close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

Зверьков Вадим Ахметович. Политическое лидерство и вождизм

код для вставки
4
АННОТАЦИЯ
Выпускная квалификационная работа на тему: «Политическое лидерство и
вождизм» содержит 76 страниц, 70 использованных источников.
Ключевые слова: политическое лидерство, вождизм, персонализм, харизма,
авторитаризм, тоталитаризм, диктатура, демократический транзит, политическая
элита, легитимность.
Объектом исследования ВКР является политическое лидерство в разных
странах. Предметом исследования ВКР является внутренняя политика государств
с вождистскими режимами. Цель ВКР – анализ механизмов властных отношений в
контексте персоналистского стиля политического лидерства.
В работе были использованы методы социологического анализа, системного
метода, контент-анализа, ивент-анализа, сравнительного метода, нормативноценностного метода, институционального метода и др.
В результате проведенного исследования удалось выявить ключевые
механизмы появления и развития вождизма как особой системы властных
отношений, проведен анализ глобальных тенденций изменений политического
лидерства в странах с персоналистским стилем управления, а также на основе
опыта современных стран сформулированы практические рекомендации по
преодолению наследия вождизма при проведении процесса демократического
перехода. В ходе работы была произведена ревизия научного материала по
рассматриваемой тематике, и были предложены наиболее перспективные
направления для будущих наработок.
5
СОДЕРЖАНИЕ
Введение...........................................................................................................................6
Глава 1. Политическое лидерство как политический институт: истоки и сущность
1.1 Определения и интерпретации политического лидерства в современном
политическом дискурсе...................................................................................................9
1.2 Основные теории политического лидерства. Теория героев, теория черт, теория
среды, психологические теории...................................................................................23
Глава 2. Вождизм как специфическая разновидность политического лидерства
2.1 Формы и разновидности вождизма: многообразие и эволюция...........................32
2.2 Вождизм как персоналистский стиль государственного руководства и
управления. Тоталитаризм и вождизм.........................................................................45
Глава 3. Вождизм в политической жизни современных государств: состояние и
перспективы
3.1 Харизматическая легитимность государственного лидера как главное условие и
признак вождизма..........................................................................................................53
3.2 Инерция вождизма как фактор торможения демократических преобразований
переходных обществ......................................................................................................60
Заключение.....................................................................................................................68
Список использованной литературы............................................................................71
6
ВВЕДЕНИЕ
Актуальность данной работы Лидерство в современном обществе
претерпевает существенные и необратимые изменения. По словам американской
исследовательницы проблем политического лидерства А. Мериам, мы давно
перестали верить в то, что мы управляем сверходаренные и освященные на престол
люди. Лидерство из привилегии избранных свыше превратилось в привилегию
социально избранных. Качества лидеров давно изучены и широко известны. Но
несмотря на это, вот что действительно является актуальной проблемой при
изучении
вопроса
политического
лидерства
-
это
вопрос
регулярного
воспроизведения феномена вождизма. По сей день, даже наиболее развитые в
демократическом отношении страны, имеющие развитые институты права и обмен
информацией, не защищены от трансформации от коллективного принятия
политических решений к единоличному типу политического лидерства и
управления. Вопрос заключается в том, что возникает противоречие между
рационализацией политического процесса и систематическим присутствием
вождизма в политическом дискурсе современных стран [3].
В современном обществе политическое лидерство является той социальной
ролью, которая требует постоянного подтверждения, постоянной «проверки».
Поэтому вопрос отношений между лидером и его конституентами становится все
более актуальным и злободневным.
Политическое лидерство, получая развитие в динамическом плане, с таким
моментом, как политика выделилась в самостоятельную сферу деятельности и
становление объекта для достижений, превращается в объект для манипуляций как
со стороны противников, так и со сторон самих лидеров. Для того чтобы быть
выдвинутым, получить поддержку, а позже - чтобы удержаться у власти, лидер
вынужден предстать в определенном амплуа, создать себе определенную
репутацию
и
определить
мнение
о
себе.
Он
вынужден,
находясь
в
институционализированных властных структурах, удерживаясь у власти, но все его
7
поведенческие манеры должны говорить избирателям, что они по-прежнему для
него значимы и их мнение для него - превыше тех привилегий, которые дает ему
принадлежность к властной элите.
Лидерство
осуществляется
в
конкретно-исторических
условиях,
в
определенном обществе и регулируется действующими правовыми нормами и
общественными механизмами. Как политический феномен, лидерство является
индикатором активности общества, его демократичности.
Степень научной разработанности темы. Теоретической основой данной
работы выступают труды таких классических авторов, как Шмитт К. «Диктатура»,
Парето В. «Трансформация демократии», Вебер М. «Политика как призвание»; а
также более современных – Хантингтон С. «Политический порядок в меняющихся
обществах», Лассуэлл Г.Д. «Власть и личность», Келлерман Б. «Конец лидерства»,
Геддес Б. «Нефть и выживание вождистских режимов», Пшеворский А.
«Демократия и рынок», Молчанов М.А. «Справочник по политическому
лидерству».
Объектом исследования ВКР является политическое лидерство в разных
странах.
Предметом исследования ВКР является внутренняя политика государств с
вождистскими режимами.
Цель ВКР – анализ механизмов властных отношений в контексте
персоналистского стиля политического лидерства.
Задачами ВКР в связи с указанной целью являются:
1. Ознакомиться с определением лидерства.
2. Перечислить типы политических лидеров и дать им характеристики.
3. Проанализировать трансформацию социальной структуры в период
реализации вождизма как типа властных отношений.
4. Выявить наиболее характерные черты и закономерности развития
вождистских режимов.
Теоретико-методологическая основа исследования.
В работе широко используются следующие методы:
8
1.
Социологический
взаимодействий
анализ
социальных
–
изучение
групп,
сферы
преследующих
целенаправленных
свои
интересы,
детерминированных социальными факторами в контексте вождизма.
2. Системный метод – анализ характера обмена ресурсами и информации
между различными сферами общественной жизни рассматриваемых стран.
3. Контент-анализ – метод качественно-количественного анализа содержания
документов с целью выявления и измерения различных фактов и тенденций,
связанных с реализацией единоличного правления.
4.
Ивент-анализ
–
метод,
основанный
на
формализованном
систематизировании представлений о интеракциях между субъектами политики в
рамках персоналистского стиля политического управления.
5.
Сравнительный
метод
–
анализ
причинно-следственных
связей
конфликтов на всех уровнях социума обоих стран в контексте вождизма.
6. Нормативно-ценностный метод – анализ этических ценностей и норм
политических институтов и личностей, политического поведения и деятельности.
7. Исторический метод – анализ изменений политических норм стран с
вождисткими режимами, отношений и институтов в контексте связи прошлого,
настоящего и будущего.
8. Институциональный метод – анализ официальных структур, а также
формальных
и
неформальных
правил
принятия
решений
в
контексте
рассматриваемого типа властных отношений.
Структура выпускной квалификационной работы. Работа состоит из
введения, трех глав, заключения и списка использованной литературы.
9
ГЛАВА 1. ПОЛИТИЧЕСКОЕ ЛИДЕРСТВО КАК ПОЛИТИЧЕСКИЙ
ИНСТИТУТ: ИСТОКИ И СУЩНОСТЬ
1.1 ОПРЕДЕЛЕНИЯ И ИНТЕРПРЕТАЦИИ ПОЛИТИЧЕСКОГО
ЛИДЕРСТВА В СОВРЕМЕННОМ ПОЛИТИЧЕСКОМ ДИСКУРСЕ
В современной политологии большое значение придается исследованию
роли личности в политических процессах и в целом в политической жизни
общества. В частности, речь идет о качествах, необходимых политическом лидеру.
Физическое
здоровье,
волевые
качества,
умственные
способности,
коммуникативность и широкий круг компетенций - эти и другие свойства личности
по-разному доминировали в разных периодах истории. В XXI в. на основе
инновационного
научно-технического
прогресса
развиваются
процессы
глобализации, значительно усложняются структуры и механизмы управленческой
деятельности. Меняются и представления о роли политических лидеров, их
качествах и компетенции.
По мнению ряда авторов, главная причина, объясняющая желание людей в
участии в политике, приписывается аккумуляции власти. Например, политики
определяются как «искатели власти» в работах Лассуэлла [40]. Автор, помимо
прочего, делает акцент на поиске власти из-за необходимости отдельных лиц
компенсировать низкую самооценку. Лассуэлл утверждает, что некоторые люди
имеют «необычайно сильную потребность или стремление к власти в качестве
средства поиска компенсации уязвимой или неадекватной самооценки» [40, с. 18].
Власть представляет собой средство для изменения этой уязвленной самооценки
путем обеспечения удовлетворения личных потребностей (таких как достижение
признания, уважения, контроля). Тем не менее, необходимо отметить, что данный
взгляд
на
общие
причины,
побуждающие
отдельных
лиц
становиться
политическими лидерами слишком упрощен, и не включает в себя множество
дополнительных факторов, подталкивающих человека к данной деятельности.
10
Однако, Лассуэлл открывает дверь, ведущую к размышлению о концепции власти.
Основываясь на данном подходе, Александр Джордж описывает три причины
объяснения желания власти [40, с. 20]:
- доминирование и/или угнетение других
- защита от чужой власти/гнета
- достижение политических целей и задач
Этот подход представляется более актуальным, поскольку он более широкий.
Однако проблема состоит в том, чтобы создать типологию политических лидеров,
создание набора архетипов, который будет транслировать всю многогранность
реальности, все сложности и различия, существующие между персонами,
участвующими в политическом процессе в качестве лидеров.
Однако
представляется
возможным
создать
точную
типологию
политических лидеров в соответствии с их способом возглавить общества. Такие
исследователи как Джозеф Масциалли, Михаил Молчанов и Энди Найт различают
разные типологии, разработанные разными авторами [52]. Так Аристотель
проводит различие между двумя антагонистическими типами: первыми выделены
тип эгоистичных правителей и лидеров, нацеленных на личные достижения; с
другой стороны, тип лидеров, устремленных к общему благу. Эта дихотомия
порождает различные формы государственного правления в зависимости от
количества правителей и мотивации этих правителей. В ситуации, когда правит
только один человек, ведомый общим благом, Аристотель рассматривает данную
форму правления как монархию. Однако, если этот человек преследует личные
интересы, режим является тиранией.
Барбара
Келлерман
также
разработала
типологию
политического
руководства, выделив хорошее руководство и плохое руководство. Прежде всего,
автор
определяет
хорошее
политическое
руководство
как
способность
политических лидеров «создавать смысл и цели; укреплять групповую
идентичность
и
сплоченность;
обеспечивать
порядок
и
мобилизовать
11
коллективную работу» [52]. Затем она выстраивает свое объяснение плохого
политического руководства с помощью эмпирически собранных данных о плохих
политических лидерах. По словам Келлерман, плохое руководство может принять
форму неумелости (автор приводит в пример Хуана Антонио Самаранча),
суровости (Табо Мбеки или Маргарет Тэтчер), невоздержанности (Борис Ельцин),
коррупции, невежества (Билл Клинтон по словам автора из-за руандийского
геноцида) и жестокости (Радован Караджич, Пол Пот).
Данная типология дает поливариативную точку зрения того, как можно
выделить существенные черты политических лидеров. Однако для дальнейшего,
более глубокого понимания важно обозначить, каких политиков можно считать
политическими лидерами.
Макс Вебер объясняет появление лидеров в политических системах по
разным причинам. Во-первых, это результат стремления политических акторов
достичь ведущей, главенствующей позиции. Более того, он добавляет, что
способность лидера быть демагогом позволяет ему или ей достичь данной позиции.
Таким образом, автор выделяет одну из ключевых способностей политического
лидера, талант «эксплуатировать эмоции масс» [14].
Поиски власти составляет главное объяснение мотивации индивида в сфере
борьбы за лидерство. Макс Вебер объясняет, что чувство власти, обеспечиваемое
высоким титулом, вот что подталкивает людей на путь становления политическими
лидерами. Действительно, по мнению автора, это возможность влиять на других;
позиция, которая позволяет политическим лидерам вносить свой вклад в историю,
а также побуждает бы людей принять директивы, направленные от ведущего к
ведомым [14].
Как человек наиболее глубоко изучивший феномен политического лидерства
в период своей эпохи, от мотивов автор обращается к другим критериям и чертам
данного вида деятельности. Желаний стать политическим лидером, конечно,
12
недостаточно, и далее Вебер рассматривает необходимые качества политического
лидера:
• Страсть (в понимании самоотдачи делу)
• Чувство ответственности
• Глазомер (умение рационально оценивать ситуации и людей)
Сначала он объясняет, что страсть является первым из трех векторов для
того, чтобы человек стал политическим лидером. Он утверждает, что страсть к делу
- это начальный элемент. Но если эта страсть сочетается с отсутствием чувства
ответственности, то эта страсть не имеет практического воплощения. Чувство
ответственности дает человеку желание реализовывать свою страсть в его или ее
деле, и доказывать остальным, что он или она гарантирует фактическую
ответственность за политические действия.
Третьим необходимым качеством в схеме Макса Вебера является «глазомер».
Этим словом Вебер хочет выразить способность индивида проявлять отчуждение
от
субъективных
факторов
и
обстоятельств,
поддерживать
постоянную
концентрацию на стратегических задачах и объективную оценку конъюнктуры.
Автор замечает, что индивиду трудно хладнокровно управлять массами, и в то же
время со страстью участвовать в политическом процессе. Однако, по словам
автора, это умение держать баланс позволяет политикам не вступать в «бесплодное
возбуждение» и, таким образом, представляет собой основное преимущество
политического деятеля [18].
Вебер замечает, что отсутствие причинности и отсутствие чувства
ответственности являются «двумя смертельными грехами в политике» [26].
Более того, Макс Вебер добавляет, что одной из главных угроз, влияющих на
успех политической фигуры, является тщеславие. Опасность данного состояния
объясняется тем, что в поисках власти, которыми занят политик, он или она может
лишиться внутреннего настроя, непосредственно «глазомера», в следствии
13
эмоциональной нестабильности. Таким образом, стремление политика быть на
переднем плане может привести его или ее к потере желания защищать общее дело,
а также и к потере чувства ответственности, которое подразумевается этой
позицией. В этом случае, по словам Вебера, тщеславие подталкивает человека
отказаться от причинности и просто «искать внешние атрибуты и блеск власти,
вместо непосредственно реальной власти». Кроме того, автор добавляет, что
тщеславие может заставить человека «наслаждаться только властью для себя, без
какой-либо позитивной цели» [26].
Различные авторы соглашаются в том, что нет точного и однозначного
определения лидера и лидерства. Однако можно найти некоторое сходство в
отношении понятий, разработанных в исследовательской литературе.
К примеру, различные основы, объясняющие роль лидеров, были
разработаны такими авторами, как экономист Ричард Сайерт [37]. Автор
утверждает, что существуют три основные задачи, лежащие в основе целей лидера.
Так, предводитель выбирает направление для организации, в том числе и
политической. Затем, лидер несет ответственность за моральные ценности и
максимы, которые он распространяет в организации. Наконец, в отличие от
менеджера, который принимает решения в соответствии с регламентированными
правилами,
лидер
реализует
стратегические
перемены
для
максимально
эффективного достижения глобальных целей.
Задачи лидеров, разработанные Сайертом могут быть дополнены вкладом
Майкла Пашена и Эрика Дихсмайера, которые приводят свою версию трех
основные характеристики лидерства. Прежде всего, по мнению авторов, лидерское
руководство является социальным явлением. Поскольку это предполагает
социальную иерархию, лидерство имеет целью заставить людей следовать за ним.
Таким
образом,
благодаря
повышению
мотивации
люди
становятся
последователями и принимают деятельное участие в реализации виденья лидеров.
Поэтому люди не преследуют своих собственных интересов, а повинуются воли
лидеров. Во-вторых, лидерство требует смысла. Авторы объясняют эту
14
характеристику, подчеркивая, что лидерство является целенаправленным. Таким
образом, роль лидеров заключается в том, чтобы разъяснить последователям, что у
них есть общие цели, которые могут быть достигнуты только путем объединения
всех сторонников вместе. Для этого наиболее важным способом является четкое
определение задачи, цели и пути достижения лидерского виденья путем сбора и
организации последователей. Таким образом, лидер является управляющим
смыслов. Он должен дать общее понимание, общее значение, а также роль
организации и роль каждого члена в достижении целей организации. Наконец,
согласно Пашену и Дихсмайеру, третьей существенной характеристикой лидерства
является власть, заключенная в самом титуле или посте руководителя. Авторы
объясняют, что это значение позиции самой по себе есть власть, влияющая на
ведомых в случае, если они отказываются подчиняться, и если они хотят отказаться
от лидера. Это может быть реализовано на практике в форме сакральности позиции
лидера. Авторы подчеркивают, что эта власть лишь потенциальна, но не
гарантирована. Они считают, что только осознание этой силы последователями
может быть необходимым условием для того, чтобы они перманентно приняли
власть лидера [51].
В то же время, Уоррен Беннис и Берт Нанус в рамках своего подхода вносят
огромный вклад в понимание лидерства и литературу данной топики, также
объясняя роль лидеров как создателей виденья внутри организации. По словам
авторов, это главная роль лидеров. Действительное виденье должно определять
будущее организации, раскрывая цели, которые должна достичь организация [53].
Эти цели представляют собой направление, желаемое лидером, и становятся
ясными благодаря интерпретации, выдвинутой лидером. Поэтому сущность
виденья - собрать людей, присутствующих в организации. Слово «собирать»
действительно важно, потому что благодаря виденью лидер не заставляет людей
следовать за ним, а подстрекает их это делать. Сбор индивидов возникает в
соответствии с их желаниями, а не путем их принуждения. Таким образом, лидеры
не навязывают виденье, а разделяют его с последователями. Так Беннис и Нанус
15
объясняют, что это не силовой акт, а действие, ведущее к сплоченности благодаря
убеждению [53, с. 89]. Это видение узаконивает роль лидера и позволяет ему
поднять мотивацию людей к тому, чтобы следовать, а потому побуждает людей
принимать творческое участие в идейном, концептуальном развитии.
Беннис и Нанус продолжают, говоря, что совместное использование виденья
становится эффективным благодаря способу общения в его идейных рамках [53, с.
117]. Действительно, роль лидера заключается в том, чтобы раскрыть свое виденье
и управлять дискурсом, образованным вокруг него. Благодаря управлению
смыслами и значениями, взгляд становится понятным, и индивидам легко принять
участие в нем. Благодаря этому обмену организация становится однородной,
поскольку все люди работают вместе с целью достижения одних и тех же целей, и
защиты одних и тех же ценностей. Можно связать эту мысль о необходимости
раскрыть виденье с мыслью Масциалли, Молчанова и Найта, которые указывают,
что Ленин постулировал одну из важнейших задач для политического лидера
формирование понимания для последователей и информирование масс о своих
собственных намерениях [55].
Эту идею об однородности организации можно связать с концепцией
социолога Франсуа Боурико, который утверждает, что политическая группа
определяется совокупностью людей, которые взаимодействуют и устанавливают
личные связи, основанные на убеждении и желании. Согласно Боурико,
социологическая функция политического лидера заключается в обеспечении
сплоченности группы, к которой он принадлежит [39].
Согласно Лассуэлу, в демократии лидеры выбираются для защиты и
совершенствования ценностей и институтов общества [41]. Одним из наиболее
важных моментов является то, что руководители политических систем должны
действовать одновременно с ведущими и ведомыми. Особая роль подчиненных
раскрывается в концепции «руководства слуг».
16
Руководство слуг - это концепция, появившаяся в 1970-х годах благодаря
Роберту К. Гринфлифу и Питеру Г. Нортхаусу, который объясняет, что вместо
традиционного подхода к руководству, который описывает влияние лидера на
последователей
сверху
вниз
и
одностороннего
доминирования
лидера,
целесообразнее исходить из того, что лидер одновременно является и лидером, и
подчиненным. За лидером закрепляется сила влияния и роль несения определенной
службы. Однако, роль политического лидера сосредоточена в соответствии
ожиданиям подчиненных; он или она должен проявлять сочувствие к
последователям и поддерживать их [33].
Поэтому, основывая свою работу на сочинениях Гринлифа, Питер Нортхаус
приводит десять характеристик, составляющих профиль умелого лидера в рамках
концепта «руководства слуг»:
- Умение слушать
- Эмпатия
- Терапия (психологическая)
- Информированность
- Убеждение
- Концептуализация
- Предвиденье
- Забота о подчиненных
- Приверженность росту людей
- Создание сообщества
Теперь необходимо детально разобрать каждый элемент по отдельности:
Умение слушать. Задача лидера - не только говорить, но и интересоваться
мнением сподвижников, последователей. Таким образом, Нортхаус объясняет, что
17
общение
между
лидером
и
последователями
характеризуется
обменом,
взаимодействием, в котором обе стороны говорят и слушают. Этот способ
коммуникации требует воли лидера услышать точку зрения последователей и, к
тому же, рассмотреть их при принятии решений. Это представляется особенно
важным для политических лидеров, которые представляют голос всего населения.
Таким образом политик, должен уметь слушать, прежде чем говорить.
Эмпатия. Конечно, простого прослушивания мнений как такового
недостаточно. Лидер-слуга должен проявлять сочувствие к последователям. Это
требует глубокого понимания чувств и мыслей последователей для того, чтобы
иметь возможность действительно рассмотреть их ожидания и запросы. Гринлиф
определяет эмпатию как «воображаемую проекцию собственного сознания в
другое существо» [33]. Это также требует принятия, терпимости по отношению к
критике последователей. Действительно, эмпатия предполагает открытость к тому,
что чувствует и что выражают последователи в стремлении показать разные точки
зрения. Без сочувствия политик - это только слушатель, а не понимающий.
Терапия. Гринлиф иллюстрирует это слово как «исцеление», объясняя, что
это означает «сделать целое» [15]. По словам автора, исцеление означает
интеграцию индивидов в сплоченную группу, соответствующую базовым
ценностям
данных
людей.
Таким
образом,
лидер-слуга
показывает
последователям, что вместе они являются частью целого. Благодаря этому
руководитель может заботиться о личных проблемах последователей и, в тоже
время заботиться о своем благополучии. В политических системах подобная
психологическая терапия является необходимостью для того, чтобы политические
лидеры могли решать вопросы граждан и заботиться о своих проблемах.
Информированность. По словам Гринлифа, осведомленность требует от
лидеров способности наиболее детально рассматривать окружающую среду.
Благодаря этому осознанию, руководители могут расширить свой кругозор и могут
видеть возможности, о которых они никогда не подумали бы без этого. Данный
концепт существенно перекликается с «глазомером» Вебера. Автор подчеркивает,
18
что при существенной осведомленности, лидеры имеют «более интенсивный
контакт с непосредственной ситуацией» [19]. В политических системах эта
осведомленность является обязательным условием при принятии решения.
Убеждение. Оно представляет собой способность лидера вербально влиять
на последователей. Нортхаус подчеркивает разницу между убеждением и
принуждением [15]. Действительно, принуждение подразумевает использование
силы, которая укрепила бы решение лидера. Из-за иерархической позиции,
лежащей в основе авторитета, последователи должны принимать решения лидеров.
Тем не менее, лидеры используют метод убеждения, и благодаря аргументации
узаконивают принятые решения. Благодаря убеждению, у последователей нет
чувства отчуждения от их желаний, и даже стимулируется генерация одобрений
решений лидеров. Действительно, убеждая последователей, лидеры информируют
их о причинах, побудивших их принять такие решения. Более того, он побуждает
последователей действительно согласиться и добровольно принять то, что хотят
лидеры. Из-за важности последователей в политических системах убеждение
является абсолютной необходимостью. Без этого убеждения система становится
тиранической.
Концептуализация. Концептуализация связана с управлением смыслами и
значениями внутри организации. Концептуализация позволяет четко определить
цели и направление, принятые организацией. Действительно, концептуализация
позволяет разграничить задачи по критерию времени на краткосрочную и
долгосрочную перспективу, что в свою очередь заставляет членов организации
иметь глобальное виденье роли организации и последствий ее работы, а также
последствий решений лидера в глобальном контексте. Концептуализация
легитимизирует решения, а также повышает понимание руководства, принятого
организацией со стороны рядовых индивидов. В политических партиях
концептуализация
позволяет
реализуемого партией.
прояснить
сущность
предлагаемого
курса,
19
Предвидение. Оно в сущности представляет собой способность лидера
предсказать будущее. Эта способность в политических системах лежит в основе
практики лидерства. И действительно, все политические решения должны влиять
как на настоящее, так и на будущее в целях увязки практики регулирования в
соответствии с пожеланиями всего населения.
Забота о подчиненных. Попечительство - это способность лидеров брать на
себя ответственность, предполагаемую их положением. Лидеры принимают свою
роль с целью заботы о людях и институтах. Это еще более важно в политических
системах, где избранные люди имеют обязательство брать на себя колоссальную
ответственность. Также, граждане делегируют ответственность за управление
городом, регионом, страной, чиновниками, чтобы максимально реализовывать
власть в гармонии с их волей.
Приверженность росту людей. Гринлиф объясняет эту характеристику тем,
что лидеры несут ответственность за то, чтобы помочь каждому человеку расти
лично и профессионально. В политических системах эту роль можно определить
как способность учитывать личные интересы граждан и вовлечь их в процесс
принятия решений. Более того, политики должны заботиться обо всех аспектах,
вытекающих из развития общества и человеческого капитала: занятость,
благополучие, социальные интересы и т.д. Все эти аспекты требуют от политиков
обязательства в целях рассмотрения интересов граждан, что позволит им расти во
всех аспектах их жизни.
Создание сообщества. Руководители должны иметь желание создать союз
между членами организации. Они должны стимулировать чувство единства.
Конечно, в обществе это одна из важнейших ролей политиков. Все различия,
существующие в обществе, все интересы, все ценности и убеждения должны
объединиться, а роль политиков должна заключаться в их объединении. Зачастую,
в странах, где сообщество уже построено чувство единства не обязательно
присутствует. Согласно этой характеристике, роль политических лидеров состоит
в том, чтобы повысить чувство принадлежности к обществу для всех его членов.
20
Кстати, это, наверное, одна из самых важных проблем в России в настоящее время.
В данный момент существует существенный социо-экономический разрыв между
россиянами. Часть населения заметно отчуждена от российского общества, в то
время как большинство граждан требуют национального единства.
Авторы считают, что лидерство в обществах является одним из важнейших
элементов, определяющих неудачу или успех правительства. Они определяют
политическое лидерство как способность лидеров мобилизовать последователей с
целью прислушаться, и принять их чаяния и коллективные рекомендаций по
решениям проблем и выходу из кризисов [15]. Исследователи отмечают, что
невозможно иметь глобальное определение этой концепции из-за всех различий
между политическими системами с точки зрения культуры, институтов и истории.
Действительно, при сравнении российского виденья того, кто должен быть
политическим лидером, кажется очевидным, что одним из важнейших аспектов
является
способность
вождя
проявить
определенные
сильные
стороны,
воплощенные в частности в президенте Путине. В других культурах сострадание,
смирение или даже сентиментальность считались бы более важными.
Более того, существование различий между демократиями с точки зрения
форм правления делает здесь снова трудным создание общей интерпретации
политического
лидерства.
Действительно,
при
сравнении,
например,
парламентских монархий, парламентских республик или полупрезидентских
переходных систем, роли и полномочия, принадлежащие политическим лидерам
различны. Действительно, хотя в Швеции, например, исполнительная власть
находится в руках премьер-министра, который несет ответственность перед
депутатами парламента и может быть снят с занимаемой ими должности, во
Франции
исполнительная
власть
воплощена
президентом,
избираемым
гражданами, который подотчетен только им. Таким образом, хотя исполнительная
власть,
воплощенная
премьер-министром
Швеции,
он
обязан
убедить
одновременно и население, и членов парламента. Это существенно не так во
Франции. Способ практического руководства в политических системах настолько
21
подвержен влиянию политических режимов, протекающих в наших обществах изза различий в терминах полномочий и подотчетности.
Кроме того, различные авторы достигают консенсуса в том, чтобы
определить политическое лидерство как «довольно уникальный набор силовых
отношений и влияний, которые реализуются в широком спектре проблем на
национальном и глобальном уровне и с позиции авторитетного преобладания с
участием идеологий и этики» [15, с. 77]. Более того, полагаясь на концепты Янга,
Масциалли, Молчанова и Найта, заметим, что из-за существования оппозиций
между политическими лидерами это конкретное руководство принимает также
«форму конкурентоспособной предпринимательской деятельности на рынке идей
и ценностей, иногда подчеркивая структурное лидерство, интеллектуальное
лидерство или харизматическое лидерство» [51]. Авторы добавляют, что основное
различие между успешным лидером и безуспешным лидером - это способность
побуждать общество к предложенному им направлению и, таким образом, достичь
поставленных целей [51, с. 31].
Кроме того, Масциалли, Молчанов и Найт подчеркивают, что важно
различать разные типы лидеров, которые присутствуют в деловом мире, а также в
политических системах. Таким образом, авторы выделяют адаптивных лидеров и
инновационных лидеров [51]. Адаптивные лидеры осуществляют частные сдвиги,
предоставляя только ответы на уже сложившиеся вызовы, с которыми
сталкиваются организации или общества, в то время как инновационные лидеры
вводят общие изменения, напрямую влияющие на глубинный характер
организаций или обществ. В политических системах практика инновационного
лидерства появляется во время кризиса или во времена, когда неповиновение
против системы очень велико. Френсис Шеффер, который писал об инновационном
лидерстве, описывает эту концепцию как понятие, относящееся к индивидуальным
качествам лидера, его или ее психологическим качествам. Действительно, по
словам Шеффера, такое руководство требует «виденья, вдохновения и риска» [14].
Это понятие соответствует топике многих ученых, которые задаются вопросом,
22
кем являются политические лидеры, которые меняют историю, и насколько
критично исторические события заставляют их адаптировать свою политику.
23
1.2 ОСНОВНЫЕ ТЕОРИИ ПОЛИТИЧЕСКОГО ЛИДЕРСТВА. ТЕОРИЯ
ГЕРОЕВ, ТЕОРИЯ ЧЕРТ, ТЕОРИЯ СРЕДЫ, ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ
ТЕОРИИ
Феномен лидерства — наиболее изучаемая проблема политической
психологии. Именно здесь накоплен основной массив исследований, концепций и
попыток теоретического обобщения. При изучении этого раздела политической
психологии наиболее продуктивно постоянное обращение к истории проблемы,
углубленный исторический экскурс в проведенные ранее исследования. В
исследованиях феномена лидерства пока еще нет «окончательного диагноза»,
который позволил бы кратко суммировать и обобщить достижения, отбросив
заведомо неверные концепции.
Феномен лидерства — наиболее благодарная тема для политических
психологов. Занятие ею обеспечивает интерес широкой публики и спрос самих
политиков. То есть, одновременно, приносит редкое сочетание славы и денег. Все
сказанное объясняет повышенное внимание, которое проявляется к данной
проблеме. Учитывая это, рассмотрим накопленные научные данные максимально
широко. Отметим, что каждый последующий подход не зачеркивал предыдущие, а
надстраивался над ними. Так сложилось объемное, многомерное понимание
феномена лидерства.
Пропустим, по причине чистой описательности и отсутствия серьезного
анализа, предысторию изучения феномена лидерства. Попытки его политикопсихологического рассмотрения — достояние всей письменной истории
человечества. Однако до конца XIX — начала XX веков основные подходы к
проблеме носили сугубо описательный характер. Анализ стал достоянием XX века.
Различные теории вплотную попытались объяснить природу лидерства и выявить
факторы, влияющие на этот феномен. В обобщенном виде можно выделить
несколько групп подобных теорий.
24
Теория героев и теория черт. Теории данной группы — из самых
древнейших. Как известно, значительная часть политико-психологических черт и
особенностей
детерминирована
социокультурными
обстоятельствами.
Так,
древние египтяне приписывали своему императору «божественные черты»:
«властное высказывание» в устах, «понимание в сердце», но «язык его —
усыпальница
справедливости».
Гомеровская
Илиада
раскрыла
четыре
необходимых, по мнению древних греков, качеств вождей: справедливость
(Агамемнон), мудрость (Нестор), хитрость (Одиссей) и доблесть (Ахилл). Перечни
таких или похожих качеств встречаются в самых разных культурах: Правда,
модели поведения лидеров и «наборы» лидерских «черт» со временем не раз
менялись. Тем не менее, образы героев были, есть и всегда будут. Во всяком случае,
пока сохраняются сторонники понимания истории как творения «героев», великих
людей. Значит, будут множиться и списки «героических» черт.
В XX веке известные представители «героической» теории (Т. Карлайл, Е.
Дженнингс, Дж. Дауд и др.) пытались изучать качества, «передающиеся по
наследству» и «способствующие завлечению масс» [17]. Затем, вслед за
«героической», уже «теория черт» попыталась дать ответ на вопрос, какими
свойствами должен обладать лидер как особый субъект деятельности. Ее
сторонники (Л. Бернард, В. Бинхам, О. Тэд, С. Килбоурн и др.) считали, что
лидером человека делают определенные психологические качества и свойства
(«черты») [7]. Лидер рассматривался ими через призму ряда факторов. Во-первых,
к таким факторам относились его «способности» — умственные, вербальные и т.
д. Во-вторых, «достижения» — образование и физическое развитие. В-третьих,
«ответственность» — зависимость, инициатива, упорство, желание и т. д. Вчетвертых, «участие» — активность, кооперация и т. д. В-пятых, «статус» —
социально-экономическое
положение,
популярность.
В-шестых,
важными
признавались «ситуативные черты» личности.
Основные качества, которые сторонники этой теории считали необходимыми
для лидера:
25

сильное стремление к ответственности и завершению дела

энергия
и
упорство
в
достижении
цели,
рискованность
и
оригинальность в решении проблем

инициативность

самоуверенность

способность влиять на поведение окружающих, структурировать
социальные взаимоотношения

желание принять на себя все последствия действий и решений

способность противостоять фрустрации и распаду группы
Можно по-разному относиться к подобным взглядам. Однако обратим
внимание
на
любопытные
результаты,
которые
принесло
комплексное
исследование лидерского поведения, проведенное в прикладных целях по заказу
госдепартамента США в 1979 году [7]. Оно показало, что наиболее важные черты
современного политического лидера — это неформализованные организаторские
навыки, избегание бюрократических подходов, терпимость к фрустрации, прямота
суждений, способность выслушать чужое мнение, энергичность, ресурс роста и
юмор. Согласимся, что годы идут, а качества, приписываемые лидеру, остаются
неизменными. При этом забавно, что интеллектуальные способности до сих пор не
считаются обязательными для лидера.
В разработку «теории черт» внес свой вклад М. Вебер. Он считал: «три
качества являются для политика решающими: страсть, чувство ответственности и
глазомер...
Страсть в смысле ориентации на существо дела, страстной самоотдачи делу...
Глазомер, способный с внутренней собранностью и спокойствием поддаться
воздействию реальностей... требуется дистанция по отношению к вещам и людям...
Проблема состоит в том, чтобы втиснуть в одну и ту же душу и жаркую страсть, и
холодный глазомер» [14].
26
При всей своей занимательности, теории «героев» и «черт» мало
продуктивны в научном отношении. Они позволяют красиво описывать яркий
феномен, но не приближают проникновение в его суть. Несмотря на общее
признание этого, теории такого рода продолжают множить число своих
сторонников, создавать все новые списки необходимых лидерских качеств. В
определенной мере, это инерция прежних, описательных подходов. Научное
изучение феномена лидерства пошло дальше.
Теории среды. Основное положение группы теорий, объединяемых под этим
названием, гласит: лидерство является функцией окружения, т. е. определенных
времени, места и обстоятельств, в том числе культурных. Этот подход игнорировал
индивидуальные различия людей, объясняя их поведение исключительно
требованиями среды. Так, согласно Е. Богардусу, тип лидерства в группе прежде
всего зависит от природы группы и проблем, которые ей предстоит решать.
В. Хоккинг предполагал, что лидерство — функция группы, которая
передается лидеру, только когда группа желает следовать выдвинутой им
программе. В этой связи X. Персон выдвинул две гипотезы: 1) каждая ситуация
определяет как качества лидера, так и самого лидера; 2) качества индивида,
которые определяются ситуацией как лидерские качества, являются результатом
предыдущих лидерских ситуаций. Не вызывая отторжения, такие выводы, однако,
также мало чего проясняли [7].
В свое время Дж. Шнейдер с удивлением обнаружил, что количество
генералов в Англии в разные времена было прямо пропорционально количеству
военных конфликтов, в которых участвовала страна. Это стало наиболее яркой
иллюстрацией справедливости теорий среды. Для оценки их сути воспользуемся
высказыванием А. Мэрфи: ситуация вызывает лидера, который и должен стать
инструментом разрешения проблемы. То есть ситуация ситуацией, но и сам лидер
что-то значит [7].
27
Личностно-ситуационные теории. Эта группа теорий является как бы
симбиозом двух предыдущих. В ее рамках одновременно рассматриваются как
психологические черты лидера, так и условия, в которых происходит процесс
лидерства. В частности, по мнению С. Казе, лидерство генерируется тремя
основными
факторами:
личностными
качествами
лидера,
группой
его
последователей и сложившейся ситуацией или «событием» (например, проблемой,
которую решает группа) [47].
Р. Стогдилл и С. Шартл предложили описывать лидерство через понятия
«статус», «взаимодействие», «сознание» и «поведение» индивидов по отношению
к
другим
членам
организованной
группы.
Следовательно,
лидерство
рассматривается скорее как система отношений людей, а не как характеристика
изолированного индивида.
X. Герт и С. Миллз считали, что для понимания феномена лидерства надо
уделять специальное внимание таким факторам, как черты и мотивы лидера, его
общественный имидж, мотивы его последователей, черты лидерской роли, а также
учитывать «институциональный контекст» и «ситуацию».
Таким образом, в разных вариантах теории данной группы пытались
расширить достоинства предыдущих подходов. Однако достичь желаемого
удалось не во всем.
Согласно взглядам Дж. Хоманса и Дж. Хемфилда, теория лидерства должна
рассматривать три основные переменные: действие, взаимодействие и настроения
[51]. Это предполагает, что усиление взаимодействия и участие в совместной
деятельности связано с усилением чувства взаимной симпатии, а также с внесением
большей определенности в групповые нормы. Лидер в этой теории определяется
как, прежде всего, инициатор взаимодействия.
Например, теория «усиления ожиданий» Р. Стогдилла основана на простом
утверждении [53]. У членов группы, считал он, в процессе взаимодействия
усиливаются ожидания того, что каждый из них будет продолжать действовать
28
соответствующим образом. Роль индивида определяется взаимными ожиданиями,
экспектациями, и, если его действия совпадают с ожиданиями группы, ему будет
разрешено к ней присоединиться, т. е. его допустят («примут») в группу.
Лидерский потенциал человека зависит от его способности инициировать нужные
взаимодействия и ожидания.
Согласно теории «целевого поведения» (path-goal theory) M. Эванса, степень
проявления внимания лидером определяет осознание последователями будущего
поощрения, а степень инициирования структуры лидером определяет осознание
подчиненными того, какое именно поведение будет поощрено [7]. Близкая к ней
«мотивационная теория» (Р. Хау, Б. Басе) понимала лидерство как попытку
изменения поведения членов группы через изменение их мотивации [53]. Ф.
Фидлер считал, что «лидерское поведение» зависит от требований конкретной
ситуации [52]. Например, «ориентированный на работу» лидер будет эффективным
в крайних ситуациях (слишком легкая или слишком тяжелая работа). Лидер же,
ориентированный «на взаимоотношения», обычно эффективен при решении
«умеренных», как бы «промежуточных» проблем.
Группа теорий лидерства, получивших название «гуманистические», во
главу угла ставила развитие эффективной организации. По мнению представителей
этого подхода, человек по самой своей природе — «существо мотивированное», а
организация по своей природе всегда структурирована и контролируема. Главной
функцией лидерства является модификация организации с целью обеспечения
свободы
индивидов
для
реализации
их
мотивационного
потенциала
и
удовлетворения своих нужд — однако, при одновременном достижении целей
организации.
Д. Мак-Грегор разработал две теории организующего лидерства [52]. Первая,
так называемая теория X, основана на предположении, что индивиды обычно
пассивны, противостоят нуждам организации и, следовательно, их необходимо
направлять и «мотивировать». Вторая, теория Y, основана на предположении, что
люди уже обладают мотивацией и стремятся к ответственности, поэтому
29
необходимо так их организовывать и направлять, чтобы они одновременно
реализовывали и свои цели, и цели организации. Две эти теории отражали, по сути,
два этапа развития организации.
С. Аргирис также указывал на наличие конфликта между организацией и
индивидом
[51].
По
его
мнению,
природа
организации
предполагает
структурирование ролей ее членов и контроль над исполнением ими своих
обязательств. В природе человека заложено стремление к самореализации через
проявление инициативы и ответственности. Значит, эффективное лидерство
должно принимать это во внимание и опираться, прежде всего, на эти качества.
Р. Ликерт считал, что лидерство — процесс относительный, и лидер должен
принимать
во
внимание
ожидания,
ценности,
межличностные
навыки
подчиненных [49]. Лидер должен дать подчиненным понять, что организационный
процесс направлен на их пользу, так как обеспечивает им свободу для
ответственного и инициативного принятия решений.
В рамках данной теории Р. Блайк и Дж. Моутон сумели изобразить лидерство
графически: по оси абсцисс — забота об индивидах, по оси ординат — забота о
результате [52]. Чем выше значения этих координат, тем больше развиты
отношения доверия и уважения в организации.
В целом же, отметив условную «гуманистичность» данных теорий, сделаем
вывод: это был все-таки шаг вперед по сравнению с предшественниками.
Гуманистический
подход
опирается
на
углубленный
анализ
личностно-
психологических корней феномена лидерства.
Представители данной теории (Дж. Хоманс, Дж. Марч, X. Саймон, X. Келли
и др.) исходят из того, что общественные отношения представляют собой форму
особого обмена, в ходе которого члены группы вносят определенный не только
реальный, производительный, но и сугубо психологический вклад, за что получают
некий психологический «доход» [7]. Взаимодействие продолжается до тех пор,
пока все участники находят такой обмен взаимовыгодным. Т. Джакобс
30
сформулировал свой вариант теории обмена следующим образом: группа
предоставляет лидеру статус и уважение в обмен на его необычные способности к
достижению
цели.
Процесс
обмена
сложно
организован,
он
включает
суперрационалистичной,
отражает,
многочисленные системы «кредитования» и сложные «выплаты».
Данная
группа
теорий,
будучи
безусловно, лишь одну из сторон феномена лидерства. Однако ее влияние на
современную политическую психологию значительно. Обобщенно говоря, вся
история изучения феномена лидерства привела к тому, что воцарились два
суперподхода: рационалистический и гуманистический.
Согласно В. Стоуну, мотив — это своеобразная выученная «навязчивая
идея», основанная на внутренней потребности компетентно обращаться с
окружающей средой [52]. Независимо от первоначальной потребности (власть,
престиж, самовыражение), мотивация зависит от осознаваемых человеком
возможностей. Естественно, слишком сильная мотивация может исказить
восприятие. Например, слишком сильно мотивированный кандидат, объективно
имеющий мало шансов на успех, может слепо верить в свою победу на выборах.
Однако, чаще всего, индивид выставляет свою кандидатуру, когда он осознает, что
у него есть вероятность победить, достаточно навыков и серьезная поддержка. Как
заметил Д. Шлезингер, «амбиции часто развиваются в специфической ситуации как
ответная реакция на возможности, открывающиеся политику». «Теория амбиций»
предполагает рациональную оценку ситуации [58]. Дж. Штерн предложил
следующую формулу мотивации:
мотивация = f (мотив х ожидание х стимул).
Это означает, что амбиции кандидата представляют собой функцию от трех
переменных. Во-первых, от его личных мотивов (власть, успех, уважение). Вовторых, от его ожиданий относительно занятия должности. В-третьих, от
«ценности приза». Ожидания индивида определяются его отношением к
политической системе, будущими возможностями как политика, оценкой
31
собственных способностей и вероятной поддержкой. Другими словами, три вещи
— будущий престиж, власть и зарплата — определяют амбиции политика.
То есть уровень удовлетворения в случае успеха и степень унижения в случае
поражения зависят от субъективных ожиданий индивида относительно возможных
последствий как того, так и другого. Беспокойство относительно провала тем
сильнее, чем меньше возможность успеха приближается к границе 50/50.
32
ГЛАВА 2. ВОЖДИЗМ КАК СПЕЦИФИЧЕСКАЯ РАЗНОВИДНОСТЬ
ПОЛИТИЧЕСКОГО ЛИДЕРСТВА
2.1 ФОРМЫ И РАЗНОВИДНОСТИ ВОЖДИЗМА: МНОГООБРАЗИЕ И
ЭВОЛЮЦИЯ
Отталкиваясь от мирового опыта изучения феномена лидерства, теперь
необходимо проследить эволюцию такого проявления политического лидерства
как вождизм. Но прежде чем обратиться к истории и концептам, необходимо дать
предметное определение данного феномена, а также выделить его отличительные
черты.
Вождизм подразумевает такой тип отношений между государственным
лидером и массами, который основан на личном господстве лидера как
персонифицированного носителя верховной власти и личной преданности ему со
стороны его идеологически зомбированных, не рассуждающих, лишенных какойлибо ментальной самостоятельности ведомых. Подобный тип государственного
лидерства (по существу «псевдолидерства») абсолютно не совмести с демократией
и характерен для традиционных, жестко централизованных систем. К последним
могут быть отнесены не только фашизм и коммунизм, но и панисламизм в любых
его вариантах. Вождизму всегда сопутствует развитая система неправовых
регуляторов поведения людей. При этом государство и общество массовым
сознанием воспринимаются как тождественные категории, а лидер-вождь
выступает как символ некой грандиозной трансформационной идеи, реализовать
которую под его руководством призван данный режим. Закон трактуется на основе
разрешающего принципа: запрещено все, что не разрешено вождем, власть
которого не имеет никаких ограничений и не подлежит никакому контролю.
Устойчивость вождизма как политического строя обеспечивается прежде всего
тем, что он опирается на наиболее архаичные стереотипы массового сознания и
политической
культуры.
Групповая
и
индивидуальная
дифференциация
33
политических интересов полностью отсутствует (в советском варианте –
«морально-политическое единство»).
Все эти особенности вождизма существенно отличают его от лидерства в
собственном, адекватном значении этого понятия, которое подразумевает
осознанные гражданами интересы и стремления. Лидер опирается на поддержку
его программы, вождь – на личную преданность.
Лидерство в его вождистском варианте чаще всего предполагает
централизованную, слабо развитую экономику. И обездоленные массы, и
привилегированные элиты уповают на харизматического лидера-вождя как на
«панацею», способную решить все накопившиеся проблемы и вывести страну из
кризиса, когда массовое сознание в вожде видит «спасителя», способного
обеспечить общенациональное единение и вывести страну из кризисного
состояния. История дает нам также примеры революционного вождизма, когда
революционный лидер-вождь олицетворяет и воплощает мечту об обществе
абсолютной справедливости
и всеобщего
счастья, являясь гарантом ее
осуществимости.
Таким образом можно заключить, что вождизм с одной стороны есть нечто
психологическое, зачастую имеющее неформальные проявления, проистекающее
из политической культуры; а с другой – это система, при которой источником
власти выступает персона, один человек. Авторитарные режимы обычно
рассматриваются как жестоко репрессивные режимы, где власть находится в руках
одного человека. Некоторые диктатуры хорошо подходят этому описанию,
например, Ирак при Саддаме Хусейне и Ливия при Муаммаре Каддафи. Но многие
авторитарные режимы избегают вождистского элемента, в том числе Сингапур под
управлением Партии народного действий или Ботсвана под управлением
Демократической партии Ботсваны, которые в по своему устройству больше
похожи на современные демократические государства, чем на стереотипную
диктатуру.
34
Одной из причин большого количества неточностей в исследованиях
вопросов авторитарных режимов является то, что изучение диктатур гораздо
труднее, чем демократии. Как пишет Пол Х. Льюис, «труднее изучать личную
диктатуру, чем демократические страны, так как внутренняя политика первых
умышленно скрыта от общественного мнения. Нет свободной прессы, свободного
общественного мнения, открытого лоббирования или партийной конкуренции» [9].
Сбор достоверной информации в контексте вождизма - непростая задача. В
обществах, где цензура распространена в большинстве научных институтов, а
пропагандируемая правительством позиция распространяется без открытых
публикации о методах и исследованиях, на которые она опирается, трудно найти и
верифицировать точные и надежные данные [11]. Хотя формальные правила могут
существовать, неформальные процессы часто определяют вождистскую политику,
и основные решения обычно делаются за закрытыми дверями. Другими словами,
сложность изучения данных режимов содержится в самой сущности этого
феномена.
Пример Ирана помогает проиллюстрировать это. С 1979 года официальным
государственным лидером республики Иран стал верховный лидер. Аятолла
Рухолла Хомейни занимал эту должность до своей смерти в 1989 году. Также, в
дополнение к высшему руководящему посту, в иранском режиме существует
институт президентства, данная позиция замещается в результате всенародных
выборов. Несмотря на то, что период правления Хомейни можно позиционировать
как хрестоматийный пример вождистского режима в контексте исламизма в
качестве официальной государственной идеологии, тем не менее, изучение данного
периода представляется особенно сложной задачей. Отчасти это связанно с низким
уровнем развития коммуникационных технологий и низкого уровня образования в
дореволюционном Иране. Однако, наибольшую сложность составляет поиск и
разграничение
отредактированного
правительством
мифотворчества
от
достоверных источников, корректно отображающих социально-экономическое и
демографическое состояние страны в тот период, официально опубликованных
35
нормативно-правовых актов с комментариями специалистов, опубликованных
отчетов о проведенных съездах, и тому подобных материалов.
В отличие от демократических стран, где процедуры принятия решений
прозрачны и соблюдаются правила делегирования полномочий, политика в
вождистских режимах обычно происходит путем тайных переговоров. В то время
как в демократических странах фактический лидер режима, как правило,
подотчетен гражданскому обществу, в персоналистских диктатурах ситуация
зеркально противоположная.
Несмотря
на
проблемы,
которые
возникают
для
исследователей,
заинтересованных в их изучении рассматриваемого феномена, политическая
психология и компаративистика выделяют ряд определенных черт, наиболее часто
встречающихся в вождистских сообществах. Так Барбара Геддес и Дженнифер
Ганди выделяют следующий набор ключевых характеристик [26]:
• Один правитель (который был либо самоназначенец, либо назначен
блягодаря правительству), обладающий всей полнотой власти
• Этот правитель лично принимает все решения правительства
• Мало или вообще не допускает граждан или других государственных
чиновников
• Учрежден и распространен культ личности
• Отсутствие дискуссий, обмена мнением или идеями между правителем и
любыми должностными лицами
• Цензура с опором на мифотворчество
Данные характеристики встречаются в наибольшем количестве работ на тему
вождизма. Бум в изучении диктатур и авторитаризма за последнее десятилетие
значительно улучшил наше понимание вождистских режимов, тем не менее
осталось большое количество вопросов и отдельные темы данного феномен
остаются не ясны. Существует настоятельная потребность, чтобы ученые
36
сосредоточили свое внимание на данном типе лидерства в политике. Это особенно
верно, учитывая, что сегодня около 40% людей в мире живут в той или иной форме
авторитарного правления, причем только один коммунистический режим Китая
составляет около пятой части [46]. По разным оценкам, диктатуры одной персоны
правят примерно в одной трети стран мира [11]. Хотя эпоха Холодной войны
окончилась победой неолиберально-демократической идеологии, множество
факторов указывают на то, что количество недемократических режимов не будет
уменьшаться в среднесрочной перспективе. Согласно отчету неправительственной
организации Freedom House за 2014 год, в которой оценивается состояние
политических прав и гражданских свобод во всем мире, демократия пережила
восемь последовательных лет спада, самый продолжительный период с тех пор, как
началась тенденция на увеличение более четырех десятилетий назад. Кажется, что
в ближайшее время диктатуры не уйдут [26]. Подобные исследования добавляют
теме изучения вождизма актуальности и необходимости.
Сам феномен мировое ученое сообщество интерпретировало различными
способами. Например, Хуан Линц пишет, что «вождистские режимы - это
политические системы с ограниченным, зачастую отсутствующим политическим
плюрализмом, без сложной руководящей идеологии (но с отличительным
менталитетом населения); без интенсивной или масштабной политической
мобилизации (за исключением кратковременного периода их хозяйственного
развития) и в которой лидер (или иногда небольшая группа) осуществляет власть в
формально неопределенных пределах, но на самом деле в вполне предсказуемом
русле » [34]. Подобной трактовкой пользуются ряд классических и современных
авторов, например Сэмюэлем П. Хантингтоном и Клементом Х. Муром, Чарльзом
У. Андерсоном, Филиппом Шмиттером, Дароном Аджемоглу, Джеймсом
Роббинсоном и Полом Брукером [36].
Исследователи отмечают, что несмотря на утверждение демократии и
коллективного принятия решений в последние несколько сотен лет, феномен
личного лидерства имеет гораздо более длительный путь развития. На протяжении
37
всей истории существовали огромные различия в структуре и масштабах вождизма
- от фараонов Египта до монархов Европы - и в том, как теоретические концепты
обосновывают их в качестве главных политических деятелей. В то время несколько
монархических государств по-прежнему существуют сегодня, они выглядят
совершенно иначе, чем их предшественники делали столетия назад. Сегодняшние
монархии, такие как Иордания и Катар, могут по-прежнему использовать
наследственные формы процедур преемственности лидерства, но они также
склонны включать такие институты, как законодательные органы и выборы. Как
отмечает Пол Брукер, современные монархии более не требуют от суверена быть
харизматичным, бескомпромиссным, жестким; они потеряли потребность в
постоянном надзоре сюзерена, которому подотчетен каждый сектор социальноэкономической жизни [32]. Этим они существенно отличаются от деспотий и
царств древности, где на монархе лежала особая ответственность и сакральная
роль. Если в давние времена заговор против монарха происходил в связи с его
ограниченным вмешательством в общественную жизнь, невнимательностью или
безразличием к политическому процессу, несоответствию между его формальными
сверхполномочиями и реальной слабостью в глазах подданных, то сегодня, даже в
редких случаях абсолютных монархий, различные слои общества ожидают от
суверенов минимум вмешательства в экономику, культуру, религию и право. За
короткий по историческим меркам срок монархии отказались от вождистского
стиля лидерства, и теперь монаршие семьи воспринимаются как символ страны,
народный артефакт, несущий скорее декоративную функцию. Таким образом
феномен вождизма парадоксальным образом начал отдаляться от наиболее
единоличной формы правления. Данный коренной сдвиг произошел в начале
двадцатого века.
На рубеже XIX и XX веков распространение республиканского устройства во
всем мире побудили многих ученых задуматься о том, является ли демократия
наиболее совершенной формой правления. Ключевые исследования в это время
носили в основном нормативный характер, часто пропагандируя достоинства
38
олигархического правления и ставя под сомнение жизнеспособность либеральной
демократии. Это идеи, отображенные в значительной степени в творчестве
теоретиков элит этой эпохи, включая Гаэтано Моска, Роберта Михельса и
Вильфредо Парето, которые считали, что всякой социальной и политической
организации суждено стать олигархией [11]. С этой точки зрения, любое
согласованное политическое действие требовало господства элиты, в виду как
интеллектуальное превосходство элиты, так и дезорганизацию масс. Карл Шмитт
подхватил и развил эти темы в своей оригинальной книге «Диктатура» 1921 года,
в которой пропагандировалась диктатура как необходимое учреждение из-за
необходимости предоставления правительствам чрезвычайных полномочий в
периоды кризисов. В этой концептуализации либеральная демократия является
противоречием и поэтому ее невозможно реализовать [32]. Другие ученые того
времени придерживались немного более либерального подхода. Эмилио Рабаса,
анализ которого в 1912 году мексиканской политики выдвинул такое
внутриполитическое правило, согласно которому вождизм часто является
необходимой прелюдией к действительно либеральному режиму. Согласно Рабасе,
диктатура мексиканских лидеров, таких как Антонио Лопес де Санта-Анна и
Порфирио Диас, возникла из-за плохо разработанной конституции, которая
содержала лишь номинальные ограничения для исполнительной власти.
После Второй мировой войны международное воздействие режимов, таких
как нацистская Германия Адольфа Гитлера и Советский Союз при Иосифе
Сталине, заставило ученых вождистской тематики сосредоточиться на новой
концепции:
тоталитаризме.
Тоталитарные
режимы
возглавляет
человек,
возглавляющий единую политическую партию с высокоразвитой идеологией и
мощной тайной полицией [9]. Правительство сохраняет контроль над гражданами
благодаря своей опоре на пропаганду, которую она использует, чтобы попытаться
создать иллюзию идеального общества. В тоталитарных системах нет ограничений
на использование государственной власти. Первоначальная работа Ханны Арендт
по тоталитаризму рассматривает тоталитарные режимы как крайние формы
39
диктатуры, контролирующие «атомизированных, изолированных людей» [11].
Арендт подчеркивает роль идеологии в управлении тоталитарной системой, целью
которой является фундаментальное преобразование общества в соответствии с
идеологическими идеями правительства посредством террора. Карл Фридрих и
Збигнев Бжезинский подбирают по этим темам и выделяют шесть черт
тоталитарных режимов: внедрение официальной идеологии, единой политической
партии, партийный контроль над массовыми коммуникациями, партийный
контроль над военными, экономика с централизованным управлением, и тайная
полиция [9].
Понятие тоталитаризма точно описывает ряд примеров вождизма, которые
доминировали в различных регионах мира, в том числе коммунистических
режимов в Восточной Европе и Азии. Другие диктатуры также обращали на себя
внимание ученых, однако в них идеология не была центральным методом контроля
и трансформации общества, не была конечной целью, например, в Испании под
руководством Франсиско Франко. Линц называет эти режимы авторитарными и
утверждает, что они резко контрастируют с тоталитарными системами, стремясь
демобилизовать и деполитизировать своих граждан [16]. Таким образом, вождизм
как феномен особых властных отношений и политического лидерства в контексте
официальной идеологии приобретает практическое воплощение в тоталитарном
режиме, в случае отсутствия строгой идеологии – в авторитарном режиме [16, с.
25].
В дальнейшем, волна движений за независимость в 1950-х и 60-х годах
привела к власти однопартийные вождистские режимы в самых различных
регионах: от Кении, под властью Африканского национального союза Кении до
Сингапура, управляемого Партий народного действия. Описывая эти события и
политические преобразования, работы Хантингтона и Мура различает личные
диктатуры, основываясь на типе властвующих политической партии. Например, в
сильных однопартийных государствах партия является высшим политическим
институтом и главной опорой вождя. В то же время, в слабых однопартийных
40
государствах другие акторы, такие как армия или полиция, часто затмевают роль
партии [13]. Хантингтон и Мур утверждают, что сила партии режима может быть
оценена путем анализа интенсивности и продолжительности ее борьбы за власть.
Они далее подобные государства по уровню их институционализации, а также по
типам стратегий выживания, которые использует лидер, выделяя революционные
и статичные автократические режимы.
В 1970-е годы наблюдался всплеск числа диктатур под руководством
военных, например, в Бразилии (1964-1985 годы) и Чили (1973-1989 годы). Это
явилось следствием геополитики Холодной войны [36]. В соответствии с этой
тенденцией ряд исследователей сосредоточил свое внимание на особенностях
современного военного правления (О’Доннел). Например, Амос Перлмуттер
выделяет
два
типа
военных
вождей:
правителей
и
арбитров
[37].
Правительственный тип военного лидера стремится максимизировать свою власть
и видит гражданских политиков как угрозу стабильности. Тип арбитра напротив,
не заинтересован в замещении правительства в течение длительных периодов
времени, а скорее хочет восстановить порядок и стабильность страны.
Одновременно появление ярких диктаторов в ряде мест, таких как Мобуту
Сесе Секо в Демократической Республике Конго и Жан Бедель Бокасса в
Центральноафриканской Республике, побудило ученых вникать в динамику
единоличного правления. Как и латиноамериканские «каудильо», которые
десятилетиями ранее доминировали в политическом ландшафте этого региона,
особый акцент в этом историческом этапе исследователи сделали на анализе
харизматической компоненты вождизма. Как утверждает Самюэль Декало,
персоналистская диктатура является «авторитарной системой социальных
репрессии, устанавливаемой гражданским или военным лидером, в которых
сохраняются или не сохраняются социально-политические учреждения, все
политические директивы исходят от вождя, а все общество рассматривается как его
личное феодальное хозяйство» [49]. В отличие от других диктатур, где партия или
вооруженные силы могут обладать политическим влиянием, в личных диктатурах
41
вождь подчиняет других участников. Система структурирована отдельными
политиками, а не институтами [40].
В последние несколько десятилетий появилось множество типологий,
которые условно делятся на две категории: линейные и категориальную [43].
Развитие данных типологий знаменует уход от психологического аспекта в сторону
сравнения различных политических систем, существующих сегодня. Их развитие
способствовало всестороннему анализу последствий различных видов вождизма
для целого ряда аспектов политического процесса, включая конфликтное
поведение, экономические показатели и переходы режима.
Линейные типологии вождизма анализируют режимы в зависимости по
критерию «авторитарности». Они сосредоточены на разных градиентах диктатуры,
идея состоит в том, что политические системы могут быть размещены в автократодемократической шкале. Многие ученые утверждают, что такие режимы лежат в
середине этой шкалы, используя формально демократические институты, которые
скрывают «реальность господства вождя» [19]. Ученые ссылались на эти режимы
как на серые зоны (Даймонд), конкурентно-авторитарные (Левинский и Вей) и
электорально-авторитарные (Шелдлер) персональные режимы [49]. Хотя они часто
проводят выборы, в которых оппозиционным партиям разрешено конкурировать,
те в свою очередь время от времени выигрывают места в законодательных органах.
Но у вождей есть доступ к множеству государственных ресурсов, помогающих им
обеспечить свои собственные победы. Они контролируют средства массовой
информации и могут лишить оппозицию доступа к ней, они могут использовать
аппарат безопасности для преследования и запугивания членов оппозиции, и они
могут манипулировать избирательными правилами и результатами таким образом,
чтобы отклонять результаты в свою пользу.
В отличие от непрерывных типологий диктатуры, категориальные типологии
дифференцируют режимы, основанные на личной власти, избегая любые
предположения о линейности пути от диктатуры к демократии. Хотя некоторые
ученые разработали категориальные типологии диктатуры, которые отражают
42
различия в стратегиях диктатора, большинство категориальных типологий
фокусируются на различиях в структуре режима [11].
Типология, разработанная Барбарой Геддес, например, классифицирует
диктатуры,
основанные
на
различиях
в
идентичности
группы,
которая
контролирует выбор руководства и выбор политики [46]. Геддес дифференцирует
режимы в зависимости от того, состоит ли эта группа из отдельного человека и его
сторонников (т.е. персоналистских диктатур), военных офицеров (т.е. военных
диктатур) или доминирующей партии (т.е. однопартийных диктатур). Она
утверждает, что политические субъекты в этих различных институциональных
средах ведут себя по-разному, что приводит к различиям в коэффициентах
выживаемости и склонности их режимов к демократизации [26]. Типология Геддес
использовалась в ряде исследований использовалась, чтобы объяснить различия в
результатах политики в отношении диктатур, включая их склонность к конфликтам
во внутренней и внешней политике, опора на репрессии и использование
иностранной помощи [34].
Некоторые
ученые
отмечают,
что,
поскольку
всякая
диктатура
демонстрирует некоторый уровень персонализма, вождизм следует рассматривать
как особенность диктатур, а не уникальную категорию [46]. Типология,
предложенная Акселем Хадениусом и Яном Теореллом, и обновленная в
соавторстве с Майклом Вахманом, касается этой проблемы [17]. Они
классифицируют
разнообразие
форм
диктатуры,
выделяя
монархические,
беспартийные, военные, однопартийные и многопартийные; особый упор делается
на аналитику формальных институтов.
Еще одна широко распространенная типология, впервые представленная
Майком Альваресом, Хосе Антонио Шейбубом, Фернандо Лимонги и Адамом
Пржеворски и развитая Хосе Шейбубом, Дженнифер Ганди и Джеймсом
Вреландом, классифицирует диктатуры на основе типа лидера у власти, в
частности, является ли лидер монархом, военным или гражданским [12]. В то время
как гражданские диктаторы не полагаются на ранее существовавшую организацию,
43
которая управляет (и, в свою очередь, обычно превращается в политическую
партию), монархи полагаются на королевскую семью, а военные диктаторы
полагаются на вооруженные силы. Мотивация, лежащая в основе этой типологии,
заключается в том, что различия в характере лидера оказывают влияние на лидеров
стимулов, и, в свою очередь, их стратегии и перспективы выживания самого
лидера. Ученые использовали эти данные для объяснения моделей диктатур в
начале конфликта и постнатальных судьбы лидеров [38].
Развитие и расширение типологий, направленных на выявление различий
между личными диктатурами, улучшило способность ученых отвечать на
ключевые вопросы об авторитарной политике. Они также вызвали дискуссии среди
ученых, среди которых наиболее точное представление о авторитарной политике
[52]. Критическое сообщение, появившееся в результате этих обсуждений,
заключается в том, что ученые должны уделять пристальное внимание тому, чтобы
теоретические концепции, которые они интересуют, отражаются в выбранной ими
типологии. Поскольку для каждого есть преимущества и недостатки, подходящая
типология для использования зависит от контекста.
Многообразие форм практического проявления вождизма стимулирует
расширение способов, которыми ученые концептуализируют данный феномен.
Вождизм больше не рассматривается как монолитная политическая система, что
свидетельствует о значительном продвижении в нашем понимании авторитарного
мира. Тем не менее, сущностное понимание феномена вождизма в наши дни
является непокоренной исследовательской задачей. Несмотря на то, что ученое
сообщество сегодня имеет детальное понимание того, как возникают подобные
условия властных отношений, а также закономерности развития общественных
институтов в данном социально-политическом аспекте, до сих пор нет единого и
узкоспециального определения рассматриваемого феномена. Это обстоятельство
сложилось
отчасти
из-за
технических
ограничений,
существующих
и
существовавших ранее в сообщества вождистского типа. Также на неточность в
определении данного феномена влияет, как и на многие другие политологические
44
топики, предвзятость со стороны правительств тех стран, которые в разные
периоды своего развития ученые характеризуют как вождизмы. Тем не менее,
представляется, что проблема может содержаться и в том, что данный феномен
рассматривается преимущественно с позиций компаративистики и психологии.
Вероятно, данные дисциплины исчерпали свой потенциал по данной тематике, и с
целью дальнейшего углубления в изучении сущности политического лидера-вождя
необходимо обратиться к прочим методам социальных наук. Возможно даже выйти
за привычные рамки политологии и прочих сопряженных наук, и обратиться к
разделам биологии, изучающим процессы поведения и принятия решений
человеком.
Отметив динамику исторического развития вождизма как исторического
явления, а также обозначив ключевых авторов и их концепции, анализирующие
данную проблему, далее следует акцентировать внимание на определенных
специфических примерах проявления вождизма. А именно необходимо шире
рассмотреть персоналистскую составляющую процесса управления и выявить
соотношение понятий вождизм и тоталитаризм.
45
2.2 ВОЖДИЗМ КАК ПЕРСОНАЛИСТСКИЙ СТИЛЬ
ГОСУДАРСТВЕННОГО РУКОВОДСТВА И УПРАВЛЕНИЯ
ТОТАЛИТАРИЗМ И ВОЖДИЗМ
Персоналистский режим является наиболее распространенной формой
диктатуры. Термин вызывает ассоциации, связанные с абсолютной властью в руках
одного человека, окруженного лояльной группой подхалимов, говорящих
диктатору, что он хочет услышать, наличием имущественного неравенства,
нарциссизма и паранои. Несмотря на то, что были периоды, когда этот тип режима
был менее распространен, в настоящее время данный тип социальных отношений
конкурирует с традиционными партийными диктатурами [47]. Поразительным,
однако, представляется это не столько их число, сколько разнообразие режимов,
которые были классифицированы как персоналистские диктатуры.
В персоналистических режимах один человек доминирует над военным,
государственным аппаратом и правящей партией (если таковой существует). Нет
внутренней оппозиции, необходимой для того, чтобы бросить вызов и
конкурировать с вождем. Более того, персоналистские диктаторы правят с крайней
свободой, допуская эксцентричные политические решения. Задача правителя
состоит в том, чтобы использовать власть для частных целей, результатами
которых может пользоваться он и его протеже [52]. Дж. Линц первым выделил
девиантное поведение безудержного персоналистического правления и заимствование у Макса Вебера - проанализировал этот тип «султанистических»
режимов. В 1970 году Линц писал: «Мы сталкиваемся с несколькими режимами,
основанными на личном управлении, с лояльностью к правителю, основанной не
на традиции, или на нем как инструменте воплощения идеологии, а на уникальной
личной миссии и на харизматических качествах, а также на смеси страха и
поощрений своих сотрудников. Он правит своей силой без ограничений по своему
усмотрению и, прежде всего, без ограничений по правилам или каким-либо
обязательством к идеологии или системе ценностей, обязательствам, нормам
46
социальных
отношения.
политических решений
обосновании,
нет
Регулярно
происходит
правителем, он не
апелляции
к
произвол
выказывает
идеологическим
при
принятии
сдержанности и
категориям.
Отсутствие
ограничений, вытекающих из традиции, и необходимости в обеспечении
традиционной
легитимности,
отличает
ее
от
исторических
примеров
традиционного лидерства» [43].
Наблюдения Линца определенно сохранили концепцию в литературе
сравнительной политики. Он рассматривал султанизм как категорию, которая
отличалась от авторитаризма, и что, подобно последней, должна располагаться
между крайними типами тоталитарных и демократических режимов [55]. Однако
его определение оказалось довольно неясным, характеризуя их как крайние формы
патримониализма, что позволяет таким образом четко классифицировать лишь
небольшое число существующих режимов. Даже сам Линц признал, что этот тип
режима «не всегда можно отличить от других типов авторитарных режимов» [61].
Существуют и иные подходы к определению персонализма. Например, статья
Майкла Браттона и Николаса Ван де Валле о неопатримониализме, содержащая
также типологию авторитарных режимов. Здесь их определение личной
власти/неопатримониализма охватывает четыре подтипа, варьирующихся в
зависимости от уровня конкуренции [39].
Существенно важной для ученых, занятых сравнительной политологии
является теория селектората Брюса Буэно де Мескита. Термин «селектор»
обозначает тех индивидов, «чье участие включает в себя наличие качества или
характеристики, которые институционально необходимы для осуществления
выбора руководителя правительства и необходимы для предоставления получения
доступа к частным выгодам для руководства» [55]. Буэно де Мескита и др.
заложили основы для классификации политических режимов в зависимости от
размера этой группы по отношению к размеру внутреннего круга диктатора
(который в контексте теории именуется «коалицией победителей»), а также правил
их внутренней организации, членства и распределения функций. Затем
47
побеждающая коалиция определяется как «подмножество селектора достаточного
размера, настолько достаточного, что поддержка данного подмножества наделяет
лидера политической властью над остальной частью селектора, а также над
прочими, бесправными членами общества» [51]. Хотя данная концепция
селектората нашла плодородную почву в исследовательском поле политических
режимов, некоторые аспекты теории подверглись критике.
В работах нет четких указаний относительно размера селектората в
персоналистских режимах. В целом, он меньше, чем в других типах режимов,
примерно одинаков по размерам с монархиями. Поддержка может поступать из
разных слоев общества, но они все связаны с режимом сетью патронажа, которая
может быть перестроена диктатором в любое время. Лидер нуждается в подобных
сетях для поддержания лояльности некоторых ключевых слоев общества. Тем не
менее, вожди могут решить расширить или сжать селекторат, если они этого
захотят. Таким образом, тактика разделения и управления путем снятия патронажа
является общей стратегией для этих диктаторов, которые остаются незаменимыми
для этих групп интересов, и в то же время распространяют атмосферу страха и
неопределенности [51]. Важно и то, что побеждающая коалиция не обязательно
состоит из выходцев селектората, оставляя огромные возможности для обогащения
со стороны лидера, клана или этнической группы, которые находят себя
служащими вождю в статусе членов побеждающей коалиции. Изменения в
пределах этой коалиции также крайне динамичны, так как вожди имеют
склонность к произвольным кадровым перестановкам [47].
Помимо страха репрессий, отсутствия идеологии и ограничительных мер со
стороны диктатора, персоналистские режимы не являются тотальным управлением
лишь одного индивида. Даже подобные вожди не могут управлять страной
абсолютно единолично. Но их стиль управления отличается от стандартных
военных, однопартийных и монархических режимов тем, что побеждающая
коалиция очень маленькая, произвольно подобранная в соответствии с личной
дружбой, лояльностью или родственной связью. Ключевым моментом здесь
48
является доверие, также называемое аффинитетом - «идея в том, что между
лидерами и последователями существуют каналы связи, которые обе стороны
могут использовать для прогнозирования будущей лояльности друг друга» [30].
Диктатор выбирает этих людей, чтобы помочь ему в управлении. Однако баланс
сил значительно отклоняется в пользу таких вождей, что приводит к еще меньшему
количеству сдержек и противовесов их власти [18]. Часто самые верные из них
выполняют функции личных эмиссаров, реализующих инструкции лидера,
поскольку практически нет политических институтов, которые могли бы это
сделать [30]. Подобные индивиды всем обязаны лидеру. Без него они не приобрели
бы положения власти, и, если он будет вытеснен, вероятность того, что они
сохранят свое положение крайне мала. В связи с потребностью в удержании власти,
вождь выступает за лояльность за место компетенции и недоверию к
интеллигенции в целом, эти люди часто не обладают профессиональной карьерой
и плохо подготовлены для того, чтобы справляться с поставленными им задачами.
Селекторат является внутренне организованной совокупностью граждан, и
институты, через которые эти граждане влияют на разработку политики, являются
их основным источником организации. Подобно профсоюзам, их сплоченность
позволяет контролировать и ограничивать лидера. В персональных режимах
ситуация другая. Члены селектора дезорганизованы, но остаются в состоянии
готовности и остаются верными благодаря сочетанию репрессий и патронажа. Как
упоминалось выше, вождь «тянет за струны», и именно он решает, кому и в каком
объеме перечисляются ресурсы. Критерии восстановления благосклонности
диктатора произвольны и часто меняются в отдельных случаях, а страх и репрессии
напоминают селекторату, что дезертирство или заговор могут быть очень
дорогостоящими решениями.
Позиция побеждающей коалиции в обоих случаях также различна. В
традиционных режимах победившая коалиция состоит из лояльных людей,
которым нужен вождь для того, чтобы управлять страной или сегменты
селектората выдвигаются для того, чтобы представлять их интересы на самых
49
высоких уровнях принятия политических решений. Эти люди принадлежат к числу
тех, кого лидер должен поддерживать для обеспечения стабильности. Они
находятся в первом ряду, чтобы получить льготы и дивиденды, предоставляемые
режимом, и зачастую перераспределяют их через свои сети в селекторате. В случае
персонализма диктатор снова имеет верх. Даже до такой степени, что он может
выбрать людей для замещения самых высоких должностей, которые были бы
неприемлемы для селектората, например, личные друзья и некомпетентные
родственники. Побеждающая коалиция не обязательно состоит из выходцев
селектората, она будет действовать вместе с вождем в процессе принятия решений.
«Когда коалиция особенно мала, а селекторат особенно велик, как это бывает во
многих автократиях, лояльность членов коалиции к действующему лицу особенно
высока» [48].
Позиция действующего в персоналистских режимах лидера полностью
выходит за рамки влияния селектората. Он не сталкивается с прямой угрозой со
стороны внутренних сетей. Нет никаких пактов элит, которые могут служить
основой для оппозиции, и восстановить контроль над лидером. Они намеренно
остаются дезорганизованными. Вожди и диктаторы регулярно проверяют
кадровый состав победившей коалиции и очищают тех, кто потерял доверие
лидера. Вождь доминирует над данными общественными отношениями и часто
выбирает протеже за пределами селектората (в основном, членов рода, клана или
племени) для укрепления своей позиции по сравнению с селекторатом.
Отсутствие организационных возможностей компенсируется манипуляцией
в атмосфере соперничества, которую персоналистские диктаторы активно
культивируют с помощью своих стратегий разделения и управления. Нет никаких
стимулов к сотрудничеству друг с другом в рамках противодействия диктатору.
Это означает, что размер селектора в персоналистских режимах может различаться,
но его численность не играет роли сама по себе, если только эта группа не обладает
какой-либо организационной силой, которая по определению у них отсутствует в
таких режимах. Размер селектора имеет значение при анализе того, насколько
50
исключителен режим и как это влияет на элитарную фракционность, особенно в
переходные периоды.
Другое определяющее отношение персоналистских режимам можно найти на
институциональном уровне. В большинстве вождистских режимов неофициальные
правила заменяют формальные. Некоторые ученые, такие как Г. Гельмке и С.
Левицкий, считают, что многие проявления рассматриваемых систем не могут быть
объяснены только формальным институциональным дизайном [61]. Ф. Редер идет
еще дальше, заявляя, что неофициальные ограничения более влияют на стимулы
акторов политической системы, нежели официальные правила [53]. Во всяком
случае, в функционировании традиционных обществ побеждающая коалиция
может создавать неформальные правила коллективного принятия решений,
которые известны и одобрены селекторатом. В соответствии с этими правилами
они организуют разработку политики, распределение ресурсов и правопреемство.
В зависимости от силы существующих институтов формальные правила
дополняют или усиливают это положение дел.
Вождистские режимы, с другой стороны, не имеют сильных институтов. Как
описано выше: принятие решений лежит в руках диктатора. Обе тенденции
приводят к такой ситуации, когда правила игры в персоналистских диктатурах
весьма неформальны. Индивидуалист-диктатор правил указом, часто без
консультаций и доверяет своим решениям, которые должны быть реализованы с
помощью его верных последователей. Он не доверяет учреждениям и не дает им
никакой автономии и, кроме того, часто подрывает их структуру изнутри для того,
чтобы подчинить их его правлению. Это часто приводит к тому, что весь порядок
принятия решений и политический менеджмент рушится в периоды, когда
диктатор удаляется с политической сцены.
Некоторые авторы пытались объединить понятия монархии и персонализма,
апеллируя к размеру селектора и разделению властей как категориям для
сопоставления. При этом термин монархия трактуется в более широком смысле,
именно как власть одно индивида. Например, Пол Брукер отмечает пользу такого
51
подхода и различает традиционные монархии и президентские монархии [61].
Также в последнее время Густав Лиден, анализируя литературу по автократиям,
предлагает типологию Брукера как альтернативный подход к разграничению
между единоличными правителями, потенциально отрицая необходимость
рассмотрения
персоналистского
стиля
[17].
Наиболее
целесообразным
представляется слияние обоих концепций, акцентируя внимание на анализе
размера селектора и объему властных полномочий, сосредоточенных в одном
человеке, сущности и закономерностей поведения селектората, разных моделей
лидерского поведения в рамках политической элиты и их потенциал для
наследственного перехода власти.
Поскольку
персонализм
рассматривается
здесь
как
стиль,
некая
характеристика, необходимо проанализировать, как такие режимы приходят к
власти. Очень полезной является работа М. Сволика [63]. Он создал модель для
измерения стратегического поведения диктатора и правящей коалиции и,
следовательно, делит автократии на оспариваемые и установленные режимы
разделения власти. Каждый раз, когда диктатор отвлекается и пытается получить
больше личной власти ценой правящей коалиции (синоним побеждающей
коалиции), последняя может сигнализировать о своем протесте против такого шага.
Поскольку для диктатуры не существует такого понятия, как вотум недоверия,
единственным средством, доступным для правящих/побеждающих коалиций,
является государственный переворот или его вероятная угроза [51].
Благодаря своим расчетам Сволик также считает, что чем больше правящая
коалиция, тем менее вероятно, что диктатор устранит одного из своих членов в
случае диверсии [63]. Это может объяснить то, почему военные режимы, в
частности, особенно сильно подвержены персонализму, поскольку они обладают
очень узкими селекторатом и, следовательно, небольшими побеждающими
коалициями.
Другой важный аспект заключается в том, что не все новые диктатуры
начинаются со революций и свежего старта. Конечно, существуют режимы, в
52
которых вождю нужны годы, чтобы накопить такое количество сил, чтобы
превратить страну в свою персональную вотчину. Однако иногда в условиях
политического «вакуума» возникают новые режимы под сильным руководством
(например, когда повстанческое движение захватывает власть) и где нет прямых
угроз со стороны оппозиции или бывшего режима. Исключая или отстраняя
ключевых игроков в своей собственной организации, вождь может уменьшить
угрозы переворота до такого уровня, который открывается возможность для
полного и персонального захвата власти. Это особенно важно, если персональный
режим свергнут внешним актором, и никто кроме узурпатора не может оспаривать
и прерывать процесс формирования нового режима. Вождистские режимы чаще
всего сопровождаются новыми формами личного правления (например, Заир/Д.Р.
Конго, Чад, Уганда, Центральноафриканская Республика и т. д.).
53
3.1 ХАРИЗМАТИЧЕСКАЯ ЛЕГИТИМНОСТЬ ГОСУДАРСТВЕННОГО
ЛИДЕРА КАК ГЛАВНОЕ УСЛОВИЕ И ПРИЗНАК ВОЖДИЗМА
В
разработанной
Максом
Вебером
классификации
господства,
харизматическая власть занимает первое и особое место. Этот тип властвования не
только может функционировать в чрезвычайных и переходных условиях
(например, в революционной ситуации), но также является прототипом для двух
других - традиционного и легалистского. Различные модификации власти могут
быть сведены именно к этому источнику. Так, все легитимирующие ее верования и
восходы к одному источнику, а именно к вере в харизму ее основателей: «Любая
форма господства в действительном статусе харизматического элемента», будь то
власть традиционная или власть легального типа. Оба типа власти прибегают к
разного рода символическим и ритуальным средствам, дабы оживить в себе этот
былой харизматический энтузиазм.
Харизматическая власть порождается иррациональными моментами и не
нуждается в обязательной институализации. Она появляется из стихийного и
смутного порыва, ее границы и цели четко не очерчены и ее кажущийся потенциал
безграничен. Ее энергия отличная от количественно и рационально исчисляемая
всякого рода властвования; она не поддается схематизации, всегда загадочна и
таинственна. Харизматический лидер - не бюрократ, не высший менеджер и не
просто иерарх, он - мессия и спаситель. Основы религий, партий и культур часто
относятся именно к данному типу вождей.
Харизма как тип власти сплачивает вокруг себя умы, охваченные
воображением, энтузиазмом, погруженные в утопические мечтания. Необъяснимая
с точки зрения рациональности вера заставляет их переносить свои ожидания на
вождя, приписывая ему необычайные способности и предоставляя ему
абсолютную власть над собой: «Экстраординарные и магические дарования,
которые они ему приписывают, - это в таком случае уже не факт иллюзии, но
видимая иллюзорность самого факта».
54
Харизма воплощается в сверхъестественных и надчеловеческих качествах,
которым приписывается божественное или метафизическое происхождение:
истина, история, нация и т.п. (Характерно, что М. Вебер отмечает в
харизматических лидерах также признаки маргинальности: психические и
физические изъяны, их невключенность в основной этнос или политическое
пространство, другие особые черты и качества.) Исключительные способности и
демонстративные действия сообщают о наличии у харизматических лидеров
безупречной способности властвовать, повелевать, господствовать над массой,
способности магической и необъяснимой.
Феномен харизмы не поддается рациональному объяснению. Почему масса
получает столь действенный толчок к движению только по одному призыву своего
вождя, обращающегося к ней со столь, на первый взгляд, простыми и часто
примитивными словами; и что придает столь необозримую силу словам и
действиям того или иного лидера? Макс Вебер приписывает подобную
способность к харизматическому властвованию экстраординарным качествам,
действительным или предполагаемым.
Действие харизмы магическое. Только на поверхности господство нуждается
в легитимизации, для
чего и
создайте соответствующие
институты
и
формализованные структуры власти. На другом же, «потустороннем уровне это
всемогущество, которое не только необычайно, но и находится за пределами
реальности, способно осуществлять чудеса и становится легитимным по
всеобщему согласию. Подчинение может стать потальным и, как следствие,
тоталитарным» [47].
Разумеется, в чистом виде насилие выступает крайне редко (и именно
харизматический тип властвования создает условия для подобной откровенной
демонстрации); чаще всего оно маскируется целым набором этических, правовых
и ритуальных форм. Пирамида институций, надстраиваемых над насилием и
господством, в известной мере может влиять на них, но все же существо
властвования и его источник лежат в ином месте: власть существует только ради
55
самой себя. Это ясно видно на примере государственной власти вождизма: «Весь
процесс действия внутриполитических функций государственного аппарата и
управления в конечном счете всегда регулируется, несмотря на то, что он был
«социальная политика», прагматическими объективными государственными
соображениями, а именно абсолютной (для универсальной политики) религии
спасения
совершенно
бессмысленной)
самоцелью
сохранить
-
или
преобразовывать - внутреннее и внешнее разделение власти» [34, с. 82].
Но в харизме присутствует и некий элемент, который не допускает
замыкания власти в одном голом насилии. Это отнюдь не правовой или этический,
это духовный элемент. В харизматическом порыве массы грань между
принуждением и добровольностью стерта. Энтузиазм, не огражденный еще
формальностями и структура, широко разливается в массе, в ней рождается некая
псевдорелигиозная вера, поэтому и спонтанно формирующиеся в пространстве
харизматической власти институты (так как она не может вовсе обойтись без
формализованных структур) весьма напоминают соответствующие политические
институты церкви. Х. Ортега-и-Гассет был уверен в том, что власть не может
оставаться только одной физической субстанцией (насилием), она всегда духовна.
Тот же общественный инструмент или механизм, который кратко называет
«силой», поступает в распоряжение человека или группы людей, только потому,
что они правят: сила - лишь атрибут духовности [47].
Вождизм воспринял у церкви эту склонность ссылаться на метафизические
авторитеты, и легитимность самой государственной власти уже вскоре начинают
покоиться на таких метафизических началах, как «свобода», «демократия»,
«нация», «класс» и т.п. Государство в виде вождя пытается подменить собой
высшее духовное начало и персонифицировать в себе элементарные абстрактные
принципы.
Теперь спасение человека предлагает уже само государство и вождь: чтобы
преодолевать постоянно существующий кризис доверия, утрата авторитета и
хроническую двусмысленность политического бытия, человек должен во волевом
56
порыве к своей целостности вновь обрести свой статус субъекта, но сделать это он
может только через государства. Он должен вернуться к «началу, к бытию
человека,
которое
придаст
государству
и
духу
полнокровность
и
действительность» [60, с. 62].
В истории бывают отдельные периоды времени, когда государственные
структуры еще не застыли и догматы еще не сформулировались; именно в эти
моменты и набирает свою силу харизматическая власть вождя. Она может носить
как созидательный, так и разрушительный, но и в том и другом случае
революционный характер. Новинки рано или поздно заканчиваются, и после этого
создаются формальные структуры.
Вождистская государственность непременно нуждается в идеологическом и
легитимистском обосновании. Если харизматический вождь только одним фактом
своего
существования
завоевывал
подчинение
массы,
то
легитимная
государственность для самоутверждения и эффективности требует множества
норм,
институтов
и
учреждений.
Волевой
порыв
к
власти
обрастает
идеологическими украшениями, ритуалами и институтами. Происходит такое
упорядочение как самой массы, так и движущих ее страстей и представлений.
«Господство и власть массы себя в структурах, которые она обретает через
организации, большинство публики, общественные мнения и в фактическом
поведении больших скоплений людей. Но господство массы действенно только
постольку, поскольку отдельный индивид поясняет ей, чего она хочет, и выступает
в своих действиях от ее имени» [55]. Таким образом, власть массы нуждается в
персонификации, т.е. в вожде. Харизма лидера тем самым представляет
конденсацию всех представлений, желаний и эмоций самой массы, которые она на
него переносит.
Откровенность и демонстративность такой иерархии, ее четкость и
дифференцированность свидетельствуют о силе власти. Смешение уровней,
всеобщая доступность смыслов, исчезновение тайны, напротив, говорят об
ослаблении властной иерархии и самой власти. По мнению К. Шмитта, во всякой
57
эзотерике заключено негуманное превосходство над непосвященными, над
средним человеком и всеобщей массовой демократией. Он обращает внимание на
те типажи посвященных, которые выведены в «Волшебной флейте» Моцарта и
«Буре» Шекспира, и с обозрением говорит об эпохе, когда аристократия не боялась
продемонстрировать свое превосходство, защищенное от черни стеной тайны.
По сути рационалистическая (как утверждал М. Вебер) бюрократия
вынуждена
периодически
запрашивать
акт
харизматического
лидерства.
Манипулирование также не может обойтись без известной гибкости со стороны
манипулятора
и
уступок
в
адрес
подвергающихся
манипулированию.
Аристократическая иерархичность и политический эзотеризм в прошлом почти не
нуждались в этом: тогда массы еще не оформились в самостоятельную силу. Эти
сами по себе гибкие структуры уже содержали в себе запрограммированное
распределение ролей и привилегий. С аристократическим высокомерием элита
претендовала на избранность. Карл Шмитт был уверен в том, что общество,
утратившее аристократическое мужество, иерархию и тайну, утрачивает также
всякую политику, ибо всякая большая политика предполагает наличие в ней
тайного.
В бюрократизированном массовом обществе ситуация меняется. Масса
должна быть уверена, что именно она находится в курсе дел и участвует в
политике. Властвующая бюрократия старается ее в этом убедить. «Тоталитарное
бюрократическое общество живет в вечном настоящем, где все, что случается,
существует только как подлежащее его надзору пространство». Однако при таком
подходе к реальности бюрократия, управляющая обществом, оказывается зажатой
между своей пресловутой потребностью в рациональном и отказом от этого
рационального.
Феномен вождя таким образом представляется концентрацией харизмы в
индивиде, управляющем страной. Потребность в наличии харизматического
лидерства в виде мессианского вождя возникает в обществах с острыми
противоречиями и атомизацией их членов [61].
58
Эти факторы характерны для современных условий турбулентности,
выражаемых сильной конкуренцией, наличием больших объемов информации,
коммуникациями и технологическим развитием, изменяющимися желаниями и
поведением
потребителей,
харизматического
лидерства
что
в
указывает
качестве
на
необходимость
предпосылки
для
развития
повышения
эффективности государственного управления персоналистскими методами. Для
поддержания и укрепление конкурентоспособности страны на международном
рынке и поддержания имиджа страны.
Искусство харизмы и лидерство сами по себе достаточно тесно связаны в
политической практике. В контексте вождистского режима харизма замещает
собой любое рациональное начало лидерства: подчиненные перестают подвергать
действия вождя какой-либо критике, даже официальная идеология становится
релевантной лишь в интерпретации верховного лидера. Это особенно ярко
проявилось в СССР в период культа личности И.В. Сталина, когда личная харизма
вождя сумела подчинить многих особо фанатичных последователей марксистской
идеологии.
В сущности, именно харизма является тем каналом, посредством которого
вождь приходит к власти и удерживает ее. Она заменяет собой весь политический
дискурс, всю социально-политическую повестку. Именно поэтому диктаторы часто
ведут себя нестандартно, проявляя определенную долю эпатажа в самых
разнообразных обстоятельствах. Публичные ритуалы, шествия, массовые акции и
запоминающиеся речи – вот практические проявления рассматриваемого нами
феномена. В данном контексте примечателен пример такого латиноамериканского
вождя как Фидель Кастро. Помимо множества талантов и атрибутов, присущих
харизматику, Кастро отличался манерой категорически долго выступать с речами.
Выступая в ООН на заседании Генеральной ассамблеи, команданте затратил 4 часа
29 минут – до сих пор не побитый рекорд организации [61]. По данным кубинских
историков, личный рекорд вождя – 27 часов [56]. Ярче всего подобную связь между
харизмой вождя и его выживанием иллюстрирует корреляция между настолько
59
длительными выступлениями и почти 50 летним сроком единоличного управления
латиноамериканским островом, которое окончилось к тому же мирной передачей
власти лично выбранному наследнику.
Таким образом, вождизм как феномен особых властных отношений непросто
связан с харизмой и харизматической легитимизацией по М. Веберу.
Персоналистский стиль правления просто немыслим без харизматического
господства, это его базовый и сущностный атрибут. Именно с харизмы начинается
и заканчивается любой режим, именуемый вождизмом. Это подтверждается как
теоретическими работами классиков политической мысли, так и каждодневной
практикой властных взаимодействий.
60
3.2 ИНЕРЦИЯ ВОЖДИЗМА КАК ФАКТОР ТОРМОЖЕНИЯ
ДЕМОКРАТИЧЕСКИХ ПРЕОБРАЗОВАНИЙ ПЕРЕХОДНЫХ ОБЩЕСТВ
Первая проблема, которая возникает для тех, кто занимается тематикой,
рассматриваемой в этом пункте, это привидение правдоподобного определения
понятия «инерция» и его возможных эмпирических референтов. Задача непроста,
так как концепции, взятые из прочих научных дисциплин и применяемые к
политическим процессам, содержат степень двусмысленности, которую трудно
преодолеть. Для достижения поставленной
задачи следует использовать
определение, предложенное Леонардо Морлино [63]. Таким образом, под инерцией
вождизма следует понимать наследие прошлого, включая аспекты, которые сильно
отличаются друг от друга; такие аспекты как ценности, воспоминания,
идентичности, нормы, институты, организации, элиты, стереотипы поведения,
бытовые и прочие практики, которые переживают переходный период, и которые
обусловливают формирование политических рамок и барьеров, блокирующих или
замедляющих демократический транзит. Принимая во внимание немногие
исследования, которые были проведены до сих пор и сосредоточены на наследии
вождистского режима, следует отметить, что их анализ усложняется в виду
компоненты временного разграничения. В целях более широкого анализа такие
авторы как Придхам утверждают, что целесообразно и продуктивно принимать во
внимание исторические события, длящиеся длительный период времени [59].
Иными словами, полезно различать историческое наследие (относящееся к
периоду,
предшествовавшему
возникновению
вождистского
режима),
и
непосредственно вождистское наследие. Необходимо обратить внимание на
политическую культуру, менталитет, религию, традиции, существовавшие на
момент создания и укрепления недемократического режима. Аспекты властных
отношений, которые могли быть отфильтрованы, усилены или ослаблены в период
процветания вождизма, и которые могут осуществлять, и часто оказывают влияние
на демократизацию в пост-вождистскую эпоху. Влияние этого исторического
61
наследства может быть осуществлено в соответствии с теми пунктами, которые
приводит Пьетро Грилли ди Кортона [59]:
- косвенное влияние, когда эти особенности обусловливают сущностные
черты недемократического режима; эта же совокупность черт, в свою очередь,
будет влиять на переход к демократии и новый демократический режим, который
будет последовательно строиться;
- прямое влияние, когда эти особенности направят общество к
восстановлению фазы до-вождистского и/или до-тоталитарного прошлого наряду
с восстановлением конституций, законодательных норм и институтов;
-
политическое
предшествующего
обучение,
когда
недемократическому
уроки
режиму,
берутся
и
из
которые
прошлого,
должны
использоваться для перехода к демократии и строительства нового режима.
Поэтому в отношении наследия, наиболее строго упирающегося в
авторитарный режим, представляется целесообразным выявить различные аспекты
инерции и оценить, насколько они важны, во-первых, в процессе демократизации,
а затем на этапе консолидации, а также как они определяют то, как работает новая
демократия. Также необходимо выделить такие ценности, воспоминания,
идентичности, нормы, институты, организации, элиты, модели поведения, которые
были введены вождистским режимом, и разграничить те, которые становятся
актуальными для элит в процессе принятия политических решений, от тех, которые
создают барьеры и препятствия. И, наконец, отметить способствующие рождению
и взлету новых институтов. Для данных задач подход, разработанный Грилли ди
Кортона снова оказывается особенно полезным [14]. Он определяет три
конкретных измерения: а) по отношению к элитам; б) по отношению к
учреждениям и политическим структурам, а также к культурным моделям, на
которых они строятся; c) параметр, относительный социально-культурных
аспектов.
62
Очевидно, что, когда говорят об элите, речь идет, в основном, о лицах,
которые занимали высшие должности в главной коалиции прошлого и в ее
структурах/организациях
(политических,
бюрократических,
военных,
экономических); во втором измерении рассматриваются именно те институты,
организации, нормы и практики вождистского режима (однопартийность,
организации и парламент, военные институты, политическая политика, цензурные
органы, мобилизующие или пропагандистские структуры, репрессивная практика,
ограничения свободы), которые теоретически могут пережить переход или которые
могут быть ликвидированы в результате демократизации. В этом случае
первоначальные проекты, заявленные вождистским режимом, не рассматриваются,
а вместо этого рассматриваются эффективные изменения, внесенные им, в
частности, касающиеся структурных и количественных элементов режима.
Следовательно, чем более радикальным и жестким был прошлый режим, тем
больше при реализации процесса демократизации должна учитываться слабость
гражданского общества, а также то, что гражданская и военная бюрократия состоит
из персонала, набранного на основе политической лояльности и подвергнутого
идеологической обработкой; с законами, кодексами и нормами, базирующимися на
ценностях личного правления; с более или менее распространенным присутствием
единственной партии, ее вспомогательных организаций и ее идеологических
лозунгов на формальном уровне социальных отношений; с экономикой, которая в
большей или меньшей степени контролируется государством [37].
Третье измерение касается социально-культурной сферы и, в частности,
символов, менталитета, психологии, ценностей, ориентации, повседневного
поведения, которые вождистский режим мог перестроить или сформировать, и
которые могут быть более или менее укорененными на момент его падения.
Например, неуверенность и отчуждение по отношению к текущей власти и ее
представителям, политический абсентеизм, идея государственного контроля (или
патерналистского государства), страх выражения индивидуальной политической
позиции и участия в политической жизни связаны с практикой предыдущего
63
автократического режима и его политики в области социализации и политических
репрессий, особенно учитывая длительный характер подобного курса. Среди
наследия социально-культурного измерения наиболее интересными являются
историческую память и практику политического обучения, причем оба компонента
связаны с историческим наследием и одновременно с инерцией вождизма.
Историческая память (имеется в виду как коллективная память, так и
индивидуальная
память
членов
элиты,
занятых
проектированием
новой
демократии) определяется как тип памяти, который «передает ценности и идеи из
прошлого в настоящее путем отбора, который придает значение только для
некоторых из этих смыслов и некоторым из этих идей», и что позволяет
«интерпретировать и перестроить прошлое для того, чтобы узаконить настоящее»
[11]. Выбор часто определяется «текущими обстоятельствами, некоторые из
которых могут способствовать усилению определенных концептов и отказу от
других: не только потому, что прошлое часто интерпретируется и перестраивается
с целью узаконить настоящее, но, и потому, что разные ценности и уроки могут
ассоциироваться с одним и тем же событием» [58]. В этом процессе отбора или
переосмысления прошлого наблюдается отсутствие возможности для мобилизации
граждан, за исключением роли элит, способных предложить себя в качестве
интерпретаторов памяти [26]. Другими словами, элиты способны направить
рассматриваемый отбор по некоторым критериям, что в свою очередь может быть
решающим фактором в деле транзита. Память может быть источником
политического
обучения,
иначе
говоря,
она
может
быть
использована
политическими субъектами для ориентации таких когнитивных изменений,
которые учитывают фундаментальные ценности, идеологии, стратегии и средства,
используемые для достижения поставленных целей.
Во всяком случае, элиты, которые направляют процесс построения
демократии, не лишены памяти, они не могут избежать ссылок на прошлое: именно
то, каким образом они будут опираться на прошлый опыт государствостроения и
станет решающим фактором в формировании нового общественного порядка [36].
64
Термин «политическое обучение» в данном контексте используется для
обозначения процесса когнитивных изменений, которые становится ключевым
фактором для демократического транзита. В частности, «политическое обучение это процесс, посредством которого люди могут изменить свои убеждения и свои
политические стратегии после страшных кризисов, разочарований, радикальных
контекстуальных преобразований. Каждый, как руководители, так и простые
граждане, может учиться на этом опыте. Кризисы часто подталкивают людей на
переосмысление принципов, порождающих модели прошлого. Концепция
политического обучения основана на предположении, что убеждения не являются
жесткими, приобретенными в неизменным образом во время младенчества, и на
них могут влиять соответствующие политические события, такие как изменение
режима» [12].
В связи с этим полезно помнить, что демократия не является продуктом
спонтанного и естественного процесса. Она возникает в процессе поочередного
строительства социальных институтов. Как отмечает Нэнси Бермео, эти режимы
часто являются плодом общественных дебатов, но их строители всегда являются
членами закрытого сектора общества [55]. В частности, юридическое оформление
демократических институтов является неизбежным продуктом политических
усилий элиты, чьи мысли и предпочтения особенно важны. Члены этой элиты
планируют свое «поведение, основанное на собственном опыте и опыте других:
опытом может служить позитивная моделью (где элита имитирует успешный
зарубежный опыт по преодолению наследия вождизма и стремиться возродить
некоторые элементы традиционного общества) или вместо нее служит негативная
модель (где членов элиты вынуждены переосмыслить имеющийся опыт с целью
доработки нового политического курса, и недопущения старых ошибок)» [12]; в
частности, «при наличии процесса редемократизаци причины, объясняющие
отсутствие успеха первой демократии, создают базу эмперических знаний для
новой элиты, весьма полезной для предотвращения повторения прошлых ошибок»,
яркой иллюстрацией чего является политика Германии, Италии, Португалии и
65
Испании [51]. Методы и техники не только берутся из собственного опыта, но и из
опыта других народов и стран. Прежде всего, это политическое обучение, которое
происходит
от
неудачи
фундаментальным
политическими
предшествующего
ресурсом
в
отношении
субъектами
и
создания
опыта,
который
переговоров
основных
становится
между
двумя
институтов
новой
демократической организации.
Еще две концепции относятся к позитивным наследиям и негативным
наследиям вождизма. Первая из них является продуктом положительного процесса
обучения, который предполагает следование международным рекомендациям по
развитию законодательной сферы для укрепления высокой совместимости с
демократией. Можно привести пример Испании, где реализация данного подхода
по отношению к реформам формальных институтов смогла успешно решить
проблемы нестабильности правительства, которые так часто досаждали второй
республики. Отрицательное наследие вместо этого является результатом процесса
обучения, в котором элиты ориентируются на «бездействие», который толкает к
повторению действий, в прошлом были признанных катастрофическими для
выживания демократии. Например, снова взглянув на историю Испании, нужно
отметить радикализм и недовольство масс, связанное с бездействием элит, и
кровавая гражданская война среди последствий данного положения дел.
Ссылка на испанский прецедент не является совпадением. Вместе с
Португалией и Грецией Испания инициировала третью волну демократизации, и
именно эти страны являются наиболее удачными примерами преодоления инерции
вождизма в политическом лидерстве. В отношении рассматриваемого феномена,
испанские и португальские случаи имеют много общего [47], но, тем не менее, они
также характеризуются важными различиями. Что касается сходства, необходимо,
например, вспомнить трудности «олигархически-либеральных» режимов двух
стран, чтобы дать позитивные ответы на запросы более широкой социальной и
политической
интеграции,
преторианские
традиции
(другими
словами,
вмешательство военных в политику) и сильное влияние католической церкви на
66
политическую жизнь. Обе страны прошли через попытку демократизации,
следовавшей за ликвидацией монархии. В итоге, обе же страны явили мировой
истории ярчайшие примеры вождизма в виде фалангизма Франко и «Нового
государства» Салазара. Однако, в переходе к демократическому стилю
политической организации страны прошли несколько отличный друг от друга путь.
Режимы просуществовали неравное количество времени, соответственно неравен
и объем персоналистских черт, закрепившихся во властных отношениях двух
систем, а также в отношении системы правления важно отметить, что законодатели
Португалии решили перейти на полупрезидентскую форму правления, в то время
как испанцы выбрали форму парламентской системы.
Новые власти, как правило, наследовали повсеместную коррупцию и
безнаказанность нарушителей. Им необходимо было создать или защитить
автономию и авторитет независимых судебных органов и независимых средств
массовой
информации, которые могли
бы привлечь к ответственности
национальных руководителей и других лиц, избегая при этом создания групп
интересов в законодательных органах, которые могли бы блокировать все
инициативы нового правительства.
Они также нуждались в достижении экономического роста и расширении
занятости, а также в контроле над инфляцией, а также в улучшении жилищного
строительства, здравоохранения и образования и расширении государственных
расходов для удовлетворения долговременных потребностей бедных слоев
населения. Для этого требовалось, чтобы новые власти привлекали национальных
и иностранных инвесторов, не подпитывая опасения, что они предоставляют
узкому кругу предпринимателей привилегии. Нередко новым правительствам
приходилось публично поддерживать макроэкономическую политику, которая
должна была приносить долгосрочные выгоды, но в краткосрочной перспективе
привносила болезненные проявления и эффект неопределенности. Лидеры
демократических переходов приняли рыночные подходы и разумную денежнокредитную и фискальную политику. Они согласились - даже те, кто изначально не
67
был к этому склонен, - что это было необходимо во все более глобализированной
экономике, в сочетании с сильной социальной политикой, которая могла бы
привести к более справедливому экономическому развитию.
По мере перехода к демократическим обществу политические лидеры часто
сталкивались
с
другими
острыми
проблемами.
Спустя
несколько
лет
общественность часто обвиняла демократических лидеров, а иногда и саму идею
демократии в том, что они не соответствовали экономическим или политическим
ожиданиям.
Исходя из концепций исторической памяти и политического обучения, в
частности,
основное
внимание
уделяется
процессу
конституционного
строительства. В рамках изучения процессов демократизации Линц и Стефан
предлагают уделять больше внимания институциональным переменным и
соглашаются с Сомаини, когда он считает качество политических институтов
является одним из ключевых факторов, которые могут способствовать или
усложнить процесс демократизации [19].
Нельзя сказать, что связь между построением конституционного строя и
наследием инерции вождизма была глубоко изучена литературой. Тем не менее,
существует «сильная и сложная взаимосвязь между построением/формированием
политической демократической системы и тем, как протагонисты этого процесса
относятся к прошлому и решают использовать историческую память. Несомненно,
характеристики и стабильность демократии будет, по крайней мере частично,
определяться тем, как история отражает процесс перехода и влияет на разработку
новых
правил»
[57].
Не
случайно,
что
Линц
и
Стефан
завершают
отредактированный монографию по проблемам политического лидерства,
призывая увеличить количество будущих исследований, отмечая, что «в этой
области есть большое пространство для исследований» [57, с. 94].
68
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
На основе данной работы можно прийти к выводу, что феномен вождизма
есть комплексный феномен, раскрытие которого позволит научному сообществу
существенно лучше понимать политические процессы внутри современных
государств. Значительная часть населения сегодня развивается в условиях
персоналисткого стиля политического лидерства, практически все современные
национальные государства в определенный период своего развития проходили
через стадию вождизма в своей внутренней политике.
В данной работе подробно проанализированы классические концепции
политического лидерства, а также приведены современные подходы в описании
вождизма как многостороннего и комплексного явления. Основной целью работы
является анализ механизмов властных отношений в контексте заявленного темой
политического режима.
Пользуясь методами социологического и экономического анализа, а также
ивент и контент-анализа был раскрыт характер политической организации
вождистских государств, а также специфика отношений между лидером и массами.
Благодаря использованию сравнительного метода рассмотрен исторический фон
возникновения и развития вождизма в разных странах, а также приведены
различные оценки специалистов многих дисциплин политологического знания.
Особое внимание было уделено анализу, основанному на теории селектората,
механизмов установления и условий выживания вождизма как особого
политического режима. И заключительный аспект – взаимосвязь практики
построения вождистского государства и процесса демократического транзита.
Исследование политического лидерства и вождизма позволяет сделать
несколько существенных выводов о динамике рассматриваемого феномена в
современной политической жизни, а также несколько заключений касательно
области актуальных теоретических разработок.
69
Феномен политического лидерства – один из самых древних форм
проявления политического поведения. Вождизм как особая форма властных
отношений в процессе реализации лидерства также известен человечеству с
незапамятных времен, несмотря на то, что сам термин вошел в обиход лишь в
Новое время. Тем не менее, осмысление этого феномена прошло длительный путь:
от утилитарного обоснования текущего общественного строя, проводимого путем
сакрализации и мистификации вождя, в древнее время; к эпохе классической
социологии и психологии, которые заложили фундамент для последующих работ
на тему личности, стоящей в центре всей государственной системы; и до
сегодняшнего дня, в котором ученые озадачены проблемой демократического
транзита в контексте наследия персоналистского стиля правления. Суммируя,
стоит отметить, что несмотря на глубокую проработку теории и наличию
практических рекомендаций для политических лидеров всех уровней, такое
явления как вождизм остается белым пятном на научной карте. Вождизм и
отношение между вождем и элитой, вождем и массой, достаточно подробно описан
с точки зрения анализа социальных институтов и политических артефактов.
Западная политология за период XX века собрала множество объемных работ,
описывающих юридические практики, экономическую специфику, исторические
данные о авторитарных и тоталитарных режимах, характеризуемых как вождизм.
Это позволяет видеть детальную картину работы правительственных и иных
структур в рассматриваемых странах. Однако, сущность вождизма как наличного
объективного феномена остается нераскрытой. Современная наука по-прежнему
видит в вождизме некий субъективный феномен, характер властных отношений,
который при этом овеян неопределенностью, непостоянностью, границы которого
сильно размыты; нечто скорее духовное, нежели материальное. Получается, что
наука твердо знает, что данный феномен имеет место быть в политической
практике в том числе и современных стран; наука даже может спрогнозировать
последовательность событий, описать динамику возникновения и развития
вождизма.
70
И тем не менее, на данный момент нет четкого ответа на вопрос о механизмах
поведения людей, активно или пассивно вовлеченных в подобного рода властные
отношения. Нынешним разработкам не достает более материалистического взгляда
на феномен харизмы, менталитета, персонализма. Без этого знания дальнейшие
практические
разработки
советов
и
рекомендаций
по
проблематике
демократического транзита не представляются возможными. Также, в отсутствии
подобного
знания
невозможно
защитить
современные
общества
от
реставрации/нового всплеска установления вождизма рациональными методами.
В
имеющимся
направлением
контексте
будущих
наиболее
исследований
валидным
и
целесообразным
представляется
курс
на
мультидисциплинарность. Изучение вождизма в рамках социологии, психологии и
компаративистики в данный период времени стремительно исчерпывает свой
ценностный потенциал. Возникла явная необходимость в методах, категориях и
моделях прочих социо-гуманитарных, а также и общенаучных дисциплин.
Наиболее же продуктивным видится возможность рассмотрения политического
лидерства и его динамики в контексте биологической эволюции человека, его
анатомии и морфологии. Взгляд на феномен вождизма с точки зрения
биологического детерминизма может пролить свет на множество поднятых в
настоящей работе и актуальных для политологии в общем вопросов, а также
дискуссионных тем. Как минимум, подобные прецеденты могут существенно
усилить интерес к изучению политического лидерства и вождизма, а также
спровоцировать исследователей к новой волне адаптаций актуальных естественнонаучных разработок в политологический дискурс. Но для того, чтобы это могло
произойти,
категорически
важно
проработать
этическую
составляющую
предлагаемых исследований. Целесообразно подчеркнуть правильность этих работ
как для демократических, так и для недемократических стран и сообществ.
71
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
1.
Андреев А. Под сенью аятолл / А. Андреев. – М.: Профиль, 2013. — №
22. — С. 24-26.
2.
Акимова, О. Русь между Востоком и Западом: культура и общество,
XXVII вв. (Зарубежные и советские исследования). 4.1. / О. Акимова. - М.: Наука,
2011. – 136 с.
3.
Алексеева, Т.А. Современные политические теории / Т.А. Алексеева. -
М.: РОССПЭН, 2016. – 479 с.
4.
Алмонд, Г. Сравнительная политология сегодня: Мировой обзор / Г.
Алмонд, Дж. Пауэлл, К. Стром, Р. Далтон. - М.: Аспект Пресс, 2012. – 328 с.
5.
Амелин, В.Н. Воюют надписи. Имидж кандидата и способы его
актуализации / В.Н. Амелин, Д.А. Левчик, C.B. Устименко. - М.: Олма-Пресс, 2015.
– 214 с.
6.
Амелина, А.Н. История самозванцев / А.Н. Амелина. - М.: Олма-пресс,
2010. – 326 с.
7.
Андреева, Г.М. Психология социального познания / Г.М. Андреева. -
М.: Высшая школа, 2012. – 218 с.
8.
Андреева, Л.А. Религия и власть в России / Л.А. Андреева. - М.:
Ладомир, 2013. – 254 с.
9.
Арендт, X. Истоки тоталитаризма / X. Арендт. - М.: Весь мир, 2016. –
184 с.
10. Арендт, X. Массы и тоталитаризм / X. Арендт. - Вопросы социологии.
М., 2012. - Т. 1, -№ 2. – С. 24-31.
11. Ю.Арон, Р. Демократия и тоталитаризм / Р. Арон. М.: Весь мир, 2013.
– 218 с.
12. П.Ассонов, Н.В. К вопросу об отражении проблем общественнополитической жизни России на рубеже XVII-XVIII вв. в социально-политических
взглядах РАГС при Президенте РФ / Н. Ассоны. - М.: Изд-во РАГС, 2014. – 212 с.
72
13. Афанасьев,
М.Н.
Правящие
элиты
и
государственность
впосттоталитарной России / М.Н. Афанасьев. - М.: РГГУ, 2016. – 184 с.
14. Ачкасов, В. А. Легитимация власти в постсоциалистическом
российском обществе / В.А. Ачкасов, С.М. Елисеев, С.А. Ланцов. - М.: АспектПресс, 2016. – 125 с.
15. Ачкасов, В.А. Политология: проблемы теории / В.А. Ачкасов. - СПб.:
Издательство «Лань», 2010. – 384 с.
16. Ашин, Г.К. Курс элитологии / Г.К. Ашин, Е.В. Охотский. - М.: ПРИНТиздат, 2016. – 242 с.
17. Ашин, Г.К., Основы политической элитологии / Г.К. Ашин А.Б.
Понеделков, В.Г. Игнатов, А.М. Старостин. - М.: РАГС, 2011. – 248 с.
18. Ашмарин, Д.В. Бюрократические и антибюрократические утопии / Д.В.
Ашмарин. - М.: Философия мировой политики. 2010. – С. 342-364.
19. Бауман, 3. Глобализация: последствия для человека и общества / 3.
Бауман. - М.: Весь мир, 2014. – 188 с.
20. Бауман, 3. Текучая современность. Пер. с английского под ред. Ю.В.
Асочакова / 3. - Бауман. - СПб: Питер, 2008. – 240 с.
21. Вагин М.В. Президент М. Хатами и его концепции "исламского
гражданского общества" и "диалога цивилизаций" / М.В. Вагин. – М.: Иран: ислам
и власть, 2011. – С. 103-113.
22. Иваненко В. Иран. Итоги правления М. Ахмадинежада и проблемы для
нового президента / В. Иваненко // М.: Россия и мусульманский мир, 2014. — № 3
(261). – С. 108-127.
23. Иванов И. Али Акбар Хашеми-Рафсанджани / И. Иванов // М.: Эхо
планеты, 2017. – № 36. – С. 25.
24. Лукоянов А. Баланс двух культурных традиций определит будущее
Ирана / А. Лукоянов // М.: Россия и мусульманский мир, 2011. — № 11 (233). – С.
115-125.
25. Макаркин А.В. Иран и президент-реформатор / А.В. Макаркин // М.:
Нефть и капитал, 2013. — № 7/8 (202). – С. 20-22.
73
26. Мамедова Н.М. Иран / Н.М. Мамедова. – М.: Восток, 2016. — № 1. – С.
121-127.
27. Мирзаян Г. Иран открывается? / Г.Мирзаян // М.: Эксперт, 2013. — №
25. – С. 59-61.
28. Пархам Р. Обойдемся без авианосцев? / Р. Пархам // М.: Новое время,
2012. — № 10 (238). – С. 45.
29. Астахов Е.М. Перспективы развития Латинской Америки и ее места в
будущем мироустройстве / Е.М. Астахов // М.: Вестн. МГИМО, 2010. – № 4. – С.
37-40.
30. Борисова Н. Преемники и преемничество в Латинской Америке / Н.
Борисова, Г. Данилова // Неприкосновенный запас, 2014. – № 2. – С. 80-94.
31. Бурлак Т.А. Женские политические элиты в Латинской Америке / Т.А.
Бурлак // Латинская Америка, 2014. – № 6. – С. 53-61.
32. Варенцова О.Б. Три волны популизма в Латинской Америке / О.Б.
Варенцова. // М.: Вестн. МГИМО, 2014. – № 6 (39). – С. 153-160.
33. Галеано Э. Вскрытые вены Латинской Америки / Э. Галеано. – М.: ИД
«Дело» РАНХиГС, 2010. – 400 с.
34. Гаман-Голутвина О.В. Процессы современного элитогенеза: мировой и
отечественный опыт / О.В. Гаман-Голутвина // М.: Полис, 2008. – № 6. – С. 67-85.
35. Нагорный А.К югу от США: Латинская Америка вчера, сегодня и
завтра / А.К. Нагорный // М.: Изборский клуб, 2016. – № 1 (37). – С. 94-102.
36. Строганов А.И. Новейшая история стран Латинской Америки / А.И.
Строганов. – М.: Высш. шк., 2015. – 415 с.
37. Шестопал
А.В.
Иберо-американистика.
Традиции,
тенденции,
перспективы: учеб. пособие к спецкурсу / А.В. Шестопал. - М.: МГИМО ИбероАмериканский Центр. Кафедра Философии, 2011. – 168 с.
38. Яковлева Н.М. Итоги президентских выборов в Аргентине /
Перспективы. Фонд исторической перспективы / Н.М. Яковлева. – М.: МГИМО,
2011. – 60 с.
74
39. Абашкина Е. О теориях лидерства в современной политической
психологии / Е. Абашкина, Ю. Косолапова // США: экономика, политика,
идеология. - 2013. - № 4. – С. 13-21.
40. Блондель, Ж. Политическое лидерство. Путь к всеобъемлющему
анализу / Ж. Блондель // М.: Б.и., 2012. – С. 135.
41. Бусыгина, И.М. Политик-интерпретатор и его слово / И.М. Бусыгина //
Полис. - 2010. - № 2. – С. 152-155.
42. Гржейщак, С.Е. Региональное политическое лидерство в современной
России: институциональный аспект / С.Е. Гржейщак // Общественные науки и
современность. - 2010. - № 1. – С. 36-45.
43. Дурдин, Д.М. «Образ» политическая лидера и возможности его
изменения / Д.М. Дурдин // Полис. - 2010. - № 2. – С. 133-151.
44. Затонский, В.А. Сильное государство и активная личность: актуальные
проблемы взаимодействия / В.А. Затонский // Вестник Московского университета.
Сер. 12. Политические науки. - 2014. - № 1. – С. 70-88.
45. Замятин, Д.Н. Российские политики мирового развития: образы и их
интерпретации / Д.Н. Замятин // Полис. - 2014. - № 4. – С. 103-115.
46. Лубченков, Ю.Н. Имидж лидера: психологическое пособие для
политиков / Ю.Н. Лубченков - М.: Общество «Знание» России, 2014. – 264 с.
47. Кравченко, В.И. Харизматическая личность: многообразие понимания
/ В.И. Кравченко // Социс. - 2014. - № 4. – С. 134-137.
48. Леванский, В.А. Модели политических лидеров и президентских
выборов в постсоветской России / В.А. Леванский // Общественные науки и
современность. - 2015. - № 5. – С. 74-87.
49. Лубченков, Ю.Н. Политическое лидерство как технология / Ю.Н.
Лубченков // Вестник Московского университета. Сер. 18. Социология и
политология. - 2015. - № 1. – С. 113-134.
50. Пищева,
Т.Н.
«Затрудненное
общение»
(Барьеры
восприятия
публичного образа политики) / Т.Н. Тощенко // Полис. - 2012. - № 5. – С. 158-169.
75
51. Пищева, Т.Н. Образ политического лидера в массовом сознании / Т.Н.
Пищева // Вестник Московского университета. Сер. 12. Политические науки. 2014. - № 4. – С. 27-36.
52. Пищева,
Т.Н.
Образы
политиков
в
контексте
региональной
идентичности / Т.Н. Пищева // Вестник Московского университета. Сер 12.
Политические науки. - 2015. - № 4. – С. 87-93.
53. Ракитянский, Н.М. Семнадцать мгновений демократии. Лидеры России
глазами полити психолога / Н.М. Ракитянский. - М.: Стольный град, 2011. – С. 175.
54. Смолякова,
В.В.
Имидж
политического
лидера
в
структуре
коммуникативного пространства / В.В. Смолякова // Вестник Московского
университета. Сер. 18. Социология и политика. - 2010. - № 2. - С. 102-108.
55. Туманов, С.В. Политическое харизматическое лидерство в России:
мифы и реальность / С.В. Туманов, А.Т. Гаспаришвили, Л.Д. Митева // Социс. 2013. - № 3. – С. 20-29.
56. Херманн, М.Г. Стили лидерства в формировании внешней политики /
М.Г. Херманн // Полис. - 2011. - № 1. – С. 91-101.
57. Шаблинский, И.Г. Политическое лидерство: типология и технология:
учеб. пособие / И.Г. Шаблинский. - М.: ИД «Новый учебник», 2014. – 126 с.
58. Шелекасова, Н.Н. Бессознательные аспекты имиджа политического
лидера / Н.Н. Шелекасова // Полис. - 2010. - № 4. – С. 130-131с.
59. Шестопал, Е.Б. Восприятие образов 12 ведущих российских политиков
(психологический и лингвистический анализ) / Е.Б. Шестопал, М.В. НовиковаГрунд // Полис. - 2016. - № 5. – С. 168-191.
60. Шестопал, Е.Б. Оценка гражданами личности лидера / Е.Б. Шестопал //
Полис. - 2007. - № 6. – С. 57-72.
61. Щербинина, Н.Г. Теории политического лидерства: учеб. пособие / Н.Г.
Щербинина. - М.: Весь мир, 2014. – 181 с.
62. Щербинина, Н.Г. Цветовая классификация политических лидеров
России, или Лидер белый, красный и черный / Н.Г. Щербинина // Полис. - 2010. № 4. – С. 94-104.
76
63. Лассуэлл, Г.Д. Власть и личность / Г.Д. Лассуэлл. - М.: Весь мир, 2015.
– 462 с.
64. Келлерман Б. Конец лидерства / Б. Келлерман. - М.: ПрогрессТрадиция, 2014. – 253 с.
65. Геддес Б. Нефть и выживание вождистских режимов / Б. Геддес. - М.:
ВШЭ, 2013. – 36 с.
66. Пшеворский А. Демократия и рынок / А. Пшеворский. - М.: Российская
политическая энциклопедия, 2010. – 320 с.
67. Молчанов М.А. Справочник по политическому лидерству / М.А.
Молчанов, Дж. Масциалли, Э. Найт. – М.: Российская политическая энциклопедия,
2014. – 320 с.
68. Шмитт, К. Диктатура / К. Шмитт. - СПб.: Наука. Ленинградское
отделение, 2015. – 326 с.
69. Парето, В. Трансформация демократии / В. Парето. - М.: РИОР, 2017. –
160 с.
70. Хантингтон, С. Политический порядок в меняющихся обществах / С.
Хантингтон. - М.: Прогресс-Традиция, 2014. – 480 с.
Отчет о проверке на заимствования №1
Автор: Городнина Ольга Сергеевна [email protected] / ID: 45
Проверяющий: Городнина Ольга Сергеевна ([email protected] / ID: 45)
Организация: Орловский государственный университет имени И.С. Тургенева
Отчет предоставлен сервисом «Антиплагиат» - http://univorel.antiplagiat.ru
ИНФОРМАЦИЯ О ДОКУМЕНТЕ
ИНФОРМАЦИЯ ОБ ОТЧЕТЕ
№ документа: 270
Начало загрузки: 11.06.2018 09:14:04
Длительность загрузки: 00:00:02
Имя исходного файла: Зверьков В.А.
Политическое лидерство и вождизм
Размер текста: 346 кБ
Cимволов в тексте: 133468
Слов в тексте: 16222
Число предложений: 1233
Последний готовый отчет (ред.)
Начало проверки: 11.06.2018 09:14:07
Длительность проверки: 00:00:14
Комментарии: не указано
Модули поиска: Сводная коллекция ЭБС, Коллекция РГБ, Цитирование, Коллекция
eLIBRARY.RU, Модуль поиска Интернет, Модуль поиска перефразирований
eLIBRARY.RU, Модуль поиска перефразирований Интернет, Модуль поиска
общеупотребительных выражений, Модуль поиска "ФГБОУ ВО ОГУ им.
И.С.Тургенева", Кольцо вузов
ЗАИМСТВОВАНИЯ
ЦИТИРОВАНИЯ
ОРИГИНАЛЬНОСТЬ
24,92%
5,18%
69,9%
Заимствования — доля всех найденных текстовых пересечений, за исключением тех, которые система отнесла к цитированиям, по отношению к общему объему документа.
Цитирования — доля текстовых пересечений, которые не являются авторскими, но система посчитала их использование корректным, по отношению к общему объему документа. Сюда
относятся оформленные по ГОСТу цитаты; общеупотребительные выражения; фрагменты текста, найденные в источниках из коллекций нормативно-правовой документации.
Текстовое пересечение — фрагмент текста проверяемого документа, совпадающий или почти совпадающий с фрагментом текста источника.
Источник — документ, проиндексированный в системе и содержащийся в модуле поиска, по которому проводится проверка.
Оригинальность — доля фрагментов текста проверяемого документа, не обнаруженных ни в одном источнике, по которым шла проверка, по отношению к общему объему документа.
Заимствования, цитирования и оригинальность являются отдельными показателями и в сумме дают 100%, что соответствует всему тексту проверяемого документа.
Обращаем Ваше внимание, что система находит текстовые пересечения проверяемого документа с проиндексированными в системе текстовыми источниками. При этом система является
вспомогательным инструментом, определение корректности и правомерности заимствований или цитирований, а также авторства текстовых фрагментов проверяемого документа
остается в компетенции проверяющего.
№
Доля
в отчете
Доля
в тексте
Источник
Ссылка
Актуален на
Модуль поиска
Блоков
в отчете
Блоков
в тексте
[01]
8,36%
11,2%
Понятие баланса власти - Основні поня… http://litcey.ru
раньше 2011
Модуль поиска
Интернет
9
17
[02]
0%
11,2%
Основные теории политического лиде… http://coolreferat.com
23 Июл 2012
Модуль поиска
Интернет
0
17
[03]
0%
8,07%
Скачать/Ольшанский - Основы полити… http://e-reading.org.ua
23 Авг 2012
Модуль поиска
Интернет
0
91
[04]
6,75%
6,92%
Маски власти: от харизмы к машине.
02 Янв 2018
Модуль поиска
перефразирований
eLIBRARY.RU
8
9
[05]
0%
6,89%
Статья И.А. Исаева «Маски власти: отха… http://msal.ru
29 Янв 2017
Модуль поиска
перефразирований
Интернет
0
11
[06]
2,31%
6,75%
Политическое лидерство
http://studnb.ru
29 Янв 2017
Модуль поиска
перефразирований
Интернет
3
9
[07]
0,17%
6,37%
Маски власти: от харизмы к машине.
http://elibrary.ru
раньше 2011
Коллекция eLIBRARY.RU
6
54
[08]
0%
6,36%
223377
http://biblioclub.ru
19 Апр 2016
Сводная коллекция ЭБС
0
120
[09]
0%
6,32%
Статья И.А. Исаева «Маски власти: отха… http://msal.ru
раньше 2011
Модуль поиска
Интернет
0
55
[10]
0%
5,69%
Киреева_Тренинг_лидерства.docx
не указано
15 Ноя 2016
Кольцо вузов
0
7
[11]
0%
5,58%
210175
http://biblioclub.ru
18 Апр 2016
Сводная коллекция ЭБС
0
66
[12]
0,14%
5,01%
Гниденко, Игорь Владимирович по ма… http://dlib.rsl.ru
раньше 2011
Коллекция РГБ
1
69
[13]
0%
4,69%
72811
10 Мар 2016
Сводная коллекция ЭБС
0
23
[14]
0%
4,58%
Формирование имиджа современного… не указано
16 Июн 2011
Кольцо вузов
0
55
[15]
0,04%
4,17%
Высотина, Ольга Николаевна диссерта… http://dlib.rsl.ru
раньше 2011
Коллекция РГБ
1
32
[16]
0%
3,91%
НАУЧНОЕ ОСМЫСЛЕНИЕ ПРОБЛЕМЫ И… http://elibrary.ru
02 Янв 2018
Модуль поиска
перефразирований
eLIBRARY.RU
0
11
[17]
0%
3,67%
Отц, Екатерина Викторовна диссертац… http://dlib.rsl.ru
раньше 2011
Коллекция РГБ
0
24
[18]
0,02%
3,63%
Крутько, Лариса Сергеевна диссертаци… http://dlib.rsl.ru
раньше 2011
Коллекция РГБ
2
24
http://elibrary.ru
http://e.lanbook.com
[19]
0%
2,7%
НАУЧНОЕ ОСМЫСЛЕНИЕ ПРОБЛЕМЫ И… http://elibrary.ru
02 Мая 2017
Коллекция eLIBRARY.RU
0
41
[20]
0%
2,57%
Севалкин, Игорь Юрьевич на пример… http://dlib.rsl.ru
раньше 2011
Коллекция РГБ
0
23
[21]
2,56%
2,56%
Политология - Стр 10
28 Янв 2017
Модуль поиска
перефразирований
Интернет
2
2
[22]
0%
2,56%
Литература ПОЛИТОЛОГИЯ: Учебно-м… http://uchebnik-besplatno.com
13 Янв 2017
Модуль поиска
перефразирований
Интернет
0
2
[23]
0,13%
2,28%
Политология - Стр 10
13 Июл 2016
Модуль поиска
Интернет
3
23
[24]
0%
2,13%
В. Г. Крысько Социальная психология … http://dlib.rsl.ru
01 Дек 2014
Коллекция РГБ
0
19
0
7
http://studfiles.ru
http://studfiles.ru
[25]
0%
2,05%
Социологический анализ современны… http://elibrary.ru
02 Янв 2018
Модуль поиска
перефразирований
eLIBRARY.RU
[26]
0%
1,78%
Социологический анализ современны… http://elibrary.ru
раньше 2011
Коллекция eLIBRARY.RU
0
34
[27]
1,39%
1,56%
Калиев, Талгат Бегимович современно… http://dlib.rsl.ru
раньше 2011
Коллекция РГБ
10
13
[28]
0%
1,51%
Рогожина, Евгения Михайловна диссе… http://dlib.rsl.ru
25 Дек 2015
Коллекция РГБ
0
19
[29]
0%
1,42%
Политическая психология. Учебно-ме… http://bibliorossica.com
26 Мая 2016
Сводная коллекция ЭБС
0
15
[30]
0%
1,41%
230970
19 Апр 2016
Сводная коллекция ЭБС
0
22
05 Янв 2017
Модуль поиска
перефразирований
Интернет
0
2
http://biblioclub.ru
[31]
0%
1,37%
не указано
http://mirrabot.com
[32]
1,37%
1,37%
Политическое лидерство (Типология и… http://dslib.net
30 Янв 2017
Модуль поиска
перефразирований
Интернет
2
2
[33]
0%
1,31%
Политическое лидерство - авторефера… http://cheloveknauka.com
18 Апр 2014
Модуль поиска
Интернет
1
12
[34]
0%
1,31%
2015-Ги-Гпс 511-Левина Ольга-Исследо… не указано
27 Мая 2015
Кольцо вузов
0
4
[35]
0%
1,29%
Организационное поведение.
http://elibrary.ru
раньше 2011
Коллекция eLIBRARY.RU
0
6
[36]
0%
1,29%
Организационное поведение.
http://elibrary.ru
раньше 2011
Коллекция eLIBRARY.RU
0
6
[37]
0%
1,26%
ISBN9785261010500.txt
не указано
26 Окт 2017
Кольцо вузов
0
21
[38]
0%
1,23%
Организационное поведение.
http://elibrary.ru
02 Янв 2018
Модуль поиска
перефразирований
eLIBRARY.RU
0
4
[39]
0%
1,23%
Организационное поведение.
http://elibrary.ru
02 Янв 2018
Модуль поиска
перефразирований
eLIBRARY.RU
0
4
[40]
0,01%
1,11%
Анистратенко, Татьяна Григорьевна Т… http://dlib.rsl.ru
раньше 2011
Коллекция РГБ
1
19
[41]
0%
1,06%
235687
раньше 2011
Сводная коллекция ЭБС
0
18
0
4
http://biblioclub.ru
[42]
0%
1%
Классические и современные концепц… http://otherreferats.allbest.ru
29 Янв 2017
Модуль поиска
перефразирований
Интернет
[43]
0%
0,91%
О ПРОБЛЕМЕ ПОЛИТИЧЕСКОГО ЛИДЕ… http://elibrary.ru
раньше 2011
Коллекция eLIBRARY.RU
0
7
[44]
0%
0,9%
Понятие "власть" как категория полит… http://lektsii.org
29 Янв 2017
Модуль поиска
перефразирований
Интернет
0
4
[45]
0%
0,88%
Факультет мировой экономики и мир… не указано
09 Июн 2009
Кольцо вузов
0
12
[46]
0%
0,87%
Пс.zip/Беломестнова АА.doc
05 Ноя 2013
Кольцо вузов
0
7
[47]
0%
0,84%
Анистратенко, Татьяна Григорьевна П… http://dlib.rsl.ru
20 Янв 2010
Коллекция РГБ
0
11
[48]
0%
0,83%
15-16_КР_Давыдова Э.И._ЭППД-1.1М_нр… не указано
17 Дек 2015
Кольцо вузов
0
9
[49]
0%
0,75%
Выпускная квалификационная работа… не указано
01 Окт 2017
Модуль поиска "ФГБОУ
ВО ОГУ им.
И.С.Тургенева"
0
10
[50]
0%
0,72%
Выпускная квалификационная работа… не указано
02 Ноя 2017
Модуль поиска "ФГБОУ
ВО ОГУ им.
И.С.Тургенева"
0
10
[51]
0,02%
0,72%
1 1 1 Выпускная квалификационная ра… не указано
02 Ноя 2017
Модуль поиска "ФГБОУ
ВО ОГУ им.
И.С.Тургенева"
1
10
[52]
0%
0,72%
1 1 1 Выпускная квалификационная ра… не указано
02 Ноя 2017
Модуль поиска "ФГБОУ
ВО ОГУ им.
И.С.Тургенева"
0
10
[53]
0%
0,72%
Выпускная квалификационная работа… не указано
02 Ноя 2017
Кольцо вузов
0
10
[54]
0,46%
0,71%
1 1 1 Диплом.doc
15 Сен 2017
Модуль поиска "ФГБОУ
ВО ОГУ им.
8
8
не указано
не указано
И.С.Тургенева"
[55]
0%
0,71%
1 1 1 Диплом.doc
не указано
16 Сен 2017
Модуль поиска "ФГБОУ
ВО ОГУ им.
И.С.Тургенева"
0
8
[56]
0%
0,71%
1 1 1 Диплом.doc
не указано
17 Сен 2017
Модуль поиска "ФГБОУ
ВО ОГУ им.
И.С.Тургенева"
0
8
[57]
0%
0,71%
1 1 1 Диплом.doc
не указано
17 Сен 2017
Модуль поиска "ФГБОУ
ВО ОГУ им.
И.С.Тургенева"
0
8
[58]
0%
0,71%
1 1 1 Диплом.doc
не указано
17 Сен 2017
Модуль поиска "ФГБОУ
ВО ОГУ им.
И.С.Тургенева"
0
8
[59]
0%
0,7%
1 1 1 Diplom_dorabotannyi_774.doc
не указано
27 Окт 2017
Модуль поиска "ФГБОУ
ВО ОГУ им.
И.С.Тургенева"
0
9
[60]
0%
0,65%
О ПРОБЛЕМЕ ПОЛИТИЧЕСКОГО ЛИДЕ… http://elibrary.ru
02 Янв 2018
Модуль поиска
перефразирований
eLIBRARY.RU
0
3
[61]
0%
0,65%
НОВЫЕ КНИГИ НАШИХ КОЛЛЕГ.
02 Янв 2018
Модуль поиска
перефразирований
eLIBRARY.RU
0
1
[62]
0%
0,63%
Еремеева, Вероника Владимировна ди… http://dlib.rsl.ru
раньше 2011
Коллекция РГБ
0
10
[63]
0%
0,63%
НОВЫЕ КНИГИ НАШИХ КОЛЛЕГ.
раньше 2011
Коллекция eLIBRARY.RU
0
2
[64]
0%
0,62%
ПОЛИТОЛОГИЯ 4-е изд., пер. и доп. Уч… не указано
21 Фев 2017
Сводная коллекция ЭБС
0
6
[65]
0%
0,55%
Селиверстова, Юлия Александровна П… http://dlib.rsl.ru
14 Июн 2011
Коллекция РГБ
0
6
[66]
0%
0,55%
Идиатуллина, Клара Салиховна На мат… http://dlib.rsl.ru
раньше 2011
Коллекция РГБ
0
12
[67]
0%
0,53%
Политология
http://studentlibrary.ru
27 Ноя 2017
Сводная коллекция ЭБС
0
10
[68]
0%
0,53%
ISBN9785000191095.txt
не указано
26 Окт 2017
Кольцо вузов
0
10
[69]
0%
0,53%
225974
http://biblioclub.ru
19 Апр 2016
Сводная коллекция ЭБС
0
9
[70]
0%
0,53%
Б. Р. Мандель Политическая психологи… http://dlib.rsl.ru
30 Ноя 2014
Коллекция РГБ
0
9
[71]
0%
0,52%
ЛИДЕРСТВО КАК ФАКТОР КОНКУРЕНТО… http://elibrary.ru
24 Дек 2016
Коллекция eLIBRARY.RU
0
1
[72]
0%
0,52%
Б. Р. Мандель Политическая психологи… http://dlib.rsl.ru
30 Ноя 2014
Коллекция РГБ
0
10
[73]
0%
0,52%
ЛИДЕРСТВО КАК ФАКТОР КОНКУРЕНТО… http://elibrary.ru
02 Янв 2018
Модуль поиска
перефразирований
eLIBRARY.RU
0
1
[74]
0%
0,5%
ДОПОЛНИТЕЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ДЛ… http://elibrary.ru
17 Дек 2016
Коллекция eLIBRARY.RU
0
4
[75]
0,5%
0,5%
Политическое лидерство, Понятие и су… http://1aya.ru
30 Янв 2017
Модуль поиска
перефразирований
Интернет
1
1
[76]
0,08%
0,48%
ФЕНОМЕН ПОЛИТИЧЕСКОГО ЛИДЕРСТ… http://elibrary.ru
02 Янв 2018
Модуль поиска
перефразирований
eLIBRARY.RU
1
2
[77]
0%
0,47%
Политическое лидерство, Понятие и су… http://1aya.ru
раньше 2011
Модуль поиска
Интернет
1
3
[78]
0%
0,47%
258212
http://e.lanbook.com
раньше 2011
Сводная коллекция ЭБС
0
2
[79]
0%
0,47%
ЛИДЕРСТВО СРЕДИ МОЛОДЕЖИ.
http://elibrary.ru
раньше 2011
Коллекция eLIBRARY.RU
0
2
[80]
0,14%
0,46%
259131
http://biblioclub.ru
19 Апр 2016
Сводная коллекция ЭБС
2
7
[81]
0%
0,46%
020516163829_Овчинникова_Men_k_r_… не указано
02 Мая 2016
Кольцо вузов
0
3
[82]
0%
0,45%
104556
13 Апр 2016
Сводная коллекция ЭБС
0
10
[83]
0%
0,39%
Тихонова, Виктория Владимировна ди… http://dlib.rsl.ru
раньше 2011
Коллекция РГБ
0
8
0
1
http://elibrary.ru
http://elibrary.ru
http://biblioclub.ru
[84]
0%
0,39%
ФОРМИРОВАНИЕ ИМИДЖА ПОЛИТИЧ… http://elibrary.ru
02 Янв 2018
Модуль поиска
перефразирований
eLIBRARY.RU
[85]
0%
0,39%
Психология политического лидерства.
17 Дек 2016
Коллекция eLIBRARY.RU
0
11
[86]
0,01%
0,38%
Бушуева, Наталия Викторовна диссерт… http://dlib.rsl.ru
раньше 2011
Коллекция РГБ
1
9
[87]
0%
0,33%
Ивашкин, Алексей Георгиевич диссерт… http://dlib.rsl.ru
раньше 2011
Коллекция РГБ
0
4
[88]
0%
0,33%
ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ И ГНОСЕОЛОГИЧЕ… http://elibrary.ru
раньше 2011
Коллекция eLIBRARY.RU
0
3
[89]
0%
0,31%
ФОРМИРОВАНИЕ ИМИДЖА ПОЛИТИЧ… http://elibrary.ru
раньше 2011
Коллекция eLIBRARY.RU
0
3
[90]
0%
0,3%
ПОЛИТОЛОГИЯ ДЛЯ ЮРИСТОВ 2-е изд… не указано
06 Мар 2017
Сводная коллекция ЭБС
0
4
http://elibrary.ru
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа