close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

Тагыев Шахин Мехман оглы. Внешняя политика Чехословакии в межвоенный период

код для вставки
2
3
4
АННОТАЦИЯ
выпускной квалификационной работы
«Внешняя политика Чехословакии в межвоенный период»,
выполненной Тагыевым Шахином Мехман оглы
на кафедре всеобщей истории и регионоведения
ФГБОУ ВО «Орловский государственный университет имени И.С. Тургенева»
по направлению подготовки 44.03.01 Педагогическое образование
Данная выпускная квалификационная работа посвящена изучению внешней
политики Чехословакии в 20-30- гг. XX века. Соответственно предметом исследования является внешнеполитический курс Чехословацкой республики в межвоенный период, а методологической основой служит системный и описательный
подходы, для анализа изучаемых проблем используется историко-сравнительный
и историко-генетический методы. Общий объем работы 108 страниц.
В первой главе выпускной даётся анализ внешнеполитического курса ЧСР в
20-х гг. Вторая глава посвящена изучению отношений Чехословакии с великими
державами и партнёрами по Малой Антанте. В третьей главе рассматривается
внешняя политика ЧСР в период Мюнхенского сговора и во время так называемой «Второй республики».
Научная новизна исследования заключается в том, что проанализированы
стратегия, основные направления и особенности реализации внешней политики
Чехословакии в межвоенный период, сделана попытка объяснения причин краха
попыток чехословацкого руководства реформировать Малую Антанту.
Теоретическая значимость работы состоит в том, что материалы исследования можно в дальнейшем использовать для проведения изысканий по истории
Чехословакии, по внешнеполитической проблематике, а также для дальнейшей
работы по изучению проблем, затрагиваемых в данном исследовании
Практическая значимость работы состоит в состоит в том, что его
результаты могут быть использованы при подготовке учебных и методических
пособий по истории региона в рассматриваемый период, лекций и семинаров,
5
спецкурсов по истории региона Центральной и Восточной Европы, по истории
международных отношений в 20-30-х гг. XX века.
Ключевые
РЕСПУБЛИКИ,
слова:
ВНЕШНЯЯ
ПОЛИТИКА
ЧЕХОСЛОВАЦКОЙ
МАЛАЯ
АНТАНТА,
ВЕРСАЛЬСКО-ВАШИНГТОНСКАЯ
СИСТЕМА МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ, МЮНХЕНСКИЙ СГОВОР,
«ВТОРАЯ РЕСПУБЛИКА», Т.Г. МАСАРИК, Э. БЕНЕШ, К. КРОФТА.
6
ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение
7
Глава 1. Внешнеполитический курс
Чехословацкой республики в 20-х гг.
13
Глава 2. Отношения Чехословакии с великими
державами и партнёрами по Малой Антанте
26
2.1. Борьба Чехословакии за укрепление Малой Антанты в 1936 г.
26
2.2. Провал чехословацких планов укрепления Малой Антанты
45
Глава 3. Внешняя политика Чехословакии в период Мюнхенского сговора
и во время так называемой «Второй республики»
59
3.1. Чехословакия и Мюнхенский диктат
59
3.2. Внешняя политика Чехословакии в период
«Второй республики»
88
Заключение
102
Источники и литература
107
7
ВВЕДЕНИЕ
Актуальность темы. Чехословакия в 1920-30-х гг. представляла собой, пожалуй, самое сильное государство из малых стран Центральной и Восточной Европы. Она имела высокоразвитую промышленность и достаточно мощное военное производство, одну из лучших на континенте армий, прочную полосу укреплений, построенную по образцу французской «линии Мажино» и проходившую в
Судетской области.
Накануне и во время Парижской мирной конференции 1919-1920 гг. ЧСР
проявила значительную активность и в тесном взаимодействии с Францией способствовала международно-правовому оформлению новой системы международных отношений. Эта система закрепила лидирующее положение Франции в послевоенной Европе и налагала на Германию множество ограничений, которые
должны были исключить любую возможность пересмотра итогов войны и реванша с германской стороны. Опираясь на поддержку Франции, ЧСР достигла в ходе
Парижской мирной конференции большинства своих целей, прежде всего установления «исторических границ».
Добившись фиксации в мирных договорах своих требований, ЧСР настаивала на сохранении Версальской системы, на запрещении реставрации прежних
монархических режимов в Центральной Европе и неприкосновенности новых
государственных границ. Чехословакия стремилась играть ведущую роль в Центральной Европе и использовала все средства для консолидации международных
отношений в регионе. Опираясь на малоантантовский блок, ЧСР существенно
расширила сферу своей международной деятельности.
В середине 30-х гг. Чехословацкая республика была связана договорами о
взаимопомощи с Францией и Советским Союзом и являлась полноправным членом Малой Антанты.
Однако в результате мощного политический нажима на Чехословацкую
республику как со стороны германского фашизма, гак и со стороны «умиротворявших» его западных демократий, Англии и Франции, некогда процветаю-
8
щее государство сначала в конце 1938 года потеряло часть своей территории, а затем, в марте 1939 было окончательно расчленено. И только благодаря победе
стран-участниц антигитлеровской коалиции Чехословацкое государство в 1945 г.
было восстановлено.
Вышеизложенное определяет актуальность выбранной нами темы исследования.
Объектом исследования являются международные отношения в межвоенный период.
Предметом исследования является внешнеполитический курс Чехословацкой Республики в межвоенный период.
Историография
вопроса.
Необходимо
отметить,
что
историография
выбранной нами темы весьма обширна и насчитывает сотни названий. Можно
выделить наиболее значительные работы, посвящённые изучению внешней
политики Чехословакии в 1930-30 гг. Это, в первую очередь, доступные нам
работы чехословацких исследователей, написанные в 50-80-х гг. Этапной работой
явился сборник статей под редакцией В. Сояка «Внешняя политика Чехословакии.
1918-1939 гг.»1. Труд этот в свое время явился событием в историографии и до сих
пор не утратил научной ценности. Его отличает фундаментальная источниковая
база, основу которой составляют документы из чехословацких дипломатических
архивов. За полвека, прошедших с той поры, некоторые положения работы были
углублены, а иные и скорректированы в результате архивных разысканий и научных
исследований ученых Чехословакии и других стран. Относится это к вопросам, связанным с бухарестской и белградской встречами Постоянного Совета Малой
Антанты и некоторым другим. В книгах В. Крала «План Зет» и «Дни, которые
потрясли Чехословакию» обобщены итоги многолетних исследований известного
чехословацкого историка. Первая из названных книг содержит предысторию
Мюнхена. Во второй книге рассказано о наиболее драматической стадии
чехословацкого кризиса, переросшего в кризис всей системы международных отношений. Документы и материалы, изученные автором в архивах многих
1
Внешняя политика Чехословакии М., 1959.
9
европейских стран, позволили день за днем и час за часом проследить развитие
событий последней декады сентября 1938 г., которые потрясли не только
Чехословакию, но и весь мир.
В. Крал детальным образом рассмотрел дальнейшее развитие событий, распутывая шаг за шагом сложнейший клубок дипломатических интриг, завершившихся подписанием в ночь с 29 на 30 сентября позорного мюнхенского соглашения
между Англией, Германией, Францией и Италией.
В распоряжении автора было практически все, что было доступно в 70начале 80-х гг. 20 в. Европе.
В. Крал считает, что президент Бенеш стал жертвой своей собственной политики. Он упорно отговаривал входивших в правительство социалистов от политики
народного фронта и тем самым спас правый блок, который, в конце концов, добился его свержения. Растерянность, колебания и нерешительность военнополитического руководства не давали возможность что-либо спасти1. В конечном итоге Э. Бенеш должен был откровенно признать историческую неудачу своей
политической ориентации на западные державы2.
Большой вклад в изучение указанной темы внёс С.И. Прасолов, который
был в 70-х гг. 20 в. послом СССР в ЧССР и имел широкий доступ к документам,
хранившимся в чехословацких и советских архивах 3. По мнению этого автора,
господствовавшая в Праге «группа Града» во главе с президентом проявляла во
внешней политике «свойственные либералам беспринципные колебания между реакцией и патриотическими силами». Буржуазные либералы и реформисты больше
страшились движения народных масс против фашистского агрессора и его пособников, чем реакционного капитулянтства4.
По мнению С.И. Прасолова, пражский Град слишком уверовал в незыблемость союзнических уз между Чехословакией и Францией, в готовность последней
Крал В. Дни, которые потрясли Чехословакию. М., 1980. С. 345.
Там же. С. 352.
3
Прасолов С. И. Договор о взаимной помощи между Советским Союзом и Чехословакией 1935 г. // Советскочехословацкие отношения 1918-1938 гг. М., 1968; Прасолов С.И. Советский Союз и Чехословакия в 1938 г. //
Мюнхен ― преддверие войны. М., 1988.; Прасолов С.И. Чехословакия в европейской политике (1935-1938 гг.). М.,
1989.
4
Прасолов С.И. Советский Союз и Чехословакия в 1938 г. С. 87.
1
2
10
выполнить свои обязательства по договору 1925 г. Бенеш уповал на то, что
Франция именно будет поддерживать Чехословакию, разумеется, не ради неё самой,, а во имя собственных интересов, для поддержания своего господствующего
положения в континентальной Европе, для сохранения своего статуса великой мировой державы.
В работах С.И. Прасолова подробно рассматриваются вопросы об отношениях Чехословакии с Советским Союзом, о попытках укрепления Малой Антанты в
1936-1937 гг., в которых Чехословакия играла ведущую роль. Указанный автор подробно осветил и вопрос о секретных чехословацко-германских переговорах в
1935-1937 гг.
По убеждению С.И. Прасолова, франко-чехословацкие отношения в конце 30х гг. чем дальше, тем больше становились величиной производной, зависимой от состояния отношений между Англией и Францией. За чехословацкими вариациями
французской политики далеко не сразу и не всеми просматривались структурные
изменения во внешнеполитическом курсе Чехословакии. Суть этих изменений
«можно было бы определить следующим образом: из привилегированного и активного звена политики французского империализма в борьбе за европейскую гегемонию против Англии, Германии и Италии Чехословакия постепенно — сперва непосредственно (через Францию), а затем и прямо — становится пассивным средством
в арсенале английского курса на сговор с Германией и Италией в ущерб и Франции и ЧСР». Историк выражал мнение, что происходившая в канун новой мировой
войны передвижка сил в капиталистической Европе была сложным и противоречивым процессом. Для Чехословакии он был сопряжен с переходом из одной системы международных отношений в другую, являющуюся антиподом первой, из системы коллективной безопасности в систему «умиротворения» фашистских агрессоров.
Такой переход кардинально менял положение страны. Как компонент системы коллективной безопасности ЧСР имела весомую и ничем не заменимую ценность в виде
суверенного, независимого и сильного государства. В качестве же элемента системы «умиротворения» она обрекалась на роль пешки, жертва которой была заранее
запрограммирована ради расчистки канала для германской агрессии на Востоке,
11
против Советского Союза 1.
Исходя из вышеизложенного, целью данной работы является изучение основных направлений внешней политики Чехословацкой Республики в период 1920-30 гг.
Для её достижения нами поставлены следующие задачи:
1. Охарактеризовать внешнеполитическую концепцию Чехословацкой республики в 20-30-е гг.;
2. Проанализировать основные направления внешней политики ЧСР в 20-х
гг.;
3. Осветить основные направления борьбы Чехословакии за укрепление Малой Антанты в 1936-1937; объяснить причины краха попыток Чехословакии реформировать Малую Антанту;
4. Дать характеристику отношениям Чехословакии в данный период времени
с великими державами: Францией, Великобританией, Германией, СССР;
5.
Дать оценку внешней политики Чехословакии в период чехословацкого
руководства в период мюнхенского сговора и во время так называемой
«Второй республики».
Источниковая база исследования достаточно обширна. Это, в первую очередь, опубликованные материалы по истории внешней политики Чехословакии,
опубликованные в разное время и помещённые в следующих сборниках: Внешняя политика СССР. Сборник документов, т. IV, (М., 1946); Документы и материалы кануна второй мировой войны, 1937-1939. Т. 1 (М., 1981); Документы и
материалы по истории советско-чехословацких отношений. Т. 3. (М., 1978).; Документы по истории мюнхенского сговора. 1937-1939. (М., 1979); Документы
внешней политики СССР. Т. XIX- XXI. (М., 1977); Новые документы из истории
Мюнхена. (М., 1958). Кроме того, ценные материалы имеются в упомянутых работах С.И. Прасолова и В. Крала, а также в коллективном труде «Внешняя политика Чехословакии». Это отрывки из выступлений руководителей Чехословакии,
записи их бесед с иностранными дипломатами, документы переписки министерства иностранных ЧСР дел с соответствующими ведомствами Франции, СССР,
1
Прасолов С.И. Чехословакия в европейской политике. С. 181-182.
12
Германии и Чехословакии, ноты и другие документы. Их характеристика даётся в
тексте работы.
Хронологические рамки исследования охватывают период с октября 1918 г.,
когда возникла Чехословацкая Республика, и до марта 1939 г., когда прекратила существование так называемая «Вторая Чехословацкая Республика».
Методологической основой работы служат системный и описательный
подходы, для анализа изучаемых проблем используется историко-сравнительный
и историко-генетический методы.
Структура работы традиционна и состоит из введения, трёх глав, заключения,
списка источников и литературы.
13
ГЛАВА 1. ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКИЙ КУРС ЧЕХОСЛОВАЦКОЙ
РЕСПУБЛИКИ В 20-Х ГГ.
Внешней политике Чехословакии были свойственны проявления стабильности,
которые обнаруживались, несмотря на постоянные конъюнктурные изменения. Подобная устойчивость была связана с тем, что решающее воздействие на формирование и проведение в жизнь внешнеполитического курса на протяжении 20 лет существования первой республики (октябрь 1918 г.- сентябрь 1938 г.) оказывала одна и та
же политическая группировка, вошедшая в историю под названием группа «Град».
Это название происходит от резиденции президента республики в Пражском кремле
(Граде). Группировка «Град» представляла собой своеобразный феномен политической системы Чехословакии, и без его учета многое в истории внешней политике
страны в 20-30-х гг. остается непонятным.
На все развитие страны огромное влияние оказало то обстоятельство, что Чехословацкое государство сформировались в результате национальной, буржуазнодемократической революции 1918 г. Правительству в условиях высокого пришлось
лавировать, пойти на уступки и провозгласить обширную программу демократических преобразований, обещав политические свободы, 8-часовой рабочий день, аграрную реформу, социализацию промышленности. Неограниченное засилье капиталистических монополий в экономике страны сочеталось с широкими буржуазнодемократическими свободами в политической жизни.
Идеологическим и политическим центром, который ратовал за методы «гуманной демократии», с самого начала возникновения буржуазной республики оставалась
группа «Град», чем и определялось ее доминирующее место в функционировании
государственного механизма межвоенной Чехословацкой республики1.
Характерной чертой общественной жизни Чехословакии было великое множество политических партий, массовых организаций, союзов и объединений самого
разного рода и масштаба. Что касается политических партий, то реально весомыми в
государственной жизни были несколько. Один из самых удивительных парадоксов
1
Прасолов С.И. Чехословакия в европейской политике (1935-1938 гг.). М., 1989. С. 4-5.
14
политической системы республики состоял в следующем: в индустриально развитой
стране наиболее сильная группировка финансового капитала во главе с Живностенским банком, захватившая сразу после революционных событий 1918 г. решающие
позиции в сфере экономики вообще и в промышленности особенно, в политической
жизни была представлена одной из наименее влиятельных партий, каковой являлась
национально-демократическая партия. А самой сильной среди буржуазных партий в
течение всего межвоенного периода оставалась партия аграрного капитала. С 1922 г.
аграрная партия возглавляла все парламентские правительства. Она удерживала за
собой министерства внутренних дел, обороны, земледелия, которые сыграли важную
роль в укреплении политических и экономических позиций аграриев.
Ни одна из партий, в том числе аграрная, не была способна создать свое однопартийное правительство, обладающее большинством в парламенте. Коалиция политических партий стала неизбежностью и составляла одну из типичных черт политической системы первой республики. Каждая из партий, преследуя, прежде всего, собственные интересы, была принуждена считаться с интересами остальных партнеров
по коалиции и идти на постоянные компромиссы.
Коалиционность как неотъемлемая черта политической системы Чехословацкой республики заставляла основные группировки финансового капитала и их ведущих представителей заручаться поддержкой президента республики. Он был отнюдь
не номинальной фигурой, поскольку конституция наделила его огромной властью.2
Реальная сила «Града», его влияние на формирование и осуществление внешней политики определялись множеством различных факторов. Среди них особое место занимала фигура первого президента страны Т.Г. Масарика – выдающегося ученого и политического деятеля, основателя Чехословацкой республики1.
Президента избирало Национальное собрание, но оно не могло сместить его с
занимаемого поста; так что с момента принесения присяги в Национальном собрании
зависимость президента от парламента прекращалась до очередных президентских
выборов. Президент имел конституционное право распускать Национальное собрание и назначать новые парламентские выборы. Он располагал практически неограниСтанков Н. Н. Политическая элита и формирование внешнеполитического курса Чехословакии (1918 - 1925 годы) // Социология власти. 2007. №1. С. 140.
1
15
ченными правами законодательной инициативы. Для того чтобы любой его акт приобрел силу закона, требовалась подпись лишь одного, безразлично какого, министра.
Но ограничение президентских правомочий было чисто формальным, ибо, откажись
министр поставить требуемую подпись, президент мог отправить его в отставку.
Президенту принадлежало право назначения и увольнения, причем не одного какоголибо министра, а правительства в целом1.
Добрые отношения с президентом старались поддерживать все, в том числе
крупнейшие монополистические объединения. Первый президент Чехословацкой
республики Т. Г. Масарик, со своей стороны, сохранял и развивал тесные связи с руководителем аграрной партии А. Швеглой, а также с главой концерна Живностенского банка Я. Прейссом.
Официальной политической платформой «Града» провозглашался демократический централизм, категорически отвергались как правый, так и левый «экстремы».
Группе «Град» удалось обеспечить поддержку не только антимонополистически настроенных средних слоев города, но и весьма значительной части пролетариата, шедшей за социал-реформистскими партиями и их профобъединениями.
Группа «Град» сохраняла монополию на руководство внешней политикой в течение 20 лет, т. е. вплоть до конца существования первой республики. Президентом
республики с 1918 по 1935 г. был Масарик, благодаря поддержке которого министром иностранных дел — при всех правительственных кризисах и отставках, при
всех перетасовках в правящей коалиции — неизменно оставался Э. Бенеш. Руководство внешнеполитическими делами он полностью сохранил за собой и после избрания на пост президента в декабре 1935 г.
Особая роль в политическом механизме Чехословакии принадлежала канцелярии президента, которую возглавлял канцлер П. Шамал. Этот орган курировал все
сферы деятельности государства и в условиях частых перетасовок в правящей коалиции обеспечивал внутриполитическую стабильность.
Важным инструментом политики «Града» была военная канцелярия президента, которую в разные годы возглавляли генералы О. Гусак, С. Чечек, С. Блага. По1
Прасолов С.И. Чехословакия в европейской политике. С. 5.
16
следний в 1920-1925 гг. был военным атташе в Париже и принимал непосредственное участие в развитии военно-политического сотрудничества ЧСР с Францией, которое было основой внешней политики Первой республики.
Прямое отношение к международной деятельности «Града» имели дети президента. Сын Масарика Ян в 1918 г. поступил на службу в Министерство иностранных
дел, был первым дипломатическим представителем Чехословакии в США (1919 –
1920 гг.), сопровождал президента в зарубежных поездках, а в 1925 г. занял пост посланника в Великобритании. Дочь президента – Алиса Масарикова — в 1919-1938 гг.
возглавляла организацию чехословацкого Красного Креста1.
Ближайшим единомышленником и доверенным лицом Масарика был Э. Бенеш, в котором президент нашел сотрудника, не только разделявшего его взгляды, но
и способного их дополнять и творчески развивать2.
Внешнеполитическая концепция «Града» была основой официальной внешней
политики Чехословакии с 1918 по 1938 г. Исходной базой самой концепции была генеральная установка на сохранение суверенного Чехословацкого государства в форме буржуазно-демократической республики. Если стратегические аспекты внешней
политики республики были очерчены Масариком, то разработка внешнеполитической концепции в целом и тем более ее практическое претворение в жизнь были доверены Бенешу. Последний считал необходимым выполнять лишь минимум обязанностей министра перед правительством и парламентом, в остальном предпочитая
действовать независимо, чем и вызывал постоянные и ожесточенные нападки со стороны и оппозиции, и партий правительственной коалиции, особенно аграриев и
национальных демократов3.
Бенеш был уверен, что нет такой ситуации, из которой нельзя найти выход с
помощью какой-либо хитроумной и искусной комбинации. Быть готовым ко всем
эвентуальностям — таков был категорический императив, которому следовал Бенеш
в своей дипломатической деятельности. Его холодный расчетливый ум постоянно
был занят выискиванием и раскладом многосложных ходов, которые предназначаСтанков Н. Н. Указ. статья. С. 142.
Там же.
3
Прасолов С.И. Чехословакия в европейской политике. С. 6.
1
2
17
лись для инициативных акций чехословацкой дипломатии.
Под влиянием Канта, Юма, Бергсона других философов-идеалистов, труды которых он прилежно штудировал в студенческие годы в Дижоне, Бенеш. создал концепцию, которую сам называл то «идеалистическим» или «критическим реализмом»,
то «реалистическим» или «прагматическим идеализмом».
В основу официальной внешнеполитической доктрины ЧСР с самого начала
был положен постулат о том, что «наша внешняя политика идет по среднему пути».
Бенеш понимал взаимосвязь между внутренней и внешней политикой, которой давал
следующее толкование: Чехословакия была и остается «страной центра во внутренней политике и страной центра между Западом и Востоком в политике внешней»1.
В качестве «страны центра» ЧСР, по убеждению руководителей и идеологов ее
внешнеполитического курса, имела возможность и право претендовать на особую
миссию в системе международных отношений Европы. Тенденция быть посредником при налаживании отношений и регулировании конфликтов в различных регионах Европейского континента красной нитью проходит через дипломатическую историю межвоенной Чехословакии. Согласно официальной доктрине, ЧСР призвана
служить «мостом, который соединяет Запад и Восток. Из этой установки министр
иностранных дел в 1936-1938 гг. К. Крофта выводил требование, чтобы чехословацкая «внешняя политика была европейской, более того — мировой».
Бенеш отдавал себе отчет в том, что внешняя политика каждого государства и
развитие международной ситуации в целом связаны с определенными долговременно
действующими факторами. К их числу Бенеш относил демографические, географические, экономические и культурные моменты; не были им забыты традиции, воспоминания и даже чувства. Все это включалось в понятие «константы внешней политики государства».
В построениях Бенеша каждая из внешнеполитических констант признавалась,
как того требовала теория факторов, равнозначной остальным константам. Это вносило субъективизм в выявление причинно-следственных связей в сфере международной жизни, поскольку определение, какой из факторов в тот или иной момент
1
Цит. по: Прасолов С.И. Чехословакия в европейской политике. С. 8.
18
имеет детерминирующий характер, предоставлялось произволу субъекта, получившего право принимать решение. Такая постановка вопроса открывала широкий простор политическому волюнтаризму, столь типичному для всей дипломатической и
государственной деятельности Бенеша.
Возникшее в результате первой мировой войны равновесие сил в Европе чехословацкая официальная доктрина отождествляла с системой отношений, закрепленной Версальским и сопутствующими ему договорами. «Европейское равновесие сил»
рассматривалось преимущественно в юридической, международно-правовой плоскости.
Центральной внешнеполитической задачей Бенеш считал сохранение послевоенного «равновесия сил» в Европе. Особое значение придавалось соблюдению мирных договоров в части, касающейся Центральной Европы. Объяснялось это тем, что
безопасность ЧСР была нерасторжимо связана с безопасностью во всем центральноевропейском регионе1.
Первоначально такая идея вылилась в проект Т. Г. Масарика создать центрально-европейскую унию в составе государств-наследников австро-венгерской монархии. Но этот проект оказался мертворожденным. Вместо унии были заключены три
двусторонних договора между Чехословакией, Югославией и Румынией, положившие начало Малой Антанте. Союзническое объединение этих трех государств стало
одной из основ внешней политики ЧСР, ее концепции 2.
Собственными силами государства Малой Антанты были в состоянии справиться только с опасностями, исходившими от Венгрии и Австрии, однако они не
способны были противодействовать вмешательству великих держав в дела Центральной Европы.
Чехословацкая дипломатия делала вполне логичный вывод: проблема Центральной Европы — это не региональная, а общеевропейская проблема и в качестве
таковой может быть решена лишь адекватными средствами, прежде всего путем сохранения Версальской системы, особенно тех ее постулатов, которые объявляли
неприкосновенными существовавшие границы.
1
2
Язькова А. А. Малая Антанта в европейской политике. 1918-1925. М., 1974. С. 36.
Прасолов С.И. Чехословакия в европейской политике. С. 13.
19
Сформулированная таким образом задача приобретала общеевропейский, стратегический масштаб, непосильный для государств Малой Антанты. Реализовать ее
было под силу большой и мощной коалиции, которой необходим был авторитетный
и влиятельный лидер в лице великой державы, заинтересованной в Версальском мире. Таким лидером еще в ходе Версальской мирной конференции стала Франция. Ее
лидерство в группировке государств, выступавших за статус-кво, было вполне объяснимо: получив больше всех, она проявляла заинтересованность в сохранении решений, принятых в Версале.
Коалиционный принцип оставался одной из неизменных установок внешней
политики Чехословакии. Правящие круги страны понимали, что собственными силами ЧСР не сможет обеспечить свою безопасность, не говоря уже о безопасности Центральной Европы. Немаловажное значение имела и неблагоприятная конфигурация
территории республики. В целом чехословацкая граница была в 3 раза длиннее, чем
окружность, которая охватывала бы такую же площадь. Общая протяженность границ составляла 4098 км; из них приходилось на долю Польши 968 км, Германии —
1539 (после аншлюса Австрии — 2097 км), Австрии — 558, Венгрии — 832, Румынии — 201 км. Единственный вполне безопасный участок (с Румынией) составлял
лишь 5% всей границы, 81% ее протяженности (после аншлюса Австрии — 95 %) занимали соседи, имевшие территориальные притязания к Чехословакии. Принятие их
условий означало бы полное расчленение и уничтожение Чехословацкого государства. Совокупный военно-экономический потенциал Германии, Польши и Венгрии
во много раз превосходил потенциал Чехословакии1.
Только с помощью армии невозможно защитить границы страны — такова была генеральная установка чехословацкой военно-политической доктрины. Приоритет
перед вооруженными силами, настоятельно подчеркивал Бенеш, имеют внешнеполитические средства. Подобных взглядов придерживались как дипломаты, так и многие
военные специалисты.
Таковы были причины, которые побуждали руководителей внешней политики
ЧСР поддерживать союз с Францией.
1
Прасолов С.И. Чехословакия в европейской политике. С. 14.
20
ЧСР, с одной стороны, была объектом политических интриг империалистических держав (Франции, Англии, США), а с другой, сама стремилась подчинять своему влиянию малые государства (Австрию, Венгрию, Югославию, Румынию). Эта
двойственность обусловливала и характер чехословацко-французских отношений.
Будучи младшим партнером Франции, Чехословакия являлась инструментом
французской гегемонии в Центральной Европе, Дунайском бассейне и на Балканах.
Именно поэтому Париж с самого начала охотно поддерживал главенствующую роль
ЧСР в Малой Антанте.
Положение Чехословакии в качестве привилегированного союзника Франции
было компенсацией за выполняемую ею функцию опорного пункта французских союзников в Центральной и Юго-Восточной Европе. Зависимость ЧСР от Франции —
факт неопровержимый, но эта зависимость, была не односторонней, а взаимной, хотя,
конечно же, не равновеликой, ибо слишком разнились и размеры территории, и экономический потенциал, и военная мощь двух союзнических государств.
Последовательно проводимый принцип приоритета Франции предопределил
многослойность структуры взаимоотношений Чехословакии с другими странами.
Противоречия Франции с третьими государствами опосредованно сказывались на состоянии взаимоотношений ЧСР с другими странами, особенно с Великобританией и
Германией.
Ориентированная на Францию внешняя политика ЧСР становилась составной
частью международных отношений Европы, страна неизбежно втягивалась в ту
борьбу, которая развертывалась вокруг французской гегемонии. Чехословакия, ратуя
за французскую гегемонию, в то же время старательно уклонялась от участия в дискуссиях по столь щекотливому вопросу. Вместо «французской гегемонии» в Праге
предпочитали говорить о «европейском равновесии сил».
Важное место во внешнеполитической концепции Праги отводилось европейским великим державам. Франция, как главный союзник Чехословакии, противопоставлялась Англии, Германии и Италии, заинтересованным по разным причинам в
пересмотре или ликвидации мирных договоров.
Наиболее опасной считалась Великобритания, являвшаяся инициатором и ор-
21
ганизатором основных антифранцузских мероприятий. Если Франции были нужны
сильные союзники на востоке Европейского континента, то Англия стремилась,
наоборот, к ослаблению этих союзников, с тем чтобы между Францией и Германией
установилось равновесие.
Чехословацкая сторона обычно предпочитала воздерживаться от открытого
осуждения британской политики, однако дипломаты пренебрегали осторожностью,
когда Великобритания совсем уж беззастенчиво попирала насущные интересы республики.
Англия проводила в отношении ЧСР политику «сдержанности». Она заключалась в том, что Великобритания отказывалась от установления договорных отношений с ЧСР, не желая брать перед ней каких-либо обязательств.
Из внешнеполитической концепции Чехословакии следовали важные выводы,
среди которых два имели кардинальное значение: во-первых, Англия (вместе с
США)— главное препятствие на пути построения прочного мира в континентальной
Европе; во-вторых, английская политика равновесия ведет к росту международной
напряженности, к военной опасности и потому создает угрозу территориальной целостности ЧСР.
Вместе с тем чехословацкие политики и дипломаты спешили утешить себя иллюзорной надеждой на то, что политическое согласие между Англией и Францией
будет, в конце концов, достигнуто, что ускорит политическую стабилизацию в Центральной Европе.
Место, которое внешнеполитическая концепция отводила Италии в системе
внешних связей ЧСР, не оставалось неизменным. Изначально, в первой половине 20х годов, получили развитие чехословацко-итальянские отношения, которые начали
складываться еще в годы первой мировой войны в ходе борьбы против Габсбургов.
Государственные связи с Италией Чехословакия стремилась строить на базе Трианонского и Сен-Жерменского мирных договоров. Сотрудничество обоих государств,
задачи которого были конкретизированы в 1921 г. министрами иностранных дел,
преследовало следующие цели: уважение мирных договоров, сохранение мира в
Центральной Европе, предотвращение возвращения Габсбургов. Кульминацией этих
22
отношений явился итало-чехословацкий договор о дружеском сотрудничестве, который был подписан в 1924 г.1
Но не прошло и года, как в итальянской политике обозначился резкий поворот
к политике ревизии. Вызван он был неудовлетворенностью Италии итогами послевоенного урегулирования. Осуществлению итальянских амбиций мешали сильные позиции Франции. Для обоснования своего отхода от Версальской системы итальянский фашизм выдвинул специальную теорию «сменяемости мирных договоров», согласно которой изменение мирных договоров не только естественно и закономерно,
но и совершенно необходимо. Италия поставила перед собой задачу сплотить все силы, выступающие за ревизию договоров, чтобы покончить с французской гегемонией
и изменить в свою пользу существующее соотношение сил.
Это был конец довольно тесного сотрудничества Италии с Францией и Малой
Антантой, наблюдавшегося в первые послевоенные годы.
Италия хотела предотвратить международную изоляцию, укрепить позицию
Германии, введя ее в Лигу Наций, ослабив тем самым Францию, и подготовить «новое европейское равновесие». Несмотря на это, чехословацкие либеральные политики тешили себя надеждой, что им удастся изыскать такую форму компромиссного
посредничества между Францией и Германией, которая позволит сохранить прежние
отношения между ЧСР и Италией. Эти надежды рухнули после того, как Италия отказалась пролонгировать договор 1924 г. с Чехословакией, срок которого истек в
1929 г. Последующее развитие международных событий вынудило чехословацкую
дипломатию констатировать, что политику Италии и Германии все сильнее пронизывает «склонность» к созданию «центральноевропейского блока антидемократических
правительств и фашистских государств».
Во внешнеполитической концепции ЧСР все большее значение стало придаваться итало-германским противоречиям. Чехословацкая официальная доктрина
усматривала в итало-германском соперничестве фактор, способный преградить путь
германской экспансии в Центральной и Юго-Восточной Европе.
Учитывая все отмеченные выше противоречивые обстоятельства, внешнеполи1
Прасолов С.И. Чехословакия в европейской политике. С. 20-21.
23
тическая концепция предусматривала поддержку по возможности хотя бы терпимых,
если не добрых, отношений с противниками Франции, прежде всего с Италией и
Германией.
Во внешней политике Чехословакии в начале 30-х годов возобладала тенденция к развитию мирных отношений с Советским Союзом1.
«Всеобщая работа по реконструкции в самом широком смысле слова», по
определению Бенеша, призвана была «открыть Россию для Европы», «постепенно
завоевать основы для внутренней свободы русских людей», «постепенно линию
внутренней хозяйственной русской политики приспособлять к отношениям в остальных государствах и тем самым, в конце концов, обеспечить возвращение к тем политическим отношениям, которые возможны и в других государствах, где правят социалистические правительства».
Бенеш дал в 1931 г. развернутое изложение основополагающего постулата теории «сближения»: «…развитие Советской России фатально шло и идет «вправо» в то
время, как остальной мир идет «влево»; таким образом, они однажды неизбежно сойдутся на одной и той же линии»2.
После посещения Советского Союза летом 1935 г. Бенеш сделал такой вывод:
«В России нет никакого коммунизма, а есть всего лишь государственный коллективизм, который, однако, отступает перед индивидуальным хозяйствованием».
Бенеш полагал, что сформулированные им принципы политики в отношении
СССР требуют конкретизации в новых условиях, а внешнеполитическая концепция
должна была быть уточнена с учетом необходимости активного расширения связей с
Советским Союзом и превращения его в жизненно важный фактор всеобщего мира и
безопасности самой Чехословакии.
Связи с Советским Союзом внешнеполитическое ведомство ЧСР всегда рассматривало в контексте отношений с Германией, причем в 20-е годы приоритет в
смысле очередности решения обеих взаимосвязанных проблем отдавался Германии:
соглашение с ней должно предшествовать урегулированию отношений с СССР. Однако уже Локарнские соглашения 1925 г., ориентировавшие германскую экспансию в
1
2
Прасолов С.И. Чехословакия в европейской политике. С. 24.
Цит. по: Прасолов С.И. Чехословакия в европейской политике. С. 25.
24
восточном направлении, ослабили безопасность Чехословакии и заставили со всей
серьезностью задуматься над поисками противовеса усиливавшейся Германии.
В начале 30-х гг. ЧСР была поставлена перед необходимостью выбора: попрежнему стремиться к достижению соглашения с Германией или же совершить поворот от «хозяйственного сближения» к внешнеполитическому сотрудничеству с
СССР.
Понимание, что война неотвратима и до начала ее остались считанные годы,
привело Бенеша в ноябре 1933 г к следующему признанию: «Европейским демократиям угрожает меньшая опасность со стороны СССР, чем со стороны фашистской
диктатуры»1. Обострение противоречий в Европе принудило руководителей внешней политики ЧСР от общих рассуждений перейти к практическому налаживанию
сотрудничества с СССР.
Чехословакия по отношению к Советскому Союзу проводила политику, отличную от политики другого союзника Франции, Польши. Сказывались, прежде всего,
различия во внутриполитических режимах. Нельзя игнорировать и великодержавные
устремления верховной правящей группировки в Польше.
26 января 1934 г. в Берлине было подписано соглашение о мирном разрешении
споров между Германией и Польшей. В Праге германо-польский пакт сочли вредным
как для европейской безопасности в целом, так и для самой Польши. В отличие от
последней, ЧСР не прервала своего движения по пути сближения с СССР, хотя каждый шаг в отношениях с ним соразмерялся с принципом коалиционности, который
пронизывал всю чехословацкую внешнеполитическую концепцию.
Тот же коалиционный принцип был закреплен чехословацкими стараниями в
качестве непременной основы Организационного пакта Малой Антанты от 16 февраля 1933 г.
Новые моменты во внешней политике Чехословакии были порождены коренным изменением в соотношении сил на Европейском континенте и во всем мире.
Бенеш считал, что Версальский мир был построен на двух факторах и предпосылках — на немецкой слабости и исключении России из европейской политики. Оба
1
Прасолов С.И. Чехословакия в европейской политике. С. 28.
25
фактора исчезли в начале 30-х годов. Для него было очевидным, что, окрепнув, Россия вернется в Европу. С учетом неизбежного усиления Германии это возвращение
России было желательным. Только так могло быть поддержано европейское равновесие».1
Чехословакия, отдав предпочтение политике коллективной безопасности, исходила из собственных назревших государственных потребностей, ибо организация
системы региональных пактов о взаимной помощи была единственным средством
обеспечения правильно понимаемых национальных интересов всех государств —
больших и малых,— независимо от их общественного строя.
1
Там же. С. 29, 32.
26
ГЛАВА 2. ОТНОШЕНИЯ ЧЕХОСЛОВАКИИ С ВЕЛИКИМИ ДЕРЖАВАМИ
И ПАРТНЁРАМИ ПО МАЛОЙ АНТАНТЕ
§2.1. Борьба Чехословакии за укрепление Малой Антанты в 1936 г.
Подрыв гегемонии Франции на Европейском континенте, явившийся результатом ремилитаризации Рейнской зоны и ее последствий, затронул сам фундамент, на
котором традиционно строилась внешнеполитическая деятельность Чехословацкого
государства и зиждилась его безопасность.
Чехословацкое правительство сразу же заявило о своей готовности к совместным действиям с Францией в случае нарушения Германией Локарнских и Версальского договоров. Верность Чехословакии союзническим обязательствам предполагала принятие всех необходимых мер вплоть до проведения мобилизации армии. ЧСР
собиралась предпринять некоторые дипломатические шаги в целях сплочения вокруг
Франции ее союзников, в частности, ослабить чехословацко-польские противоречия.
От Франции ожидали немедленных и решительных действий, но их не последовало. Тогда МИД ЧСР скорректировал линию, направив своим дипломатическим
представительствам следующее указание: «Чехословакия не проявит никакой собственной инициативы, а также не предпримет никаких самостоятельных шагов в
рамках Малой Антанты». «Если, разумеется, эти державы решатся их предпринять»,— последовала в заключение оговорка. Эта формула была безупречна в смысле
выражения преданности Франции. Была зафиксирована готовность принять участие в
санкциях против Германии, хотя Чехословакия не находилась в числе государств,
подписавших Локарнские договоры. Идти в ногу с великими державами — такой
установки решила придерживаться чехословацкая дипломатия.
Придерживаясь этой установки, чехословацкий посланник Осуский во время
совещания держав, подписавших Локарнские договоры, в Париже и чехословацкий
посланник Я. Масарик на сессии Совета Лиги Наций в Лондоне воздерживались от
вмешательства в споры. Делегация Чехословакии поддерживала постоянные связи и
контакты лишь с Малой и Балканской Антантами, с французскими и английскими
делегатами. Затрагивались конкретные вопросы, связанные с ходом лондонских со-
27
вещаний.
На постановку крупных международных проблем решился только румынский
министр иностранных дел Титулеску, который считал, что, если Германии удастся
одержать победу и избежать наказания, то это будет означать подрыв основ французского престижа перед восточноевропейскими союзниками и оправдание течений,
призывавших к изменению нынешней профранцузской ориентации и замене ее
сближением с фашистской Германией по образцу немецко-польского соглашения от
января 1934 г. Он потребовал принять меры, которые лишили бы агрессора возможности использовать стратегические преимущества, полученные в результате занятия
Рейнской зоны1.
Югославский и чехословацкие представители уклонялись от дискуссий по общим проблемам. Титулеску же высказался за то, чтобы Малая Антанта активно поддержала экономические санкции.
Эти разногласия вызвали тревогу у чехословацкой дипломатии. Чехословакия
проявила инициативу, рекомендовав созвать совещание стран Малой Антанты Югославы в начале апреля 1936 г. согласились собрать в мае Постоянный совет Малой
Антанты в Белграде.
Чехословацкая дипломатия поставила перед собой задачу превратить белградскую сессию во внушительную демонстрацию нерушимости Малой Антанты и
укрепления ее единства. При решении этой задачи можно было рассчитывать на
энергичную поддержку Титулеску и ожидать противодействия югославской стороны.
Чехословакию в Совете впервые предстояло представлять не Э. Бенешу, а новому
министру иностранных дел К. Крофте.
Сформулированные чехословацкой дипломатией установки исходили из принципов неделимости мира и ориентировали на обеспечение равной безопасности всех
регионов Европы, предусматривали создание системы договоров о взаимной помощи, подкрепленных соглашениями по военно-техническим вопросам. Они отвечали
духу политики коллективной безопасности и в случае одобрения Постоянным советом Малой Антанты могли послужить укреплению единых действий входящих в ее
1
Прасолов С.И. Чехословакия в европейской политике. С. 34.
28
состав государств.
В письме Бенеша принцу-регенту Югославии Павлу отмечалось с тревогой,
что настал последний миг, когда еще можно принять меры к избавлению от нависшей угрозы. Он проявлял неумеренный оптимизм, считая, что если ближайшие тричетыре месяца пройдут без конфликтов и потрясений, мир в Европе будет спасен.
Единственной опасностью Бенеш считал любой непродуманный шаг, наносящий
ущерб союзу участников Малой Антанты.
Заседания трех министров иностранных дел стран Малой Антанты начались 6
мая под председательством Стоядиновича, исполнявшего обязанности председателя
Постоянного совета.
Принятое по результатам белградской сессии коммюнике изобиловало заверениями государств Малой Антанты в «глубоком и абсолютном единстве всей своей
международной политики» и заявления о том, что «жизненные интересы и историческая необходимость … обязывают их навсегда остаться непоколебимо связанными
друг с другом». Государства Малой Антанты заявили, что «они и в будущем сумеют
силой или другими средствами с необходимой эффективностью добиться осуществления политики своих наций».
Белградское совещание заверило в верности Малой Антанты политике Лиги
Наций. Но отношение к принципам коллективной безопасности было выражено в
коммюнике расплывчато. Было упомянуто о намерении Малой Антанты «содействовать упрочению всеобщего мира, как в Европе Западной, так и в Европе Центральной
и Восточной». Малая Антанта воздержалась от прямого вмешательства в спор локарнских государств и от заявлений в поддержку Франции в ведущихся переговорах.
За рамками коммюнике осталась доверительная договоренность трех министров по
вопросам Эфиопии и Локарно, принявших точку зрения Титулеску: «...мы будем
действовать в согласии с Францией и Англией. Если между ними не будет единства,
то будем от случая к случаю договариваться сами». В данной формулировке не было
и следа готовности следовать за Францией при всех ее расхождениях с Англией, что
было весьма симптоматично1.
1
Прасолов С.И. Чехословакия в европейской политике. С. 41.
29
В коммюнике в угоду югославам была вписана формулировка о том, что государства Малой Антанты «готовы дать принципиальное согласие на экономическое
сотрудничество с римским блоком или Германией». При этом была занята твердая
позиция в отношении Сен-Жерменского, Трианонского и Нейиского мирных договоров. Стороны зарезервировав за собою полную свободу действий, если изменения договорных установлений «не будут с ними обсуждены и если они не дадут на то своего согласия».
В связи с введением воинской повинности в Австрии Чехословакия, в отличие
от Югославии, занимала более реалистическую и взвешенную позицию, считая, что в
новой обстановке действительная угроза заключается не в возврате Габсбургов, а в
захвате Австрии Германией. Крофте удалось добиться, чтобы к Австрии была проявлена снисходительность, поскольку эта страна «не склонялась к ревизии и нуждается
в усилении обороны против внешней опасности».
В перечень стран, в отношении которых стороны договорились проводить единую политику, были включены Франция, Англия, Италия, Германия, Болгария, Венгрия, Австрия, Польша, государства Балканской Антанты, СССР. Положение о солидарности в отношении Варшавы вызвало недовольство польского посланника в Белграде.
Надежды, которые чехословацкая дипломатия связывала с белградской сессией, в целом оправдались. Итоговое коммюнике Постоянного совета выглядели внушительной демонстрацией единства Малой Антанты по многим международным
проблемам. Это особенно была заметно на фоне состоявшегося в то же время в Белграде заседания Постоянного совета Балканской Антанты, которое характеризовалось столкновениями между Стоядиновичем и Титулеску и завершилось принятием
бессодержательной резолюции.
Но не пройдет и полгода, как чехословацкой дипломатии придется признать
заседание в Белграде тем рубежом, дальше которого Малая Антанта не только не сумела продвинуться, но на котором не удалось даже удержаться
Внешнеполитическое ведомство Чехословакии пришло к заключению, слабым
звеном Малой Антанты является Югославия, главными внешнеполитическими про-
30
блемами для которой были итальянская и германская. Югославские руководители
рассматривали Италию в качестве непосредственной угрозы, а Германию как более
серьезную опасность в будущем. Итальянская победа в Эфиопии в Югославии породила излишние опасения, что вскоре следует ожидать активизации политической
экспансии Италии в Адриатике, а также в Албании и Дунайском бассейне.
Антипатии к Франции получили широчайшее распространение и продолжают
нарастать в самых различных политических кругах Югославии, как отмечали все чехословацкие наблюдатели.
В результате своих бесед с югославским принцем-регентом Павлом Крофта
пришел к заключению, что тот «выступал сторонником Англии против Франции».
Титулеску и Бенеш с Крофтой давали понять это французским представителям и
подчеркивали свою верность Парижу. Другим источником разногласий в Малой Антанте было то, что, если Югославия видела в своем сближении с Германией средство
противодействия итальянской экспансии в Адриатике и Дунайском бассейне, то Румыния и Чехословакия, склонялись к тому, чтобы использовать Италию как противовес германскому проникновению на Балканы и в Дунайский бассейн (прежде всего в
Австрию).
Непреодолимыми оказались расхождения в вопросе о Советском Союзе. Признать СССР де-юре Югославия, по словам Стоядиновича, не могла из-за опасности
распространения коммунизма и с оглядкой на династию.
Белградское совещание было несомненным успехом чехословацкой дипломатии: оно четко и твердо провозгласило немало правильных и полезных идей и принципов. Но предстояло материализовать провозглашение идеи, воплотить одобренные
принципы в конкретные внешнеполитические мероприятия. Шагом в этом направлении могла стать встреча глав трех государств.
После всех треволнений 6 июня 1936 г. в Бухаресте встретились румынский
король Кароль II, президент ЧСР Э. Бенеш и югославский принц Павел. Это было
первое и последнее совещание представителей союзных государств на высшем
уровне1.Торжества были обставлены с большой помпой, выдавая претензию их
1
Прасолов С.И. Чехословакия в европейской политике. С. 46.
31
устроителей представить встречу как «Венский конгресс» в миниатюре1. Однако информации о содержании переговоров было очень мало. Газеты опубликовали сухое и
бессодержательное итоговое сообщение: «Рассмотрены все проблемы, поставленные
в повестку дня. Было констатировано, что по всем этим проблемам имеется полнейшее тождество взглядов и, таким образом, достигнуто полное единство действий».
Но поведение принца Павла не подтверждало вышесказанное. 6 июня на банкете Кароль высказал пожелание, чтобы за встречей глав союзных государств в Бухаресте
последовали регулярные совещания, не реже раза в год. Это предложение румынского монарха горячо поддержал чехословацкий президент. Югославский же принц
предпочел отмолчаться.
Позитивным итогом бухарестской встречи являлся обмен мнениями по широкому кругу вопросов, связанных с международным положением и Малой Антантой.
В докладе Титулеску международная ситуация была охарактеризована как «безрадостная». Увеличилась опасность, грозящая от Германии и от Италии. Чтобы она не
возрастала, необходимо помешать объединению Италии с Германией. Сделать это,
«однако, весьма трудно. Франция не может вести переговоры с Италией, поскольку
не может ей ничего дать. У Англии нет решимости энергично противодействовать
экспансии Германии». Главную угрозу представляла Германия. Делался неутешительный вывод о том, что «Центральная Европа…может полагаться только сама на
себя, а из этого вытекает необходимость единых действий Малой Антанты».
Присутствующие пришли к общему мнению, что ни Англия, ни Франция не
предпримут меры против аншлюса. Титулеску против любого изменения в Центральной Европе рекомендовал единый фронт Малой Антанты, Франции, Италии,
СССР и, может быть, Англии.
Было признано, что аншлюс опасен не только Чехословакии (она пострадала
бы прежде всего), но Югославии и Румынии. Было принято решение: если великие
державы не выступят против аншлюса, Малая Антанта не станет проводить мобилизацию, а будет изыскивать modus vivendi в отношениях с Германией.
Главы государств Малой Антанты договорились, что при попытке провести
1
ДВП СССР. Т. XIX. Док. 181. С. 292.
32
реставрацию Габсбургов «… следует демонстративно объявить мобилизацию на
нашей территории, с тем чтобы наши войска не переходили бы границы, а мы немедленно объявили бы блокаду и подали жалобу в Женеве»1.
По итало-эфиопскому вопросу было подтверждено белградское решение:
«действовать в единстве и сдержанно», следуя за Англией и Францией.
Главы трех государств приняли директивы к предстоящему совещанию
начальников генеральных штабов государств Малой Антанты, посвящённому задаче
разработать мобилизационный план на случай аншлюса или реставрации Габсбургов.
В позиции президента ЧСР на бухарестской встрече наметился новый нюанс:
на первый план выдвигались не опасности, традиционные для Малой Антанты (венгерский ревизионизм и реставрация династии Габсбургов в Австрии), а угроза со стороны Германии и Италии. Президент выводил «принцип единых действий против
Германии, Италии и СССР». Бенеш заверил Павла в том, что если бы политика Чехословакии была поставлена перед выбором, то она непременно приняла бы сторону
Запада против Востока. Он заявил: «Благодаря отношениям с СССР мы всегда можем
политически и дипломатически защитить себя. … у нас нет намерений идти слишком
далеко в военной области»2.
Эти заявления успокоили Павла, но не помогли добиться от него большего, чем
весьма сдержанное одобрение чехословацко-советского сотрудничества и обещание
подумать о нормализации отношений Югославии с СССР. Отказ признать Советский
Союз принц объяснял «династическими» мотивами, за которыми стояла «боязнь
коммунизма».
С Румынией оказалось больше точек соприкосновения и по советскому вопросу. Несмотря на нелюбовь к СССР, румынский король высказался за необходимость
поддержания и улучшения отношений с Советским Союзом.
8 июня югославский принц-регент покинул своих партнеров и поспешил в Белград на переговоры с Я. Шахтом. Румынским и чехословацким дипломатам пришлось изыскивать объяснения, которые смягчили поведение югославской делегации.
Крофта считал, что «колебания Югославии возникли под влиянием оккупации Абис1
2
Прасолов С.И. Чехословакия в европейской политике. С. 48.
Цит. По: Прасолов С.И. Чехословакия в европейской политике. С. 49.
33
синии и безосновательного страха перед итало-германским сближением»1.
После отъезда Павла румыно-чехословацкое общение стало подчеркнуто сердечным, особенно после того, как Прага пошла навстречу румынским пожеланиям о
финансовом и техническом содействии перевооружению военной промышленности
Румынии. В случае войны с Германией военные отрасли промышленности Румынии
должны были послужить базой снабжения чехословацкой армии вооружением и боеприпасами. Была достигнута договоренность об улучшении транспортных коммуникаций между обеими странами. Чехословакия давала кредит и предоставляла материально-технические средства для переоборудования одноколейной железной дороги,
призванной обеспечить также переброску Вооруженных Сил СССР в случае военного конфликта Чехословакии с Германией. Королевский двор пошел на соглашение не
без тайного умысла: если уж не удастся помешать проходу Красной Армии в Чехословакию, то пусть она лучше двигается через Буковину, чем по Бессарабии2. При
этом Бухарест прибег к мере, типичной для «игры на двух столах»: в сентябре 1936
г. германской фирме была предоставлена концессия на разработку лесных угодий в
том районе, где должна была пролегать новая железная дорога.
По мнению авторов коллективной работы чехословацких историков «Внешняя
политика Чехословакии. 1918-1939 гг.»3, на бухарестской встрече главы трех государств рассмотрели внесенный Бенешем и Титулеску проект нового пакта Малой
Антанты о взаимной помощи против любого агрессора. Они ссылаются на запись
выступления министра иностранных дел Крофты на оперативном совещании в МИД
ЧСР 26 июня 1936 г. Советский исследователь С.И. Прасолов обнаружил архивные
документы, противоречащие упомянутому утверждению. Он установил, что 26 июня
1936 г. указанного совещания вообще не было. С.И. Прасолов обнаружил, что упомянутое выступление Крофты имело место не 26 июня, а пятью месяцами позже, 26
ноября 1936 г. Цитируемые же слова были сказаны по другому поводу4.
На встрече глав государств дело ограничилось тем, что давнишнюю мысль о
необходимости сплочения Малой Антанты Бенеш сформулировал в виде принципа
ДВП СССР. Т. XIX. Док. 181. С. 292.
ДВП СССР. Т. XIX. Док. 181. С. 293.
3
Внешняя политика Чехословакии. М., 1959. С. 414.
4
Прасолов С.И. Чехословакия в европейской политике. С. 52.
1
2
34
согласованного поведения Чехословакии, Румынии и Югославии в отношении Германии, Италии и Советского Союза.
Бухарест показал, что линию Стоядиновича на отход от политики укрепления
Малой Антанты и ее союза с Францией полностью разделяет принц-регент Павел.
Прага утешала себя тем, что она не потеряла хотя бы румынского союзника.
Резонанс велик, значение ничтожно — так можно кратко охарактеризовать результаты бухарестской встречи, если трезво оценивать ее влияние на ход дальнейших
событий.
15-20 июня 1936 г. в Бухаресте проходило очередное ежегодное совещание генеральных штабов государств Малой Антанты. Представители генштаба Франции, в
прошлом нередко принимавшие участие в подобных встречах, приглашены не были.
Повестка дня включала три вопроса: организация единого командования Малой Антанты, военные операции на первой фазе возможной войны в Центральной Европе,
снабжение трех государств в военное время.
Участники совещания разошлись во мнении, представитель какой страны должен возглавить командование. Румынский генштаб претендовал на то, чтобы командующим был его представитель. Чехословацкая же сторона склонялась к тому, чтобы
главой единого командования был назначен французский генерал.
Стороны исходили из того, что угрозу государствам Малой Антанты создают
Болгария и Венгрия, которые стремятся к ревизии границ. Учитывались новые моменты: германская опасность, с одной стороны, и поддержка со стороны СССР, а
также Турции — с другой. Что касается Болгарии, то было определено, что на этом
направлении будут действовать Румыния и Югославия (совместно с Турцией как
государством — участником Балканской Антанты).
В основу плана совместных действий на Венгерском театре военных действий
была положена следующая расстановка сил: Чехословакии следует предусмотреть
возможное наступление германских войск, поэтому большая часть чехословацкой
армии будет сосредоточена в чешском четырехугольнике. Необходимо обеспечить
прикрытие Словакии, поскольку она расположена на пути движения в Румынию.
Учитывая возможность итальянского наступления в поддержку Венгрии, Югославии
35
предстояло определенную часть своих войск выделить для нужд этого фронта. Румынии, единственной стране Малой Антанты, имевшей безопасный тыл, отводилась
ведущая роль в совместных действиях против Венгрии.
Совещание определило количество вооруженных сил, которое каждое из государств Малой Антанты должно было выделить на конкретном участке общего фронта военных действий.
Было признано, что Чехословакия в результате германского вторжения рискует
потерять большую часть военной промышленности. Поэтому планировалось переместить части мощностей чехословацкой промышленности и создать в Трансильвании
центр производства вооружений. На румынские средства и с французской помощью
рекомендовалось построить здесь в четырех городах мощные заводы, способные
обеспечить потребности 60 румынских, югославских и чехословацких дивизий, ведущих операции в Центральной Европе.
Югославские представители отказались принять какие-либо обязательства в
отношении Германии.
Францию открыто упрекали в пассивном отношении к агрессивным актам
Германии. Отмечалось, что, «если Франция по примеру Англии изолируется от Европы, то судьба Европы будет зависеть от … империи (т. е. третьего рейха) и СССР, а
остальные должны будут сделать выбор между этими двумя колоссами». Чтобы не
пришлось делать такой выбор, генеральные штабы трех стран пришли к заключению
о необходимости создания военного альянса между Францией и Малой Антантой,
который обеспечил бы французскую военную помощь против двойной германовенгерской угрозы.
В среде высшего генералитета, особенно румынского и югославского, давала о
себе знать и противоположная тенденция — склонность к нейтралитету и сближению
с фашистскими агрессорами, усиливавшаяся под влиянием англо-французской политики.
Рекомендацию генеральных штабов о военном союзе Малой Антанты с Францией энергично поддержал Титулеску. Однако предложения румынского министра о
заключении Францией договора с «Малой Антантой an block» не были восприняты с
36
серьезностью ни чехословаками, ни югославами. Более того, по инициативе осторожного Крофты было дезавуировано заявление Титулеску о решении, которое было
принято в столице Румынии1.
Титулеску, тем не менее, 1 июля встретился с французским премьером Л.
Блюмом и добился от него не слишком определенного обещания сотрудничать в деле
реализации пакта между Францией и Малой Антантой. В Монтрё, где происходила
конференция о режиме черноморских проливов, Титулеску и Литвинов в июне приступили к формулированию основных положений советско-румынского пакта о взаимной помощи2.
Между тем трения Титулеску с премьером Татареску еще более обострились.
Титулеску подал заявление об отставке. Кароль II на этот раз поддержал своего министра и настоял на том, чтобы Татареску, Инкулеску и Антонеску в специальном
письме подтвердили «решительное и единодушное согласие правительства с внешней политикой Титулеску». На деле Татареску согласился оставить Титулеску на его
посту всего лишь на несколько месяцев.
Вскоре в Женеве было найдено согласованное решение вопроса о Бессарабии3.
Советская сторона в принципе сохраняла за собой право на оккупированную территорию и практически не ставила вопрос о ее возвращении. Она заявила, что в том
случае, «если пакт будет приведен в действие и наши вооруженные силы будут…введены на территорию Румынии, эти силы, по миновании в них надобности
будут отведены за Днестр». Была решена сложная проблема об эвентуальном проходе Красной Армии через румынскую территорию, что облегчало СССР выполнение
обязательств по советско-чехословацкому договору о взаимной помощи в случае
нападения гитлеровской Германии на ЧСР4.
14 августа на юге Франции, в курортном городке Кап-Мартин Титулеску и министр авиации Франции П. Кот выработали текст проекта договора о взаимной помощи между Францией и Малой Антантой. Однако вскоре Титулеску был отправлен
в отставку. До конца своих дней он вынужден был жить на чужбине и терпеливо, но
Цит. по: Прасолов С.И. Чехословакия в европейской политике. С. 57.
ДВП СССР. Т. XIX. Док. 309. С. 478.
3
Там же. Док. 288. С. 455.
4
ДВП СССР. Т. XIX. Док. 309. С. 478.
1
2
37
тщетно дожидаться того, что его вновь призовут возглавлять румынскую дипломатию.
В политике Франции все явственнее стала проступать тенденция к повороту от
политики коллективной безопасности к политике «умиротворения» фашистских
агрессоров. Это содействовало переориентации внешней политики Румынии с Франции на Англию. Место Титулеску занял бесцветный, безвольный и примитивно лукавый Виктор Антонеску.
Замена руководителя внешнеполитического ведомства Румынии произошла в
канун очередной сессии Постоянного совета Малой Антанты, которая должна была
состояться в Братиславе 13-14 сентября 1936 г. Удаление Титулеску резко изменило
соотношение сил на форуме министров иностранных дел. Чехословацкая дипломатия
не сразу это осознала. Праге пришлось взять на себя инициативу в деле сплочения
союза Малой Антанты. По договорённости с Францией чехословацкая дипломатия
форсировала разработку проекта договора трехстороннего пакта о взаимной помощи
между государствами блока. Всю подготовительную работу Прага проводила, не
вступая в контакт с румынскими и югославскими партнерами.
Договору было дано неброское наименование: «Протокол, вносящий уточнения в Организационный пакт Малой Антанты от 16 февраля 1933 г.» Проводилась
мысль о том, что Малая Антанта является жизненной, устойчивой и динамичной системой. Говорилось о том, что если одно из государств Малой Антанты стало бы
объектом неспровоцированной агрессии со стороны одного или нескольких третьих
государств, Румыния, Чехословакия и Югославия обязуются взаимно оказать немедленно помощь и содействие. Возможный агрессор не обозначался, что придавало договору универсальный характер. Чехословакии гарантировалась ничем не ограниченная помощь Румынии и Югославии против Германии или иной страны, которая
объединилась бы с Германией в той или иной форме. Новые обязательства были
направлены и против агрессии Польши и против ее попыток склонить Румынию к
нейтралитету в польско-чехословацком конфликте. Подтверждалось оставление в силе ранее заключенных договоров. Подтверждался принцип, что «все обязательства
перед третьими государствами, имеющие отношение к общей политике Малой Ан-
38
танты, отныне будут приниматься совместно по договоренности между тремя государствами». В угоду чешским аграриям в проект была внесена особая статья о том,
что «будет начата подготовительная работа в целях создания совместной экономической организации в составе государств Малой Антанты».
5 сентября Крофта направил Стоядиновичу письмо с предложением дополнить
повестку дня вопросом о соглашении Малой Антанты, содержащем обязательства.
Стоядинович, находившийся с визитом вежливости в Румынию, в беседе с Антонеску затронул и чехословацкие предложения. Оба собеседники сошлись во мнении о том, что чехословацкий проект преждевременно решает те вопросы, время для
которых еще не пришло.
Во время приёма министров иностранных дел Югославии и Румынии президентом Бенешем в его словацкой резиденции Топольчанках чехословацкий президент заявил им, что главная опасность исходит со стороны Германии. Он приводил
различные аргументы в пользу того, чтобы «Малая Антанта оставалась возможно более сплоченной, независимой от всех соседей … Германии, Италии и СССР, с тем
чтобы в случае необходимости суметь защититься от любой из них»1. Собеседники
не стали возражать против укрепления отношений между государствами Малой Антанты, но согласованное с Францией предложение о заключении новых договоров
отклонили. Исход встречи в Топольчанках предопределил результаты братиславской
сессии, состоявшейся 13-14 сентября 1936 г.
Чехословацким представителям удалось добиться лишь того, что было принято
решение продолжить изучение проекта и вернуться к его обсуждению в ближайшие
месяцы. Еще более «осторожно» участники сессии отнеслись к возможности заключения других региональных пактов. Вновь было сделано заявление о готовности государств Малой Антанты провести мобилизацию в случае реставрации Габсбургов
или введения воинской повинности в Венгрии. Но условием проведения мобилизации являлся нейтралитет Италии и Германии.
Заявлялось, что каждое из государств Малой Антанты «и впредь будет старательно развивать свои оживленные и тесные отношения сотрудничества с теми госу1
Прасолов С.И. Чехословакия в европейской политике. С. 67.
39
дарствами, с которыми ему удалось такие отношения создать». Этой формулировкой
был открыт путь, позволявший тому или иному государству блока при желании самостоятельно решать внешнеполитические проблемы, не сообразуясь с мнением и
интересами остальных партнеров и игнорируя положения Организационного пакта
1933 г. Возражая против такого толкования, Крофта инструктировал чиновников
МИД ЧСР: «Этой фразой государства Малой Антанты дают согласие на добрые отношения с другими государствами, но ни в коем случае не на самостоятельные соглашения с ними». Но этим благим пожеланиям не намеревались следовать Румыния
и Югославия.
К братиславской сессии руководители внешней политики ЧСР шли с большими надеждами и неоправданным оптимизмом. Однако подлинным успехом Братиславы оказалось лишь то ценное, что удалось сохранить из ранее принятых решений.
На работе и итогах братиславской сессии отразились крупные передвижки сил
на международной арене. Французская гегемония на Европейском континенте была
подорвана, следствием этого стала ликвидация господствующего положения Чехословакии в Малой Антанте, которое сохранялось на протяжении полутора десятков
лет. Переход ведущей роли в Малой Антанте от Чехословакии к Югославии — таков
важнейший политический итог братиславской сессии Постоянного совета1.
Чехословакия выбрала неблагоприятный момент для выдвижения предложений о перестройке Малой Антанты. Оно не представляло интереса для Югославии и
Румынии. Титулеску выдвигал на первый план пакт о взаимной помощи между государствами Малой Антанты и Францией, предполагавший оказание французской помощи, которая не предусматривалась существовавшими франко-югославским и
франко-румынским договорами. Чехословакия же предложила пакт, который мало
что давал Румынии и Югославии, но накладывал на них новые важные обязательства. Это был просчет Парижа и Праги, осложнивший и без того критическое положение во французской системе союзов2.
Вскоре румынская сторона предприняла маневр на сближение с ЧСР. 17 сентября 1936 г. чехословацкий посланник сообщил из Бухареста, что румынский ко1
2
Прасолов С.И. Чехословакия в европейской политике. С. 68.
Волков В. К. Германо-югославские отношения и развал Малой Антанты (1933 - 1938 гг.). М, 1966. С. 134.
40
роль Кароль II дезавуировал действия своего министра иностранных дел на встрече в
Топольчанках и на братиславской сессии.
Антонеску во время одной из бесед с Крофтой заявил о том, как было бы хорошо, если бы наряду с Францией и Италией договор с Малой Антантой заключил и
Советский Союз.
1 октября 1936 г. Антонеску был принят Литвиновым. Румынский министр показал бенешевский проект нового пакта Малой Антанты и секретный протокол братиславской сессии Малой Антанты и подчеркнул, что означенный «пакт будет заключен лишь в случае подписания такого же пакта между Малой Антантой и Францией, а еще лучше и с СССР». Литвинов сообщал из Женевы: «Антонеску вновь распространялся на тему о неизбежности для Румынии держаться дружбы с СССР. Я
…указал, что политическая дружба имеет свою ценность … тогда, когда она не
скрывается. Если он мне на ухо будет шептать о дружбе, а публично расшаркиваться
перед Германией и Польшей, то это не принесет никакой пользы ни нам, ни Румынии».1
Для прояснения дальнейшей судьбы проектов Малой Антанты была важна состоявшаяся 25 сентября встреча Крофты с Дельбосом. Наиболее существенным моментом ее было снятие французских возражений против пакта между Малой Антантой и Францией. Новый аспект возникал в связи с заявлениями Антонеску о желательности заключения коллективного пакта с СССР.
Во время визита румынского короля в Прагу в конце октября 1936 г. Бенеш
старался убедить румынского короля в необходимости принятия действенных мер по
укреплению Малой Антанты. Он стремился доказать, что текущая европейская политическая ситуация весьма схожа с тем положением, которое существовало в Европе в
1913-1914 гг. «Великие державы возвращаются к политике равновесия»,— подчеркивал Бенеш2.
На пражской встрече в 1936 г. румынский король, а за ним и министр иностранных дел сочли выгодным демонстрировать свою солидарность с чехословацкой
далеко идущей и широко задуманной программой перестройки Малой Антанты на
1
2
ДВП СССР. Т. XIX. Док. 288. С. 455.
Прасолов С.И. Чехословакия в европейской политике. С. 71.
41
началах трех трехсторонних пактов о взаимной помощи (в том числе с Советским
Союзом). Однако биполярная румынская дипломатия ставила исход переговоров в
полную зависимость от Югославии. В случае их провала она могла всю ответственность возложить на Белград.
Было признано необходимым сплочение самой Малой Антанты: ее «внутренняя консолидация, согласованная экономическая, военная деятельность». Была намечена и одобрена «эвентуальная программа на будущее». Помимо пакта о взаимной
помощи между государствами Малой Антанты она включала и другие крупные дипломатические акции: 1) Пакт об отказе от агрессии между Малой Антантой и Германией. 2) Пакт о взаимной помощи с Францией. 3) Возможно, аналогичный договор
с Италией. 4) Пакт о взаимной помощи с СССР.
Каролю II была предоставлена возможность ознакомиться е положением дел в
чехословацкой армии, промышленности и стране в целом. Увиденное в Чехословакии произвело сильнейшее впечатление на румынского короля. И это способствовало
успеху переговоров. Румынский король решительно высказался за «подлинное объединение государств Малой Антанты» вплоть до создания «конфедерации», а также
за «совершенную унификацию трех армий».
Румынские представители рекомендовали изменить очередность действий:
сперва Франция подпишет пакт с Малой Антантой, а затем будет заключен унифицированный договор между Чехословакией, Румынией и Югославией. Такой подход
не встретил возражений со стороны чехословацких руководителей.
6 ноября 1936 г. чехословацкий посланник сообщил Стоядиновичу о намерении президента ЧСР посетить Югославию. Для Белграда в спешном порядке подготовили самую подробную информацию о визите короля. Некоторые пассажи были
приглушены или исключены, другие сильнее акцентированы.
Итоги пражских переговоров стимулировали активность чехословацкой дипломатии на главном — французском направлении. На Кэ д'Орсэ не скрывали своего
большого интереса к визиту Кароля II. Французская просьба о предоставлении информации была охотно выполнена. И министр иностранных дел, и президент ЧСР
всячески подчеркивалось, что созданы благоприятные предпосылки для заключения
42
пакта между Малой Антантой и Францией и договора о взаимной помощи между
Малой Антантой и СССР. Вместе с тем обращалось внимание на углублявшийся
кризис доверия союзников к Франции, а также об опасениях, что Англия и Франция
ради соглашения с фашистскими агрессорами выдадут Восточную Европу на милость гитлеровской Германии. Тревожила Бенеша нежелание англичан и французов
сотрудничать с Советским Союзом.
Чтобы заставить французскую дипломатию перейти от слов к делу, в Праге
форсировали разработку проекта пакта о взаимной помощи между Францией и Малой Антантой. 2 ноября вопрос этот был поставлен Крофтой в беседе с французским
посланником де Лакруа. Посланник ответил, что Франция в принципе готова заключить такой договор, но считает необходимым сохранить это намерение в секрете,
чтобы не сорвать переговоров о новом Локарно. Крофта выступил за то, что оба пакта могут вступить в силу одновременно, причем действие одного обусловлено действием другого. 5 ноября аналогичные вопросы обсуждались в Париже Дельбосом и
Осуским1.
14 ноября французское правительство довело до сведения Праги, что у него нет
возражений против одновременного рассмотрения вопроса о двух пактах. Было вновь
подчеркнуто, что договор между Францией и Малой Антантой вступит в силу лишь
после заключения пакта между самими государствами Малой Антанты.
Чехословацкая инициатива имела известный успех, ибо она была предпринята
после создания 25 октября пресловутой оси Берлин-Рим, когда Франция принуждена
была отойти от позиции сдержанности и пассивности в отношении своих союзников
по Малой Антанте.
18 ноября состоялась беседа Дельбоса с советским полпредом Потемкиным.
Дельбос заявил, что он «всемерно активизирует переговоры с Малой Антантой о заключении пакта о взаимной помощи против любого агрессора. Чтобы скорее понудить к этому Румынию и Югославию, первой обещана значительная помощь Франции по части вооружений, второй предоставляются благоприятнейшие условия тор-
1
Прасолов С.И. Чехословакия в европейской политике. С. 76.
43
говли с Францией»1. Французский министр, однако, не стал распространяться о чехословацком пакте, несмотря на то (а может быть, именно потому), что в его основу
были заложены принципы советско-французского договора 1935 г.
Представление чехословацкой дипломатией проекта пакта о взаимной помощи
между Францией и государствами Малой Антанты открыло новый этап политической борьбы за перестройку французской союзнической системы на новой договорной основе. Вокруг Малой Антанты развернулась напряженная дипломатическая
борьба.
Сложное противоборство внутри блока отягощалось отсутствием единства
среди предполагаемых участников проектов Малой Антанты. Неоднозначной оставалась и позиция Франции. Центр тяжести французской дипломатии заключался в том,
чтобы сохранить сотрудничество с Англией. У власти во Франции находился Народный фронт, к которому английское правительство относилось с большой сдержанностью. Поэтому французская дипломатия решила обязательства о взаимной помощи
урезать до размеров, приемлемых для Великобритании.
Париж предложил сделать ссылку на центральноевропейский пакт и в заключение сказать о том, что пакт между Францией и Малой Антантой утратит свою силу,
как только будет заключено более широкое соглашение о взаимной помощи.
В ходе обмена мнениями между чехословацкими и французскими представителями была подтверждена общность подхода к пакту между Малой Антантой и
Францией: он может иметь ценность лишь в том случае, если обеспечит румынскую
и югославскую помощь Чехословакии в случае нападения Германии. Выяснилось,
что Франция исключает какие-либо шаги в направлении укрепления и развития сотрудничества с СССР.
Приходилось констатировать: вряд ли возможна какая-либо крупная французская акция без предварительного одобрения Лондона. Последствия были очевидны
для чехословацких дипломатов: «Франция пойдет за Англией и ценой больших
жертв», а «Англия будет флиртовать с Германией»2.
Общий итог был крайне неблагоприятен для Чехословакии, ибо ее проект в
1
2
ДВП СССР. Т. XIX. Док. 371. С. 594-595.
Прасолов С.И. Чехословакия в европейской политике. С. 79.
44
Париже был признан неудачным. Французская дипломатия опасалась, что коллективный пакт, способный реально служить делу безопасности Франции и ее союзников,
«даст … Германии повод заявить о новом ее мнимом окружении». Дельбос заявил и
о том, что заключение пакт в чехословацкой редакции «вызовет недовольство англосаксонского мнения …».
В конечном итоге в Кэ д'Орсэ изменили чехословацкий проект до неузнаваемости. Была разрушена система постулатов, которая придавала зафиксированным в договорах СССР с Францией и Чехословакией обязательствам о взаимной помощи значимый характер. Были исключены все ссылки на ст. 10, 12, 13, 15 и 17 Устава Лиги
Наций, которые в совокупности со ст. 16 придавали эффективность как обязательствам о взаимопомощи, так и Лиге Наций в целом1. Вместо них была введена ст. 11
Устава Лиги, которая, как свидетельствовала международная практика, всякий раз
«оказывалась совершенно бессильной»2. Во французском контрпроекте отсутствовало обязательство оказать «немедленно» помощь и поддержку, зафиксированное в чехословацком тексте.
Французский контрпроект предусматривал проведение немедленных консультаций в случае, если одна из договаривающихся сторон станет предметом угрозы или
опасности нападения со стороны любого европейского государства. Содержавшие
обязательства о взаимной помощи: «Ст. 2. В случае, если бы член Малой Антанты
стал предметом неспровоцированного нападения и получил бы в условиях, предусмотренных Уставом Лиги Наций, помощь, которую ему обещали три союзных государства, или если бы Малая Антанта путем применения ст. 16, § 3 Устава Лиги
Наций обратилась к Франции с просьбой о помощи против нападающего государства, Франция оказала бы ему помощь и поддержку, которые потребовали обстоятельства. Ст. 3. В случае, если бы Франция как объект неспровоцированного
нападения получила поддержку одного из государств Малой Антанты в условиях,
предусмотренных Уставом Лиги Наций, или если бы она, используя ст. 16, § 3 Устава
Лиги Наций, обратилась бы за помощью к Малой Антанте против нападающего государства Малая Антанта предоставит Франции помощь и поддержку, которые потре1
2
ДВП СССР. Т. XIX. Док. 200. С. 329.
ДВП СССР. Т. XIX. Док. 280. С. 442-443.
45
буют обстоятельства». Таким образом, в эти статьи была привнесена идея превращения Малой Антанты в единое целое, связанное обязательствами взаимной помощи
прежде всего между собой, а не только с Францией.
Ст. 4 рассматривала различные аспекты, связанные с применением ст. 11 Устава Лиги Наций (при наличии спора между членами Лиги), и устанавливала обязательность взаимной помощи в случае, если Совет Лиги не примет единогласного решения. Такой статьи не было в чехословацком проекте. С ее введением в текст пакта
французская дипломатия связывала далеко идущие замыслы по сдерживанию «неблагоразумных инициатив наших друзей в Центральной Европе». Ст. 5 констатировала, что обязательства настоящего договора не противоречат другим международным обязательствам договаривающихся сторон. Ст. 6, повторяя с некоторыми сокращениями соответствующую статью чехословацкого проекта, устанавливала, что
ничто в договоре не находится в противоречии с Уставом Лиги Наций.
В основе контрпроекта лежала мысль о том, что пакт между Францией и Малой Антантой носит «временный характер» и подлежит и подлежит ликвидации после подписания «более широкого соглашения» с Германией.
19 января 1937 г. французский контрпроект был разослан из Парижа одновременно в Белград, Бухарест и Прагу.
§2.2. Провал чехословацких планов укрепления Малой Антанты
Таким образом, активные усилия Чехословакии, направленные на укрепление
Малой Антанты и упрочение ее международных позиций, в ноябре 1936 г. достигли
своей кульминации.
Чехословацкая дипломатия считала, что назрел период реорганизации Малой
Антанты, так как с ликвидацией Версальского договора нарушилась вся система послевоенного устройства в Европе, т. е. та база, на которой исторически сформировался политический союз Чехословакии, Югославии и Румынии, их союзнические отношения с Францией. Необратимый процесс перехода от французской гегемонии к
гегемонии германской требовали адекватной модификации договорной структуры
Малой Антанты, характера и уровня обязательств между государствами — участниками этого блока.
46
На решение этой задачи и нацеливали чехословацкие проекты. Что касается
структуры, то имелось в виду три двусторонних договора, связывающих Чехословакию, Румынию и Югославию, дополнить единым, унифицированным пактом. Это
был бы крупный шаг вперед от Организационного пакта 1933 г. к реальному укреплению внутреннего единства Малой Антанты1.
Однако Белград считал, что Малая Антанта — это фикция, и нет смысла сохранять и более укреплять ее. Чехословацкая дипломатия последовательно добивалась укрепления союза и заключения трехстороннего договора о взаимной помощи.
Румыния уклонялась от ясной позиции, предпочитая сохранить за собой возможность
присоединиться к тому решению, которое возьмет верх. Вставала дилемма: или естественное отмирание Малой Антанты, или ее возрождение на новой основе.
Для Белграда и Бухареста ценность договора с Францией была несопоставимой
с унифицированным пактом между государствами Малой Антанты. Для Праги,
наоборот, договор с Францией приобретал ценность лишь постольку, поскольку помогал вовлечь Югославию и Румынию в обязательства о взаимной помощи против
любого агрессора.
Пакт с Францией нес еще не афишировавшуюся руководителями внешней политики Чехословакии задачу блокировать стремление ряда французских политиков
достичь соглашения с Германией ценой игнорирования интересов своих союзников в
Восточной Европе. Чехословацкие предложения отражали как единство, так и усиливавшиеся противоречия между ЧСР и Францией.
Идея перестройки союзов Малой Антанты, которую выдвигала чехословацкая
дипломатия, предусматривала и подготовку проекта договора о взаимной помощи
между Малой Антантой и СССР. В отличие от правящих кругов Югославии и Румынии группа «Града» сотрудничество с СССР считала допустимым и нужным, но в
«разумных» пределах. Признавалось полезным использовать «русскую карту» для
разыгрывания тактических комбинаций в области внешней политики, но при условии
— действовать в тесной увязке с Францией и партнерами по Малой Антанте. Воен-
1
Прасолов С.И. Чехословакия в европейской политике. С. 83.
47
ное сотрудничество с СССР допускалось в ограниченных рамках1.
Общие принципы, на которых Чехословакия строила свои отношения с СССР
и партнерами по Малой Антанте, были конкретизированы в следующей формуле: у
Малой Антанты есть три опасных соседа — Германия, Италия и СССР; против каждой из этих держав надо защищаться общими усилиями, проводя согласованную политику.
Чехословацко-французские проекты перестройки Малой Антанты соответствовали принципам коллективной безопасности, что и предопределило позитивное отношение к ним СССР2.
Огромную роль играл и британский фактор. Малая Антанта была приемлема
для британской политики лишь в той мере, в какой она выполняла функции антисоветского «санитарного кордона». Она оставалась нежелательной для Великобритании
как составная часть союзов, служащих поддержанию гегемонии Франции в континентальной Европе. Еще более непримиримо Англия относилась к планам включения
Малой Антанты в систему коллективной безопасности, ибо это создавала дополнительные помехи на пути политики «умиротворения». Негативное отношение Лондона к укреплению Малой Антанты безопасности не было ни случайным, ни преходящим.
Французский проект пакта с Малой Антантой в Париже намеревались подготовить за считанные дни, но на деле его разработка затянулась почти на два месяца.
Наиболее слабым звеном в конструкции французских союзов оказалась наряду
с Польшей теперь и Югославия. Ее правящие круги давно отвергали коллективную
безопасность. Главными компонентами внешнеполитической концепции Югославии,
сформировавшейся после мартовских событий 1936 г., явились переориентация на
Англию и сепаратное сближение с Италией и Германией в ущерб отношениям с
Францией и Чехословакией. Югославская дипломатия заняла негативную позицию
по отношению к чехословацким и французским инициативам. Но Белград не спешил
раскрывать свои истинные взгляды на предложения о пактах взаимопомощи. Главный югославский аргумент — все отложить до подписания нового Локарно.
1
2
Прасолов С.И. Чехословакия в европейской политике. С.84- 85.
ДВП СССР. Т. XIX. Док. 58. С. 105.
48
Связи между Римом и Берлином, как ошибочно считали в Белграде, «все еще
преходящи и случайны», и нечего «толкать Италию в объятия Германии».
Все это не мешало югославским дипломатам давать заверения в своей верности
союзническому долгу.
Вручение французского контрпроекта лишило югославов возможности ссылаться на неопределенность поведения Парижа. Белград предпочел потянуть с ответом и тем временем форсировать свои сепаратные акции. Первой из них было сближение с Болгарией, происходившее под прямым воздействием Англии. Югославскоболгарский договор о вечной дружбе 24 января 1937 г. обесценивал обязательства
Югославии перед Румынией и Грецией по совместной защите от территориальных
притязаний Болгарии и тем самым подрывал Балканскою Антанту.
Белград сохранял в тайне от союзников дальнейшие намерения, используя при
этом дезинформацию.
Одновременно при энергичной поддержке Германии шли переговоры Белграда с Римом. О секретных итало-югославских переговорах с самого начала был осведомлен и Лондон. Тенденция к переориентации Югославии на Великобританию была
зафиксирована чехословацкими представителями еще весной 1936 г. Новая внешнеполитическая ориентация была закреплена визитом принца-регента Павла в Великобританию и подписанием 27 ноября англо-югославского торгового договора.
Несмотря на возражения Франции и без согласия партнеров по Малой Антанте,
в Белграде 25 марта 1937 г. был заключен политический договор между Югославией
и Италией — так называемый пакт о дружбе.
Чехословацкая сторона выразила, правда, в мягкой форме, солидарность с позицией Парижа.
Пакты Югославии с Болгарией и Италией расшатывали Балканскую и Малую
Антанту, подрывали позиции Франции, наносили ощутимые удары по коллективной
безопасности1.
В то же время югославскими представителями были сделаны два заявления: 1.
Югославия не намерена оказывать помощь Чехословакии против Германии. 2. Гра1
Пушкаш А И Внешняя политика Венгрии. Февраль 1934 - январь 1937 г. М., 1996. С. 189.
49
ницы Чехословакии — это границы Югославии. Первое заявление Стоядинович сделал во время бесед с Чиано, а второе передал в Прагу, поручив посланнику Протичу
добавить, что, если Чехословакия подвергнется нападению, то Югославия поможет
всеми средствами. Первое заявление являлось отражением истинной политики югославских правящих кругов, второе подтверждало давние наблюдения чехословацких
дипломатов о том, что «Стоядинович лжет, и притом самым циничным образом».
В Чехословакии росло беспокойство, вызванное действиями Югославии, однако долгое время там не внушала особой тревоги позиция Румынии. Игра румынской
стороны «на двух табло» довольно долго вводила в заблуждение Париж и Прагу. Но
6 января 1937 г. ей был вручен французский проект нового договора.
Румынский министр высказался за подмену единого пакта тремя двусторонними договорами Франции с каждым из государств Малой Антанты. Французское
предложение неприемлемо, признавал Антонеску, поскольку Румынии навязываются
обязательства оказывать помощь Чехословакии против Германии. Дельбос заявил
Антонеску, что Франция окажет помощь Румынии и Югославии только в том случае,
если те возьмут аналогичные обязательства перед Чехословакией.
Вскоре последовала «новая комбинация» Антонеску, сводившаяся к тому, что
двусторонние договоры будут «инспирированы контрпроектом, направленным
французским правительством трем странам». Свои заявления Антонеску не преминул сопроводить оговорками античехословацкого толка1.
31 января В. Антонеску, стремясь сгладить последствия открытой конфронтации с Францией, внес новую поправку в свою позицию, предложив операцию по реализации французского проекта осуществить в «два этапа»: «1. Договор между Францией и тремя государствами Малой Антанты. 2. Договор между тремя государствами
Малой Антанты». Румыния соглашалась подписать оба договора при условии, если с
ними согласится и Югославия. Это был скрытый саботаж планов реорганизации Малой Антанты.
Своей игре «на двух табло» румынская дипломатия пыталась придать даже оттенок союзнической верности, ссылаясь на бенешевское толкование принципов Ма1
Прасолов С.И. Чехословакия в европейской политике. С. 102.
50
лой Антанты — альянс трех союзников против трех противников — Германии, Италии и Советского Союза.
К румынским предложениям о посредничестве между Чехословакией и Польшей в Праге отнеслись сдержанно, но без подозрительности. Более того, поначалу
чехословацкая дипломатия связывала определенные надежды с улучшением румынопольских отношений.
Это, впрочем, не означало, что МИД ЧСР обманывался в подлинной позиции
Польши. Враждебное отношение последней к Чехословакии ни для кого не было
секретом.
Югославская и румынская позиции к весне 1937 г. приобрели немало общих
черт, хотя обе страны сохранили и не лишенные политического смысла расхождения.
Румыния лавировала, остерегаясь переступить ту грань, выход за которую мог вызвать большие разногласия с Чехословакией. Сильно сказывалась румынская зависимость в экономической и особенно военной, а также военно-технической области от
чехословацкой промышленности вооружений.
Сессия Постоянного совета Малой Антанты состоялась в Белграде 1-2 апреля
1937 г. Повестка дня насчитывала 12 пунктов, в их числе вопрос о пакте между Малой Антантой и Францией, включенный по настоянию чехословацкой стороны. Коренной была проблема единства государств Малой Антанты.
В коммюнике, опубликованном 2 апреля 1937 г., говорилось о единстве взглядов трех министров иностранных дел Малой Антанты в части общих принципов
внешней политики трех стран Малой Антанты и в отношении их общих акций. Однако за фразой о том, что «Постоянный совет Малой Антанты с удовлетворением
принимает к сведению югославско-болгарское и югославско-итальянское соглашения», скрывалась острейшая критика сепаратного поведения Югославии1.
При рассмотрении французского проекта договора о взаимной помощи в его
поддержку высказался К. Крофта. М. Стоядинович заявил о «несвоевременности» заключения договора. В. Антонеску отделывался не очень определенными и не слишком обязывающими заявлениями.
1
Прасолов С.И. Чехословакия в европейской политике. С. 106.
51
Постоянный совет констатировал, что французская инициатива имеет непосредственное значение для Центральной Европы (т.е. для Чехословакии) и лишь косвенно затрагивает Балканы и Дунайский бассейн (т. е. Югославию и Румынию). Было
определенно сказано о невозможности «немедленного принятия этого предложения».
Основная вина за отклонение французского проекта недвусмысленно была возложена на Югославию, но вслед за этим была приведена странная ссылка на какие-то
неуловимые «трудности психологического порядка» и одновременно обойдены подлинные причины — экономическая зависимость Югославии от Германии и глубокий
поворот во всей внешней политике Белграда.
Биполярная политика позволила Румынии избежать упоминания о ее доле ответственности за отклонение французской инициативы.
Югославия сумела навязать свою точку зрения: ее сепаратные пакты с Болгарией и Италией, а также румыно-польское сближение восприняты с «удовлетворением», а ответственность за дальнейшую судьбу французского проекта возложена на
Чехословакию, ибо все было теперь поставлено в зависимость от преодоления
напряженности между Прагой и Берлином1.
Исход борьбы по вопросу о договоре взаимопомощи с Францией на белградской сессии был предопределен, поскольку сложилось новое соотношение сил внутри Малой Антанты (двое против одного).
В официальном документе принятое решение было облечено в более корректную форму: «временно» отложить рассмотрение французского проекта до наступления «благоприятной ситуации». Очередное заседание Постоянного совета в Синае
(30-31 августа 1937 г.) подтвердило принятое решение. Ни раньше, ни позже государства Малой Антанты к нему больше не возвращались, молчаливо сняв его с обсуждения2.
В начале 1938 г. Париж в последний раз запросил Прагу: целесообразно ли
предпринять демарш в Белграде и Бухаресте по поводу пакта Малой Антанты о взаимопомощи. Дельбосу был передан малоутешительный ответ: «Оба государства пока
не настолько зрелы и подготовлены событиями, чтобы принять его».
1
2
Волков В. К. Германо-югославские отношения и развал Малой Антанты (1933 - 1938 гг.). М., 1966. С. 115.
Прасолов С.И. Чехословакия в европейской политике. С. 108.
52
На белградской сессии Постоянного совета Малой Антанты компромиссы были достигнуты ценой беспринципных уступок. Одни решения несколько притормаживали процесс распада Малой Антанты, другие делали неотвратимой гибель этого
союза, ибо отвергали его перестройку на началах политики коллективной безопасности. Последние решения преобладали, чему содействовало то обстоятельство, что
белградская сессия Постоянного совета окончательно закрепила ведущую роль Югославии в Малой Антанте.
Через три дня после окончания заседаний Постоянного совета в Белград с официальным визитом прибыл президент ЧСР Э. Бенеш. Переговоры чехословацкого
президента и югославских руководителей были скоротечными, закончились практически на второй день. В официальном коммюнике в 15 строк имелась однаединственная существенная фраза: «Вновь были подтверждены и подчеркнуты недавние решения Постоянного совета Малой Антанты».
Указанные обстоятельства объективно повышали удельный вес румынского
компонента в системе внешней политики ЧСР. От румынской позиции зависело сохранение ведущей роли Югославии в Малой Антанте, что означало дальнейшее разложение этого союза. Отход Румынии от принципов солидарности стран Малой Антанты мог стать серьезным фактором внешнеполитической изоляции Чехословакии.
Усиление античехословацких тенденций в румынской политике весьма осложнило
бы реализацию обязательств Советского Союза по оказанию помощи Чехословакии
(проход Красной Армии через территорию Румынии)1.
Во время визита в Бухарест польского министра иностранных дел Ю. Бека, состоявшегося вскоре после белградской сессии, польской стороной рекламировались
планы далеко идущего сближения между Польшей, Румынией и Югославией, подразумевавшего ослабление связей с Чехословакией. Польский министр подталкивал
румынскую дипломатию к ослаблению связей с Малой Антантой. Ю. Бек настойчиво рекомендовал румынам сближение с Италией вплоть до заключения с ней договора, аналогичного итало-югославскому пакту.
Румынская сторона уклонилась от детального рассмотрения польских инициа1
ДВП СССР. Т. XX. Док. 133. С. 214.
53
тив, но не отклонила их.
В итоговом коммюнике о визите Бека чехословацкий вопрос упомянут не был.
В информации для Дельбоса Бек не преминул сообщить, что слово «Чехословакия» в
Бухаресте не произносилось. В действительности же чехословацкий вопрос занимал
важное место на бухарестских переговорах. Румынской стороне не хватило отваги
выполнить ту миссию посредника между Польшей и Чехословакией, которую Бухарест докучливо навязывал Праге 1.
Румыны заняли двусмысленную позицию: сохранять союзнические отношения
с Прагой и одновременно расширять сотрудничество с Варшавой, несмотря на его
античехословацкий характер.
Сохранение верности Румынии союзническим обязательствам перед Францией
и Малой Антантой — такова была одна из центральных задач, которую ставил перед
собой СССР в связи с проводимой Румынией политикой в отношении ее союзников2.
У правящих кругов Румынии, включая Кароля II, хватало разума понять, что
обострение отношений с СССР не отвечает государственным интересам их страны3.
Отсюда вытекала серьезная, нередко болезненно-испуганная реакция на критические
замечания советской стороны относительно тех или иных аспектов внешней политики Румынии, шедших вразрез с принципами коллективной безопасности4.
Возможности СССР в смысле воздействия на Румынию не были, однако, беспредельными. Одну из своих постоянных задач он видел в том, чтобы побудить
Францию и Чехословакию к действиям, направленным на предотвращение сепаратистских актов румынской дипломатии5.
Чехословацкая дипломатия долгое время находилась в плену иллюзий относительно верности Румынии и не смогла сделать правильных выводов о значении и последствиях румыно-итальянского пакта. Она исходила из устаревших представлений
о том, что «между Италией и Германией не будет длительного сотрудничества». Отсюда недопонимание опасности итало-германских атак на румынский фланг Малой
Там же. Док. 131. С. 208.
Там же. Т. XX. Док. 103. С. 169.
3
Там же. Т. XX. Док. 55. С. 99.
4
Там же. Т. XX. Док. 38. С. 71, 76.
5
ДВП СССР. Т. XX. Док. 118. С. 198.
1
2
54
Антанты.
В Чехословакии долгое время игнорировали советские предостережения относительно негативных последствий румыно-польского сближения1. Прага спохватилась лишь после того, как в отношениях между Польшей и Румынией произошел поворот, создавший непосредственную угрозу безопасности Чехословакии.
Генштаб ЧСР рассмотрел вопрос о надежности Румынии как союзника, итоги
его были сформулированы в меморандуме генерала Крейчи от 24 мая 1937 г. «Польско-румынский договор,— подчеркивалось в нем,— … приведет к ослаблению связей Малой Антанты и обязательств, а тому нужно воспротивиться с величайшей
энергией». МИД ЧСР пришёл к обоснованному заключению, что «новые военные
румыно-польские обязательства могут рассматриваться как наносящие ущерб интересам Чехословакии».
Чехословацкому посольству в Париже предлагалось довести до сведения французской стороны: «В настоящее время по указанным мотивам мы решительно выступаем против расширения румыно-польских военных обязательств».
В той же директивной депеше была обозначена и запасная позиция правительства Чехословакии. ЧСР могла бы вернуться к рассмотрению вопроса, если Румыния
согласится с братиславским проектом, т. е. с договором о взаимной помощи против
любого агрессора. При этом выдвигалось условие, что новые военные обязательства
Румынии перед Польшей должны находиться в согласии с ее военными обязательствами перед Малой Антантой2.
В указаниях МИД ЧСР допускалась еще одна запасная позиция на случай отказа от братиславского проекта: «Мы должны настоять хотя бы на том, чтобы Румыния,
расширяя свои военные обязательства перед Польшей, заключила аналогичное соглашение с Чехословакией в качестве первого шага к всеобщему расширению обязательств Малой Антанты». Налицо проявлялось стремление использовать румынопольские переговоры по военным вопросам для того, чтобы вернуться к проекту договора о взаимной помощи между государствами Малой Антанты. Но чехословацкая
сторона даже в дипломатической переписке с Францией избегала постановки вопроса
1
2
ДВП СССР. Т. XX. Док. 124. С. 194.
Прасолов С.И. Чехословакия в европейской политике. С. 123.
55
о грубом нарушении Румынией Организационного пакта 1933 г., которое заключалось во вступлении в переговоры с Италией и Польшей без согласия союзников.
Чехословацкие обращения к Франции с требованием принять меры против
польских интриг, разлагающих Малую Антанту, получили поддержку только со стороны СССР1.
В 1937 г. в Европе усилилось воздействие на международные отношения британской политики «умиротворения». Это являлось следствием падения французского
влияния на Европейском континенте. Переориентация на Великобританию с ее политикой «умиротворения» была сопряжена с поворотом к капитуляции перед агрессивным напором фашистских государств.
К началу 1937 г. такой поворот Югославии был закреплен визитом принцарегента Павла в Англию. Летом того же года подобный вояж и с тем же результатом
совершил румынский монарх.
Если ранее в беседах с представителями Чехословакии румынский король хотя
бы на словах одобрял ее отношения с СССР, то теперь он не скрывал своего недовольства советско-чехословацким договором. При этом король продолжал говорить о
лояльности перед Францией и Малой Антантой. Он заявил: «Румынию считают сателлитом Франции, и с этим надо раз и навсегда покончить. Я попробую создать новую ось Лондон-Бухарест».
Внешнеполитические импровизации главы Румынского государства вызвали
отрицательную реакцию в Париже, Праге и особенно в Москве.
Румыния потеряна для коллективной безопасности — так руководитель советской дипломатии определил смысл дипломатических вояжей Кароля II.
Нарком иностранных дел и советские полпреды систематически и обстоятельно информировали чехословацкую сторону о серьезных изменениях во внешней политике Румынии, начавшихся с осени 1936 г.2
Правящие круги Румынии поняли, что им выгоднее умерить пыл антисоветских, антифранцузских и античехословацких настроений, и маятник биполярной политики вновь колебнулся в обратном направлении. Антонеску официально заявил:
1
2
ДВП СССР. Т. XX. Док. 142. С. 234.
Прасолов С.И. Чехословакия в европейской политике. С. 128.
56
«Чехословацко-советский пакт был заключен с ясно выраженного согласия Румынии
и Югославии, и этот пакт ни в чем не служит помехой дружеским связям между тремя государствами Малой Антанты».
Вскоре король осенью 1937 г. вновь посетил Чехословакию, не дожидаясь ответного визита ее президента. Во время этой встречи чехословацкий президент заявил: «Нет никакой опасности европейской войны». Бенеш заявил, что «он не верит в
конфликт с Германией — явный или сколько-нибудь значительный». Румынский король не высказал никаких возражений.
Общие итоги чехословацко-румынской встречи на высшем уровне в 1937 г.
оказались столь же скромными, как и переговоры Бенеша в Белграде. Дело ограничилось, с одной стороны, констатацией, что Малая Антанта потеряна для политики
коллективной безопасности, а с другой стороны — робкой надеждой спасти хоть чтонибудь от былого единства этого союза.
Между Чехословакией, Югославией и Румынией обострялись разногласия по
такой важной проблеме, как отношение к СССР. Впрочем, югославские правящие
круги еще не зашли так далеко, чтобы требовать от чехословацкого партнера разрыва
договора с СССР, а представители Румынии иногда даже повторяли прежние заявления о приемлемости и полезности пакта Праги с Москвой.
В качестве единственного внешнеполитического успеха чехословацкая дипломатия могла отметить тот факт, что министры иностранных дел и главы государств
Малой Антанты подтвердили в новой обстановке прежние обязательства по Организационному пакту 1933 г.
Югославия и Румыния нанесли непоправимый удар по собственной безопасности тем, что отказались совместными усилиями защищать Чехословакию — решающий бастион на путях традиционного натиска германского империализма на Балканы.
Малая Антанта еще существовала, но уже уподобилась смертельно больному,
обреченному организму.
В этот период соотношение между английским и французским факторами во
внешней политике Чехословакии изменилось, усилился крен в сторону Великобрита-
57
нии. Франция поступила аналогичным образом. Все выглядело как освященная традицией синхронизация действий Праги с поведением Парижа. Так было до тех пор,
пока Франция не увязла в трясине английской политики «умиротворения» и не растеряла вконец свою самостоятельность. Франко-чехословацкие отношения, чем
дальше, тем больше становились величиной производной, зависимой от состояния
отношений между Англией и Францией.
Из привилегированного и активного звена политики Франции в борьбе за европейскую гегемонию против Англии, Германии и Италии Чехословакия постепенно
становится пассивным средством в арсенале английского курса на сговор с той же
Германией и Италией в ущерб и Франции и ЧСР.
Система французских союзов переживала кризис. Эта союзническая система
выполняла две основные функции — антисоветскую и антигерманскую. Так продолжалось до тех пор, пока Германия не представляла угрозы для конкурентов. После
установления фашистской диктатуры в Германии сначала Франция, а вслед за ней и
Чехословакия вынуждены были перейти от конфронтации к сотрудничеству с СССР,
к участию вместе с ним в акциях коллективной безопасности.
Однако с 1936 г. на европейском политическом горизонте вновь замаячил
«пакт четырех». Он формировался в составе тех же европейских держав, но при ином
соотношении сил между ними. В 1936 г. «пакт четырех» являлся попыткой сговора
между относительно самостоятельными державами, каждая из которых отстаивала
свои интересы в отчаянной схватке с любым из партнеров по недолговечному союзу.
К 1938 г. «пакт четырех» прорисовывался уже как соглашение не между четырьмя
более или менее равноценными державами, а между двумя коалициями во главе с
Великобританией и Германией, а Франция и Италия фактически низводились на положение младших партнеров.
Переход из системы коллективной безопасности в систему «умиротворения»
фашистских агрессоров кардинально менял положение Чехословакии. Как компонент системы коллективной безопасности ЧСР имела весомую и ничем не заменимую ценность в виде суверенного, независимого и сильного государства. В качестве же элемента системы «умиротворения» она обрекалась на роль пешки, жертва
58
которой была заранее запрограммирована ради расчистки канала для германской
агрессии на Востоке, против Советского Союза.
Советская дипломатия настойчиво предупреждала Прагу об опасности, которую таила в себе активизация Лондона в пользу Берлина1. Но Чехословакия в этом,
как и в других вопросах, «всегда слишком оптимистично относилась к таким сигналам и, видимо, недооценивала нашу информацию»,— вынужден был констатировать
советский полпред в доверительной беседе с Крофтой2.
На исходе 1937 г. международное положение ЧСР катастрофически осложнилось. Все проекты 1936 г., которые должны были укрепить позиции государства, потерпели крах. Франция фактически солидаризовалась с позицией Великобритании по
вопросам Центральной Европы, заявив, что она не окажет помощи Чехословакии, если Германия осуществит аннексию чехословацкой территории мирным способом. От
развития действенного сотрудничества с СССР отказалась сама Чехословакия. Трещала и разваливалась вся конструкция внешнеполитических построений, которая
сформировалась к середине 1935 г.
Приспособленчество же к английской политике не оставляло никакого простора для дипломатической активности в пользу национальных интересов, не говоря уже
о защите европейского мира. Оставалось только катастрофически сужавшееся место,
чтобы «продержаться» — маневрировать с целью выиграть время, уповая на то, что
конфликт между англо-французской группировкой и германо-итальянским блоком
вспыхнет раньше, чем будет уничтожено Чехословацкое государство.
1
2
ДВП СССР. Т. XX. С. 185, 347, 374.
Там же. С. 184.
59
ГЛАВА 3. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ЧЕХОСЛОВАКИЯ В ПЕРИОД
МЮНХЕНСКОГО СГОВОРА И ВО ВРЕМЯ ТАК НАЗЫВАЕМОЙ «ВТОРОЙ
РЕСПУБЛИКИ»
§3.1. Чехословакия и Мюнхенский диктат
В конце 1937- начале 1938 г. международная обстановка значительно обострилась и опасность военного конфликта возросла. Япония начала новую агрессию против Китая и готовила провокации против Советского Союза. Политика «невмешательства» и «умиротворения», проводившаяся Англией, США и Францией, помогала
нацистской Германии и фашистской Италии осуществлять их планы. Последствием
этой политики было дальнейшее укрепление фашистских и германофильских сил и
тенденций в правительственных кругах стран Центральной и Юго-Восточной Европы. Польское правительство поддерживало гитлеровские нападки на Чехословакию и
договаривалось с венгерскими ревизионистами о возможном разделе Словакии и Закарпатской Украины.
Югославский премьер-министр своими визитами в Рим и Берлин демонстрировал симпатии своего правительства к фашистской «оси»1. В Румынии в конце 1937
г. к власти пришло правительство Гоги, которое ушло в отставку только в результате
сопротивления румынского народа и давления, оказанного французскими финансовыми кругами. Но полностью от влияния фашистских и пронемецких кругов Румыния не освободилась. Венгрия и Австрия подпадали под влияние Германии, так что
попытки сблизить их с распадающейся Малой Антантой не могли усилить сопротивляемость стран Центральной Европы немецкой экспансии.
Подобное развитие событий создавало непосредственную угрозу Чехословакии.
От ориентации Чехословакии, от ее действий зависело очень многое. Чехословакия принимала активное участие в решении вопроса о том, будет ли сохранен мир
в Центральной Европе, а тем самым и на европейском континенте и во всем мире вообще. Одновременно с этим речь шла о ее территориальной целостности, о демокра1
Внешняя политика Чехословакии… С. 465.
60
тических правах народа, о государственном существовании Чехословацкой Республики.
Растущее давление германского империализма в Центральной Европе приводило к вытеснению чехословацкого капитала с рынков балканских стран и разложению Малой Антанты. Значительная часть буржуазии начинала считать невыгодной
западную ориентацию внешней политики, так как видела, что Англия и Франция уже
не заинтересованы в Чехословакии.
Чехословацкое правительство ослабляло союз с СССР. В начале 1938 г. в беседе с начальником французской военной миссии генералом Фоше Бенеш подчеркнул,
что, прежде всего, должны договориться между собой французские и чехословацкие
генералы и уже потом они могут говорить о переговорах с советскими генералами.
Возможность прямых переговоров между Прагой и Москвой исключалась1
Чехословацкое правительство не предприняло никаких мер даже после того,
как Гитлер в своей речи от 20 февраля 1938 г. угрожающе заявил, что Германская
империя не может оставаться безучастной к судьбе 10 миллионов немцев, живущих
в соседних странах, а, следовательно, и в Чехословакии. Оно наблюдало за тем, как
поведут себя западные державы.
Чемберлен в своем выступлении 22 февраля отверг идею коллективной безопасности и предупреждал малые государства, чтобы они не возлагали на нее
надежд. Он дал понять о возвращении к концепции пакта четырех. Вместо Идена,
занимавшего по отношению к агрессивной Германии более осторожную позицию,
пост министра иностранных дел занял Галифакс, выразивший осенью 1937 г. свое
полное согласие с гитлеровскими планами, направленными против Австрии, Чехословакии и Польши. Назначение Галифакса означало дальнейшее ухудшение позиций Чехословакии в английских правительственных кругах. Чехословацкий посланник в Лондоне Ян Масарик обращал внимание на то, что лондонские банкиры не
заинтересованы в Чехословакии2.
В Заявлении правительства, зачитанном премьером Годжей в Национальном
собрании 4 марта 1938 г., последний заявил, что Чехословакия не боится «смелой
1
2
Внешняя политика Чехословакии… С. 470.
Там же. С. 472.
61
инициативы, которая могла бы привести к тому, что германский канцлер назвал
успокоением». Упомянув о годовщине итальянских легионов и подчеркнув «традиционное чувство уважения и благодарности к Италии», Годжа попытался завоевать
благосклонность другого партнера фашистской «оси».
В марте 1938 г. был осуществлён аншлюс Австрии, который покончил с
устойчивостью в Центральной Европе, создал непосредственную опасность для самого существования Чехословацкого государства, ликвидация которого неумолимо
вела к подрыву равновесия на всем Европейском континенте 1.
Это обстоятельство было подчеркнуто в заявлении Советского правительства,
с которым 17 марта выступил нарком иностранных дел М. М. Литвинов. Советское
правительство призвало принять решительные меры против дальнейшего развития
агрессии, в защиту Чехословакии2. Главной среди них было предложение о созыве
международной конференции с задачей немедленно предпринять практические акции для коллективного спасения мира. Непременным участником такой конференции советская дипломатия считала и Чехословакию. Текст советского заявления от
17 марта был направлен правительству Чехословакии, а также правительствам Великобритании, Франции и США3.
Что касается договора о взаимной помощи между СССР и ЧСР, то советские
представители заверили, что содержащиеся в нем обязательства будут, несомненно,
выполнены4. Однако существовали моменты, осложнявшие организацию взаимодействия вооруженных сил СССР, Франции и Чехословакии в отражении нападения
гитлеровской Германии. Во-первых, союзнические договоры СССР с Францией и
Чехословакией, заключенные в мае 1935 г., не были подкреплены военными конвенциями. Во-вторых, выполнение взаимных обязательств СССР и ЧСР по оказанию
помощи было поставлено по настоянию чехословацкой дипломатии в зависимость от
поведения Франции5.Указанными обстоятельствами и было мотивировано советское
предложение немедленно созвать совещание представителей генеральных штабов
История внешней политики СССР, 1917-1945. М., 1980. Т. 1. С. 335.
: ДВП СССР. М., 1977. Т. 21. Док. 82. С. 129.
3
Там же. С. С. 128.
4
Новые документы из истории Мюнхена. М., 1958. С. 24.
5
Прасолов С. И. Договор о взаимной помощи между Советским Союзом и Чехословакией 1935 г. // Советскочехословацкие отношения 1918-1938 гг. М., 1968. С. 135-201.
1
2
62
СССР, Франции и Чехословакии1.
В Кремле было созвано совещание по чехословацкой проблеме. С докладом на
нем выступил советский полпред в ЧСР С. С. Александровский. Совещание подтвердило, что СССР выполнит свои обязательства, вытекающие из союзнического
пакта о взаимопомощи с Чехословакией2.
Для информирования чехословацкой стороны о принятом решении полпред
СССР Александровский, находившийся в Москве, без промедления встретился с чехословацким посланником в СССР 3. Фирлингером. 23 апреля последний полученное сообщение срочно передал в Прагу.
В Москве был рассмотрен весьма существенный вопрос. По договору 16 мая
1935 г. советская помощь была обусловлена оказанием помощи со стороны Франции, в случае отказа последней СССР мог помочь Чехословакии лишь в порядке своего добровольного решения, сверх договорных обязательств. 26 апреля 1938 г. в выступлении Председателя Президиума Верховного Совета СССР М. И. Калинина «О
международном положении» было заявлено: «Разумеется, пакт не запрещает каждой
из сторон прийти на помощь, не дожидаясь Франции».
В середине мая 1938 г. в Прагу из Москвы вернулся руководитель Коммунистической партии Чехословакии К. Готвальд и по поручению советской стороны сообщил президенту ЧСР Э. Бенешу: Советский Союз готов оказать Чехословакии военную помощь даже без Франции при условии, что сама Чехословакия окажет сопротивление агрессору и попросит о советской помощи; помощь будет оказана и в
том случае, если бековская Польша или боярская Румыния отказались бы разрешить
проход советским войскам3.
Готовность СССР оказать помощь без Франции не раз подтверждал К. Крофта
— министр иностранных дел ЧСР в 1936-1938 гг. 17 сентября 1938 г. на встрече с
чехословацкими журналистами он заявил, что «СССР делает для Чехословакии
больше, чем можно требовать от него согласно договору»4.
История второй мировой войны, 1939-1945. М., 1974. Т. 2. С. 84.
Новые документы... С. 26.; Прасолов С.И. Советский Союз и Чехословакия в 1938 г. // Мюнхен ― преддверие войны.
М., 1988. С. 45.
3
Крал В. Дни, которые потрясли Чехословакию: Пер. с чеш. М., 1980. С. 126, 365.
4
Новые документы... С. 91. Т. 1. С. 339.
1
2
63
Указанная позиция СССР была известна руководителям общественных организаций и политических партий Чехословакии 3. Неедлы и К. Б. Палковскому из
Общества экономических и культурных связей с СССР, П. Зенклу из близкой Бенешу национально-социалистической партии, лидеру аграрной партии Р. Берану. Таким образом, готовность СССР оказать безоговорочную помощь ЧСР (без Франции)
была подтверждена представителями самых различных политических направлений.
Среди них были и друзья, и непримиримые враги СССР.
В результате захвата Австрии германская армия сразу же оказалась у братиславского предмостного укрепления. Граница Чехословакии с Германией удлинилась на несколько сот километров, и к тому же на этой границе не было сильных
укреплений. Вся Чехия и Моравия оказались в окружении Германии. Чехословацкое
правительство получило от правительства Германии лицемерные заверения в том,
что её армия не нарушит целостность и независимость Чехословакии. Геринг подтвердил это чехословацкому посланнику в Берлине своим «честным словом».
Однако «гарантии», дававшиеся гитлеровскими лидерами в Берлине чехословацкому посланнику Мастному и одновременно германским посланником в Праге
Крофте, нигде опубликованы не были. После длительных переговоров чехословацкий посланник в Лондоне добился того, что английское правительство секретно сообщило правительству Германии, что оно принимает эти заверения к сведению1. Но
Чемберлен в своем выступлении в палате общин 14 марта 1938 г. о нем даже не упомянул. Глава МИДа Франции Поль Бонкур предложил английскому правительству
сделать совместное англо-французское заявление, что они окажут помощь Чехословакии в случае, если ей будет угрожать агрессия со стороны Германии. Английское
правительство отклонило это предложение, усматривая в нем попытку Франции
укрепить свои позиции в Центральной Европе2.
15 марта 1938 г. заместитель народного комиссара иностранных дел Потемкин
заверил чехословацкого посланника в СССР Фирлингера, что советское правительство в случае нападения на Чехословакию полностью выполнит свои обязательства.
1
2
Документы и материалы кануна второй мировой войны. Т. 1. С. 25-27.
Внешняя политика Чехословакии… С. 476.
64
Такое же заявление и в тот же день сделал Литвинов английскому послу, а советский
посол в Париже — французскому правительству1.
Англия отклонила советский призыв и саму идею коллективной безопасности.
24 марта 1938 г., менее чем через четырнадцать дней после насильственного захвата
Австрии, Чемберлен даже восхвалял в палате общин «умеренность и мудрость» гитлеровского правительства. Он заявил, что Англия по отношению к Чехословакии не
брала на себя никаких обязательств и не собирается предоставлять ей каких-либо гарантий. Он дал чехословацкому правительству «совет» договориться с генлейновцами и удовлетворить «в рамках конституции» их требования.
Годжа заверял германского посланника, что сделает всё, что в его силах, чтобы
удовлетворить немецкие требования, что он противник союза Чехословакии с СССР.
28 марта 1938 г. Годжа в своей речи по радио сообщил, что для удовлетворения генлейновских требований правительство начало разработку так называемого
статута национальных меньшинств, в соответствии с которым будут сделаны существенные уступки, особенно немецкому национальному меньшинству. На следующий день после речи Годжи в министерстве иностранных дел Германии в присутствии нескольких советников состоялась встреча Риббентропа и Эйзенлора с Генлейном и Франком. Генлейновцы получили инструкции сохранять в строгой тайне свою
связь с Берлином, а затем путем повышения своих требований не допустить какого
бы то ни было соглашения с чехословацким правительством.
Тогда же чехословацкий посланник и Риме Хвалковский посылал чехословацкому правительству советы, исходившие от «выдающегося итальянского политика,
доброжелательно к нам расположенного», одного из близких людей министра иностранных дел Чиано. Из этих советов явствовало, что главная цель Берлина и Рима
заключается в том, чтобы разбить пакт Москва-Прага, характеризовавшийся как «последняя, но наибольшая преграда на пути к реорганизации в странах Дунайского бассейна».
31 марта 1938 г. чехословацкий посланник Мастный попросил Риббентропа,
чтобы германское правительство дало свое согласие начать переговоры о заключе1
Внешняя политика Чехословакии… С. 477.
65
нии германо-чехословацкого договора и чтобы сообщение о начале работы по разрешению вопроса о национальных меньшинствах оно приняло как доказательство
доброй воли пражского правительства. Однако Риббентроп дал отрицательный ответ.
Он заявил, что Германия якобы хочет сначала подождать, удовлетворят ли чехословацкие предложения судетских немцев1.
Английский посол в Берлине Гендерсон в начале апреля 1938 г. послал английскому правительству специальный меморандум, в котором требовал, чтобы английское правительство заставило Чехословакию признать полную автономию судетских
немцев и отказаться от так называемой «русской оси».
Давление на Чехословакию из Парижа значительно усилилось после 10 апреля,
когда во Франции сформировалось новое правительство, полностью порвавшее с политикой Народного фронта. Наряду с премьер-министром Даладье наиболее значительным лицом в этом правительстве был министр иностранных дел Боннэ.
Польша также использовала общее давление на Чехословакию для нового проявления своей враждебности к ней. Она разжигала ревизионистские устремления
Венгрии и отказалась вести переговоры с Малой Антантой о взаимном урегулировании вопроса о национальных меньшинствах.
Политика умиротворения фашистских агрессоров достигла новых успехов после того, как 16 апреля 1938 г. было подписано англо-итальянское соглашение, означавшее новые существенные уступки фашистским державам. Англия признала итальянскую оккупацию Абиссинии, предоставила, по сути дела, итальянским и германским фашистам свободу действий в Испании и обязалась поддержать требования
Италии на предстоящей ассамблее Лиги Наций.
Правительство Чехословакии также решило признать захват Италией Абиссинии еще до того, как абиссинский вопрос был обсужден на заседании Совета Лиги
Наций, и до того, как он был обсужден странами Малой Антанты. Оно усилило попытки установить дипломатические отношения с правительством генерала Франко в
Бургосе.
Чехословацкое правительство игнорировало предупреждения из Москвы и бо1
Внешняя политика Чехословакии… С. 481.
66
лее охотно прислушивалось к указаниям, поступавшим из Лондона через посланника
Масарика1.
24 апреля на съезде судетонемецкой партии в Карловых Варах Генлейн опубликовал свою новую программу, изложенную в восьми пунктах: 1)Полное равноправие немцев в Чехословацкой Республике; 2) Признание немецкого национального
меньшинства юридическим лицом; 3) Точное определение территории, населенной
немцами в ЧСР; 4) Полное национальное самоуправление этой территории; 5) Защита прав немецких граждан, живущих вне этой территории; 6) Ликвидация экономического и национально-политического бесправия немцев в ЧСР, возникшего с 1918 г;
7) Немецкие чиновники на немецкой территории; 8) Полная свобода немецкого мировоззрения, то есть гитлеровской пропаганды. Генлейн потребовал, чтобы Чехословакия перестала считать себя славянской плотиной против Германии, чтобы были
аннулированы чехословацко-французский и чехословацко-советский договоры и
чтобы Чехословакия в своей внешней политике ориентировалась исключительно на
фашистскую Германию.
Выборы, назначенные на последние две недели мая и начало июня, судетские
фашисты объявили плебисцитом по вопросу о присоединении пограничных областей
Чехословакии к «третьей империи».
На лондонском совещании представителей Великобритании и Франции (28-29
апреля) были приняты решения, которые оказались противоположны московским.
Чемберлен цинично заявил: если Германия захочет уничтожить Чехословацкое государство, то он «не видит, говоря со всей откровенностью, как ей можно помешать в
этом»2. В итоге этих переговоров завершился переход Франции на британские позиции. Совещание приняло решение провести совместный англо-французский демарш
в Праге, чтобы принудить чехословацкое правительство к максимальным уступкам в
пользу генлейновской агентуры Гитлера.
Западные союзники усиливали давление, чтобы вырвать у Чехословакии новые
уступки в пользу гитлеровской Германии, которые выходили за границы сохранения
Там же. С. 484.
Документы и материалы кануна второй мировой войны, 1937-1939. М., 1981. Т. 1: Ноябрь 1937-декабрь 1938 г.
Док. 20.С. 90.
1
2
67
безопасности и обороноспособности страны.
17 мая президент ЧСР принял британского посланника Ньютона и в беседе с
ним подчеркнул: «Отношения Чехословакии с Россией всегда были и остаются второстепенным вопросом, зависящим от позиции Франции и Великобритании. Нынешний союз Чехословакии с Россией полностью зависит от франко-русского договора, и
если Западная Европа утратит интерес к России, то Чехословакия его тоже утратит».
Всякая связь с Россией только через Западную Европу — так Бенеш подтвердил
неизменность генерального принципа международной политики ЧСР.
18 мая, когда президента посетил советский полпред Александровский, Бенеш,
как и накануне, придав важное значение чехословацко-советским отношениям, сосредоточил основное внимание на вопросе о путях и формах реализации договоров о
взаимной помощи между СССР, Францией и Чехословакией. «СССР, Франция и Чехословакия,— заявил президент,— … должны договориться между собой о размерах
и способах взаимной помощи, но … об этом должны говорить между собой Франция
и СССР. Вернее, Франция должна говорить за себя и за Чехословакию»1. Сказанное
прозвучало явно как официальный ответ на советские предложения2.
19 мая в печати появились сообщения, что у чехословацких границ сосредоточиваются немецкие войска. 20 мая Риббентроп неожиданно вызвал чехословацкого
посланника в Берлине и осыпал его градом упреков, заявляя, что в Чехословакии
происходят нападения на судетских немцев, чего Германия больше не может терпеть.
Он обвинил чехословацкое правительство в том, что, основываясь на неправильных
сведениях о концентрации германских войск, оно подготавливает антинемецкие провокации. Не было сомнения в том, что Германия готовится в ближайшее время
напасть на Чехословакию3.
Чехословацкое правительство еще не оставляло надежды, что ему удастся убедить западных союзников в необходимости защищать Чехословакию как важную
стратегическую базу в Центральной Европе против германской конкуренции. Оно
пыталось хотя бы в минимальной степени обеспечить охрану границ и в ночь с 20 на
Документы и материалы по истории советско-чехословацких отношений. М., 1978. Т. 3. Док. 287. С. 421.
ДВП СССР. Т. 21. Док. 191. С. 296.
3
Внешняя политика Чехословакии… С. 487, 490.
1
2
68
21 мая правительство объявило о призыве одного года резервистов и некоторых специалистов и дало указание войскам занять пограничные укрепления. При продвижении войск в пограничные районы у города Хеб произошло столкновение, во
время которого были убиты два генлейновца, пытавшиеся нелегально перейти границу с Германией. Этот инцидент привел к дальнейшему развязыванию в германской
печати клеветнической кампании против Чехословакии, хотя чехословацкое правительство и разрешило торжественные похороны обоих генлейновцев и даже допустило возложение на их гроб венка от Гитлера1.
Мобилизация была лишь половинчатой мерой и не сопровождалась соответствующими политическими шагами, но она все же свидетельствовала об известном
желании оказать сопротивление агрессору. Эффект был значительным. Немецкое
население в притихло. Гитлеровские части остановились и отступили. На совещании
в германском генеральном штабе генерал Браухич, главнокомандующий германских
войск, заявил, что Германия не в силах нанести поражение Чехословакии, так как по
всем видам оружия чехи превосходят Германию.
Чехословацкий народ на короткий срок снова проникся доверием к своему
правительству.
Выступление чехословацкого правительства принудило к действиям и правительство Франции. Боннэ вынужден был под давлением общественности сделать
заявление, в котором говорилось, что, если германская армия нарушит чехословацкую границу, то это автоматически приведет к войне. Он заверил германского посла,
что надеется, что Германия не сделает ничего такого, что могло бы поставить Францию в положение, при котором ее договорные обязательства вынудили бы ее действовать. Гендерсон вынужден был заявить Риббентропу, что, если Франция будет
втянута в войну, Англия окажется на ее стороне. Однако в своем сообщении в Англию военные меры Чехословакии он назвал весьма неудачными и требовал предпринять в Праге шаги к сохранению спокойствия2.
Руководство Чехословакии пыталось восстановить подорванное доверие народа, а также убедить западных союзников, что они в своих планах соглашения с Гит1
2
Внешняя политика Чехословакии… С. 491.
Там же. С. 492.
69
лером не должны полностью списывать со счетов Чехословакию.
В Англии и Франции охотно приняли тезис Гитлера, что он якобы вообще не
собирался нападать на Чехословакию и что 21 мая было только ложной тревогой, которую Чехословакия вызвала с целью провокации1. По требованию английского
посла в Берлине Гендерсона Галифакс стремился всячески повлиять на английскую
печать, с тем чтобы она не заняла благоприятной чехам позиции. Английское правительство развернуло в Париже и Праге активную деятельность, чтобы обеспечить
дальнейшие уступки Гитлеру. Галифакс заявил, что Франция не может полностью
полагаться на помощь Англии в случае германской агрессии против Чехословакии. С
военной точки зрения Англия якобы настолько слаба, что Чехословакия ни при каких
обстоятельствах не может быть спасена. K английскому давлению присоединилась и
дипломатия США. Американский посол в Париже Буллит 22 мая заявил, что мероприятия, проведенные Чехословакией, поставили Европу на грань войны, которая
полностью ее уничтожит. В Вашингтон Буллит направил сообщение, в котором заявлял, что «чехи готовы скорее уничтожить свой народ в пламени, которое уничтожит
всю Европу, чем пойти на большие уступки, могущие удовлетворить Гитлера и судетских немцев»2.
Буллит предлагал, чтобы президент США созвал в Гааге конференцию при
участии Англии, Франции, Германии и Италии . Послам Германии и Италии нужно
было бы указать, что эта инициатива вызвана стремлением воспрепятствовать победе
большевизма и что конференция должна остановить большевиков на восточных рубежах Европы. Конференция решила бы, что в пограничных областях Чехословакии
должен быть проведен плебисцит 1.
Боннэ 23 мая заявил английскому послу, а через три дня германскому, что если
чехи «не захотят поумнеть», он заявит им совершенно ясно, что Франция не чувствует себя связанной своими договорными обязательствами.
Французское и английское правительства оказывали давление на Чехословакию, чтобы она была возможно более уступчивой и гибкой, то есть чтобы она отменила военные приготовления в пограничных областях, снова начала переговоры с
1
2
Внешняя политика Чехословакии… С. 496.
Там же. С. 497.
70
Генлейном и пошла на новые, возможно, большие уступки.
В ответ на постоянный нажим из Лондона и Парижа правительство ускорило
разработку «статута национальных меньшинств», который включал в себя все, что
было обещано в апрельском меморандуме. Чехословацкое правительство со своим
предложением ознакомило дипломатов западных держав, затем представителей генлейновской партии (а тем самым практически и Гитлера), но не сообщило о них чехословацкому парламенту и общественности.
Принятие правительственного предложения за основу дискуссии было объявлено общественности в совместном коммюнике правительства и генлейновцев, выступавших как равноправные партнеры. Это являлось еще одним унизительным
нарушением чехословацкого суверенитета.
30 мая Крофта в беседе с советским полпредом повторил принципиальное положение Бенеша о том, что в треугольнике Париж — Москва — Прага «Чехословакия не может быть инициатором, не может выступать раньше Франции\.» Формально
Крофта сослался на то, что по условиям советско-чехословацкого договора Чехословакия «не могла бы пойти против намерений Франции», но «вслед за ней охотно
пойдет на любой разговор». Затем последовали заверения в том, что Прага высоко
ценит ту помощь, которую Советский Союз уже оказывает Чехословакии и еще может оказать в дальнейшем. Все высказывания министра были проникнуты стремлением исключить какую-либо возможность истолковать недавнее заявление президента как принципиальный отказ от советской помощи при любых обстоятельствах и в
любом виде1. Заявления Бенеша Крофты еще раз показали: советская помощь приемлема для руководства Чехословакии только в том случае, если она будет сочетаться с помощью Франции. Из этого вытекало следствие: чтобы оказать помощь Чехословакии, Советский Союз предварительно должен добиться выполнения Францией
ее союзнических обязательств перед Чехословакией.
Поэтому советские представители в течение 1938 г. настойчиво и неуклонно
ставили перед Парижем вопрос о том, как он собирается оказать помощь Чехословакии.
1
Внешняя политика Чехословакии… С. 497.
71
Уступки чехословацкого правительства были настолько серьезны, что не могли не вызвать сомнений и у некоторых политиков коалиционных партий, а также в
армии. Руководящие же деятели коалиционного правительства не останавливались
даже перед тем, что просили английского посланника оказать давление на правых
социалистических лидеров и на некоторых генералов1.
В конце июня Масарик получил сообщение английского правительства, что
оно недовольно ходом переговоров и что Чехословакия должна ускорить переговоры
и пойти на значительно большие уступки.
В этот период поляки установили тесные связи с людяками в Словакии и подстрекали их против пражского правительства. Бек вел переговоры с венграми о разделе Словакии и Закарпатской Украины. Польша усиливала нажим на Румынию,
стремясь не допустить соглашения между Чехословакией, СССР и Румынией по вопросу о пропуске советских войск в Чехословакию и даже перелету советских самолетов.
В июле 1938 г. на Чехословакию со стороны Англии стало оказываться более
сильное давление. Английское правительство потребовало предоставить ему возможность послать в пограничные области Чехословакии своих чиновников в качестве наблюдателей.
Чехословацкое правительство после неудачных переговоров с генлейновцами
хотело предложить парламенту разработанный им проект статута национальных
меньшинств, дополненный предложением о существенном расширении прав земельных представительств и образования в них национальных курий. Этот шаг мог означать начало поворота, завоевание поддержки не только чешского и словацкого народов, но и частично национальных меньшинств. Но Галифакс предложил английскому посланнику в Праге отговорить Бенеша от этой акции и заставить его попросить
Англию о присылке «посредника».
Галифакс требовал, чтобы чехословацкое правительство договорилось с генлейновцами об опубликовании совместного коммюнике, что они принимают английского независимого представителя лорда Ренсимена как «посредника» в споре между
1
Внешняя политика Чехословакии… С. 502.
72
Чехословакией и судетскими немцами. Президент и правительство все же отклонили
это предложение из-за оскорбительной формы, в которой оно было сделано. О самом
вопросе переговоры, однако, продолжались.
13 августа Ренсимен прибыл в Прагу. Чехословацкий народ отнесся к его миссии с глубоким недоверием. Но чехословацкое правительство своим дипломатическим представительствам в телеграмме чехословацкого министерства иностранных
дел от 29 августа говорило «о хорошем впечатлении от миссии Ренсимена»1.
Ренсимен через две недели после своего приезда внес «предложение», чтобы
на наиболее ответственные посты в некоторых министерствах были назначены генлейновские агенты, и правительство 19 августа это требование удовлетворило.
В августовские дни в Прагу прибыл лорд Аллен Хартвудский, который до этого посетил Риббентропа. Он вел переговоры с некоторыми правыми социалистическими лидерами (министром Нечасом) и пытался среди людей, окружавших Бенеша,
пропагандировать идею конференции четырех держав (без участия Советского Союза). Эта конференция должна была решить судьбу Чехословакии, которой лорд Аллен Хартвудский «советовал» отказаться от союза с СССР.
Другим иностранным визитером был американский посол в Берлине Хью
Вильсон. Вильсон предостерёг Бенеша, чтобы тот ни на какую американскую помощь не рассчитывал.
Чехословацкое правительство игнорировало предлагавшуюся ему помощь Советского Союза. Как раз в тот момент, когда Бенеш пошел на далеко идущие уступки, Литвинов предупредил немецкого посла, что Советский Союз считает вопрос о
немцах в Чехословакии внутренним делом Чехословацкой Республики. Он не давал
и в будущем не намерен давать советы чехословацкому правительств по этому вопросу. Если Чехословакия подвергнется нападению, Советский Союз выполнит свои
союзнические обязательства. Это заявление вместе с сообщениями о новых переговорах с Румынией о пропуске советских войск вызвали беспокойство и опасения в
военных и дипломатических кругах Германии2.
Чехословацкое правительство ничего не предприняло на конференции стран
1
2
Внешняя политика Чехословакии… С. 508.
Там же. С. 512.
73
Малой Антанты в Бледе в конце августа 1938 г., чтобы хоть немного активизировать
своих союзников. Наоборот, эти страны еще более втянули Чехословакию в свою
политику саботажа коллективной безопасности. Чехословакия вынуждена была согласиться на ослабление своих позиций по отношению к Венгрии. Она стерпела
оскорбление, нанесенное Германией и Венгрией: во время приезда Хорти в Берлин
чехословацкого посланника игнорировали и его присутствие германским и венгерским правительствами было официально объявлено как «тягостное».
В начале сентября правительство Франции впервые официально запросило о
том, какую позицию займет Советский Союз в случае нападения на Чехословакию.
Отвечая 2 сентября французскому поверенному в делах Пайяру, Литвинов заметил,
что «Франция обязана помогать Чехословакии независимо от нашей помощи, в то
время как наша помощь обусловлена французской», и что «мы имеем большее право
интересоваться помощью Франции». Нарком заявил: «При условии оказания помощи Францией мы исполнены решимости выполнить все наши обязательства по советско-чехословацкому пакту, используя все доступные нам для этого пути».1 Советская сторона считала «необходимым созвать совещание представителей советской,
французской и чехословацкой армий» 2. Французский дипломат предпочел умолчать
о намерениях своего правительства.
Советская дипломатия не настаивала на реализации своей программы сразу в
полном объеме, а была готова начать ее выполнение с любого раздела. Наибольший
эффект могла дать международная конференция, но Великобритания отвергала эту
идею. Толчком к вовлечению Франции в противодействие агрессии могли послужить и совместные действия Чехословакии и Советского Союза. Чехословацкое руководство, однако, с весны считало для себя неприемлемыми любые акции без участия Франции.
У Литвинова осталось впечатление, что «Пайяр старался получить от нас
уклончивые или негативные ответы, чтобы на нас свалить затем ответственность»3.
К аналогичным наблюдениям пришел и советский полпред в Париже: предпринимая
Новые документы... Док. 26. С. 70.
Там же. С. 71.
3
ДВП СССР. Т. 21. Док. 325. С. 471.
1
2
74
демарш в Москве, «Боннэ втайне рассчитывал, что мы дадим ответ отрицательный
или … способный вооружить доводами против контактов»1.
Чтобы исключить искажения, НКИД СССР решил продублировать сообщение
по собственным каналам. В Москве была дана полнакя информацию чехословацкому
посланнику; решено было удовлетворить и любопытство британской стороны2. Советским полпредам было поручено проинформировать министров иностранных дел
Чехословакии и Франции3.
2 сентября чехословацкое правительство уже капитулировало перед Генлейном. И снова генлейновцы, даже после огромных уступок, не захотели пойти на соглашение. Они поспешно писали в Берлин, что опасаются, как бы все их требования
не были удовлетворены и они не потеряли бы повода для дальнейшего проведения
своей политики расчленения чехословацкого государства4.
Гитлер не хотел идти на компромисс, который (оставлял нетронутыми границы Чехословакии, в пределах которых сохранялось бы известное влияние западных
держав. Поэтому Гитлер отверг все предложения.
В тот же день, когда «четвертый план» был передан генлейновцам, в газете
«Таймс» была опубликована статья, в которой указывалось, что все предыдущие решения судетского вопроса уже не годятся и что единственно возможное решение —
это отторжение Судетской области от Чехословакии и присоединение ее к Германии.
Советский посол в Лондоне заявил английскому правительству протест и потребовал
официального опровержения статьи. Он призвал правительство Англии совместно с
другими державами выступить в Берлине против гитлеровских угроз. Галифакс на
этот призыв не откликнулся5.
Нацисты в Остраве в день передачи «четвертого плана» вызвали беспорядки и
столкновения с полицией и чешским населением. Гитлеровские дебоширы были
нейтрализованы. Эти события послужили для генлейновцев предлогом, чтобы прервать переговоры до получения новых указаний из Берлина.
Там же. Док. 330. С. 477.
ДВП СССР. Т. 21. Док. 338. С. 484.
3
Там же. Д. 324. С. 470; Док. 325. С. 471.
4
Внешняя политика Чехословакии… С. 513.
5
Там же. С. 515.
1
2
75
Чехословацкое правительство упрашивало генлейновских лидеров возобновить переговоры и ожидало дальнейших указаний из Лондона и Парижа и реакции в
Германии.
12 сентября на съезде гитлеровской партии в Нюрнберге Гитлер обвинил Чехословакию в самых тяжелых происках против мира в Европе, в угнетении немецкого меньшинства и терроре против него, а также в агрессивных намерениях против
Германии. Он угрожал, что Германская империя обеспечит немцам в Чехословакии
«право на самоопределение», то есть присоединение к рейху.
Гитлеровцы дали генлейновской агентуре приказ спровоцировать столкновения, совершить нападения на здания общественных организаций, полицию и гарнизоны. Чехословацкое правительство объявило о введении в пограничных областях
чрезвычайного положения. Генлейновцы призвали к восстанию, но этот призыв отклика не нашел. Жандармерия и армия при участии населения в короткий срок умерили пыл провокаторов. Генлейновцы начали организовываться в новые группы, с
тем чтобы показать, что они готовы сотрудничать с правительством и хотят оставаться в рамках Чехословацкой Республики. Руководители глинковских автономистов в Словакии поспешили отказаться от связи с Генлейном и заявили о верности
республике1.
Даже весьма незначительное сопротивление, оказанное фашистской агрессии,
помогло преодолеть явления разложения и укрепило положение Чехословакии.
В Женеве во время 19-я Ассамблеи Лиги Наций состоялись переговоры между
чехословацкой, советской и французской делегациями. Литвинов заявил министру
иностранных дел Франции Боннэ, что Советский Союз выполнит свои обязательства
до конца1 . Боннэ отвечал уклончиво. Литвинов подчеркнул, что Советский Союз будет действовать без Франции и будет опираться при этом на постановление Лиги
Наций. Боннэ же в своем сообщении французскому правительству заявил, что СССР
в качестве условия своей помощи требовал решения Лиги Наций даже в том случае,
если бы Франция пришла на помощь Чехословакии.
Чехословацкое правительство не использовало своих позиций и в Лиге Наций.
1
Внешняя политика Чехословакии… С. 518.
76
Чехословацкую делегацию возглавлял Гейдрих, реакционер и бюрократ, близкий сотрудник Бенеша. Делегация в Женеве вела себя крайне пассивно.
Английская и французская делегации заключили между собой соглашение, что
даже в случае прямого нападения Германии на Чехословакию Франция не придет ей
на помощь, пока не запросит Лигу Наций, действительно ли здесь имеет место агрессия. Английская делегация начала переговоры с членами Лиги Наций о том, чтобы в
случае нападения Германии на Чехословакию они не рассматривали это как агрессию1.
Чемберлен 15 сентября 1938 г. вылетел в Мюнхен и посетил Гитлера в Берхтесгадене. Там состоялась его первая встреча с Гитлером. Чемберлен в принципе
принял предложение Гитлера, сводившееся к тому, чтобы заставить Чехословакию
передать Германии территорию, на которой немецкое население составляет свыше
50 процентов.
18 сентября в Лондоне состоялись встречи премьер-министров и министров
иностранных дел Англии и Франции. Даладье согласился на предложения Чемберлена и Гитлера. Когда же представители Франции предложили, чтобы Чехословакии
была обещана помощь для восстановления её экономики, нарушенной в результате
принятия требований Гитлера, Чемберлен это предложение отверг, так как якобы
каждое проявление доброй воли могло бы усилить сопротивление чехословацкого
правительства.
19 сентября послы Англии и Франции на основании решений лондонских совещаний передали чехословацкому правительству ноту, в которой заявляли, что интересы европейского мира и Чехословакии не допускают, чтобы области, заселенные
немцами, оставались в границах Чехословацкой Республики, и, наоборот, требуют
присоединения их к Германской империи2. Правительства Англии и Франции «рекомендовали» в своих нотах немедленно без всякого плебисцита передать Германии
районы, в которых немцы составляют свыше 50 процентов населения. Новые границы должна была установить международная комиссия, в состав которой допускался
и представитель Чехословакии. Они давали понять, что в некоторых областях можно
1
2
Внешняя политика Чехословакии… С. 523.
Крал В. Дни, которые потрясли Чехословакию. М., 1980. С. 49.
77
будет провести обмен населением. Только эти вновь установленные границы оба
государства готовы были гарантировать международным договором от любой
неспровоцированной агрессии. Английское и французское правительства потребовали дать ответ возможно быстрее, чтобы Чемберлен мог продолжить переговоры с
Гитлером. Содержалось и требование к ЧСР ликвидировать договоры о взаимной помощи с Францией, СССР и остальными своими союзниками1.
19 сентября состоялась беседа Бенеша с Александровским. По мнению президента, в случае отклонения англо-французских предложений Британия и Франция
могут отказать Чехословакии в помощи против агрессора; нападения Германии в таком случае можно ожидать не позже 22 сентября, а возможно 20 сентября. В Чехословакии придется провести мобилизацию. Бенеш повторял, что «Чехословакии не
останется никакого другого выхода, как защищаться при всех условиях».
«Бенеш,— телеграфировал Александровский,— просит правительство СССР
дать как можно скорее ответ на следующие вопросы: 1. Окажет ли СССР согласно
договору немедленную действительную помощь, если Франция останется верной и
тоже окажет помощь. 2. В случае нападения Бенеш немедленно обратится с телеграммой в Совет Лиги наций с просьбой привести в действие статьи 16 и 17 ... поможет ли СССР в качестве члена Лиги наций на основании упомянутых статей»2.
Бенеш впоследствии утверждал, что советский ответ поступил с большим
опозданием, только 21 сентября, что якобы предопределило решение чехословацкого
правительства.
Телеграмма Александровского поступила в Москву 20 сентября. Чехословацкая просьба немедленно была обсуждена Политбюро ЦК ВКП(б) и в тот же день в
Прагу были сообщены утвердительные ответы на оба вопроса Бенеша3.
Ответ Советского правительства был передан по телеграфу советскому
полпредству в Прагу и одновременно продублирован через чехословацкого посланника в Москве4. О содержании ответа было известно в Праге до того, как чехословацкое правительство приняло 20 сентября решение, и задолго до информации о нём
Новые документы... С. 96.
Там же. С. 99.
3
История второй мировой войны... Т. 2. С. 111. Новые документы... С. 103.
4
Документы по истории... Док. 139. С. 231. Новые документы... С. 78.
1
2
78
посланников Великобритании и Франции1.
Бенеш хотел заручиться подтверждением, что Советский Союз не изменил
своего решения оказать помощь Чехословакии и без Франции. Но он стремился получить положительный ответ таким путем, чтобы ничем себя не связать. Потому-то
он и пытался использовать руководителя КПЧ Готвальда. 19 сентября президент,
приняв его сразу после Александровского, спросил о «линии поведения» СССР. Готвальд отказался служить инструментом закулисного зондажа2. Он стремился побудить президента официально обратиться к Советскому Союзу с просьбой о помощи
без Франции и связать себя определенными обязательствами.
Будучи опытным политиком, Бенеш правильно понял подлинный смысл советского ответа. Вот как он истолковал ответ на свой второй вопрос: «Если начнется
война между Чехословакией и Германией и Германия будет агрессором и если вопреки тому Франция немедленно не выполнит свои обязательства, то Советский Союз … хотел бы, чтобы чехословацкое правительство немедленно обратилось к Лиге
наций. И если бы решение Лиги наций не было единогласным, то Москве достаточно
было бы решения большинства, и она решила бы немедленно оказать помощь Чехословакии»3.
Чехословацкую сторону беспокоила длительность процедуры рассмотрения
чехословацкой жалобы в Лиге Наций. 21 сентября Бенеш поставил новый вопрос перед Москвой и в тот же день получил на него ответ: «Если бы началась война с Германией и она была агрессором было бы достаточно, чтобы Чехословакия подала в
Женеву свою жалобу против агрессора и сообщила о том Советскому Союзу, который уже тем самым чувствовал бы себя вправе идти Чехословакии на помощь». Бенеш был «крайне благодарен» Советскому Союзу, который «… остался с нами одинединственный и предложил больше, чем был обязан»4.
На совещаниях правых лидеров коалиционных партий с Прейсом и другими
финансовыми магнатами было решено, что передача пограничных областей ГермаИстория внешней политики СССР... Т. 1. С. 340.
ДВП СССР. Т. 21. Док. 368. С. 519. Там же. Док. 357. С. 508. Документы по истории... Док. 165. С. 263. Новые
документы... С. 128.
3
ДВП СССР. Т. 21. Док. 368. С. 519. Новые документы... С. 129-130.
4
Документы и материалы по истории советско-чехословацких отношений... Т. 3. Док. 352. С. 515; Док. 584. С.
518; Документы по истории... Док. 162. С. 254-256. Документы но истории... Док. 204. С. 312-313.
1
2
79
нии является неизбежной и должна быть проведена как можно раньше, а если коммунисты будут подстрекать народ, то необходимо будет обеспечить порядок, возможно, даже с помощью Германии.
Вечером 20 сентября министр иностранных дел Крофта передал английскому и
французскому посланникам ноты, в которых чехословацкое правительство заявляло
о своем желании содействовать миру во всем мире, но указывало на катастрофические последствия, которые повлекло бы за собой для Чехословакии принятие англофранцузских предложений. Оно указывая, что такие предложения, согласно конституции, должен принимать только парламент, и в соответствии с чехословацкогерманским договором от 1925 г. предложило английское арбитражное разбирательство.
Но ещё до того посланники были секретно информированы Годжей, что если
Бенеш и чехословацкое правительство получат «что-то вроде ультиматума», чтобы
иметь возможность отступить перед «высшей силой», чехословацкое правительство
подчинится, чтобы можно было сказать народу и общественности, что правительство
неизбежно должно было уступить.
Окончательная капитуляция ведущих деятелей республики произошла к концу
дня 21 сентября. В правительственных кругах верили в возможность дальнейших переговоров о практическом осуществлении англо-французского плана, надеялись, что,
может быть, удастся определить новые границы, приемлемые по экономическим, этническим и, пожалуй, военным соображениям. Представления такого рода были самообманом и лишь облегчали капитуляцию. Ведь Германия категорически отказывалась продолжать переговоры, стремилась лишь диктовать условия, а Запад был готов отступать бесконечно1.
О договорных обязательствах СССР перед Чехословакией после 21 сентября
уже не могло быть речи. Согласившись с англо-французскими «пропозициями», чехословацкая сторона открыла путь далеко идущим последствиям. Принятие ультиматума, как признавал Бенеш, означало, что «аннулируются ныне действующие до-
1
Крал В. Дни, которые потрясли Чехословакию. С. 109.
80
говоры Чехословакии»,1 в том числе и пакт о взаимной помощи между СССР и ЧСР.
У Литвинова имелись все основания 21 сентября заявить на заседании 6-й политической комиссии Лиги Наций, что «После принятия Чехословакией ультиматума …
Советское правительство имело моральное право также немедленно отказаться от
этого пакта». СССР не воспользовался своим правом. Решение о ликвидации договора с ЧСР не было принято. Из заявления Литвинова 23 сентября в Лиге Наций вытекало, что действие этого договора, хотя он перестал существовать, считалось СССР
лишь практически приостановленным с тем, что договор вновь вступит в силу, как
только Франция станет выполнять своп договорные обязательства перед ЧСР2.
СССР, по словам Литвинова, всегда «воздерживался от всякого вмешательства
в переговоры чехословацкого правительства с судето-немцами, считая это внутренним делом чехословацкого правительства. Мы воздерживались от всяких советов чехословацкому правительству, считая недопустимым требовать от него уступок
немцам в ущерб государственным интересам … Не давали мы советов также и в обратном направлении»3.
Одним из аргументом в пользу принятия англо-французского плана было
утверждение Э. Бенеша о том, что, если бы Чехословакия отвергла «предложения»,
она оказалась бы в политической изоляции. Чехословакию могли обвинить в том,
что она вовлекла Европу в войну из-за вопроса о своих национальных меньшинствах. Капитуляцию в сентябре 1938 г. оправдывали также утверждением, что если
бы пошли на риск оборонительной войны с Германией, то нация была бы истреблена. Эта аргументация создала плодородную почву для коллаборационизма. По мнению В.Крала, у Э. Бенеша и его окружения в 1938 г. была возможность войти в историю национальными героями, отважившимися повести народ на борьбу с фашизмом. Однако они избрали иную роль — войти в историю капитулянтами4.
Э. Бенеш уже давно продумал свои действия на случай, если Чехословакия будет покинута Западом. Он не скрывал, что в этом случае Чехословакия вернулась бы
к тому же положению, в каком она находилась до 1918 г., то есть смирилась бы с
Документы по истории... Д. 188. С. 293-294. (Примечание № 1).
Документы и материалы кануна... Т. 1. Док. 7. С. 61.
3
ДВП СССР. Т. 21. Док.. 235. С. 370.
4
Крал В. Дни, которые потрясли Чехословакию. С. 111.
1
2
81
немецким господством в Центральной Европе.
О своем решении правительство сообщило народу в заявлении, в котором подчеркивало ультимативное давление Запада и указывало, что советская помощь не является действенной, так как Советский Союз обусловливает ее выполнением Францией своих союзнических обязательств или решением Лиги Наций.
Советский посланник в Праге немедленно заявил протест от имени Советского
правительства, в котором говорилось, что советское правительство протестует против того, что на Советский Союз переносится ответственность за решение чехословацкого правительства.
Э. Бенеш, его Политический комитет и его политические друзья уже в 1938 г.
повторяли, что Чехословакия не могла воевать, так как в военном отношении была
слаба, а политически — изолирована. Однако ссылки на военную слабость были
лишь повторением аргументации, заимствованной у сторонников политики «умиротворения».
Э. Бенеш счиатал, что результатом войны плечом к плечу с СССР могла быть
большевистская революция в Центральной Европе. Э. Бенеш, как и Т. Г. Масарик,
опасался большевистской революции. Гитлера с его военными авантюрами он также
опасался, считая нацизм лишь источником хаоса, из которого могла подняться волна
социальной революции. Единственную гарантию от «разврата социализма или же
непосредственно большевистской революции» он видел в западных державах1.
Иначе сформулированы его объяснения, предназначенные для широкой общественности. В народе были распространены симпатии к СССР. Публичные антисоветские заявления были привилегией Генлейна, Глинки и аграриев. Поэтому Э. Бенеш был вынужден маневрировать. Иногда он объясняет свое нежелание сотрудничать с СССР ссылками на противоречия внутри коалиции, где аграрная партия угрожала бунтом. Следующий его аргумент — ссылки на судьбу республиканской Испании. Если бы Чехословакия согласилась принять советскую помощь, то
Запад также покинул бы ее, как Испанию.
Э. Бенеш создал концепцию, изображавшую капитуляцию как помощь, кото1
Крал В. Дни, которые потрясли Чехословакию. С. 113.
82
рую он и его правительство якобы оказали СССР. Если бы дошло до войны бок о бок
с СССР, утверждал Э. Бенеш, то результатом был бы «крестовый поход против нас и
СССР, в котором Запад присоединился бы к Гитлеру. Гитлер нанес бы СССР поражение, господство фашизма в Европе укрепилось бы, а чешский народ был бы порабощен навечно». Э. Бенеш в июле 1941 г. констатировал: «Тем самым я спас Россию». После победы Советского Союза над Германией в 1945 г. Э. Бенеш намекал,
что в тогдашней ситуации скрывалась возможность поражения. «Лучше всего в таких обстоятельствах сжать зубы, принести жертвы и ждать. Это был лучший выход,
даже если Советский Союз хотел в 1938 г. сражаться с нами вместе с самого начала.
… такая позиция Чехословакии в сентябре 1938 г. отвечала чехословацким интересам. Это была позиция страны и народа, преданных всей остальной Европой. … это
была правильно предугаданная позиция славянского мира». В своих мемуарах он
пишет: «Я пришел к заключению, что, если бы мы отвергли англофранцузский план
и решились вести войну с Германией при поддержке одного лишь Советского Союза, мы пришли бы к тому, что... убийственный план определенных западных реакционных кругов — любой ценой развязать войну между нацизмом и большевизмом... в конце концов, был бы осуществлен с помощью Чехословакии. Я решительно
сказал себе: мы не должны помогать этому. Мы не имеем права втягивать себя и Советский Союз в такую опасность и поэтому не должны делать этого»1.
По мнению В. Крала, Мюнхенское соглашение сохранило нацизм именно для
войны против СССР. В 1938 г. Германия была гораздо более слабым противником.
Мюнхенская капитуляция помогла Гитлеру, и поэтому ее нельзя выдавать за помощь
СССР. К тому же во время сентябрьского кризиса 1938 г. Советское правительство
не скрывало своего негодования по поводу того, что правительство Чехословакии
присоединилось к антисоветской политике «умиротворения».
Отсрочка войны и принесение Чехословакии в жертву послужили только Гитлеру. Мюнхен оказал негативное влияние на отношения между Западом и СССР в
1939-1941 гг. События этих лет отнюдь не подтвердили правильность действий Э.
Бенеша, наоборот, они продемонстрировали пагубные результаты капитулянтской
1
Цит. по: Крал В. Дни, которые потрясли Чехословакию. С. 114.
83
политики чешского руководства в сентябре 1938 г.1
В критические дни сентябрьского кризиса Бенеш действовал только как профессиональный дипломат, а не как ответственный государственный деятель. Он не
использовал иных политических средств и методов, кроме дипломатических. Он
оставался в плену иллюзий, полагая, что реализация англо-французского плана будет
предметом дипломатических переговоров, во время которых он сможет что-либо
спасти для Чехословакии.
Приблизительно за тридцать минут до вручения положительного ответа несколько генералов во главе с генералом Крейчи прибыли к Э. Бенешу и потребовали
у него распустить политические партии, арестовать министров правительства Годжи
и объявить военную диктатуру для спасения республики. Генералы ссылались на
возможность получения советской помощи. Э. Бенеш возражал им, доказывал, что
капитуляция — это единственная реальная возможность2.
Хотя антикапитулянтски настроенные круги и подчеркивали необходимость того, чтобы решения принимал народ и парламент, многие их представители одновременно поддерживали иллюзии о позиции Э. Бенеша.
Растерянность, колебания и нерешительность военно-политического руководства не давали возможность что-либо спасти. К. Крофта не скрывал от С. С. Александровского, что Чехословакия превращается в фикцию, правительство утрачивает
свое значение, у него уже нет собственной политической линии. Недалек момент,
когда Чехословакия станет привеском гитлеровской Германии. Во внешнеполитическом отношении республика будет нейтрализована и окажется под покровительством четырех держав, которым нельзя доверять3.
22 сентября в Праге и других городах состоялись демонстрации протеста. Правительство Годжи было отправлено в отставку. Во главе нового правительства стал
генерал Сыровы, бывший командующий чехословацких легионов во время интервенции в Советской России. Члены правительства Годжи договорились со специальным политическим комитетом «обеспечить контакт неполитического правительства
Крал В. Дни, которые потрясли Чехословакию. С. 115.
Там же.. С. 125.
3
Там же. С. 344.
1
2
84
с политической общественностью». Правительство генерала Сыровы заявило, что
перенимает все международные обязательства прежнего правительства, а, следовательно, и позорное решение о передаче Германии пограничных областей Чехословакии.
Бенеш сразу же после прихода к власти генерала Сыровы произнес свою известную речь, самым сильным аргументом которой было обещание, что он имеет
«свой план на все случаи».
22 сентября английский премьер-министр снова встретился с Гитлером в Годесберге на Рейне. Гитлер, которого уступчивость чехословацкого правительства
только побуждала повышать свои требования, потребовал от Англии согласия на немедленное занятие пограничных областей, а сверх этого и на занятие других областей, в которых немцы составляли незначительное меньшинство. Он требовал, чтобы
были выполнены и территориальные требования Венгрии и Польши1.
Выступила и Польша с ультимативным требованием немедленной передачи ей
Тешинской области.
Чемберлен был согласен пойти на новые уступки, но понимал, что английская
общественность к этому еще не подготовлена. Переговоры зашли в тупик. 23 сентября ночью, когда Германия в ультимативной форме потребовала, чтобы пограничные
области Чехословакии были эвакуированы 26-28 сентября, переговоры остановились
на мертвой точке. Чемберлен принял меморандум с требованиями Гитлера для обсуждения в Лондоне.
Правительства Англии и Франции хотели создать впечатление, что они согласны выступить в защиту Чехословакии против гитлеровского диктата. Во Франции были проведены некоторые мобилизационные мероприятия, а в Англии начали
рыть щели и траншеи. Одновременно правительства обоих государств начали лихорадочно обрабатывать общественное мнение. Печать расписывала ужасы будущей
войны и заявляла, что Чехословакия не стоит этих больших жертв.
Мобилизация в Чехословакии встретила огромную поддержку всего народа.
Занятие чехословацкими войсками пограничных укреплений сразу же покончило с
1
Поп И. И. Чехословацко-венгерские отношения 1935 -1939 гг. М., 1972. С. 111.
85
генлейновским террором, начавшим свирепствовать после 21 сентября в некоторых
окраинных областях1.
Советский Союз снова начал вести переговоры с Румынией, обеспечил прямую авиасвязь с Чехословакией, передвинул армию к своей юго-западной границе и
заверил Чехословакию, что советская авиация может немедленно и эффективно
вступить в бой. Советский Союз отразил угрозу Чехословакии со стороны Польши,
заявив ночью 23 сентября польскому правительству, что в случае агрессии против
Чехословакии правительство СССР денонсирует польско-советский пакт о ненападении, заключенный в 1932 г.
Чехословакия располагала последней возможностью для защиты своих границ
и своей независимости. Чехословакия располагала боеспособной и хорошо вооруженной армией. Более чем вероятно, что вскоре после начала конфликта прогрессивные силы Англии и Франции, а также стран Малой Антанты заставили бы свои правительства выступить на стороне Чехословакии.
Но правительство не отвергло со всей решительностью и энергией даже Годесбергский меморандум, переданный ему 24 сентября. Оно указало, что настаивает
на принятии англо-французских предложений от 19 сентября 1938 г. и что дальнейшие требования Гитлера являются неприемлемыми. Даже этот уклончивый отказ чехословацкое правительство не имело мужества отстаивать и обещало английскому
правительству свою ноту не опубликовывать2.
Гендерсон убеждал английское правительство, что необходимо заставить Чехословакию принять требования, согласованные в Годесберге. В том же духе действовал и американский посол в Париже Буллит.
26 сентября президент США в специальном личном послании призвал Гитлера, Бенеша, Даладье и Чемберлена, а затем и Муссолини, продолжать переговоры и
не прибегать к решению спорного вопроса силой оружия. В соответствии с этой
инициативой дипломатические представители западных государств передали чехословацкому правительству «мирные» призывы своих правительств.
Чемберлен послал Гитлеру через своего представителя Гораса Вильсона лич1
2
Внешняя политика Чехословакии… С. 536.
Там же. С. 538.
86
ное письмо, в котором указывал, что Гитлер может получить все, что он требует, но
нужно лишь немного терпения. Вскоре Гитлер произнес перед несколькими тысячами собравшихся нацистов подстрекательскую речь против Чехословакии, в которой
угрожал Чехословакии уничтожением и в то же время уверял общественное мнение
европейских стран, что требование передать Германии чешские пограничные области является его последней территориальной претензией.
Чехословацкое правительство с готовностью согласилось принять участие в
конференции, предложенной США. Бенеш обратился к президенту США с просьбой,
чтобы США хотя бы формально показали, что они заинтересованы в сохранении Чехословакии и что будут поддерживать ее дело. Вместо этого президент США в своем
послании Гитлеру, Бенешу, Чемберлену и Даладье просил государственных деятелей
«не прекращать переговоров, направленных на мирное, справедливое и конструктивное решение вопросов, о которых идет речь».
Правительство ЧСР еще одним шагом ослабило свои позиции. Бенеш 26 сентября начал непосредственные переговоры с президентом Польши. Посланник в
Варшаве явился к польскому президенту и унизительным образом просил «великий
польский народ понять маленькую Чехословакию». Он передал письмо Бенеша, в
котором выражалось согласие Чехословакии уступить Польше Тешинскую область,
не требуя даже за это помощи против германской агрессии.
Галифакс указал чехословацкому правительству, чтобы оно прекратило «дипломатическое маневрирование» и вело переговоры с поляками нормальным путем.
В то же время Чехословацкое правительство стало получать из Лондона и Парижа все более настойчивые советы «не делать проволочек и уступить возможно
быстрее, поскольку в принципе на уступку пограничных областей оно согласно»1.
Чехословацкое правительство готово было выполнить новые требования и
просило только дать ему достаточный срок для выполнения этих требований, а также
молило об арбитраже президента США.
На первый план в качестве «посланца мира» вышел Бенито Муссолини, приглашённый для этой роли Чемберленом и Рузвельтом. Чемберлен гарантировал Мус1
Внешняя политика Чехословакии… С. 542.
87
солини, что его роль в качестве посредника в общем не будет затруднительной, поскольку чехословацкое правительство в принципе согласно уступить пограничные
области. Гитлер по телефону получил предложение Муссолини о проведении конференции четырех держав (Англии, Франции, Германии и Италии). Английское и
французское правительства это приглашение немедленно приняли.
Конференция была назначена на 29 сентября 1938 г.в Мюнхене. Чехословацкое правительство выразило пожелание, чтобы окончательной датой оккупации отдельных областей Чехословакии вместо 31 октября было намечено 15 декабря 1938 г.
Однако и эта покорная и унизительная мольба вызвала недовольство английского
правительства. Об участии в конференции чехословацкое правительство не решалось
просить. Открыто этот вопрос перед английским правительством поставил только
советский посол в Лондоне. Галифакс дал уклончивый ответ.
Муссолини предложил «свой» проект, который ему приготовил Гитлер. Это
предложение после краткого обсуждения, в ходе которого французский премьерминистр формально потребовал заверения, что речь идет не об уничтожении Чехословакии, а лишь об обеспечении мира, было принято. В договоре, заключенном четырьмя державами, делалась ссылка на роковой шаг чехословацкого правительства,
принявшего англо-французские предложения от 21 сентября 1938 г., как на «соглашение, достигнутое в вопросе уступки территории судетских немцев», и устанавливались стадии и условия оккупации этой территории1.
Чехословакия получила ничего не стоящие обещания о гарантиях, которые
Германия и Италия обусловливали удовлетворением требований Польши и Венгрии.
Принятый на конференции документ был передан Чехословакии оскорбительным
для нее образом, дававшим понять, что Англия и Франция уже вообще не заинтересованы в своем бывшем союзнике.
Правительство Чехословакии было поставлено перед решением, хочет ли оно,
несмотря ни на что, защищать независимость и существование своего государства
или оно пойдет на еще худшую и еще более унизительную капитуляцию. Оно имело
возможность отвергнуть диктат и встать на защиту своей страны. Чехословацкая ар1
Внешняя политика Чехословакии… С. 544.
88
мия еще занимала пограничные укрепления, штурмовать которые германские генералы не осмеливались. К президенту и в правительство поступали тысячи писем и
приходили многочисленные делегации, требовавшие оказать сопротивление диктату.
СССР доказывал свою готовность оказать Чехословакии немедленную помощь. Даже 30 сентября, после Мюнхенской конференции, было еще не поздно. Но
правительство оставалось верным политике капитуляции. От возмущения народа оно
застраховало себя проведенной мобилизацией.
30 сентября 1938 г. чехословацкое правительство приняло мюнхенский диктат.
Свое решение оно обосновывало тем, что якобы сохраняет мир во всем мире, а вместе с тем и чехословацкий народ от полного уничтожения.
Мюнхен явился преддверием второй мировой войны, унесшей миллионы человеческих жизней, причинившей неимоверные материальные разрушения и уничтожившей невосполнимые культурные ценности. Как временная, но серьезная неудача всех попыток создать систему коллективной безопасности, как открытый путь
фашистской агрессии, Мюнхен означал победу вооруженного насилия над стремлением обеспечить уважение международных договоров1.
Мюнхенский диктат существенно ограничил возможности чехословацкого
народа и его борьбе за национальную независимость.
§3.2. Внешняя политика Чехословакии в период «Второй республики»
9 октября 1938 г. Народный комиссариат иностранных дел СССР запросил,
желает ли Чехословакия, чтобы ее будущие границы и независимость были гарантированы также и Советским Союзом. Но министерство иностранных дел Чехословакии 12 октября ответило, что этот вопрос могут решить только державы, участвовавшие в мюнхенских переговорах.
На территории Чехословакии вместо ранее существовавших буржуазных партий была образована правительственная фашистская партия — так называемое
«Национальное объединение», а из реформистских партий в качестве «лояльной оппозиции» возникла так называемая «Национальная партия труда», само название которой преследовало цель обмана трудящихся масс.
1
Внешняя политика Чехословакии… С. 548.
89
Внешняя политика «второй республики» основывалась на безоговорочном
подчинении гитлеровским приказам. Сразу же после занятия поста министра иностранных дел Хвалковский в беседе с временным поверенным в делах германской
миссии в Праге Хенк заявил, что хочет сделать все, что в его силах, чтобы удовлетворить Германию. Во время беседы с Риббентропом, состоявшейся 13 октября,
Хвалковский поносил все домюнхенское прошлое Чехословакии и заверял, что со
старой политикой покончено. Он выразил готовность чехословацкого правительства
порвать все прежние договоры. Позднее на аудиенции у Гитлера он повторил, что
полностью хочет выполнить все желания Берлина, и просил дать новому чехословацкому правительству «срок для исправления».
Предложения Хвалковского были высокомерно приняты как нечто само собою
разумеющееся. Гитлер заявил, что если Чехословакия поймет, что она безоговорочно
принадлежит к германской сфере, то Германия, может быть, даст чехам возможность
жить. В противном случае будет плохо. Если в Праге поймут, что английские и
французские гарантии также ничего не стоят, как и прежние ее союзы, то тогда постепенно могут развиться удовлетворительные отношения1.
Хвалковский предложил правительству новый курс внешней политики, который и был принят правительством: «Наша внешняя политика после разрешения мучительных территориальных вопросов будет политикой небольшого нейтрального
государства, как, например, Дании. Это будет политика покорности. Чем скорее
уменьшится ее политическая часть, тем большее значение приобретет ее экономическая и торговая часть».
Первым актом внешней политики Чехословакии после Мюнхена было осуществление мюнхенского диктата. Чехословацкие пограничные области должны были быть эвакуированы до 10 октября. Установленные еще в Мюнхене четыре зоны
были до 7 октября одна за другой заняты Германией. Пятую зону до 10 октября
должна была определить международная комиссия, получившая также полномочия
определить территорию, на которой должен быть проведен плебисцит. Председателем комиссии стал статс-секретарь министерства иностранных дел Германии
1
Внешняя политика Чехословакии… С. 552.
90
Вайцзекер, получивший от Гитлера строгий приказ установить границу пятой зоны в
основном в соответствии с линией, предложенной Гитлером во время переговоров в
Годесбсрге1.
Стало ясно, что Гитлер получит все, в чем Чемберлен под давлением общественного мнения вынужден был отказать ему во время переговоров, предшествовавших Мюнхену. Германия потребовала всю территорию, на которой по проведенной в крайне враждебном к чехам духе переписи 1920 г. был установлен 51 процент
населения, пользующегося немецким «разговорным языком». Чехословацкий делегат потребовал, чтобы в основу была положена перепись 1930 г. и немецкими областями считались только те, в которых насчитывалось не менее 75 процентов действительно немецкого населения. Делегаты западных держав, сепаратно договорившись с Германией, подписали четырехстороннее соглашение о принятии немецкой
точки зрения и на заседании комиссии предложили ее чехословацкому делегату как
новый диктат.
В результате к Германии отошли города и населенные пункты с большинством
чешского населения, которое волновалось, посылало петиции протеста и хотело обратиться к правительствам держав, участвовавших в мюнхенском сговоре. Чехословацкое министерство иностранных дел путем секретных переговоров пыталось получить поддержку Соединенных Штатов Америки. Однако американская миссия в
Праге ответила, что американское правительство никакого отношения к Мюнхену не
имело и не имеет, а поэтому в проведение мюнхенского соглашения вмешиваться не
может.
По приказу Гитлера международная комиссия на своем заседании 13 октября
приняла решение о том, что плебисцит проводиться не будет.
В последующие дни Германия захватила районы чисто чешской территории:
часть Ходского района, Северной Чехии, Северной Моравии, Бржецлавского района
и Йиндршихув-Градецкого района. Переговоры об этих нарушениях происходили в
начале ноября. Немецкие представители получили от Гитлера приказ, чтобы в принципе чехам ничего не возвращать. Лишь в исключительных случаях, если в соответ1
Поп И. И. Чехословацко-венгерские отношения 1935 -1939 гг. М., 1972. С. 125.
91
ствующих районах чешское население будет составлять не менее 90 процентов,
можно будет из захваченного кое-что возвратить. В случае возражения чехов немецкие представители должны были им пригрозить, что «фюрер» займется этим сам и
тогда им будет еще хуже.
Кульминационным пунктом явилось заявление нацистов, что они крайне
сдержаны и в интересах мира приносят столь большие жертвы, что даже не требуют
Брно, Йиглаву, Ческе-Будеёвице и Оломоуц, то есть города с подавляющим большинством чешского населения или (как, например, Йиглава) расположенные глубоко
внутри страны.
Правящие кругов Чехословакии получили наглядные доказательства того, что
никакие уступки не могут остановить агрессора, решившего уничтожить их страну.
На последнем заседании 21 ноября 1938 г. международная комиссия полностью
санкционировала любой произвол. Германия добилась того, что комиссия больше
уже никогда не собиралась. В начале 1939 г., когда немецкие власти уже получили
приказ готовить оккупацию Чехословакии, была приостановлена работа по демаркации границы.
Правительство Бека прервало переговоры о предложениях Бенеша от 26 сентября и предъявило чехословацкому правительству новый ультиматум, требуя немедленной уступки Тешинской области. Чехословацкое правительство покорилось
диктату и немедленно 1 октября освободило территорию, на которой проживало
свыше 120 тысяч чехов. Польские руководители поддержали также попытку венгров
захватить Закарпатскую Украину, чтобы тем самым создать общую польско-венгерскую границу. Этот новый грабеж гитлеровская Германия временно запретила,
так как германский генеральный штаб не хотел образования компактного польсковенгерского блока, который пересекал бы ее коммуникации с юго-востоком, и требовал, чтобы Словакия пока оставалась в составе ослабленного чехословацкого государства, подчиняющегося Германии1.
С территориальными требованиями выступила и Венгрия. 1 октября 1938 г.
Чехословакия дала согласие обсудить эти требования в смешанной комиссии. 6 ок1
Внешняя политика Чехословакии… С. 556.
92
тября было заключено так называемое Жилинское соглашение, по которому словацкие людяки и другие буржуазные партии Словакии объединились в единую партию,
захватившую власть в Словакии и образовавшую автономное правительство во главе
с Тисо. Пражское правительство согласилось, чтобы словацкие клерикалы вели самостоятельные переговоры, в частности с Венгрией, проводившиеся ими от имени
Чехословакии.
По примеру Гитлера венгры во время переговоров в Комарно требовали передачи им всех областей, в которых, согласно переписи 1910 г., свыше 50 процентов
населения составляли венгры. Словацкие представители защищали этнографическую
линию границы в соответствии с переписью 1930 г.1
Венгерские требования поддержала и Италия. Гитлеровская Германия использовала эти переговоры в целях дальнейшего ослабления Чехословакии. 14 октября в
беседе с министром иностранных дел Хвалковским Гитлер предложил Чехословакии
пойти на уступки венграм и договориться с ними. Когда Хвалковский указал, что переговоры ведет словацкое правительство, которому по желанию Берлина пражское
правительство предоставило широкие полномочия, Гитлер стал поучать его, что в
вопросах внешней политики центральное правительство должно взять на себя ответственность также и за Словакию. Одновременно Германия уже вела прямые переговоры со словацкими фашистами. Германия не хотела, чтобы Венгрия Хорти, поддерживаемая Италией и Польшей, слишком сильно укрепилась за счет Чехословакии2.
Германское правительство признало требования Венгрии на Кошице, Ужгород и Мукачево, но старалось ограничить аппетиты венгров на Закарпатскую Украину. Германия не допустила также, чтобы арбитром в споре, как это предлагали Италия и Венгрия, наряду с державами, подписавшими мюнхенское соглашение, являлась также Польша. В этом случае проявились противоречия между Германией и
Италией. Разумеется, эти противоречия не были настолько сильными, чтобы привести к разрыву между ними.
3 ноября 1938 г. в Вене собралась конференция, на которой Чехословацкая и
1
2
Поп И. И. Чехословацко-венгерские отношения 1935 -1939 гг. М., 1972. С. 125.
Внешняя политика Чехословакии… С. 557.
93
венгерская делегации признали германский и итальянский диктат. Обширные словацкие и украинские территории, включая Кошице, Ужгород и Мукачево, отошли к
Венгрии.
Венский арбитраж на время приостановил дальнейшее отторжение чехословацкой территории. У Чехословакии была отобрана территория в 41 098 квадратных
километров с населением 4879 тысяч человек, из которых свыше 1250 тысяч были
чехами и словаками. На оставшейся территории (99 395 квадратных километров)
осталось население в количестве почти 10 миллионов человек, в подавляющем
большинстве чехи, словаки и украинцы. Немцев в Чехословакии осталось около 400
тысяч, венгров — около 100 тысяч. На захваченную у Чехословакии территорию падала основная часть добычи угля в республике, большая часть производства энергии
и предприятий металлургической и химической промышленности, а также значительная часть предприятий легкой промышленности. На оставшейся территории
сельское хозяйство преобладало над промышленностью. Границы пересекали главные транспортные коммуникации и делали невозможной экономическую консолидацию оставшейся территории. Они не являлись также стратегическими рубежами
для успешной обороны от вражеского нападения.
Изувеченное таким образом государство было ослаблено еще и изменением
его внутренней структуры. Чехословакия превратилась в Чехо-Словакию. Центральная власть была сильно ослаблена. Образовался конгломерат различных составных
частей: Чешских земель, Словакии, Карпатской Украины, в дела которых фашистская Германия вмешивалась непосредственно, минуя чехословацкие центральные
власти.
Предполагалось, что через Моравию будет проложена экстерриториальная автострада, а по чехословацким дорогам будет разрешен свободный проезд германских
воинских частей.
Но даже уступчивое правительство «второй республики» Чехословакии не завоевало большей благосклонности Гитлера. Во время визита Хвалковского в Берлин
в январе 1939 Гитлер обвинил в неблагодарности чехов, которые не хотят согласиться со своей судьбой, интригуют против Германии и опять проявляют свою «манию
94
величия»1.
Над Чехословакией снова опустился мрак неуверенности. Английские и французские участники мюнхенского сговора старались найти способ, который позволил
бы им раз и навсегда избавиться от этой неприятной обязанности, вытекающей из
мюнхенского соглашения. На состоявшемся в Париже 24 ноября 1938 г. совещании
английских и французских представителей Чемберлен предложил, чтобы Чехословакии были предоставлены только коллективные гарантии, то есть гарантии, данные
всеми четырьмя державами (Англией, Францией, Германией и Италией) одновременно. При растущей зависимости Италии от Германии это означало, что эти гарантии остались бы на бумаге и по отношению к Чехословакии вообще не имели бы силу2.
В конце 1938 г. вопрос о гарантиях чехословацких границ поставило перед
германским министром иностранных дел итальянское правительство. Нацисты откровенно ответили, что Чехословакия зависит только от Германии и поэтому гарантии любой другой державы не имеют никакой цены.
В начале февраля 1939 г. английское правительство снова запросило Германию
о гарантиях Чехословакии. Этим случаем воспользовалось и пражское правительство. Хвалковский вел переговоры с чиновником германской миссии в Праге. Со
времени Мюнхена в Праге уже не было германского посланника и с министром вел
переговоры сначала поверенный в делах, а позднее только один из второстепенных
чиновников миссии. Пражское правительство направило четырем державам меморандум, в котором напоминало об обязательстве гарантировать чехословацкие границы и со своей стороны обещало полный нейтралитет. Германское правительство
было информировано об этом меморандуме, но уже не могло помешать отправке его
остальным державам, участвовавшим в мюнхенском совещании, и рассматривало
его как недопустимую попытку со стороны Чехословакии освободиться от германского диктата. Министерство иностранных дел Чехословакии оправдывалось тем,
что чехословацкое правительство ошибочно поняло «рекомендацию» Гитлера Хвалковскому оставить попытки играть роль великой державы и заниматься своими соб1
2
Внешняя политика Чехословакии… С. 560.
Там же. С. 561.
95
ственными делами.1
Чехословацкая нота была последней попыткой дипломатии «второй республики» добиться выполнения обещаний, данных в Мюнхене.
Враждебное отношение западных держав к Чехословакии находило свое выражение и в отказе Англии и Франции оказать обещанную нотой от 19 сентября 1938
г. экономическую помощь 1 . Она была ограничена предоставлением займом в размере 6 миллионов фунтов стерлингов и «подарком» в сумме 4 миллионов фунтов, который был предназначен для поддержки беженцев, переехавших в Англию из пограничных областей.
Гитлеровская Германия хорошо понимала, что Чехословакия, даже ослабленная, никогда не будет надежным сателлитом. Она решила не оставлять чехословацкую территорию в руках ненадежной чешской буржуазии и установить над ней
свою непосредственную власть 2. 21 октября 1938 г., в тот же день, когда правительство Берана запретило деятельность коммунистической партии, — германский генеральный штаб обсуждал план, по которому в соответствии с проводившимися военными приготовлениями хотел ликвидировать остатки чешского государства. 17 декабря 1938 г. уже были даны самые подробные инструкции. Это должны были быть
скорее «полицейские меры», проводимые силами армии мирного времени без дополнительной мобилизации. В январе и феврале 1939 г. была проведена дальнейшая
техническая и политическая подготовка нового гитлеровского преступления.
Политическими силами, при помощи которых Гитлер преследовал и разобщал
народы Чехословакии и вызывал разложение в ослабленном государстве, являлись
главным образом пронацистское немецкое меньшинство и словацкие фашисты.
Большая часть привилегированного немецкого меньшинства чувствовала себя
в чешской среде изолированной и требовала в соответствии с мюнхенским соглашением предоставления ей возможности выезда в Германию. Однако ответ из Берлина
был категоричен: немцы не должны покидать чешские земли3. Под давлением Германии пражское правительство также отказывалось удовлетворить стремление чешВнешняя политика Чехословакии… С. 562.
Там же. С. 564.
3
Там же. С. 565.
1
2
96
ского меньшинства на захваченной территории сохранить гражданство Чехословакии.
Нацистские провокации против чешского населения особенно стали учащаться
с начала 1939 г.
Словацкая буржуазия пыталась использовать Мюнхен для того, чтобы устранить из словацкой экономики чешскую конкуренцию.
8 октября на секретный меморандум Риббентропа о дальнейшем решении
словацкого вопроса Гитлер ответил, что в соответствии с точкой зрения генерального штаба считает Жилинское соглашение — то есть автономию Словакии — наиболее выгодным для Германии. Самостоятельная Словакия не имела бы надежной экономической базы1.
Министры-члены людяцкой партии в Словакии тесно сотрудничали с руководителями немецкого меньшинства в Словакии.
Даже в тот период, когда официальная политика Германии признавали автономию Словакии как наиболее выгодное решение вопроса, Геринг подстрекал словацких фашистов добиваться полной самостоятельности2.
12 февраля Гитлер вызвал к себе представители людяцких сепаратистов Туку.
Он подчеркнул, что, чехи все еще продолжают считать себя форпостом славянства,
вместо того чтобы быть форпостом Европы в борьбе против большевизма. Он не
может уже гарантировать существование Чехословакии, но мог бы гарантировать
существование независимой Словакии, если бы словаки в удобный момент сумели
отказаться от своего сообщества с чехами. Иначе он выдаст их на произвол венгров.
Словацкие националисты начали проводить по отношению к пражскому правительству политику шантажа и угроз. Они предъявили требование снизить долю
Словакии в общегосударственном бюджете и увеличить экономическую помощь Чехии Словакии. Они также выдвинули требование предоставить им еще большую
роль в руководстве общегосударственной политикой.3
Чехословацкое правительство и не думало о каком-то сопротивлении дальВнешняя политика Чехословакии… С. 567.
Поп И. И. Чехословацко-венгерские отношения 1935 -1939 гг. С. 127.
3
Внешняя политика Чехословакии… С. 568.
1
2
97
нейшему разгрому государства. Хвалковский лишь спрашивал германскую миссию,
обоснованно ли ссылаются словацкие националисты на обещания Геринга. Он уверял, что правительству и в голову не придет сделать что-нибудь такое, что не соответствовало бы желанию Берлина.
Германское правительство потребовало, чтобы отторжение Словакии было
проведено не как соглашение с пражским правительством, как это предлагал Хвалковский, а как результат полного распада и гибели чешского государства. Оно при
этом предложило, чтобы пражское правительство действовало по собственному
усмотрению. На вопросы чехословацких властей, имеют ли основание слухи о скором захвате Чехии и Моравии, Берлин и германская миссия в Праге ответили, что
эти слухи являются вздором, так как Германия якобы выполняет принципы мюнхенского соглашения и венского арбитража1.
Пражское правительство сочло этот ответ за разрешение Берлина на действия,
которые помогли бы сохранить единство Чехословакии. 10 марта 1939 г. оно сместило экстремистских словацких министров и начало переговоры об образовании словацкого правительства. Важные пункты Словакии были заняты воинскими частями.
Германское правительство возражений не имело. Однако словацкие шовинисты немедленно нашли убежище в Вене.
В марте в Братиславу был послан В. Кеплер, статс-секретарь по специальным
заданиям, то есть высший чиновник министерства иностранных дел Германии, для
того чтобы организовать отторжение Словакии от Чехии и устроить посылку словацким правительством в Берлин «просьбы о помощи». 11 марта он телеграфировал,
что все попытки вызвать столкновение не удались, так как чешская армия ведет себя
более чем сдержанно, что означает необходимость прибегнуть к прямому насилию2.
По приказу из Берлина немецкие фашисты предприняли в Чехии и Моравии
ряд провокаций, которыми хотели спровоцировать чешское население на насильственные действия. Германская печать немедленно начала расписывать об антинемецких бесчинствах в Чехии.
13 марта Гитлер вызвал к себе премьер-министра смещенного словацкого пра1
2
Внешняя политика Чехословакии… С. 568-569.
Там же. С. 570.
98
вительства Тисо. Гитлер заявил ему, что Чехословакия отнеслась к его великодушию, проявленному в Мюнхене, с неблагодарностью. Но и Словакия не вела себя
так, как он ожидал от нее. Если Сидор и другие руководители словацких фашистов
не выступят против чехов более решительно, он якобы больше не может препятствовать венграм, стремящимся захватить Словакию, ибо это вызывает негодование у его
венгерских друзей в Будапеште. Если Словакия не провозгласит себя немедленно независимым государством, то ее оккупируют венгры.
Тисо охотно обещал выполнить требования Гитлера. 13 марта собрался словацкий парламент, который провозгласил «самостоятельность» словацкого государства1.
Немедленно попыталось провозгласить независимость и правительство Закарпатской Украины, обратившееся к Гитлеру с просьбой о его признании и защите.
Однако министерство иностранных дел Германии в ответ послало только личное
указание консулу в Хусте, чтобы это правительство не пыталось оказывать сопротивление, так как Германия сожалеет, но в данной ситуации не может установить над
нею протекторат.
Немецкий представитель вёл переговоры с Хвалковским, во время которых
высокомерно заявил, что за неопределенность обстановки отвечает только чешское
правительство, не сумевшее изменить направление своей политики. Хвалковский,
извиняясь, заявил, что это изменение было бы уже давно проведено, если бы это было в его власти. Он направил германской миссии письмо, в котором просил, чтобы
Гитлер принял президента Гаху.
В тот момент, когда Гаха и Хвалковский приехали в Берлин, германская армия
уже занимала Остраву и чешско-польскую территорию, где натолкнулась на сопротивление чешских воинских частей. Но это сопротивление было дезорганизовано и
сломлено сверху предательской антиконституционной и преступной акцией Гахи и
Хвалковского.
В ночь с 14 на 15 марта 1939 г. Гитлер принял Гаху и Хвалковского. Гаха заявил, что всегда сомневался, являлось ли для Чехословакии счастьем ее само1
Внешняя политика Чехословакии… С. 571.
99
стоятельное государственное существование. Он осуждал домюнхенскую республику за ее демократический характер. Он заявил, что верит, что в дальнейшем судьба
Чехословакии в руках Гитлера будет обеспечена. Гитлер упрекал чехов, что они отнеслись с неблагодарностью к его великодушию, и заявил, что уже перестал защищать Чехословакию от венгерского нападения и одновременно дал приказ германским войскам о вторжении и включении Чехии и Моравии и состав Германской империи. Он требовал, чтобы президент гарантировал, что этому вторжению не будет
оказано сопротивление. Гаха робко пытался возражать. Он говорил о технических
трудностях и о возможности разоружения чехословацкой армии иным путем, помимо вторжения германских армий. Гитлер отверг всякие возражения, а Геринг угрожал, что германская авиация готова немедленно уничтожить чешские города. Тогда
Гаха и Хвалковский незаконно и антиконституционно приняли ультиматум, обязывавший разоружить чехословацкую армию, передать все оружие и военное снаряжение гитлеровцам при полном сохранении порядка и непрерывности производства и
функций органов общественного управления. Они также подписали договор, и котором заявили, что передают судьбу чешского народа в руки фюрера Германской империи.
Рано утром 15 марта 1939 г. германские войска заняли территорию, которая по
принятому 16 марта решению Гитлера была объявлена так называемым протекторатом.
О подготовке гитлеровского нападения на Чехословакию западным державам
было известно еще в начале марта. В соответствии с инструкциями своих правительств 13 марта английский и французский послы в Берлине настойчиво рекомендовали
чехословацкой миссии, чтобы Прага воздержалась от каких-либо действий против
немцев в Чехословакии и установила непосредственный контакт с Берлином.
Когда преступление против Чехословакии было совершено, то мюнхенцы на
западе восприняли известие о нем с чувством облегчения. 14 марта 1939 г. Боннэ говорил английскому послу о том, что события показывают, что чехословацкое государство неспособно к самостоятельному существованию. 15 марта Галифакс заявил
французскому послу, что для западных держав из этих событий вытекает «уравно-
100
вешивающая выгода»: «естественным способом» покончено с обязательством предоставить Чехословакии гарантии, что было для Англии и Франции «несколько тягостным».
В палате общин Чемберлен сосредоточил свою аргументацию на том, чтобы
«доказать», что в результате гибели Чехословакии английское правительство избавлено от всяких обязанностей по отношению к ней. Сразу же английское правительство предложило Английскому банку немедленно прекратить выплату английского
послемюнхенского займа.
15 марта 1939 г. французское правительство инструктировало своего посла в
Берлине, чтобы он протестовал против «явного нарушения буквы и духа соглашений, заключенных в Мюнхене в сентябре прошлого года», и заявил, что его правительство «не может признать новую обстановку, созданную в Чехословакии действиями империи, и оставляет за собой свободу действий в отношении последствий,
которые они могут за собой повлечь».
Для английского правительства и такой жест был слишком сильным. Вечером
15 марта Галифакс сообщил французскому представителю, что он не намерен ничего
предпринимать, кроме официальной отмены визита министра торговли в Берлин.
Чемберлен 16 марта также заявил и палате общин, что правительство до сих пор не
заявило своего протеста, и отказался дать заверения, что такой протест будет сделан.
Лишь после того, как было получено сообщение о неблагоприятной реакции в балканских странах, Гендерсон 17 марта вечером получил инструкцию «информировать
германское правительство» о том, что английское правительство «рассматривает события прошедших нескольких дней как явное нарушение мюнхенского соглашения
и отрицание духа, в котором участники этого соглашения обязались сотрудничать
для достижения мирного решения». К информации был приложен протест «против
изменений, произведенных в Чехословакии германской военной акцией», которая
«не имеет законного основания». Отсюда видно, что английская формулировка была
еще более слабой, чем французская.
Спустя несколько дней после этого протеста английское правительство согласилось с тем, чтобы чехословацкое золото, помещенное в Английском банке, через
101
посредство Банка для международных расчетов в Базеле было передано в руки Имперского банка в Берлине.
Советское правительство ответило на германскую ноту о ликвидации Чехословакии ясно и четко. Оно отвергло обвинения по адресу Чехословакии и ее народа и
отказалось признать законность документа, подписанного Гитлером и Гахой. «Чехословацкий президент Гаха, подписывая берлинский акт от 15 сего месяца, не имел на
это никаких полномочий от своего народа и действовал в явном противоречии с параграфами 63 и 65 чехословацкой конституции и с волей своего народа. Вследствие
этого означенный акт не может считаться имеющим законную силу». Далее Советский Союз в своей ноте стал на сторону чешского народа: «При отсутствии какого
бы то ни было волеизъявления чешского народа оккупация Чехии германскими войсками и последующие действия германского правительства не могут не быть признанными произвольными, насильственными, агрессивными... Ввиду изложенного
Советское правительство не может признать включение в состав Германской империи Чехии, а в той или иной форме также и Словакии правомерным и отвечающим
общепризнанным нормам международного права и справедливости или принципу
самоопределения народов»1.
Таким образом, только Советский Союз выразил на международной арене свой
протест и решительное несогласие с этим произволом и выдвинул принципы, на основе которых чешский и словацкий народы снова могли добиться своей свободы.
1
Внешняя политика СССР. Сборник документов, т. IV, М., 1946. С. 410-411.
102
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Внешней политике Чехословакии 20-30-гг. были свойственны проявления стабильности, которые обнаруживались, несмотря на постоянные конъюнктурные изменения.
В качестве «страны центра» ЧСР, по убеждению руководителей и идеологов ее
внешнеполитического курса, имела возможность и право претендовать на особую
миссию в системе международных отношений Европы. Согласно официальной доктрине, ЧСР была призвана служить «мостом, который соединяет Запад и Восток».
Возникшее в результате первой мировой войны равновесие сил в Европе чехословацкая официальная доктрина отождествляла с системой отношений, закрепленной Версальским и сопутствующими ему договорами. «Европейское равновесие сил» рассматривалось преимущественно в юридической, международно-правовой плоскости.
Союзническое объединение между Чехословакией, Югославией и Румынией,
Малая Антанте, стало одной из основ внешней политики ЧСР, ее концепции. Кроме
того, особую роль играли отношения с Францией. Это объяснялось тем, что правящие круги страны понимали, что собственными силами ЧСР не сможет обеспечить
свою безопасность, не говоря уже о безопасности Центральной Европы. Таким образом, коалиционный принцип оставался одной из неизменных установок внешней политики Чехословакии.
Следует отметить, что ЧСР, с одной стороны, была объектом политических интриг великих держав (Франции, Англии, США), а с другой, сама стремилась подчинять своему влиянию малые государства (Австрию, Венгрию, Югославию, Румынию). Эта двойственность обусловливала и характер чехословацко-французских отношений. Будучи привилегированным младшим партнером Франции, Чехословакия
являлась инструментом французской гегемонии в Центральной Европе, Дунайском
бассейне и на Балканах. В то же время зависимость ЧСР от Франции была не односторонней, а взаимной, хотя, конечно же, не равновеликой, ибо слишком разнились и
размеры территории, и экономический потенциал, и военная мощь двух союзнических государств.
103
Ориентированная на Францию внешняя политика ЧСР становилась составной
частью международных отношений Европы, страна неизбежно втягивалась в ту
борьбу, которая развертывалась вокруг французской гегемонии. Для внешней политике Чехословакии 30-х годов возобладала тенденция к развитию мирных отношений
с Советским Союзом.
Чехословакия, отдав предпочтение политике коллективной безопасности, исходила из собственных государственных потребностей, ибо организация системы региональных пактов о взаимной помощи была единственным средством обеспечения
национальных интересов всех государств — больших и малых,— независимо от их
общественного строя. Подрыв гегемонии Франции на Европейском континенте,
явившийся результатом ремилитаризации Рейнской зоны и ее последствий, затронул
сам фундамент, на котором традиционно строилась внешнеполитическая деятельность Чехословацкого государства и зиждилась его безопасность.
В 1936-1937 гг. чехословацкая дипломатия поставила перед собой задачу реформирования Малой Антанты и укрепления ее единства. Сформулированные чехословацкой дипломатией установки исходили из принципов неделимости мира и ориентировали на обеспечение равной безопасности всех регионов Европы, предусматривали создание системы договоров о взаимной помощи, подкрепленных соглашениями по военно-техническим вопросам. Они отвечали духу политики коллективной
безопасности и в случае одобрения Постоянным советом Малой Антанты могли послужить укреплению единых действий входящих в ее состав государств.
Однако в политике Франции все явственнее стала проступать тенденция к повороту от политики коллективной безопасности к политике «умиротворения» фашистских агрессоров. Французская гегемония на Европейском континенте была подорвана, следствием этого стала ликвидация господствующего положения Чехословакии в Малой Антанте, которое сохранялось на протяжении полутора десятков лет.
Ведущая роль в Малой Антанте перешла от Чехословакии к Югославии.
Активные усилия Чехословакии, направленные на укрепление Малой Антанты
и упрочение ее международных позиций, в ноябре 1936 г. достигли своей кульминации. Однако Чехословакия выбрала неблагоприятный момент для выдвижения пред-
104
ложений о перестройке Малой Антанты. Представление чехословацкой дипломатией
в начале 1937 г. проект пакта о взаимной помощи между Францией и государствами
Малой Антанты открыло новый этап политической борьбы за перестройку французской союзнической системы на новой договорной основе.
Сложное противоборство внутри блока отягощалось отсутствием единства
среди предполагаемых участников проектов Малой Антанты. Неоднозначной оставалась и позиция Франции. Центр тяжести французской дипломатии заключался в том,
чтобы сохранить сотрудничество с Англией.
Чехословацкая дипломатия понимала, что назрел период реорганизации Малой
Антанты, так как с ликвидацией Версальского договора нарушилась вся система послевоенного устройства в Европе, т. е. та база, на которой исторически сформировался политический союз Чехословакии, Югославии и Румынии, их союзнические отношения с Францией. Чехословацкие проекты требовали адекватной модификации
договорной структуры Малой Антанты, характера и уровня обязательств между государствами — участниками этого блока.
В отличие от правящих кругов Югославии и Румынии группа «Града» сотрудничество считала допустимым и нужным в «разумных» пределах сотрудничество с
СССР. Общие принципы, на которых Чехословакия строила свои отношения с СССР
и партнерами по Малой Антанте, были конкретизированы в следующей формуле: у
Малой Антанты есть три опасных соседа — Германия, Италия и СССР; против каждой из этих держав надо защищаться общими усилиями, проводя согласованную политику.
Чехословацко-французские проекты перестройки Малой Антанты соответствовали принципам коллективной безопасности, что и предопределило позитивное отношение к ним СССР.
В 1937 г. в Европе усилилось воздействие на международные отношения британской политики «умиротворения». Это являлось следствием падения французского
влияния на Европейском континенте. Переориентация на Великобританию с ее политикой «умиротворения» была сопряжена с поворотом к капитуляции перед агрессивным напором фашистских государств. Становилось всё более ясным, что Малая Ан-
105
танта потеряна для политики коллективной безопасности, а с другой стороны, существовала робкая надежда спасти хоть что-нибудь от былого единства этого союза.
Между Чехословакией, Югославией и Румынией обострялись разногласия по
таким важным проблемам, как отношения с СССР, Германией, Италией, Польшей.
В этот период соотношение между английским и французским факторами во
внешней политике Чехословакии изменилось, усилился крен в сторону Великобритании. Франция поступила аналогичным образом. Все выглядело как освященная традицией синхронизация действий Праги с поведением Парижа. Так было до тех пор,
пока Франция не увязла в трясине английской политики «умиротворения» и не растеряла вконец свою самостоятельность. Франко-чехословацкие отношения, чем
дальше, тем больше становились величиной производной, зависимой от состояния
отношений между Англией и Францией.
Из привилегированного и активного звена политики Франции в борьбе за европейскую гегемонию против Англии, Германии и Италии Чехословакия постепенно
становится пассивным средством в арсенале английского курса на сговор с той же
Германией и Италией в ущерб и Франции и ЧСР.
В конце 1937-начале 1938 гг. международное положение ЧСР катастрофически осложнилось. Особое значение в этом плане имел осуществлённый в марте
1938. аншлюс Австрии. Не меньшую роль сыграл и тот факт, что после 10 апреля
1938 г., когда во Франции сформировалось новое правительство, порвавшее с политикой Народного фронта, давление на Чехословакию из Парижа значительно усилилось. Французское и английское правительства оказывали всё большее давление на
Чехословакию, чтобы она была возможно более уступчивой и гибкой в отношениях с
Германией, шла на большие уступки.
В июле 1938 г. давление на Чехословакию со стороны Англии и в меньшей
степени Франции стало ещё более сильным. Чехословацкое правительство ничего не
предприняло на конференции стран Малой Антанты в Бледе в конце августа 1938 г.,
чтобы хоть немного активизировать своих союзников. Наоборот, эти страны еще более втянули Чехословакию в свою политику саботажа коллективной безопасности. В
Женеве во время 19-я Ассамблеи Лиги Наций чехословацкое правительство не ис-
106
пользовало своих позиций и в этой международной организации.
Окончательная капитуляция ведущих деятелей республики произошла к 21
сентября 1938 г. В критические дни сентябрьского кризиса президент Э. Бенеш действовал только как профессиональный дипломат, а не как ответственный государственный деятель. Он не использовал иных политических средств и методов, кроме
дипломатических. Он оставался в плену иллюзий, полагая, что реализация англофранцузского плана будет предметом дипломатических переговоров, во время которых он сможет что-либо спасти для Чехословакии. 30 сентября 1938 г. чехословацкое правительство приняло мюнхенский диктат. Свое решение оно обосновывало
тем, что якобы сохраняет мир во всем мире, а вместе с тем и чехословацкий народ от
полного уничтожения.
Мюнхен явился преддверием второй мировой войны, унесшей миллионы человеческих жизней, причинившей огромные материальные разрушения и уничтожившей невосполнимые культурные ценности. Мюнхенский диктат существенно
ограничил возможности чехословацкого народа и его борьбе за национальную независимость.
Внешняя политика «второй республики» основывалась на безоговорочном
подчинении гитлеровским приказам. Новые руководители страны пытались проводить политику «покорности». Однако гитлеровская Германия хорошо понимала, что
Чехословакия, даже ослабленная, никогда не будет надежным сателлитом. Она решила установить над чехословацкой территорией свою непосредственную власть. В
ночь с 14 на 15 марта 1939 г. Чехословацкое государство было расчленено и прекратило своё существование. Восстановлено оно было только в 1945 г.
107
ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА
Источники:
1. Системная история международных отношений в четырех томах. 1918-1991.
Том второй. Документы 1910-1940-х годов. М., 2000.
2. Внешняя политика СССР. Сборник документов, т. IV, М., 1946.
3. Документы и материалы кануна второй мировой войны, 1937-1939. М.,
1981. Т. 1.
4. Документы и материалы по истории советско-чехословацких отношений.
М., 1978. Т. 3.
5. Документы по истории мюнхенского сговора. 1937-1939. М., 1979.
6. Документы внешней политики СССР. Т. XIX. М., 1977.
7. Документы внешней политики СССР. Т. XX. М., 1977.
8. Документы внешней политики СССР. Т. XXI. М., 1977.
9. Новые документы из истории Мюнхена. М., 1958.
Литература:
10. Внешняя политика Чехословакии. Сборник статей: Пер. с чеш. М., 1959.
11. Волков В.К. Германо-югославские отношения и развал Малой Антанты
(1933 - 1938 гг.). М, 1966.
12. История внешней политики СССР, 1917-1945. М., 1980. Т. 1.
13. История второй мировой войны, 1939-1945. М., 1974. Т. 2.
14. Клеванский А.Х. и др. Краткая история Чехословакии. М., 1988.
15. Крал В. Дни, которые потрясли Чехословакию. М., 1980.
16. Крал В. План Зет. М., 1978.
17. Краткая история Румынии. М., 1987.
18. Марьина В.В. «Мюнхен» и конец первой Чехословацкой республики (По
документам
чешских
архивов).
URL:
http://www.perspektivy.info/osobaya_tema/kak_nachinalas_vtoraya_mirovaya_voyn
108
a/munkhen_i_konec_pervoj_chehoslovackoj_respubliki_po_dokumentam_cheshskih
_arkhivov_2009-09-07.html (дата обращения: 15.04.2018).
19. Политический кризис 1939 г. и страны Центральной и Юго-Восточной Европы // Ред. кол: Поп И.И. (отв. редактор) и др. М., 1989.
20. Поп И. И. Чехословацко-венгерские отношения 1935 -1939 гг. М., 1972.
21. Прасолов С.И. Договор о взаимной помощи между Советским Союзом и
Чехословакией 1935 г. // Советско-чехословацкие отношения 1918-1938 гг.
М., 1968.
22. Прасолов С.И. Советский Союз и Чехословакия в 1938 г. // Мюнхен ―
преддверие войны. М., 1988.
23. Прасолов С.И. Чехословакия в европейской политике (1935-1938 гг.). М.,
1989.
24. Пушкаш А. И. Внешняя политика Венгрии. Февраль 1934 - январь 1937 г.
М., 1996.
25. Станков Н. Н. Политическая элита и формирование внешнеполитического
курса Чехословакии (1918 - 1925 годы) // Социология власти. 2007. №1. С. 140148.
26. Язькова А. А. Малая Антанта в европейской политике. 1918-1925. М., 1974.
109
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа