close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

Зайцева Анна Романовна. Способы виртуализации реальности на примере концепта место в художественных произведениях

код для вставки
5
АННОТАЦИЯ
Пояснительная
записка:
79 страниц,
88 источников
литературы,
2
приложения, 9 таблиц.
Ключевые слова: ВИРТУАЛЬНОСТЬ, ВИРТУАЛИЗАЦИЯ, КОНЦЕПТ,
ПРОСТРАНСТВО,
МЕСТО,
ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ
ДИСКУРС,
ХУДОЖЕСТВЕННОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ.
На сегодняшний день изучение свойств и особенностей виртуальной
реальности является одним из наиболее активно развивающихся направлений
современной науки. В области языкознания вопрос создания виртуальной
реальности оказывается не менее актуальным и представляет особый интерес для
исследователей, изучающих способы виртуализации действительности в рамках
художественного пространства. Это позволяет говорить о высокой степени
актуальности
выбранной
темы
научного
исследования:
«Способы
виртуализации реальности на примере концепта «место».
Предметом
исследования
выступают
способы
и
особенности
виртуализации концепта «место» в художественном дискурсе. Целью является
определение этих способов на примере пространственного концепта.
Методологическую
моделирования,
базу
дефиниций,
работы
опроса,
составляют
методы
сравнительного,
понятийного
компонентного
и
интерпретативного анализа, а также количественный и статистический метод.
Научная новизна заключается в определении способов виртуализации
реальности в художественных произведениях на примере концептов реальной
действительности и в разработке собственной классификации пространственных
концептов.
Теоретическая значимость работы состоит в расширении научных
представлений о процессе виртуализации реальности. Практическая значимость
определяется
возможностью
применения
ее
результатов
исследованиях различных областей лингвистики и языкознания.
в
дальнейших
6
Структура
исследования
определяется
его
предметно-объектными
особенностями, целью и задачами. Работа состоит из двух теоретических глав,
раскрывающих
содержание
ключевых
понятий.
В
практической
части
представлена классификация способов виртуализации реальности на примере
концепта «место» в художественных произведениях и результаты статистического
анализа, в процессе которого, помимо прочего, была зафиксирована степень
совпадения способов виртуализации в параллельных текстах.
Материалом для исследования послужили произведения австрийского
писателя XX в. Густава Майринка (1868–1932). Среди них роман «Зеленый лик» и
сборники рассказов «Волшебный рог бюргера» и «Зеркальные отражения» в
переводе Владимира Крюкова на русский язык, а также сборник рассказов «Opal,
and the Other Stories» в переводе Мориса Рарати и роман «The Green Face» в
переводе Майка Митчела на английский язык.
7
СОДЕРЖАНИЕ
ВВЕДЕНИЕ......................................................................................................................8
ГЛАВА 1 ВИРТУАЛЬНОСТЬ И ВИРТУАЛИЗАЦИЯ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ....13
1.1 Понятие виртуальности.......................................................................................13
1.2 Виртуализация действительности в рамках художественного дискурса........26
ВЫВОДЫ ПО ГЛАВЕ 1................................................................................................33
ГЛАВА 2 ПРОСТРАНСТВО И МЕСТО......................................................................34
2.1 Понятие пространства..........................................................................................34
2.2 Концепт «место» в рамках художественного дискурса....................................40
ВЫВОДЫ ПО ГЛАВЕ 2................................................................................................49
ГЛАВА 3 СПОСОБЫ ВИРТУАЛИЗАЦИИ РЕАЛЬНОСТИ НА ПРИМЕРЕ
КОНЦЕПТА «МЕСТО» В ХУДОЖЕСТВЕННОМ ДИСКУРСЕ..............................50
3.1 Классификация, основанная на оппозиции локус – топос...............................50
3.2 Лексическая репрезентация концепта «место».................................................61
3.3 Сопоставительный анализ параллельных текстов............................................65
ВЫВОДЫ ПО ГЛАВЕ 3................................................................................................68
ЗАКЛЮЧЕНИЕ..............................................................................................................69
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ..............................................................................................72
МАТЕРИАЛЫ ИССЛЕДОВАНИЯ..............................................................................79
ПРИЛОЖЕНИЯ.............................................................................................................80
Приложение 1.............................................................................................................80
Приложение 2.............................................................................................................94
8
ВВЕДЕНИЕ
Виртуальность представляет собой крайне неоднозначное и сложное
явление, на сегодняшний день не имеющее четкой и унифицированной
дефиниции. Расхождения в определении понятия виртуальность могут быть как
результатом различных исходных позиций исследователя, так и его подхода к
описанию данного явления. Это связано и с происхождением термина: его корни
уходят в философию и логику, что и предопределяет его различные трактовки и
указывает на междисциплинарный характер.
Слово «виртуальность» происходит от латинского «virtus», что означает
«потенциальный»,
«возможный»,
тогда
как
его
антоним
«realis»
–
«действительный», «существующий». Другая этимологическая интерпретация
виртуального – не «возможный», а «могущий», то есть «способный что-то
сделать». Еще античные мыслители и философы рассуждали о виртуальной
реальности, понимание которой основывалось на различных идеалистических
представлениях и формах бытия. Тем не менее, в словарях Д.Н. Ушакова [61], С.И.
Ожегова [48], В.И. Даля [18] и многих других лексикографов понятие
«виртуальность» отсутствует, и это несмотря на то, что, согласно этимологии
этого слова, оно не может считаться неологизмом.
В Национальной философской энциклопедии [83] виртуальность в
современном русском языке определяется как объект или состояние, не
существующее в реальности, но способное возникнуть при определенных
условиях. Процесс создания этого объекта или состояния в виртуальной
реальности называется виртуализацией.
Сегодня
термины
«виртуальность»,
«виртуальная
реальность»,
«виртуализация» с большей вероятностью можно встретить уже не только в
философских трактатах, но и в текстах научного и околонаучного дискурса.
Наибольшее
свое
распространение
данные
понятия
обрели
в
сфере
компьютерного программирования и информационных технологий. Однако в
различных областях лингвистики – когнитивной лингвистике, психолингвистике,
9
дискурсологии, социолингвистике – эти термины также нашли свое отражение и
место.
По мнению В.Ю. Прокофьевой [52], художественный текст представляет
собой вторичную интерпретацию реальности. В связи с этим, богатый мир
художественных
произведений
можно
считать
одной
из
разновидностей
виртуальной реальности. Структура этого мира в той или иной степени повторяет
структуру действительного мира, однако нельзя с уверенностью утверждать, что
художественное пространство равно реальному, даже если описываемые автором
места, события и персонажи существуют или существовали в действительности.
Формирование виртуальной реальности в рамках художественного произведения
и успешность ее перцепции читателем во многом зависит от знаний и
представлений автора о мире и восприятия им реальной действительности, иными
словами, от его картины мира.
Картина
мира
–
одно
из
ключевых
лингвистических
понятий
в
отечественном языкознании, связанных с именами А.Д. Шмелева, Т.В. Цивьяна,
Ю.Д. Апресяна, Н.Д. Арутюновой, Т.В. Булыгиной, Н.И. Толстого и других.
Данное понятие широко рассматривается когнитивной лингвистикой, а также при
изучении процесса виртуализации действительности. Важнейшим фрагментом
картины мира и восприятия человеком реальной действительности в целом
является пространство. Пространство тесно связано с понятием времени, однако
обладает своими особыми свойствами, которые позволяют исследовать только
пространственную
концептуализацию.
В
настоящем
исследовании
были
рассмотрены и изучены способы виртуализации реальности в художественном
дискурсе на примере пространственных концептов.
На современном этапе изучение свойств и особенностей виртуальной
реальности является одним из наиболее активно развивающихся направлений
современной науки. В области языкознания вопрос виртуализации реальности
оказывается не менее актуальным и представляет особый интерес для
представителей
когнитивной
лингвистики,
лингвокультурологии
и
психолингвистики. Однако исследованием пространственных и связанных с ними
10
временных концептов, способов их виртуализации в художественном дискурсе и
перцепции их читателем занимаются не только лингвисты и филологии, но и
психологи, географы, историки. Это позволяет говорить о высокой степени
актуальности выбранной темы научного исследования.
При обсуждении степени изученности и разработанности заявленной
темы следует упомянуть имена таких ученых и исследователей как А. Вежбицкая,
Дж. Лакофф, М. Джонсон, В.Н. Топоров, Д.С. Лихачев, М.М. Бахтин, А.В. Лосев,
уделявших свое внимание формированию параметров хронотопа в процессе
идентификации и самоидентификации отдельных культур; О.И. Москальская,
М.Ю. Лотман, И.Р. Гальперин, Ю.С. Степанов, Е.С. Яковлева, Т.В. Булыгина, А.Д.
Шмелев,
В.Г.
Гак,
занимавшихся
вопросом
пространственно-временных
отношений; Л.В. Калашникова, С.А. Аскольдов, А.А. Григорьев, А.А. Зализняк,
Е.С. Яковлева, Ю.Д. Апресян, JI.O. Чернейко, С.Г. Воркачев, Н.Д. Арутюнова,
Д.С. Лихачев, С.С. Неретина, Е.В. Урысон, В.И. Карасик, И.М. Кобозева и других,
определявших роль пространства-времени в процессе реконструкции авторского
концептуально-смыслового плана.
Объектом исследования является непосредственно процесс виртуализации
реальности в художественных произведениях.
Предметом изучения выступают способы и особенности виртуализации
концепта «место» в художественном дискурсе.
Цель работы – определение способов виртуализации действительности на
примере пространственного концепта в художественных произведениях.
Для достижения поставленной цели были сформулированы следующие
задачи:
1) Изучить понятия виртуальности, виртуальной реальности, виртуализации,
концепта, картины мира, пространства.
2) Предложить свою классификацию способов виртуализации реальности на
примере концепта «место».
3) Установить способы виртуализации реальности на примере концепта
«место» в русском и английском языках.
11
4) Систематизировать
полученные
результаты
в
виде
таблиц
и
проанализировать их.
5) Выявить степень совпадения или несовпадения способов виртуализации
реальности в художественном дискурсе английского и русского языка.
Методологическую
базу
исследования
для
реализации
вышеперечисленных задач составили методы понятийного моделирования,
дефиниций, опроса, сравнительного, компонентного и интерпретативного анализа,
а также количественный и статистический метод.
Научная новизна заключается в определении способов виртуализации
реальности в художественных произведениях на примере концептов реальной
действительности и в разработке собственной классификации пространственных
концептов.
Теоретическая значимость состоит в расширении научных представлений
о процессе виртуализации реальности в рамках художественного дискурса, в
частности о способах виртуализации реальности на примере пространственных
концептов.
Практическая
значимость
работы
определяется
возможностью
применения ее результатов в дальнейших исследованиях в области когнитивной
лингвистики,
психолингвистики,
лингвокультурологии,
сопоставительного
языкознания, при изучении способов виртуализации концептов реальности, а
также в различных лекционных и методологических сборниках по заявленным
направлениям.
Структура
исследования
определяется
его
предметно-объектными
особенностями, поставленными целями и задачами. Работа состоит из двух
теоретических глав, раскрывающих содержание таких ключевых для настоящего
исследования
понятий
«виртуализация»,
как
«виртуальность»,
«виртуальная
реальность»,
«концепт»,
«картина мира»,
«языковая картина
мира»,
«пространство» и других. В практической части представлена классификация
способов
виртуализации
художественных
реальности
произведениях
и
на
примере
результаты
концепта
«место»
статистического
в
анализа,
12
иллюстрирующие частоту употребления тех или иных способов виртуализации
пространственных концептов, а также зафиксированы совпадения и несовпадения
способов виртуализации в параллельных текстах – в переводах на русский и
английский язык.
Материалом для исследования послужили произведения австрийского
писателя XX в. Густава Майринка (1868–1932). Среди них роман «Зеленый лик» и
сборники рассказов «Волшебный рог бюргера» и «Зеркальные отражения» в
переводе Владимира Крюкова на русский язык, а также сборник рассказов «Opal,
and the Other Stories» в переводе Мориса Рарати и роман «The Green Face» в
переводе Майка Митчела на английский язык.
13
ГЛАВА 1 ВИРТУАЛЬНОСТЬ И ВИРТУАЛИЗАЦИЯ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ
1.1 Понятие виртуальности
На сегодняшний день понятие виртуализации действительности не имеет
точной и четко сформулированной дефиниции ни в одной из областей
современной науки, тем не менее его понимание и сущность неразрывно связаны
с понятием виртуальности. Однако обратившись к одной из поисковых систем с
запросом «виртуальность – это…», реципиент неизбежно столкнется с целым
древом результатов: от интерактивной среды, имитирующей действительную
реальность
посредством
новейших
технологий,
информационного
или
киберпространства в сети Интернет до мира фантазий и сновидений.
На основании этого можно выделить два «измерения» виртуальности:
научно-естественное
и
культурно-психологическое.
Первое
соотносится
с
пониманием философами и учеными категории бытия, а второе относится к сфере
творчества и когнитивной психологии человека, что представляет для настоящего
исследования наибольший интерес.
Для того чтобы уточнить смысл и определить сущность термина
«виртуальность», следует выявить основные этапы его развития в рамках
научного знания. В периоды становления и рассмотрения данного понятия в
различных исторических и социокультурных контекстах оно приобретало новые
смыслы, а его значение обогащалось, отражая взгляды, интересы и настроения
общества. Этот пример является подтверждением тезиса лингвиста Светланы
Григорьевны Тер-Минасовой о том, что язык не просто отражает мир человека и
его культуру, но и хранит эту культуру и передает ее [57].
Как философская категория виртуальность красной нитью прошла через
всю историю философской мысли, став одним из центральных понятий в работах
философов Античности, Средневековья и Нового времени. Поэтому для
установления места этой категории в современной науке очень важно изучить
историко-философскую преемственность понимания виртуального. Для этого, на
14
наш взгляд, необходимо отталкиваться от лингвосемантического критерия как
основного в историческом описании понятия виртуальности.
Этимологически слово «виртуальность» берет свое начало в латинском
языке
и
происходит
от
понятия
«virtus»,
отсылающего
к
древнему
индоевропейскому пракорню «*wih-ro-», обозначавшим мужчину и/или человека.
Согласно философу Екатерине Евгеньевной Таратуте, этот пракорень является
одним из фундаментальных понятий дискурса, так как «он констатирует
нормативную
маскулинность
и
связанный
с
этим
логоцентризм
всего
мироустройства» [56].
Древние римляне обозначали понятием «virtus» состояние особого
душевного подъема воина, подчеркивая его мужество, честь и храбрость, а также
добродетель, нравственность, благородство. В связи с этим, в западной культуре
слова, происходящие от латинского «virtus, в том числе и английские «virtue»,
«virtual», «virtuality», обладают целым рядом различных семантических значений,
среди которых представлены и эти идеалистические категории.
Древнегреческим аналогом латинского «virtus» было слово «ἀρετή»
(«arete»),
которым
человеческого
древнегреческой
обозначали
потенциала,
философии
функцию
процесс
достижения
самого
совершенствования.
происходит
от
слова
Этот
«ἄριστοι»
высокого
термин
(«aristoi»),
использовавшимся для обозначения представителей аристократических семей и
буквально переводящимся как «лучший» и «совершенный». Изначально «arete»
раскрывало качества аристократии и, прежде всего, указывало на их отвагу,
бесстрашие и физическую подготовку, культивируемые во время спортивных
состязаний
и
военных
сражений.
Иными
словами,
«arete»
–
синоним
аристократической совершенной физической культуры. Уже в этот период понятие
«virtus» несет в себе особую смысловую нагрузку, которая окажется существенной
и в современном понимании виртуальной реальности.
Древние мистики полагали, что видимое – это результат невидимого и
использовали мистерии, обряды инициации, для пробуждения высшей природы
сознания и открытия тайного знания о бессмертии и обладании божественной
15
силой. Элевсинские мистерии, проводившиеся в Элевсинском святилище близ
Афин в Древней Греции на протяжении более двух тысяч лет, использовали
понятие виртуальных (невидимых или сокрытых) миров для просветления
неофитов, совершенствования их внутреннего мира при соприкосновении с
божественным или небесным.
Современные представления о виртуальности восходят к эйдосам Платона.
Платоновский эйдос (от др.-греч. «εἶδος» – вид, видимый образ) – это
виртуальный объект невидимого бытия, идея вещи, по образу и подобию которой
создаются реальные вещи. Особой заслугой Платона считается то, что он впервые
назвал реальный мир порождением мира виртуального, мира идей. Согласно
учению древнегреческого философа, окружающий человека материальный мир
представляет собой не что иное, как виртуальную копию мира идей, сотворенного
богом. Механизм виртуального мира Платон представил следующим образом: бог
по определенным законам комбинирует различную информацию, хранящуюся в
мире идей, используя для этого некую форму энергии, и в итоге возникает наш
мир, мир вещей, наша повседневная реальность.
В своем диалоге «Софист» [51] Платон раскрывает процесс «нисхождения»
идеи к вещам и описывает его как многоступенчатый и иерархический. Копией
божественного
творчества
он
называет
работы
художников,
создающих
искусственные предметы и их отражения, тем самым подражая богу и симулируя
его деятельность. Различие между богом и человеком-творцом кроется в том, что
последний лишь искусно подражает, не зная истинную природу того, чему он
подражает.
На основании этого можно говорить о том, что виртуальная реальность
сознания-бытия задается платоновскими эйдосами – образами, представлениями,
смыслами, ценностями и знаками. Таким образом, действительная реальность
может считаться эквивалентной нашим виртуальным репрезентациям – моделям,
идеям,
теориям,
эвристическим
конструкциям,
предлагающим
структурирования нашего понимания мира и самих себя.
варианты
16
Платону также принадлежит популярный аллегорический миф о том, что
принимаемое нами за реальность является лишь тенями, проецируемыми на стену
пещеры. Данная теория в поддержку учения об идеях была изложена философом в
форме беседы между Сократом и братом Платона в седьмой книге диалога
«Государство» [50]. Пещера отражает собой чувственный мир, в котором живет
человек, полагающий, что благодаря органам чувств он познает истинную
реальность. Однако такая жизнь – лишь иллюзия; об истинном мире идей такой
человек судит только по размытым теням на стенах пещеры. Философ же, в
отличие от обычного человека, благодаря своим знаниям о мире видит больше и
может получить более полное представление о мире идей, постоянно задавая
вопросы и находя на них ответы.
Эквивалентом латинского «virtus» у Аристотеля выступало понятие
«δύναμις»
(«dynamis»),
«потенциальность».
которое
«Dynamis»
понималось
Аристотеля
им
как
«возможность»
противопоставлялся
им
и
акту
«ἐντελέχια» («entelecheia»), т.е. возможность – действительности [3]. В глыбе
камня,
которую
обрабатывает
скульптор,
скульптура
Аполлона
еще
не
действительна, а только возможна. В семени и ростке дерево еще не есть
действительность,
а
заложено
лишь
как
возможность,
которая
должна
осуществиться. Переход от потенции к акту энтелехии возможен только при
наличии энергии. Таким образом, возникает следующая цепочка развития: энергия
является
средством
преобразования
потенции
в
действительность,
так
называемым звеном, проводником потенциального к созданию материи. Тем
самым все эти три элемента представляют собой единое целое, и это целое
содержит в себе ядро философского учения Аристотеля, аристотелизма.
Виртуальность не может быть рассмотрена с одной лишь точки зрения
экзистенциальной философии, восходящей к Античности. Так, в санскрите и
других древних языках имеются слова с корнем «vrt», близкому по значению к
пониманию виртуального. Буддист и создатель йоги Патанджали во II в. до н.э.
использовал в своей речи слова с корнем «vrt» для обозначения мгновенной
актуализации психического акта йогина, практикующего буддийскую йогу.
17
Например, «vrtti» означает разворачивание актов сознания человека во время
конкретного события или практики («pratyaya»). В старославянском глагол
«верьти» значит «кипеть, бурлить», имея в виду бурление воды в роднике.
«Корень «vrt» обозначает событие творимое, порождаемое сейчас, в данный
момент чьей-то активностью: воина ли, йогина ли, воды ли» [47].
В Средние века латынь по-прежнему оставалась языком философского
учения, но, несмотря на это, с распространением и укоренением христианства
значение понятия «virtus» претерпевало изменения и постепенно вытеснялось
новыми терминами и исчезало из научного обихода. Однако семантика понятия
оказалась востребованной и в новом периоде развития философской мысли, в
частности в схоластике. Виртуальность определялась средневековыми схоластами
как потенциальность, но не та, которая трактуется как сила и могущество, а
потенция как возможность.
«Фактически, «виртуальное» означало «семя», которое за счет заложенной
в нем возможности и силы реализовывало, осуществляло форму, или эйдос вещи».
Причем осуществившееся, – энтелехия по Аристотелю, – представляло собой
осуществление и завершение того, что существовало в потенции. При таком
подходе «виртуальное» является лишь посредником в становлении вещи,
выступая как «опосредующий член между вечной и неизменной формой и
явленным» [54].
Один из отцов христианской церкви Аврелий Августин [1] видел в
виртуальности условие самосознания души, которая стремится отделиться от
телесного, то есть ложного. Виртуальность подготавливала человека к созерцанию
божественной истины и зависела не столько от природных качеств и свойств
индивида, сколько от обитающего в его душе Христа. Виртуальность в
Средневековье – это великолепная божественная сила, добродетель и благо,
которыми бог наделяет человека, даруя ему виртуальность, то есть возможность
познания.
Шотландский философ-схоласт Иоанн Дунс Скот [75] рассматривал
виртуальность как возможность любого предмета потенциально содержать в себе
18
эмпирические свойства. Бог, будучи источником всяческих благ, содержит их в
себе виртуально, но не сущностно. Отсюда, виртуальность, по мнению Скота, –
это возможность позиционировать в себе спектр возможностей, иными словами,
это возможность возможности.
С помощью виртуальности средневековые мыслители также пытались
выявить связи между другими реальностями, находящимися на разных
иерархических уровнях по отношению друг к другу. В данном контексте термин
«virtus» обозначал способность одной реальности генерировать другую, при этом
каждая из реальностей характеризовалась своими собственными законами
существования и развития.
Занимаясь изучением существования реальностей, итальянский философ
Фома Аквинский ввел обиход понятие «possibile absolutum» (c лат.: «абсолютно
потенциальное»). Он считал, что «абсолютно потенциальным» что-либо может
быть лишь в рамках бытия: несуществующее – например, химеры, грифоны и
другие фантастические существа, – не может обладать потенцией. Основой
«абсолютно потенциального» Аквинский называл бесконечность бытия бога,
который есть причина, источник и образец всего сущего. Лишь по воле бога
потенциально существующее может стать актуально существующим [2].
Дифференцируя онтологическую трактовку потенции, предложенную Фомой
Аквинским, Скот ввел понятие «actus virtualis» (с лат.: «виртуальный акт») как
промежуточное звено между актом и потенцией [75].
Помимо этого Аквинский использовал категорию виртуальности для
решения вопроса об онтологическом сосуществовании реальностей разного
уровня, а также проблемы образования сложного предмета из простых элементов.
В частности это касалось сосуществования души мыслящей, животной и
растительной. Философ признавал в человеке присутствие лишь одной
субстанциальной
формы
–
души,
которая,
будучи
явлением
сложным,
одновременно состоит из души чувственной и души вегетативной. Это позволяет
человеку исполнять все те функции субстанциальных форм низшего порядка в
19
виде, отличном от того, в котором выполняются те же функции формами менее
совершенными.
Признание существования высшей и низшей реальностей отличало
схоластику от учения Аристотеля, признававшего лишь один субстанциальный
мир, который существует в своем собственном времени и пространстве. Схоласты
выделяли две реальности – субстанциальную и божественную, – а связь между
ними называли тем самым «virtus». При этом субстанциальная форма не
существует как вещь, но и в вещи она не существует субстанциально. Из этого
следует, что сама форма является как бы потенциально возможной; реальным
признается только действие. Получается, что виртуальность в схоластике – это не
только связующее звено между субстанциальным и божественным миром, но и
потенциальная энергия, сила и состояние активности для осуществления
некоторого акта, воплощающаяся в объекте, оставаясь при этом невидимой.
Вплоть до эпохи Возрождения виртуальность соотносилась с теозисом,
христианским учением об уподоблении богу и богопознании. Теория теозиса
раскрывает идею о потенциальной возможности и исторической важности для
каждого человека обрести недюжинную силу и могущество в обладании самим
собой, миром вокруг себя в органическом единении с богом. С приходом
Ренессанса под виртуальностью стали понимать разумный путь к богопознанию.
Накопленные знания и понимание изученных нами вещей присутствуют в нашем
сознании не реально, а виртуально. Ценность бога и всех вещей понятийно и
разделительно кроется в интеллекте. Сознание представляет собой «познаватель
ценностей» в их иерархичности и субординации. Благодаря этому интеллект дает
человеку возможность понимать и осознавать виртуальное как реально
существующее. Позднее в связи с этим учением возникло понятие «virtuoso» –
«виртуозность» как способность творческой реализации человеком своей силы,
«virtu», близости к богу. Как писал А.В. Панкратов: «Человек мыслит, творит,
потому что в нем проявляется virtus, в нем действует абсолютная сила, virtus
Универсума или Бога» [49].
20
«Виртуальное»
немецкого
мыслителя
Николая
Кузанского
имеет
божественную природу и реализуется в процессе непрерывного развития
человеческих возможностей. Под виртуальностью Кузанский понимал силу,
данную человеку богом духовную природу и способность к пониманию и знания
вещей, «виртуально» существующих в его сознании. Развивая идеи Платона и
Аристотеля, Кузанский пришел к выводу о том, что виртуальность – это
возможность, которая может и должна стать действительной. Философ рассуждал
о виртуальном существовании дерева в семени, обладающим потенциалом и
силой виртуально свертывать в себе бытие дерева. Главным условием проявления
этой
возможности
как
совокупности
всех
логически
непротиворечивых
утверждений является бог, так как именно в нем, его сознании и мышлении,
потенциально заключены все возможности существования вселенной: «Ты, мой
боже, абсолютная сила и потому природа всех природ» [79].
Как промежуточная реальность виртуальность продолжала изучаться и в
Новое время. Переход к натуралистическому понимаю реальности исключил из
списка
реальность
божественную,
провозглашая
одну
единственную
естественную природную реальность. При переходе к естественнонаучной модели
все божественные законы были переименованы в законы природные, однако
представление виртуальности как особой силы продолжило свое существование в
философии Нового времени, но приняло общекосмические масштабы.
Ирландский философ Джордж Беркли впервые осознал, что реальность,
которая находится «по ту сторону» человеческого сознания, так или иначе
«конструируется» нашим сознанием в некоторую единую последовательность,
которая определяется как вещь [7]. Эффекты и свойства виртуальной реальности
отмечались и многими другими мыслителями, рассматривающими опыт и
познание как виртуальные процессы материализации, происходящие внутри
человека. Родоначальник немецкой классической философии Иммануил Кант
писал: «Мы сами вносим порядок и закономерность в явления, называемые нами
природой, и их нельзя было найти в явлениях, если бы мы или природа нашей
души не вложили их первоначально» [31].
21
В философии Канта для обозначения материального и виртуального мира
используются
понятия
феномена
и
ноумена
соответственно.
Феномен
представляет собой видимую часть вещи, то есть то, чем она является для нас;
ноумен же – это то, что вещь представляет сама по себе. Виртуальным Кант также
считал моральный мир («моральный закон во мне» [30]), часть жизни,
независимую от животной природы. Жизнь как таковую, по Канту, следует
рассматривать как общность двух реальностей: виртуальную (высшую, небесную)
и действительную (низшую, земную). Виртуальность можно расценивать как уход
от «абсурда действительности» и движение к достижению гармонии.
В XVII – начале XVIII вв. в науку на смену латыни пришел французский
язык, поэтому будет также целесообразно и немаловажно рассмотреть значение
виртуальности и виртуального в рамках французского языка.
Екатерина Евгеньевна Таратута в своей работе «Философия виртуальной
реальности» [56] приводит три значения виртуального, взятых из Словаря
Французской Академии 1878 г. В первом случае виртуальное рассматривается как
качество собственно виртуального; во втором – как сила и могущество, но без
какой-либо актуализации; третье значение выражено наречием «виртуально» как
способ и противопоставляется формальному и актуальному.
Примечательно, что во французском языке потенциальность виртуального
больше приближена к античному пониманию, нежели чем к схоластическому.
Здесь потенциальность – это природная сила и могущество, в ней отсутствует
христианская средневековая идея духовного совершенства, однако и не
прослеживается та доблесть и мужество, характерные для понимания потенции в
античные времена. Именно природное и натуралистичное понимание силы легло в
основу значения силы в физике.
Говоря о значениях виртуальности в языке, хочется отметить, что в
английском языке «virtuality» изначально означало «сущность, существо,
фактическая сторона» и лишь затем – «виртуальность» как потенциально
22
возможное и эфемерное [81, 87, 88]. В этом состоит различие подходов к понятию
виртуальности на Западе и в отечественной науке: в работах советских и
современных исследователей виртуальность изначально ассоциируется с чем-то
не существующим в реальности, как иллюзорно воспринимаемое мироощущение.
Именно с введением термина «виртуальность» в научный дискурс началась
история развития классической динамики, а также была установлена связь между
динамикой и статикой. Множество важнейших и фундаментальных результатов в
области классической и квантовой механики были достигнуты на базе
вариационных принципов, в основе которых лежали понятия виртуальных
перемещений и возможных траекторий. Виртуальность движения здесь равна
условности движения, формально представляемого как реальное. В роли
виртуальных элементов в квантовой механике выступают частицы, которые
возникают и исчезают, появляются в промежуточных состояниях, и при этом не
все виртуальные частицы могут быть видимыми.
Для
решения
дифференциальных
основных
уравнений
задач
динамики
движения
системы
необходимо
создание
материальных
точек.
Итальянский ученый Галилео Галилей установил теоретические основные начала
механики, которые позднее благодаря трудам нидерландского физика Христиана
Гюйгенса и английского математика Исаака Ньютона обрели более четкую форму.
Однако методология дифференциальных уравнений динамики была разработана
на основе этих начал французом Жозефом Луи Лагранжем, а связана она была как
раз с виртуальными перемещениями.
Как известно, представление о виртуальных объектах в физике и математике
достаточно распространено. Например, один из вариационных принципов
механики основан именно на виртуальных изменениях положения физического
тела в пространстве. Взяв за основу принцип виртуального перемещения,
итальянский
математик
Гвидобальдо
дель
Монте
впервые
вывел
закон
равновесия, а уже упомянутый Галилей, обобщив данный закон, применил его ко
23
всем простым машинам. Более полно значение и польза виртуальных
перемещений для механики были обоснованны швейцарским ученым Иоганном
Бернулли, который также доказал, что данный принцип может быть применен и в
отношении статики. Кроме того, именно Бернулли ввел во французский язык
слово «virtuel».
Помимо понятия «виртуальные перемещения» в области механики и
кинематики возникают и другие связанные с виртуальностью термины, такие как
«виртуальная
скорость»
виртуальность
в
или
классической
«виртуальный
механике
импульс».
определяется
Таким
как
образом,
совокупность
возможностей, реализация которых обусловлена определенными условиями. Так,
в квантовой физике существование виртуальных частиц может быть доказано их
способностью производить некоторые действия, без которых не существовало бы
реальных объектов.
С
появлением
и
развитием
информационных
технологий
понятие
«виртуальность» выходит за рамки исключительно научной области и становится
популярным в массах. В XX в. возникает все больше новых терминов в сочетании
со словом «виртуальный»: применительно к электронно-вычислительной технике
– «виртуальная машина», «виртуальная память»; в электронике – «виртуальный
электрон» и «виртуальный катод»; в эргономике – «виртуальный объект»; в
самолетостроении – «виртуальная кабина пилота»; в психологии – «виртуальное
состояние человека».
В отношении виртуальности теперь высказываются не только философы и
физики, но и психологи, лингвисты, деятели искусства и литературы и другие.
Так, говоря о виртуальности, американский психолог Джеймс Гибсон называл
виртуальными предметы, запечатленные на картинах и фотографиях, в
противоположность объектам реальной действительности [14]. Французский
писатель Антонен Арто выдвигал идею о создании виртуального театра [4].
24
Советский психолог Алексей Николаевич Леонтьев рассуждал о возможностях
формирования способностей, которые содержатся в мозге виртуально [36].
В 1984 г. ученый из США Джарон Ланье дал свое определение виртуальной
реальности, назвав ее иллюзорным миром, в который человек может погружаться
и с которым он может взаимодействовать. При этом создается данный мир
благодаря имитационной системе, которая способна формировать определенные
стимулы в сенсорном поле человека и воспринимать его ответные реакции [69].
В отечественной науке понятие «виртуальность» было впервые упомянуто
философом
Олегом
Игоревичем
Генисаретским
и
психологом
Николаем
Александровичем Носовым в 1986 году в их совместной работе «Виртуальные
состояния в деятельности человека-оператора» [46]. Данный термин ученые
рассматривали в качестве особого типа событий, и их совместная работа над ним
привела к возникновению научно-философского направления, получившего
название «виртуалистика».
Виртуалистика занимается исследованием виртуальной реальности, ее
сущности, философии, особенностей, техники и способов создания. Данная
дисциплина
рассматривается
как
подход
к
реальной
действительности,
основанный на понятии многомирия, или как способ или методика создания и
порождения реальностей, оказывающих на человека значительно большее
влияние и воздействие, чем обычный физический мир.
Н.А. Носов утверждает, что виртуальность – явление вполне реальное, и
противопоставляет его реальности константной, порождающей виртуальную
реальность. С точки зрения ученого, существование виртуальности возможно
только при активности продуцирующей ее константной реальности. При этом
виртуальная
реальность
континууме
и,
будучи
находится
в
онтологически
своем
пространственно-временном
самостоятельной,
в
состоянии
взаимодействовать с другими реальностями. В связи с этим Носов выделяет
четыре
свойства
виртуальной
реальности:
порожденность,
актуальность,
25
автономность и интерактивность [47]. В своей работе «Виртуализация общества»
[24] доктор социологических наук Дмитрий Владиславович Иванов среди
универсальных
свойств
виртуальности
также
выделяет
эфемерность,
нематериальность воздействия и условность параметров.
Изучение истории становления понятия виртуальности выявило не просто
ошеломляющее богатство и плодотворность подходов к данному вопросу, но и ее
приоритетную роль в паре ирреальность – реальность. Тем не менее, несмотря на
то,
что
идею
виртуальности
можно
считать
фундаментальной
и
основополагающей для философии Античности, Средневековья, Нового и
Новейшего времени, она не была проработана ни в одной из них до конца.
Впрочем, и сегодня нельзя с полной уверенностью говорить о проработанности и
изученности данного явления, хотя оно и является интуитивно понятным и
активно используемым в самых различных сферах современного общества.
Отталкиваясь от этимологии виртуальности, мы приходим к выводу о том,
что это не просто возможность, но и способность к осуществлению какого-то
действия. Следовательно, виртуальность – это еще и некоторая сила, энергия,
которая позволяет актуализироваться чему-то нематериальному до некоторого
момента. Иными словами, виртуальность характеризуется потенциальностью.
Помимо этого, «возможное» до момента его актуализации следует рассматривать
как образ реального, т.е. возможность, не реализованная при определенных
условиях в действительность, не существует в принципе. «Виртуальное» же
существует в обоих мирах: в качестве невоплощенной, но готовой к свершению
идеи
или
замысла
материализовавшегося
в
нематериальном
реального
предмета
мире,
в
и
в
качестве
материальном
мире.
уже
Эта
особенность виртуального отличает его от возможного и воображаемого, не
имеющих физической оболочки.
В качестве основной характеристики виртуальности многие исследователи
(Н.А. Носов, Д.В. Иванов, Е.Е. Таратута) называют свойство эфемерности.
26
Однако, учитывая миропорождающую и смыслообразующую суть виртуальности,
она, скорее, представляет собой «матрицу окружающей действительности,
отражающуюся
в
предметах
реальности,
нежели
нечто
существующее
недолговечно, отдельно от человека и «не включающее» его в свою реальность»
[56].
Сегодня компьютерные и информационные технологии предоставляют
возможность создания искусственной виртуальной реальности, способной
имитировать
и
симулировать
процессы,
происходящие
в
реальной
действительности. Однако перед виртуальностью не стоит задача подражать
реальности: она стремится преобразоваться в нее. Получается, что не виртуальная
реальность
посредством
компьютерных
технологий
пытается
подражать
реальности, а реальная действительность благодаря инновациям стремится
сымитировать виртуальное пространство и происходящие в нем процессы.
Как и пространство воображения и фантазий, виртуальное пространство не
стеснено какими-то рамками. Тем не менее, фантастические образы, возникающие
в воображении, чаще всего не имеют никакой возможности к реализации, так как
зачастую противоречат здравому смыслу и законам логики. Тогда как идеи и
эксперименты, рождающиеся в лабораториях научного мира, всегда подчинены
логике, хотя и не всегда способны к материализации.
Итак, исходя из вышеизложенного и не связывая понятие виртуальности
исключительно с ирреальным, воображаемым, возможным и характерным для
компьютерных технологий, виртуальность – это феномен, позволяющий сознанию
человека создавать определенные образы, не существующие в реальности, и
оперировать ими. При этом создание образов может выходить за границы
признанных канонов реальности.
1.2 Виртуализация действительности в рамках художественного дискурса
27
В работах, посвященных изучению виртуальности, для указания на процесс,
предшествующий
возникновению
виртуальной
реальности,
используются
словосочетания типа «продуцирование виртуальной реальности», «создание
виртуального», «разработка виртуального образа» и тому подобные. Однако для
наименования этой процедуры существует специальное понятие – виртуализация
(от англ.: «virtualization»).
Данный термин возник в сфере компьютерных технологий еще в 60-х гг.
прошлого столетия вместе с термином «виртуальная машина», обозначающим
продукт виртуализации программно-аппаратной платформы. В широком смысле, в
контексте информационного пространства виртуализация заключается в сокрытии
физической реализации объекта или явления и создания его программного – или
виртуального – представления для того, кто им пользуется. Продуктом
виртуализации в этом случае является нечто удобное для использования, но на
самом деле имеющее в действительности сложную или совсем иную структуру,
отличную от той, которая воспринимается пользователем при работе с данным
объектом или явлением. Иными словами, пользователь работает с более удобным
для себя представлением объекта или явления, без внимания к тому, как он
устроен
в
реальности.
Так,
при
виртуализации
происходит
отделение
представления от реализации.
Однако
виртуальная
составляющая,
как
показывает
настоящее
исследование, присуща не только области компьютерных технологий, но и
различным видам
духовно-познавательной
деятельности:
философскому,
религиозному, научному, а также художественно-эстетическому познанию. В
виртуальной реальности хранится вся совокупность человеческих знаний,
поэтому ее часто называют информационной реальностью, способной расширить
границы представлений и возможностей нашего мира. Фактически, виртуальности
принадлежат все плоды человеческой культуры: накопленные знания в области
философии и науки, религиозные трактаты, политические и экономические
доктрины, произведения искусства и культуры.
28
Отсюда, вполне очевидным является положение о том, что культура и
духовная жизнь людей представляет собой бесконечное число виртуальных миров
со своими обитателями, временем, пространством и прочими особенностями.
Виртуализация действительности дает возможность преодолеть оковы разума,
расширить границы возможного и создать нечто уникально новое, не имеющее
аналогов в реальном мире.
Любое творчество предлагает возможность создания виртуальных миров и
виртуальных образов, обретающих в этих мирах собственное бытие. Эти миры
характеризуются некими особенностями, вызывающими определенные импульсы
в
сознании
реципиента
и
заставляющие
его
переживать
различные
эмоциональные состояния. Роль виртуальности оказывается значительнее, чем мы
предполагаем, и проявляется она не только лишь в рамках научных работ. Тому
подтверждение влияние виртуального на чувственную и эмоциональную сторону
нашей жизни.
Очень точно это подметила философ Вера Владимировна Афанасьева в
своей работе «Тотальность виртуального» [78]: «Неуловимая улыбка Джоконды и
исчезающая
улыбка
Чеширского
Кота;
«кипящий»
виртуальный
бульон
физического вакуума и Протовселенная, определившая нынешний характер
физических законов; непрерывно рождающиеся и умирающие неустойчивости,
обусловившие
все
процессы
Рождения,
Становления
и
Смерти,
столь
многочисленные в Природе; мнимые единицы и вереницы рекламных и
телевизионных образов; Любовь и Свобода; Мысль и Дух – вот что такое
виртуальности. И все они не только близки нам, но и онтологически близки друг
другу. Их нельзя потрогать и увидеть, но ощутить их так легко».
Значительный вклад в создание виртуальных миров и виртуализацию
действительности внесли литературные деятели. С давних времен литература не
только
сама
существование
продуцировала
виртуальной
виртуальные
реальности
и
образы,
даже
но
и
предвосхищала
описывала
ее.
И
это
неудивительно, так как согласно свойствам виртуальности, мир художественных
произведений также подпадает под определение виртуальной реальности.
29
Структура художественного мира в большей или меньшей степени повторяет
структуру мира действительного, однако нельзя с полной уверенностью
утверждать, что художественное пространство тождественно реальному, даже
если описываемые автором события, локации и персонажи существуют или
существовали в действительности.
Виртуализация реальности в рамках художественного текста представляет
создание
автором
посредством
языка
виртуального
мира
на
страницах
произведения. В зависимости от выбранного писателем жанра и стиля,
воссоздаваемые им образы будут иметь различную степень близости к реальности
и пониманию достоверности. Однако в данном случае вопрос о необходимости
актуализации образов не стоит.
При написании биографий реально существующих или существовавших
личностей, изложении событий минувших дней и выдерживании истории в
рамках реализма автор воссоздает образы реально существующих предметов и
ситуаций.
Произведения
предполагают
либо
в
жанрах
создание
фэнтези
абсолютно
или
новых
фантастики
миров
с
зачастую
изменением
пространственно-временных характеристик и свойств привычных явлений, либо,
основываясь на законах и принципах реальной действительности, дополняют ее,
привнося новые идеи и представляя свое видение.
Художественный текст представляет собой вторичную интерпретацию
действительности, при которой автор, помимо воссоздания элементов реальности,
также заботится об эстетическом воздействии на читателя и передаче
коммуникативной
интенции.
Вследствие
того,
что
основной
задачей
художественного произведения является эмоционально-волевое и эстетическое
воздействие на адресата, то его главным конституирующим фактором является
прагматический аспект. Автор произведения предпринимает попытку воздействия
непосредственно на «духовное пространство» читателя с целью повлиять на него
и внести определенные изменения. Под духовным пространством в данном случае
понимается система знаний, взглядов, личностные ориентиры и ценности.
30
Особенность художественного текста заключается в речевой деятельности
говорящего – дискурсивной деятельности, выходящей за рамки собственно текста,
которую также можно определить как процесс взаимодействия текста и читателя.
Художественный
текст
представляет
собой
особую
реальность,
которая,
соединяясь с дискурсами автора и читателя, создает новый тип дискурса и новую
реальность,
уже
в
сознании
читателя.
Другой
отличительной
чертой
художественного текста является то, что он обладает особой креативной
внутритекстовой действительностью, то есть его написание осуществлялось
благодаря богатому воображению и творческой энергии автора. Это определяет
условный и, как правило, «выдуманный» характер художественного дискурса.
С
последним
широко
распространенным
мнением
в
отношении
художественного дискурса не соглашается философ Александр Григорьевич
Спиркин, утверждая, что мир художественных произведений – «не есть
порождение
чистого
вымысла,
не
имеющего
никакого
отношения
к
действительному миру». Для Спиркина то, что изображено на страницах
произведения, являет собой своеобразную и особую реальность, созданную по
аналогии с объективной реальностью, независимо от того, насколько у автора
исключительная фантазия [55].
Создание этой виртуальной действительности в рамках художественного
дискурса и ее успешность восприятия зависит от различных объективных и
субъективных факторов, касающихся как автора, так и читателя. К таковым можно
отнести
фоновые
знания,
представления
о
мире,
ментальные
модели,
стереотипность мышления, восприятие действительности – иными словами, от
картины мира.
Сегодня картина мира является одним из базовых понятий многих областей
гуманитарного знания, таких как философия, антропология, психология,
лингвистика, социология и другие. Сам термин «картина мира» возник еще в
конце XIX – начале ХХ вв., но только с середины прошлого века стал широко
применяться в филологических исследованиях.
31
Рассуждая о картине мира, как правило, подразумевается система образов,
формирующая и фиксирующая некоторое представление о том, что и как мы
видим вокруг себя. Картина мира отражает то, как мы воспринимаем
окружающий нас мир и себя в нем, а также как мы с ним взаимодействуем. По
мнению Валентины Авраамовны Масловой, картина мира есть одно из
фундаментальных понятий, описывающих человеческое бытие [41].
Создание картины мира – это неотъемлемая часть человеческого мышления.
По мнению физика Альберта Эйнштейна, у человека есть стремление создать в
своем создании простую и понятную картину мира для того, чтобы заменить
существующий мир созданной некоторым адекватным способом картиной этого
мира. Этим и занимаются деятели искусства – художники, поэты, литераторы, а
также философы, но каждый по-своему. На продуцирование и оформление этой
картины мира человек «переносит центр тяжести своей духовной жизни...» [67].
Точнее эту мысль изложил Мартин Хайдеггер, немецкий философ, с чьим
именем связано понимание картины мира в ее современной интерпретации.
Хайдеггер справедливо замечает, что слово «картина» мы в первую очередь
ассоциируем с отображением некоторого замысла и изображением некоторого
образа.
Представляя
некоторое
реальное
событие,
картина
предполагает
фиксацию черт и свойств, которые считаются наиболее важными и значимыми.
Таким образом, картина мира для Хайдеггера есть «обозначение сущего в целом»;
она «означает не картину, изображающую мир, а мир, понятый в смысле такой
картины» [64].
В этой дефиниции прослеживается существование еще одного элемента –
человека с его личным и общекультурным опытом и системой знаний о мире.
Таким образом, картина мира находится в основе индивидуального (личностного)
и общественного (коллективного) сознания. В зависимости от научной области
говорят о картинах мира, свойственных представителям разных поколений, эпох,
социальных, этнических, языковых групп и т. д.
Всякая картина мира всецело определяется языком, на котором думает
человек и вне которого эта картина мира не существует. Различные языки
32
формируют различные картины мира, каждая из которых претендует на
определенные представления о реальности. Язык, будучи неотъемлемой и
значимой частью культуры, одним из ее основных средств выражения, играет
огромную роль как в проявлении, так и в образовании национальной картины
мира. «Культура народа вербализуется в языке, именно язык аккумулирует
ключевые концепты культуры, транслируя их в знаковом воплощении – словах.
Создаваемая языком модель мира есть субъективный образ объективного мира,
она несет в себе черты человеческого способа миропостижения, то есть
антропоцентризма, который пронизывает весь язык» [42].
О том, как соотносятся язык и культура, было написано и сказано немало,
ведь эта тема была и остается одной из наиболее обсуждаемых в сфере
гуманитарного знания. Интерес к данной теме прослеживается и в работах
немецкого языковеда Вильгельма Гумбольдта, который называл язык не иначе как
«духом народа» [17]. Гумбольдт был одним из первых лингвистов, кто выдвинул
идею о взаимосвязи картины мира и языка.
Более четко эта мысль быта сформулирована в XX в., в частности в рамках
«гипотезы лингвистической относительности» американских лингвистов Эдуарда
Сепира и Бенджамина Уорфа. Данная гипотеза основывалась на положении о том,
что все люди видят мир по-разному сквозь призму своего родного языка. Именно
язык в значительной степени определяет способ мышления и поведения
говорящего на нем человека. В соответствии с концепцией Б. Уорфа, мир – это
некий
«калейдоскопический
поток
впечатлений,
который
должен
быть
организован нашим сознанием, а это значит, в основном языковой системой,
хранящейся в нашем сознании» [60].
33
ВЫВОДЫ ПО ГЛАВЕ 1
На основании изученного теоретического материала о сущности и
особенностях виртуальности и виртуализации можно сделать следующие выводы
по первой теоретической главе:
1) ввиду своей этимологии и исторического развития, виртуальность и
виртуализация являются сложными для интерпретации понятиями;
2) вследствие своего междисциплинарного характера виртуальность и
виртуализация входят в сферу научных интересов различных и порой
непересекающихся направлений в исследованиях;
3) виртуальная составляющая оказывается
свойственной
не
только
философии, откуда берет свое начало понятие «virtus», или сфере компьютерных
технологий, с которыми ассоциируется создание виртуальной реальности и
искусственного интеллекта,
но
и
другим
видам
духовно-познавательной
деятельности;
4) в конечном счете, под понимание виртуального попадают все продукты
человеческой культуры: научные знания, жизненный опыт, а также произведения
искусства и литературы.
34
ГЛАВА 2 ПРОСТРАНСТВО И МЕСТО
2.1 Понятие пространства
Важнейшим
элементом
картины
мира
человека
и
восприятия
им
действительности является пространство. Данная категория тесно связана с
категорией времени, однако обладает особыми свойствами и характеристиками,
позволяющими изучать только ее пространственную концептуализацию. Тем не
менее, сегодня большая часть исследователей изучает пространство в комплексе
со временем, отмечая взаимосвязь этих важнейших форм бытия и их значимость
для мировосприятия. Однако так было не всегда.
Классическая философия рассматривала пространство и время как две не
зависимые друг от друга самостоятельные сущности. Согласно данному
представлению, пространство сводилось к бесконечной пустоте, так называемому
«ящику без стенок», вмещающему все предметы, а время – к «чистой
длительности». Эта идея, в общих чертах сформулированная еще греческим
философом Демокритом, получила свое развитие и логическое завершение в
теории абсолютного пространства и времени Исаака Ньютона. Английский физик
полагал, что их свойства никак не зависят от характера протекающих в мире
процессов.
Возникновение в ХХ в. теории относительности и развитие знаний о
метрических параметрах пространства и времени привели к кардинальной
перестройке существовавшей еще с Античности концепции. Оказалось, что
классические субстанциональные представления о времени и пространстве не
окончательны и не универсальны. В рамках новой парадигмы, получившей
название «реляционной концепции» (от лат.: «relatio – отношение»), пространство
и время описывались как связанные друг с другом и образующие единый
пространственно-временной континуум явления. На основе данной концепции в
научный дискурс вошло новое понятие «пространства-времени» как единой
формы координации явлений.
35
В настоящее время, исходя из достижений современной науки, более
достоверной выглядит реляционная теория, согласно которой время – это форма
бытия
материи,
выражающая
длительность
существования
материальных
объектов и последовательность смены состояний данных объектов в процессе их
развития. Пространство же является формой бытия материи, характеризующей ее
структуру, сосуществование элементов внутри материальных объектов и
взаимодействие материальных объектов между собой.
Согласно Новейшему философскому словарю [16], и время, и пространство
являют собой несущую конструкцию любой объяснительной картины мира. Связь
пространства и ритмики времени в рамках действительных или потенциальных
систем представляет собой основу фундаментальных параметров бытия, а также
важнейшим условием постижения человеком мира и осознания им самого себя.
Пространство, как и время, относят к универсальным категориям
человеческого мышления. В этой связи достаточно сложно представить себе
сколько-нибудь обширную научную работу, в которой не использовались бы те
или иные термины или терминоподобные наименования с «пространственной»
внутренней формой. Например, дистанция, расстояние, участок, периферия,
область, окрестность, измерение, координаты, удаленность, близость, поверхность
и ряд других.
Согласно словарю Ожегова [48], пространство – это:
1)
одна из форм (наряду со временем) существования бесконечно
развивающейся материи, характеризующаяся протяженностью и объемом;
2) некоторая протяженность, место, не ограниченное видимыми
пределами;
3) промежуток между чем-либо; место, где что-то вмещается.
В толковом словаре Даля [18], слово «пространство» отсутствует и заменено
синонимичным «место». Как показало исследование, в русском языке данные
понятия
практически
не
разграничиваются
и
в
большинстве
работ
и
лексикографических источниках представлены как взаимозаменяемые. Итак, по
Далю, место определяется следующим образом:
1) пространство, занимаемое каким-либо телом или предметом;
2) известное пространство земли, занятое либо порожнее;
36
3)
ширь, простор, пустота.
Современный толковый словарь Ефремовой [21] предлагает такую
дефиницию пространства:
1) одна из форм материи;
2) неограниченная видимыми пределами протяженность;
3) большая площадь чего-либо;
4) промежуток между чем-либо;
5) место, где что-либо вмещается или способно вместиться.
Пространство в толковом словаре Ушакова [61] представлено как:
1) состояние материи определенной протяженности и объема;
2) промежуток между чем-либо;
3) место, способное вместить что-нибудь;
4) поверхность, земельная площадь.
Как можно заметить, формулировки дефиниций, в общем смысле,
повторяют друг друга, что говорит об универсальности и междисциплинарности
понятия пространства. Однако в основу представленных определений легло
исключительно физическое свойство пространства; в них отсутствует указание на
его иные семантические и психологические аспекты. Значимость пространства
выражается не только в протяженности или удаленности той или иной площади,
но и в ментальной связи человека с местом.
Согласно этому положению, пространство есть измерение, формирующееся
в сознании человека не только лишь через его восприятие физических процессов,
но и на основе личных и общих представлений и смыслов. Связь человека с
пространством как нельзя лучше описывают такие понятия как «привязанность к
месту», «идентичность места» и «чувство места», которые начали активно
изучаться в русле социальной и экологической психологии последние два десятка
лет.
Место – это открытая система, границы которой определяются полем
действия субъекта и рядом связанных с ним субъективных факторов: образом
жизни, характером и обширностью социальных отношений. Привязанность к
месту чаще всего ассоциируется с положительной эмоциональной связью,
возникающую между человеком и средой его обитания. Говоря о привязанности к
месту, некоторые авторы используют словосочетание «чувство дома» в качестве
положительной коннотации для описания места, которое приходится человеку по
37
душе. Социальные опросы и исследования показывают, что люди старшего
поколения и представители низшего социального класса испытывают более
сильную привязанность к месту своего проживания, чем молодые успешные и
обеспеченные люди [70]. Благодаря стремительно развивающейся глобализации,
создающей благоприятные условия для обучения и труда в любом уголке мира,
привязка к месту в настоящее время теряет свою значимость для нового
поколения. Иногда это может быть связано с отрицательными эмоциями и
процессом обратным привязанности к месту, то есть со стремлением человека
избегать пребывания и нахождения в определенной локации.
Для обозначения исключительной привязанности человека к месту
существует даже специальное понятие – «топофилия», что значит «любовь к
месту». Данный термин впервые был использован американским географом И-Фу
Туаном для описания тесной связи между человеком и местом, его физическими и
социальными параметрами [77]. Похожую терминологию использует и его
соотечественник Фриц Стил [76], отмечая, что на формирование топофилии
влияет чувство защищенности и приятных ощущений и воспоминаний, связанных
с местом.
Получается, что в сознании человека место определяется не только
физическими параметрами, но и тем, как он воспринимает окружающую его
действительность, будучи ее частью, какие он испытывает эмоции при
нахождении в том или ином месте, а также степень значимости для него той или
иной локации. Каждое место обладает своим уникальным характером и присущей
лишь ему локальной ценностью, что представляет большой интерес для
социальных и психологических наук, так как место, в котором человек живет,
трудится или отдыхает, оказывает на него определенное социальное и
коммуникативное воздействие, формируя его поведенческие и когнитивные
особенности, а также привязанность к нему. К слову, в укреплении привязанности
к месту свою значимую роль также играют символы, традиции и мифы, а это уже
указывает на коллективный опыт и чувство места.
38
Польский архитектор Амос Рапопорт утверждает [73], что пространство,
совместно с другими физическими составляющими реальности, содержит в себе
различные типы информации, которую человек, в свою очередь, способен
воспринимать и декодировать в зависимости от его социальной роли,
представлений, мотивов и картины мира. Вследствие этого, место выступает
аккумулятором личного (а также коллективного) опыта и знаний человека и
указывает на локализацию его субъективных пространственных ощущений, при
взаимодействии с этим элементом действительности. Любопытно, но именно
чувство места и то, насколько человеку в нем комфортно физически и
психологически находиться, влияет на качество окружающей среды и ее
поддержание в том или ином регионе.
Норвежский теоретик архитектуры Кристиан Норберг-Шульц [72] разделяет
точку зрения своего польского коллеги и обращает внимание роль архитектурных
ансамблей в придании новых физических свойств пространству и окружающей
нас среде, которые влияют на психологическое и физическое благополучие
человека. С данным положением сложно не согласиться. Среда, в которой живет
человек, полифункциональна. Она служит регулятором отношений с другими
людьми и является маркером социального статуса человека.
Среда способна удовлетворить не только естественные нужды личности в
жилье, безопасности, инфраструктуре, но и ряд социально-психологических
потребностей, таких как потребность в саморепрезентации, саморазвитии,
социальной активности, приобретении опыта и так далее. В среде организуется
взаимодействие и коммуникация на различных уровнях – от участия в городских
политических мероприятиях до соседского общения – и утверждаются формы
пространственного поведения ее обитателей. И наконец, среда отражает уровень
материального развития общества, происходящие в нем процессы, качество и
образ жизни людей.
Эдвард Рельф [74], географ и феноменолог из Великобритании, определил
место как «слияние человеческого и природного порядка, объясняя это тем, что
места являются значимыми центрами нашего непосредственного опыта. Согласно
39
ему, место представляет собой взаимодействие трех компонентов – «физической
установки», «действия» и «значения», – что подчеркивает сложность данного
явления, в том числе и при восприятии его человеком. Однако чувственная
перцепция пространства, пишет Рельф, едва ли поддается определению, оставаясь
субъективной для каждого из нас.
Помимо философов, социологов, психологов и экологов, изучением
категории
пространства
занимаются
и
лингвисты,
участвуя в
развитии
исследований и обогащая данную тему своими трудами. В частности
повышенный интерес к концепту места проявляют представители когнитивной
лингвистики и психолингвистики.
В
XX
в.
знаменитая
гипотеза
Сепира-Уорфа
о
лингвистической
относительности изменила статус категории пространства-времени, условно
переведя ее из исключительно философской плоскости в лингвистическую и
литературоведческую. В основе данной гипотезы лежит идея о том, что язык
влияет на мировосприятие и воззрение его носителей, а выражаемые в нем
значения и оценки определяют мышление и философию, свойственные всем
носителям данного языка.
Особую значимость для изучения места и связанной с ним категорией
времени представляет понятие хронотопа, разработанное советским филологом
Михаилом Михайловичем Бахтиным. Под хронотопом понимают «существенную
взаимосвязь
временных
и
пространственных
отношений,
художественно
освоенных в литературе» [6]. Бахтин утверждал, что литературный образ и язык
литературного произведения в своей основе хронотопичны, а также указал на
принятие во внимание хронотопов автора произведения и реципиента (слушателя
или читателя). Помимо М.М. Бахтина пространство, – но уже как самостоятельная
категория, – рассматривалась учеными Тартуской (Ю.М. Лотман) и Московской
(В.Н. Топоров, Т.В. Цивьян, Т.М. Николаева) семиотических школ, представители
которых объединили изучение структуры художественного текста с изучением
структуры пространства. Работы лингвиста Владимира Николаевича Топорова, в
которых он строго разграничивает бытовое, научное и мифопоэтическое
40
понимание пространства, стали своего рода стимулом для изучения концепта
«место» в тексте (или «текста пространства») [59].
2.2 Концепт «место» в рамках художественного дискурса
Концепт представляет собой один из наиболее распространенных и
наименее однозначно определяемых терминов современного языкознания.
Концепт тесно связан с антропоцентрической парадигмой лингвистики и
когнитивно-прагматической стороной исследований, в которых он активно
употребляется наряду с такими понятиями, как «дискурс», «ментальность»,
«картина
мира»,
«языковая
картина
мира»
для
представления
общих
мировоззренческих, мыслительных и эмоциональных мотивов и интенций
индивида, отраженных в его текстах.
Слово «концепт» пришло в науку из философии и логики и происходит от
латинского «conceptus», что значит «понятие». Возникновение данного термина в
отечественной лингвистике связано с деятельностью религиозного философа
Сергея Алексеевича Аскольдова, который однажды предложил свежим взглядом
оценить соотношение «понятия», «слова» и философского «концепта». Теория
Аскольдова – отражение будущего психолингвистического направления, ведь
концепт он рассматривал как «мысленное образование, которое замещает нам в
процессе мысли неопределенное множество предметов одного и того же рода» [5].
Филолог Дмитрий Сергеевич Лихачев считал, что концепт – это «отклик на
предшествующий языковой опыт человека» [37]. Согласно ему, концепт
происходит не от слова, а является результатом столкновения значения слова с
личным или национальным опытом. Иными словами, концепт расширяет значение
слова, оставляя за собой возможность «сотворчества и домысливания».
Лингвист
«оперативную
Елена
Самуиловна
содержательную
Кубрякова
единицу
памяти,
понимала
концепт
ментального
как
лексикона,
41
концептуальной системы и языка мозга, всей картины мира, отраженной в
человеческой психике» [34]. Валентина Авраамовна Маслова называла концептом
исключительно сложные и наиболее важные понятия той или иной культуры, без
которых ее трудно себе представить. По мнению Масловой, концепт есть
ментальное национально-специфическое отображение знаний и эмоциональных
представлений об объекте, выраженное посредством ряда языковых средств [41].
Отсутствие единой унифицированной дефиниции и подхода к определению
концепта во многом связано с комплексностью данного явления, содержащего в
себе не только понятийный смысл, но и социо-психо-культурный элемент, под
которым понимаются специфические для определенной культуры образы,
ассоциации, оценки и коннотации. Получается, что концептуальная система
индивида соотносится с его принадлежностью к некоторому культурному
сообществу. Это соотношение передается с помощью лингвокультурного
концепта. Культура, как известно, вербализируется в языке, который накапливает в
себе ключевые концепты, характерные для определенной национальной языковой
картины
мира.
В
каждой
из
таких
картин
мира
существуют
свои
лингвокультурные концепты, в том числе и концепт места, связанный с
пониманием того, чем является для нас окружающее пространство.
В литературе «место» представляет собой художественное пространство,
некий континуум, в котором существуют персонажи и совершается некоторое
действие. Литературовед Юрий Михайлович Лотман выделял несколько подтипов
художественного пространства: «волшебное и бытовое, внешнее или внутреннее».
Пространство, как утверждал Лотман, предопределяет поведение персонажей,
которые, «переходя из одного пространства в другое, деформируются по его
законам» [38].
О пространственно-временном континууме писал и Петр Яковлевич
Гальперин, понимая под ним единство пространственного и временного аспектов,
«нерасчлененный поток движения во времени и пространстве». Ученый отмечал,
что континуум как категорию художественного дискурса можно представить в
42
виде установленной автором последовательности событий, разворачивающихся во
времени и пространстве на страницах произведения. При этом важно учитывать,
что «развертывание событий протекает не одинаково в разных типах текстов» [11].
Понятие пространства-времени широко используется при анализе текстов
художественного
конструктивными
дискурса,
так
принципами
как
и
время,
организационной
и
пространство
структуры
служат
литературного
произведения. Создаваемая категориями пространства и времени система
моделирует
повествование,
обеспечивает
целостное
восприятие
виртуализированного художественного мира, организует структуру произведения,
а также, что немаловажно, формирует художественный смысл. Обе эти категории
работают на ключевую смыслообразующую функцию, но могут и должны
рассматриваться отдельно. Поэтому сосредоточим свое внимание на концепте
места.
Первой функцией, которую выполняет «место», является онтологическая.
Именно в пространстве закодирована модель мира, которую автор хочет передать
посредством языка читателю или слушателю. По словам филолога Людмилы
Николаевны Ноздриной, пространство вкупе со временем позволяет верно
декодировать зашифрованную в тексте картину мира автора, позволяя таким
образом, художественному тексту «осуществлять одну из важнейших задач
искусства – быть средством познания» [45].
Антропоцентрическая функция концепта «место» напрямую связана с
первой функцией. Иллюстрацией данной функции является антропоцентрическая
концепция пространства, предложенная М.М. Бахтиным. Согласно ей, в
художественном произведении представлено два мира: первый мир представляет
собой окружение героя, а второй – демонстрирует изнутри эмоциональнодуховную сферу, включающую в себя мотивы, мысли и чувства персонажа.
Согласно
подобному
пространства
произведения.
подходу,
признается
как
антропоцентрическая
определяющая
функция
категории
художественный
смысл
43
Третья
функция,
выполняемая
концептом
места,
взаимосвязана
с
прагматический аспектом, о котором писал Ю.М. Лотман, рассматривавший его
как аспект работы текста, «поскольку механизм работы текста подразумевает
какое-то введение в него чего-либо извне. Будет ли это «извне» – другой текст, или
читатель (который тоже «другой текст»), или культурный контекст, он необходим
для того, чтобы потенциальная возможность генерирования новых смыслов,
заключенная в имманентной структуре текста, превратилась в реальность.
Поэтому процесс трансформации текста в читательском сознании, равно как и
трансформации читательского сознания, введенного в текст, не искажение
объективной структуры, от которого следует устраниться, а раскрытие сущности
механизма в процессе его работы» [38].
Из изложенного выше становится очевидно, что прагматический аспект
порождает прагматическую функцию художественного текста. Это также означает,
что и отдельные категории художественного текста могут быть исследованы и
проанализированы в прагматическом аспекте.
Тексты
могут
быть
реализованы
в
эстетике,
что
предполагает
существование еще одной функции пространства: эстетической. При определении
сущности эстетической функции текста применяется понятие трансформации.
Так, И.Р. Гальперин [11] утверждал, что эстетико-познавательная функция
способна трансформировать все другие функции языка, преломляя их в желаемом
направлении. По В.В. Виноградову [10], эстетическая функция – «образноэстетическая трансформация средств общенародного языка». Л.А. Новиков же
полагал [43], что посредством языка реализуется «творческая трансформация
обычного предмета действительности в особый художественно моделируемый
предмет».
Давно ставшее классикой высказывание М.М. Бахтина о том, что
пространство «является организационным центром основных сюжетных событий
романа»,
предполагает
существование
сюжетообразующей
функции,
оказывающейся наиболее полно изученной в отечественной школе филологии. И
наконец, последней функцией места в художественном тексте следует назвать
44
символическую функцию, наиболее подобная информация о которой – от идеи до
реализации – представлена в трудах В.Н. Топорова, Ю.С. Степанова, А.Ф. Лосева.
При одновременном исполнении перечисленных функций – онтологической,
антропоцентрической, эстетической, сюжетообразующей и символической, –
происходит рождение смыслов, воспринимаемых читателем, а также реализуется
ключевая функция пространства и времени – смыслообразующая.
Растущее
внимание
филологов
к
пространственным
концептам
в
художественном тексте привело не только к многочисленным обсуждениям на
данную тему, но и созданию различных классификаций и терминологических
обозначений. Так, в настоящее время активно используются еще не имеющие
окончательной дефиниции термины «топос» и «локус», пришедшие в языкознание
из философии и естественных наук. Как и в случае с «местом» и
«пространством», эти понятия вводятся в научный дискурс без
четко
сформулированной семантизации, часто взаимозаменяются и представляют любое
намеренно
или
подсознательно
включенное
в
художественный
текст
пространство.
Впервые термин «локус» начал регулярно употреблять Ю.М. Лотман,
который в своих статьях о семиотике художественного пространства утверждал о
существовании тесной и твердой приуроченности героя произведения к тому или
иному
месту,
локусу.
Эти
места
по
отношению
к
герою
являются
функциональными полями, попадание в которые равно включению в некоторую
конфликтную ситуацию.
Как и многие другие термины, «локус» пришел в лингвистику из
естественных наук, а туда – из латинского языка: данное понятие происходит от
латинского
слова
«locus»,
означающего
«место»
или
«участок»;
в
антропоцентрическом аспекте он может быть внешним и внутренним. Так, в
биологии он обозначает «участок хромосомы, где локализован ген» [86]. В
психологии широко применяется понятие «локус-контроля» – теоретическая
модель
личности,
при
которой
индивид
уверен,
что
его
поведение
детерминируется либо им самим (интернальный локус-контроль), либо его
45
окружением и обстоятельствами (экстернальный локус-контроль). Таким образом,
локус входит в филологический дискурс уже с устоявшимся понятийным ядром.
Органичное вхождение этих терминов в исследования художественных
текстов приводит к попыткам ученых дать им определения. Очень часто «локус»
трактуется
через
«топос»,
как
ограниченное
пространство
в
составе
безграничного. Такое содержательное наполнение исходит из следующего
положения. Лингвисты называют «локусом» закрытые пространственные образы,
а «топосом», в свою очередь, – открытые. В этом случае говорят о локусе города и
топосе степи [40], локусе села Михайловское и топосе деревни [32].
В то же время наблюдается и иная тенденция, согласно которой, топосу
отводится
роль
обозначения
«языка
пространственных
отношений»,
пронизывающих художественный текст, т.е. «места» разворачивания смыслов.
Например, у В.А. Кофанова [33] и Н.В. Кудрина [35] можно встретить такие
варианты словосочетаний со словом «топос»: топос смерти, топос социальноисторического времени, топос небытия.
Локус же соотносится с конкретным
пространственным
образом,
отсылающим к действительности. Следуя этой теории, одно и то же место может
называться и топосом, и локусом, а значит, рассматриваться в зависимости от
осмысления его как национального символа с актуализацией в его репрезентации
оценочных смыслов или реального описания места с превалирующими в тексте
денотативно-референциальными отсылками.
Так, в своей диссертации «Концептосфера
поэзии В.
Высоцкого:
аксиологические и экзистенциальные концепты» Н.В. Закурдаева [22] представила
концепт дома сразу в двух образах: национального топоса и действительного
локуса. В статье венгерского слависта З. Хайнади «Архетипический топос» [65]
чеховские образы сада и парка есть архетипические топосы, которые автор
определяет
как
мифологические
«хранящиеся
извечные
в
коллективном
образы»,
подсознании
возвращающиеся
в
человечества
литературу
как
«универсальные понятия», в то же время вишневый сад «является локусом памяти
прообраза Эдема».
Ввиду активного использования термина «топос», уже давно говорят о
создании топологики – «учении о топосах, т.е. локально организованных
46
смыслообразующих пространствах и сопряженных с ними способах и формах
существования логоса, т.е. способах развертывания конкретного смысла». В этом
случае, концепт понимается как «то, что существует и развертывается по законам
логоса в сопряженном с ним топосе; он одновременно является единицей логоса и
частью функциональной архитектоники топоса» [39].
Понятие «топос» известно еще со времен Аристотеля, которым оно
трактовалось как учение об «общих местах», общих исходных положениях,
служащих источником изложения темы. Встречается также понимание топоса как
в одного из основных терминов современной риторики: «топосы положения,
понятия и принципы, которые признаются всеми вообще и не требуют
доказательств, «общие места» [53].
Таким образом, в современных
исследованиях
понятие
«топос»
представлено в двух основных и равноценных по своей значимости значениях. С
одной стороны, это значимое для художественного текста (или группы текстов
какого-то литературного направления и эпохи или национальной литературы в
целом) «место разворачивания смыслов», которое может коррелировать с какимлибо фрагментом (или фрагментами) реального пространства, как правило,
открытым. С другой стороны, топос – это «общее место», набор устойчивых
речевых формул, а также общих проблем и сюжетов, характерных для
национальной литературы. Понятие «локус» применяется в основном к закрытым
культурным фрагментам пространства.
В диссертации О.Е. Фроловой локус понимается как «пространственный
референт художественного текста, являющийся результатом выбора писателем
места (или мест), где будет разворачиваться действие». Эти места автор
исследования называет сюжетными локусами, влияющими на композицию и
структуру художественного текста и являющимися «некоторыми фрагментами
пространства, включенными в синтагматику текста» [63].
Систему сюжетных локусов предлагается описывать с помощью шести
оппозиционных пар, организованных согласно следующей иерархии:
1) положительный – отрицательный;
2) природный – созданный человеком;
47
3) открытый – закрытый;
4) свой – чужой;
5) верх – низ; право – лево;
6) воображаемый – реальный.
В методических целях О.Е. Фролова также определила способ того, как в
языке передается концепт места. Так, она выделяет локусы, лишенные имени
(имена
нарицательные),
топонимы).
Среди
и
локусов,
локусы
поименованные
выраженных
именем
(имена
собственные,
нарицательным,
были
предложены следующие виды:
1) приватные локусы (дома, поместья, квартиры);
2) социальные локусы (поликлиника, присутствие);
3) природные локусы (степь, пустыня, море);
4) комплексные локусы (азартные игры, балы, приемы);
5) динамичные локусы (тропы, ручьи).
Данная классификация несколько противоречит тому, что было сказано
выше и касается третьего пункта – локусов, связанных с природным окружением
персонажа. Термин «локус» предполагает закрытое и ограниченное пространство.
Степь, пустыня и море, как было замечено исследователями художественного
дискурса, представляют собой «пространство отсутствующих границ, точнее,
пространство, границей которого является горизонт, в беспредельной дали
смыкающий» землю или водную гладь и небо [62]. Таким образом, данные
концепты мест являются скорее топосами, будучи открытыми пространствами как
в физическом, так и в смысловом плане.
Как пространственный концепт локус может формироваться из под-локусов.
Попытка выделить «большие» и «малые» локусы (собственно локусы и подлокусы) была предпринята в статье В.Н. Топорова «К «петербургскому» локусу М.
Кузмина». В ней ученый рассказывает о главном петербургском локусе и
48
«точечных петербургских локусах, подразумевая под этим, соответственно, сам
город и его конкретные локации или части [58].
49
ВЫВОДЫ ПО ГЛАВЕ 2
Теоретические сведения, изложенные во второй теоретической главе,
позволяют сделать следующие выводы:
1) восприятие действительности через категорию пространства зависит не
только от сугубо индивидуальных представлений человека о том, что его
окружает, но и от национальной картины мира, так как пространство – это один из
важнейших лингвокультурных концептов;
2) категория пространства тесно связана с категорией времени, и эта
взаимосвязь в рамках изучения художественного дискурса обозначается понятием
«хронотоп»;
3) интерес филологов к пространственным концептам в художественных
произведениях привел к возникновению различных систематизаций данных
концептов и новых обозначений, наиболее распространенными из которых в
настоящее время являются «локус» и «топос»;
4) в зависимости от исходных позиций исследователя и его подходов к
пониманию концепта «места» понятия «локус» и «топос» трактуются по-разному.
50
ГЛАВА 3 СПОСОБЫ ВИРТУАЛИЗАЦИИ РЕАЛЬНОСТИ НА ПРИМЕРЕ
КОНЦЕПТА «МЕСТО» В ХУДОЖЕСТВЕННОМ ДИСКУРСЕ
Исследовательская
часть
настоящей
работы
посвящена
анализу
художественных произведений австрийского писателя XX в. Густава Майринка в
переводе на русский и английский язык. Цель данного анализа заключалась в
выявлении способов виртуализации действительности на примере концепта
«место» в художественном дискурсе. В процессе анализа была также установлена
частота использования тех или иных типов пространственных структур в русском
переводе,
зафиксирована
степень
совпадения
способов
виртуализации
в
параллельных текстах – в переводах на русский и английский язык. Для
достижения поставленной цели и удобства систематизации информации была
составлена
и
предложена
классификация
пространственных
концептов,
основанная на противопоставлении понятий «локус» и «топос».
Для
наглядности
географическим,
все
конструкции,
морфологическим
и
согласно
стилистическим
пространственнокритериям,
были
распределены по группам и представлены в приложении к работе.
3.1 Классификация, основанная на оппозиции локус – топос
Ознакомившись с этимологией и различными дефинициями понятий
«локус» и «топос», мы предприняли попытку по созданию собственной
классификации пространственных концептов в рамках художественного дискурса.
В основу классификации легло понимание локуса и топоса как мест, являющихся
результатом выбора автором того, где будет разворачиваться сюжет и действие его
художественного произведения. Топос в пределах данной классификации являет
собой открытое физическое пространство, а локус – закрытое.
Свою роль при составлении систематизации концептов сыграло и то, какие
образы чаще всего возникают в сознании человека при упоминании концепта
51
«место». По результатам социологического опроса было установлено, что слово
«место» означает:
1)
2)
3)
4)
территорию, имеющую пределы для 75% респондентов;
пункт назначения для 42% респондентов.
пространство без определенных видимых границ для 33% респондентов;
сооружение для 25% респондентов.
На основании вышеизложенного и анализа литературного материала
пространственные концепты можно условно разделить на четыре большие
группы:
1)
2)
3)
4)
локус, обозначающий территорию, имеющую определенные границы;
локус в пространстве;
топос, обозначающий открытое пространство;
локус, обозначающий конкретную локацию, сооружение.
В первую группу попадают, к примеру, дачные участки, города, улицы,
области, страны и континенты. Границы таких локусов, как представляется,
известны большому числу людей, благодаря общей эрудиции и фоновым знаниям
в области географии и топографии.
В пределах данной категории мы выделяем под-локус, связанный с
некоторой исторической реалией. Слово или словосочетание, являющееся
лексической репрезентацией исторического под-локуса, прямо не указывает на то,
где происходит событие, но подразумевает эту информацию. К таким под-локусам
относят, к примеру, названия денежных валют, национальных костюмов,
характерных для того или иного ареала и исторической эпохи.
Также к под-локусам, не указывающим непосредственно на локацию, мы
относим языковой под-локус и чувственный под-локус. Первый составляют
отдельные слова или выражения на, чаще всего, незнакомом или малознакомом
реципиенту языке, предложенные автором в оригинале для сохранения
национального колорита места, в котором происходит действие. Второй связан с
чувственным восприятием места – с обонянием, слухом, вкусом.
Под локусом в пространстве мы понимаем указание на расположение того
или иного ограниченного зоной видимости участка. Эти локусы представлены
оппозициями типа «там – здесь», «справа – слева», «внизу – вверху» и так далее.
52
В рамках данной категории мы выделяем также динамический под-локус,
указывающий на движение субъекта в сторону того или иного места назначения: в
парк, на моря, в сторону дороги.
К топосам открытого пространства мы относим масштабные территории, не
имеющие видимых границ – непроходимые джунгли, бескрайние поля, глубокие
моря, безграничное небесное пространство.
Четвертая категория говорит сама за себя: под локусом сооружения
подразумеваются различные здания, архитектурные строения. Однако строение
будет считаться локусом сооружения ровно до тех пор, пока данное место не будет
описано изнутри и тем самым превращено в локус закрытого пространства.
Вследствие этого предлагаемая нами классификация имеет следующий вид:
1) Локус закрытого пространства;
 исторический под-локус;
 языковой под-локус;
 чувственный под-локус.
2) Локус в пространстве;
 динамический под-локус.
3) Топос открытого пространства.
4) Локус сооружения.
На наш взгляд, данная классификация может оказаться полезной не только
при систематизации пространственных концептов в художественном дискурсе, но
и использоваться в рамках географических, исторических, психологических,
философских
и
других
исследований,
связанных
с
пространственной
концептуализацией и влиянием концепта «место» на субъект.
Для
выявления
способов
виртуализации
действительности
в
художественном дискурсе на примере концепта «место» и установления частоты
их
употребления
нами
было
проанализировано
несколько произведений
австрийского автора Густава Майринка. В ходе анализа была произведена
систематизация конструкций, содержащих вышеупомянутый концепт, согласно
предложенной нами классификации. Общее их количество составило 196
позиций. Из них наиболее распространенным пространственным концептом
является локус закрытого пространства, составляющий 59% от общего числа
53
конструкций. Существование видимых и/или географически маркированных
границ облегчает не только задачу автора в описании происходящего в условно
закрытом пространстве, но и восприятие событий читателем. Чем уже
описываемое пространство, тем, как показывает практика, ниже уровень
динамики сюжета и более детально проработан фон, на котором находится
фигура, то есть персонаж.
Помимо
конструкций,
непосредственно
указывающих
на
локацию
закрытого художественного пространства, в данной категории нами выделяются
еще три типа конструкций представленных историческим, языковым и
чувственным под-локусом. Такого рода конструкции немногочисленны и
составляют 9%, 4% и 3% соответственно от общего числа примеров локуса
закрытого пространства; 5%, 3% и 2% соответственно от общего числа
конструкций, и лишь косвенно раскрывают информацию о том, где происходит
действие в тексте.
Локус в пространстве, указывающий на расположение некоторого участка,
составляет
23%
от
общего
числа
конструкций.
30
из
45
примеров
пространственного локуса попадают в категорию динамического под-локуса,
предполагающего движение субъекта в сторону того или иного места назначения,
что составляет 66% от их общего количества.
19 примеров топоса открытого пространства составляют 10% от общего
числа конструкций. Это подтверждает то, что Г. Майрик предпочитает закрытые
пространственные системы улиц и городов, особенно любимыми из которых
являются Прага, Амстердам и Берлин, открытым пространствам, отдавая
предпочтение детальному описанию малого места, нежели чем виртуализации
общей природной картины. Город в произведениях автора – не просто фон и
абстрактная архитектура, а герой каждой из его историй.
Локусу сооружения в рассмотренных текстах отводится всего 8%, однако
здесь стоит заметить, что упомянутые строения считаются локусом сооружения
лишь
до
того
момента,
покуда
они
не
будут
описаны
изнутри.
В
проанализированных произведениях описание сооружения зачастую начинается
54
сразу с интерьера, минуя экстерьер, что вновь демонстрирует любовь автора к
локусу закрытого типа.
Любопытно, что если представить аналитические результаты частоты
употребления
того
или
иного
пространственного
концепта
в
рамках
рассмотренных нами художественных произведений в виде топа, то он совпадет с
данными, полученными в ходе опроса о том, чем для респондентов является
место. Напомним, что самым частым ответом было понимание места как
некоторой территории, имеющей границы, то есть локуса закрытого пространства.
Следующим по популярности вариантом было представление места в виде пункта
назначения, навстречу которому движется субъект: в предложенной нами
классификации
этот
концепт
представлен
пространственным
локусом
и
динамическим под-локусом. Затем следовало безграничное пространство (топос
открытого пространства) и замыкало список строение (локус сооружения).
Приведем несколько примеров концептов места из проанализированных
нами художественных произведений, начав с отрывка из рассказа «Химера»
(сборник рассказов «Зеркальные отражения»):
«Зрелое, послеполуденное солнце щедро изливает свой жар на серый
булыжник древней площади, досыпающей последние часы воскресного затишья».
Площадь – концепт места, представляющий собой локус закрытого
пространства. Благодаря богатым эпитетам и такому стилистическому приему как
олицетворение,
в
сознании
читателя
возникает
некоторое
безлюдное
пространство, покрытое серым булыжником, над которым из-за высокой
температуры дрожит воздух.
«Бессильно прислонившись друг к другу, забылись тяжким сном старинные
домики с кривыми, сварливо скрипучими деревянными лестницами, укромными
мрачноватыми закутками и мебелью красного дерева, верой и правдой
отслужившей свой век в крошечных старомодных гостиных. Всеми своими
распахнутыми настежь оконцами ловят они горячий летний воздух».
С указанием основного локуса – площади – продолжается описание
окружающего ее пространства, создающего границы ее закрытого локуса. Дома,
55
тесно прижавшись друг другу, стоят по периметру площади, погруженные в
тишину
улиц,
изредка
нарушаемую
скрипом
их
деревянных
лестниц,
приглашающих заглянуть внутрь. От внешнего убранства локуса сооружения – к
интерьеру локуса закрытого пространства, о возрасте которого говорит античная
«мебель из красного дерева, … отслужившей свой век». Кажется, что вот-вот
ощутишь этот особенный запах старины, усиливающийся на «горячем летнем
воздухе».
«Одинокий медленно пересекает площадь, направляясь к костелу святого
Фомы, который с благочестивой кротостью поглядывает на свое окружение,
сломленное мертвым беспробудным сном. Входит. Запах ладана».
Движение в направлении некоторого пункта назначения в рамках данной
работы представляет собой динамический под-локус. Пересекая площадь, герой
оказывается перед небольшим, судя по «кротости» архитектуры, костелом,
окидывающим взглядом площадь и дома сквозь дымку дрожащего воздуха. Запах
ладана (пример чувственного под-локуса), который ощутил герой, указывает на
то, что в костеле до сих пор проводятся службы, что это не просто закрепленное
за зданием имя некогда действующего церковного сооружения.
Слово «костел» сразу наводит на мысль о католических храмах восточной
части Европы, и дальнейшее указание Святого, чье имя он носит, подтверждает
догадки читателя. Костел Святого Фомы – или Святого Томаша в чешской
католической культуре – это реально существующее церковное сооружение в
Малом Городе (Прага, Чешская Республика). Святой Фома – один из двенадцати
апостолов Иисуса Христа. Известный фразеологизм «Фома неверующий»,
используемый для именования человека, которого сложно в чем-либо убедить,
связан одним из эпизодов Евангелия от Иоанна [20]: апостол Фома не верил в
воскрешение своего учителя до тех пор, пока воочию не увидел Христа живым.
«Тяжелая дверь со стоном откидывается назад, на свое потертое, обитое
чем-то мягким ложе, и залитого ярким солнечным сиянием мира как не бывало –
дерзкие пронырливые лучи, преломляясь в витражах готических окон, словно
разбитые раскаяньем, смиренно и униженно стекают на массивные каменные
56
квадры, под которыми покоятся священные останки тех, кто навеки избавлен
от тягот мирской суеты».
Внутреннее
убранство
вновь
представлено
локусами
закрытого
пространства. Входя в костел, герой оставляет позади бренный мир, утопающий в
лучах жаркого летнего солнца, оказываясь в благословенной прохладе и тишине
храма, украшенного витражами готики. Общих знаний читателя об архитектурных
стилях и атмосфере, царящей в европейских церквях, более чем достаточно,
чтобы образ костела Святого Фомы виртуализировался благодаря таким изящным
описаниям до мельчайших деталей: покачивающихся светильников на длинных,
«безропотно терпеливых цепях», строгих рядов колонн и лавочек. Очевидно,
место выбрано не случайно: герой истории также до последнего не верил в
сказанное ему седовласым пророком.
Другая история австрийца-мистика под названием «Фиолетовая смерть»
(сборник рассказов «Волшебный рог бюргера») рассказывает о путешествии
англичанина – некого Сэра Роджера Торнтона – и его глухого слуги Помпея
Ябурека по таинственным джунглям в поисках существования «оккультных сил».
«Примерно в двадцати дневных переходах в одной из боковых долин
Химавата находится чрезвычайно странный участок. С трех сторон – отвесные
скалы; единственный доступ отрезан исходящим из земли ядовитым газом,
который мгновенно убивает все живое».
Химават
(с
др.-инд.:
हहमवतत
–
«снежный»)
или
Хималай
–
это
древнеиндийский бог, отождествляющий покрытую снегами вершину Гималаев,
обитель ракшасов, индийских демонов [80]. Очевидно, недоброе место, не
сулящее чужеземцам ничего хорошего, и следующее за ним описание «странного
участка» – этому прямое доказательство. Химават как исторический под-локус
непосредственно не указывает на то, что место действия происходит в Индии, но
созвучие имени бога с реально существующим географическим оронимом,
подсказывает читателю, где будет происходить действие.
57
«В этом ущелье … среди буйной растительности обитает маленькое
племя; оно относится к тибетской расе, носит красные островерхие шапки и
поклоняется какому-то злому сатанинскому существу в образе павлина».
Красные островерхие головные уборы, которые носят представители
неизвестного британцам племени, обитающего среди непроходимых джунглей
(топос открытого пространства), – это еще один исторический под-локус. Речь
идет о древней тибетской секте Дуг-па или секте Красных шапок, исповедовавшей
черную магию и пропагандирующей безнравственное поведение и пьянство.
Поэтому
с
давних
пор
слово
«дуг-па»
считается
оскорбительным
и
уничижительным [8].
Преодолев сложнейший путь и оставив позади ущелье и выжженную газом
безжизненную землю, путешественники вышли на луг, где «незваных гостей уже
ожидали». Позволив чужеземцам подойти поближе, сектанты что-то прокричали,
и на месте сэра Торнтона возникла какая-то фиолетовая кегля. Загадочное слово
«амэлэн»,
произнесенное
красношапочниками,
обернулось
настоящей
катастрофой для всей Европы.
«В Германии эпидемия прежде всего поразила Гамбург; Австрия с неделю
оставалась неуязвимой – как известно, там читают только местную хронику».
Упоминание в тексте реальных топонимов – напомним, локусов закрытого
пространства, – в данном случае стран и городов западной Европы, помогает
быстро и практически безошибочно виртуализировать в сознании читателя
необходимые образы и связанные с ними национальные стереотипы. Это, как ни
странно, благотворно влияет на восприятие истории и упрощает процесс
осознания места действия.
События романа «Зеленый лик», повествующего о таинственном Хадире
Грюне, также развиваются в одном из городов на западе Европы, однако автор не
спешит называть его, с первых страниц будто бы предлагая читателю
самостоятельно отгадать, где будет развиваться сюжет.
58
«Кунштюк-салон Хадира Грюна» – прочел хорошо одетый незнакомец на
вывеске, красовавшейся на одном из домов с противоположной стороны
Йоденбрестраат».
«Кунштюк» – слово немецкого происхождения, которое значит «фокус» или
«трюк». Этот локус сооружения помогает определиться с ареалом места-действия:
вероятнее всего, это страна Старого Света, в которой говорят на языке,
относящемся к группе германских языков. Вторая часть годонима, – термин,
употребляемый для обозначения названий улиц, проспектов, бульваров, –
сохранившаяся при переводе благодаря транскрипции, указывает на Голландию:
Йоденбрестраат
Straat (с нидерл.: «улица»).
Развитию лингвистического анализа в отношении места способствует
языковой под-локус: встречая в тексте слова или выражения на иностранном
языке, читатель может с различной степенью точности определить, где они могут
быть написаны:
«Посреди витрины на драпированном красной тряпицей постаменте
покоился темно-желтый череп, неумело и косолапо склеенный из папье-маше…
На пиковом тузе, который гордо сжимала в зубах сия жалкая пародия на символ
смерти, значилось: «Het Delphische Orakel, of de stem uit het Gestenrijk».1
… или звучать:
1) «Балканский тип вскочил с кресла … и пригласил странного посетителя
в соседнее помещение: «Als't u belieft, Mijnheer; hoe gaat het, Mijnheer?»2
2) «Prosit, дорогой Хаубериссер!»3
Имея представление о германских языках и будучи знакомым с некоторыми
их
фонетическими
особенностями,
можно
понять,
что
перед
нами
–
нидерландский язык, часто ошибочно называемый голландским: Голландия – это
одна из провинций страны, на которую в тексте также указывают и некоторые
1 «Сей есть Дельфийский оракул, сиречь глас высших миров» (нидерл.).
2 «Пожалуйста, господин; как поживаете, господин?» (нидерл.)
3 «Ваше здоровье!» (нидерл.)
59
исторические под-локусы. Например, в настоящий момент уже устаревшая
денежная единица гульден:
«Этот фокус, сударь, называется «Летающая пробка» и стоит всегонавсего два гульдена».
События, описываемые в «Зеленом лике», происходят в послевоенное
время. В годы Первой мировой войны Нидерланды сохраняли нейтралитет и
казались познавшим разруху и голод европейцам настоящим оазисом, символом
благополучия и надежды. Кроме того, такая великая морская держава как
Нидерланды предлагала заманчивую возможность в любой момент отправиться на
поиски лучшей жизни и доли в страны Нового света. Автор решает воссоздать в
сознании читателя картины миграционных процессов, которые не обходятся без
указания пунктов отправления и мест назначения, называемых в рамках данной
работы динамическими под-локусами:
1) «Реальность превзошла все ожидания – начался массовый исход:
купить хотя бы палубный билет на рейсы в Бразилию и другие считавшиеся
процветающими заокеанские страны было совершенно невозможно».
2) «Через каждый час экстренные поезда уходили в Гаагу, до отказа
переполненные погорелыми политиками и прожженными политиканами».
Так, государство имело не только развитое судоходство и торговые связи, но
и большое количество портовых городов, – например, Роттердам или Амстердам,
в котором и происходит действие романа, – обладающих зачастую особой
спецификой – запахом, представленным в данной работе чувственным подлокусом:
«Незнакомец поспешно вошел в лавку; сделал он это, конечно же, не для
того, чтобы приобрести какой-нибудь чудодейственный эликсир или фальшивого
таракана, – скорее просто спасался бегством от невыносимого рыбьего запаха».
Большое значение в виртуализации реальности и усилении ощущения
полного погружения в происходящее чувственный под-локус играет и в другой
работе Майринка – «Коагулят» (сборник рассказов «Зеркальные отражения»). Так,
при описании подвала – локуса закрытого пространства – и царящей в нем жуткой
60
атмосферы автор употребляет весьма красноречивые эпитеты и уделяет внимание
деталям – запахам и звукам:
«Затхлый, спертый воздух подземелья, сплошная паутина, по углам
песчаные осыпи и осколки плесневелых цветочных горшков… Писк: опять
крысы?.. Нет, нет... это не крысы!»
Однако несмотря на несомненный интерес, который при анализе
произведений в нас вызвал чувственный под-локус, очень любопытным нам
представился эпизод из «Черной дыры» (сборник рассказов «Зеркальные
отражения»). Сюжет рассказа разворачивается в столице Германии, Берлине, где в
одном из культурных центров, в стенах которого прежде зачитывались лишь
научные доклады, два индийских экспериментатора решили провести загадочный
опыт.
«Мгновение стоял дым, потом в сосуде возник индийский ландшафт
красоты неописуемой. Это был Тадж-Махал под Агрой... Купол какой-то
голубовато-снежной белизны – по сторонам стройные минареты... Его
отражение плавало в бесконечном водном пути, искрящемся в обрамлении …
кипарисов».
Мавзолей-мечеть Тадж-Махал, построенный в XVII в. близ города Агра,
является одним из самых известных и привлекательных туристических объектов
Индии, давно ставший его визитной карточкой. Величественное и одновременно
утонченное архитектурное сооружение, отражающееся в бесконечности водного
пути – бассейна с кристально чистой водой, – обрамленного кипарисами,
несомненно, вызвало восторг у зрителей, а у одного из экспериментаторов –
«смутную тоску по утраченной родине, забытой в глубоком сне вечно
странствующей души». Это очень точно иллюстрирует положение, высказанное
нами ранее: значимость и ценность места в сознании индивида определяется не
только его физическими параметрами – размером или вместительностью, – но и
тем, какие человек испытывает эмоции и чувства в отношении той или иной
локации. Каждое место обладает своим уникальным характером и присущей лишь
ему локальной ценностью: у европейской публики изображение Тадж-Махала
61
вызывает скорее эстетические чувства, а у индуса – ностальгию, тоску по дому и
родному краю.
«Через два дня в другой европейской метрополии состоялась повторная
демонстрация, на сей раз публичная. Вновь затаенное дыхание публики и крики
изумления, когда духовная сила брамина материализовала изображение чудесной
тибетской крепости Таклакот».
Материализация изображений архитектурных памятников – мечети под
Агрой, Индия, и крепости в Буранге, Тибет, – силой мысли и духовной энергии
индийского жреца фактически представляет собой ту же виртуализацию
реальности, которую рассматриваем мы в рамках нашего исследования. В таком
случае говорят о рекурсии, явлении, изучаемом и находящем широкое применение
в математике, информатике и других научных направлениях, в том числе и в
лингвистике. Рекурсия есть изображение какого-либо объекта или процесса
внутри этого объекта или процесса. Применительно к данной работе рекурсией
является процесс изучения нами способов виртуализации реальности автором
произведения, в котором он описывает процесс продуцирования браминами
реальности, изучаемый зрителями. С такого рода рекурсией можно столкнуться
при изучении художественных текстов о поэтах, художниках, ученых, иными
словами, о тех, чьей деятельности присуща категория виртуального.
3.2 Лексическая репрезентация концепта «место»
В языке художественного дискурса пространство эксплицируется в виде
лексико-семантических дихотомий, номинации ключевых для развития сюжета
пространственных концептов, фразеологических и идиоматических выражений, а
также посредством авторского арсенала художественно-выразительных средств,
среди которых следует упомянуть метафорические модели, сравнения и
олицетворения.
Самым распространенным в русском языке способом указания на концепт
места является, конечно же, имя нарицательное, или апеллятив. В ходе
62
статистического
анализа
систематизированных
нами
конструкций
было
установлено, что данный тип номинации пространственного концепта составляет
64% от общего числа рассмотренных примеров. Называя ту или иную локацию,
автор формирует в сознании читателя некоторый ее образ, не всегда даже
требующий дополнительных описаний и пояснений. Например:
1) «на лестницах»;
2) «в переулках»;
3) «у озера»;
4) «под домами»;
5) «на холмике».
Сопровождая же локацию описаниями, автор расширяет представления
реципиента именно об этой конкретной локации, снабжая его информацией о ее
размерах, степени освоенности, безопасности нахождения в ней и иных
параметрах. Благодаря использованию ряда средств языковой выразительности и
стилистических конструкций, условный дом из просто коробки с крышей
обрастает характеристиками, которые в него заложил автор, и виртуализируется в
сознании
читателя
абсолютно
другим
образом.
Так,
наиболее
часто
употребляемым средством языковой изобразительности является эпитет – 76% от
общего числа конструкций, распространенных таким образом:
1) «в бескрайних просторах польско-русских губерний»;
2) «сумрачный, образованный книжными стеллажами проход»;
3) «по разные стороны одного из труднодоступных горных перевалов»;
4) «в темной, прокуренной, прихотливо угловатой зале»;
5) «на мягчайшем ложе колышущихся водорослей».
Для
достижения
большей
образности
автор
нередко
прибегает
к
использованию метафор и сравнений, составляющих 5% и 3% соответственно от
общего числа примеров языковой выразительности:
1)«Вот и королева жаб ... наслаждается ... на своей веранде из лютиков и
стрелолиста терпким майским воздухом».
2)«В багряных лучах заходящего солнца ажурные аркады древних зданий
кажутся еще более легкими и изящными».
3)«… о башне, год за годом погружавшейся в мягкий торфяной грунт, пока
не ушла в него по самый край своего кружевного жабо – теперешней стеклянной
пристройки».
4)«Бурый, голый, как пустыня, пояс зыбкой, высушенной ветром земли».
63
Особую трепетную любовь к месту автор выражает использованием
олицетворения или антропоморфизма (6%), передавая пространственному
концепту черты человека:
1)«площадь, досыпающая последние часы затишья»;
2)«костел, … поглядывающий на свое окружение»;
3)«в обрамлении сонных кипарисов».
Следующий по распространенности способ номинации мест представлен
использованием имен собственных – различных топонимов. Упоминание в тексте
реальных топонимов помогает читателю сориентироваться в пространстве
произведения и представить себе необходимые для восприятия художественной
реальности образы. Данный способ составляет 19% от общего числа всех
конструкций. Среди топонимов выделяют различные классы, и мы при анализе
столкнулись со следующими.
1)Астионим (названия городов, 37% от общего числа топонимов):
a.отправил в Бомбей;
b.Базель;
c.в Москве.
2)Топоним страны (21% от общего числа топонимов):
a.в Армении;
b.в Зулуссии;
c.в России.
3)Годоним (названия улиц, 8% от общего числа топонимов):
a.Адеритолла, 17;
b.Йоденбрестраат;
c.Хайграхт, 47.
4)Хороним (названия штатов, областей, районов, 5% от общего числа
топонимов):
a.в Сиккиме;
b.на Урале.
5)Пелагоним (названия морей, 3% от общего числа топонимов):
a.на Черном море.
6)Топоним континента (5% от общего числа топонимов):
a.в Африку;
b.в Европу.
7)Ороним (названия гор, 5% от общего числа топонимов):
a.Химават;
b.Гималаи.
Отдельную группу имен собственных представляют названия различных
архитектурных сооружений и памятников (16%):
1)костел святого Фомы;
64
2)статуя Пречистой Девы;
3)Тадж-Махал.
Наречия, благодаря которым строится система абсолютной и относительной
оценки расстояния, составляют в рамках данного анализа 8% от общего числа
конструкций:
1)среди буйной растительности;
2)прыгнул вперед;
3)не лучше ли лежать там, внизу;
4)тяжелая дверь со стоном откидывается назад;
5)старше заходит слева.
Наряду с наречиями на локус в пространстве указывают и фразеологизмы,
устойчивые сочетания слов, придающие языку яркую эмоциональную окраску.
При анализе было выявлено 10% таких конструкций:
1)прямо под ногами;
2)все дальше и дальше;
3)расхаживать из угла в угол.
Прочие словосочетания и прямая речь, иллюстрирующие чувственный и
языковой под-локус, составляют всего 5%, являясь наименее распространенными
способами выражения концепта «место» в рассмотренных нами произведениях.
3.3 Сопоставительный анализ параллельных текстов
Для того чтобы установить степень совпадения или несовпадения основных
способов виртуализации реальности в художественном дискурсе английского и
русского языка, нами был проведен сопоставительный анализ переводов
произведений Густава Майринка, рассматриваемых в рамках настоящего
исследования, на русский и английский язык. Все русскоязычные переводы
анализируемых работ были выполнены Владимиром Крюковым,
переводом
рассказов на английский занимался Морис Рарати, а переводом отрывка романа –
Майк Митчел. Систематизировав английские варианты конструкций, содержащие
пространственные концепты, согласно предложенной нами классификации, и
сравнив полученные результаты с русскоязычным набором примеров, было
установлено следующее.
65
При сопоставлении пространственных концептов в параллельных текстах
по принципу «локус – топос» оказалось, что всего 6 примеров из их общего
количества (196) не совпали друг с другом. 3 из них представлены языковым подлокусом, выраженным в анализируемых произведениях прямой речью на языке
локуса-места действия истории. В переводе В. Крюкова эти высказывания
приводятся в своем оригинальном виде – на нидерландском языке, и
сопровождаются сносками, содержащими их перевод на русский язык. В
английской же версии текста такого рода конструкции, вероятно, для удобства
читателей приводятся сразу на языке перевода, как, например, в романе «Зеленый
лик» – «The Green Face»:
 В. Крюков: «Tegen het licht te bekijken. Voor Gourmands».1
 М. Митчел: «Hold up to the light to view. For the connoisseur».
При таком подходе к переводу иноязычной лексики прямая речь и иные
словосочетания на иностранном для реципиента языке не могут рассматриваться
как способы виртуализации концепта «место», так как переведенная на язык
читателя фраза перестает указывать на «место разворачивания смыслов»,
передавать его специфику и стилистические особенности автора оригинального
произведения.
То же касается и исторического под-локуса: М. Рарати и М. Митчел
отказываются от использования германизмов в пользу перевода иностранных
единиц:
1) Kellner («Зеленый лик» – «The Green Face»):
 В. Крюков: «кельнер»;
 М. Митчел: «waiter».
2) Oberleutnant («Черная дыра» – «The Black Ball»):
 В. Крюков: «обер-лейтенант»;
 М. Рарати: «the First Lieutenant».
На наш взгляд, отказ от подобных конструкций, существующих в
переводящем языке наравне с переводной формой и составляющих языковой и
исторический под-локус, может негативно повлиять на восприятие читателем
1 «Смотреть против света. Для гурманов» (нидерл.).
66
художественного пространства, препятствуя его погружению в воссозданную
автором оригинала атмосферу истории и лишая его возможности изучения новой
информации.
Помимо 3% примеров, не совпавших по принципу пространственной
классификации, при сопоставлении текстов было выявлено 11 случаев отсутствия
соответствий в английском переводе тех или конструкций, представленных в
русском переводе.
В целом же благодаря значительному количеству эквивалентной лексики,
включающей в себя различные виды топонимов, названия архитектурных
сооружений
и
общеупотребительных
явлений,
способы
виртуализации
исследуемого концепта оказываются практически идентичными в обоих языках.
Отличными оказываются лишь некоторые способы языкового выражения
исследуемого концепта, связанные с особенностями структуры английского и
русского языка, а также субъективными характеристиками и предпочтениями
переводчиков.
Очевидно, что высокая степень совпадения способов виртуализации
действительности
в
художественных
произведениях
на
примере
пространственных концептов во многом связана с исключительным свойством
самой категории пространства – ее универсальностью. Пространство, как и время,
лежит в основе любой картины мира и языковой картины мира, являясь
важнейшим фрагментом восприятия индивидом или группой людей реальности.
На современном этапе развития общества европейская – в частности
английская и немецкая – картина мира незначительно отличается о картины мира
русского человека. Безусловно, каждая из них и по сей день хранит особенные
национальные воззрения, влияющие на общее восприятие окружающего
пространства, однако значимость и ценность той или иной локации определяется
не только системой общих ментальных представлений, но и личными
переживаниями и индивида.
67
ВЫВОДЫ ПО ГЛАВЕ 3
На основе изложенного в исследовательской главе материала можно
говорить о(б):
1)успешном формировании и применении на практике предложенной нами
классификации пространственных концептов, основанной на противопоставлении
ключевых для данной работы понятий «локус» и «топос»;
2)различных способах виртуализации концепта «место» в художественных
произведениях, представленных в частности локусом закрытого пространства,
пространственным
локусом,
топосом
сооружения и рядом под-локусов;
3)использовании различных
открытого
способов
пространства,
языковой
локусом
репрезентации
при
виртуализации концепта «место» в художественных произведениях, а именно:
апеллятива, топонима, фразеологизма, словосочетаний, прямой речи;
4)высокой степени совпадения способов виртуализации действительности
на примере концепта «место» в художественном дискурсе английского и русского
языка.
68
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
С давних времен виртуальные миры волновали умы философов и ученых, в
течение многих веков оставаясь предметом изучения различных областей
научного знания: от философии и естественных наук до логики и физики. Роль
виртуального в нашей жизни оказывается значительнее, чем мы можем себе
представить: категория виртуального находит свое воплощение во всех сферах
духовно-познавательной деятельности. Любое творчество, в том числе и
литературное, предполагает создание виртуального – виртуальных миров и
образов, обретающих в этих мирах собственное бытие.
Цель настоящего исследования заключалась в определении способов
виртуализации действительности на примере концепта «место» в художественном
дискурсе. Для достижения поставленной цели был сформулирован целый ряд
задач, в частности изучение таких понятий как виртуальность, виртуализация,
концепт, картина мира и пространство. В результате было рассмотрено большое
количество теоретических источников по заявленной тематике, а также
предпринята попытка разработки и создания классификации пространственных
концептов на основе противопоставлении ключевых для работы терминов «локус»
и «топос». Предлагаемая классификация имеет следующий вид:
1)Локус закрытого пространства;
• исторический под-локус;
• языковой под-локус;
• чувственный под-локус.
2) Локус в пространстве;
• динамический под-локус.
3) Топос открытого пространства.
4) Локус сооружения.
Для выявления лексических способов виртуализации действительности в
художественном дискурсе на примере концепта «место» и установления частоты
их употребления в практической части исследования было проанализировано
несколько произведений австрийского писателя Густава Майринка. В ходе анализа
произведена
систематизация
конструкций,
содержащих
концепт, согласно предложенной нами классификации.
вышеупомянутый
69
Было установлено, что наиболее частым пространственным концептом
является локус закрытого пространства, составляющий 59% от общего числа
конструкций и включающий в себя исторический (9%), языковой (4%) и
чувственный (3%) под-локусы. За ним следует пространственный концепт, и его
примеры составляют 23% от общего числа конструкций. 10% от общего числа
конструкций составляет топос открытого пространства и 8% отводится локусу
сооружений.
Любопытно, что аналитические результаты частоты употребления того или
иного пространственного концепта по сути совпадают с данными, полученными в
ходе проведенного нами опроса о том, чем для респондентов является «место».
Самым частым ответом было понимание места как некоторой территории,
имеющей границы, то есть локуса закрытого пространства. Следующим по
популярности вариантом было представление места в виде пункта назначения,
навстречу которому движется субъект: в предложенной нами классификации этот
концепт представлен пространственным локусом и динамическим под-локусом.
Затем следовало безграничное пространство (топос открытого пространства) и
наконец локус сооружения.
Для установления степени совпадения способов виртуализации реальности
в художественном дискурсе английского и русского языка нами был проведен
сопоставительный анализ переводов произведений Г. Майринка, рассматриваемых
в рамках настоящего исследования. В ходе этого анализа мы пришли к выводу о
том, что виртуализация концепта «место» в обоих языках осуществляется
посредством одинаковых локусов, под-локусов и топоса. Отличными оказываются
лишь
некоторые
способы
языкового
выражения
исследуемого
концепта,
связанные с особенностями структуры английского и русского языка и перевода.
В целом же исследование концепта «место» в рамках когнитивной
лингвистики и лингвокультурологии только начинается. Интерес к изучению
пространства в художественном дискурсе проявляют, впрочем, не только
лингвисты, но и географы, филологи, психологи, историки и многие другие.
70
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1
2
Августин А. О граде Божием / А. Августин. – М., 2007.
Аквинский Ф. Сумма теологии: в 3 т. / Ф. Аквинский; пер. А.В.
Апполонова. – М., 2008.
3 Аристотель. Метафизика. – Ростов-на-Дону, 1999.
4 Арто А. Театр и его двойник / А. Арто; пер. С.А. Исаева. – М., 1993.
5 Аскольдов С.А. Концепт и слово / С.А. Аскольдов. // Русская
словесность. От теории словесности к структуре текста: Антология. – М.:
Academia, 1997. – С. 267-279.
6 Бахтин М.М. Формы времени и хронотопа в романе. Очерки по
исторической поэтике / Бахтин М.М. – М.: Художественная литература, 1975. – С.
234-407.
7 Беркли Дж. Соч. / Дж. Беркли. – М.: Мысль, 1978.
8 Блаватская Е.П. Теософский словарь / Е.П. Блаватская; пер. Е. Инге,
С.М. Белковский. – М.: Сфера, 2009. – 570 с.
9 Вежбицкая А. Языку. Культура. Познание. / А. Вежбицкая; пер.
М.А.
Кронгауз. – М.: Русские словари, 1996. – 416 с.
10 Виноградов В.В. Некоторые вопросы советского литературоведения /
В.В. Виноградов // Литературная газета. – № 59. – 1951.
11 Гальперин И.Р. Текст как объект лингвистического исследования. 4–е
изд., стереотип. / И.Р. Гальперин. – М.: КомКнига, 2006.
12 Гвоздев А.В. Геополитические аспекты
философии
культуры
славянофилов: монография / А.В. Гвоздев. – М.: Прометей, 2012. – 127 с.
13 Герасименко Э.В. Проблемы языковой концептуализации в современном
русском языке / Э.В. Герасименко // Общество и право. – 2014. – №3 (49). – С. 318322.
14 Гибсон Дж. Экологический подход к зрительному восприятию / Дж.
Гибсон; пер. А.Д. Логвиненко. – М., 1988.
15 Гончарова, Н.Н. Языковая картина мира как объект лингвистического
описания / Н.Н. Гончарова // Известия ТулГУ. Гуманитарные науки. – 2012. – №2.
– С. 396-405.
16 Грицанов А.А. Новейший философский словарь / А.А. Грицанов. –
Минск, 1999.
71
17 Гумбольдт В. Фон. Избранные труды по языкознанию. – М.: Прогресс,
2000. – C. 68.
18 Даль В.И. Толковый словарь русского языка / В.И. Даль. – М.: Эксмо,
2016. – 896 c.
19 Дубовицкая Д.А. Семантика понятия виртуальности в рамках историкофилософского аспекта / Д.А. Дубовицкая // Социально-экономические явления и
процессы. – 2012. – №3. – С. 177-182.
20 Евангелие от Иоанна / под ред. Н.Е. Фоминой. – Харьков: Фолио, 2011. –
160 с.
21 Ефремова
Т.Ф.
Новый
словарь
русского
языка.
Толково-
словообразовательный: в 2 т. / Т.Ф. Ефремова. – М.: Русский язык, 2000.
22 Закурдаева Н.В. Концептосфера поэзии В. Высоцкого: аксиологические
и экзистенциальные концепты: дис. к.ф.н.: 10.02.01 / Закурдаева Наталья
Вячеславовна. – Орел, 2003.
23 Иванов А.Е. Виртуальная реальность / А.Е. Иванов // История
философии. Энциклопедия. – Минск, 2002. – С. 183-186.
24 Иванов Д.В. Виртуализация общества: монография / Д.В. Иванов. –
СПб.: Петербургское востоковедение, 2000. – 90 с.
25 Избранные труды. Том 2. Эстетические аспекты языка. Miscellanea – М.:
Изд-во РУДН, 2001. – С. 78–87.
26 Калашникова Л.В. Восприятие – основа когнитивной активности
субъекта в процессе адаптации к окружающему миру / Л.В. Калашникова //
Актуальные проблемы филологии и педагогической лингвистики. СевероОсетинский государственный университет. – Владикавказ: Изд-во СОГУ, 2015. –
№ 1 (17). – С. 128–136.
27 Калашникова Л.В. Виртуализация реальности и процесс познания. роль
ментальных моделей в познавательной активности субъекта / Л.В. Калашникова //
Актуальные проблемы филологии и педагогической лингвистики, 2017. – №1 (25).
– С. 15-21.
28 Калашникова Л.В. Метафора – средство познания мира и виртуализации
действительности / Л.В. Калашникова // Альманах современной науки и
образования. Языкознание и литературоведение в синхронии и диахронии и
методика преподавания: в 3 ч. – Тамбов: Грамота, 2007. – ч. I. – С. 99–102.
72
29 Калашникова Л.В. Метафора и когнитивно-дискурсивное моделирование
действительности / Л.В. Калашникова. – Орел: ОрГАУ, 2008. – 304 с.
30 Кант И. Соч. в 6 тт. ч. 1. / И. Кант. – М., 1965
31 Кант И. Критика чистого разума: монография / И. Кант; пер. Н.О.
Лосский. – М.: Эксмо, 2016. – 736 с.
32 Козмин В.Ю. Локус Михайловского в поэтическом творчестве А.С. Пуш
кина: автореф. канд. дисс. / Козмин Вячеслав Юрьевич. – СПб., 1999.
33 Кофанова В.А. Топос Петербурга в поэтическом тексте А. Ахматовой /
В.А. Кофанова // Текст: узоры ковра. ч. 1. – СПб-Ставрополь, 1999. – С. 56 - 60.
34 Кубрякова Е.С. Концепт / С. Кубрякова // Краткий словарь когнитивных
терминов. – М.: Изд-во МГУ, 1996. – С. 90-93.
35 Кудрина Н.В. Фразеологический топос А.Ахматовой / Н.В. Кудрина //
Фразеологизм: семантика и форма. – Курган, 2001. – С. 50-52.
36 Леонтьев А.Н. Проблемы развития психики: монография / А.Н.
Леонтьев. – М.: Издательство МГУ, 1981. – 584 с.
37 Лихачев Д.С. Концептосфера русского языка / Д.С. Лихачев // Известия
РАН. сер. лит. и яз. – 1993. – Т. 52. – № 1. – С. 3-9.
38 Лотман Ю.М. Текст в тексте / Лотман Ю.М. // Статьи по семиотике
культуры и искусства. – СПб.: Академический проект, 2002.
39 Ляпин С.Х. Концепты и топосы, или Еще один подход к пониманию и
преподаванию философии / С.Х. Ляпин // Современные подходы к преподаванию
философии. Архангельск: изд-во Пом ГУ, 1998. – С. 19-27.
40 Маслова А.Г. Поэтика хронотопа в раннем творчестве Б. Пастернака:
автореф. канд. дис. / Маслова Анна Геннадьевна. – Киров, 2003.
41 Маслова В.А. Введение в когнитивную лингвистику: учебное пособие /
В.А. Маслова. – М.: Флинта: Наука, 2004. – 296 с.
42 Маслова В.А. Когнитивная лингвистика / В.А. Маслова. – Минск:
ТетраСистемс. – 256 с.
43 Новиков Л.А. Значение эстетического знака / Л.А. Новиков // Филол.
науки. – 1999. – № 5. – С. 83-90.
44 Новикова А.В. К вопросу о взаимодействии художественного мира и
возможных миров. / А.В. Новикова // Вестник Пермского национального
исследовательского политехнического университета. Проблемы языкознания и
педагогики. – 2013. – С. 138-145.
73
45 Ноздрина
Л.А.
Интерпретация
художественного текста.
Поэтика
грамматических категорий: учебное пособие для лингвистических вузов и
факультетов / Л.А. Ноздрина. – М.: Дрофа, 2009.
46 Носов Н.А., Генисаретский О.И. Виртуальные состояния в деятельности
человека–оператора / Н.А. Носов, О.И. Генисаретский // Труды ГосНИИГА,
Авиационная эргономика и подготовка летного состава. – М., 1986.
47 Носов Н.А. Психологические виртуальные реальности / Н.А. Носов. –
М.: РАН, 1994.
48 Ожегов С.И. Толковый словарь русского языка / С.И. Ожегов. – М.:
Оникс–ЛИТ, 2018. – 1376 c.
49 Панкратов А.В. О различном понимании термина «виртуальная
реальность» / А.В. Панкратов // Виртуальные реальности. Труды лаборатории
виртуалистики. – 1998. – № 4. – С. 116-122.
50 Платон. Государство. – М.: Наука, 2005.
51 Платон. Софист / Избранные диалоги // М.: Эксмо, 2013. – 768 c.
52 Прокофьева В.Ю. Категория пространство в художественном
преломлении: локусы и топосы / В.Ю. Прокофьева //Вестник ОГУ 11. – 2005. – С.
87-94.
53 Рождественский Ю.В. Принципы современной риторики / Ю.В.
Рождественский. – М., 2000.
54 Севальников А.Ю. Виртуальное и метафизика / А.Ю. Севальников //
Теоретическая виртуалистика. Новые подходы, проблемы и решения. – М.: Наука,
2008. – С. 79-91.
55 Спиркин А.Г. Философия: учеб. пособие / А.Г. Спирскин. – М.:
Гардарики, 2000. – 368 с.
56 Таратута Е.Е. Философия виртуальной реальности / Е.Е. Таратута. –
СПб, 2007. – 147 с.
57 Тер-Минасова С.Г. Язык и межкультурная коммуникация: учебное
пособие / С.Г. Тер-Минасова. – М.: Слово, 2000. – 624 с.
58 Топоров В.Н. «К «петербургскому» локусу М. Кузмина» / В.Н. Топоров //
Петербургский текст русской литературы. - СПб., 2003. - 550-555
59 Топоров В.Н. Пространство и текст / В.Н. Топоров // Текст: семантика и
структура. – М.: Наука, 1983 – С. 227-285.
60 Уорф Б.Л. Отношение норм поведения и мышления к языку / Б.Л.
Уорф // Новое в зарубежной лингвистике. Вып.1. – М., 1960. – С. 168.
74
61 Ушаков Д.Н. Большой толковый словарь современного русского языка /
Д.Н. Ушков. – М.: Альта–принт, 2007. – 1248 c.
62 Федоров Ф.П. Степное пространство в русской литературе / Ф. П.
Федоров // Проблемы изучения художественного произведения в школе и вузе.
Вып. 3. Город, деревня, дом в литературе. – Оренбург: ОГПУ, 2004. – С. 6-19.
63 Фролова О.Е. Содержательные и методические интерпретации категории
«пространство»
при
обучении
толкованию
русского
прозаического
художественного текста (иностранные студенты-филологи основного этапа): дис.
к.п.н. / Фролова Ольга Евгеньевна. – М., 1996.
64 Хайдеггер, М. Время картины мира / М. Хайдеггер // Время и бытие.
Статьи и выступления; пер. В. В. Бибихин. – М.: Республика, 1993. – 448 с.
65 Хайнади З. Архетипический топос / З. Хайнади // Литература. – 2004. –
№29. – С.7-13.
66 Шурыгина Е.Н. Понятие «Картина мира» в лингвокультурологическом
освещении / Е.Н. Шурыгина // Ярославский педагогический вестник. – 2014. –
№3. – С. 184-187.
67 Эйнштейн, А. Собрание сочинений / А. Эйнштейн.– М.: Наука, 1968. –
486 с.
68 Geeraerts D. Cognitive Linguistics: Basic Readings / D. Geeraerts. – Berlin,
Mouton de Gruyter, 2006. – 485 p.
69 Lanier J. You are not a Gadget. A Manifesto / J. Lanier. – New York : Alfred
A. Knopf, 2010. – 128 p.
70 McAndrew F.T. The Measurement of 'Rootedness' and the Prediction of
Attachment to Hometowns in College Students / F.T. McAndrew // Journal of
Environmental Psychology, V. 18. – 1998
71 Najafi M., Shariff M. The Concept of Place and Sense of Place in
Architectural Studies / M. Najafi, M. Shariff // International Journal of Humanities and
Social Sciences, V. 5. –№8, – 2011.
72 Norberg-Schulz C. The concept of dwelling: on the way to figurative
architecture / C. Norberg-Schulz. – New York, Rizolli, 1985.
73 Rapoport A. The meaning of the built environment: a nonverbal
communication approach / A. Rapoport. – Tucson, The University of Arizona Press,
1990.
75
74 Relph E. Place and Placelessness / E. Relph // London: Sage. – 2008. – Pp.
43-51.
75 Scotus J.D. On the Will and Mortality: monograph/ J.D. Scotus. –Washington,
D.C.: The Catholic University of America Press, 1997. – 360 p.
76 Steele F. The Sense of Place: monograph / F. Steele. – CBI Pub. Co., 1981. 216 p.
77 Tuan Y.-F. Topophilia: A study of environmental perception / Y.-F. Tuan. –
1974.
78 Афанасьева В.В. Тотальность виртуального: [Электронный ресурс]. –
Режим доступа: https://www.proza.ru/2014/02/09/2497. – Дата доступа: 15.03.2018.
79 Кузанский Н. О видении Бога: [Электронный ресурс]. – Режим доступа:
http://agnuz.info/app/webroot/library/205/283/content.htm.
–
Дата
доступа:
09.03.2018.
80 Мифы народов мира: [Электронный ресурс]. – Режим доступа:
http://www.mifinarodov.com/x/himavat.html. – Дата доступа: 25.04.2018.
81 Мультитран:
[Электронный
ресурс].
–
Режим
доступа:
https://www.multitran.ru/. – Дата доступа: 15.03.2018.
82 Национальная психологическая энциклопедия: https://vocabulary.ru/ –
Дата доступа: 29.04.2018.
83 Национальная философская энциклопедия: [Электронный ресурс]. –
Режим доступа: http://terme.ru/. – Дата доступа: 25.04.2018.
84 Носов Н. А. Манифест виртуалистики: [Электронный ресурс]. – Режим
доступа: http://www.virtualistica.ru/vip_15.html. – Дата доступа: 15.03.2018.
85 Словари и энциклопедии на Академике: [Электронный ресурс]. – Режим
доступа: http://dic.academic.ru. – Дата доступа: 07.02.2018.
86 Словарь биологических терминов: [Электронный ресурс]. – Режим
досутпа: http://licey.net. – Дата доступа: 25.04.2018.
87 Macmillan Dictionary: [Электронный ресурс]. – Режим доступа:
https://www.macmillandictionary.com/. – Дата доступа: 15.03.2018.
88 Webster's Dictionary: [Электронный ресурс]. – Режим
https://www.merriam-webster.com/. – Дата доступа: 15.03.2018.
доступа:
76
МАТЕРИАЛЫ ИССЛЕДОВАНИЯ
1.
2.
3.
4.
5.
Майринк Г. Волшебный рог бюргера / пер. Крюков В. – М.: Ладомир, 2000.
Майринк Г. Зеленый лик / пер. Крюков В. – М.: Энигма, 2004. – 276 с.
Майринк Г. Зеркальные отражения / пер. Крюков В. – М.: Энигма, 2004.
Meyrink G. The Green Face / trans. Mitchell M. – Dedalus, 1992. – 224 p.
Meyrink G. The Opal, and the Other Stories / trans. Raraty M. – Ariadne, 1994. –
222 p.
77
ПРИЛОЖЕНИЯ
Приложение 1
Классификация пространственных концептов в переводах произведений
Г. Майринка на русский язык
Таблица 1.1 – Классификация пространственных концептов в переводах В. Крюкова.
«Фиолетовая смерть»
(сборник рассказов «Волшебный рог бюргера»)
Концепт места
Локус / топос
Морфологическая
функция
1. худощавая фигура …
топос открытого
имя нарицательное
исчезла в джунглях
пространства
2. паломничество в
локус закрытого
имя собственное
Бенарее
пространства
3. в одной из боковых
локус закрытого
имя нарицательное
долин
пространства
4. [долин] Химавата
локус закрытого
имя собственное
пространства
исторический
под-локус
6. находится чрезвычайно
локус закрытого
имя нарицательное
странный участок
пространства
7. среди буйной
локус в
наречие
растительности
пространстве
8. красные островерхие
локус закрытого
словосочетание
шапки
пространства
исторический
под-локус
10. в самое нутро
локус закрытого
имя нарицательное
таинственного каньона
пространства
11. внизу … простиралось
локус в
наречие
… [ущелье]
пространстве
12. простиралось
локус закрытого
имя нарицательное
загадочное ущелье
пространства
13. бурый, голый, как
топос открытого
имя нарицательное
пустыня, пояс зыбкой,
пространства
высушенной ветром земли
14. путешественники
топос открытого
имя нарицательное
вышли на свежий луг
пространства
15. позади … висела
локус в
наречие
[газовая стена]
пространстве
Средство
выразительности
–
–
–
–
эпитет
эпитет
эпитет
–
–
эпитет
сравнение
эпитет
эпитет
–
78
16. путешественники
шагали к мешавшей обзору
лесной опушке
17. прыгнул вперед
18. вокруг ни единой живой
души
19. отправил в Бомбей
21. улица Адеритолла, 17
22. на лестницах
23. на рынках
24. в переулках
25. в Германии
26. эпидемия прежде всего
поразила Гамбург
27. Австрия с неделю
оставалась неуязвимой
28. в своей одинокой келье
29. доклад состоялся в
Берлине
1.
3.
5.
6.
локус закрытого
пространства
имя нарицательное
эпитет
локус в
пространстве
топос открытого
пространства
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
наречие
–
фразеологизм
фразеологизм
имя собственное
–
имя собственное
–
имя нарицательное
–
имя нарицательное
–
имя нарицательное
–
имя собственное
–
имя собственное
–
имя собственное
–
имя нарицательное
эпитет
имя собственное
–
«Болонские слезки»
(сборник рассказов «Волшебный рог бюргера»)
Концепт места
Локус / топос
Морфологическая
функция
болонская слезка
локус закрытого
словосочетание
пространства
исторический
под-локус
по дороге домой
локус в
имя нарицательное
пространстве
динамический
под-локус
у озера
локус закрытого
имя нарицательное
пространства
в парке
локус закрытого
имя нарицательное
пространства
Средство
выразительности
–
–
–
–
79
7. я мысленно погружаюсь
в чудесные таинственные
глубины озера
8. свечение раковин на
белой гальке
9. не лучше ли лежать там,
внизу
10. на мягчайшем ложе
колышущихся водорослей
11. все мы жили тогда в
городе
12. на … торжественном
вечере в клубе орхидей
13. мы сидели на веранде
14. Мерседес на лавочке из
неотесанных бревен
15. бегуме … на кладбище
16. сумеречные заросли
17. они поселились на
вилле
18. у городских ворот
19. не разбирая дороги,
проходили в сумерки по
парку
21. на квартире Мануэля
22. если теперь эту
болонскую слезку разбить в
храме
23. ощупь ковыляет по
комнате вдоль стен
топос открытого
пространства
имя нарицательное
эпитет
локус закрытого
пространства
локус в
пространстве
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
топос открытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
имя нарицательное
эпитет
наречие
–
имя нарицательное
эпитет
имя нарицательное
–
имя нарицательное
–
имя нарицательное
–
имя нарицательное
–
имя нарицательное
–
имя нарицательное
эпитет
имя нарицательное
–
имя нарицательное
эпитет
имя нарицательное
–
имя нарицательное
–
имя нарицательное
–
локус в
пространстве
динамический
под-локус
имя нарицательное
–
«Химера»
(сборник рассказов «Зеркальные отражения»)
Концепт места
Локус / топос
Морфологическая
функция
1. серый булыжник
локус закрытого
имя нарицательное
древней площади,
пространства
досыпающей последние часы
Средство
выразительности
эпитет
олицетворение
80
воскресного затишья
2. бессильно
прислонившись друг к другу,
забылись тяжким сном
старинные домики
3. с кривыми, сварливо
скрипучими деревянными
лестницами
4. с укромными
мрачноватыми закутками
5. в крошечных
старомодных гостиных
6. направляясь к костелу
8. к костелу святого Фомы,
который с благочестивой
кротостью поглядывает на
свое окружение
9. Входит. Запах ладана.
11. тяжелая дверь со стоном
откидывается назад
13. [назад], на свое
потертое, обитое чем-то
мягким ложе
14. залитого ярким
солнечным сиянием мира как
не бывало
15. дерзкие пронырливые
лучи, преломляясь в
витражах готических окон
16. на массивные каменные
квадры
17. [квадры], под которыми
покоятся священные останки
18. перед алтарем
19. бродят по костелу
локус сооружения
имя нарицательное
эпитет
олицетворение
локус закрытого
пространства
имя нарицательное
эпитет
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус сооружения
имя нарицательное
эпитет
имя нарицательное
эпитет
имя нарицательное
–
имя собственное
олицетворение
локус закрытого
пространства
чувственный
под-локус
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус закрытого
пространства
словосочетание
–
наречие
–
имя нарицательное
эпитет
топос открытого
пространства
имя нарицательное
эпитет
локус закрытого
пространства
имя нарицательное
–
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
имя нарицательное
эпитет
имя нарицательное
–
локус закрытого
пространства
локус в
пространстве
динамический
имя нарицательное
–
имя нарицательное
–
81
под-локус
21. семенит по полу
23. внутри вкрадчиво
позвякивают … монетки
24. старше заходит слева
25. cтарик ведет к алтарю
27. здесь оно подходит [к
самой поверхности]
28. к самой поверхности
30. через всю площадь
32. тянутся … дальше [под
домами]
33. под домами
34. даже когда укладывали
мостовую
35. прямо под ногами
36. на башне пробило семь
37. лежат … там, [в
монастырском саду]
38. в монастырском саду
39. рядом со статуей
40. [рядом] со статуей
Пречистой Девы
41. зеленых лугов
42. все дальше и дальше
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус закрытого
пространства
локус в
пространстве
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус закрытого
пространства
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус в
пространстве
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус
сооружения
локус в
пространстве
локус закрытого
пространства
локус в
пространстве
локус
сооружения
топос открытого
пространства
локус в
пространстве
динамический
под-локус
имя нарицательное
–
наречие
–
наречие
–
имя нарицательное
–
наречие
–
имя нарицательное
–
имя нарицательное
–
наречие
–
имя нарицательное
–
имя нарицательное
–
фразеологизм
фразеологизм
имя нарицательное
–
наречие
–
имя нарицательное
–
наречие
–
имя собственное
–
имя нарицательное
эпитет
фразеологизм
фразеологизм
82
44. ажурные аркады
древних зданий
Концепт места
1. на вывеске … с
противоположной стороны
Йоденбрестраат
2. двинуться в направлении
чудного заведения
4. в той части Берлина
5. кунштюк-салон
6. дом казался таким
непропорционально
приземистым, что невольно
закрадывалась мысль о
древней, мрачной,
четырехугольной башне, год
за годом погружавшейся в
мягкий торфяной грунт,
пока не ушла в него по
самый край своего
кружевного жабо
7. посреди витрины …
покоился
8. «Het Delphische Orakel, of de
stem uit het Gestenrijk»
10. «Tegen het licht te bekijken.
Voor Gourmands»
12. спасался бегством от
невыносимого рыбьего
запаха
14. в углу
15. два гульдена
локус
сооружения
имя нарицательное
«Зеленый лик»
(роман «Зеленый лик» – главы I-II)
Локус / топос
Морфологическая
функция
локус закрытого
имя собственное
пространства
эпитет
метафора
Средство
выразительности
–
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус закрытого
пространства
локус
сооружения
локус
сооружения
имя нарицательное
эпитет
имя собственное
–
имя нарицательное
–
имя нарицательное
эпитет,
сравнение
метафора
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
языковой
под-локус
локус закрытого
пространства
языковой
под-локус
локус закрытого
пространства
чувственный
под-локус
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
имя нарицательное
–
прямая речь
–
прямая речь
–
словосочетание
эпитет
имя нарицательное
–
имя нарицательное
–
83
17. «Als't u belieft, Mijnheer; hoe
gaat het, Mijnheer?»
19. помещение лавки
20. сумрачный, образованный
книжными стеллажами
проход, …
21. Пресбург
22. выступают в цирке
23. в кафе
24. в пустыне
25. Хайграхт, 47
26. купить хотя бы палубный
билет на рейсы в Бразилию
28. в Роттердаме
29. все старые отели были
забиты
30. до последней подвальной
каморки
31. на улицах
32. экстренные поезда уходили в
Гаагу
34. в роскошных кафешантанах
36. в темной, прокуренной,
прихотливо угловатой зале
37. в Круискаде
38. кельнер
исторический
под-локус
локус закрытого
пространства
языковой
под-локус
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
топос открытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус закрытого
пространства
исторический
под-локус
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
прямая речь
–
имя нарицательное
–
имя нарицательное
эпитет
имя собственное
–
имя нарицательное
–
имя нарицательное
–
имя нарицательное
–
имя собственное
–
имя собственное
–
имя собственное
–
имя нарицательное
эпитет
имя нарицательное
эпитет
имя нарицательное
–
имя собственное
–
имя нарицательное
эпитет
имя нарицательное
эпитет
имя собственное
–
имя нарицательное
–
84
40. на небольшом пятачке …
стояло несколько столиков
41. трудиться на ниве
42. вернуться на родину
43. надо идти домой
44. познакомился в Армении
45. в музеях … выставляли
башмаки
46. [в музеях] Базеля
47. в одной галерее
48. в выставочных залах
49. в своем мученическом
крестном пути на Голгофу
51. по разные стороны одного из
труднодоступных горных
перевалов
52. на границе
53. «Итак, Servus, как говорят у
нас в Австрии, имея ввиду
обратное».
55. заезжай как-нибудь на днях
ко мне в Хилверсюм
57. кочуя с места на место
59. нет ли здесь поблизости
какого-нибудь банка
60. в отеле
61. отправился в Африку
исторический
под-локус
локус закрытого
пространства
топос открытого
пространства
топос открытого
пространства
локус в
пространстве
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
динамический
под-локус
топос открытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
языковой
под-локус
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус
сооружения
локус закрытого
пространства
локус в
пространстве
динамический
имя нарицательное
эпитет
имя нарицательное
–
имя нарицательное
–
имя нарицательное
–
имя собственное
–
имя нарицательное
–
имя собственное
–
имя нарицательное
–
имя нарицательное
–
имя нарицательное
–
имя нарицательное
эпитет
имя нарицательное
–
прямая речь
–
имя собственное
–
фразеологизм
фразеологизм
имя нарицательное
имя нарицательное
–
–
имя собственное
–
85
63. в бескрайних просторах
польско-русских губерний
64. пан
66. на Лондонской бирже
67. о земельных участках на
Урале
68. о … месторождениях нефти
на Черном море
69. о несметных сокрытых в
Германии сокровищах
70. о подземных увеселительных
заведениях
71. в Зулуссии
73. отвести его в какой-нибудь
приличный игорный дом
75. не только в России
76. нас представили в Москве
77. «Prosit, дорогой
Хаубериссер!»
79. в Шотландии
1.
2.
3.
4.
под-локус
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
исторический
под-локус
локус закрытого
пространства
топос открытого
пространства
топос открытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус
сооружения
локус закрытого
пространства
исторический
под-локус
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
языковой
под-локус
локус закрытого
пространства
имя нарицательное
эпитет
имя нарицательное
–
имя собственное
–
имя собственное
–
имя собственное
–
имя собственное
–
имя нарицательное
эпитет
имя собственное
–
имя нарицательное
эпитет
имя собственное
–
имя собственное
–
прямая речь
–
имя собственное
–
«Черная дыра»
(сборник рассказов «Зеркальные отражения»)
Концепт места
Локус / топос
Морфологическая
функция
культурные центры
локус закрытого
имя нарицательное
пространства
в Сиккиме
локус закрытого
имя собственное
пространства
южнее
локус в
наречие
пространстве
[южнее] Гималаев
топос открытого
имя собственное
пространства
Средство
выразительности
–
–
–
–
86
5.
госаины
7. проникла в Европу
окольным путем
8. Петербург – Берлин
10. огромный зал
11. в середине … стояли
12. на подиуме, стояли
13. на свисавших с потолка
проволоках
14. Тадж-Махал
15. под Агрой
16. по сторонам
17. стройные минареты
18. его отражение плавало в
бесконечном водном пути
19. в обрамлении сонных
кипарисов
20. в другой европейской
метрополии
21. изображение чудесной
тибетской крепости
Таклакот
22. обер-лейтенант
24. ретировался со сцены
26. повисло в пространстве
комнаты
локус закрытого
пространства
исторический
под-локус
локус закрытого
пространства
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус закрытого
пространства
локус в
пространстве
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус
сооружения
локус в
пространстве
локус в
пространстве
локус
сооружения
топос открытого
пространства
локус закрытого
пространства
имя нарицательное
–
имя собственное
–
имя собственное
–
имя нарицательное
эпитет
имя нарицательное
–
имя нарицательное
–
имя нарицательное
–
имя собственное
–
имя собственное
–
имя нарицательное
–
имя нарицательное
эпитет
имя нарицательное
эпитет
имя нарицательное
эпитет
олицетворение
локус закрытого
пространства
локус
сооружения
имя нарицательное
эпитет
имя собственное
эпитет
локус закрытого
пространства
исторический
под-локус
локус закрытого
пространства
динамический
под-локус
локус закрытого
пространства
имя нарицательное
–
имя нарицательное
–
имя нарицательное
–
«Коагулят»
(сборник рассказов «Зеркальные отражения»)
Концепт места
Локус / топос
Морфологическая
функция
Средство
выразительности
87
1.
сидел у окна
2.
в небе стояли облака
3. в разверстой бездне …
перемигивались мерцающие
звезды
4. расхаживать из угла в
угол
6. меж заиндевелых ветвей
вяза
7. старик подошел к печи
9.
спустился по лестнице
11. дом относился к числу
монастырских строений
12. затхлый, спертый воздух
подземелья
14. писк, опять крысы
16. там
17. в бездне
18. далеко-далеко
19. на холмике
20. над заветным местом
21. доковылял до дверей
23. не поднялся со своего
ложа
24. небольшую, подернутую
болотной ряской заводь
25. на кладбище
локус закрытого
пространства
топос открытого
пространства
топос открытого
пространства
имя нарицательное
–
имя нарицательное
–
имя нарицательное
эпитет
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус в
пространстве
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус
сооружения
локус закрытого
пространства
чувственный
под-локус
локус закрытого
пространства
чувственный
под-локус
локус в
пространстве
топос открытого
пространства
локус в
пространстве
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
динамический
под-локус
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
фразеологизм
фразеологизм
наречие
–
имя нарицательное
–
имя нарицательное
–
имя нарицательное
–
имя нарицательное
эпитет
имя нарицательное
–
наречие
–
имя нарицательное
–
наречие
–
имя нарицательное
–
имя нарицательное
эпитет
имя нарицательное
–
имя нарицательное
–
имя нарицательное
эпитет
имя нарицательное
–
88
26. проживавшему в
столице племяннику
27. здание городской
ратуши
28. маленький уютный
провинциальный вокзальчик
29. директор
Государственного архивного
музея
30. толпа валом валила на
болото
32. она на своей веранде из
лютиков и стрелолиста
33. отправили от греха
подальше
35. на экспертизу в большой
физико-химический институт
37. на постоялом дворе
38. ночевал на болоте
39. отписал в один
знакомый банкирский дом
41. в близлежащей лавке
старьевщика
42. на местном погосте
43. бок о бок
локус закрытого
пространства
локус
сооружения
локус
сооружения
локус
сооружения
имя нарицательное
–
имя нарицательное
–
имя нарицательное
эпитет
имя собственное
–
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус закрытого
пространства
имя нарицательное
–
имя нарицательное
метафора
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус закрытого
пространства
фразеологизм
фразеологизм
имя нарицательное
эпитет
имя нарицательное
–
имя нарицательное
–
имя нарицательное
эпитет
имя нарицательное
эпитет
имя нарицательное
эпитет
фразеологизм
фразеологизм
локус закрытого
пространства
локус в
пространстве
Таблица 1.2 – Количественное и процентное соотношение пространственных концептов в
переводах В. Крюкова: локус и топос.
Тип
пространственного концепта
Локус в пространстве
Локус закрытого пространства
Локус сооружения
Топос открытого пространства
Всего конструкций
Количество
в текстах
45
116
16
19
196
Процент
в текстах
23
59
8
10
100
89
Таблица 1.2.1 – Количественное и процентное соотношение пространственных концептов в
переводах В. Крюкова: под-локусы.
Тип
пространственного концепта
Динамический под-локус
Исторический под-локус
Чувственный под-локус
Языковой под-локус
Всего конструкций
под-локусов
Всего
конструкций в тексте
Количество
в текстах
30
10
4
5
49
Процент
в текстах
15
5
2
3
100
196
100
Таблица 1.3 – Количественное и процентное соотношение пространственных концептов в
переводах В. Крюкова: морфологическая функция концепта «место».
Морфологическая функция
пространственного концепта
Имя нарицательное
Имя собственное
Наречие
Прямая речь
Словосочетание
Фразеологизм
Всего конструкций
Количество
в текстах
126
38
16
5
4
7
196
Процент
в текстах
64
19
8
3
2
4
100
Таблица 1.4.1 – Пространственные концепты в переводах В. Крюкова: морфологическая
функция концепта «место» – имя собственное.
Концепт места
1. в Бенарее
2. [долин] Химавата
3. в Бомбей
4. улица Адеритолла, 17
5. в Германии
6. эпидемия прежде всего поразила
Гамбург
7. Австрия с неделю оставалась неуязвимой
8. доклад состоялся в Берлине
9. к костелу святого Фомы
10. [рядом] со статуей Пречистой Девы
11. с противоположной стороны
Йоденбрестраат
12. в этой части Берлина
13. Пресбург
14. Хайграхт, 47
15. в Бразилию
Тип имени собственного, использующийся
для называния пространственного концепта
астионим
ороним
астионим
годоним
топоним страны
астионим
топоним страны
астионим
сооружение
сооружение
годоним
астионим
астионим
годоним
топоним страны
90
16. в Роттердаме
17. в Гаагу
18. в Круискаде
19. в Армении
20. [в музеях] Базеля
21. в Германии
22. в Хилверсюм
23. в Африку
24. на Лондонской бирже
25. на Урале
26. на Черном море
27. в Москве
28. в Зулуссии
29. в России
30. в Шотландии
31. в Сиккиме
32. [южнее] Гималаев
33. в Европу
34. Петербург – Берлин
35. Тадж-Махал
36. под Агрой
37. изображение … крепости Таклакот
38. директор Государственного архивного
музея
астионим
астионим
астионим
топоним страны
астионим
топоним страны
астионим
топоним континента
сооружение
хороним
пелагоним
астионим
топоним страны
топоним страны
топоним страны
хороним
ороним
топоним континента
астионим
сооружение
астионим
сооружение
сооружение
Таблица 1.4.2 – Количественное и процентное соотношение пространственных концептов в
переводах В. Крюкова: морфологическая функция концепта «место» – имя собственное.
Тип имени собственного,
использующийся для называния
пространственного концепта
Астионим
Годоним
Названия сооружений и
памятников
Ороним
Пелагоним
Топоним континента
Топоним страны
Хороним
Всего конструкций
Количество
в текстах
14
3
6
Процент от общего числа
имен собственных в
текстах
37
8
16
2
1
2
8
2
38
5
3
5
21
5
100
Таблица 1.5 – Количественное и процентное соотношение пространственных концептов в
переводах В. Крюкова: средства выразительности в конструкциях, содержащих концепт
«место».
Средство выразительности в
конструкции, содержащей
Количество
в текстах
Процент
в текстах
91
пространственный концепт
Метафора
Олицетворение
Сравнение
Фразеологизм
Эпитет
Всего конструкций
3
4
2
7
51
67
5
6
3
10
76
100
Приложение 2
Сопоставление пространственных концептов в переводах произведений Г. Майринка на русский язык и английский язык
Таблица 2.1 – Сопоставление пространственных концептов в переводах В. Крюкова, М. Рарати и М. Митчела.
«Фиолетовая смерть»
(«Волшебный рог бюргера», пер. В. Крюков)
Концепт места
Локус / топос
Морф.
функция
1. худощавая
топос
имя
фигура … исчезла в
открытого
нарицательное
джунглях
пространства
2. паломничество в локус закрытого
имя
Бенарее
пространства
собственное
3. в одной из
локус закрытого
имя
боковых долин
пространства
нарицательное
4. [долин]
Химавата
6. находится
чрезвычайно
странный участок
7. среди буйной
растительности
8. красные
островерхие шапки
10. в самое нутро
локус закрытого
пространства
исторический
под-локус
локус закрытого
пространства
локус в
пространстве
локус закрытого
пространства
исторический
под-локус
локус закрытого
Средство
выразит.
–
–
–
«The Violet Death»
(«The Opal and the Other Stories», trans. M. Raraty)
Средство
Морф.
Локус / топос
Концепт места
выразит.
функция
–
имя
топос
1. the emaciated
нарицательное
открытого
figure … disappeared
пространства
into the jungle
–
имя
локус закрытого 2. pilgrimage to
собственное
пространства
Benares
–
имя
локус
3. in a … valley
нарицательное
закрытого
пространства
–
прилагательное локус закрытого 4. in a … Himalayan
пространства
valley
имя
собственное
–
имя
нарицательное
эпитет
эпитет
имя
нарицательное
наречие
эпитет
эпитет
наречие
словосочетание
эпитет
эпитет
словосочетание
имя
–
–
имя
локус закрытого 6. there is a quite
пространства
remarkable district
локус в
7. in the middle of
пространстве
the luxuriant forest
локус закрытого 8. pointed red caps
пространства
исторический
под-локус
локус закрытого 10. to penetrate the
92
каньона
11. внизу …
[простиралось …
ущелье]
12. простиралось
загадочное ущелье
13. бурый, голый,
как пустыня, пояс
зыбкой, высушенной
ветром земли
14. утешественники
вышли на свежий
луг
15. позади …
[висела газовая
стена]
16. путешественник
и шагали к
мешавшей обзору
лесной опушке
17. прыгнул вперед
18. вокруг ни единой
живой души
19. отправил в
Бомбей
21. улица
Адеритолла, 17
22. на лестницах
пространства
локус в
пространстве
нарицательное
наречие
локус закрытого
пространства
топос
открытого
пространства
имя
нарицательное
имя
нарицательное
топос
открытого
пространства
локус в
пространстве
нарицательное
наречие
–
–
эпитет
эпитет
сравнение
эпитет
сравнение
эпитет
имя
нарицательное
эпитет
–
имя
нарицательное
наречие
–
–
наречие
имя
нарицательное
имя
нарицательное
пространства
локус в
пространстве
ravine
11. there below …lay
the … gorge
локус закрытого 12. there … lay the
пространства
mysterious gorge
топос
13. there … lay … a
открытого
gold-brown desert-like
пространства
belt of weather-beaten
earth
топос
14. they skirted …
открытого
came out on a broad
пространства
meadow
локус в
15. behind [him lay
пространстве
the wall of vapor]
93
локус закрытого
пространства
имя
нарицательное
эпитет
–
имя
нарицательное
локус в
пространстве
топос
открытого
пространства
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус закрытого
пространства
локус закрытого
наречие
–
–
наречие
фразеологизм
фразеолог
изм
фразеолог
изм
фразеологизм
имя
собственное
–
–
имя
собственное
имя
собственное
имя
–
–
–
–
имя
собственное
имя
локус закрытого 16. the pair walked …
пространства
in the direction of the
forest which obscured
their field of vision
локус в
17. sprang out before
пространстве
them
топос
18. no living thing
открытого
was visible anywhere
пространства
локус в
19. sent his account to
пространстве
… Bombay
динамический
под-локус
локус закрытого 21. in 17 Adheritolla
пространства
Street
локус закрытого 22. on the steps
23. на рынках
24. в переулках
25. в Германии
26. эпидемия прежде
всего поразила
Гамбург
27. Австрия с
неделю оставалась
неуязвимой
28. в своей одинокой
келье
29. доклад состоялся
в Берлине
пространства
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
нарицательное
имя
нарицательное
имя
нарицательное
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
–
–
–
–
имя
собственное
имя
собственное
–
–
–
–
локус закрытого
пространства
имя
собственное
–
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
имя
нарицательное
имя
собственное
эпитет
«Болонские слезки»
(«Волшебный рог бюргера», пер. В. Крюков)
Концепт места
Локус / топос
Морф.
функция
1. болонская слезка локус закрытого словосочетание
пространства
исторический
под-локус
3. по дороге домой
локус в
имя
пространстве
нарицательное
динамический
под-локус
5. у озера
локус закрытого
имя
–
Средство
выразит.
–
–
–
нарицательное
имя
нарицательное
имя
нарицательное
пространства
локус закрытого 23. in the marketplace
пространства
локус закрытого 24. [in the] side
пространства
streets
имя
собственное
имя
собственное
локус закрытого 25. in Germany
пространства
локус закрытого 26. the plague broke
пространства
out first in Hamburg
–
имя
собственное
–
имя
нарицательное
имя
собственное
локус закрытого 27. Austria …
пространства
remained impervious
for weeks
локус закрытого 28. in the solitude of
пространства
his study
локус закрытого 29. he held his lecture
пространства
in Berlin
–
«Bolognese Tears»
(«The Opal and the Other Stories», trans. M. Raraty)
Средство
Морф.
Локус / топос
Концепт места
выразит.
функция
–
словосочетание локус закрытого
1. bolognese tear
пространства
исторический
под-локус
–
имя
локус в 3. when we go home
нарицательное
пространстве
динамический
под-локус
–
имя
локус закрытого
5. outside by the lake
94
6.
в парке
7. я мысленно
погружаюсь в
чудесные
таинственные
глубины озера
8. свечение
раковин на белой
гальке
9. не лучше ли
лежать там, внизу
10. на мягчайшем
ложе колышущихся
водорослей
11. все мы жили
тогда в городе
12. на …
торжественном
вечере в клубе
орхидей
13. мы сидели на
веранде
14. Мерседес на
лавочке из
неотесанных бревен
15. бегуме … на
кладбище
16. сумеречные
заросли
пространства
локус закрытого
пространства
топос
открытого
пространства
нарицательное
имя
нарицательное
имя
нарицательное
локус закрытого
пространства
локус в
пространстве
локус закрытого
пространства
нарицательное
имя
нарицательное
имя
нарицательное
пространства
локус закрытого
6.
пространства
топос
7.
открытого
пространства
–
–
–
эпитет
–
имя
нарицательное
эпитет
–
–
наречие
–
–
наречие
имя
нарицательное
эпитет
эпитет
имя
нарицательное
локус в 9. wouldn’t it be better to
пространстве
lie there below
локус закрытого
10. on a soft mat of
пространства
rocking seaweed
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
имя
нарицательное
имя
нарицательное
–
–
–
–
имя
нарицательное
имя
нарицательное
локус закрытого
11. we all lived in town
пространства
локус закрытого
12. at a party of the orchid
пространства
club
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
имя
нарицательное
имя
нарицательное
–
–
имя
нарицательное
имя
нарицательное
локус закрытого
13. we sat on a veranda
пространства
локус закрытого
14. Mercedes on a bench
пространства
of bark-covered wood
локус закрытого
пространства
имя
нарицательное
–
имя
нарицательное
локус закрытого
15. a ghoul … is … in the
пространства
cemetery
топос
открытого
имя
нарицательное
эпитет
имя
нарицательное
топос
16. in the confusion of
открытого
leaves
–
–
in the park
I thought myself down
into the tender, secret
wonder of the lake
8. –
95
17. они поселились
на вилле
18. у городских
ворот
19. не разбирая
дороги, проходили в
сумерки по парку
21. на квартире
Мануэля
22. если теперь эту
болонскую слезку
разбить в храме
23. ощупь ковыляет
по комнате вдоль
стен
пространства
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус в
пространстве
динамический
под-локус
имя
нарицательное
имя
нарицательное
имя
нарицательное
–
–
–
–
–
–
имя
нарицательное
имя
нарицательное
–
–
–
–
имя
нарицательное
–
–
«Химера»
( «Зеркальные отражения», пер. В. Крюков)
Концепт места
Локус / топос
Морф.
функция
1. серый булыжник локус закрытого
имя
древней площади,
пространства
нарицательное
досыпающей
последние часы
воскресного затишья
2. бессильно
локус
имя
прислонившись друг
сооружения
нарицательное
к другу, забылись
тяжким сном
Средство
выразит.
эпитет
олицетворение
эпитет
олицетворение
имя
нарицательное
имя
нарицательное
имя
нарицательное
имя
нарицательное
имя
нарицательное
имя
нарицательное
пространства
локус закрытого
17. both lived in the villa
пространства
локус закрытого
18. by the city’s gate
пространства
локус в 19. saw] them … walking
пространстве
through the park,
динамический evenings in the
под-локус
twilight
локус закрытого
21. in Manuel’s apartment
пространства
локус закрытого
22. when the Bolognese
пространства
tears … are broken in
church
локус в 23. through the room,
пространстве
tapping uncertainly on
динамический the walls
под-локус
«Chimera»
(«The Opal and the Other Stories», trans. M. Raraty)
Средство
Морф.
Локус / топос
Концепт места
выразит.
функция
эпитет
имя
локус закрытого 1. the gray stones …
олицетвонарицательное
пространства
of the old square is
рение
dreaming away a quite
Sunday afternoon
эпитет
олицетворение
имя
нарицательное
локус
сооружения
2. the tired houses
… lean slumbrously
against one another
96
старинные домики
3. с кривыми,
сварливо скрипучими
деревянными
лестницами
4. с укромными
мрачноватыми
закутками
5. в крошечных
старомодных
гостиных
6. направляясь к
костелу
8. к костелу
святого Фомы,
который с
благочестивой
кротостью
поглядывает на свое
окружение
9. Входит. Запах
ладана.
11. тяжелая дверь со
стоном откидывается
назад
13. [назад], на свое
потертое, обитое
локус закрытого
пространства
имя
нарицательное
эпитет
эпитет
имя
нарицательное
локус закрытого
пространства
3. with their worn
and decaying wooden
steps
локус закрытого
пространства
имя
нарицательное
эпитет
эпитет
имя
нарицательное
локус закрытого
пространства
4. … hiding
secluded corners
локус закрытого
пространства
имя
нарицательное
эпитет
эпитет
имя
нарицательное
локус закрытого
пространства
5. inside, oldfashioned parlours
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус
сооружения
имя
нарицательное
–
–
имя
нарицательное
6. walking ..
towards St. Thomas’
Church
имя
собственное
олицетворение
олицетворение
имя
собственное
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус
сооружения
локус закрытого
пространства
чувственный
под-локус
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус закрытого
пространства
словосочетание
–
–
словосочетание
9. he passes inside
… an aroma of
incense.
наречие
–
–
наречие
имя
нарицательное
эпитет
локус закрытого
пространства
чувственный
под-локус
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус закрытого
пространства
имя
нарицательное
8. St. Thomas’
Church … gazes
devoutly down on this
tranquil scene
11. the heavy door
sights back
13. [sights back] onto
its leather stop
97
чем-то мягким ложе
14. залитого ярким
солнечным сиянием
мира как не бывало
15. дерзкие
пронырливые лучи,
преломляясь в
витражах готических
окон
16. на массивные
каменные квадры
17. [квадры], под
которыми покоятся
священные останки
18. перед алтарем
19. бродят по
костелу
20. семенит по полу
22. внутри
вкрадчиво
позвякивают …
монетки
23. старше заходит
слева
24. старик ведет к
алтарю
топос
открытого
пространства
локус закрытого
пространства
имя
нарицательное
эпитет
–
имя
нарицательное
топос
открытого
пространства
локус закрытого
пространства
14. the loud glare of
the world is swallowed
up
15. the rays of the sun
filter down … through
the lancets
имя
нарицательное
–
–
имя
нарицательное
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
имя
нарицательное
имя
нарицательное
эпитет
эпитет
имя
нарицательное
наречие
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
16. on to the sacred
paving
17. underneath the
pious lie at rest
–
–
локус закрытого
пространства
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус закрытого
пространства
имя
нарицательное
имя
нарицательное
–
–
имя
нарицательное
имя
нарицательное
локус закрытого
пространства
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус закрытого
пространства
18. towards the Alter
–
эпитет
имя
нарицательное
–
–
имя
нарицательное
наречие
–
–
наречие
локус в
пространстве
локус в
пространстве
наречие
–
–
наречие
локус в
пространстве
локус в
пространстве
23. the old man …
stands to his left
24. the old man …
leads him to the altar
имя
нарицательное
–
–
имя
нарицательное
98
19. questing through
this enclosed space
20. it scuttles across
the floor
22. the silver coins
inside clink gently
26. здесь оно
подходит [к самой
поверхности]
27. к самой
поверхности
29. через всю
площадь
31. тянутся …
дальше [под домами]
32. под домами
33. даже когда
укладывали
мостовую
34. прямо под
ногами
35. на башне
пробило семь
36. лежат … там, [в
монастырском саду]
37. в монастырском
саду
38. рядом со
статуей
39. [рядом] со
динамический
под-локус
локус закрытого
пространства
наречие
–
–
наречие
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус в
пространстве
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
имя
нарицательное
–
–
имя
нарицательное
имя
нарицательное
–
эпитет
имя
нарицательное
наречие
–
–
наречие
имя
нарицательное
имя
нарицательное
–
–
–
–
имя
нарицательное
имя
нарицательное
локус закрытого
пространства
локус
сооружения
фразеологизм
фразеолог
изм
–
фразеолог
изм
–
наречие
–
–
наречие
имя
нарицательное
наречие
–
–
–
–
имя
нарицательное
наречие
имя
–
–
имя
локус в
пространстве
локус закрытого
пространства
локус в
пространстве
локус
имя
нарицательное
фразеологизм
имя
нарицательное
динамический
под-локус
локус закрытого
пространства
26. [it nearly reaches
the surface] here
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус в
пространстве
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
27. it nearly reaches
the surface
локус закрытого
пространства
локус
сооружения
34. beneath his feet
локус в
пространстве
локус закрытого
пространства
локус в
пространстве
локус
29. across the old
square
31. far [under the
houses]
32. far under the
houses
33. when they laid the
pavement
35. from the tower
above the bell strikes
seven
36. outside
37. in the cloistergarden
38. near the statue
39. near the statue of
99
статуей Пречистой
Девы
40. зеленых лугов
41. все дальше и
дальше
43. ажурные
аркады древних
зданий
сооружения
собственное
топос
открытого
пространства
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус
сооружения
имя
нарицательное
эпитет
фразеологизм
имя
нарицательное
«Зеленый лик»
( «Зеленый лик» – главы I-II, пер. В. Крюков)
Концепт места
Локус / топос
Морф.
функция
1. на вывеске … с
локус закрытого
имя
противоположной
пространства
собственное
стороны
Йоденбрестраат
2. двинуться в
локус в
имя
направлении чудного
пространстве
нарицательное
динамический
заведения
под-локус
4. в той части
локус закрытого
имя
Берлина
пространства
собственное
5. кунштюк-салон
локус
имя
сооружения
нарицательное
6. дом казался
локус
имя
таким
сооружения
нарицательное
непропорционально
собственное
сооружения
Mary Mother of God
эпитет
имя
нарицательное
40. country meadows
фразеолог
изм
фразеолог
изм
фразеологизм
эпитет
метафора
эпитет
метафора
имя
нарицательное
топос
открытого
пространства
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус
сооружения
Средство
выразит.
–
«The Green Face»
(«The Green Face» – Chapters I-II, trans. M. Mitchell)
Средство
Морф.
Локус / топос
Концепт места
выразит.
функция
–
имя
локус закрытого 1. at the …
собственное
пространства
inscription…
in Jodenbreetstraat
эпитет
–
имя
нарицательное
–
–
–
–
имя
собственное
–
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус закрытого
пространства
–
эпитет
сравнение
метафора
эпитет
сравнение
имя
нарицательное
локус
сооружения
41. from far away
43. arches of the old
houses
2. crossed the road
4. in that quarter of
Berlin
5. –
6. the squat cube of
the edifice looked like
the upper part of a
100
приземистым, что
невольно
закрадывалась мысль
о древней, мрачной,
четырехугольной
башне, год за годом
погружавшейся в
мягкий торфяной
грунт, пока не ушла
в него по самый край
своего кружевного
жабо
7. посреди витрины
… покоился
8. «Het Delphische
Orakel, of de stem uit
het Gestenrijk»
10. «Tegen het licht te
bekijken. Voor
Gourmands»
12. спасался
бегством от
невыносимого
рыбьего запаха
14. в углу
15. два гульдена
dark, rectangular
tower, which over the
years had sunk into the
soft, peaty soil right up
to the glass veranda
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
языковой
под-локус
локус
закрытого
пространства
языковой
под-локус
локус закрытого
пространства
чувственный
локус
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
исторический
имя
нарицательное
прямая речь
–
–
–
имя
нарицательное
прямая речь
локус закрытого
пространства
–
–
прямая речь
7. in the middle of
the shop window
8. «The Oracle of
Delphi, or the voice
from the spirit world».
–
–
прямая речь
–
10. «Hold up to the
light to view. For the
connoisseur».
словосочетание
эпитет
–
словосочетание
12. to get away from
the fishy smell
emanating
имя
нарицательное
имя
нарицательное
–
–
–
–
имя
нарицательное
имя
нарицательное
локус закрытого
пространства
чувственный
локус
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
исторический
14. in the corner
15. two guilders
101
под-локус
17. «Als't u belieft,
локус закрытого
Mijnheer; hoe gaat het,
пространства
языковой
Mijnheer?»
под-локус
19. помещение лавки локус закрытого
пространства
20. сумрачный,
локус закрытого
образованный
пространства
книжными
стеллажами проход,
…
21. Пресбург
локус закрытого
пространства
22. выступают в
локус закрытого
цирке
пространства
23. в кафе
локус закрытого
пространства
24. в пустыне
топос
открытого
пространства
25. Хайграхт, 47
локус закрытого
пространства
26. купить хотя бы
локус в
палубный билет на
пространстве
динамический
рейсы в Бразилию
под-локус
28. в Роттердаме
локус закрытого
пространства
29. все старые
локус закрытого
отели были забиты
пространства
30. до последней
локус закрытого
прямая речь
–
–
прямая речь
под-локус
–
имя
нарицательное
имя
нарицательное
–
–
–
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
19. the interior
эпитет
имя
нарицательное
имя
нарицательное
имя
собственное
имя
нарицательное
имя
нарицательное
имя
нарицательное
–
–
–
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
топос
открытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус закрытого
21. Presbourg
–
имя
собственное
имя
нарицательное
имя
нарицательное
имя
нарицательное
–
–
–
–
имя
собственное
имя
собственное
–
–
–
–
имя
собственное
имя
нарицательное
имя
–
–
эпитет
эпитет
эпитет
эпитет
имя
собственное
имя
собственное
имя
собственное
имя
нарицательное
имя
17. «How-goes-it-sir's
and If-you-pleaseMijnheer?»
20. through a passage
between shelves filled
with goods
22. appearing at …
Circus
23. at the cafe
24. into the desert
25. 47 Hooigracht
26. even if all
available ships to
Brazil
28. in … Rotterdam
29. the old hotels were
full
30. to the very last
102
подвальной каморки
31. на улицах
32. экстренные
поезда уходили в
Гаагу
34. в роскошных
кафешантанах
36. в темной,
прокуренной,
прихотливо
угловатой зале
37. в Круискаде
38. кельнер
40. на небольшом
пятачке … стояло
несколько столиков
41. трудиться на
ниве
42. вернуться на
родину
43. надо идти домой
пространства
локус закрытого
пространства
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус закрытого
пространства
исторический
под-локус
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
исторический
под-локус
локус закрытого
пространства
топос
открытого
пространства
топос
открытого
пространства
локус в
пространстве
нарицательное
имя
нарицательное
имя
собственное
нарицательное
имя
нарицательное
имя
собственное
–
–
–
–
имя
нарицательное
эпитет
эпитет
имя
нарицательное
имя
нарицательное
эпитет
эпитет
имя
нарицательное
пространства
локус закрытого
пространства
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус закрытого
пространства
исторический
под-локус
локус закрытого
пространства
attic
31. the streets
–
–
–
–
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
37. in the Kruiskade
имя
нарицательное
имя
собственное
имя
нарицательное
имя
нарицательное
эпитет
–
имя
нарицательное
локус закрытого
пространства
40. onto the terrace
имя
нарицательное
–
–
–
–
имя
нарицательное
–
–
имя
нарицательное
имя
нарицательное
–
–
имя
нарицательное
топос
открытого
пространства
локус в
пространстве
32. special trains were
arriving hourly at the
Hague
34. in the better
chocolate houses
36. a dark, smoky cafe
38. the waiter
41. –
42. to return to their
places
43. should go home
103
44. познакомился в
Армении
45. в музеях …
выставляли башмаки
46. [в музеях] Базеля
47. в одной галерее
48. в выставочных
залах
49. в своем пути на
Голгофу
51. по разные
стороны одного из
труднодоступных
горных перевалов
52. на границе
53. «Итак, Servus,
как говорят у нас в
Австрии, имея ввиду
обратное».
55. заезжай какнибудь на днях ко
мне в Хилверсюм
57. кочуя с места на
место
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
имя
собственное
имя
нарицательное
имя
собственное
имя
нарицательное
–
–
–
–
–
–
–
–
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
динамический
под-локус
топос
открытого
пространства
имя
нарицательное
имя
нарицательное
–
–
–
–
имя
нарицательное
эпитет
эпитет
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
языковой
под-локус
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус в
пространстве
динамический
под-локус
имя
нарицательное
прямая речь
–
–
–
–
имя
собственное
–
фразеологизм
фразеолог
изм
имя
собственное
имя
нарицательное
имя
собственное
имя
нарицательное
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
имя
локус закрытого
нарицательное
пространства
локус закрытого
имя
пространства
нарицательное
динамический
под-локус
имя
топос
нарицательное
открытого
пространства
имя
нарицательное
прямая речь
локус закрытого
пространства
–
–
имя
собственное
фразеолог
изм
фразеологизм
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус в
пространстве
динамический
под-локус
44. met … in Armenia
45. the museums …
exhibit a shoe
46. [the museums of]
Basle
47. in a gallery
48. at the exhibitions
49. on his
road to Golgotha
51. in different places
in the mountain passes
52. in the frontier
53. «So, your servant
sir – as people say
when they mean the
opposite»
55. come and see me
in Hilversum
57. going from place
to place
104
59. нет ли здесь
поблизости какогонибудь банка
60. в отеле
–
имя
нарицательное
локус
сооружения
–
–
–
–
имя
нарицательное
имя
собственное
имя
нарицательное
эпитет
–
имя
собственное
локус закрытого
пространства
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
исторический
под-локус
66. на Лондонской
локус закрытого
бирже
пространства
67. о земельных
топос
участках на Урале
открытого
пространства
68. о … месторождетопос
ниях нефти на
открытого
Черном море
пространства
69. о несметных
локус закрытого
сокрытых в Германии
пространства
сокровищах
имя
нарицательное
–
–
имя
нарицательное
70. о подземных
увеселительных
заведениях
71. в Зулуссии
61. отправился в
Африку
63. в бескрайних
просторах польскорусских губерний
64. пан
локус
сооружения
имя
нарицательное
локус закрытого
пространства
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус закрытого
пространства
имя
нарицательное
имя
собственное
–
имя
собственное
имя
собственное
–
–
–
–
имя
собственное
–
–
имя
собственное
имя
собственное
–
–
–
локус закрытого
пространства
исторический
под-локус
локус закрытого
пространства
топос
открытого
пространства
топос
открытого
пространства
–
локус
сооружения
имя
нарицательное
эпитет
эпитет
имя
нарицательное
локус
сооружения
локус закрытого
имя
–
–
имя
локус закрытого
имя
собственное
имя
собственное
59. there must be a
bank somewhere near
here
60. at the hotel
61. to Africa
63. about his extensive
estates in Russian
Poland
64. pan
105
66. on the London
market
67. about the land in
the Urals
68. about still
undeveloped oil
wells by the Black Sea
69. –
70. about
underground brothels
71. in the land
73. отвести его в
какой-нибудь
приличный игорный
дом
75. не только в
России
76. нас представили
в Москве
77. «Prosit, дорогой
Хаубериссер!»
79. в Шотландии
пространства
исторический
под-локус
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
языковой
под-локус
локус закрытого
пространства
собственное
имя
нарицательное
эпитет
–
–
имя
собственное
имя
собственное
прямая речь
–
–
–
–
–
–
имя
собственное
имя
собственное
прямая речь
имя
собственное
–
–
«Черная дыра»
( «Зеркальные отражения», пер. В. Крюков)
Концепт места
Локус / топос
Морф.
Функция
1. культурные
центры
2. в Сиккиме
3.
южнее
4. [южнее]
Гималаев
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус
в пространстве
топос
открытого
пространства
нарицательное
Средство
выразит.
имя
собственное
пространства
исторический
под-локус
–
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
языковой
под-локус
локус закрытого
пространства
of the Zulus
73. –
75. not only in Russia
76. in Moscow
77. «Nazdravje, my
dear Chauberrisser!»
79. in Scotland
«The Black Ball»
(«The Opal and the Other Stories», trans. M. Raraty)
Средство
Морф.
Локус / топос
Концепт места
выразит.
функция
имя
нарицательное
имя
собственное
наречие
–
–
–
–
–
–
имя
собственное
–
–
имя
нарицательное
имя
собственное
имя
нарицательное
имя
собственное
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус в
пространстве
топос
открытого
пространства
1. the centers of
Western culture
2. in Sikkim
3. to the South
4. [to the South of
the] Himalayas
106
5.
госаины
7. проникла в
Европу окольным
путем
8. Петербург –
Берлин
10. огромный зал
11. в середине …
стояли
12. на подиуме,
стояли
13. на свисавших с
потолка проволоках
14. Тадж-Махал
15. под Агрой
16. по сторонам
17. стройные
минареты
18. его отражение
плавало в
бесконечном водном
пути
19. в обрамлении
локус закрытого
пространства
исторический
под-локус
локус закрытого
пространства
имя
нарицательное
–
–
имя
нарицательное
имя
собственное
–
–
имя
собственное
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус закрытого
пространства
локус в
пространстве
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус
сооружения
локус в
пространстве
локус в
пространстве
локус
сооружения
топос
открытого
пространства
имя
собственное
–
–
имя
собственное
имя
нарицательное
имя
нарицательное
имя
нарицательное
имя
нарицательное
имя
собственное
имя
собственное
имя
нарицательное
имя
нарицательное
имя
нарицательное
эпитет
эпитет
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
эпитет
эпитет
эпитет
эпитет
имя
нарицательное
имя
нарицательное
имя
нарицательное
имя
нарицательное
имя
собственное
имя
собственное
имя
нарицательное
имя
нарицательное
имя
нарицательное
имя
эпитет
эпитет
локус закрытого
имя
локус закрытого 5. the Gosains
пространства
исторический
под-локус
локус закрытого 7. reached Europe
пространства
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус закрытого
пространства
локус в
пространстве
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус
сооружения
локус в
пространстве
локус в
пространстве
локус
сооружения
топос
открытого
пространства
8. via Petersburg and
Berlin
10. the great lecture
hall
11. in the middle stood
12. on a podium …
stood
13. suspended on
wires from the ceiling
14. Taj Mahal
15. at Agra
16. at its sides
17. slender minarets
18. eternally reflected
in the perpetually
shimmering water
локус закрытого 19. boarded by dream-
107
сонных кипарисов
20. в другой
европейской
метрополии
21. изображение
чудесной тибетской
крепости Таклакот
22. обер-лейтенант
24. ретировался со
сцены
26. повисло в
пространстве
комнаты
пространства
нарицательное
олицетвор
ение
эпитет
олицетвор
ение
эпитет
нарицательное
локус закрытого
пространства
имя
нарицательное
локус
сооружения
имя
собственное
эпитет
эпитет
имя
собственное
локус
сооружения
локус закрытого
пространства
исторический
под-локус
локус закрытого
пространства
динамический
под-локус
локус закрытого
пространства
имя
нарицательное
–
–
имя
нарицательное
–
имя
нарицательное
–
–
имя
нарицательное
локус закрытого
пространства
динамический
под-локус
локус закрытого
пространства
имя
нарицательное
«Коагулят»
(«Зеркальные отражения», пер. В. Крюков)
Концепт места
Локус / топос
Морф.
функция
1. сидел у окна
локус закрытого
имя
пространства
нарицательное
2. в небе стояли
топос
имя
облака
открытого
нарицательное
пространства
3. в разверстой
топос
имя
бездне …
открытого
нарицательное
пространства
–
Средство
выразит.
–
–
эпитет
–
имя
нарицательное
имя
нарицательное
пространства
drenched cypresses
локус закрытого 20. in another
пространства
European metropolis
21. an image of the
strange Tibetan
fortress of Taklakot
22. the First
Lieutenant
24. stepped down
from the stage
108
26. hovered
motionless in the space
of the room
«Coagulum»
(«The Opal and the Other Stories», trans. M. Raraty)
Средство
Морф.
Локус / топос
Концепт места
выразит.
функция
–
имя
локус закрытого 1. sat … at his
нарицательное
пространства
window
–
имя
топос
2. clouds … changed
нарицательное
открытого
shape in the sky
пространства
–
имя
топос
3. in the mist
нарицательное
открытого
пространства
4. расхаживать из
угла в угол
6. меж заиндевелых
ветвей вяза
7. старик подошел
к печи
9. спустился по
лестнице
11. дом относился к
числу монастырских
строений
12. затхлый,
спертый воздух
подземелья
14. писк, опять
крысы
16. там
17. в бездне
18. далеко-далеко
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус в
пространстве
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус
сооружения
локус закрытого
пространства
чувственный
под-локус
локус закрытого
пространства
чувственный
под-локус
локус в
пространстве
топос
открытого
пространства
локус в
пространстве
фразеологизм
фразеолог
изм
–
имя
нарицательное
наречие
–
–
наречие
имя
нарицательное
–
–
имя
нарицательное
имя
нарицательное
–
–
имя
нарицательное
имя
нарицательное
–
–
имя
нарицательное
имя
нарицательное
эпитет
–
имя
нарицательное
имя
нарицательное
–
–
имя
нарицательное
наречие
–
–
наречие
имя
нарицательное
–
–
–
наречие
–
–
наречие
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус в
пространстве
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус
сооружения
4. got up and placed
the room
локус в
пространстве
18. far, far below
6. above the frozen
branches of the elms
7. went across to the
stove
9. felt his way …
down the stairs
11. the former times
the building had been a
monastery
локус закрытого 12. cellar-stink
пространства
чувственный
под-локус
локус закрытого 14. rats squeaking,
пространства
again
чувственный
под-локус
локус в
16. there
пространстве
–
17. –
109
19. на холмике
20. над заветным
местом
21. доковылял до
дверей
23. не поднялся со
своего ложа
24. небольшую,
подернутую
болотной ряской
заводь
25. на кладбище
26. проживавшему в
столице племяннику
27. здание городской
ратуши
28. маленький
уютный
провинциальный
вокзальчик
29. директор
Государственного
архивного музея
30. толпа валом
валила на болото
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
имя
нарицательное
имя
нарицательное
–
–
имя
нарицательное
имя
нарицательное
локус закрытого 19. on the hillock
пространства
локус закрытого 20. from his hidding
пространства
place
эпитет
эпитет
локус закрытого
пространства
динамический
под-локус
локус закрытого
пространства
имя
нарицательное
–
–
имя
нарицательное
–
–
имя
нарицательное
локус закрытого
пространства
динамический
под-локус
локус закрытого
пространства
имя
нарицательное
имя
нарицательное
эпитет
эпитет
имя
нарицательное
23. [lay under the
effect of this night] in
bed
локус закрытого 24. the little moorland
пространства
pool
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус закрытого
пространства
локус
сооружения
локус
сооружения
имя
нарицательное
имя
нарицательное
имя
нарицательное
имя
нарицательное
–
–
–
–
имя
нарицательное
–
локус закрытого 25. in the cemetery
пространства
–
26. –
–
–
–
–
эпитет
эпитет
имя
нарицательное
локус
сооружения
28. the tiny railway
station
локус
сооружения
имя
собственное
–
–
имя
собственное
локус
сооружения
29. the director of the
Regional museum
локус в
пространстве
динамический
под-локус
имя
нарицательное
–
–
имя
нарицательное
локус в
пространстве
динамический
под-локус
30. they all went off to
the moor
21. staggers gasping to
the door
27. –
110
32. она на своей
веранде из лютиков
и стрелолиста
33. отправили от
греха подальше
локус закрытого
пространства
имя
нарицательное
метафора
метафора
имя
нарицательное
локус в
пространстве
динамический
под-локус
35. на экспертизу в
локус в
большой физикопространстве
динамический
химический институт
под-локус
37. на постоялом
локус закрытого
дворе
пространства
38. ночевал на
локус закрытого
болоте
пространства
39. отписал в один
локус в
знакомый
пространстве
динамический
банкирский дом
под-локус
41. в близлежащей
локус закрытого
лавке старьевщика
пространства
фразеологизм
фразеолог
изм
–
–
имя
нарицательное
эпитет
–
имя
нарицательное
имя
нарицательное
имя
нарицательное
имя
нарицательное
–
–
–
–
–
эпитет
–
имя
нарицательное
имя
нарицательное
имя
нарицательное
эпитет
–
имя
нарицательное
фразеологизм
эпитет
фразеолог
изм
42. на местном
погосте
43. бок о бок
локус закрытого
пространства
локус в
пространстве
локус закрытого 32. on her veranda of
пространства
Ranunculus and
Sagittaria
–
33. –
локус в
пространстве
динамический
под-локус
–
35. to the Chemical
and Physical Institute
with the request for an
analysis
37. –
38. spent the night on
the moor
39. have written to the
bank
имя
нарицательное
локус закрытого
пространства
локус в
пространстве
динамический
под-локус
локус закрытого
пространства
–
–
–
–
наречие
локус в
пространстве
41. in a Waste
Products Valuation
Agency
42. –
43. alongside
Таблица 2.2 – Количественное и процентное соотношение несовпадений пространственных концептов, выявленных при сопоставлении
переводов В. Крюкова, М. Рарати и М. Митчела.
Тип несовпадения
Несовпадения в использовании средств выразительности
Несовпадения в морфологическом аспекте
Количество
24
22
Процент
36
11
Примечание
от общего числа средств выразительности (67)
от общего числа конструкций (196)
111
Несовпадения в оппозиции локус-топос
Отсутствие конструкции в параллельном тексте
6
11
3
6
от общего числа конструкций (196)
от общего числа конструкций (196)
112
113
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа