close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

Кехаил Хазем К. Х.Политическая элита Палестины в условиях внутренних и внешних конфликтов

код для вставки
2
3
4
АННОТАЦИЯ
Выпускная квалификационная работа включает в себя 98 страницы научноисследовательского текста и состоит из введения, двух глав, объединяющие шесть
параграфов, заключения и списка использованной литературы, в количестве 74
источников.
Ключевые слова: элитология, теория элит, Палестина, политическая элита,
политическая власть, ФАТХ, ХАМАС, Палестинская Национальная Автономия,
Организация
освобождения
Палестины,
палестинский
вопрос,
право
на
самоопределение, оккупированные территории.
Актуальность
темы
исследования
определяется
политических элит важно для понимания путей развития
тем,
что
изучение
такого региона как
Ближний Восток. Палестинский случай - часть широкого процесса демократизации
и социальной мобильности, развивающегося после Второй мировой войны в
ближневосточном регионе. Исследование политической элиты Палестины в
условиях
внутренних
и
внешних
конфликтов
демонстрирует
насколько
противостоящие друг другу группы политических элит ближневосточого региона в
целом и Палестины в частности, действующие в обществах, разделенных
конфессиональными, региональными и клановыми противоречиями,
далеки от
достижения консенсуса по принципиальным вопросам, связанным с интересами их
населения или государств.
Объектом исследования является палестинская политическая элита в
ситуации
перманентного
конфликта;
предметом
исследования
выступает
политическая элита Палестины на разных этапах ее становления в условиях
внутренних и внешних конфликтов.
Цель работы заключается в том, чтобы выявить особенности формирования,
специфику деятельности и тенденции развития палестинской политической элиты
в условиях внутренних и внешних конфликтов.
Методологической
основой
работы
является
принцип
историзма,
междисциплинарный подход, принцип объективности, методы анализа, синтеза и
5
обобщения.
Основные результаты исследования:
1. Рассмотрены имеющиеся подходы к определению политической элиты,
существующие теории и выполняемые политической элитой функции.
2. Изучена типологизация политической элиты.
3. Раскрыты черты характерные
для развития
современной политической
элиты.
4. Определены внутри- и внешнеполитические факторы и условия, влияющие
на формирование и деятельность политической элиты Палестины.
5. Выявлены специфика деятельности политической элиты в данном регионе.
6. Определены основные тенденции, характерные для политической элиты
Палестины в современных условиях.
Теоретическая и практическая значимость исследования. Вопросы,
изучаемые в ходе работы важны для исследования обстоятельств становления
политических элит, способов легитимации отдельных элитарных групп, оценки
деятельности политической элиты в условиях конфликта; влиянии элиты на
формирование национальной идентичности. Результаты работы углубляют и
дополняют понимание политической ситуации в современной Палестине. Выводы
работы, собранные и систематизированные в ней материалы могут быть
использованы для дальнейшего изучения палестинской проблемы, прогнозирования
развития событий в Палестинской Национальной Автономии, взаимоотношений
соперничающих палестинских элит. Равным образом эти выводы могут быть
использованы при подготовке курсов лекций по общественно-политическому
развитию арабских стран, в том числе Палестинской Национальной Автономии.
6
СОДЕРЖАНИЕ
ВВЕДЕНИЕ…………………………………………………………………………7
1
ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ
ОСНОВАНИЯ
ИЗУЧЕНИЯ
ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭЛИТЫ………………………………………………………….....11
1.1 Политическая элита: подходы к определению, функции, теории……..……11
1.2 Основные подходы к типологизации политической элиты……………...….26
1.3 Особенности формирования современной политической элиты………...…35
2 ПАЛЕСТИНСКАЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭЛИТА В СИТУАЦИИ ВНУТРИ И
ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКИХ КОНФЛИКТОВ…………………………………….….48
2.1 Внутри и внешнеполитические условия формирования политической элиты
Палестины…………………………………………………………….………………….48
2.2 Специфика деятельности палестинской политической элиты в условиях
внутренних и внешних конфликтов……………………………………..……………...60
2.3
Тенденции
развития
политической
элиты
Палестины
в
условиях
современных внутренних и внешних конфликтов………………………………...…..71
ЗАКЛЮЧЕНИЕ……………………………………………………………………..89
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ……………………………..…93
7
ВВЕДЕНИЕ
Актуальность темы исследования. Настоящая выпускная квалификационная
работа посвящена проблемам формирования и особенностям функционирования
политической элиты Палестины в условиях внутренних и внешних конфликтов.
Данный исключительно важный для понимания природы палестинской проблемы
вопрос до настоящего времени не получил должного внимания аналитиков.
Изучение политических элит является одним из наиболее принципиальных
направлений исследований политической науки. Это положение важно для
понимания путей развития афро-азиатского региона, включая и Ближний Восток.
Актуальность темы исследования так же определялся спецификой становления
политической элиты Палестины. Рассмотрение процесса ее формирования в
исторической ретроспективе доказывает, что палестинский случай - часть широкого
процесса демократизации и социальной мобильности, развивающегося после
Второй мировой войны в подавляющем большинстве стран Западной Азии,
Северной Африки, включая ближневосточный регион. С другой стороны, все тот же
процесс демонстрирует насколько противостоящие друг другу группы политических
элит
отмеченного
региона,
действующие
в
обществе,
конфессиональными, региональными и клановыми противоречиями,
разделенном
далеки от
достижения консенсуса по принципиальным вопросам, связанным с интересами их
населения или государств.
Степень разработанности проблемы. При всем обилии публикаций,
связанных с рассмотрением палестинской проблемы на разных этапах её эволюции,
в списке этих публикаций отсутствуют комплексные труды, рассматривающие
процесс формирования и эволюции палестинской политической элиты с точки
зрения исторических этапов ее становления, а также влиявших на этот процесс
условий и обстоятельств, определявшихся, в первую очередь, эволюцией
конфликтной ситуации на Ближнем Востоке.
Рассмотрение теоретических основ функционирования политических элит
необходимых для последующего анализа палестинской политической элиты, можно
8
найти в работах Р. Михельса, Г. К. Ашина, Й. Шумпетера, К. Маннгейма, Г. Моска,
В. Парето, О. В. Гаман – Голутвиной, Н. В. Петрова, В.П. Плосконосовой,
С.В. Решетника, Б. Рокмэна, А. В. Малько, Ф. Шмиттера, В. Милановски,
Т. Боттомор,
С. Кёллер, У. Рансимен, Ч. . Миллс, А. Сванна, Дж. Мэнора,
Э. Куинни, Э. Райса, П. Шарана.
Различные аспекты, связанные с формированием и функционированием
политических элит рассматриваются в работах В.И. Буренко, О.Н Титова,
А. Волкова,
О.В.
Крыштановской,
Ю.В.
Хуторянского,
О.Г.
Мясникова,
В.М. Очирова, Н. В. Петрова.
Историю возникновения политической элиты Палестины исследовали С. Абу
Факр, Б. Аль-Хут, Аль-Кудс, Э. Берендольф, Г.П.
Быстров, Г.В. Голосов,
М.А. Баймуратов, А. Я. Клява, Т. Р. Гурра, Ч. Тилли, Е. М. Примаков, А. Рашед,
Л. B. Сперанская.
Объективный взгляд на происходившие в палестинском обществе процессы,
приведшие к становлению политической элиты, анализ внешних и внутренних
факторов, оказывавших воздействие на этот процесс, выражают в своих
публикациях такие авторы как В.В. Андреев, Д.И. Бараташвили, Е. Дмитриев,
Ш. Даюб, К. Лэш, А. Н. Окара, А. Рубби, А. Эпштейн, A. Герсон, М. Барнетт,
М. Кабаха, С. Кхалаф.
Различные аспекты, связанные со спецификой деятельности и перспективами
развития
политической
А.Г. Бакланова,
П.
элиты
Ат-Таусик,
Палестины
А.
Бальказиза,
рассматриваются
Дж.
Бернхэма,
в
JI.
работах
Филда,
И.А. Василенко, Р. Димитрова, Н. Азури, Г. Лассуэлла, А. Субхи, М. Броунинга,
И. Валлерстайна, С. Н. Пшизова, А. Рашеда, Д. Филлипса, С. С. Щевелева.
Объектом исследования является палестинская политическая элита в
ситуации перманентного конфликта.
Предметом исследования выступает политическая элита Палестины на разных
этапах ее становления в условиях внутренних и внешних конфликтов.
9
Цель работы заключается в том, чтобы выявить особенности формирования,
специфику деятельности и тенденции развития палестинской политической элиты
в условиях внутренних и внешних конфликтов.
Цель реализуется посредством решения задач:
1. Рассмотреть имеющиеся подходы к определению политической элиты,
существующие теории и выполняемые политической элитой функции.
2. Изучить типологизацию политической элиты.
3. Исследовать основные каналы формирования современной политической
элиты.
4. Определить внутри- и внешнеполитические факторы и условия, влияющие на
формирование и деятельность политической элиты Палестины.
5. Выявить специфику деятельности политической элиты в данном регионе.
6. Определить основные тенденции, характерные для политической элиты
Палестины в современных условиях.
Методологической основой работы является принцип историзма, а также
междисциплинарный подход, позволяющие проследить эволюцию общественнополитических
явлений
в
их
причинно-следственной
зависимости.
Междисциплинарный подход в качестве одной из методологических основ
исследования, потребовал обращения и к методам общей элитологической теории
для понимания термина политическая элита и ознакомления с имеющимися
теориями. В основу работы был положен принцип объективности, который дал
возможность взвешенно и многосторонне рассмотреть эволюцию палестинской
элиты и развитие палестинской национальной идентичности. Применение же в ходе
работы над выпускной квалификационной работой методов анализа, синтеза и
обобщения позволило упорядочить и проанализировать обширный фактический
материал, касающийся исследуемых в работе проблем.
Теоретическая и практическая значимость исследования. Вопросы,
изучаемые в ходе работы важны для исследования обстоятельств становления
политических элит, способов легитимации отдельных элитарных групп, оценки
10
деятельности политической элиты в условиях конфликта; влиянии элиты на
формирование национальной идентичности. Результаты работы углубляют и
дополняют понимание политической ситуации в современной Палестине.
Выводы работы, собранные и систематизированные в ней материалы могут
быть
использованы
для
дальнейшего
изучения
палестинской
проблемы,
прогнозирования развития событий в Палестинской Национальной Автономии,
взаимоотношений соперничающих палестинских элит. Равным образом эти выводы
могут быть использованы при подготовке курсов лекций по общественнополитическому развитию арабских стран, в том числе Палестинской Национальной
Автономии.
Структура работы. Работа включает в себя введение, две главы, заключение и
список использованной литературы.
11
Глава 1. Теоретико - методические основания изучения политической элиты
1.1 Политическая элита: подходы к определению, функции, теории
Термин «elite» переводится как «отборный», «избранный». Понятие элиты не
применялось широко в общественных науках вплоть до начала ХХ века, т.е. до
появления
работ
итальянского
социолога
и
экономиста
В.
Парето.
Основоположниками теории элит, наряду с В. Парето, являются Г. Моска и
Р. Михельс.
Важно отметить, что Г. Моска и Р. Михельс не применяли в своих
исследованиях термин «элита», предпочитая синонимичное по значению и
ценностно-нейтральное понятие «политический класс».
Г. Моска и В. Парето мечтали превратить политику из искусства управлять в
науку об управлении. Вместо религиозных и этических соображений теперь за
основу были взяты законы и факты.
Понять характер дискуссии по поводу концепта элиты невозможно без
осмысления влияния работ Карла Маркса на науку того времени. Классические
элитисты - Моска и Парето - были сконцентрированы на том, чтобы опровергнуть
теорию Маркса. Критика работ Маркса шла сразу на двух уровнях: идеологическом
и научном. Маркса упрекали в том, что он не был объективен в научном смысле
этого слова и жертвовал логикой в угоду интересам рабочего класса.
В то же время и сами элитисты не остались бесстрастными: современники
упрекали их в том, что они жертвуют фактами ради идеологической поддержки
правящего класса (Райт Миллс). Марксову подходу к истории как к конфликту
между экономическими классами элитисты противопоставляли политическую
интерпретацию истории.
Для Парето и Моски властная структура любого общества детерминировала все
остальные процессы подобно тому, как для Маркса экономическая структура
определяла
вектор
общественного
развития.
Маркс
выводил
власть
из
экономического господства, которое для него означало собственность на средства
12
производства [33]. А элитисты утверждали, что борьба происходит между
доминирующей политической элитой и конкурирующими элитами, стремящимися
прийти к власти. Вместо Марксова классового конфликта эксплуататоров и
эксплуатируемых, элитисты предлагали другую модель общества, движимого
конфликтом между конкурирующими элитами.
Концепции элит Моски, Парето и Михельса объединяют следующие идеи:
1. Особые качества элиты, связанные с природными дарованиями и
воспитанием и проявляющиеся в ее способности к управлению или хотя бы к борьбе
за власть.
2. Групповая сплоченность элиты. Это сплоченность группы, объединяемой не
только
общностью
профессионального
статуса,
социального
положения
и
интересов, но и элитарным самосознанием, восприятием себя особым слоем,
призванным руководить обществом.
3. Признание элитарности любого общества, его неизбежного разделения на
привилегированное
нетворческое
властвующее
большинство.
творческое
Такое
разделение
меньшинство
закономерно
и
пассивное,
вытекает
из
естественной природы человека и общества. Хотя персональный состав элиты
изменяется, ее господствующие отношения к массам в своей основе неизменны. Так,
например, в ходе истории сменялись вожди племен, монархи, бояре и дворяне,
народные комиссары и партийные секретари, министры и президенты, но
отношения господства и подчинения между ними и простым людом сохранялись
всегда.
4. Формирование и смена элит в ходе борьбы за власть. Господствующее
привилегированное положение стремятся занять многие люди, обладающие
высокими психологическими и социальными качествами. Однако никто не хочет
добровольно уступать им свои посты и положение. Поэтому скрытая или явная
борьба за место под солнцем неизбежна.
5. Руководящая и господствующая роль элиты в обществе. Она выполняет
необходимую для социальной системы функцию управления, хотя и не всегда
13
эффективно. Стремясь сохранить и передать по наследству свое привилегированное
положение, элита имеет тенденцию к вырождению, утрате своих выдающихся
качеств [69].
Впоследствии
термин
«элита»
прочно
входит
в
социологические
и
политологические словари, определив целый ряд направлений и течений социальнополитической мысли. В политической науке понятие «элита» до сих пор остается
предметом постоянных теоретических споров. Между исследователями нет
определенности и единства относительно правомерности использования самого
термина «элита», критериев определения элиты, механизмов динамики и
мобильности элиты.
В современной западной и российской политической науке существуют
множество определений политической элиты и два основных подхода к
определению политической элиты и ее роли в обществе: функциональный и
ценностный.
Сторонники функционального подхода за главный признак политической
элиты принимают социальный статус человека, его место и роль в системе властных
управленческих структур. Основателем этого подхода является Г. Моска. В книге
«Правящий класс», он пишет, что на протяжении всего существования цивилизации
всегда возникает два класса людей: класс, который правит, и класс, которым правят.
Первый класс выполняет политические функции, монополизирует власть, и
представляет собой немногочисленное сообщество, в то время как другой, более
многочисленный класс, управляется и контролируется первым, причем таким
способом, который обеспечивает успешное функционирование политической
организации. Г. Моска убежден в том, что вся история цивилизационного
человечества сопровождается конфликтом между господствующим классом,
стремящимся закрепить за собой монопольное право на пользование политической
властью, и подчиненного класса, стремящегося на его место [35].
С позиции статусно - функционального подхода предлагаются следующие
определения элиты:
14
• люди, обладающие высоким социальным положением в обществе и благодаря
этому влияющие на социальный прогресс (Л. Дюпре);
• меньшинство населения, которое принимает важнейшие решения в обществе
и правит большинством (П. Шаран);
•
специфические
властно-политические
группы,
которые
представляют
исполнительную часть правящего класса (М. Нарта);
• меньшинство, осуществляющее наиболее важные функции в обществе,
имеющее в нем наибольшие вес и влияние (С. Келлер);
• особая, относительно небольшая социальная группа людей, занимающая
командные, ключевые позиции, принимающая важные решения и оказывающая
влияние в различных сферах общественной жизни (Б. Головачев);
• люди, занимающие такие социально-политические позиции, которые дают им
возможность возвыситься над средой обыкновенных людей и принимать решения,
имеющие крупные последствия (Р. Миллс);
• наивысший социальный слой, осуществляющий основные (коренные)
функции управления обществом и государством (В. Соколов);
• чиновники высшего звена, обладающие формальной властью в организациях
и институтах, определяющих жизнь в обществе (Т. Дай);
• небольшая группа лиц, занимающих ведущие позиции в политической жизни
общества (В. Геттсмэн).
Сторонники ценностного подхода определяющим признаком политической
элиты считают духовный аристократизм, заслуги, личные предпочтения (культура,
образование, мораль, воля, физическое состояние) одних людей над другими.
Сторонники ценностного подхода трактуют понятие элиты так:
• люди с исключительными интеллектуальными способностями и наивысшим
чувством личной ответственности (X. Ортега-и-Гассет, Ж. Тощенко);
• особая группа «боговдохновленных», харизматических личностей (Ж.
Фройнд);
15
• к элите можно отнести только людей большого ума и сильного характера,
обладающих образованием, которых лишены другие (Т. Корбет);
• группа людей, отличающаяся особыми качествами, благодаря которым
достигла наивысших вершин в сфере политики (А. Сребницкий);
• творчески мыслящее меньшинство общества (А. Тойнби);
• лица, пользующиеся в обществе наибольшим престижем и богатством (Г.
Лассуэл);
• люди, которые благодаря своему богатству, власти и выдающимся личным
способностям возвышаются над массой прочих индивидов, приобретают широкую
известность, оказывают влияние на судьбы многих людей и оставляют след в
истории (А. Зиновьев).
Итак, принадлежность к политической элиты в данном случае определяется
культурно-психологическими личными качествами человека, с которыми он
рождается или которые у него воспитаны.
Для полноты картины, стоит привести современное определение понятия
«элита», предложенное социологами А. Сванном, Дж. Мэнором, Э. Куинни, Э.
Райсом, на которое ссылается в своих работах политолог Г. Кашин «Элита - люди,
которые
контролируют
большую
долю
материальных,
символических
и
политических ресурсов общества, чем любая другая страта общества; занимают
высшие посты в иерархии статуса и власти, полученные ими аскриптивно или
ресептивно (в некоторых обществах элиты резко отделены от других граждан)» [43].
Эти авторы считают, число этих людей составляет примерно около одного процента
от численности населения.
Элиты характерны для всех обществ и государств, их существование
обусловлено действием следующих факторов:
1) психологическим и социальным неравенством людей, их неодинаковыми
способностями, возможностями и желанием участвовать в политике;
2) законом разделения труда, который требует профессионального занятия
управленческим трудом как условия его эффективности;
16
3) высокой общественной значимостью управленческого труда и его
соответствующим стимулированием [9].
Адекватность использования тех или иных интерпретаций политической элиты
обусловлена спецификой той области социального знания, в рамках которой ведется
исследование. В современной политической науке преобладает функциональный
подход (элита есть категория лиц, осуществляющих управление обществом).
Так же, существуют и иные теории политической элиты. Так, марксистская
теория основывается на признании не только принципиальной возможности, но и
насущной необходимости непосредственного участия масс в политической жизни.
Другими словами, для Маркса и его последователей «не было классов, не способных
к выражению и отстаиванию своих политических интересов (исключение делалось,
пожалуй, только для крестьянства, да и то парцельного)» [33], а различные группы
политической элиты формировались непосредственно из тех классов, от имени
которых они выступали.
В противоположность этой теории, элитистская теория выделяет политическую
элиту
в
самостоятельную
социальную
группу,
имеющую
собственный
корпоративный интерес и собственное корпоративное сознание, – отсюда и термины
«правящий класс», или «политический классс». Разумеется, внутри политической
элиты выделялись различные социальные группы, но речь в данном случае шла, как
правило, о социальном составе, а не о выполнении функций социального
представительства. Действительно, если политическая элита – это отдельный
социальный класс, то и руководствоваться она будет, прежде всего, собственным
корпоративным интересом, и о представительстве ею интересов прочих классов не
может быть и речи.
Существуют и достаточно древние труды по социальному управлению —
вплоть до подробных наставлений о правах и обязанностях каст и сословий. Однако
главным предтечей теории элит весь мир признает флорентийского политика и
философа рубежа XV–XVI веков Никколо Макиавелли.
Макиавеллистская теория элит имеет следующие черты:
17
- признание элитарности любого общества, его разделение на властвующее
меньшинство и пассивное большинство;
- особые психологические качества элиты;
- принадлежность к ней связана в первую очередь с природными дарованиями и
воспитанием;
- групповая сплоченность;
- легитимность элиты, более или менее широкое признание массами ее права на
политическое руководство;
- структурное постоянство элиты, ее властных отношений;
- формирование и смена элит происходит в борьбе за власть [9].
Преодолеть слабости макиавеллистов пытаются ценностные теории элиты.
Они, как и макиавеллистские концепции, считают элиту главной конструктивной
силой общества, однако смягчают свою позицию по отношению к демократии,
стремятся приспособить элитарную теорию к реальной жизни современных
государств.
По мнению основоположника данной теории Бернхема для ценностной теории
элит характерны следующие утверждения:
- элита – наиболее ценный элемент общества, обладающий высокими
способностями; господствующее положение элиты отвечает интересам всего
общества;
- элита – мотор, а массы – колесо истории, проводник в жизнь решений элит;
- формирование элиты – процесс естественного отбора обществом наиболее
ценных представителей;
- элитарность закономерно вытекает из равенства возможностей, демократия
должна обеспечить примерно одинаковые стартовые условия;
- на финише неизбежно проявляются социальные чемпионы и аутсайдеры [10].
Автором демократического элитизма является Й. Шумпетер, согласно
которому эта теория имеет следующие черты:
18
-
демократия
понимается
как
конкуренция
между
потенциальными
руководителями за доверие и голоса избирателей;
- элита не только обладает необходимыми управленческими качествами, но и
защищает демократические ценности [2].
Значимой теорией в исследовании элит является концепция элитарного
плюрализма. Его представителями являются Р. Арон, А. Бентли, Т. Даль, Р. Даль,
Р. Дарендорф, Л. Зигрел, С. Келлер, Д. Рисмен, Дж. Сартори, Д. Трумэн. Они все
сходятся в том, что в обществе существует не одна монолитная элита, а существует
система, в которой есть сферы влияния различных элитных групп. В процессе
борьбы за более влиятельные позиции во властных структурах происходит отбор
элиты на основе заслуг и достоинств. Средством отбора являются демократические
выборы.
Теория множественности, плюрализма элит базируются на следующих
постулатах:
- отрицание элиты как единой привилегированной группы;
- существует множество элит;
- элиты, возможно, удерживать под влиянием масс;
- существует конкуренция элит, что предотвращает складывание единой
господствующей элитарной группы;
- различия между элитой и массой относительны, условны и часто достаточно
размыты; доступ к лидерству открывает не только богатство и высокий социальный
статус, но прежде всего личные способности, знания, активность и т.п. [27].
Исследователь А. Крэстева в своих работах подчеркивает существование
различных подходов процесса выделения политической элиты в общей элитарной
структуре общества.
Позиционный подход заключается в определении степени политического
влияния того или иного лица на основе занимаемой им позиции в системе власти.
Репутационный подход основывается на выявлении рейтинга политика на базе
сведений, представляемых о нем другими заведомо властвующими лицами. Так же,
19
существует подход, который выделяет элиту в политике, основываясь на участии
политиков в принятии стратегически важных политических решений.
Отличие последнего, согласно которому политическая элита включает лиц,
принимающих стратегически важные решения, в том, что в его основе не изучение
феномена политического лидерства (исходящих из понимания власти как
способности влиять на лица, определять их действия), а использование
представлений о природе политической власти в обществе как способности влиять
на принятие решений [31].
Идейным
антиподом
плюралистического
элитизма
выступают
леволиберальные теории элиты. Важнейший представитель этого направления
Чарльз Райт Миллс еще в 1950-х гг. пытался доказать, что США управляются не
многими, а одной властвующей элитой.
Леволиберальный элитизм, разделяя некоторые положения макиавеллистской
школы, имеет отличительные черты:
- главный элитообразующий признак - не выдающиеся индивидуальные
качества, а обладание командными позициями, руководящими должностями.
Именно занятие ключевых позиций в экономике, политике, военных и других
институтах обеспечивает власть и тем самым конституирует элиту. Такое
понимание элиты отличает леволиберальные концепции от макиавеллистских и
других теорий, выводящих элитарность из особых качеств людей.
- кроме политической элиты в элитный круг входят руководители корпораций,
высшие государственные служащие и высшие офицеры. Их поддерживают
интеллектуалы, хорошо устроившиеся в рамках существующей системы.
Сплачивающим фактором властвующей элиты является также близость
социального статуса, образовательного и культурного уровня, круга интересов и
духовных ценностей, стиля жизни, а также личные и родственные связи.
- глубокое различие между элитой и массой. Выходцы из народа могут войти в
элиту, лишь заняв высокие посты в общественной иерархии. Возможности влияния
20
масс на элиту посредством выборов и других демократических институтов весьма
ограничены.
-
рекрутирование
элиты
осуществляется
преимущественно
из
своей
собственной среды на основе принятия ее социально-политических ценностей.
Важнейшими критериями отбора являются обладание ресурсами влияния, а также
деловые качества и конформистская социальная позиция.
- основная функция властвующей элиты в обществе - обеспечение своего
собственного
господства.
Именно
этой
функции
подчинено
решение
подход
является
управленческих задач [34].
Важно
отметить,
что
ни
один
теоретический
не
исчерпывающим. Все они имеют недостатки. Об этих недостатках говорили многие
исследователи, такие, например, как Т. Боттомор, С. Кёллер, У. Рансимен. Позиция
У. Рансимена такова: «Если правящая элита определяется как совокупность лучших
правителей, подобно тому, как элита шахматистов – это лучшие игроки, то сказать,
что элита должна состоять из лучших правителей – не более, чем тавтология. Если, с
другой стороны, элита включает тех, кому удалось занять правящие позиции, то
тогда говорить, что они управляют потому, что обладают соответствующими
качествами, – почти полностью неправда» [Цит. по: 30].
Из утвердившихся подходов в последние годы стоит отметить точку зрения В.
Милановски. По его мнению, нет необходимости искать глубокий метафизический и
моральный смысл понятия «политическая элита», поскольку речь идет об
объективно постигаемой социальной категории. В. Милановски считает, что более
правильные подходы содержатся в развиваемых в западной социологии концепциях
«истеблишмента» и в ленинских подходах к революционному лидерству [27].
Современная
элитология,
исследуя
наработки
предшественников,
конструирует новые подходы в изучении политических элит. Возникновение новых
связано с появлением нового научного инструментария. Сетевой подход,
социогуманитарный
подход,
немарксистские
концепции,
постмодернистские
попытки, синергетический подход – все эти методологических инструменты
21
вынуждены
считаться
с
наступлением
информационной
эпохи.
Поэтому
статические концепции классической элитологии не всегда имеют адекватное
представление о современных процессах в политике. Однако это не означает
отвержения и «ненужность» подходов основоположников изучения элитологии. Это
лишь подтверждает необходимость более детального изучения и интерпретации
классических работ.
Как любая социальная общность политическая элита имеет определенные
признаки, которые свойственны именно этой социальной прослойке. А именно, В.
П. Плосконосова выделяет, что политическая элита:
- это небольшая, достаточно самостоятельная социальная группа;
- высокий социальный статус;
- значительный объем государственной и информационной власти;
- непосредственное участие в осуществлении власти;
- организаторские способности и талант [43].
Так же, одним из признаков и необходимым условием существования
политической элиты является авторитетность. Авторитетность элиты – важнейшее
условие ее пребывания у власти и сохранения власти, правящая элита должна быть
легитимной. Когда политическое или государственное сообщество перестает
санкционировать власть данной политической элиты, то она утрачивает социальную
базу своего существования и, в конце концов, теряет власть.
Политические элиты могут приходить к власти в результате выборов, выиграв
политическую борьбу у других организованных меньшинств, претендующих на
роль политической контролирующей группы. В этом случае взаимодействие элиты
и массы носит легальный и легитимный характер. Но основным признаком
принадлежности
к
властвующей
элите
является
присутствие
на
высших,
государственных позициях в обществе, в политических структурах, экономике,
военном комплексе, в культуре и т.д.
Еще одним из признаков элиты является происхождение и образование. Так в
западной политической элите приоритетом выступает социальное происхождение,
22
определяющее стартовые возможности, условия и ориентиры первичной и
вторичной социализации в отличие от российской, где место этого фактора занимает
предшествующая связь с номенклатурной элитой и приверженность лидеру –
руководителю. Иными словами, корпоративное происхождение.
Американский политолог Ф. Шмиттер рассматривает корпоративизм «в
качестве одного из возможных механизмов, позволяющих ассоциациям интересов
посредничать между своими членами (индивидами, семьями, фирмами, локальными
сообществами, группами) и различными контрагентами (в первую очередь,
государственными и правительственными органами)» [Цит. по: 48]. Корпоративизм
органично вписывается в демократический правопорядок, о чем свидетельствует
распространение данного феномена в странах с развитыми демократическими
институтами, и со значительными рецидивами – в странах неконсолидированной
демократии. Особенно негативно он проявляет себя в политической сфере.
Политическая корпоративность означает господство в политической системе
совокупности лиц, объединившихся для достижения, реализации и удержания
государственной власти. Взаимодействие политических корпораций позволяет им
поделить рынок власти, не допуская к нему представителей широких слоев
населения. Между корпорациями действует механизм «увязки» и согласования
интересов.
Корпорации
могут
строиться
по
социально-классовому,
профессиональному, родственно-земляческому и иным признакам, но в их основе
всегда лежит единство интересов.
К важнейшим характеристикам элиты исследователи относят сплоченность,
осознание
своих
групповых
интересов,
развитую
сеть
неформальных
коммуникаций, наличие эзотерических норм поведения и кодового языка, скрытых
от сторонних наблюдателей и прозрачных для посвященных, отсутствие четкой
грани, разделяющей служебную деятельность и частную жизнь.
Аристотель написав: «…Тремя качествами должен обладать тот, кто намерен
занимать
высшие
должности:
во-первых,
сочувствовать
существующему
государственному строю, затем, иметь большие способности к выполнению
23
обязанностей, сопряженных с должностью; в-третьих, отличаться добродетелью и
справедливостью», тем самым дал наиболее общую характеристику правящей элиты
[Цит. по: 30].
Важнейшей
легитимации
характеристикой
политической
власти, обуславливающий
элиты
механизмы
является
выработки
и
способ
принятия
политических решений, а также трансляции принятых решений на уровень
массового сознания и поведения. Так же, можно охарактеризовать политическую
элиту как относительно немногочисленный слой людей, занимающий руководящие
посты в органах государственной власти, политических партиях, общественных
организациях и влияющий на выработку и осуществление политики в стране.
Социальное назначение политической элиты проявляется, прежде всего, в
функциях,
которые
она
выполняет
в
обществе.
Эти
функции
являются
разнообразными и тесно переплетаются с теми, которые выполняют политическая
система общества в целом, ее подсистемы и отдельные институты.
Политолог А. В. Малько выделяет следующие наиболее существенные функции
политической элиты:
-
функцию
политического
целеполагания,
которую
иногда
называют
стратегической, заключается в разработке стратегии и тактики развития общества,
определении политической программы действий. Эта функция в полной мере может
быть реализована лишь на высшем уровне политической элиты (главой государства,
парламентариями, министрами) с использованием специалистов и результатов
научных исследований.
- интегративную функцию политической элиты, сущность которой заключается
в обеспечении целостности и единства общества, устойчивости его политической и
экономической
систем,
избежании
социально-политических
конфликтов,
нахождении оптимальных вариантов их решения в случае возникновения. Важными
содержательными элементами этой функции является сплочение различных слоев
населения, гармонизация их социальных интересов, достижения общественного
консенсуса, тесного политического взаимодействия и сотрудничества всех
24
общественных сил. Неспособность политической элиты выполнять интегративную
функцию
грозит
расколом
общества,
столкновениями
разнонаправленных
социальных и политических сил вплоть до гражданской войны.
- регулятивная функция элит заключается в способности выполнять основной
объем работы по принятию политических решений, направленных на регулирование
общественных отношений, решения назревших общественных проблем и задач,
осуществляет распределение и перераспределение материальных, финансовых,
людских и других ресурсов. От качества политических решений в значительной
степени зависит эффективность самой политики, успех в решении поставленных
задач.
-
мобилизационная,
необходимости
или
мобилизации
организаторская,
масс
для
которая
выполнения
заключается
принятых
решений
в
и
поставленных задач, практического осуществления определенного политического
курса [20].
К этим функциям следует еще добавить коммуникативную – эффективное
представление, выражение и отражение в политических программах интересов и
потребностей различных социальных слоев и групп населения, предполагающая
также защиту социальных целей, идеалов и ценностей, характерных для общества.
Чтобы
эффективно
характеризоваться
такими
реализовывать
эти
функции,
элита
качествами,
как
современный
должна
менталитет,
государственный тип мышления, готовность к защите общенациональных интересов
и т. д.
Таким образом, можно сделать следующие выводы:
Не существует четко устоявшихся подходов к определению природы
политических элит. Современные подходы в элитологии являются отображениями
классических подходов в применении к современным демократиям. Таким образом,
можно зафиксировать несколько положений. Меритократический или ценностный
подходы в исследовании элиты исходят из того, что представители элиты – это
наиболее достойные индивиды, имеющие превосходство над остальными.
25
Властный или структурно-функциональный подходы в исследовании элиты
исходят из таких критериев выделения элит, как их формальные позиции,
занимаемые во властных структурах, с одной стороны, а с другой - реальный
потенциал и способы влияния на принятие решений.
Политические элиты - это действующие субъекты, оказывающие прямое или
косвенное влияние на принятие важнейших политических решений. За счет чего они
и занимают соответствующее положение в обществе.
Такое определение, где подчеркиваются функциональные и структурные
характеристики элит, представляется наиболее востребованным в современной
науке.
1.2 Основные подходы к типологизации политической элиты
Политическая элита не является социально однородным образованием. Она
внутренне дифференцированная и имеет сложную структуру, которую составляют
различные типы и виды элит, что дает право говорить о ней во множественном
числе. Выделение элементов структуры политической элиты, ее деление на типы и
виды могут осуществляться по разным признакам.
Облик и функции политической элиты в разных странах заметно различаются.
Это обусловлено влиянием множества факторов. На учете влияния этих факторов
основаны классификации элит. В частности, основоположник политического
элитизма В. Парето по месту в политической системе разделял элиту на правящую и
не правящую, или контр-элиту [71].
К правящей элите принадлежат все те, кто прямо или косвенно участвует в
управлении обществом, а к контрэлите - такие лица, которые обладают
характерными для элиты качествами, но в силу своего социального статуса или
различных препятствий не имеют доступа к управлению.
Контр-элитой может выступать политическая оппозиция, которая стремится
ослабить власть правящей элиты и взять на себя часть ее полномочий. Однако В.
26
Парето понимал под контр-элитой не просто политическую оппозицию, а такую
наделенную элитарными качествами социальную группу, которая не входит и не
стремится войти в состав правящей элиты, а ставит себе за цель вообще лишить
правящую элиту власти и вместо этого создать новую систему осуществления
власти. Именно с таким противостоянием он связывал возникновение социальных
революций и действие закона циркуляции элит.
У. Рансимен отмечает, что деление общества на управляющих и управляемых
обусловлено следующими факторами:
- выделение в ходе разделения труда особого вида профессиональной
деятельности – управленческого труда, требующего компетентности, особых знаний
и способностей;
- иерархическая организация общества проявляется в господстве одних людей и
подчинении других, поэтому социальное деление на руководителей и исполнителей,
управляющих и управляемых неизбежно;
-
естественное
неравенство
людей
по
умственным,
психологическим,
организаторским, нравственным качествам и способностям к управленческой
деятельности ведет к отчуждению большинства граждан от власти и политики и
нежеланию участвовать в политических процессах;
- высокий статус управленческой деятельности связан с возможностью
получения различных социальных привилегий, почета, славы;
- практическая невозможность осуществлять всеобъемлющий контроль за
политическими руководителями;
- политическая пассивность широких масс населения, интересы которых
обычно лежат вне сферы политики [72].
В. Парето так же выделял элиту «львов» и элиту «лис». К первой относятся
консервативно настроенные сторонники силовых методов правления, которые
выступают против радикальных общественных изменений. Ко второй - люди
динамические,
мастера
обмана
и
политических
комбинаций,
сторонники
27
радикальных преобразований в обществе, которые во время их совершения
опираются не на силу, а на убеждение [71].
В условиях политической стабильности преобладают руководители - «львы».
Нестабильность политической системы требует правления элиты «лис». Общество, в
котором преобладают элиты - «львы», обречено на застой, общество, где
доминируют элиты - «лисы» - отличаются динамичностью развития. Равновесие в
обществе придерживается при условии пропорционального притока в элиту
представителей обоих типов элит.
А. С. Панарин в своих работах выделяет, что в качестве базовых моделей элиты
в современной политической науке принято выделять такие как:
- статусно-функциональная,
- ценностно-психологическая,
- организационно – управленческая.
Под таким углом зрения элиты можно классифицировать на:
- традиционные, формируемые по признаку наследственности;
- меритократические – по признаку умственного потенциала, личных заслуг и
достижений;
-
позиционные
–
по
социально-статусному
положению
ее
членов;
функциональные – по политическим полномочиям и ответственности [27].
Встречаются
и
другие
подходы.
В
отличие
от
американской
и
западноевропейской классификации индийский политолог П. Шаран подразделял
элиты по ресурсам властвования на традиционные и современные. Они различаются
ресурсами властвования.
Власть традиционных элит опирается на традиционные ценности: обычаи,
традиции, знатность происхождения, собственность на землю, воинская доблесть,
религиозные заслуги и т.д. Согласно этих ценностей выделяются такие
составляющие политической элиты, как родовая знать, земельная аристократия,
военная элита, религиозные иерархи и т.д.
28
Власть современных элит базируется на современных ценностях, к которым
относятся,
в
частности,
промышленный
(особенно
финансовый)
капитал,
образованность, профессиональные достижения и др.
Соответственно,
образованные
к
современной
политические
лидеры,
элите
принадлежат
представители
предприниматели,
научно-технической
интеллигенции, искусств и т.п., но не все, а только те, кто непосредственно или
косвенно занимает властные позиции или имеет возможность существенно влиять
на принятие политических решений [55].
Близким к этой типологии является классификация польского политолога В.
Милановски, которая предусматривает разделение элит в зависимости от основы их
формирования на элиту крови, элиту собственности и элиту интеллектуальной
производительности. На основе крови формируется элита доиндустриального
общества, на основе частной собственности, богатства - элита индустриального, а на
основе интеллектуальной производительности - постиндустриального общества.
Французский политолог Р. Ж. Шварцевбергер делит современные элиты по
объемам властных полномочий на высшие, средние и административные. Четких
критериев такого разделения нет [27].
Считается, что к высшей элите принадлежат те, кто принимает наиболее
значимые для всего общества политические решения. Это ведущие политические
руководители - глава государства, председатель парламента, премьер-министр,
председатель Верховного суда, а также те, кто занимает высокие посты в
законодательной, исполнительной и судебной ветвях власти (непосредственное
окружение главы государства, председателя парламента, премьер-министра,
руководители центральных органов исполнительной власти, ведущих политических
партий, политических фракций в парламенте). В количественном отношении
высшая элита составляет в стране 100-200 человек. Это лица, которые известны как
те, кто принимает решения.
Средняя политическая элита формируется из большого количества выборных
должностных лиц. Это члены парламента, губернаторы, мэры крупных городов,
29
лидеры различных политических партий и ведущих групп интересов и т.п. В ее
среде
есть
своя
довольно
значительная
дифференциация.
Объединяет
представителей среднего политической элиты разве что то, что они являются
выборными, а не назначаемыми лицами.
Административную элиту составляет высший слой государственных служащих
(чиновничества),
которые
занимают
высшие
позиции
в
министерствах,
департаментах, комитетах и других органах государственного управления. На
должности они не избираются, а назначаются.
Согласно методике социологического анализа И. Куколева и Т. Рысковой
властвующую элиту можно классифицировать следующим образом:
- прагматики - слой, состоящий из руководителей старших поколений,
подавляющее большинство которых — управленцы с большим производственнопартийным стажем работы, богатым жизненным опытом и достаточно высоким
личным авторитетом;
- хозяйственники - слой, состоящий из бывших руководителей крупных
производственных коллективов или соответствующих структур в ведомствах.
Некоторые обладают опытом руководящей работы в органах исполнительной власти
регионального уровня. Отличительная черта - отсутствие серьезного опыта
политической и организаторской работы;
- партфункционеры - слой, состоящий в основном из наиболее активных
представителей партийно-советского аппарата, из людей, обладающих помимо
технического или сельскохозяйственного образования, дипломом об окончании
партийно-комсомольского высшего учебного заведения. Эта группа сильно
дифференцирована по политико-мировоззренческому основанию и включает в себя
представителей практически всего спектра политических направлений в стране;
- администраторы - слой, в составе которого преобладают представители
административно-управленческого персонала. Большинство представителей этого
сектора
относительно
легко
усваивают
принципы
и
ценности
демократических преобразований, демонстрируют новый тип руководства;
рыночно-
30
- преподаватели - слой, состоящий из представителей гуманитарной
интеллигенции, влиятельных юристов, немногочисленной прослойки военных.
Многие из них новички в политике и государственной службе. Их главный
мировоззренческий ориентир - идеи демократических преобразований, принципы
социальной справедливости и гуманизма. Более 60% его состава имеют степени
кандидатов и докторов наук [48].
С. А.
Грановский отмечает необходимость выделения следующих типов
политической элиты. По содержанию деятельности и функций политическая элита
делится на партийную, военную, административную и идеологическую, а по
способу формирования - на закрытую и открытую.
Закрытые
элиты
регулируют
мобильность
своих
членов
с
помощью
специальных органов; пополнение новых членов происходит медленно, критериями
отбора чаще всего является преданность системе или вождю. Они максимально
затрудняют проникновение в свои ряды новых членов, применяя жесткие критерии
отбора.
Открытые элиты допускают спонтанный приход новых членов. Приоритетной
ценностью
является
наивысший
профессионализм
в
определенной
сфере
деятельности. «Открытая» элита является публичной, ее члены заботятся о своей
репутации. Эти элиты обновляются более интенсивно, чем закрытые, умело
используют свежие силы в своих целях, гибко приспосабливаются к политическим
изменениям.
В зависимости от масштабов деятельности политические элиты делятся на
общенациональные и региональные. Региональные политические элиты играют
особенно важную роль в федеративных государствах, где организация власти в
субъектах федерации, как правило, повторяет организацию власти в государстве в
целом. При таких условиях политическая элита субъектов федерации имеет такую
же структуру, как и общенациональная элита. В унитарных государствах к
региональным политическим элитам принадлежит руководящий состав органов
31
государственного управления высших административно-территориальных единиц,
депутаты органов местного самоуправления этих единиц.
По характеру внутри элитных отношений в политической науке выделяют:
- объединенные элиты- обладают высокой степенью интеграции, в достаточной
степени сплочена. В ней существует низкая степень межгрупповой конкуренции,
конфликты не носят непримиримого характера. При этом идеологически
объединенные элиты формируют единую (и единственную) идеологию, нетерпимы
к инакомыслию в своих рядах. Консенсусно объединенные элиты вырабатывают
согласие по основным ценностям, целям и методам проводимой политики, по
правилам политической конкуренции;
- разъединенные элиты - обладают низкой степенью интеграции. В них
существует острая борьба между различными группировками за овладение
стратегическими позициями, за сферы контроля и распределения ресурсов.
Характерна высокая степень конкуренции, использование недозволенных методов
борьбы вплоть до грубой компрометации соперников [20].
По степень представительности политолог Г. К. Ашин выделяет:
- элиты с высокой степенью представительности- могут выражать интересы
многих сегментов общества;
- элиты с низкой степенью представительности - выражают, как правило,
интересы ограниченного числа сегментов общества.
Элиты, различающиеся по характеру своего влияния на массы:
- наследственная элита, имеющая влияние в силу фактора «крови»;
- ценностная элита- базирует свое влияние на интеллектуальном и моральном
авторитете;
- функциональная элита: в качестве источника влияния выступает наличие
профессиональных
знаний
и
способностей,
необходимых
для
выполнения
управленческих функций [10].
Типология политической элиты польского политолога В. Милановски такова:
• «правящая элита» – группа, управляющая обществом от имени государства;
32
• «потенциальные элиты» – группы, стремящиеся к власти;
• «селекторат» – группы, подготовленные к выполнению управленческих задач;
• «самодеятельные элиты» – группы, проигравшие выборы, но активно
готовящиеся к очередным выборам (оппозиция и сторонники политического
режима);
• «элиты в политике» – авторитетные представители интеллигенции,
способствующие укреплению позиций правящей элиты;
• «группы вето» – группы в составе правящей элиты, от которых зависит
окончательное принятие политических решений;
• «связанная группа» – неформальное (анонимное, теневое) объединение,
оказывающее активное влияние на политику властных институтов государства [30].
С. А. Грановский в своих работах описывает, что по характеру выражаемых
интересов элита бывает:
- профессиональная,
- демографическая,
- этническая,
- религиозная.
По результатам деятельности:
- конструктивная,
- псевдоэлита,
- антиэлита.
По способу прихода к власти:
- легитимные - это такие элиты, которые получили власть при добровольной
поддержке масс;
- нелегитимные - те, которые господствуют над большинством с помощью
принуждения и насилия.
По
видам
политической
деятельности
элиты
подразделяются
на
государственную (административную, депутатскую), муниципальную, партийную и
элиту общественных организаций [20].
33
О. В. Гаман - Голутвина выделяет два типа политической элиты:
- бюрократическая - основана на разграничении функций экономического и
политического управления;
-
феодальная
(олигархическая)
-
базируется
на
слиянии
функций
экономического и политического управления [19].
Такое многообразие не означает, что элиты не взаимосвязаны. Наоборот, они не
могут существовать одна без другой, тесно переплетены между собой как по
вертикали, так и по горизонтали.
Политолог Т. А. Алексеева отмечает необходимость выделения в современной
политической науке типов элит, интегрирующих в себе несколько критериев их
оценки:
- тоталитарная - элита монопольной авторитарной власти. Это элита унитарная
по своему кадровому составу и политическим ценностным ориентациям, закрытая
по механизмам формирования, монопольная по идеологическим установкам и
конфронтационная по стратегии и тактике участия в политике. Для многих ее
представителей характерны жесткая нацеленность на политическую карьеру,
социальная безответственность, лицемерие и стремление поддерживать видимость
идеологического единства, отчуждение от народа;
- либеральная - элита демократического разделения власти. Чаще всего это
унитарная по качественному составу и ценностным предпочтениям система,
открытая по формам, но корпоративная по принципам формирования своих рядов.
Это элита со специфической идеологической концепцией, консенсусная по методам
и формам политической деятельности. Ее характерные черты: сочетание в политике
гибкости
с
твердостью
в
защите
своих
элитных
интересов,
умеренный
консерватизм, либерально-революционная направленность;
- доминантная - элита демократической ориентации, плюралистическая и
мобильная по своему составу, открытая по механизмам рекрутирования своих
членов, доминантная по идеологическим установкам и консенсусная по методам
политико-управленческой деятельности. Такая элита чаще всего характерна для
34
общества переходного этапа. Ей присущи способность к лавированию и
компромиссам, перспективность и конструктивность, либерально-демократические
воззрения, смелость и самостоятельность. Она легко вбирает в себя людей
передовых взглядов, инициативных и способных на смелый поступок;
- демократическая - элита цивилизованного демократического общества с
сильной
законодательной,
плюралистическая
по
исполнительной
своему
составу,
и
судебной
ветвями
идеологическим
власти,
ориентациям
и
приоритетности социальных идеалов, открытая по механизмам формирования,
консенсусная по формам и методам политической деятельности. Ее власть основана
на авторитете, компетентности, богатстве, определенности нравственных позиций
[2].
Таким образом, можно сделать следующие выводы:
С помощью типологии можно более четко представить себе специфику какойлибо конкретной элиты, процессы ее трансформации. В современной политической
науке выделяются следующие основные классификации политических элит.
Типология политической элиты по вертикали: высшая – принимающая
значимые для всего государства решения; средняя – губернаторы, депутаты
парламента, лидеры политических партий и движений; низшая – политические
деятели местного масштаба.
Типология политической элиты по горизонтали: федеральная – на уровне всего
государства; провинциальная – на уровне округов, областей.
По своей структуре политическая элита может быть подразделена: на
государственно-управленческую;
политическую;
партийно-политическую;
корпоративно-административную
и
общественно-
олигархическую;
военно-
политическую; научно-консультационную; контрэлиту и др.
Политическая элита делится также: на правящую, которая непосредственно
обладает государственной властью; оппозиционную, которая к получению данной
власти стремится, находясь в состоянии конфронтации с правящей.
35
Такое многообразие не означает, что элиты не взаимосвязаны. Наоборот, они не
могут существовать одна без другой, тесно переплетены между собой как по
вертикали, так и по горизонтали.
1.3 Особенности формирования современной политической элиты
Ядром политического класса является
политическая элита
– особый
социальный слой, в руках которого находится реальная власть, принимающий
важнейшие стратегические политические решения. Свою власть и влияние она
осуществляет через субэлиты различных социальных групп и слоев (бизнес-элиту,
медиаэлиту, творческую элиту и т.д.), пополняется за счет этих элит, питается
идеями, выработанными их представителями.
Политическая элита включает в себя руководителей государства, членов
правительства, законодательных органов, которые непосредственно принимают
политические решения на государственном уровне. В более широких трактовках к
ней относят и политические фигуры среднего звена, значимые для региональной
политики.
При формировании современно политической элиты решающее значение имеет
вхождение в определенную элитную группу и приверженность лидеру –
руководителю этой группы. К сожалению, современная политическая элита во
многом состоит далеко не из лучших представителей общества. Характеризуя
политическую
ментальность
современной
политической
элиты,
многие
исследователи подчеркивают ее беспринципность и «холопство».
Так, О. Гаман - Голутвина отмечает, что «преклонение перед силой остается
доминирующей установкой поведения и центральной, и региональных властей, и
населения» [19]. Это приводит к безоговорочной преданности президенту (кто бы ни
занимал этот пост), с одной стороны, и устойчивому приоритету клановых
интересов над общенациональными - с другой.
36
Исследователи выражают обеспокоенность сложившимся стратегическим
потенциалом политической элиты, которая призвана защищать общество и
повышать уровень его благосостояния. Т. Заславская полагает, что элите «удалось
создать такие правила игры, которые обеспечивают ей бесконтрольность и
безответственность перед обществом. Результатом является углубление взаимного
отчуждения власти и общества, проявляющегося, с одной стороны, в равнодушии
власти к бедам народа, а с другой – в тотальном недоверии народа к представителям
и институтам власти» [Цит. по: 20].
Отличительными характеристиками современного политического развития
становятся динамичность, неустойчивость, неопределенность – причем как
нынешних состояний, так и тенденций изменений.
В
результате
политические
влияния
и
последствия
оказываются
множественными, вариативными и непостоянными. Приходится согласиться с тем,
что
нет
единого,
политического
определяющего
развития,
которое
и
доминирующего
приобретает
вектора
мирового
многовариантный
характер.
Возникновение глобального информационного пространства, функционирование
демократических механизмов создали новые реальности, в которых формируются и
действуют современные политические элиты. Эти условия заметно изменили
способы рекрутирования элиты, факторы групповой сплоченности, ресурсы,
обеспечивающие ее господство.
Американский политолог Б. Рокмэн выделяет две основные системы отбора
элит - антрепренерская и гильдий. В реальной действительности они в той или иной
форме сочетаются, и недостатки одной компенсируются достоинствами другой.
Антрепренерскую систему отличают:
1)
открытость,
широкие
возможности
для
представителей
любых
общественных групп претендовать на занятие лидирующих позиций;
2) небольшое число институциональных фильтров, то есть формальных
требований для занятия должностей;
37
3) широкий круг участвующих в отборе, в который могут войти все избиратели
страны;
4) высокая конкурентность отбора, острота соперничества за занятие
руководящих позиций;
5) первостепенная значимость личных качеств, индивидуальной активности,
умения найти поддержку избирателей.
Такая
система
не
рассчитана
на
серьезный
выбор
по
принципу
профессиональной компетентности кандидата, качества его образования. Она
хорошо приспособлена к требованиям времени, момента. Например, президентом
США был актер Р. Рейган, который до избрания на этот пост не был
профессиональным политиком и не имел ни юридического, ни экономического, ни
политологического образования. Однако это не помешало ему стать одним из самых
популярных президентов послевоенной Америки.
Эта система демократична и наиболее приемлема для людей динамичных,
образованных, способных к инновациям. Ее недостатками являются частая смена
курса в связи с изменениями в правящей элите, слабая предсказуемость
политических решений, конфликты внутри элиты, значительная вероятность
выдвижения людей непрофессиональных, склонных к популизму и внешнему
эффекту. В целом же, как показывает практика, антрепренерская система наиболее
отвечает современным реалиям.
Для формирующегося постиндустриального общества основным критерием
рекрутирования элиты являются способности, но сохраняют свое значение и
факторы происхождения, собственности.
Для системы гильдий характерны:
1) закрытость, отбор претендентов на высокие посты главным образом из
низших слоев самой элиты, их медленное постепенное продвижение по ступеням
служебной иерархии;
2)
высокая
степень
институционализации
процесса
отбора,
наличие
многочисленных фильтров - формальных требований для занятия должности:
38
партийность, возраст, стаж работы, образование, уровень занимаемой ранее
должности, положительная характеристика, национальность и т. д.;
3) узкий, относительно закрытый круг селектората, в который, как правило,
входят лишь члены вышестоящего руководящего органа или даже один первый
руководитель - глава правительства или фирмы, первый секретарь райкома партии и
т. п.;
4) тенденция к воспроизводству существующего типа элиты, вытекающая из
вышеизложенных характеристик [49].
Система гильдий преобладала в странах тоталитарных. Система гильдий также
имеет свои достоинства и недостатки. К числу ее сильных сторон относятся высокая
предсказуемость политических изменений, преемственность политических курсов,
малая вероятность внутренних конфликтов. В то же время система гильдий
генерирует бюрократизм, порождает консерватизм и конформизм. Без дополнения
конкурентными механизмами она ведет к постепенной деградации элиты, ее отрыву
от общества и превращению в привилегированную касту, неспособную к
эффективному управлению.
Особую разновидность гильдийского подхода представляет номенклатурная
система рекрутирования. Она была распространена в странах социализма. Ее
отличало то, что замещение ключевых постов почти во всех сферах общественной
жизни осуществлялось партийными руководителями определенного уровня. То есть
элитарность и элита как проявление экономического неравенства были заменены
элитарностью и элитой, формировавшимися на основе политического неравенства.
Причем номенклатурная элита строилась по иерархическому принципу (при строгой
соподчиненности), когда каждый кандидат последовательно поднимался со
ступеньки на ступеньку.
При такой системе практически исключены конфликты внутри элиты,
обеспечиваются преемственность политического курса, воспроизводство одного
типа лидерства. Вместе с тем такая система отбора в элиту имела и серьезные
недостатки, практически стоившие ей жизни. Среди них можно назвать, например,
39
такой,
как
культивирование
личной
преданности
кандидата
руководству,
угодничество и лесть, показная активность и т. п.
Однако формирование политической элиты в каждой конкретной стране
отличается значительным своеобразием. Существуют общие закономерности
процесса вхождения людей в правящую группу. Политический деятель У. Ренсимен
отмечает, что универсальными для всех стран являются следующие каналы
рекрутирования элиты [72]:
- политические партии и общественно-политические организации - особенно
велика их роль в западноевропейских государствах, где претендент на вхождение в
элиту должен пройти все ступени партийной иерархии. Так делали свою карьеру М.
Тэтчер, Ф. Миттеран, Г. Колль и те политики, которые сегодня сменили их на
ключевых государственных постах.
Одной из составляющих современных политических элит являются партийные
функционеры, члены партии, работающие в ней на профессиональной основе. Для
них политическая деятельность – основное занятие их жизнедеятельности, часто
главный источник средств для существования. В число партийных функционеров
входят представители партий во власти, руководители региональных и местных
отделений и ведущие сотрудники партийных аппаратов. Сеть функционеров
образует скелет любой политической партии или организации.
Партийные функционеры, несомненно, оказывают серьезное влияние на
разработку политической линии и практическое осуществление партийных
решений. Спецификой деятельности современных партийных функционеров
является то, что они, как и их партии и организации, мало что определяют в
государственной политике.
Ситуация может в будущем измениться только при конституционных
изменениях и возрастании роли законодательных органов власти в политической
системе.
40
- бюрократический аппарат - значительная часть чиновников прослеживается в
элите всех развивающихся стран, а также таких высокоразвитых стран, как Япония
и Швеция.
В настоящее время руководящий состав не только государственного уровня, но
и регионального чиновничества, часто использует власть либо как рыночный товар,
продаваемый на административном рынке по монопольно высокой цене, «скупка»
которого ведется как группами интересов, клиентельными группами, так и
политическими силами, либо как инструмент извлечения административной ренты,
либо как средство решения групповых интересов.
Такое, безусловно, не нормальное положение невозможно исправить с
помощью традиционных реорганизаций государственного аппарата без изменения
социальной природы государственной и муниципальной бюрократии.
Исследователь А. Халаф отмечает, что конец бюрократическому произволу
будет положен в том случае, если:
- во-первых, бюрократия будет в основном рекрутироваться из «среднего
класса» как наиболее работоспособной и менее коррумпированной страты,
имеющей развитый интеллект и правовое сознание;
- во-вторых, при осуществлении постоянного контроля за деятельностью
чиновников со стороны государства сверху, а также институтов гражданского
общества - снизу, который, по крайней мере, значительно затруднит использование
чиновниками своего служебного положения в корыстных целях.
- конфессиональные организации - этот канал рекрутирования характерен для
исламских стран и испанских стран с сильным влиянием католицизма.
- профсоюзы - профсоюзные лидеры играют заметную роль в политических
элитах многих стран. Бывший президент США Р. Рейган и бывший президент
Польши Л. Валенса «вошли в большую политику» как лидеры профсоюзных
движений;
- экономические институты, сфера бизнеса. Такой социальный лифт является
распространённым. Приоритетными и наиболее влиятельным сегментом являются
41
политические лоббисты, представляющие интересы бизнеса. Профессиональные
лоббисты представлят интересы корпоративных элит. Корпоративный бизнес давно
осознал, что гораздо выгоднее решать свои бизнес-вопросы на политическом
уровне, чем подчиняться правилам рынка. Сформировавшаяся система делового
лобби, действующая в их интересах, обрела серьезное влияние на жизнь общества и
государства.
- армия и силовые структуры - влияние этого фактора особенно велико в
странах Латинской Америки, Африки и Азии. Три последних премьер-министров
Израиля - боевые генералы.
-
образовательные
Представители
таких
учреждения
организаций
и научно-исследовательские
выступают
в составе
экспертных
центры.
групп
на различных уровнях государственной власти по анализу, разработке и поиску
механизмов решения каких-либо проблем. Через сотрудничество с влиятельными
политическими фигурами принимаются важные политико-стратегические решения,
влияющие как на внутреннюю, так и внешнюю политику государства. Система
образования играет существенную роль во всех странах. По отзывам британских
политологов, этой страной руководят исключительно люди, которые закончили
Оксфорд или Кембридж и имеют одну или два высших образования, чаще
юридическое и экономическое. Американская правящая элита, как правило, состоит
из выпускников университетов, принадлежащих к так называемой «Лиги плюща»,
среди которых Гарвардский, Уэльский и Пристанский [65].
Мировой опыт показывает, что в России ректоры университетов, главы
исследовательских центров, как правило, вовлечены в политический процесс,
поскольку образовательная и исследовательская политика является важной
составной частью стратегического политического курса.
На Западе ректоры университетов и главы научно исследовательских
институтов обладают не меньшим авторитетом и часто оказывают реальное
воздействие на принятие важных решений, но они не встроены (тем более
42
бюрократически) в политический класс и остаются в научно-интеллектуальной
элите.
Таким образом, многообразие каналов рекрутирования политических элит дает
возможность привлекать высококвалифицированные кадры из различных сфер
деятельности в высшие эшелоны власти. Политолог Г. К. Ашин полагает, что
способы и механизмы такого привлечения должны основываться на следующих
принципах:
- законность. В правовых государствах действия граждан должны быть
регламентированы нормой закона. Возможности карьерного лифта политических
элит также не являются исключением.
- открытость.
Исторический
опыт
показывает,
что
закрытый
тип
рекрутирования политической элиты изжил себя во всех ипостасях. Модель
карьерного лифта, отобранных из узкого привилегированного слоя, воспроизводится
на своей собственной ограниченной базе, неминуемо деградирует, загнивает, рано
или поздно уступая место более открытой элите, что ведет к изменению всей
социально-политической
структуры
общества.
Преимущество
открытости
рекрутирования политической элиты характеризуется расширенной социальной
базой,
высокими
шансами
конкурентоспособностью
длительности
по отношению
к другим
своего
господства,
социально-политическим
системам.
- доступность. Приоритетно для демократических государств, где каждый
гражданин имеет право на доступную информацию. Примером может служить
открытость конкурсов на замещение вакантных должностей государственногражданских служащих [7].
В целом, для современных элит наиболее характерными являются следующие
особенности:
- усиление роли исполнительной власти. Но специфика исполнительной власти
в том, что не она определяет направление развития страны, не она должна
определять политические цели. А лишенная контроля со стороны судебной власти,
43
исполнительная
власть
сосредотачивается
лишь
на
самосохранении
и
самовоспроизводстве. Именно это становится ее основной задачей. Любые
коренные реформы несут ей угрозу, потому она не может быть их инициатором.
- повышение значимости неофициальных связей;
- монополизация власти узким кругом и стремление любой ценой удержаться у
власти;
- закрытость, обособление от общества;
- обострение внутриэлитного соперничества;
- бюрократизация, которая не действует в интересах страны, что ведет к
увеличению масштабов коррупции и «паразитированию» на бюджете;
- стремление бизнеса войти в политическую элиту, СМИ и влиять на
государственные структуры;
-
сохранение
господствующего
положения
благодаря
действию
разнонаправленных и преимущественно отрицательно ориентированных факторов −
инерции народного послушания власти, социальной апатии населения, его боязни
ухудшения ситуации.
Следовательно, современные политические элиты во многом сохраняют
тенденции прошлых лет: олигархичность, усиление патрон-клиентных, клановых,
узкомеркантильных отношений, затрудненность образования независимых от
государства структур и коммуникаций.
Эти факторы тормозят развитие гражданского общества, которое в силу
указанных причин формируется крайне неравномерно.
При изучении восточных государств можно заметить большое влияние на
формирование политических элит ментальных особенностей и традиций. Для
политической
укоренившихся
элиты
арабских
автократических
стран
и
характерно
новых,
еще
сочетание
только
исторически
нарождающихся
демократических механизмов управления при сильном влиянии традиций, которые
придают властным структурам (по меньшей мере, в сознании низов и значительной
части средних слоев) некую легитимность и даже священность.
44
На политическую культуру, стиль руководства правящей элиты в арабских
странах влияет также и сложившаяся на протяжении многих поколений система
отношений между населением и представителями власти, при которой лидер
отождествляется в сознании широких народных масс с некой полумистической
личностью, данной «сверху». При этом особое значение приобрели эмоциональные
формы воздействия лидера и власти в различных ее ипостасях на население.
Ораторские способности политического деятеля, непосредственное общение с
подданными в результате поездок по стране, «постоянное» присутствие на экранах
ТВ способствуют формированию харизмы политического руководителя, являются
питательной средой для укрепления авторитаризма.
Лежащие в основе политических режимов государств Персидского залива и
Ближнего Востока авторитарные традиции продолжают оказывать воздействие на
поведение лидеров и политической элиты. Высшее образование, полученное
представителями элиты в демократических странах, сочетается с местными
арабскими традициями. В частности, ситуация, сложившаяся на современном этапе
в Палестине, как показывает анализ последних событий, позволяет сделать
заключение о возрастании влияния военной элиты, несмотря на неоднородность ее
состава и различия в ценностных ориентациях.
Вместе с тем остаются такие принципы, как многоканальность прихода во
власть, которые можно отнести и к антрепренерской системе. В настоящее время
наблюдается тенденция к разнообразию каналов формирования элит, которая ведет
к достижению подвижного равновесия между номенклатурной и конкурентной
моделями рекрутирования.
Состояние политической элиты в связи с ситуацией в регионе Ближнего
Востока позволяет утверждать, что процесс ее формирования еще не завершился.
Она
не
обладает
такими
необходимыми
свойствами,
как
относительная
сплоченность, целостность и единство. У большинства составляющих ее групп
отсутствует широкая социальная база, усиливается тенденция к закрытости.
45
Очевидно, что политический режим стран Ближнего Востока, особенно в
последние двадцать лет, стал сосуществовать с кризисами и воспроизводить их, в то
время как государственные институты становились все слабее из-за коррупции,
взяток, кумовства, влияния шейхов племен и глав административного аппарата, а
также влияния военной элиты, армии и политической полиции. Все это доказывает,
что государства Ближнего Востока с самого начала не создавались на основе
гражданства и верховенства закона, а были привязаны к влиятельным личностям и
их племенной или религиозной принадлежности. Это определило особенности
развития ближневосточной элиты и соответственно социально-политические и
другие проблемы общества, от разрешения которых зависит будущее страны.
Согласно исследованиям Е.М. Примакова в настоящее время
в состав
политической элиты Ближнего Востока входят: высшие руководящие кадры;
политические лидеры и группировки, непосредственно участвующие в управлении;
представители силовых структур; видные деятели культуры и спорта, суждения и
мнения которых пользуются определенным авторитетом; наиболее влиятельные
экономические
и
административные
круги;
руководители
СМИ,
учебно-
образовательных учреждений, а также члены семей влиятельных лиц (они
непосредственно не участвуют в принятии решений и в реализации политики) [44].
При этом характерным является отсутствие гарантий безопасности отдельной
личности политической элиты, права и свободы личности могут провозглашаться,
но реально не обеспечиваются.
Относительно роли конфессиональных организаций в процессе интеграции во
влиятельные политические группы можно отметить, что некоторые представители
пытаются войти в число влиятельных в политике лиц. В состав элиты входят также
те представители правящего класса, которые формально не связаны с политикой, но
оказывают существенное влияние на принятие политических решений и в
определенное время могут становиться главными действующими акторами
политического процесса.
Таким образом, можно сделать следующие выводы:
46
Формирование современной политической элиты в каждой конкретной стране,
на каждом конкретном этапе ее развития отличается значительным своеобразием и
характерными особенностями. Существуют, однако, общие закономерности,
оказывающие влияние на формирование политической элиты, к которым можно
отнести исторические, социально-экономические, политические и геополитические,
институциональные, социокультурные, религиозные факторы. На современном
этапе можно констатировать наличие политических элит как относительно
интегрированных, социальных групп, которые функционируют по определенным
принципам. В настоящее время в состав политических элит входят: высшие
руководящие кадры, управленцы и идеологи (интеллектуалы, представители
духовенства), суждения и мнения которых пользуются определенным авторитетом.
Но в состав политической элиты входят не только лица и группы, непосредственно
участвующие
в
управлении,
но
наиболее
влиятельные
экономические
и
административные круги, руководители средств массовой информации, учебнопросветительских учреждений, а также члены семей влиятельных лиц (они
непосредственно не участвуют в принятии решений и в реализации политики). В
состав элиты входят также те представители правящего класса, которые формально
не связаны с политикой, но оказывают существенное влияние на принятие
политических решений и в определенное время могут становиться главными
действующими акторами политического процесса. Политическая элита существует в
любом обществе, независимо от социального строя, политического режима,
государственного правления и исторического отрезка времени. Эти факторы могут
привести лишь к изменению способа формирования элит и, ее качественного и
количественного состава, системы ее взаимосвязи с обществом, т. е. того, что
относится к технологической стороне функционирования элиты. Политическая
элита – это политически господствующая, привилегированная группа, которая
занимает руководящие позиции во властных структурах и непосредственно
участвует в выработке, принятии и реализации важнейших решений, связанных с
использованием власти. Элиты формируют цели и перспективы развития общества,
47
принимают стратегически важные решения и используют ресурсы государственной
власти для их реализации. Современные теории элит разнообразны. Исторически
первой группой теорий, не утративших современной значимости, являются
рассмотренные концепции макиавеллистской школы (Моска, Парето). По системам
отбора и рекрутирования элит выделяют две системы: антрепренерскую и систему
гильдии. Антрепренерская система ориентирована на личностные качества
кандидата, его способность нравиться людям. Система гильдии предполагает
медленное продвижение кандидата вверх по ступеням власти. Это связано с
множеством формальных требований к соискателю на руководящий пост: уровень
образования, партийный стаж, опыт работы с людьми. Отбор кандидатов
осуществляется из определенных социальных групп (сословий, классов, каст,
кланов и т. д.) или партии. Главная особенность процесса формирования
современных политических элит Палестины заключается в том, что они
приобретают
черты
во
многом аналогичные
с политическими элитами
демократических государств. А также все острее встает проблема становления
квалифицированной, высокопрофессиональной политической элиты, которой могло
бы доверять население. Такую элиту необходимо создавать, прилагая значительные
усилия для того, чтобы с помощью демократических и юридических норм и
механизмов, в том числе и посредством законных и обоснованных привилегий,
проводить своеобразную «селекцию» новых политиков, имеющих государственное
мышление и способных взять персональную ответственность за преобразования в
стране.
48
Глава 2. Палестинская политическая элита в ситуации внутри- и
внешнеполитических конфликтов
2.1 Внутри- и внешнеполитические условия формирования политической элиты
Палестины
Процесс формирования политической элиты Палестины проходивший в конце
XIX - начале XX вв. под влиянием внешних и внутренних сил, значительным
образом повлиявших на историческое развитие этого региона в общем, и каждого из
впоследствии образовавшихся на его территории суверенных государств в
отдельности. Политическая элита возникла в Палестине в контексте эволюции
палестинской национальной борьбы.
Эти трансформационные процессы вызывали изменения в общественном
сознании
местного
населения,
связанные
с
самоидентификацией
в
фор-
мировавшейся новой реальности, которые, в свою очередь, диктовали необходимость корректировки политического курса или смены идеологической
доктрины, ответственность за практическое воплощение которой несла на себе,
находящаяся на вершине социальной пирамиды и являвшаяся руководящим
сегментом общества, политическая элита.
В таких условиях инертность элиты и ее неспособность к адекватной и
своевременной реакции на соответствующую необходимость приводила к ее
дискредитации, а в дальнейшем и к ее замещению новой, отвечающей современным
условиям, элитой.
Исторически формирование политической элиты в Палестине произошло на
базе экономической элиты. В своем исследовании, ученый Р. Аль-Сабрауи отразил,
что политическая элита Палестины в своем формировании прошла через три эпохи
[Цит. по: 24].
Первая
эпоха
-
реформистская.
Структура
Османского
управления
подчиненными ей территориями, в иерархии, которой одним из главных элементов
был
сбор
налогов,
тем
не
менее,
допускала
до
определенной
степени
49
самоуправление, по крайней мере, на уровне отдельно взятых местных общин
(племен, родов, деревень). Это означало сохранение в рамках общины статуса и
позиций традиционной знати при условии ее лояльности султану и его наместникам
в Палестине.
В руках последней, таким образом, оставались рычаги внутриобщинного
управления, в том числе и духовно-религиозной власти. В их распоряжении
находился и важнейший экономический ресурс этой власти – земельный. Введение
института частной собственности на землю в ходе реформ, проведенных в
Османской империи в 50-е годы XIX века, закрепило де-юре земельную
собственность за общинно - племенной знатью. В условиях неразвитости
промышленности это предопределило трансформацию традиционной знати (класса
крупных
землевладельцев)
в
основную
экономическую
элиту
Палестины.
Естественно, что это давало ее представителям возможность занятия торговлей,
доступа к образованию, работы в аппарате турецкой администрации.
У этих элит был особый человеческий опыт. Большинство из них отправились
во Францию, чтобы учиться в проекте Мохамеда Али-паши и его преемника,
студенты отправлялись в Париж, чтобы найти необходимость примирить ислам с
прогрессом, достигнутым Западом, чье политическое превосходство не могло быть
проигнорировано.
Такие
политические
позиции
были
почетными,
характеризующимися патриотизмом, а представители от политической элиты
участвовали в выборах в целях реформ и иногда не соглашались участвовать в них с
той же целью.
С завершением Францией и Великобританией оккупации арабских стран
возникли новые элиты с целью независимости и освобождения страны от
колониализма и строительства современного национального государства.
Приходит вторая эпоха становления политической элиты - революционная.
Статус
Палестины
в
качестве
виллайета
(основной
административно-
территориальной единицы в некоторых странах Северной Африки, Ближнего и
Среднего Востока) Османской империи, трансформировавшийся затем сначала в
50
систему мандата Великобритании, а после 1948 г. – территории, управляемой дефакто Иорданией и Египтом, обусловили незавершенность процесса формирования
палестинской политэкономической элиты.
Однако исследователь В. В. Андреев отмечает, что на этом этапе превращение
экономической элиты в политическую было заблокировано действовавшей
структурой турецкого политико-административного управления, где собственно
наместник и его аппарат рекрутировались, прежде всего, из числа присылаемых
Стамбулом чиновников. Это не мешало отдельным представителям местной
родовой знати занимать посты, иногда довольно высокие, в иерархии местной
власти. Однако это не решало кардинально главной проблемы – формирования
местной элитой своего политического представительства во властных структурах.
При сохранении в социальной структуре Палестины родоплеменных и
общинных отношений процесс формирования экономической элиты не представлял
собой некоего единого целого, а носил фрагментарный характер. Это обусловило ее
разобщенность на отдельные группы, представляющие различные, нередко
враждующие между собой общины и кланы, не говоря уже о крупных земельных
собственниках
сирийско-ливанского
происхождения,
населяющих
преимущественно север Палестины [5].
Ситуация не претерпела существенных изменений и с установлением статуса
подмандатной территории. Поскольку британские власти в значительной мере
унаследовали турецкую систему управления Палестиной, заменив лишь турецких
чиновников на британских.
Политологи О. В. Крыштановская и Ю. В. Хуторянский обращают внимание,
что сочетание этих внутренних и внешних условий объясняет, с одной стороны,
слабость и неспособность в дальнейшем закрепить роль политического лидерства в
палестинском национальном движении за созданными в 20-30-е годы Арабским
Палестинским Конгрессом (АПК) и Высшим Арабским Комитетом (ВАК), а, с
другой, – опору последних преимущественно на исламские лозунги и выдвижение в
руководство ими видных религиозных деятелей, одновременно представляющих
51
наиболее влиятельные местные общины (Великий муфтий хадж Амин аль-Хусейни,
хадж Иззедин аль-Кассам). Ибо именно ислам выступал на данном этапе наиболее
сильным объединяющим мотивом разделенного на общинно-клановые группы
палестинского общества [29].
Большинство усилий было сосредоточено на процессе национального
освобождения от колониализма, с одной стороны, и строительстве национального
государства - с другой. В связи с особенностями внешне и внутриполитических
условий, в стране сформировалось большое количество общественно- политических
движений и организаций, крупные и лидирующие из них находятся у руководства,
сформировали правительство Палестины, которое является основной политической
элитой.
Следовательно, канал рекрутирования политической элиты представлен
общественно-политическими организациями, большинство из которых из-за
внешних и внутренних конфликтов в стране являются военизированными. Это
говорит о том, что рекрутирование в Палестине происходит так же и через силовые
структуры. Эти элиты, несмотря на их внутреннюю борьбу и часто фатальные
ошибки, характеризовались национальной искренностью.
Следует отметить заметно выросшее в 30-е годы влияние в палестинской среде
исламистов, представляющих основанную в 1928 г. в Египте Хасаном аль-Банной
организацию «Братья – мусульмане». Активисты последней и, в частности, брат
Хасана Абдель Рахман аль-Банна играли активную роль в деятельности
палестинского национально-освободительного движения, в том числе в поддержке
А. Аль Хусейни, мобилизации ресурсов для оказания ему финансовой помощи,
приобретении и переправке оружия, направлении исламистских боевиков.
Колумбийский исследователь А. Джерсон упоминает, что в октябре 1948 г.
муфтий хадж А. Аль-Хусейни созвал встречу 150 представителей от различных
общин Палестины, на которой было объявлено о создании Всепалестинского
правительства. Его возглавил Ахмед Халами аль-Баки, министром иностранных дел
был назначен Джамаль аль-Хусейни, а генеральным секретарем – Анвар Нуссейба
52
(впоследствии министр обороны Иордании). Сам А. Аль-Хусейни был избран
Президентом.
Сформированное правительство было поддержано Египтом, который тем
самым пытался противостоять стремлению Иордании к аннексии Западного берега.
О его признании заявили также Сирия, Ливан и Саудовская Аравия.
Правительство А. Аль-Хусейни приняло конституцию и даже начало выдавать
гражданские паспорта. В ответ на это король Иордании Абдалла в декабре того же
года инспирировал в Иерихоне собрание местной палестинской элиты, которая
обратилась к Иордании с воззванием о включении Западного берега вместе с
Восточным Иерусалимом в состав хашемитского королевства [63].
Это стало началом конца «правительства Газы», как его тогда называли. Через
несколько месяцев оно практически распалось. Большинство его членов, включая и
муфтия, перебралось в Каир. Другие, обратившись за «помилованием» к
иорданскому монарху, в дальнейшем, как и вышеупомянутый А. Нуссейба,
оказались у него на службе. Вместе с тем результатом раздела Палестины и
последовавшей за ним первой арабо-израильской войны стал ряд новых реалий.
Прежде всего, появление густонаселенных лагерей палестинских беженцев на
Западном берегу и в секторе Газа, а также на территории ряда сопредельных стран –
Иордании, Ливана, Сирии и Ирака. В числе этих беженцев, хотя и не
непосредственно в лагерях, оказались многие представители традиционной знати,
класса крупных землевладельцев, особенно с территорий, отошедших к Израилю по
резолюции ООН № 81 о разделе Палестины, но также и захваченных Израилем в
ходе войны.
Массовая волна беженцев и их статус предопределили их стремление к
решительным действиям против Израиля, а на этой основе – политизацию
экономической элиты, в первую очередь лагерей, потребность в самоорганизации.
Поскольку
лагеря
палестинских
беженцев
оказались
распределены
между
территориями различных стран, постольку первые национальные партии и
53
движения создавались при поддержке и ориентации на те арабские страны и
режимы, где они располагались.
Отсюда проистекали множественность и различия в политико-страновой
ориентации создаваемой палестинской элиты, что нашло свое отражение в их
идеологических платформах.
Итальянский исследователь А. Рубби отмечает, что именно это во многом
обусловило растущий радикализм вновь созданных организаций и движений, чему в
дальнейшем способствовала радикализация арабских режимов, на которые они были
ориентированы изначально. Характерной чертой стал и преимущественно светский
характер их идеологических платформ [50].
Таким образом, результатом развития событий в Палестине в конце 40-х –
начале 50-х годов стало постепенное и неуклонное «разведение» во времени и
пространстве процессов эволюции экономической элиты, с одной стороны, и
формирования политической элиты, политического руководства, палестинским
национально-освободительным движением, с другой.
Следующей
стадией
становления политической
элиты
является
эпоха
коррупции. Политизация населения лагерей палестинских беженцев приобретала все
более массовый характер, рекрутирование кадрового состава политического
руководства не ограничивалось выходцами из традиционной знати. В значительной
мере он начал пополняться за счет самых активных и способных, вместе с тем и
самых амбициозных и честолюбивых представителей более низких социальных
слоев палестинского общества.
Закономерными и логичными по мере эволюции политической элиты
различных палестинских партий и движений становились попытки расширить свою
опору не только в палестинской диаспоре, но и внутри Палестины. Естественной
«почвой» такой опоры являлась в первую очередь среда компактного проживания на
Западном берегу и в секторе Газа палестинских беженцев, объективно явившаяся
источником и катализатором роста национального палестинского самосознания в
противовес общинно-клановому.
54
Исследователь В. Н. Титов полагает, что мощным импульсом для дальнейшего
роста самосознания политической элиты стало поражение арабских стран в
июньской войне 1967 г., сопровождавшееся оккупацией израильскими войсками
палестинских территорий – Западного берега р. Иордан вместе с Восточным
Иерусалимом и сектора Газа. Это привело к дополнительному массовому
увеличению числа палестинских беженцев и их лагерей как внутри, так и за
пределами Палестины.
Проявившаяся в ходе войны неспособность арабских армий противостоять
Израилю, а также оккупация палестинских территорий обусловили стремление и
попытки палестинских партий и движений, среди которых следует в первую очередь
выделить наиболее крупную и влиятельную организацию ФАТХ, входящую в
Организацию
освобождения
Палестины,
а,
следовательно,
и
являющуюся
политической элитой Палестины во главе с Арафатом Я., организовать вооруженное
партизанское сопротивление режиму оккупации с территорий сопредельных
государств [52].
Политолог С. С. Щевелев отмечает необходимость упоминания о том, что, на
общеарабском совещании в Рабате в 1974 г. состоялось признание Организации
Освобождения Палестины «единственным законным представителем народа
Палестины» [Цит. по: 56], за что так долго боролся Я. Арафат. Так же С. С. Щевелев
констатирует, что это повлекло за собой возрастающее международное признание
Организации освобождения Палестины: со стороны СССР, стран Западной Европы,
ООН (предоставление статуса наблюдателя), не говоря уже о развивающемся мире
(в том числе – Движение неприсоединения, Организация Исламская Конференция,
Организация Африканского Единства и т.д.).
Характерным для этого периода формирования политической элиты явилось
усиливающееся влияние структур Организации освобождения Палестины на
оккупированных территориях, усиление роли политической элиты в стране, и на
этой основе привлечение в ее ряды представителей различных социальных слоев
[56].
55
Этому отчасти способствовала и проводимая израильскими властями с начала
70-х годов политика «освоения» палестинских территорий, экономического
интегрирования последних в экономические связи с Израилем. Результатом этого
стал, прежде всего, подрыв позиций традиционной экономической элиты – класса
крупных землевладельцев. Ибо осуществляемая израильскими оккупационными
властями политика на территориях вела к сокращению их основного ресурса власти
– землевладения за счет различного рода конфискаций земли на строительство
дорог, военных укреплений и поселений. Наряду с этим еще одним ударом по
позициям и влиянию экономической элиты стал курс пришедшего к власти в
Израиле в 1977 году «ликудовского» правительства на создание и поддержку так
называемой Лиги деревенских старост как альтернативного представительства
интересов местного населения. Одновременно с этим все большие масштабы стало
приобретать привлечение к работе сначала на израильских объектах, на
территориях, а затем и в самом Израиле палестинской рабочей силы.
По имеющимся оценочным данным M. Аль Хади отмечает, что расширение
экономических связей сопровождалось и появлением слоя палестинских торговцев,
специализирующихся на импорте товаров из Израиля и в силу этого являющимися
экономической элитой, но независимыми от существующей экономической элиты.
С другой стороны, практикой растущей израильско-палестинской экономической
интеграции становилось и постепенное вытеснение ряда производств легкой,
пищевой,
кожевенно-обувной
промышленности,
работающих
по
заказам
израильских предпринимателей, на палестинские территории [58]..
Совокупность указанных факторов неизбежно ослабляла вес и влияние в
обществе традиционной экономической элиты, вызывая ее растущее недовольство.
Это мотивировало ее представителей, особенно молодое поколение, к пополнению
рядов политической элиты, а именно политических структур Организации
освобождения Палестины, через такой канал рекрутирования в политическую элиту
как образовательные учреждения и научно-исследовательские центры.
56
Образовательный уровень, принадлежность к традиционно влиятельным
общинам и кланам, способствовали их постепенному продвижению в руководящие
органы как на местах, так и нередко в диаспоре.
Однако рекрутирование политических активистов не ограничивалось только
этим. Все более набирающим силу стало выдвижение в руководство местными
ячейками Организации освобождения Палестины наиболее способных и активных
представителей социальных низов, в том числе за счет увеличения их образованной
части. Этому способствовало открытие в 70-е годы – при не противодействии со
стороны израильских властей – университетов в Бир Зейте, Наблусе, Хевроне,
Вифлееме, Газе. Доступность же образования для них обеспечивалась появлением
уже отмеченных выше альтернативных источников существования, определенным
повышением доходов значительного числа семей, ранее относящихся к разряду
малообеспеченных.
В. В. Андреев в проводимых исследованиях утверждает, что другим каналом
рекрутирования через образование палестинского общества являлся проводимый
«внешним» руководством Организации освобождения Палестины (в чем немалая
заслуга принадлежала Я. Арафату) курс на массовую подготовку национальных
кадров при содействии Египта, арабских государств, СССР, Китая, других
социалистических стран, Западной Европы, международных организаций [5].
Таким образом, закономерным итогом всех этих «слагаемых» стало дальнейшее
укрепление позиций политической элиты Организации освобождения Палестины на
Западном берегу и в секторе Газа. Тем не менее, деятельность политической элиты
все еще продолжала оставаться «производной» от указаний и установок «внешнего»
руководства.
Сложившаяся
в
70-е
годы
схема
взаимоотношений
между
«внутренним» и «внешним» руководством начала претерпевать существенные
изменения с началом 80-х годов.
Подписание Египтом в 1979 г. мирного договора с Израилем вызвало глубокий
раскол в арабском мире. Политолог П. Лалор утверждает, что в этой ситуации
задачей политической элиты Организации освобождения Палестины стало усиление
57
вооруженных акций против Израиля с территории Ливана, последнего оплота
палестинцев после событий «черного» сентября 1970 г., непосредственно
соприкасающегося с Израилем. Изменившееся соотношение сил после подписания
Кэмп-Дэвидского
соглашения
и
слабость
Ливана,
раздираемого
межконфессиональными противоречиями, позволили Израилю в 1982 г. развязать
против него войну, целью которой было если не уничтожение инфраструктуры
Организации освобождения Палестины, то, по крайней мере, «выдавливание»
последней с ливанской территории [66].
В этот период вынужденное перенесение основных структур политической
элиты Организации освобождения Палестины в Тунис и потеря таким образом
«плацдарма» в Ливане явились сильнейшим ударом по ее способности оказывать
давление на Израиль извне, компенсировать последствия которого не могло даже
дальнейшее
растущее
международное
признание
Палестинского
движения
сопротивления. Поиск руководством Организации освобождения Палестины
альтернативных
путей,
средств
и
методов
продолжения
борьбы
–
при
ограниченности их выбора – неизбежно вел к перенесению ее центра тяжести из
диаспоры на внутренние территории.
Это объективно «работало» на повышение роли и статуса политической элиты,
представляющей Организацию освобождения Палестины на Западном берегу и в
секторе Газа. Кроме того, начавшее формироваться с конца 60-х годов поколение
лидеров на территориях к этому времени уже накопило достаточный опыт ведения
политической и организационной работы, анализа текущей ситуации, выработки
наиболее оптимальной программы тактических действий. Примером тому стало
инициированное в 1976 г. «внутренним» руководством участие представителей
политической элиты Организации освобождения Палестины в муниципальных
выборах.
Их убедительная победа позволила местным структурам политической элиты
Организации освобождения Палестины гораздо свободнее вести работу в массах и
тем самым контролировать ситуацию. С конца 70-х годов все большее
58
распространение стала получать практика создания организациями и движениями,
входящими в состав Организации освобождения Палестины, различного рода
неправительственных организаций, нередко имеющих тесные связи и поддержку
международных организаций, в том числе в странах Запада.
Появление таких неправительственных организаций открывало возможности
для ведения легальной работы с массами в условиях оккупации. Одновременно это
позволяло
также
легально
привлекать
новые
кадры
из
числа
местной
интеллигенции, студенчества, активных и способных выходцев из различных
социальных слоев.
В этой связи палестинский исследователь Б. Аль-Хут отмечает, что с
некоторого момента деятельность местных политических элит Организации
освобождения Палестины при условии, что она не носила вооруженнотеррористического характера, не испытывала слишком сильного противодействия
со стороны израильских властей, рассматривающих их на том этапе в качестве
возможного альтернативного «внешнему» руководству Организации освобождения
Палестины национального палестинского представительства территории [3].
Интифада, начавшаяся в декабре 1987 г. как выражение массового стихийного
протеста палестинского населения Западного берега и сектора Газа против
сохранения
и
укрепления
закономерным
результатом
национально-освободительной
израильского
оккупационного
окончательного
борьбы
на
перенесения
территории
в
режима,
явилась
центра
тяжести
условиях,
когда
возможности организации ее извне в силу совокупности объективных причин и
факторов исчерпали себя.
Отсюда следует, что становление Палестинской Национальной Автономии
создало условия для самореализации, сформировавшейся в рамках палестинского
национально-освободительного движения политической элиты, а также основу для
завершения процесса ее постепенной трансформации в политэкономическую элиту
палестинского общества.
59
Своеобразие процесса эволюции политической элиты Палестины состоит в
обратном классическому варианту направления становления, т.е. не превращение в
экономическую на базе политической, а наоборот.
Результатом этого стало не только лишение сложившихся до провозглашения
Палестинской Национальной Автономии экономических элит своего политического
представительства во власти, но и существенное ущемление их интересов. Учитывая
существующие противоречия внутри находящегося все еще на этапе становления
политического режима власти и палестинского общества, можно предположить
самые
неожиданные,
своеобразные
и,
вероятно,
даже
кажущиеся
противоестественными варианты состава представителей политической элиты в их
дальнейшей борьбе за власть. В этой связи анализ не исключает возрастающей роли
в этой борьбе традиционных общинно - племенных отношений и связей.
Таким образом, можно сделать следующие выводы:
Процесс трансформации социально-политической структуры под влиянием
внешних и внутренних сил в Палестине, проходивший в конце XIX - начале XX вв.,
значительным образом повлиял на историческое развитие этого региона в общем, и
каждого из впоследствии образовавшихся на его территории суверенных государств
в отдельности. Исторически формирование политической элиты в Палестине
произошло на базе экономической элиты.
Политическая элита Палестины в своем становлении прошла 3 стадии:
реформистскую,
революционную,
колониальную.
Эти
трансформационные
процессы вызывали изменения в общественном сознании местного населения,
связанные с самоидентификацией в формировавшейся новой реальности, которые, в
свою очередь, диктовали необходимость корректировки политического курса или
смены идеологической доктрины, ответственность, за практическое воплощение
которой несла на себе, находящаяся на вершине социальной пирамиды и являвшаяся
руководящим сегментом общества, политическая элита. В таких условиях инертность элиты и ее неспособность к адекватной и своевременной реакции на
60
соответствующую необходимость приводила к ее дискредитации, а в дальнейшем и
к ее замещению новой, отвечающей современным условиям, элитой.
Отсутствие вертикальной социальной мобильности в арабском обществе в
Палестине, являвшееся прямым следствием сохранения архаичной социальной
системы в среде палестинских арабов, приводило к тому, что местное население в
абсолютном большинстве не могло влиять на процесс принятия политических
решений,
проходивший
внутри
закрытого
сообщества
традиционной
аристократической элиты. В свою очередь сама элита находилась в плену
мифических панарабских идеалов и многовековой традиции межкланового
соперничества за влияние и власть. Идеи арабского единства, которые для
палестинской элиты казались панацеей от всех внутренних проблем и внешних
угроз, закрывали ее представителям глаза на процессы, проходившие в данный
конкретный момент на их земле.
2.2 Специфика деятельности палестинской политической элиты в условиях
внутренних и внешних конфликтов
Палестинская политическая элита не представляет собой единого организма и
не имеет четкой структуры. Однако ей присущи те же специфические черты и
характеристики, что и элите вообще, позволяющие выделить ее в отдельную
общественную группу.
Так, ядро политической элиты Палестины, как и везде, состоит из узкого,
замкнутого круга людей, которые более или менее свободно переходят от
командных ролей из одной господствующей иерархии в другую. Представители
этой элиты хорошо знают друг друга, они в основном происходят из одних
социальных слоев, получают одинаковое образование, разделяют одинаковые
общечеловеческие ценности, хотя при этом могут иметь существенные отличия во
мнениях по различным политическим вопросам, а их личные амбиции приводят к
серьезным противоречиям друг с другом.
61
В связи со сложившимися внутренними и внешними конфликтными
обстоятельствами в Палестине специфика деятельности палестинской политической
элиты связанна в первую очередь с военной ситуацией.
Одной из центральных проблем второй половины XX века являлся арабоизраильский конфликт, сопровождавшийся шестью крупномасштабными войнами и
принесший нескончаемые беды для народов региона. В течение всего этого времени
сердцевина данной проблемы заключалась в неурегулированности вопроса о судьбе
палестинского народа, его неоспоримом праве на создание своего независимого
государства.
Палестинский исследователь Аль-Кудс сообщает, что в сентябре 1993 года
произошли сколь долгожданные, столь и неожиданные события. После тайных
многомесячных переговоров, которые велись в Осло, представители политической
этилы Израиля и Организации освобождения Палестины официально заявили о
взаимном признании друг друга. Спустя три дня, 13 сентября 1993 года на лужайке
перед Белым домом в Вашингтоне состоялась историческая церемония подписания
мирного Соглашения о предоставлении палестинцам ограниченной автономии в
секторе Газа и городе Иерихон (Ариха) между Организацией освобождения
Палестины и Израилем, включавшего Декларацию о принципах промежуточного
соглашения о самоопределении и несколько приложений [4]. Тем самым был сделан
крутой поворот в палестино- израильских отношениях, который не только открыл
дорогу для полномасштабного мирного процесса на всем Ближнем Востоке,
предложив альтернативу диалога не оправдавшей себя политике конфронтации, но и
породил у многих палестинцев надежду на скорое осуществление их сокровенной
мечты – создание независимого палестинского государства.
В последующие два года первоначальные двухсторонние договоренности
наполнялись конкретным содержанием и подкреплялись новыми соглашениями.
Бесспорным результатом этого трудного диалога стало создание Палестинской
Национальной Автономии на части ранее оккупированных Израилем территорий
сектора Газа и Западного берега реки Иордан. Впервые в современной истории
62
палестинцы
получили
возможность
формирования
собственных
органов
самоуправления. В 1994 году политическая элита Организации освобождения
Палестины во главе с председателем ее исполкома Я. Арафатом переехала из Туниса
на территорию Палестинской Национальной Автономии.
Как сообщает исследователь В. В. Андреев, с самого начала этот процесс
столкнулся с мощной оппозицией, как со стороны некоторых палестинских
группировок, так и со стороны значительной части израильского общества.
Достаточно отметить, что 10 палестинских организаций и движений, входящих в
структуру
Организации
освобождения
Палестины,
категорически
отвергли
сепаратную сделку с «сионистским агрессором». Более того, пять членов
Центрального Комитета Организации освобождения Палестины подали в отставку,
включая Фарука аль- Каддуми, отказавшегося подписывать это Соглашение в
качестве «министра иностранных дел Палестины» и ушедшего в отставку с этого
поста. Одновременно с этим произошел раскол в израильском обществе, хотя
следует признать, что даже один из «архитекторов» мирного процесса Ицхак Рабин
так и оставался вплоть до своей гибели противником создания палестинского
государства. Приход в мае 1996 года к власти в Тель- Авиве блока правых партий,
возглавляемого Беньямином Нетаньяху, не только подтвердил эти настроения, но и
завел ближневосточный мирный процесс в тупик [5].
Согласно характеристикам данным политологом Г. К. Ашиным, период
деятельности правительства во главе с Б. Нетаньяху ознаменовался резким
усилением реваншистских настроений в израильском обществе. Палестино израильские отношения, которые так и не успели пропитаться духом взаимного
доверия, вновь стали скатываться к конфронтационности. У обеих сторон
восторжествовала тенденция к абсолютизации фактора силового давления, но не
логика поиска компромисса.
При этом Г. К. Ашин отмечает бесспорное лидерство в этом вопросе ТельАвива, пошедшего даже на беспрецедентное в истории американо-израильских
отношений столкновение интересов с Вашингтоном. Лишь спустя три года, в мае
63
1999 года, в результате досрочных выборов кнессета и премьер- министра страны,
на которых победу одержал блок, возглавляемый Эхудом Бараком, возникли
объективные условия для возобновления палестино-израильского диалога. Однако,
даже учитывая мощнейшее давление со стороны США, переговорный процесс шел
очень медленно и встречает на своем пути многочисленные препятствия, в том
числе субъективного характера [8].
4 мая 1999 года истек срок определения окончательного статуса Палестины,
предусмотренный палестино -израильским Соглашением о введении палестинского
самоуправления в секторе Газа и районе Иерихон, которое было подписано в Каире.
В этих условиях палестинская политическая элита, как, впрочем, и весь
палестинский
народ,
оказались
перед
выбором
между
немедленным
провозглашением независимости Палестины и, следовательно, созданием на
территории,
контролируемой
администрацией
Палестинской
Национальной
Автономии, своего суверенного государства и между отказом от форсирования
этого процесса, соглашаясь на продление переговоров относительно всего
комплекса вопросов палестино-израильских отношений, включая уточнение сроков
проведения официальной церемонии провозглашения Государства Палестина.
Политолог С. С. Щевелев в своих исследованиях выделяет, что, используя
благоприятную ситуацию, лидеры Палестинской Национальной Автономии и,
прежде всего, ее президент Я. Арафат заявили о своей решимости бороться за
точное
соблюдение
ранее
подписанных
соглашений
и
достигнутых
договоренностей, что стало бы не только воплощением чаяний палестинского
народа, но и торжеством курса ООН на образование двух (палестинского и
израильского) самостоятельных государств на древней земле Палестины.
Однако жесткая позиция Тель-Авива, настаивающего на неприемлемости
односторонних шагов со стороны своего «палестинского партнера» по переговорам,
породила дилемму, разрешение которой является куда более сложным, чем просто
заявление о независимости.
64
В
условиях
многовариантности
разрешения
возникшей
дилеммы
администрация Палестинской Национальной Автономии выбрала оптимальный
вариант своего поведения, который не только усилил симпатии мирового
общественного мнения к борьбе палестинского народа за свое право на создание
независимого государства, но и помог ей заручиться поддержкой «сильных миро
сего» в благоприятном для себя решении вопроса о палестинской государственности
[56].
Воздержавшись от скатывания к жесткой конфронтации, палестинцы в лице
руководства
Палестинской
Национальной
Автономии
одержали
важную
политическую победу. Отказавшись от односторонних действий и тем самым пойдя
навстречу мировому сообществу, прежде всего США и другим западным странам,
президент Палестинской Национальной Автономии Я. Арафат не только сохранил
открытыми каналы будущих зарубежных инвестиций в Палестину, которые будут
жизненно необходимыми для молодого палестинского государства после его
создания, но смог избежать в столь сложной ситуации обвинений со стороны
набирающей силу внутренней оппозиции в недальновидности ранее проводимой
политики, опровергнув слухи о своем неизбежном вынужденном уходе с
политической арены.
Тем не менее, A. B. Торкунов отмечает, что было бы преждевременным
говорить о том, что нынешняя палестинская администрация избежала самой
опасности столкновения с мощнейшим противодействием внутри палестинского
народа, как со стороны оппозиционной его части, характеризующейся светским
видением будущего палестинского государства, так и со стороны исламских
радикалов. Признавая немалые заслуги председателя исполкома Организации
освобождения Палестины и президента Палестинской Национальной Автономии и
его ближайшего окружения, как, впрочем, и их ошибки в деле борьбы за решение
проблемы палестинской государственности, следует констатировать, что «эра Я.
Арафата» в палестинском национальном движении подходит к концу [53].
65
Учитывая складывающуюся ситуацию с отложенным статусом Палестинской
Национальной
Автономии
и
преклонный
возраст
нынешнего
президента
Палестинской Национальной Автономии и председателя исполкома Организации
освобождения Палестины Я. Арафата, вопрос о преемственности власти в
палестинском национальном движении становится более чем актуальным.
Формальным преемником Я. Арафата на посту президента Палестинской
Национальной
Автономии,
национального
движения
а,
следовательно,
является
нынешний
лидера
всего
палестинского
председатель
Палестинского
законодательного совета Ахмед Корей, более известный под именем Абу Аля. Тем
не менее, этот палестинский экономист, бесспорно обладающий определенной
поддержкой в Организации освобождения Палестины, вряд ли может надеяться на
симпатии большинства населения автономии, что значительно осложняет его шансы
на общенациональное лидерство, особенно учитывая его прочные связи с Я.
Арафатом.
В
условиях
возможной
кризисной
передачи
полномочий
президента
Палестинской Национальной Автономии
или провозглашенной к тому времени
независимой
новому
«Республики
Палестина»
лицу
проблема
следования
«протокольным формальностям» может отойти на второй план, создавая
благоприятную ситуацию для других претендентов.
К их числу по праву относится еще один член руководства Организации
освобождения Палестины Махмуд Аббас, он же Абу Мазен, пользующийся
значительным влиянием в палестинском национальном движении как один из
основателей организации ФАТХ, вот уже многие десятилетия являющейся основой
доминирования Я. Арафата в Организации освобождения Палестины.
Тем не менее, исследователь А. Рашед полагает, что широкая известность Абу
Мазена в мире и его активное участие в процессе мирного урегулирования
палестино - израильского конфликта, снискавшие ему симпатии со стороны США и
некоторых кругов в Израиле, могут сослужить ему плохую службу в самом
палестинском национальном движении. При этом следует учитывать весьма
66
натянутые отношения между Абу Мазеном и палестинскими радикальноисламскими группами, прежде всего, движением ХАМАС и организацией
«Исламский джихад», позиции которых в границах Палестинской Национальной
Автономии продолжают усиливаться [53].
В связи с возможными кардинальными изменениями внутри высшего
руководства Организации освобождения Палестины и, следовательно, Палестинской
Национальной Автономии большое значение приобретает проблема лояльности
новому лидеру (или кандидату в лидеры) со стороны палестинских сил
безопасности. Палестинская полиция автономии, насчитывающая несколько
десятков тысяч человек, представляет довольно внушительную силу, поддержка
которой будет весьма полезна в борьбе за лидерство. Учитывая тот факт, что основу
сил безопасности Палестинской Национальной Автономии составили отряды
движения ФАТХ, можно предположить, что это укрепит позицию Абу Мазена.
Однако
было
бы
ошибочным
недооценивать
возможность
попытки
руководителей палестинских сил безопасности полковников Джибрила Раджуба, в
зону ответственности которого входит Западный берег реки Иордан, и Мухаммеда
Дахлана, отвечающего за ситуацию в секторе Газа, сыграть самостоятельную роль в
намечающейся «гонке на выживание». Хотя следует признать, что более вероятным
может оказаться сценарий, по которому «силовики» Палестинской Национальной
Автономии окажут «услугу» какому-либо кандидату в этой «гонке», получив
возможность последующего влияния на него.
Вместе с тем уже сейчас в политической элите Палестинской Национальной
Автономии появились новые фигуры, которым, возможно, уготована особая роль в
преобразовании палестинского национального движения. Речь идет о новой поросли
молодых политиков, заявивших о себе не столько в вооруженной борьбе, сколько в
планомерном формировании демократических институтов автономии. Создается
впечатление, что именно на них в перспективе сделают ставку Вашингтон и ТельАвив.
67
Несмотря на то, что им будет крайне тяжело, если это вообще будет реально
для их сегодняшнего политического веса, вмешаться в борьбу за передел власти
внутри общепалестинского движения, у этих политиков появится хороший шанс
заявить о себе и своих долгосрочных претензиях на выражение и реализацию
национальных интересов палестинского народа.
К их числу следует, прежде всего, отнести Фейсала Хусейни, отвечающего в
Организации освобождения Палестины за вопросы Иерусалима. При этом обращают
на себя внимание его контакты с представителями традиционных правящих и
предпринимательских кругов палестинского общества.
Еще одним представителем молодого поколения политической элиты является
генеральный секретарь движения ФАТХ на Западном берегу реки Иордан Марван
Баргути. К этой же плеяде демократически настроенных молодых палестинцев
относится руководитель движения ФАТХ в эль-Халиле (Хевроне) Мухаммед
Хурани.
Согласно выводам исследователя М. Барнетта, молодые выдвиженцы ФАТХ в
отличие от Фейсала Хусейни, могут рассчитывать на мощную поддержку
сторонников этого движения, как на территории автономии, так и среди
многочисленных палестинских беженцев за пределами Палестины. Кроме того,
необходимо отметить, что на выборах в Палестинский законодательный совет,
прошедших в январе 1996 года, в его состав вошли многие молодые палестинцы с
территории автономии, готовые использовать представившийся их народу шанс
мирного пути создания своего независимого государства. Однако, отмечая их
появление в спектре политических сил общепалестинского движения как весьма
устойчивую тенденцию, приходится признать, что в настоящее время они не могут
представлять собой альтернативу в борьбе за власть [53].
Как бы ни развивались палестино- израильские отношения после смены
правительства в Израиле, на первый план в автономии все сильнее будут
выдвигаться радикальные движения под исламскими лозунгами. Однако их
радикализм не столько является перманентно присущей им чертой, сколько
68
представляет собой реакцию на объективно складывающуюся ситуацию в деле
урегулирования проблемы Палестины.
Кроме того, рост религиозных настроений в палестинском обществе стал в
какой-то степени альтернативой светской трактовке борьбы за независимое
государство
палестинцев.
При
этом
исламу
отводится
роль
мощного
консолидирующего фактора, призванного не только преодолеть разобщенность
палестинского общества, но и сплотить его вокруг идеи построения исламского
государства, основанной на своеобразно трактуемых традициях раннего периода
арабского халифата, воплотившего принципы социальной справедливости.
Как
отмечает
израильский
исследователь
А.
Эпштейн,
основными
выразителями этой идеи стали исламское движение ХАМАС, которому, бесспорно,
принадлежит
лидерство
оккупированных
среди
территориях
прочих
и
в
группировок
границах
исламского
Палестинской
толка
на
Национальной
Автономии, и организация «Исламский джихад». Организация «Исламский джихад»
сыграла, пожалуй, решающую роль в мобилизации палестинских масс, в ходе так
называемой «интифады», невооруженного восстания палестинского населения
против израильских оккупационных властей, охватившего в конце 80-х – начале 90х годов захваченные Тель-Авивом арабкие территории.
Однако постепенно организация «Исламский джихад» стала утрачивать
инициативу, чему, вероятно, в определенной степени способствовала вынужденная
смена ее руководства. Место ее многолетнего руководителя Фатхи Шиккаки,
убитого агентами израильской разведки Моссад, занял Абд аль-Азиз Оде. В этих
условиях на первые позиции выдвинулось исламское движение ХАМАС (арабская
аббревиатура «Движения исламского сопротивления»), возникшее в 1987 году в
секторе Газа в качестве военного крыла местной ассоциации «Братьев-мусульман»
[57].
Тем не менее, вскоре оно переросло установленные рамки, превратившись в
самостоятельную
религиозно-политическую
организацию,
располагающую
собственными военными возможностями. Признавая тотальную военизированность
69
этого движения, важно отметить, что главной боевой силой ХАМАС является его
военное крыло – «Бригада Изз ад-Дина аль-Кассема». Духовным лидером движения
ХАМАС считается полуслепой шейх Ахмед Яссин, проведший около десяти лет в
израильских тюрьмах.
Говоря об этих палестинских исламских группировках, следует указать на
отсутствие между ними каких-либо принципиальных программных разногласий.
Несмотря на это, между элитой исламского движения ХАМАС и организации
«Исламский джихад» сложились весьма противоречивые отношения, которые
неоднократно перерастали в открытые столкновения их сторонников, как это имело
место в конце 1994 года в секторе Газа и на Западном берегу реки Иордан. Вместе с
тем многие обстоятельства объективно способствуют их сближению, прежде всего
их непримиримая вражда к Израилю. Кроме того, обе группировки, ХАМАС и
«Исламский джихад», пользуются в своей антиизраильской борьбе одинаковым
арсеналом средств и методов, включая террористические акты, направленные как
против Израиля, так и против палестинцев, идущих на сотрудничество с ТельАвивом.
В силу этого обстоятельства между политической элитой исламского движения
ХАМАС и организации «Исламский джихад», с одной стороны, и Организация
освобождения Палестины и Палестинская Национальная Автономия, с другой –
сложились
напряженные
отношения,
характеризующиеся
принципиальными
расхождениями как в тактических, так и стратегических вопросах.
Наконец, отметим широкие международные контакты политической элиты
исламских группировок, действующих на территории Палетины, прежде всего, с
арабскими
государствами,
занимающими
жесткие
позиции
в
отношении
возможности мирного урегулирования с Израилем. К их числу традиционно относят
некоторые монархии Персидского залива, включая Саудовскую Аравию и Кувейт, а
также Сирию и Иран.
К подтверждениям этого факта американский политолог Й. Сейй относит
финансовую помощь и морально-политическую поддержку, оказываемую этими
70
странами исламским группировкам в Палестинской Национальной Автономии. Так,
по сведениям профессора Й. Сейй, в ходе поездки шейха А. Яссина по государствам
зоны Персидского залива, ему удалось собрать около 300 млн. «частных»
пожертвований в фонд борьбы «исламского движения Палестины». Даже
официальный Дамаск, несмотря на сложную экономическую ситуацию в своей
стране, поддерживает тесные контакты с исламским движением ХАМАС и
организацией «Исламский джихад», о чем свидетельствует встреча лидеров этих
исламских группировок с руководством Сирии, состоявшаяся в ноябре 1998 года
[73].
Все эти факты и события красноречиво свидетельствуют о том, что
политическая элиты Палестины, палестинский народ, как, впрочем, и израильское
общество,
объективно
оказались
не
готовы
к
мирному
урегулированию
ближневосточного конфликта. Боль прошлых обид и потерь и укоренившееся
чувство взаимного недоверия стали существенным препятствием на пути мирного
диалога на Ближнем Востоке. Тем не менее, предпринимаемые в последнее время
усилия по возобновлению переговорного процесса, поддерживаемые мировым
сообществом и, прежде всего, США и другими западными странами, сохраняют
вероятность благоприятного для палестинского народа решения вопроса о создании
своего независимого государства уже в самое ближайшее время. При этом отсчет
времени может идти не на годы, но на месяцы.
Таким образом, можно сделать следующие выводы:
Исторически в Палестине складывалась система, при которой приход к власти
одной элиты, приводил к полному замещению прежней, во всех областях
политической жизни. Об этом свидетельствовали взаимоотношения между
группами
арабо-палестинской
политической
элиты
времени
подмандатной
Палестины, как и периода борьбы ФАТХ за власть в Организации освобождения
Палестины.
В связи с этим в условиях, когда после создания в Палестине уже возникла
всеобъемлющая власть ФАТХ как ведущей структуры Организации освобождения
71
Палестины, ХАМАС, наследуя традиционную для палестинского сообщества
политическую культуру, не пришел на смену прежней элиты, не «встроился» в уже
существующую систему власти. Он должен был ее разрушить. Следовательно,
столкновение между двумя ведущими политическими силами
Палестинской
Национальной Автономии после победы ХАМАС являлось неизбежным.
Вместе с тем, при каждой смене политических элит в Палестине новая группа
элиты сколько-либо не выдвигала радикальной иной идеологической доктрины,
отличной от доктрины ее предшественника, корректировалась лишь общая для них
всех
идеология
палестинского
национализма,
начиная
в
большей
мере
соответствовать вызовам того или иного исторического периода.
Учитывая складывающуюся ситуацию с отложенным статусом Палестинской
Национальной
Автономии
и
преклонный
возраст
нынешнего
президента
Палестинской Национальной Автономии и председателя исполкома Организации
освобождения Палестины Я. Арафата становится более чем актуальным вопрос о
преемственности политической власти.
В связи с возможными кардинальными изменениями внутри высшего
руководства Организации освобождения Палестины и, следовательно, Палестинской
Национальной Автономии большое значение приобретает и проблема лояльности
новому лидеру (или кандидату в лидеры) со стороны палестинских сил
безопасности.
2.3 Тенденции развития политической элиты Палестины в условиях
современных внутренних и внешних конфликтов
В палестинской политической элите произошли серьезные перемены, которые
остались незамеченными как исследователями, так и чиновниками в Европе и США,
не смотря на то, что эти перемены нуждаются в изучении и аналитике.
В связи с особенностями внешне и внутриполитических условий в стране,
правительство Палестины, которое является политической элитой, образуют
лидирующие движения и организации, стоящие у руководства.
72
Новейшие тенденции касаются различных сторон деятельности палестинской
политической элиты, а именно её двух крупнейших организаций: движения ХАМАС
и ФАТХ. Кроме того, данные тенденции позволяют общей палестинской
политической структуре улучшить своё положение, ускорить процесс развития,
обнаружить новые, нетрадиционные пути сопротивления, которые позволили бы
превратить израильскую оккупацию палестинских территорий в кризис даже для
международного сообщества, что позволило бы привлечь больше усилий для
решения этой проблемы.
Политические перемены, о которых идёт речь, кардинальным образом
отличаются от предыдущих попыток реализации палестинских национальных
устремлений. Безусловно, перемены в палестинской элите имеют свои недостатки,
противоречия
и
трудности,
однако
именно
они
способны
поставить
беспрецедентный политический заслон действиям израильского руководства на
долгое время.
А. Г. Бакланов в своих исследованиях выделяет четыре пункта таких перемен:
программные перемены движения ХАМАС, идеологическое и управленческое
развитие ФАТХ, усилия палестинского правительства под руководством Саляма
Фаяда
по
строительству
палестинского
государства,
а
также
подъем
ненасильственного сопротивления израильской оккупации [11].
Что касается ХАМАС, то это движение на данный момент находится в
переходном состоянии, отступив от тех позиций, на которых оно стояло в начале
своего политического пути, и тех, которые были заняты после победы на выборах и
участия в политической жизни не связанной только лишь с вооруженным
сопротивлением.
Западные чиновники привыкли смотреть на ХАМАС через призму устарелых
клише, распространяемых Тель-Авивом, Вашингтоном и столицами некоторых
других европейских государств. ХАМАС сегодня уже не является той радикальной
организацией, которая была известна ранее: не трудно заметить политическую
73
гибкость
позиции,
что
полностью
противоречит
отрицательной
картине,
сложившейся у многих западных лидеров.
В
общем
представлении
лидеров
западных
стран
ХАМАС
остается
радикальной, террористической и антисемитской организацией, целью действий
которой является разрушение государства Израиль и установление исламского
халифата на его месте. Неверность этого представления станет очевидной, если
вернуться к внутренним документам организации и тем политическим позициям, на
которых стояло движение в начале своего политического пути. Устав является
основным
документом
ХАМАС,
олицетворяющим
политическую
сущность
движения. Более того это самый распространённый и легкодоступный документ.
Для того чтобы понять политику, проводимую политической элитой ХАМАС,
необходимо смотреть дальше его устава, потому что устав на самом деле не
отражает всей сути ХАМАС как организации с точки зрения её практических
действий.
А. Эпштейн выделяет, что ХАМАС, как и многие другие политические
организации, претерпела драматические перемены в течение последних лет в
результате внешнего воздействия и в ответ на перемены в политической жизни
Палестины, в том числе участие ХАМАС во вторых законодательных выборах;
внутренняя война палестинцев летом 2007 г.; затем израильская агрессия против
Сектора Газа в 2008-2009 годах; давление, которое испытывал ХАМАС со стороны
правительства Саляма Файада, в особенности против отделений движения на
Западном Берегу.
Сегодня ХАМАС не совсем похож на то изначальное движение 1987- 1988
годов. Устав движения является основной точкой внимания и критики для Запада.
Руководство ХАМАС, прекрасно понимая, что устав уже не может отображать
сущность движения, не раз думала о новой редакции устава и внесения поправок в
него. Политический кабинет был уполномочен выполнить эту задачу, которая,
однако, так и не была притворена в жизнь по причине победы ХАМАС в выборах
74
2006 г., так как если бы ХАМАС отредактировал устав, то могло сложиться
впечатление, что движение прогнулось под международным давлением [57].
Вместо поправок в самом тексте устава ХАМАС предпочёл сделать такие
стратегические шаги, которые бы позволили отвлечь внимание от устава, как
документа, идентифицирующего движение. Сегодня этот документ способен
помешать политической активности политической элиты организыции, в том числе
на международной арене, например, в переговорах с государством Израиль.
Согласно исследованиям В. И. Буренко и О. Н. Титовой всего можно выделить
четыре таких стратегических шага [57]:
Во-первых, отсутствие упоминания и каких-либо положительных отзывов об
уставе. Следует сказать, что сам устав на данный момент размещен только на сайте
бригад «Катаиб аль-Кассам», на других сайта движения этого устава нет и в помине.
Во-вторых,
руководство
ХАМАС
не
раз
участвовало
в
составлении
политических документов, заменивших собой устав и направленных западным
дипломатам. Некоторые из этих документов были использованы в предвыборной
программе ХАМАС в 2006 г.
В-третьих, некоторые руководители движения ХАМАС отмечали устарелость и
слабость устава. М. Аль-Рамхи, член Законодательного Совета от движения
ХАМАС сказал: «Устав не является каким-либо священным документом». Сам
Халед Мишааль сказал, что «нельзя считать устав основными идеологическими
рамками ХАМАС» [73].
В-четвёртых, уже несколько раз поднимался вопрос о легитимности устава. Как
известно, он был составлен одним человеком, а именно депутатом Абдельфаттахом
Дахханом, принят без широкого обсуждения.
В силу этих причин можно утверждать, что чрезмерная концентрация внимания
на уставе приведёт к игнорированию более свежих документов, имеющих большую
важность, полнее отражающих современную позицию движения.
На примере многих случаев видно, что руководство ХАМАС выражало
желание мирного решения палестинского вопроса, что они готовы принять
75
государство, располагаемое в границах территории Западного Берега и Сектора
Газа. Эта позиция движения содержится в письме М. Заххада, которое он написал,
когда был министром иностранных дел, и направленное Кофи Анану- генсекретарю
ООН [58].
Эта же позиция раскрывается в заявлениях Халеда Мишааля и Исмаила Хания,
премьер-министра правительства от ХАМАС. Подобные тенденции в позициях
ХАМАС выражались не только в официальных заявлениях его политиков, но и в
частной
и
секретной
корреспонденции
между
руководством
движения
и
американским президентом Бараком Обамой. Всё это указывает на то, что ХАМАС
готов принять предложение о создании государства на Западном Берегу и что
израильское мнение относительно того, что ХАМАС настаивает на уничтожении
Израиля и возвращении беженцев, как минимум не точно. По сути, позиция Запада и
Израиля не способна увидеть различие между «законным правом на возвращение
беженцев» и «реализацией такого права» [26]. ХАМАС настаивает на этом праве, но
это не значит, что он будет настаивать на его реализации. Таким образом, позиция
ХАМАС не так уж далека от позиции Организации освобождения Палестины по
данному вопросу.
А что касается вооруженной борьбы, то она упоминается только два раза на
более чем двадцати страницах предвыборной программы, на протяжении которых
речь идёт о реформах и других вопросах. Эта предвыборная программа имеет
большое сходство с любой программой светской партии.
Американский
политолог
И.
Валлерстайн
выделяет,
что
одной
из
положительных перемен внутри движения можно назвать принятие политической
программы правительства, которая была озвучена Исмаилом Хания в марте 2006
года, когда впервые в истории движения ХАМАС в этой программе было
использовано слова «гражданство». В этих шагах заметно поразительное сходство с
теми шагами, которые были предприняты турецкой партией «Справедливость и
процветание» [17].
76
Тем не менее, для того, чтобы верно оценить вопросы, связанные с возможной
оценкой правления ХАМАС в Газе, необходимо рассмотреть один важный аспект:
исламизация. Относительно этого процесса существуют две совершенно разные
точки зрения. Согласно первой, действия движения ХАМАС очень напоминают
действия движения Талибан в Афганистане. Действительно, ХАМАС занялся
исламизацией Сектора Газа. Примером этого могут послужить некоторые
законодательные акты, введенные в систему юстиции, поправки в образовательной
системе, такие как запрет на совместное обучение для детей разного пола, поправки,
регулирующие работу средств массовой информации, системе социальных
отношений, а также вмешательство в деятельность интернет-салонов.
Однако сравнив политическую элиту ХАМАС с политической элитой других,
салафитских группировок станет ясно, что чиновники ХАМАС пытаются двигаться
в сторону умеренной системы правления, что не совсем верно описано в западной
прессе. Верно и то, что Газа не является обителью свобод, однако деятельность
ХАМАС нельзя приравнивать к радикальной исламской деятельности, которую
можно усмотреть в его Уставе.
Другой уровень противоречий касается политической элиты ХАМАС по таким
направлениям, как конфронтация Газа – Дамаск и Газа – Западный берег, а также
конфронтация между разными сторонами руководства в Газе. Все эти признаки
указывают на то, что ХАМАС находится в фазе становления, поэтому Западу
предстоит пересмотреть свою позицию по отношению к движению. Бойкот ХАМАС
приводит к ликвидации умеренных элементов, усиливает позицию радикалов. По
большому счёту это не отношение только к движению ХАМАС, но ко всему
палестинскому народу в Секторе Газа.
История политической элиты ХАМАС в некоторые моменты становится
похожа на путь политической элиты движения ФАТХ, которое за свою долгую
историю претерпело различные перемены. Для многих палестинцев ФАТХ является
не
просто
политическим
движением,
но
олицетворением
палестинского
патриотизма. Символы организации стали символами палестинской борьбы вообще.
77
Чёрно-белая куфия стала символом борьбы не только для палестинцев, но и для
многих организаций, борющихся за свои цели, по всему миру. ФАТХ как
политическая организация с более чем полувековым стажем прошла чрез
множественные испытания, кризисы и перемены политической обстановки. ФАТХ
никогда не вставала в позицию между двумя противоположностями, будучи
одновременно до конца открытой и ясной для многих, организация считала себя
организацией всего палестинского народа, утверждая, что каждый палестинец
может выразить посредством неё свои желания.
Д. Филлипс сообщает, что движение ФАТХ возникло в период наиболее
высоких националистических настроений. С самого начала оно заявило о том, что
высшей ценностью палестинского народа является освободительная борьба. Это
выделило его из числа остальных групп. В июне 1967 г., когда национальные чаянья
потерпели поражение, ФАТХ заявило, что у него есть другой вариант.
Последовательность
курса
ФАТХ
на
необходимость,
найти
собственный
палестинский путь для освобождения Палестины дала движению возможность
занять достойное место в процессе выражения чаяний и желаний палестинского
народа.
Во время этого периода ФАТХ характеризуется двумя позициями, которые
станут сутью этой организации: вооруженная борьба и национальное независимое
решение палестинцами своих вопросов [54].
Идеологическая позиция ФАТХ не отличается такой чёткостью и ясностью как
позиции других палестинских группировок – организация не имеет чёткой
политической позиции. Да, организация полноправный член в Социалистическом
интернационале, не смотря на то, что у неё нет социалистической программы,
утверждается, что политическая и социальная программы никогда не были
приоритетными задачами для ФАТХ, который преследовал только одну цель –
освобождения Палестины и достижение национальной независимости.
Изначально
вооруженное
сопротивление
было
основной
причиной
политического рождения ФАТХ, так как организация появилась под впечатлением,
78
успехов революционных движений против колонизаторов, в шестидесятые годы –
годы образования ФАТХ. На этом фундаменте ФАТХ начал осуществлять свои
боевые операции против Израиля согласно целям и задачам движения.
Ю. М. Почта констатирует, что палестинская революция смогла добиться того,
что Палестина вошла в число основных вопросов мировой повестки, ведь весь мир
считал, что конфликт происходит между беззащитным и «хорошим» Израилем и
окружающими его злыми арабами, которые хотят «спихнуть Израиль в море».
Поэтому действия ФАТХ заставили весь мир пересмотреть взгляды на ситуацию на
Ближнем Востоке [42].
Сейчас невозможно оценить палестинскую революцию по существующим
меркам, важнейшим результатом палестинской революции стало то, что картина
поменялась: мир уже с большей уверенностью может судить о том, что Израиль не
является мирным государством. Более того, это государство оккупировало
территорию другого народа, который сражается за получение своей независимости
и свободы; этот народ не просто группа каких-то беженцев.
Эта смена понятий произошла благодаря ФАТХ, что повысило авторитет его
политической элиты в сознании палестинского народа и укрепило эту позицию в
международном сообществе.
ФАТХ участвовал в народном восстании (интифада) 1987 г. и сформировал
новые тенденции в сознании движения и сознании
палестинского народа в
отношении способов борьбы с оккупацией. Кроме того, он внес свою долю в
появлении руководства ФАТХ внутри оккупированных земель, которое выполняет
важную роль в управлении жизнью организации и в жизни всего палестинского
народа, получив места во властных структурах.
Одним из труднейших периодов ФАТХ был последующий, после подписания
соглашения в Осло, которое вызвало гнев всех известных группировок. В этот
трудный момент движение должно было формировать правительство и участвовать
в его руководстве. Затем были выборы 1996 г., участие ФАТХ в Законодательном
совете, и выборы 2006 г., на которых организация потерпела фиаско.
79
Общим
итогом,
можно
считать
обретенную
гибкость
палестинских
политической элиты, которая прекрасно осознаёт, что бескомпромиссность не
всегда является лучшим выходом из политических кризисов. ФАТХ осознавал, что
политическая деятельность связана с тем, что иногда необходимо идти на уступки,
проявлять большую сговорчивость в ряде вопросов для того, чтобы в конечном
итоге достичь желаемых целей.
Тем не менее, на шестой генеральной конференции движение ФАТХ утвердило
свою политическую программу, основными пунктами которой стали политическая и
дипломатическая работы, ненасильственное народное сопротивление, народный
экономический бойкот, активизация роли масс в давлении на израильскую
оккупацию и требование помощи от международного общества.
Одной из важнейших тенденций политической элиты в последние годы в
Палестине является попытка строительства своего государства, ради чего
палестинцами были приняты особые меры.
Строительство государственных институтов идёт в ногу с обращением
политической элиты в Генассамблею ООН с целью получить членство в этой
международной организации по окончании очередной сессии. Основным вопросом
этих мер является возможность строительства государства в условия оккупации. И
этот вопрос не случаен, ведь большая часть палестинцев отвечает на этот вопрос
отрицательно. В этом контексте можно вспомнить учреждение институтов власти в
1994 г., которое породило разногласия в палестинском обществе, что полностью
отражает изменения, произошедшие в палестинском политическом сознании.
Однако учреждение институтов власти не заставило Израиль признать государство,
поэтому эти меры не привели к успеху.
Важным политическим значением, как отмечает исследователь О. Г. Мясников,
обладал
план
бывшего
премьер-министра
Палестинской
Национальной
Администрации Файада Саляма, представленный им в августе 2009 года под
названием «Палестина: окончание оккупации и строительство государства».
Основной целью этих мер было прекращение несправедливого отношения к
80
палестинскому народу, которое выражается в существовании израильского
оккупационного
американская
режима
и
администрация
отсутствии
в
лице
палестинского
президента
государства.
Барка
Обамы
Даже
поначалу
поддерживала этот план, как было видно из слов, сказанных им в Каире.
Точка зрения Файада встретила широкую поддержку Запада. До сентября 2010
года в отношении плана никакой критики, исходящей из европейских стран, не
было. Квартет по урегулированию ближневосточного кризиса, как и американская
администрация, оказали полную поддержку этому плану. Первым необходимым
действием для реализации плана стала кампания, начатая Файадам с целью
объединения сил безопасности.
В период с 2007 по 2010 г. правительство Файада арестовало порядка 10 тыс.
палестинцев из числа членов ХАМАС и бригад Аль-Аксы. Термин «безопасность»
встречается 40 раз на протяжении тридцати восьми страниц плана [37].
Однако безопасность была не единственным пунктом этого плана, который
охватывал самые разнообразные стороны жизнедеятельности палестинцев, в том
числе финансовые реформы, борьба с коррупцией, политические реформы и
образование. Различные экономические показатели убеждают в том, что план достиг
своих целей. Всё это было направлено на достижение стабильности в регионе. Эти
шаги стали успешными в процессе убеждения международного сообщества в том,
что
правительство
палестинских
территорий
готово
стать
полноценным
государством.
Что касается ненасильственного сопротивления, то важно отметить тот факт,
что оно стало одним из важнейших компонентов борьбы с израильской оккупацией
для всех палестинских организаций. Об этом говорится в новых политических
программах, официальной политике ФАТХ и даже ХАМАС, а также в заявлениях
президента Махмуда Аббаса и премьер-министра Саляма Файада.
Однако ненасильственное сопротивление не нашло достаточного отображения
в СМИ на Западе, когда речь заходила о палестинском вопросе, более того, средства
массовой информации часто концентрировали внимание на насильственных акциях
81
и военных действиях палестинцев. Это стало причиной того, что ненасильственное
сопротивление не привело к желаемым результатам, так как оно не привлекло
достаточного
внимания,
тогда
как
подобная
деятельность
становится
результативной только при условии привлечения достаточного внимания.
Существует несколько видов и сфер ненасильственного сопротивления,
которые используются палестинцами на сегодняшний день. Политолог А. Волков
выделяет четыре формы:
1. Кампания против строительства разделительной стены;
2. Протестная деятельность, направленная на прорыв блокады Сектора Газа,
установленной Израилем;
3. Международный бойкот израильских товаров;
4. Политические действия палестинской политической элиты в лице
правительства [18].
Что касается первого пункта, то участие в этой кампании принимали самые
различные стороны, как правительственные, так и не правительственные.
Изначально кампания началась под руководством Национальной организации по
трудоустройству, руководителем которой является Закария аль-Ага, а официальным
спикером стал член политбюро Фронта Народной Борьбы и член Национальной
организации по трудоустройству Махмуд Зак.
Подобные акции ненасильственного сопротивления имели положительный
результат. Кампания против строительства разделительной стены привела к тому,
что Израиль был вынужден снести часть стены, что, безусловно, указывает на
эффективность подобных методов борьбы, одним из которых был, так же, и бойкот
товаров из мест незаконных поселений израильтян.
Однако акции ненасильственного сопротивления порой сталкиваются с
внутренними проблемами, например такими как «метание камней» некоторыми
группами палестинцев, что превращает ненасильственные акции в насильственные и
незаконные. Также важно отметить и то, что бойкотирование всех товаров,
выпускаемых в Израиле, а не только товаров из незаконных поселений, может
82
снизить эффективность действий палестинцев. Тем не менее, данные проблемы не
могут преуменьшить тех усилий, которые делаются палестинским правительством
ради достижения мирного решения палестино-израильского конфликта.
Исследователь Г. П. Быстров отмечает, что ни в коей мере нельзя смотреть на
готовность политической элиты Палестины к строительству своего государства
через призму представлений западных стран относительно того, каким должно быть
или не должно быть правительство. Политическая элита Палестины доказали, что
положительные перемены произошли и происходят в их политике, что не только
подтверждает законность требований палестинцев, но и помогает в ускорении
процесса реализации их стремлений.
Здесь можно констатировать лишь один факт, а именно, что в условиях, когда
некоторые призывают к «внешнему вторжению», палестинцы уже доказали
способность достижения ожидаемого и требуемого от них, тогда как Израиль
продолжает оставаться на своих позициях.
Последние тенденции политической элиты являются прямым призывом к
Западу, который обязан обратить внимание на перечисленные выше факты, которые
могут стать важной платформой для построения мира, прекращения затянувшегося
конфликта и возвращения палестинцам их прав на территорию, государство и
достойное человеческое существование [16].
У многих специалистов и исследователей Ближнего Востока возникает вопрос
относительно того, почему же палестинцы отошли от завоёванных позиций, и
почему на палестинских территориях не было того, что называют «Арабской
весной». Однако факты говорят о прямой несостоятельности такого вывода. Эти
факты заключаются в том, что в 2012 г. палестинская элита на палестинских
территориях, в Ливане и других точках Ближнего Востока вступили в так
называемую мирную борьбу.
Данный термин редко встречается в западных средствах массовой информации.
Вероятно, одной из причин непопулярности этого термина в западных СМИ
83
заключается ещё и в том, что акции движения палестинского мирного
сопротивления были практически полностью проигнорированы информационно.
Очевидно, что если Запад не обратит внимание на мирные инициативы
палестинской политической элиты, то это может привести к тому, что многие
палестинцы
разочаруются
в
гражданском
мирном
сопротивлении,
и,
соответственно, придут к убеждению, что данный способ сопротивления
значительно уступает вооруженному в эффективности.
Другим важным моментом является то, что настоящее мирное движение
сопротивления в регионе прямо связано с невооруженной борьбой на палестинских
территориях в 1987 году. Профессор Американского университета Бейрута Рами
Зарик утверждает, что «конечно же, первая палестинская интифада повлияла на
акты подобного характера в других арабских странах» [Цит. по: 24].
С другой стороны, Рами Зарик говорит, что верным является и утверждение
обратного: «Интифады в арабских странах ради Палестины постоянно подпитывают
Палестину, также как Палестина подпитывает интифады в других арабских странах»
[Цит. по: 24].
Новая волна палестинского мирного гражданского сопротивления в Ливане
началась 15 мая 2011 года в день памяти Накбы – народной катастрофы, которой
называют исход палестинцев в 1948 г. Более 50 тысяч палестинских беженцев
вышли на улицы для участия в мирной манифестации поблизости от ливаноизраильской границы. Начиная с этого дня, палестинские беженцы в Ливане стали
устраивать ежедневные мирные манифестации, требуя, во- первых, гражданских
прав в Ливане, а во-вторых, возвращения на родную землю.
Однако, если попытка руководства Палестинской автономии получить
признание государства Палестина пользовалась исключительным вниманием
прессы, то мирные протесты палестинцев в Ливане, Иордании и Сирии не нашли
отклика в информационных сообщениях СМИ западных стран.
Американский профессор А. М. Шлезингер отмечает, что начиная с 30 марта
2012 года, были проведены несколько мирных демонстраций на палестинских
84
территориях и в соседних странах, например, в Египте, Иордании, Ливане и Сирии.
Демонстрации проводились под лозунгом «Глобальное шествие к Иерусалиму».
Фактически вся политическая элита Палестины участвовала в организации и
координации этих действий [60].
Участие в мирных акциях политической элиты ведущих движений Палестины,
их организация мирных шествий ради достижения политических целей – по
большей части были проигнорированы западными СМИ. Даже когда произошла
утечка информации о том, что ХАМАС ведёт тайные переговоры сразу с
несколькими западными правительствами – западные СМИ опять предпочли
проигнорировать эту информацию.
Опасность заключается в том, что молчание Запада, как СМИ, так и
правительств, о движении мирного сопротивления – снижает эффективность
действий палестинских участников протеста. Такая ситуация может привести к
тому, что у палестинцев может возникнуть вопрос, касательно того, какая польза от
проведения мирных протестов, если СМИ на них никак не реагируют.
Нобелевский лауреат Мейрид Корриган-Магуайер и активистка- пацифистка
Синди Шехан, которых отмечает в своей работе профессор Й. Сейй, в своей статье
призывают международное общество дать мирному палестинскому сопротивлению
шанс. Однако, в первую очередь необходимо, чтобы Запад как минимум заметил его
[73].
Палестинское невооруженное сопротивление, даже не смотря на то, что оно не
пользуется популярностью западных СМИ, продолжает действовать до настоящего
момента. Примечателен тот факт, что в данных действиях участвуют практически
все политические организации Палестины. Это в значительной степени указывает на
то, что в данных акциях, а именно в акциях ненасильственного сопротивления,
существует единство и солидарность всех палестинцев, даже не смотря на то, что
они разделены государственными и административными границами.
Таким образом, можно сделать следующие выводы:
85
В
палестинской
политической
элите
произошли
серьезные
перемены.
Новейшие тенденции касаются различных сторон деятельности палестинской
политической
элиты,
основными
представителями
которой
крупнейшие организации: движения ХАМАС и ФАТХ.
являются
две
Организации ФАТХ и
ХАМАС представляют собой два различных политических и идеологических
подхода к палестино-израильскому конфликту. Фактически они олицетворяют
собой политические настроения народных масс, что отразилось на доверии
населения этим организациям.
В
кругах
политической
элиты
Палестины
существуют
разногласия
относительно метода решения конфликтной ситуации с Израилем. Это не касается
разногласий только между организациями, но и разногласий внутри самих
организаций. Это обусловлено реалиями данного конфликта, ситуацией на
палестинских территориях и политикой самого Израиля, которая, порой, создаёт
негативный фон для дипломатического решения конфликта.
На протяжении всей истории борьбы палестинцев за независимость были
использованы различные методы решения конфликта. Часть этих методов не была
реализована не только самими палестинцами, но и арабскими государствами,
окружающими Палестину. Более того, часть сценариев навязывалась палестинцам в
момент неспособности палестинского руководства самим принимать решения. Эта
неспособность была прямым результатом отсутствия политического единство
палестинцев, так как они переживали период достаточно сложный для организации
внутренних политических процессов, которые бы способствовали созданию
атмосферы социальной и политической стабильности.
Характер
палестинского
сопротивления
ошибочно
считается
сугубо
агрессивным. Хотя на протяжении всей истории конфликта имели место реальные
попытки мирного, невооруженного сопротивления. ХАМАС, чьим лозунгом долго
была военная конфронтация, на данный момент пересматривает свои позиции не
только теоретически, но и практически. Это становится очевидным на примере
попыток ХАМАС в проведении социальных реформ. В тоже время, вопросу
86
вооруженной
конфронтации
в
политической
программе
ХАМАС
сегодня
практически не уделено внимания.
Палестинская политическая элита, не смотря на сложные реалии палестиноизраильского
конфликта,
стремится
создать
полноценное
государство,
включающего все необходимые гражданские институты. На данный период
времени, на примере дипломатических международных шагов Махмуда Аббаса,
видно, что палестинское правительство автономии стремится решить конфликтную
ситуацию политическим, невооруженным путём.
Данные тенденции позволяют общей палестинской политической структуре
улучшить своё положение, ускорить процесс развития, обнаружить новые,
нетрадиционные
израильскую
пути
сопротивления,
оккупацию
палестинских
которые
позволили
территорий
в
бы
кризис
превратить
даже
для
международного сообщества, что позволило бы привлечь больше усилий для
решения этой проблемы.
Процесс трансформации социально-политической структуры под влиянием
внешних и внутренних сил в регионе Ближнего Востока проходит до сих пор и
значительным образом повлиял на историческое развитие этого региона в общем и
каждого из находящихся на его территории суверенных государств в отдельности.
Эти трансформационные процессы вызывают изменения в общественном
сознании местного населения, связанные с самоидентификацией в изменявшейся
реальности, которые, в свою очередь, диктуют необходимость корректировки
политического курса или смены идеологической доктрины, ответственность, за
практическое воплощение которой несет на себе, находящаяся на вершине
социальной
пирамиды
и
являвшаяся
руководящим
сегментом
общества,
политическая элита. В таких условиях инертность элиты и ее неспособность к
адекватной и своевременной реакции на соответствующую необходимость приводит
к ее дискредитации, а в дальнейшем и к ее замещению новой, отвечающей
современным условиям, элитой.
87
Наиболее выражено эта взаимосвязь проявлялась на рубеже XX - XXI вв., в
этот период на вершине социальной пирамиды находилась племенная аристократия.
Ее позиции оставались незыблемыми в течение длительного исторического периода
и никакие внешние и внутренние факторы и силы не могли изменить существующей
традиции лидерства.
В начале XX в. именно из среды племенной аристократии производилось
рекрутирование «класса» политической и экономической элиты. Племенная
аристократия в очередной раз продемонстрировала свою способность всегда
успешно приспосабливаться к изменявшимся условиям и при этом сохранять
лидирующий статус в обществе, гарантировавший ей специфические привилегии и
права. Кроме того, она сохраняла и все традиционно присущие ей особенности замкнутость и склонность к межклановой борьбе за власть, которые в дальнейшем
будут оказывать пагубное влияние на дееспособность этой элиты. Сохранение этих
рудиментов архаичной социальной системы, являлось неизбежным, ведь новый
элитарный «класс» был лишь очередной реинкарнацией традиционной племенной
знати.
Быстрота, с которой изменялась внешняя политическая среда, привела к тому,
что трансформация инертного арабского общества, а главное ведущего сегмента элиты, имела догоняющий характер. Причем, «догнать» они пытались не только
изменение политической конъюнктуры, но и сионистов, которые оказывались на
шаг впереди. Это привело к тому, что элита уже не отвечала потребностям общества
и должна была поступиться единоличным лидерством.
Внутренне противоборство, которое является традиционным спутником
политической элиты, парализовало национальное движение. Однако, необходимо
отметить, что одним из важнейших факторов, оказывавших влияние на
политическую элиту Палестины, являются внутриарабские противоречия и борьба
за политическое влияние. Одним из инструментов, с помощью которого возможно
было повысить свой статус в арабском мире, и являлся палестинский вопрос.
88
Исторически в Палестине складывалась система, при которой приход к власти
одной элиты, приводил к полному замещению прежней, во всех областях
политической жизни. Об этом свидетельствовали взаимоотношения между
группами
арабо-палестинской
политической
элиты
времени
подмандатной
Палестины, как и периода борьбы ФАТХ за власть в ООП.
Таким образом, можно предположить, что период нестабильности в Палестине
продлится еще долго. Помочь же установлению внутрипалестинского мира может
снятие финансовой блокады Палестины или какой-либо значительный прогресс в
палестино-израильских переговорах. Тем не менее, хотя положение на палестинских
территориях и остается напряженным, а некоторые исследователи говорят о
возможной гражданской войне, такое развитие событий маловероятно. За свою
историю палестинцы пережили немало различных кризисов, в том числе и
внутренних, но они никогда не заканчивались крупномасштабными палестинопалестинскими противостояниями.
89
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
1. Современные подходы в элитологии являются отображениями классических
подходов в применении к современным демократиям. Меритократический или
ценностный подход в исследовании элиты исходят из того, что представители элиты
– это наиболее достойные индивиды, имеющие превосходство над остальными.
Властный или структурно-функциональный подход в исследовании элиты исходят
из таких критериев выделения элит, как их формальные позиции, занимаемые во
властных структурах, с одной стороны, а с другой - реальный потенциал и способы
влияния на принятие решений. В современной науке наиболее востребованным
представляется такое определение политические элиты, где подчеркиваются
функциональные и структурные характеристики элит, а именно - это действующие
субъекты, оказывающие прямое или косвенное влияние на принятие важнейших
политических решений, за счет чего они и занимают соответствующее положение в
обществе. Выделяют следующие наиболее существенные функции политической
элиты:
функцию
политического
целеполагания,
интегративную
функцию,
регулятивную, мобилизационную или организаторскую и коммуникативную.
2. В современной политической науке выделяются различные классификации
политических элит. Типология политической элиты по вертикали: высшая –
принимающая значимые для всего государства решения; средняя – губернаторы,
депутаты парламента, лидеры политических партий и движений; низшая –
политические деятели местного масштаба. Типология политической элиты по
горизонтали: федеральная – на уровне всего государства; провинциальная – на
уровне округов, областей. По своей структуре политическая элита может быть
подразделена: на государственно - управленческую; партийно-политическую;
общественно-политическую; корпоративно-административную и олигархическую;
военно-политическую; научно-консультационную; контрэлиту и др. Политическая
элита
делится
также:
на
правящую,
которая
непосредственно
обладает
государственной властью; оппозиционную, которая к получению данной власти
стремится, находясь в состоянии конфронтации с правящей. Такое многообразие не
90
означает, что элиты не взаимосвязаны. Наоборот, они не могут существовать одна
без другой, тесно переплетены между собой как по вертикали, так и по горизонтали.
3. При формировании современно политической элиты решающее значение
имеет вхождение в определенную элитную группу и приверженность лидеру –
руководителю этой группы. Выделяют две основные системы отбора элит –
антрепренерскую и гильдий. В реальной действительности они в той или иной
форме сочетаются, и недостатки одной компенсируются достоинствами другой.
Формирование политической элиты в каждой конкретной стране отличается
значительным своеобразием. Однако существуют универсальные для всех стран
каналы рекрутирования элиты: политические партии и общественно-политические
организации;
бюрократический
аппарат;
конфессиональные
организации;
профсоюзы; экономические институты; сфера бизнеса; армия и силовые структуры;
образовательные учреждения и научно-исследовательские центры.
время
В настоящее
в состав политической элиты Палестины входят: высшие руководящие
кадры; политические лидеры и группировки, непосредственно участвующие в
управлении; представители силовых структур; видные деятели культуры и спорта,
суждения и мнения которых пользуются определенным авторитетом; наиболее
влиятельные экономические и административные круги; руководители СМИ,
учебно-образовательных учреждений, а также члены семей влиятельных лиц (они
непосредственно не участвуют в принятии решений и в реализации политики).
4. Процесс формирования политической элиты Палестины проходил в конце
XIX - начале XX вв. под влиянием внешних и внутренних факторов. Политическая
элита возникла в Палестине в контексте эволюции палестинской национальной
борьбы. Исторически формирование политической элиты в Палестине произошло на
базе экономической элиты. Политическая элита Палестины в своем формировании
прошла через три эпохи: реформистская, революционная, эпоха коррупции. В связи
с особенностями внешне и внутриполитических условий каналы рекрутирования
политической элиты представлены общественно-политическими организациями,
большинство из которых являются военизированными. Это говорит о том, что
91
рекрутирование в Палестине происходит также и через силовые структуры. Однако
рекрутирование политических активистов не ограничивалось только этим. Все более
набирающим
силу
было
Организации
освобождения
выдвижение
Палестины
в
руководство
наиболее
местными
способных
и
ячейками
активных
представителей социальных низов, в том числе за счет увеличения их образованной
части, то есть рекрутирование через образовательные учреждения. Отсутствие
вертикальной социальной мобильности в арабском обществе в Палестине,
являвшееся прямым следствием сохранения архаичной социальной системы в среде
палестинских арабов, приводило к тому, что местное население в абсолютном
большинстве не могло влиять на процесс принятия политических решений,
проходивший внутри закрытого сообщества традиционной аристократической
элиты.
5. Исторически в Палестине складывалась система, при которой приход к
власти одной элиты, приводил к полному замещению прежней, во всех областях
политической жизни. Об этом свидетельствовали взаимоотношения между
группами
арабо-палестинской
политической
элиты
времени
подмандатной
Палестины, так и периода борьбы ФАТХ за власть в Организации освобождения
Палестины. В связи с этим в условиях, когда после создания в Палестине ФАТХ как
ведущей структуры Организации освобождения Палестины, ХАМАС, наследуя
традиционную для палестинского сообщества политическую культуру, не пришел
на смену прежней элиты, не «встроился» в уже существующую систему власти. Он
должен был ее разрушить. Следовательно, столкновение между политическими
элитами ведущих политических сил
Палестинской Национальной Автономии
являлось неизбежным. Вместе с тем, при каждой смене политических элит в
Палестине новая группа элиты сколько-либо не выдвигала радикальной иной
идеологической
доктрины,
отличной
от
доктрины
ее
предшественника,
корректировалась лишь общая для них всех идеология палестинского национализма,
начиная в большей мере соответствовать вызовам того или иного исторического
периода.
Учитывая
складывающуюся
ситуацию
с
отложенным
статусом
92
Палестинской Национальной Автономии и преклонный возраст нынешнего
президента Палестинской Национальной Автономии и председателя исполкома
Организации
освобождения
Палестины
Я.
Арафата
вновь
обостряется
внутриэлитная политическая борьба в структурах ПНА. Важной ее частью
становится лояльность военной и правоохранительной элит той или иной властной
элитной группировке Палестины.
6. Новейшие тенденции касаются различных сторон деятельности палестинской
политической элиты, а именно её двух крупнейших организаций: движения ХАМАС
и ФАТХ. Кроме того, данные тенденции позволяют общей палестинской
политической структуре улучшить своё положение, ускорить процесс развития,
обнаружить новые, нетрадиционные пути сопротивления, которые позволили бы
превратить израильскую оккупацию палестинских территорий в кризис даже для
международного сообщества, что позволило бы привлечь больше усилий для
решения этой проблемы. Выделяют четыре пункта таких перемен: программные
перемены движения ХАМАС, идеологическое и управленческое развитие ФАТХ,
усилия палестинского правительства под руководством Саляма Фаяда по
строительству палестинского государства, а также подъем ненасильственного
сопротивления израильской оккупации.
93
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
1.
Абу Факр С. Палестинское национальное движение: от вооруженной
борьбы до демилитаризованного государства. – Бейрут, 2015. – 331 с.
2.
Алексеева Т. А. Современные политические теории. - М.: РОССПЭН,
2016 г. – 275 с.
3.
Аль-Хут Б. Институты и политические организации Палестины. -
Бейрут, 2015. – 195 с.
4.
Аль-Кудс. Демократические перемены в Палестине. – М., 2010. – 201 с.
5.
Андреев В.В. Основные этапы эволюции политического лидерства в
палестинском национально-освободительном движении // Политическая элита
Ближнего Востока. - М., 2016 г. – 305 с.
6.
Ат-Таусик. Документация и документы по истории Палестины.
Реальность и проблемы. - Никосия, 2016. - 484 с.
7.
Ашин Г. К. Рекрутирование элиты // Власть. – М. 2007. - № 5.–31с .
8.
Ашин Г. К. Смена элит // Общественные науки и современность. - М.
2005. - №1. – 112 с.
9.
Ашин Г. К. Основы политической элитологии. – М.: ПРИОР, 2009. - 160
10.
Ашин Г. К. Учебное пособие «Элитология - История, теория,
с.
современность» // МГИМО – Университет. – М., - 2017. - 599 с.
11.
Бакланов А. Г. Ближневосточное урегулирование – причины стагнации и
возможности возобновления мирного процесса // Проблемы и перспективы
урегулирования на Ближнем Востоке. Отв. ред. И.Д. Звягельская. - М., 2010. – 296 с.
12.
Бараташвили Д. И. За свободу и независимость народов. - М., Издво
ИМО, 2016. – 169 с.
13.
Берендольф Э. Мифы и факты о происхождении палестинского народа.
[Электронный ресурс] Режим доступа:
02.05.2018).
http://www.proza (дата обращения:
94
14.
Буренко В. И., Титова О. Н. Эффективность политической элиты и
качество жизни населения // Современные проблемы науки и образования. – М.,
2013. – № 6. Режим доступа: http://www.science-education.ru/ru/article/view?id=11416
(дата обращения: 02.06.2018).
15.
Броунинг М. Политика перемен в Палестине. – М., Изд. Плуто Пресс,
2011. – 223 с.
16.
Быстров Г. П. Становление и развитие палестинской элиты: 1920-2006
гг.: диссертация кандидата исторических наук: 07.00.03 / Быстров Г.П. - М., 2010. 334 с.
17.
Валлерстайн И. Анализ мировых систем и ситуация в современном
мире. Пер. с англ. П.М. Кудюкина. Под общей редакцией канд. полит. наук Б.Ю.
Кагарлицкого. - СПб. 2011. - 449 с.
18.
Волков А. Религиозный экстремизм и палестинская проблема. // Азия и
Африка сегодня. – М. 2018. - № 5. – 73 с.
19.
Гаман - Голутвина О.В. Политическая элита — определение основных
понятий // Полис. – М. 2010. - №3. – 57 с.
20.
Грановский С. А. Прикладная политология: Учебное пособие. - М. 2015.
- 199 с.
21.
Группа
исследователей
Азма
аль-Ватан.
Кризис
национального
государства. – М.: Центр исследований арабского единства. 2015. - 204 с.
22.
Даль Р. Демократия и её критики. - М.: РОССПЭН. 2013. - 567 с.
23.
Дмитриев Е. Палестинский узел: к вопросу об урегулировании
палестинской проблемы. - М.: Международные отношения. 2018. - 177 с.
24.
Даюб Ш. Ближний Восток. Новый этап мирного урегулирования
конфликта. // Азия и Африка сегодня. – М. 2016. - № 12. – 22 с.
25.
Кашин Г. Курс истории элитологии. – М. 2006. – 338 с.
26.
Клява А. Я. Формирование организационных структур палестинского
национального движения // Ближний Восток и современность №18 (сборник статей).
- М.: Институт изучения Израиля и Ближнего Востока. 2013. - 315 с.
95
27.
Крыштановская О. Современные концепции политической элиты // Мир.
– М. 2015. - № 4. – 89 с.
28.
Крыштановская О. Портрет современной элиты // Спутник-дайджест. –
М. 2015. - №7. – 35 с.
29.
Крыштановская О. В., Хуторянский Ю.В. Элита и возраст: путь на верх.
// Социологические исследования. – М. 2016. - № 4.- 60 с.
30.
Крючков В. А., Сковиков А.К., Титова О.Н. Политическая элита:
теоретический аспект // Фундаментальные исследования. – М. 2013. - № 11. - 1740 с.
31.
Крэстева А. Власть и элита в обществе без гражданского общества //
Социс. – М. 2016. - № 4. – 25 с.
32.
Лэш К. Восстание элит и предательство демократии. - М.: Логос, 2012. -
220 с.
33.
Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения, 2-е изд. – М.: - 97 с.
34.
Миллс Р. Властвующая элита. - М. 2009. – 94 с.
35.
Моска Г. Правящий класс / Пер. с англ. и примеч. Т. Н. Самсоновой.
Социологические исследования. – М. 1994. - № 12. – 147 с.
36.
Моска Г. Политическая мысль Новейшего времени. Персоналии, идеи,
концепции: Краткий справочник / Сост. Михайлова Е.М. – Чебоксары: ЧКИ РУК.
2000. – 22 с.
37.
Мясников О. Г. Смена правящих элит: «консолидация» или «вечная
схватка»? // Полис. – М. 2015. № 1. – 60 с.
38.
Окара А. Н. «Четвертая власть» между обществом и государством.
Политические журналисты как часть политического класса современной России. М. 2014. - № 3. – 74 с.
39.
Очирова В. М. Особенности рекрутирования политических элит
полиэтнических
регионов
России.
-
Вестник
Бурятского
государственного
университета. 2011. - № 6. – 203 с.
40.
Официальный сайт «Палестин-Инфо». Интервью с Шейхом Ахмадом
Ясином в Палестинском информационном центре. 10.01.17 // [Электронный ресурс]
96
URL: http://www.palestine-info.com/arabic/hamas/hewar/yasen.htm (дата последнего
посещения – 07.05.2018)
41.
Петров Н. В. Политические элиты в центре и на местах // Российский
монитор: архив современной политики. - М.: ИНДЕМ. 2015. -№5. – 85 с.
42.
Почта Ю. М. Проблема гражданского общества в мусульманском мире.
// Векторы посткризисного мира: новые модели публичной политики. Доклады и
выступления. Международная научная конференция, посвященная 50-летию РУДН.
- М.: РУДН. 2016 . – 512 с.
43.
Плосконосова В. П. Введение в элитологию. – М.: 2002. – 369 с.
44.
Примаков Е. М. Политика. Это Ближний Восток, это своя специфика. //
Международная жизнь. – М. 2006. - №4. – 149 с.
45.
Примаков Е. М. Восток после краха колониальной системы. - М.:
Издательство «Мысль». 2008. – 351 с.
46.
Пшизова С. Н. Политические консультанты в системе власти: к
постановке проблемы. Политический класс в современном обществе (под ред. О.В.
Гаман-Голутвиной). - М.: РОССПЭН. 2016. – 227 с.
47.
Рашед А. Палестинская проблема: история и современность / А. Рашед. -
М.: Библос консалтинг. 2009. - 117 с.
48.
Решетников С. В., Денисюк Н.П., Чудаков М.Ф. и др. Политология:
Учебник для вузов/ под ред. Решетникова С.В.- Мн.: ТетраСистемс, 2010. – 400 с.
49.
Рокмэн Б. Политическое лидерство. – М. 1988. - 279 с.
50.
Рубби А. Палестинский марафон: 30 лет борьбы за мир на Ближнем
Востоке / А. Рубби. - М.: «Международные отношения». – М. 2010. – 260 с.
51.
Сперанская Л. B. Принцип самоопределения наций в международном
праве. - М. 2016. – 150 с.
52.
Титов В. Н. Политическая элита и проблемы политики // СОЦИС. – М.
2018. - №7. – 46 с.
53.
Торкунов A. B. Современные международные отношения и мировая
политика. - М.: Просвещение. 2015. – 219 с.
97
54.
Филлипс Д. Перспективы правительства ФАТХ в будущем. – М.: Дар
Бейрут. 2015. – 170 с.
55.
Шаран П. Сравнительная политология. - М. 2002. – 201 с.
56.
Щевелев С. С. Палестинская проблема и Палестинское движение
сопротивления (1947 -2001). Курс лекций. - М.: «Пармекс». 2002 г. – 468 с.
57.
Эпштейн А. ХАМАС в региональной политике. Израиль, Иордания и
Палестинская
национальная
администрация
перед
вызовами
исламского
фундаментализма. - М.: ИБВ. 2017. – 237 с.
58.
Abd al-Hadi M. Palestine: Documents. PASSIA. 2017. - 514 p.
59.
Allan Gerson. The Palestine controversy: Historical and juridical basis. //
Israel, the West Bank and international law. - London: Frank Kass and Co. LTD. 2018. 300 p.
60.
Arthur Schlesinger Jr. The Vital Center: The Politics of Freedom. -Boston:
Houghton Mifflin.2009. – 107 p.
61.
Barnett M. Dialogues in Arab Politics: Negotiations in Regional Order, NY:
Columbia University Press. 2018. - 214 p.
62.
Cobban Н. The Palestinian Liberation Organization: people, power, and
politics. - Cambridge: Cambridge University Press. 2014. - 89 р.
63.
Gerson Allan. The Palestine controversy: Historical and juridical basis. //
Israel, the West Bank and international law. - London: Frank Kass and Co. LTD. 2014. 149 p.
64.
Kabaha М. The Palestinian press as shaper of public opinion 1929-39: writing
up a storm. - London: Vallentine Mitchell. 2017. - 399 p.
65.
Khalaf S. Rouleau Е. My Home, My Land, NY: Times Books. 2015. - 241 p.
66.
Lalor P. Black September 1970: the Palestinian Résistance Movement in
Jordan. - University of Oxford. 2012. - 211 p.
67.
Michels R. Die deutsche Sozialdemokratie//Archiv fur Sozialwissenschaft
und Sozialpolitik. 2016. - 23 с.
98
68.
Michels R. Die oligarchischen Tendenzen der Gesellschaft. Ein Beitrag zura
Problem der Demokratie//Archiv fur Sozialwissenschaft und Sozialpolitik. 2018. - 27 p.
69.
Michels
R.
Der
konservative
Grundzug
der
Partei-
Organisation//Monatsschrift fur Soziologie. 2009. - 104 р.
70.
Michels R. Uber die Kriterien der Bildung und Eiitwicklung politischer
Parteien//Schmollers Jahrbuch. 2017. - 105 р.
71.
Pareto. V. Sociological Writings. Transl. by D. Merfin. - London: Pall Mall
Press. 2016. - 51 р.
72.
Runcimen W. Social Science and Political Theory. - Cambridge. 2009. – 69 p.
73.
Sayigh Y. Chomsky N. The Palestinians: From Peasants to Revolutionaries. -
London: Zed Books. 2013. - 408 p.
74.
William McNeil. Introductory Historical Commentary. In: The Fall of Great
Powers: Peace, Stability and Legitimacy, ed. Geir Lundestad. - Oslo: Scandinavian Univ.
Press. 2015 г. - 233 p.
99
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа