившуюся ситуацию [70, 150].
11 декабря по всему фронту 20-й и 29-й Армий возобновились
наступательные действия. В бой вводились основные силы. На западном
участке фронта бои в окружении вели остатки 6-го Стрелкового и 1-го
Механизированного корпусов, под общим командованием генерал-майора
Д.М. Соломатина. Но они уже не имели достаточного количества
боеприпасов и горючего, что бы вести активное сопротивление. Жуков Г.К.
все это время находился в штабе 41-й Армии. Он приказал взорвать
оставшуюся технику и идти на прорыв. В ночь с 15 на 16 декабря генералмайор Д.М. Соломатин предпринял прорыв и вывел части из окружения. Тем
временем в расположение 9-й немецкой пехотной армии прибыло
пополнение, что увеличило еѐ состав почти вдвое.
Д. Глантц отмечает, что к середине декабря операция «Марс»
превратилась в кровавую бойню. Она окончательно выдохлась и не могла бы
закончиться с положительным результатом для Советских войск. Это
заметили И.В. Сталин, Ставка ВГК, а, возможно, и сам Г.К. Жуков. Но Г.К.
Жуков до последнего не мог смириться с тем, что операция провалилась. Об
этом говорит следующий факт: Жуков прислал командующему 39-й Армии
генерал-лейтенанту А.И. Зыгину именные часы с надписью: «Награждаю Вас
часами за взятие города Оленино и желаю дальнейших успехов. Генерал
армии Жуков. 13.12.42». На самом деле город Оленино был освобождѐн
лишь 4 марта 1943 г. [68, 164].
106
Операция «Марс» закончилась 20 декабря. Успехов для Советских
войск она не принесла. В качестве общей оценки можно привести слова Д.А.
Драгунского,
воевавшего
на
Калининском
фронте
в
составе
3-го
Механизированного корпуса: «Наши успехи по сравнению с блестящими
победами, одержанными Красной Армией на Волге, выглядели весьма
скромно. За две недели наступления мы прошли не более пятнадцати
километров. Это было убийственно мало» [39, 82].
Официально, операция «Марс» закончилась приказом Г.К. Жукова. Но
и после этого на данном участке фронта продолжались столкновения
советских и немецких войск. Дело в том, что некоторые части Советских
войск во время операции попали в окружение и после 20 декабря пытались из
него выйти. В этом случае показателен подвиг кавалеристов полковника
Курсакова. Они попали в окружение с самого начала операции и вели бои в
тылу врага все время проведения операции, в тяжелых условиях.
24 декабря, через четыре дня после того, как Жуков завершил
операцию «Марс», а немцы приготовились к окончательной атаке на
Починковские леса, Курсаков получил долгожданное сообщение. Военный
Совет Западного фронта приказывал ему вырваться из лесов и соединиться с
силами Калининского фронта. Все тяжелое вооружение и артиллерию
пришлось бросить в лесу. В то же время штаб фронта приказал 22-й армии
собрать войска для прикрытия отхода кавалеристов.
При помощи разведывательных самолетов По-2, летавших на уровне
верхушек деревьев и обеспечивающих ориентацию на местности, 28 декабря
кавалерийская группа Курсакова вышла из Починковских болот. Пешком
кавалеристы обошли оставшийся лесной массив и приблизились к шоссе
Белый-Оленино у Жиздерово, на полпути между Белым и рекой Лучеса, чуть
южнее расположения немецких 12-й танковой дивизии и моторизованной
дивизии «Великая Германия». Там кавалеристы наткнулись на немецкие
моторизованные охранные колонны. С большими потерями основная масса
кавалеристов пересекла дорогу. Пока Курсаков продумывал последний
107
бросок к советским войскам, легкий самолет доставил провизию и
боеприпасы его обессиленным солдатам.
5 января 1943 г. Курсаков добрался до советских рубежей. За этот
прорыв Курсаков был удостоен звания генерал-майора, многие из
кавалеристов
получили
награды
за
боевые
заслуги.
Рискованный
сорокадневный рейд в тыл врага остался героической страницей операции,
закончившейся провалом.
За исключением бреши в долине реки Лучесы и вынужденного
отступления к северо-западу от Ржева, за три недели ожесточенных
сражений немцы почти не потеряли территорий. В штабе группы армий и в
Берлине считали положение войск в районе Ржева прочным.
Потери всех частей-участниц операции были ужасающе огромными.
20-я Армия потеряла 58524 человека. 8-й Гвардейский стрелковый корпус за
пять дней боѐв – 6058 человек. Некоторые части, с учѐтом пополнения,
потеряли по два, а то и больше, личного штатного состава.
9-я армия приняла на себя удар всех советских сил и выстояла, но
операция не прошла для нее бесследно. Еще не вполне оправившись после
августовских сражений, войска Моделя просто не могли вынести такую
войну на истощение. Оставшиеся немецкие дивизии ослабели, танковые
войска были истощены, боеприпасы артиллерии подходили к концу.
Тем не менее, 9-я армия провозгласила свою победу в следующем
обращении к солдатам:
«В тяжелых боях, продолжавшихся три недели, русские штурмовые
дивизии
захлебнулись
кровью
нашего
беспрецедентного
самопожертвования… 15 декабря русское наступление прекратилось, это
большая заслуга немецкого командования, наземных сил и авиации.
Основной „блок“ 9-й армии прочно удерживает Сычевку, Ржев, Оленине и
Белый. Как всегда, на земле несгибаемая пехота приняла на себя всю тяжесть
боя. Бок о бок с ней сражалась гибкая, сплоченная и сконцентрированная
108
артиллерия, стержень обороны. Танки, штурмовые, противотанковые и
прочие орудия внесли свой вклад в общую победу» [68, 165].
Позднее, в истории была отражена ключевая роль Моделя в
достижении этой победы:
«Эта зимняя битва потребовала особого напряжения сил от немецкого
командира, генерала Моделя, поскольку вспыхнула в четырех местах
одновременно. Во многих случаях именно на его совести лежало разделение
формирований и введение их в бой. Модель знал, что лучше всего солдаты
сражаются в его группе и что нелегко отделять командира от его
подчиненных. Но зачастую рискованное положение требовало вводить
подразделения в бой там, где они оказывались на тот момент. Модель чутьем
угадывал шаги противника и принимал необходимые меры с дальним
прицелом. Умелое, своевременное отведение войск из неактивных секторов и
размещение их на выгодных опорных пунктах – вот секрет его успешной
оборонительной тактики. Английский военный историк Лиддел Харт писал,
что командир „обладал поразительной способностью собирать резервы на
почти опустевшем поле боя“ и находить выход из сложившейся ситуации».
Тем не менее «рискованная ситуация» потребовала «беспрецедентного
самопожертвования» [68, 166].
Модель поблагодарил дивизию за усердие:
«Командирам 1-й танковой дивизии!
В зимней битве подо Ржевом выдающийся боевой дух дивизии внес
свой вклад в уничтожение обеих прорвавшихся армий противника. После
жестоких оборонительных сражений, в первые месяцы года дивизия вновь
выдвинулась вперед и стала орудием уничтожения многочисленных остатков
вражеских частей в лесах между Сычевкой и Белым. В „котле“ к юго-востоку
от Ржева железное кольцо вокруг войск противника сомкнула именно 1-я
танковая дивизия совместно со 2-й танковой дивизией. Они отражали все
атаки изнутри и извне, пока окруженный противник не был уничтожен.
109
Испытания, которые дивизии пришлось выдержать в решающей
оборонительной
битве
под
Ржевом
и
юго-западнее
Калинина,
на
стратегическом участке восточнее Сычевки в августе, под Белым в ноябре и
декабре этого года, были суровыми и жестокими. Когда противник прорвал
нашу оборону массированным танковым ударом у Гжати, героическая борьба
дивизии в последний час измен ила расстановку сил в битве под Белым в
нашу пользу. Совместно с 12-й танковой дивизией дивизия освободила
жизненно важную артерию снабжения, шоссе на Белый, а позднее замкнула
кольцо и уничтожила окруженные силы противника.
Эта дивизия навсегда останется жить в истории армии как танковое
соединение, которое не проигрывало даже самые трудные битвы. Мы чтим
память о воинах дивизии, которые пожертвовали жизнью или здоровьем ради
победы в этом сражении» [68, 167].
По мнению Д. Глантца, общие потери советской стороны составили
около полумиллиона человек, 1700 танков. По официальным данным – 215,7
тысяч человек, 1366 танков [70, 158].
Главная цель операции – ликвидация немецкой 9-й пехотной армии –
достигнута не была. Фактически, операция «Марс» провалилась. Но есть и
те, кто считает совершенно иначе. В.В. Гуркин пишет, что утверждения о,
якобы, полном провале наступления на Ржев и Сычѐвку осенью-зимой 1942
г. безосновательны, «ибо намечавшиеся оперативные результаты – облегчить
выполнение задачи борющимся за Сталинград войскам – в значительной
мере оказались достигнуты» [68, 168].
Территориальные успехи составили от 8 до 50 км отвоѐванной
территории.
Так же к успехам относят вывод окружѐнных частей. Но как тогда
объяснить то, что они туда всѐ-таки попали?
Причины неудачи операции «Марс», по сути своей, те же самые, что и
в Ржевско-Вяземской 1942 г., и в Первой Ржевско-Сычѐвской операциях
Советских войск на Центральном направлении.
110
По мнению Д. Глантца, вина за неудачу о многом лежит и на самом
Г.К. Жукове, особенно, если учесть, что именно Г.К. Жуков был еѐ
руководителем, а в своих воспоминаниях замалчивает еѐ страшные
последствия. А основной причиной неудачи Западного фронта он называет
«недооценку
трудностей
рельефа
местности,
недостаток
танковых,
артиллерийских, миномѐтных и авиационных сил для обеспечения прорыва
обороны противника». Но на самом деле превосходство в технике было на
стороне советских вооруженных сил. И на первый план в очередной раз
выходит неумелое руководство войсками [70, 165].
Для немецкой 9-й армии бои в ноябре-декабре тоже не прошли
бесследно: еѐ войска были измотаны до крайней степени.
После 25 ноября за 10 дней тяжелых сражений 5-я танковая дивизия 9й армии Вермахта потеряла 1640 человек, в том числе 538 убитыми и
пропавшими без вести, лишилась 30 танков, из которых 12 были позднее
отремонтированы. Потери в немецких пехотных дивизиях в секторе главного
советского удара и на участке моторизованной дивизии «Великая Германия»
были значительно выше, а в других танковых дивизиях усиления – несколько
ниже. Более точных и систематизированных данных о потерях немецкофашистских войск в операции «Марс» найти сложно.
Последним аккордом Советских войск в провалившейся операции был
выход частей 2-го Кавалерийского корпуса Западного фронта. Они
находились в окружении с июля 1942 г., вели диверсионную работу в тылу
противника, двигались от одного партизанского отряда к другому. Зимой у
солдат корпуса стали возникать проблемы с продовольствием (доходило
даже до того, что солдаты ели траву из-под снега) и различными
заболеваниями. Всѐ это усложняла следующая ситуация: стало смыкаться
кольцо окружения. 24 декабря соединения 2-го Кавалерийского корпуса
(совместно с некоторыми другими соединениями) двинулись к фронту,
навстречу другим Советским войскам. Кто-то вышел из окружения
самостоятельно, к кому-то направили помощь.
111
На протяжении десятилетий после Великой Отечественной войны
самым глубоким, искренним и повсеместным высказыванием уцелевших
поколений русских было «Никто не забыт, ничто не забыто». Ничто не
должно быть забыто и в первую очередь, из-за тягот, выпавших на долю
Красной армии. Но, как ни парадоксально, многие поражения армии и
десятки тысяч солдат, погибших по вине этих поражений, оказались, по сути
дела, забытыми. Советскому Союзу пришлось признать катастрофические
поражения Красной армии в 1941 году и летом 1942 года, поскольку о них во
всеуслышание говорили немцы. Но после Сталинградского наступления в
ноябре 1942 года расстановка сил изменилась. Период с 1942 года и до конца
войны в советских источниках изображается как непрерывный марш
прямиком к победе. Конечно, случались и неудачи. Но, несмотря на эти
досадные единичные случаи, марш на Берлин неумолимо продолжался и
завершился полным уничтожением Вермахта.
Само название «операция „Марс“» кануло в Лету. Название операции
редко упоминается в немногочисленных источниках советского времени.
Только в советских и немецких военных архивах и отдельных немецких
донесениях описаны истинные цели, размах и значение операции. Под
официальным названием «Ржевско-Сычевской наступательной операции»
«Марс» описан в нескольких советских источниках, но ни в одном из них
полезные детали не приводятся. В некоторых советских материалах
рассматриваются действия конкретных подразделений, участвовавших в
операции. Но эти детали вырваны из контекста, операция при этом не
обозначена, ни официальным, ни кодовым названием: об отваге, искусстве и
выносливости подразделений и командиров говорится без ссылок на саму
операцию.
Жуков в мемуарах мимоходом упоминает «Марс» в связи со
Сталинградской
операцией,
но
умалчивает
о
кодовом
названии.
Посвященные «Марсу» несколько абзацев лишь частично приоткрывают
истину, причем операция рассматривается как диверсионная, с целью
112
отвлечения
немецких
резервов
от
более
крупной
и
значительной
Сталинградской. Никто из командиров армий, участвовавших в операции
«Марс», не писал воспоминаний.
Генерал Катуков М.Е. лишь мимоходом поднимает вопрос об
операции. Он кратко пишет: «25 ноября Калининский и Западный фронты
начали операцию под Ржевом и Сычевкой» [26, 97].
Генерал М.Д. Соломатин подробно повествует об участии в операции
1-го механизированного корпуса; книга, изданная в период «хрущевской
оттепели», соответствует принятому тогда духу гласности. В мемуарах
генерала А.Л. Гетмана и истории 5-го танкового корпуса описаны
конкретные действия 6-го и 5-го танковых корпусов, но не представлен
общий контекст операции.
Советские и русские историки замалчивали операцию «Марс», а тем
временем немецкие материалы живописали историю операции – правда, без
упоминания кодового названия, колоссальных масштабов и возможных
последствий [70, 228].
Если подводить итог боевым действиям Красной Армии в 1942 г. на
Центральном участке Советско-Германского фронта, то следует отметить,
что общие ошибки, на которые войска напарывались в 1941 г.,
ещѐ
оставались. Командование било в одну точку подолгу и безрезультатно.
Гибли люди, уничтожалась техника. Но операции и военные действия
вообще уже не были локальными, а уже стали приобретать стратегический
характер: для обеспечения стабильности на одном участке фронта,
требовалось организовывать наступление на другом. Но немецкая военная
машина ещѐ функционировала исправно, и поломать еѐ в 1942 г. не
представлялось возможным.
113
ГЛАВА 3.
ИТОГИ БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ НА ЗАПАДНОМ ФРОНТЕ
В 1942 ГОДУ
Если
немного
отойти
от
темы
работы
и
временных
рамок
исследования, то хочется отметить следующее. Не смотря на неудачу в
проводимой Советскими войсками операции «Марс», советское Верховное
Командование не оставило идею ликвидации Ржевско-Вяземского выступа.
Более того, оно и не оставило идею атаковать противника «в лоб» на
Центральном направлении. Битва за Ржев и прилежащие к нему окрестности
продолжилась и в 1943 г. В январе и феврале между советскими и немецкими
войсками вспыхивали локальные перестрелки на данном участке фронта. 28
февраля немецкое командование приняло решение очистить РжевскоВяземский выступ. Х. Гроссманн записал: «…в войска поступил приказ:
отход основной части войск начать 1 марта в 19 часов» [20, 68].
В связи с тяжелым положением, сложившимся зимой 1942/43 гг. в
результате наступления Советской Армии на юго-западном направлении,
немецко-фашистское командование начало в марте отводить свои войска из
Ржевско-Вяземского выступа и перегруппировывать часть соединений в
район южнее Орла, чтобы остановить наступавшие войска Брянского и
Центрального фронтов.
Сделано это было незаметно, но некоторые части оставались в Ржеве
до 2 марта (арьергардные части, прикрывающие отход основных сил). Такое
решение было принято по нескольким причинам, но основная из них –
успехи Советских войск на других фронтах [68, 170].
2 марта появляется директива Ставки ВГК, в которой войскам
Западного и Калининского фронтов приказывается принять меры к
преследованию отступающих войск противника. После этого начали
наступление войска Западного и Калининского фронтов по всему периметру
114
Ржевско-Вяземского выступа. В общей сложности в нѐм участвовало десять
(по другим данным – двенадцать) общевойсковых частей и две воздушные
армии. Эта наступательная операция в историографии получила название
Ржевско-Вяземской наступательной операции 1943 г. (по сути это была
Вторая
Ржевско-Вяземская
наступательная
операция). Она
считается
стратегической. К началу операции численность войск советской стороны
была примерно 876 000 человек. Практически во всем она повторяла
Ржевско-Вяземскую наступательную операцию 1942 г. [103, 120].
Писательница Ржевская Е. (взяла себе такой псевдоним по названию
города, в котором она провела всю войну) вспоминала, что командующий 30й Армии Западного фронта генерал-лейтенант В.Я. Колпакчи, даже получив
разведданные об отходе дивизий Вермахта со своих позиций, долго не
решался отдать приказ о переходе своей армии в широкое наступление. Всѐ
разрешилось ночным звонком И.В. Сталина. Он позвонил и спросил у
командарма, скоро ли тот возьмѐт Ржев. И командарм ответил: «Товарищ
командующий, завтра же буду докладывать вам из Ржева», - и двинул
войска» [103, 122].
3 марта в город вошли Советские войска. Многие были удивлены
отсутствием в городе немецких войск. Большинство участников тех событий
вспоминали тогда странную тишину в городе. Немецкие траншей были
пусты, в них никого не было. Но бои всѐ равно Советским войскам пришлось
вести против арьергардных отрядов войск противника, которые прикрывали
отход основных дивизий неприятеля.
4 марта 1943 г. был освобожден Оленино, 5 марта – Гжатск, 8 марта –
Сычѐвка, 10 марта – Белый, 12 марта – Вязьма. Наступательная операция
Советских войск стала напоминать преследование отступающих частей
противника. Немцы, по мере отступление, уничтожали мосты, переправы,
минировали дороги, чтобы, таким образом, осложнить продвижение
советских частей. Именно по этой причине советское наступление иногда
115
приостанавливалось, но командиры продолжали гнать солдат вперед. Так же
в дело вмешивалась весенняя распутица.
22 марта Советские войска вышли к рубежу восточнее ДуховщиныДорогобужа-Спас-Деменска, на котором закрепились войска группы армий
«Центр». Из-за проблем с поставками боеприпасов и продовольствия
Советские войска были вынуждены остановить наступление.
Ржевско-Вяземскую
наступательную
операцию
1943
г.
многие
историки не считают успешной. Действительно, большие потери во время
преследования отступающего противника к успехам отнести немного
сложно, как и то, что некоторые цели этой операции достигнуты, в очередной
раз, так и не были. Но в любом случае, был, наконец, ликвидирован РжевскоВяземский плацдарм немецких войск на подступах к Москве и линия фронта
отодвинулась
от
столицы
СССР
на
130-160
км.
Был
достигнут
стратегический успех [103, 123].
В
результате
ликвидации
Ржевско-Вяземского
выступа
была
сокращена линия фронта. Это дало возможность советскому командованию
вывести
в
резерв
механизированный
Ставки
корпус.
В
ВГК
ходе
две
общевойсковые
операции
войска
армии
и
Западного
и
Калининского фронтов сковали значительные силы группы армий «Центр»,
затруднив противнику манѐвр в целях восстановления нарушенного
положения на южном крыле Советско-Германского фронта.
Именно так прошел 1942 г. (и начало 1943 г.) На Западном фронте. Это
уже стало частью истории нашей страны, нашей Родины, даже не смотря на
то, что эти события долгое время всячески замалчивались. Если говорить уже
непосредственно о потерях сторон в этой битве, то они были ужасающими.
Именно потери и говорят учѐному-историку о масштабах операций, боев,
сражений. Вопрос о потерях на Западном фронте, а особенно в боях по
ликвидации Ржевско-Вяземского плацдарма очень острый и запутанный. И
многие историки ломают над ним голову до сих пор.
116
По официальной точке зрения, изложенной в книге «Гриф секретности
снят» приведены следующие цифры потерь:
- Ржевско-Вяземская операция (8 января – 20 апреля 1942 г.) – 776 889
человек;
- Ржевско-Сычѐвская операция (30 июля – 23 августа 1942 г.) – 193 683
человека;
- Ржевско-Сычѐвская операция (25 ноября – 20 декабря 1942 г.) 215 674
человека [73, 125].
Итого, за три наступательные операции было потеряно 1 186 246
человек убитыми. Следует учесть, что многие исследователи, занимающиеся
изучением истории Великой Отечественной войны и Ржевской битвы в
частности, считают, что официальные цифры являются заниженными.
Например, Х. Гроссманн, потери русских в летне-осеннем сражении 1942 г.
оценивает в 390 000 человек [20, 72].
Д. Глантц потери советских солдат в операции «Марс» оценивает в
500 000 человек убитыми [70, 234].
Так же часто не учитываются потери в локальных сражениях и
перестрелках, а они, зачастую, были более чем значительными. Скорее всего,
потери Красной Армии в боях за ликвидацию Ржевско-Вяземского
плацдарма за 1942 г. может доходить до 1,5, а то и до 2-х млн. человек.
Чистые потери войск Западного фронта за 1942 г. составили 1 088 765
человек [68, 175].
Но эта цифра представляется немного завышенной в том плане, что
выше указывалось на потери Советской армии в трех операциях, но двух
фронтов. И это по официальным данным. Хотя выше так же отмечалось, что
вопрос о потерях очень сложен.
По прошествии времени появляются всѐ новые и новые публикации,
где фигурируют потери советской стороны в битве за Ржев. В 1999 г. в
печати появилась цифра в 913 000 человек. А в Ржевских газетах за 2001 г.
фигурировала цифра в 800 000 человек только погибшими [68, 176].
117
Изучение вопроса о количестве потерь в боях за Ржев и прилегающие
окрестности продолжаются до сих пор, и не только российскими историками,
но и зарубежными. Поэтому, полагаю, до сих пор остаются актуальными
слова писательницы Е. Ржевской: «Ржев – это прорва, кидают и кидают в
бой. Сосчитает ли кто когда-нибудь, сколько он поглотил?» [68, 177].
В районах близ Ржева, Вязьмы, Оленино и других местах сражения до
сих пор действуют поисковые отряды, как профессиональные, так и
любительские. Каждый год они что-то находят: то котелок, то останки, то
каски, то кружки. Все эти вещи простреленные и дырявые. Это говорит о
большой плотности огня на этом участке. К сожалению уже невозможно
установить точное количество погибших в боях за Ржев, и уж тем более,
невозможно назвать поимѐнно всех тех, кто там воевал, погиб или пропал
без вести.
Но это не только проблема наших историков. До сих пор нет
достоверных данных о потерях немецких войск в боях за Ржевско-Вяземский
плацдарм. Как правило, в немецких материалах даются данные о потерях
какой-то отдельной дивизии, какой-то отдельной воинской части за
отдельный период. Единственная попытка свести эти данные воедино была
предпринята в 2000 г. Получилось число – 800 000 человек. Это на порядок
ниже потерь советской стороны, даже если учесть, что официальные данные
несколько занижены [68, 178].
Все
время существования
Ржевско-Вяземского
выступа вблизи
столицы СССР, командование обеих воюющих сторон придавало ему
большое значение. Командование Вермахта сосредоточило здесь основные
силы группы армий «Центр». Немцы называли плацдарм «трамплин для
прыжка на Москву», «пистолетом, пристреленным к сердцу России». В
начале августа Ф. Гальдер в своем дневнике назвал выступ «главной опорой
нашего наступления на восток» [68, 179].
Солдаты Вермахта называли его «краеугольным камнем немецкой
линии сопротивление». Потеря Ржева была сопоставима с потерей половины
118
Берлина. С 1943 г. немцы называли Ржев «Трамплином для русских на
Берлин» [68, 180].
Советское
командование
понимало
опасность
существования
немецкого плацдарма на подступах к Москве. Ставка ВГК постоянно на
своих совещаниях и встречах в 1942 – 1943 гг. вела беседу об этой проблеме.
А 4 марта 1943 г. Черчилль У. лично поздравил И.В. Сталина с
освобождением города Ржева. Ещѐ одним свидетельством того, что
сражениям под Ржевом придавалось большое значение – была поездка И.В.
Сталина в город Ржев после его освобождения. Город был полностью
разрушен. Выезд И.В. Сталина можно объяснить следующим образом – он
хотел лично посмотреть на места наиболее ожесточѐнных сражений ещѐ не
оконченной Великой Отечественной войны [68, 181].
Таким образом, второй период Великой Отечественной войны начался
с контрнаступления Советских войск на юге, с наступления войск Западного
и Калининского фронтов в Районе Ржева и Великих Лук. Но с ликвидацией
Ржевско-Вяземского плацдарма в марте 1943 г. к сожалению, не закончилась
война. Противник ещѐ оставался на советской территории. Он был еще
силен, но, вероятнее всего, что боевые действия под Ржевом нанесли ему
серьезный урон. Тем не менее, обе стороны понесли в этой борьбе тяжѐлые
потери.
Сведения о подготовке к каждой операции просто потрясают.
Информация о готовящихся наступательных операциях доходила до
непосредственных
исполнителей
чуть
ли
не
в
последний
момент.
Секретность была повышенная. Документы прятались даже от собственных
сослуживцев и печатались зачастую в единственном экземпляре. Ржевом
необходимо было завладеть любой ценой.
119
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Весь 1942 г. был годом важных стратегических операций, которые,
зачастую, были провальными, поставленные командованием цели не
достигались, гибли люди, уничтожалась техника и орудия. Современные
историки называют 1942 г. – «тренировочным годом для советского
командования». В январе-декабре 1942 г. на Центральном стратегическом
направлении
советско-германского
фронта
развернулась
длительная,
ожесточенная и крайне кровопролитная Ржевская битва. После еѐ окончания
ни одна из воюющих сторон не достигла полной победы: Советские войска
так и не смогли разгромить основные силы немецкой группы армий «Центр»,
а немецкие войска стали ощущать нехватку в боевой силе.
Военные действия войск Западного фронта (совместно с другими
воинскими подразделениями) в районе Ржевско-Вяземского выступа с января
по декабрь 1942 г., выходят за рамки просто сражений. Все три проведѐнные
операции того периода были стратегическими, с привлечением больших
военных сил. События января-декабря 1942 г. по масштабу следует называть
битвой и никак иначе. К сожалению, эта битва не была закончена
триумфальной победой, а еѐ основная и самая главная цель – уничтожение
центральной немецкой группировки – так и не была достигнута. Однако,
противник всѐ же понѐс ощутимые потери в кадровом составе своей
многотысячной армии.
К итогам этой операции можно отнести следующие следующее:
1. Для этой операции было выделено слишком мало средств, чтобы
перевести боевые действия в полноразмерное наступление с последующим
значительным превосходством над противником.
2. Командование Западного фронта в этой операции слишком много
внимания
уделяло
уничтожению
более
мелких
групп
противника.
120
Целесообразней было бы обрушиться на противника в одном направлении
большой группой войск.
3. В Ржевско-Вяземской операции января-апреля 1942 года роль
авиации была слишком мала и в ключевых моментах битвы ее помощи не
доставало.
4. Артиллерия и танки использовались не целесообразно, большая
часть техники и орудий была распылена по фронту, не давая группам
Советских войск превосходства над противником по данному показателю.
5. Самоотверженность солдат 33-й Армии, попавшей в окружение и
героически сражаясь 2,5 месяца в полном отрыве от своих войск, помогла
укрепить дух Советских войск. Данные действия показали, что, даже
находясь на грани конца своего существования, можно наносить противнику
существенный урон.
Итог операции получился не стратегический, а тактический.
Основную ответственность за неудачи советских наступательных
операций следует возложить на командование. А главное то, что
командование само это понимало. И.С. Конев свои «Записки командующего
фронтом» начинает с лета 1943 г., когда Советская армия начинает гнать
войска Вермахта с советской территории. А Г.К. Жуков в своих
воспоминаниях о Ржеве пишет отрывочно, с искажениями, утаивая
подробности.
В 1942 г. немецкие войска удержали Ржевско-Вяземский плацдарм в
своих руках. Но похвастаться больше ничем не могли. Поэтому и немецкая
историография неохотно вспоминает о Ржевской битве.
Данную битву можно рассматривать раздельно от других битв Великой
Отечественной войны и назвать еѐ Ржевской, как уже давно делают
современные российские историки.
Эта битва не имела чѐтко выраженного оборонительного периода, а
основные бои развернулись за город Ржев. И это видно из названия
проводимых операций: Ржевско-Вяземская, Ржевско-Сычѐвская.
121
Таким образом, анализируя всѐ выше описанное, можно сделать
следующие
выводы.
В
январе-декабре
1942
г.
на
Центральном
стратегическом направлении советско-германского фронта развернулась
длительная, ожесточѐнная и довольно кровопролитная Ржевская битва. В
ходе еѐ не были достигнуты победные результаты для обеих воюющих
сторон. По завершении операции «Марс» советская сторона не достигла
главной цели операции. Тем не менее, линия фронта немного отодвинулась
от Москвы, а при содействии других фронтов была подготовлена почва для
успешного наступления в 1943 г.
Чтобы определить место Ржевской битвы в Великой Отечественной
войны, следует вспомнить точку зрения всей советской историографии. Она
рассматривала эту битву как часть битвы за Москву. Современная военноисторическая наука продолжает эту традицию, но с определѐнного рода
оговорками. В этом случае окончанием Московской битвы считается март
1943 г., время ликвидации Ржевско-Вяземского плацдарма противника на
подступах к столице советского государства.
Следует отметить, что в советской историографии более позднего
периода было принято разделять Московскую и Ржевскую битвы, т.к. битва
за Москву была более удачной, чем за Ржев и окрестности. В декабре 1941 г.
разбились планы немецкого командования о молниеносной войне. Ржев
удалось освободить только с четвѐртой попытки. Поэтому, полагаю, будет
правильным рассматривать эти битвы отдельно друг от друга, но в общем
контексте – контексте Великой Отечественной войны. Ведь у каждой из этих
битв были свои цели, задачи, замыслы. Но одно – бесспорно. Со второй
половины 1942 г. следует говорить о параллельности Ржевской и
Сталинградской битв. У Советского командования был общий замысел на
ход ведения войны. А названия операций «Марс» и «Уран» говорят сами за
себя, об общности целей, средств, предполагаемых итогов.
Так же, между этими битвами было много схожего. К Ржеву и
Сталинграду было приковано одинаковое внимание. Нападающей стороне
122
было приказано захватить эти города, во что бы то ни стало, а
обороняющимся, во что бы то ни стало, их удержать. Полагаю, что в этих
битвах решался стратегический перевес воюющих сторон. Скорее всего,
большую роль в них играла стратегия и тактика. Единственная разница –
Сталинград не был захвачен врагом, а Ржев пришлось освобождать
Советским войскам.
Суммируя всѐ то, что было изложено выше, напрашивается следующее
заключение
–
Ржевская
битва
была
не
менее
значительна,
чем
Сталинградская и другие подобные битвы.
Задачей обеих воюющих сторон было, на данном участке фронта,
сковать силы противника и не дать перебросить их на юг. Таким образом, со
второй половины 1942 г. Ржев помогал Сталинграду. Выше уже отмечалось,
что в августе 1942 г. командование войск Вермахта было вынуждено
остановить переброску нескольких танковых и пехотных дивизий на юг. 30
октября 1942 г. по приказу Гитлера, для усиления группы армий «Центр», изпод Ленинграда в Витебск прибыл генерал Манштейн со своим штабом.
И это далеко не единственный случай. Из-за активности Советских
войск, ни одна из запланированных немецких операций не прошла по
намеченному плану или вовсе была сорвана. Всю свою военную
деятельность
на
Восточном
планировало,
исходя
из
фронте
обстановки,
командование
войск
складывающейся
Вермахта
именно
на
Центральном направлении.
Ржевско-Вяземский плацдарм поглотил множество человеческих
жизней. Количество погибших немецких солдат за 1942 г. до сих пор не
удается
сосчитать
и
опубликовать.
Советских
воинов
(будущих
освободителей), сражавшихся в составе частей Западного фронта и погибших
в бою в 1942 г. – около 1,5 млн. человек. Не зря бои за плацдарм называют
«Ржевской мясорубкой».
Во всѐм были виноваты просчѐты, ошибки, проблемы с обеспечением,
недостатки в управлении на всех уровнях. Все проблемы пытались решить за
123
счѐт человеческого фактора – погнать солдат в наступление. Но во главе
этого действа стояли смелость и героизм Советских воинов, которые в 1942
г. дарили людям, находящимся в тылу, пусть не сам успех, но хотя бы
надежду на благополучный исход войны.
Споры о том, стоило ли так сражаться за город Ржев, за
провинциальный городок, расположенный в стратегическом месте не
смолкают до сих пор. На круглых столах, посвященные этой проблеме, в
литературе и в печати всегда высказываются две точки зрения. То же и с
воспоминаниями участников тех событий. Кто-то говорит о необходимости
боѐв за город, а кто-то, перечисляя погибших, говорит, что можно было бы
всѐ сделать иначе.
Когда писателя Илью Эренбурга спросили, что ему «больше всего
запомнилось из четырех лет войны», он ответил: «Ржев». И все, кто там
когда-либо воевал или был уже после войны, повторяют слова И. Эренбурга.
Все больше споров сейчас вызывает вопрос касательно того, а стоило
ли гнать войска под Ржев, или лучше было бы направить их на другие
участки фронта. Светлана Герасимова в своей книге «Ржев 1942.
Позиционная бойня» приводит примеры мнений современных историков.
«На укреплѐнный район бросать войска в лоб глупость. Только солдат
положишь. Против возможного немецкого наступления можно было создать
свой укрепрайон - времени хватало». «Войска¸ задействованные в мясорубке
под Ржевом можно было бы направить под Сталинград. Под Ржевом у
немцев была заранее подготовленная эшелонированная оборона, а на юге еѐ
не было».
Как и в XX в., так и в начале XXI в., город Ржев является тихой
провинцией. Но на сегодняшний момент это город Воинской Славы.
Солдаты, которые воевали под Ржевом, Сычѐвкой, Вязьмой, Оленино,
Зубцовым, Белым достойны памяти уважения не менее, чем те, кто воевал
под Сталинградом, чем те, кто дошел до Берлина.
124
ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА
Официальные документы
1. Директива Ставки ВГК командующим войсками Западного и
Калининского фронтов о восстановлении должности Главнокомандующего
Западным направлением и задачах направления в ближайшее время //
Русский архив: Великая Отечественная. Приказы народного комиссара
обороны СССР 22 июня 1941 г.–1942 г. Т.13 (2-2). М.: ТЕРРА, 1997.
2. Директива Ставки ВГК Главнокомандующему войсками Западного
направления о задачах войск по уничтожению Ржевско-Вяземско-Юхновской
и Болховско-Жиздринско-Брянской группировок противника и мерах по
обеспечению их выполнения // Русский архив: Великая Отечественная.
Приказы народного комиссара обороны СССР 22 июня 1941 г.-1942 г. Т.13
(2–2). М.: ТЕРРА, 1997.
3. Директива Ставки ВГК командующему войсками Калининского
фронта о задачах по овладению г. Ржев // Русский архив: Великая
Отечественная. Приказы народного комиссара обороны СССР 22 июня 1941
г.–1942 г. Т.13 (2-2). М.: ТЕРРА, 1997.
4. Директива Ставки ВГК командующим войсками Северо-Западного
и Западного фронтов, заместителю командующего войсками Западного
фронта генерал-полковнику И.С. Коневу о создании Калининского фронта //
Русский архив: Великая Отечественная. Приказы народного комиссара
обороны СССР 22 июня 1941 г.-1942 г. Т.13 (2-2). М.: ТЕРРА, 1997.
5. Русский архив: Великая Отечественная. Приказы народного
комиссара обороны СССР 22 июня 1941 г.–1942 г. Т.13 (2–2).–М.: ТЕРРА,
1997.
6. Русский архив: Великая Отечественная. Сборники документов. Под
общей редакцией В.А.Золотарева. М. Изд. центр “Терра”. Т.5(2). 1996; Т.
5(3). М., 1999.
125
Источники личного происхождения
7. Айнутдинов С.А.Отступления не было. Свердловск. 1965.
8. Баграмян И.Х. Так шли мы к победе. М. 1977.
9. Белов П.А. За нами Москва. М.,1963.
10. Белобородов А.П. Всегда в строю. М.,1984.
11. Битва за Москву. Изд. 2-е. М.,1968.
12. Бойко В.Р. С думой о Родине. М.,1983.
13. Василевский А.М. Дело всей жизни. М., 1983.
14.
Васильченко
К.Ф.
Трагическая
провалившаяся
Вяземская
наступательная операция Западного фронта // Военно-исторический архив.
2008. № 1.
15. Воронов Н.Н. На службе военной. М., 1973.
16. Гальдер Ф. Военный дневник. М., 1969. Т3. Кн.2
17. Гетман А.Л. Танки идут на Берлин. М., 1982.
18. Гололобова Г. По путям дорогам фронтовым. М.,1973
19. Горьков Ю. Кремль. Ставка. Генштаб. Тверь, 1995.
20. Гроссманн Х. Ржев – краеугольный камень Восточного фронта.
Ржев, 1996.
21. Драгунский Д.А. Годы в броне. М.1973.
22. Егоров А.В. С верой в победу. Записки командира танкового полка.
М.,1974.
23. Еременко А. Годы возмездия. М., 1986.
24. Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. М. Изд. 9-е. Т.2 1988.
Изд. 11-е. Т.2. 1992.
25. Иванов К. Шла дивизия на запад. Пермь, 1972.
26. Катуков М.Е. На острие главного удара. М.,1974; Изд.3-е. 1985.
27. Конев И.С. Записки командующего фронтом. – М.: Наука, 1972.
28. Лобанов В.Б. Восемнадцатая гвардейская. Калининград, 1975.
29. Лелюшенко Д.Д. Заря победы. М.,1966.
126
30.
Лелюшенко
Д.Д.
Москва-Сталинград-Берлин-Прага.
Записки
командарма. Изд.3-е. М.,1975.
31. Малыгин К.А. В центре боевого порядка. М.,1986.
32. Михин П. А. Артиллеристы, Сталин дал приказ! М.,1984.
33. Наша 252-я. Ветераны дивизии вспоминают. Пермь, 1983.
34. На правом фланге Московской битвы. Тверь, 1991.
35. Ржевскими дорогами войны / Сост. О. Кондратьев, Л. Мыльников.
Ржев, 1992.
36. Рокосовский К.К. Солдатский долг. М.,1988.
37. Рубеж великой битвы. Воспоминания участников боев. Калинин,
1961.
38. Сандалов Л.М. На московском направлении. М.,1970.
39. Солдаты Великой Отечественной. Воспоминания и очерки.
Ярославль, 1987.
40. Соломатин М.Д. Красноградцы. М.,1963.
41. Сошнев В.Г. С верой в победу. 1982.
42. Судоплатов П.А. Разведка и Кремль (Записки нежелательного
свидетеля): Рассекреченные жизни. М. ТОО «Гея», 1996.
43. Хлебников Н.М. Под грохот сотен батарей. М., 1974.
44. Хрущѐв Н.С. Воспоминания. Книга 1. М., 1999.
45. Хрущѐв Н.С. Время, люди, власть. М., 1999.
46. Чуев Ф. Сто сорок бесед с Молотовым: из дневника Ф. Чуева. М.,
1992.
47. Штеменко С.М. Генеральный штаб в годы войны. М. 1981
48. Это было на Ржевско-Вяземском плацдарме. Кн. 1-2. Ржев, 1998,
2000.
Литература
49.
Анищенко
П.,
Шуринов
В.
Третья
воздушная.
Военно-
исторический очерк о боевом пути ВВС Калининского фронта и 3-й
воздушной армии в годы Великой Отечественной войны. М.,1984.
127
50. Анфилов В.А.Крушение похода Гитлера на Москву. М.,1989.
51. Афанасьев Н.М., Глазунов Н.К., Казанский П.А., Фиронов Н.А.
Дорогами испытаний и побед. Боевой путь 31-й армии. М., 1986.
52. Белов Н., Михайлова Т. Ржев 1942. Битва за высоту 200. Тверь.
2000.
53. Богданов С., Макшинский И. Это было в Ржеве. Калинин. 1960.
54. Бондаренко-Снитин О.Ф. Великолукская наступательная операция
Калининского фронта – неотъемлемая часть стратегической операции
«Марс» 24.11.1942 г.-21.01.1943 г. // Военно-исторический архив. 2008. № 1.
55. Бошняк Ю.М., Слезкин Д.Д., Якиманский Н.А. Калининское
операционное направление в битве под Москвой. Военно-исторический
очерк // На правом фланге Московской битвы. М., 1991.
56. Важнейшие операции Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.
Сб. ст. / Под общей ред. П.А.Жилина. М.,1956.
57. Васильев А. Великая победа под Москвой. М.,1953.
58. В боях за Ржев. М., 1973.
59. Веденин А.Я. Годы и люди. М.,1964.
60. Великая битва под Москвой. Краткий исторический очерк. М.,1961.
61. Великая Отечественная война Советского Союза 1941-1945.
Краткая история. М., 1985.
62. Великая Отечественная война 1941-1945. Военно-исторические
очерки. В 4 кн. М.,1998.
63. Великая Отечественная война 1941-1945 гг. – М.: Издательский дом
«Звонница-МГ», 2003.
64. Волкогонов Д. Триумф и трагедия. Кн.2. Ч.1. М., 1989.
65. Воробьев М.В., Усов В.В. За каждый клочок земли. Смоленск, 1990.
66. Воробьев Ф.Д., Кравцов В.М. Победы Советских Вооруженных Сил
в Великой Отечественной войне 1941-1945. Краткий очерк. М., 1953.
67. Гарт Лиддел Б. Вторая мировая война. М., 1976.
68. Герасимова С. Ржев 42. Позиционная бойня.
128
69. Герасимова С.А. Первая Ржевско-Сычевская наступательная
операция 1942 года (новый взгляд)//Вопросы истории – 2005 - №5.
70. Глантц Д.М. Крупнейшее поражение Жукова. Катастрофа Красной
Армии в операции «Марс». – М., 1999.
71. Глантц Д.М. Операция “Марс”//Вопросы истории. 1997. № 8.
72. Голиков С. Выдающиеся победы Советской Армии в Великой
Отечественной войне. М., 1952.
73. Гриф секретности снят: потери Вооруженных Сил СССР в войнах,
боевых действиях и военных конфликтах: статистическое исследование / Под
общ. ред. Г.Ф. Кривошеева. – Москва: Воениздат, 1993.
74. Громов И.И., Пичунов В.И. Четвертый воздушно-десантный...
М.,1990.
75. Гуркин В.В. «Марс» в орбите «Урана» и «Сатурна». О второй
Ржевско-Сычевской
наступательной
операции
1942
г.
//
Военно-
исторический журнал. 2000. № 4.
76. Денисов И.И. Десантники. М.,1968.
77. Загадка гибели генерал-лейтенанта М.Г.Ефремова. // Военноисторический журнал. 1990. № 1.
78. История Великой Отечественной войны Советского Союза 19411945. В 6 т. М. Т.2. 1963; Т. 3. 1964.
79. История Ржева. Очерки по истории ржевской земли. Ржев. 2000.
80. Капусто Ю. Последними дорогами генерала Ефремова. М., 1992.
81. Кондратьев О.А. Ржевская битва: полвека умолчания. Ржев, 1998.
82. Кудинов П.И. За рейдом рейд. Калининград, 1983.
83. Куманѐв Г.А. Рядом со Сталиным: откровенные свидетельства – М.,
«Былина», 1999.
84. Ладыгин И.З., Смирнов Н.И. На ржевском рубеже. Ржев,1992
85. Лукашенко А.И.Дорогами воздушного десанта. М.,1978
86. Людские потери Советских Вооруженных Сил в 1941-1945гг.
Новые аспекты//Военно-исторический журнал, 1999, № 2.
129
87. Митягин С.Д. Боевые действия под Вязьмой в январе-апреле 1942
г.: операция или имитация?//Военно-исторический архив. Вып. 3. М., 1998.
88. Павленко Н.Г. Была война... Размышления военного историка. М.,
1994.
89.
Петров
Б.Н.
Анализ
причин
незавершенности
некоторых
наступательных операций Великой Отечественной войны // Военноисторический журнал. 1987. № 1.
90. Петров Б.Н. Конец Ржевско-Вяземского выступа // Военноисторический архив. 2010. №4.
91. Плехов А.М. Словарь военных терминов. – М.: Воениздат, 1988.
92. Победа под Москвой. М.,1982.
93. По дорогам боевой славы. Ред. Г.Т. Рябков. Смоленск, 1967.
94. Попов А.Ю. Организация руководства партизанским движением в
тылу врага в 1941-1943 годах.//Вопросы истории. 2004. № 10.
95. Проэктор Д.М. Агрессия и катастрофа. М.,1968.
96. Разгром немецко-фашистских войск под Москвой. М.,1964.
97. Ржешевский О.А. Война и история. М.,1984.
98. Самсонов А.М. Поражение вермахта под Москвой. М.,1981.
99. Сенкевич И. Красноярская гвардейская. Красноярск, 1973.
100. Соколов Б.В. Цена Победы. Великая Отечественная: неизвестное
об известном. М.,1991.
101. Суворов В. Ледокол. М., 1992.
102. Типпельскирх К. История Второй Мировой войны. М.,1956.
103. Федоров Е.С. Правда о военном Ржеве. Ржев, 1995.
104. Шахназаров Г. С вождями и без них. М., 1993.
130
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа