close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

Савенкова Евгения Вячеславовна. Сравнительная характеристика Соборного Уложения царя Алексея Михайловича и Уголовного Уложения императора Карла V («Каролины»)

код для вставки
0
1
2
3
АННОТАЦИЯ
Выпускная
квалификационная
работа
на
тему
«Сравнительная
характеристика Соборного Уложения царя Алексея Михайловича и Уголовного
Уложения императора Карла V («Каролины»)»
Год защиты: 2018
Направление подготовки: 40.03.01 Юриспруденция
Студент: Е.В. Савенкова
Научный руководитель: доктор исторических наук, профессор Д.В. Аронов
Объем ВКР: 81
Количество использованных источников: 69
Ключевые слова: Соборное уложение 1649 г., Уголовное Уложение 1532 г.,
«Каролина», русское феодальное право, германское общеимперское право,
инквизиционный процесс, розыскной процесс.
Краткая характеристика ВКР: в данной выпускной квалификационной
работе прослежена история разработки и принятия Соборного Уложения 1649 г.;
рассмотрены структура и основное содержание Соборного Уложения 1649 г.;
выявлены причины и предпосылки создания Уголовно-судебного уложения
императора Карла V 1532 г.; обобщены структура и основное содержание
Уголовно-судебного уложения
императора
Карла
V
1532 г.; проведена
сравнительная характеристика институтов уголовного права по Соборному
Уложению 1649 г. и «Каролине» 1532 г.; осуществлена сравнительная
характеристика норм уголовно-процессуального права по Соборному Уложению
1649 г. и Уголовному Уложению императора Карла V 1532 г.
Методологическую основу исследования составляют метод диалектической
логики; исторический; системно-структурный; функциональный; формальноюридический; сравнительно-правовой.
По
результатам
проведенного
теоретического и практического характера.
исследования
сделаны
выводы
4
СОДЕРЖАНИЕ
ВВЕДЕНИЕ……………………………………………………………………………..5
ГЛАВА 1. СОБОРНОЕ УЛОЖЕНИЕ ЦАРЯ АЛЕКСЕЯ МИХАЙЛОВИЧА В
СИСТЕМЕ ИСТОЧНИКОВ РУССКОГО ФЕОДАЛЬНОГО ПРАВА………………9
1.1. История разработки и принятия Соборного Уложения 1649 г………………....9
1.2. Структура и основное содержание Соборного Уложения 1649 г……………..16
ГЛАВА 2. УГОЛОВНО-СУДЕБНОЕ УЛОЖЕНИЕ ИМПЕРАТОРА КАРЛА V
(«КАРОЛИНА») 1532 Г. - КРУПНЕЙШИЙ ПАМЯТНИК ГЕРМАНСКОГО
ОБЩЕИМПЕРСКОГО ПРАВА………………………………………………………28
2.1. Причины и предпосылки создания Уголовно-судебного уложения императора
Карла V 1532 г………………………………………………………………………...28
2.2. Структура и основное содержание Уголовно-судебного уложения императора
Карла V 1532 г………………………………………………………………………...35
ГЛАВА 3. СРАВНИТЕЛЬНО-ПРАВОВОЙ АНАЛИЗ НОРМ УГОЛОВНОГО
ПРАВА И УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА ПО СОБОРНОМУ УЛОЖЕНИЮ 1649 Г.
И УГОЛОВНОМУ УЛОЖЕНИЮ ИМПЕРАТОРА КАРЛА V 1532 Г…………….41
3.1. Сравнительная характеристика институтов уголовного права по Соборному
Уложению 1649 г. и «Каролине» 1532 г……………………………………………..41
3.2. Сравнительная характеристика норм уголовно-процессуального права по
Соборному Уложению 1649 г. и Уголовному Уложению императора Карла V
1532г……………………………………………………………………………………56
ЗАКЛЮЧЕНИЕ…………………………………………………….………………….68
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ……………………….........................................................74
5
ВВЕДЕНИЕ
Актуальность
темы.
В
историко-правовых
источниках
Соборное
Уложение 1649 г., в основном, рассматривается только в качестве памятника
русского права, подведшего итог ее развития в предшествовавшие исторические
эпохи, и стало отправной точкой для дальнейшей эволюции. В то же время,
данный юридический свод представляет собой воплощение особенностей
правового мышления, которые были характерны для русского общества XVII в.,
искусства формулирования новых норм права и изменения тех, которые
действовали ранее, приемов переработки для приспособления к отечественным
условиям юридических сборников, разработанных в зарубежных странах, техники
систематизации нормативно-правового материала.
Уголовное Уложение императора Карла V («Каролина») 1532 г. является
выдающимся памятником германского средневекового права, содержащим нормы
уголовного и уголовно-процессуального права. Исследование его основных норм
и принципов позволит определить особенности сложной социально-политической
обстановки в Германии в эпоху Реформации, выявить специфические условия
разработки и содержание институтов уголовного и уголовно-процессуального
права первой половины XVI в.
На наш взгляд, изучение системы преступлений и наказаний, особенностей
уголовного судопроизводства, регламентированных Соборным Уложением 1649
г. и Уголовным уложением 1532 г. в их сопоставлении, является актуальным для
современной практики правового регулирования. Исследование названных
источников феодального права предоставляет довольно интересный материал о
возникновении и развитии уголовного права и процесса, формировании и
становлении основных правовых категорий и понятий, которые существуют в
современной юридической науке.
Изложенное позволяет сделать вывод о том, что сравнительно-правовой
анализ Соборного Уложения царя Алексея Михайловича и Уголовного Уложения
императора Карла V («Каролины») является весьма актуальным и значимым.
6
Степень
научной
разработанности
темы.
Большинством
авторов,
исследовавших особенности Соборного уложения 1649 г., анализировались его
источники, история разработки и принятия, значение среди иных памятников
русского права, давался подробный комментарий его статей. Вопросы уголовного
права и процесса по Уложению рассматривались Ю.Н. Анучиной, И.Д. Беляевым,
М.Ф. Владимирским-Будановым, В.А. Глуховым, Н.П. Загоскиным, К.Д.
Кавелиным, Д.М. Мейчиком, Ф.Л. Морошкиным, М.М. Михайловым, В.И.
Сергеевичем, А.И. Ситниковой, В.Н. Строевым, Ф.В. Тарановским, Н.И.
Тиктиным, В.А. Томсиновым, И.В. Упоровым, А.Н. Федоровой, Г.Н. Шмелевым и
некоторых других ученых.
«Каролина»
характеризуется
значительно
меньшей
степенью
разработанности, ее положения исследуются такими авторами, как: А. Бауер, К.
Биндинг, Ю. Глазер, А. Дон, Е.Х. Розенфельд, А. Шетензак, Е. Шмидт, в
отечественной литературе, в основном, ей уделяется внимание в учебниках по
истории государства и права зарубежных стран, а также в работах С.Я. Булатова,
О.Л. Лысенко, Т.Е. Логиновой, М.А. Чельцова-Бабутова и некоторых других.
Кроме того, в историко-правовой литературе до сих пор имеет место
отсутствие работ, посвященных сравнительному анализу названных источников
права.
Изложенное позволяет сделать вывод о недостаточной исследованности,
избранной нами темы в специальной литературе, и, соответственно, о
необходимости
проведения
сравнительно-правового
анализа
Соборного
Уложения царя Алексея Михайловича и Уголовного Уложения императора Карла
V («Каролины»), являющихся ценными источниками для изучения особенностей
феодального права.
Целью выпускной квалификационной работы является сравнительноправовой анализ Соборного Уложения царя Алексея Михайловича и Уголовного
Уложения императора Карла V («Каролины»).
Задачи выпускной квалификационной работы:
1. Проследить историю разработки и принятия Соборного Уложения 1649 г.
7
2. Рассмотреть структуру и основное содержание Соборного Уложения 1649 г.
3..Выявить
причины
и
предпосылки
создания
Уголовно-судебного
уложения императора Карла V 1532 г.
4..Обобщить структуру и основное
содержание Уголовно-судебного
уложения императора Карла V 1532 г.
5. Провести сравнительную характеристику институтов уголовного права по
Соборному Уложению 1649 г. и «Каролине» 1532 г.
6..Осуществить
сравнительную
характеристику
норм
уголовно-
процессуального права по Соборному Уложению 1649 г. и Уголовному
Уложению императора Карла V 1532 г.
Объект исследования – общественные отношения, возникающие в сфере
уголовного права и процесса русского и германского феодального права.
Предмет исследования – нормы Соборного Уложения царя Алексея
Михайловича и Уголовного Уложения императора Карла V («Каролины»).
Методологической
основой
выпускной
квалификационной
работы
являются фундаментальные теоретические исследования отечественных ученых в
области
истории
исторический;
права.
Методы
исследования:
системно-структурный;
диалектической
функциональный;
логики;
формально-
юридический; сравнительно-правовой.
Нормативная база исследования: Соборное Уложение 1649 г., Уголовное
Уложение 1532 г.
Основные положения, выносимые на защиту:
1. «Каролина» 1532 г., по сути, явилась первым в Европе нормативноправовым актом, включающим в себя уголовные и уголовно-процессуальные
нормы, в отличие от Соборного уложения, в составе которого были нормы,
посвященные государственному праву, уголовному праву, гражданскому и
обязательственному праву, семейным правоотношениям, судопроизводству.
2. Экономические, социальные, политические и юридические предпосылки
разработки и создания «Каролины» 1532 г. и Соборного уложения 1649 г.
3. Общее и особенное институтов уголовного права по Соборному
8
Уложению 1649 г. и «Каролине» 1532 г.
4. Общее и особенное норм уголовно-процессуального права по Соборному
Уложению 1649 г. и Уголовному Уложению императора Карла V 1532г.
Структура работы: выпускная квалификационная работа состоит из
введения, трех глав, включающих шесть параграфов, заключения, списка
литературы. Объем работы – 81 с.
9
ГЛАВА 1. СОБОРНОЕ УЛОЖЕНИЕ ЦАРЯ АЛЕКСЕЯ МИХАЙЛОВИЧА В
СИСТЕМЕ ИСТОЧНИКОВ РУССКОГО ФЕОДАЛЬНОГО ПРАВА
1.1. История разработки и принятия Соборного Уложения 1649 г.
К середине XVII в. назрела необходимость создания нового общероссийского
свода законов. Положения Судебника 1550 г. [1.3] и разнообразных царских указов
второй половины XVI – первой половины XVII в., вошедших в указные книги
приказов и порой противоречивших один другому, давно уже не удовлетворяли
потребности общества и государства. C 1550 до 1649 г. вышло свыше 445 указов,
в которых не так просто было ориентироваться современникам. Этот 100-летний
временной отрезок отмечен отмиранием судебных поединков (порядок их
проведения подробно разбирался еще в Судебнике 1550 г. и Судебнике 1589 г.
[1.2]), завершением губной, земской, военной, налоговой, таможенной и других
реформ 1550-х гг., формированием разветвленной системы приказов с их массовой
актовой документацией, присоединением огромных восточных территорий,
развитием феодального землевладения (особенно поместного), прикреплением
частновладельческих крестьян к земле, а посадских людей к тяглу, изменениями в
положении холопов, династическими и политическими кризисами, бурными
событиями Смутного времени. Все эти социально-экономические и политические
сдвиги в той или иной мере отразились в правовой сфере.
В 1589 г. появился Судебник царя Федора Иоанновича, предназначенный в
первую очередь для черносошных (государственных) крестьян северных уездов
России. Однако рукописные документы правового характера хранились нередко в
единичных экземплярах в архивах приказов, их копии в лучшем случае
направлялись местной администрации (наместникам, воеводам, губным и земским
старостам), но были не всегда доступны грамотным людям из разных слоев
общества. Хотя содержание важнейших указов оглашалось на торговых площадях
городов, монополия на использование государственной актовой документации,
касавшейся всего населения, фактически принадлежала приказным людям [3.25,
с.56].
10
Неупорядоченность и запутанность в правовой сфере способствовали
широкому
распространению
волокиты
и
взяточничества.
В
приказной
правоприменительной практике отсутствовала координация. Нужно было более
четко и полно регламентировать правовые основы Российского государства и
сделать новый свод законов доступным и для всех звеньев администрации, и для
грамотной части населения. Еще в Смутное время (скорее всего, в последние
месяцы правления Лжедмитрия I в 1606 г.) началось составление сводного
Судебника, оставшегося в рукописном виде (сохранилось 5 его списков). В 1607 г.
царь В.И. Шуйский вместе с освященным собором утвердил Уложение, увеличив
срок сыска беглых крестьян до 15 лет. Однако в условиях гражданской войны,
многовластья и хаоса Смутного времени установленные правовые нормы не
могли в полной мере соблюдаться.
В XVII веке на смену власти пришла династия Романовых с ее первым
представителем Михаилом Федоровичем. В начале его правления первостепенное
внимание уделялось систематизации уголовного права, в результате чего
появилась новая редакция указной книги Разбойного приказа 1616/17 г.,
отразившая судебную практику второй половины XVI-XVII вв. 3 декабря 1627 г.
датируется статейный список из 9 указов о наследовании выслуженных и родовых
вотчин; 11 января и 17 ноября 1628 г. - статейные списки, содержащие 20 указов о
судопроизводстве; 17 декабря 1637 г. - статейный список из 14 указов о поместьях
и вотчинах [2.23, с.268].
Экономика России в середине XVII века была не в состоянии оправиться от
Смуты. В этот период регентом молодого царя, второго представителя династии
Романовых - Алексея Михайловича, был его воспитатель Б. Морозов. Пытаясь
улучшить экономическую ситуацию, правительство Морозова предложило
провести масштабные реформы, направленные на пополнение государственной
казны и восстановление налоговой системы. В результате реализации налоговой
реформы в феврале 1646 года вместо прямых налогов был введен косвенный
налог на соль. Эта реформа вызвала недовольство посадского населения, что в
дальнейшем привело к массовым восстаниям. Горожане требовали собрать
11
Земский собор и утвердить на нем новые указы [3.35, с.98].
Провал налоговой политики правительства во главе с боярином Б.И.
Морозовым, финансовые проблемы, обострение социальных противоречий,
недовольство горожан, мелкого и среднего поместного дворянства своим
положением и судебной системой, городские восстания 1648 г. (особенно
Соляной бунт в Москве) ускорили законодательный процесс, протекавший очень
динамично.
Следует отметить, что важной особенностью сословно-представительной
монархии в России было наличие Земского Собора - собрания представителей от
различных социальных групп для рассмотрения, обдумывания и разрешения
важнейших вопросов дальнейшего развития государства, его внутренней и
внешней политики. Собор выражал интересы и волю объединенных социальных
групп и чинов, ведь в основе деятельности лежит идея соборности, т.е.
общественного согласия [3.16, с.136].
В структуру Земского Собора входили: Освященный Собор (Высший
церковный орган XV-XVII веков), Боярская Дума (Высший совещательный орган)
и выборные представители служилого дворянства и городских посадов, через
которых «осуществлялась связь Земского Собора с внешним миром, с
дворянскими уездными коллективами, с посадскими мирами» [2.15, с.127].
Прибегая к Земским Соборам, цари стремились использовать возросшее влияние
дворянства и верхушки городского населения на общество [2.2]. Соборы
создавались по предложению царей для укрепления их власти, и от их имени царь
принимал решения по важнейшим проблемам. Таким образом, власть главы
государства опиралась на орган, через который царь проводил решения как
санкционированные всеми сословиями. Акты, принятые Земским Собором, имели
важное юридическое значение и высокий авторитет. Компетенция Земского
Собора обуславливалась конкретной исторической ситуацией [2.19, с. 18].
В 1637 году дворянами была подана челобитная с просьбой о создании
«Уложенной судебной книги». Проблема кодификации судебных актов была
вновь открыта на Земском Соборе 1642 года и закреплена в условиях бунта
12
челобитной 10 июня 1648 года, поданной дворянами и торговыми людьми.
Народный гнев стрельцов, посадского населения и холопов, требовавших созыва
Земского Собора и создания свода кодификации, перерос в восстание 1648 года
против правительства во главе с боярином Б.И. Морозовым, которое потом
назовут Соляным бунтом.
Для разработки Уложения 16 июля царем Алексеем Михайловичем общей
думе была назначена специальная комиссия (приказ) под руководством князя
Н.И. Одоевского. В нее входили два боярина (князья Н.И. Одоевский и С.В.
Прозоровский), один окольничий (князь Ф.Ф. Волконский) и два дьяка (Г.
Леонтьев и Ф. Грибоедов). Для слушания этого доклада на той же думе было
положено назначить представителей, чтобы «его государево-царственное и
земское дело с теми со всеми выборными людьми утвердить и на мере поставить,
чтобы все дела по нынешнему государеву указу и по Соборному Уложению
впредь были ничем нерушимы» [1.1].
Члены Комиссии, которые, по выражению Псковской 3-й летописи, «у
царской Уложеннои книги сидели», отличались не только образованностью,
эрудицией и опытом государственной деятельности, но и склонностью к
литературному труду [2.16, с.290].
В распоряжение Комиссии Одоевского оперативно поступали документы из
московских
приказов
(Земского,
Печатного,
Поместного,
Посольского,
Разбойного, Холопьего и др.) [3.25, с.56]. Историками выявлены целый ряд
приказных документов, ставших источниками статей и глав Соборного Уложения
[3.2, с.127]. На листах его подлинника насчитывается 180 отметок составителей
об использованных источниках. На содержании порядка 89 статей нового свода
законов сказались челобитные, с которыми обращались к царю во второй
половине 1648 г. представители дворянства и посадского населения. Дополнения
и уточнения к проекту документа были сделаны также выборными участниками
Земского собора 1648-1649 гг., на что уже не раз обращалось внимание в
историографии [2.23, с.297].
Правда, не все из них были учтены при составлении окончательного текста
13
Уложения.
В
частности,
из-за
противодействия
руководства
Русской
православной церкви (прежде всего, патриарха Иосифа) не было одобрено
предложение Ф. Грибоедова о конфискации в пользу государства церковных
земель [3.27, с.210].
Существуют разногласия по поводу заимствований в Уложении норм
византийского права и Литовского статута 1588 г., а также толкования целого
ряда статей нового свода законов, носящего светский характер и отразившего
дыхание времени [2.13, с.5-39]. В его материалах нередко встречаются ссылки не
только на судебно-правовые прецеденты, но и на конкретные события первой
половины XVII в.: «московское осадное сидение» при царе В.И. Шуйском в 16081610 гг., «королевичев приход» польско-литовского войска во главе с
королевичем Владиславом в 1618 г., московский пожар 1626 г. и др. [3.32, с.84].
3 октября 1648 года составленное Уложение было прочтено в двух палатах,
то есть намечался собор «широкого состава» [2.17]. Вначале перед государем и
его думой (Боярская Дума и Освященный Собор), а затем в Ответной Палате
перед съехавшимися в Москву выборными людьми под представительством князя
Юрия Долгорукого [4.2]. 29 января 1649 года было закончено составление и
редактирование Соборного Уложения. После чтения и одобрения Уложения
обеими палатами, оно было подписано всеми присутствующими на Земском
Соборе (315 подписей). И, как отмечает А.Г. Маньков: «Внешне оно представляет
собой свиток, состоящий из 959 узких бумажных столбцов» [2.13, с.12]. По
приказу Алексея Михайловича и как записано в преамбуле: «с того Уложенья
списан список в книгу, слово в слово, а с тое книги напечатана сия книга» [2.17].
То есть с настоящего свитка была составлена отдельная книга, с которой затем и
печатались остальные издания, которые впоследствии были отправлены по всем
приказам и городам [3.31, с.27].
В преамбуле к памятнику и в его завершающем фрагменте дается краткая
история принятия документа. В частности, говорится о том, что «царь и великий
князь Алексей Михайлович, всея Руси самодержец» советовался с патриархом,
митрополитами, архиепископами, со всем Освященным собором и говорил с
14
боярами, околничьими, думными людьми, которым и поручил «изложить статьи
по его государеву указу общим советом, чтобы Московского государства всяких
чинов людем, от болшаго и до меншаго чину, суд и росправа была во всяких
делех всем ровна» [1.1].
Утверждение полученного свода, согласно указу государя и боярскому
приговору, состоялось на соборе, в который вошли представители, выбранные «из
столников, и из стряпчих, и из дворян московских и из жилцов, из чину по два
человека» [1.1]. В соборе также участвовали по два представителя больших и по
одному от малых городов из дворян и из детей боярских, по человеку с
новгородской пятины, три человека от гостей и по два от гостиных и суконных
сотен, а от «черных сотен и из слобод, и из городов с посадов по человеку,
добрых и смышленых людей» [1.1].
В качестве источников Уложения преамбула указывает:
1) «которые статьи написаны в правилах святых апостол, и святых отец, и в
градцких законех греческих царей» и «пристойны... к государственным и земским
делам»;
2) «прежних великих государей, царей и великих князей росийских»;
3) указы Михаила Федоровича;
4) «боярские приговоры на всякие государственные и на земские дела»;
5) новые статьи, на которые «в прошлых годех... указу не положено» [1.1].
Эти же источники упоминаются в пометках на полях подлинника
Уложения. Кроме упомянутых в преамбуле, в пометках имеются указания на
заимствование 66 статей из Литовского Статута и двух статей из Стоглава.
Однако на Московском соборе 1667 г. было постановлено не считать Стоглав
источником права [2.12, с.182].
Удивляющая всех быстрота составления Уложения (три с небольшого
месяца) объясняется по-разному. Так, К.Д. Кавелин объяснял это большой
работой по записи источников, относящихся к отдельным отраслям управления,
которая систематически велась в приказах и позволила в момент составления
Уложения просто «собрать из разных приказов готовые своды законов» [Цит. по:
15
[2.12, с.182]. Ф.Л. Морошкин считал, что памятник в основном включил судебные
обычаи и боярские приговоры, не создав новых норм [Цит. по: 2.12, с.183].
Заслуживающей внимания представляется и мнение Н.М. Золотухиной о
Судебнике 1606 г., лежащем в основе Уложения [Цит. по: 2.12, с.183]. Как видим,
все точки зрения так или иначе базируются на наличии в момент составления
Уложения большого материала, уже систематизированного задолго до начала
работы комиссии князя Н.И. Одоевского.
Итак, использовав в качестве источников Судебник 1550 г., Стоглав,
Кормчую книгу, указные книги московских приказов, боярские приговоры и взяв
за образец формулировки и рубрикацию Литовского статута 1588 г., составители
Соборного Уложения 1649 г. впервые систематизировали нормы российского
законодательства и предприняли попытку распределить их по отраслям права
(уголовного, гражданского, семейного) [3.8, с.27]. На содержание нового свода
законов, обобщившего судебно-правовую практику многих десятилетий, заметное
влияние оказали также челобитные дворянства и посадских людей 1640-х гг.
Формулировки части статей Уложения отличаются четкостью и лаконичностью,
что облегчало их восприятие.
В преамбуле новый свод законов восемь раз назван «Уложением» и один
раз «Соборным уложением». В документах второй половины XVII в. оно
именовалось «Уложением 157 года» либо просто «Уложением», а Г.К.
Котошихин, не раз обращавшийся к этому своду законов, использовал выражение
«Уложенная книга» [Цит. по: 2.12, с.183]. Уложение 1649 г. можно без
преувеличения называть энциклопедией русской жизни XVII в. В нем
рассмотрены актуальные по тем временам вопросы политики, судопроизводства,
государевой службы, экономики, имущественных и семейно-брачных отношений.
Вывод: Прямыми причинами создания
Соборного
Уложения
были
восстание 1648 года в Москве и усугубление классовых проблем и противоречий.
Также весьма важной причиной была путаница в законодательстве, ведь с
момента последней кодификации в Судебнике 1550 г. пошло около ста лет, а с тех
пор было внедрено и закреплено большое количество законодательных актов,
16
которые принимались различными субъектами правотворчества, такими как:
Царь, Боярская Дума, некоторые административные и судебные органы.
Чрезмерный беспорядок и запутанность права создавали отличные возможности
для «разного рода канцелярских ухищрений и длительной московской волокиты».
1.2. Структура и основное содержание Соборного Уложения 1649 г.
Соборное Уложение, окончательно утвержденное на Земском соборе 29
января 1649 г. и состоящее из 25 глав, разделенных на 967 статей, стало важной
вехой в истории отечественного законодательства [1.1]. Для сравнения: в
Судебнике Ивана III 1497 г. выделено 68 статей, Судебник Ивана IV 1550 г.
состоит из 100 статей, а Судебник 1589 г. - из 231 статьи. Деление на 25 глав
(граней) применялось еще в Сводном судебнике 1606 г. [3.7, с.13].
Система Уложения, которое состоит из 25 глав, среди которых вначале
помещены те, которые так или иначе отражают вопросы публичного права, затем
- нормы частного права и судебного процесса и снова вопросы уголовного права
(гл. 21, 22), смотрится как вполне логичная и приводит многих исследователей к
высокой оценке документа с позиций юридической техники. Однако более тесное
знакомство с текстом документа показывает, что систематизации нормативного
материала строго по предмету регулирования все же не произошло. Так, нормы о
поместьях и вотчинах сосредоточены не только в одноименных главах, но и
разбросаны по всему тексту документа. Неясна мотивация, повлиявшая на
разделение материала, посвященного уголовному праву. Причиной таких
недостатков является то, что система Уложения определялась большей или
меньшей важностью тех приказов, из которого заимствовано содержание
Уложения. Тогда понятно, почему главы 4 и 5, заимствованные из материалов
Тайного приказа, помещены почти в самом начале, тогда как материалы
Разбойного приказа удостоились лишь 21-22-го мест.
Рассмотрим содержание Соборного уложения более подробно.
Оно подробно раскрывает статус царской власти, отмечается важная роль
церкви в политической организации феодального общества. Поэтому на первое
17
место в Уложении поставлены наказания за преступления против нее (глава I «О
богохулниках и о церковных мятежниках»), царской особы и властей (главы II «О
государьской чести, и как его государьское здоровье оберегать» и III «О
государеве дворе»). Особо опасное богохульство (посягательство на основы
христианского вероучения), как и склонение (совращение) православных людей к
переходу в ислам «басурманами» карались смертной казнью в виде сожжения на
костре. За недостойное поведение (бесчинство) во время богослужения
наказывали публично кнутом (торговая казнь), а за убийство, совершенное в
храме - лишением жизни. Вместе с тем существенно сокращалась сфера
применения крестоцелования как средства доказательства в судебном процессе.
Отныне оно применялось только при отсутствии других доказательств, за
исключением уголовных преступлений и всех тех дел, которые рассматривались
на основе «крепостей». За ложное крестоцелование предусматривались наказания
- отлучение от церкви на длительный срок и даже урезание языка [1.1].
Ряд статей главы II, в которой впервые вводится четкое понятие
«государственное преступление», навеяны социально-политической борьбой
Смутного времени, а также городскими восстаниями 1648 г. Государство, как и в
Судебнике 1550 г., отождествлялось с царской властью и особой царя. К
государственным преступлениям, каравшимся смертной казнью, относились
подготовка заговора против царя, переход на сторону противника, сдача
неприятелю города и его поджог, выступления «скопом и заговором» против
царской власти, служилых и приказных людей [1.1]. В Судебнике 1550 г. лишение
жизни угрожало «градскому здавцу», наряду с другими категориями наиболее
опасных преступников (убийцами хозяев, «коромольниками, церковными и
головными татями, подметчиками, виновными в поджогах, лихими людьми), но
без квалификации их вины в качестве государственных преступлений [1.3].
Особую опасность представляли те, кто, «хотя Московским государьством
завладеть и государем быть и для того своево злово умышления начнет рать
збирать или кто с царского величества с недруги учнет дружитца, и советными
грамотами ссылатца, и помочь им всячески чинить» (статья 2 главы II Уложения)
18
[1.1]. Недвижимое (вотчины, поместья) и движимое («животы») имущество
изменников, наказывавшихся смертной казнью, изымалось в пользу государства.
Такая же суровая кара распространялась на членов их семей (жен и детей),
знавших о готовившейся измене, но не сообщивших об этом властям. Вотчинники
и помещики западных пограничных уездов должны были доносить местным
воеводам об измене своих крестьян и дворовых людей (статья 6 главы VI «О
проезжих грамотах в ыные государства»). Самовольный выезд за рубеж без
оформления проезжих грамот приравнивался к тяжкому государственному
преступлению, если виновные уличались в измене, и карался смертной казнью.
Вместе с тем на воевод возлагалась ответственность за беспрепятственное и
своевременное оформление выездных документов купцам («для торгового
промыслу»). Строго регламентировалось поведение людей в присутствии царя и
на царском дворе. Новый свод законов отразил повышение авторитета царской
власти и процесс перехода к абсолютной монархии.
Больше всего статей (287) содержит глава X «О суде». Согласно статье 1
главы X, предписывалось «судити бояром и околничим и думным людем и
дияком, и всяким приказным людем, и судьям, и всякая росправа делати всем
людем Московского государьства, от большаго и до меньшаго чину, вправду»
[1.1]. Установленные нормы судопроизводства касались как русских людей, так и
приезжих иноземцев. Преступления именовались «виной», «воровством», «злым
делом», «изменой». Высшей (после царя) судебной и апелляционной инстанцией
являлась Боярская дума. Судебная власть не отделялась от административной
власти. Большинство дел в Москве рассматривались судными приказами.
Судебными функциями на местах обладали, наряду с губными старостами,
избиравшимися из среды провинциального дворянства, воеводы. Детально
регламентировались
процедуры
следствия,
в
ходе
которого
широко
использовались пытки подследственных лиц, и судебного процесса.
Судопроизводство осуществлялось в формах суда и розыска, при этом
росло количество дел, которые разрешались с помощью розыскного процесса.
Две из 287 статей главы X «О суде» Соборного Уложения 1649 г.,
19
посвященной судопроизводству, соответствуют нормам Русской Правды. Статья
194 Соборного Уложения корреспондируется со статьей 49 «О поклажаи»
Пространной редакции Русской Правды (далее, ПРП) (Правда Ярославичей) [1.6].
Статья 194 Соборного Уложения: «А будет кто кому что заложит в долгу, или на
збереженье даст, и тому закладу или поклажее у того, кому будет заложено, или
на збереженье дано, учинится гибель от пожару, или тати покрад ут, да и его
животы с тем поклажеем втепоры пропадут же, и тому, у кого такое поклажее
будет, и с(ь) его животы пропадет, являти околным людем, и в приказах о том
подавати писменыя явки, что у него тому поклажею гибель учинилася не его
хитростию. А будет тот, чье то поклажее, учнет на него бити челом, что то его
поклажее у того, у кого он положил, было вместе с(ь) его животы, а пропало одно
его поклажее, а того животы целы, и им в том дати суд, а по суду и по сыску межь
ими указ чинити до чего доведется» [1.6].
Статья 276 Соборного уложения связана по содержанию со статьей 54 ПРП
(Устав Владимира Мономаха) [1.6]. Статья 276 Соборного Уложения: «А будет
кто учнет с кем торговати сложася, и один из них товарыщь поедет куды з
деньгами или с товары для торговли вотъезд, и на дороге его воры розобьют, и
товары и деньги поемлют у него без остатку, а товарыщь его тех товаров и денег
своей половины учнет на нем искати судом и с суда будет сыщется про
тодопряма, что его розбойники розбили и товары и деньги поимали безостатка, и
товарыщу его тех товаров и денег на нем править не велеть потому, что ему такое
разграбление учинится по невольному случаю. А будет сыщется, что розбойники
на него приезжали, а животов ничего не взяли, и тот иск на виноватом доправить
и отдати исцу» [1.1].
Обе эти статьи, имеющие прямое отношение к торговой практике,
показывают живучесть на протяжении многих столетий судебных прецедентов,
связанных с торговлей в долг, вскладчину и хранением товаров.
Еще в поздних редакциях Русской Правды появилась статья «О безчестии»,
которая содержалась в «Правосудии митрополичьем», Двинской уставной
грамоте 1397 г., Судебнике 1550 г. и, как обосновал К.В. Баранов, в Судебнике
20
1497 г. [1.5] Порядку и размерам возмещения за бесчестие посвящено немало
статей главы X «О суде» Соборного Уложения (статьи 27–99) [1.1].
Ушли в прошлое древнерусские правовые («вира», «вирник», «продажа»
как штраф, «сметная» и др.) и социально-экономические (закуп, смерд и др.)
термины. Но как в лексике Русской Правды, так и Соборного Уложения 1649 г.
присутствуют такие слова, как: «вина», «извод» (доказательство), «поклажа»
(«поклажея»), «протор(и)» (убытки, издержки, расход), «рез» (ростовщический
процент), «тать» (вор) [3.25, с.161].
Как свидетельствуют дошедшие до нас свидетельства судебной практики и
частных актов, до середины XVII в. ни одному классу свободных людей в
Московском
государстве
не
возбранялось
обладание
землей
на
праве
собственности. Лишь 15 июня 1666 г. был принят указ, согласно которому даже
гостям запрещалось покупать и брать под заклад вотчины без особого на то
разрешения. При этом лица духовного звания, городского и сельского состояний,
которые до этого в законном порядке уже приобрели право собственности на
землю, «оставались в обладании ими ненарушимо» [2.14, с.126-127]. Лишить
права собственности мог только монарх, причем в ситуациях, когда речь шла о
нарушении служебных обязанностей (по тем временам это почти всегда было
преступлением).
Главой XI Уложения были отменены урочные лета, являющиеся сроком, на
протяжении которого хозяин мог требовать беглого крестьянина, что значило
окончательное прикрепление крестьян к земле, а чтобы оставить земли хозяина,
требовалось получение от него «отпускного» [3.9, с.145].
В период Московского государства процедура заключения брака состояла
из двух этапов. Как и прежде, венчальный брак предварялся обручением,
именовавшимся сговором или сводом. Он облекался в формальную письменную
сделку, рядную запись, которая совершалась в Московском государстве
крепостным порядком. Обычно рядная содержала информацию о том, кто и за
кого выходит замуж, какое приданое дают родители невесты, когда назначается
свадьба. За нарушение такого договора нарушитель уплачивал неустойку,
21
именуемую зарядом, обычный размер которой составлял около 1000 руб.
Главным этапом заключения брака было церковное венчание, разрешение на
которое давалось епархиальным архиереем. Венчался только первый брак. Долгое
время светский закон не регулировал вопросы повторных браков, и только с
принятием Соборного уложения 1649 г. окончательно была отвергнута законная
сила четвертого брака [2.12, с.194].
В Соборном уложении нет четко сформулированного деления вещей на
движимые и недвижимые, хотя подобное деление известно еще Псковской судной
грамоте. Однако пробел в законе вовсе не означал отсутствия соответствующих
понятий в юридическом быту. Их, в частности, использует в своем послании
Ивану Грозному Курбский, укоряя того, что «он погубил единоплеменных княжат
и богатство их, движимое и недвижимое, отнял» [2.9, с.77]. Под недвижимостью в
Московском царстве понималась преимущественно земля и вода.
С XVII в. постепенно утверждаются частные права членов общины на
отдельные участки и право на их свободный оборот. Городские тяглые имущества
представляли собой участки земли, лежащие внутри посада, застроенные или
пустые. Собственниками были посады в уездах и сотни внутри города Москвы.
Права частных лиц распоряжаться посадскими имуществами долгое время не
ограничивались, т.е. земля могла быть продана лицу служилого или духовного
звания. Чем больше белых (свободных от тягла) мест было на посаде, тем выше
оказывалась сумма, выплачиваемая по разверстке каждым из городских тяглецов.
Соборным уложением (ст. 7, 8 и др. гл. XIX) подтверждаются более ранние
нормы и утверждается окончательное выселение беломестцев с общинных земель.
Линия на ограничение прав посадского населения распоряжаться землей
продолжалась до последней четверти XVII в., когда становится очевидным, что
подобный подход препятствует развитию торговли и экономики страны в целом.
Ранее родовые (или старинные) вотчины имели древнее название «отчина»,
«вотчина» и принадлежали, как правило, боярским и княжеским родам
потомственно. Понятие вотчины иного происхождения появляется не ранее XVI
в. В Московском царстве происходит постепенный перевод даже вольных
22
родовых вотчин в статус пожалованных, что порождало обязанность службы для
их владельцев. Соборное уложение называет уже несколько видов вотчин:
родовые, пожалованные и благоприобретенные (купленные).
Уложение подтверждает право выкупа родовых и пожалованных вотчин в
течение 40 лет. Право выкупа означало, что родичи (не принадлежащие к линии,
отрекшейся от своих прав при продаже) могли обратиться в суд в случае, когда
лицо, купившее родовую землю, отказывалось продать ее обратно.
Соборное уложение систематизирует указы, принятые за предшествующие
100 лет и посвященные переходу поместья к сыновьям служилого человека, но в
юридическом смысле ничего не меняется. В этом случае речь идет о
наследовании не поместья, а службы, вознаграждением за которую является
поместье. Прожиток, выдаваемый вдовам и девкам умершего служилого человека
из его поместной дачи, предполагал, что женщина вступит в брак. Тогда
прожиток превращался в приданое и создавал для мужа обязанность службы с
приданого жены [2.12, с.185].
К видам вещных прав, так или иначе признаваемых в Московском царстве,
можно отнести: право собственности, право владения, права на чужие вещи.
Соборное уложение 1649 г. запрещало владельцам земли по обоим берегам
реки ставить запруды так, чтобы вследствие этого были потоплены земли и
постройки других владельцев (гл. X, ст. 238).
Право владения в юридическом смысле должно основываться на какомлибо законном основании (владение арендатора, залогодержателя и пр.). Но и
незаконное владение могло оказаться добросовестным, если устанавливалось в
условиях, когда приобретатель владения не знал и по всем обстоятельствам дела
не мог знать, что получает вещь от лица, не имеющего права передавать ее.
Поэтому добросовестное владение осуществлялось открыто и могло быть
подтверждено свидетельскими показаниями. В ряде случаев добросовестное
владение, осуществляемое в течение определенного законом срока, порождало
право собственности на вещь.
Наиболее обширное право распоряжения имуществом принадлежало
23
вотчинникам, купившим землю у чужеродцев. Как правило, они могли свободно
отчуждать вотчину посредством продажи, дарения или передачи по наследству.
Кроме того, имущество можно было заложить, обменять, уступить под
определенными условиями и, наконец, отказать в монастырь. История сделок по
поводу родовых вотчин не дает оснований считать, что их владелец должен был
испрашивать согласия на то родственников. В противном случае право родового
выкупа не имело бы смысла. Даже владение общей собственностью, при котором
в принципе запрещалось отчуждение имущества без согласия всех собственников,
признает уже состоявшуюся продажу вотчины старшим братом действительной, а
младшим братьям предоставляется лишь право выкупа имущества в указный 40летний срок (гл. XVII, ст. 13) [2.12, с.190].
К безусловно признаваемым в Московском царстве способам следует
отнести право сбора естественно произрастающих плодов и растений, ловли
животных, которые до XVII в. никак не ограничивались. Клад считался
собственностью государства. Нашедший клад на казенной земле обязан был
представить его властям, за что мог рассчитывать на вознаграждение от
правительства. Находка предполагала право хозяина найденной вещи получить ее
назад, предъявив доказательства того, что вещь принадлежит именно ему. Закон
предполагал выплату вознаграждения тому, кто нашел вещь и предъявил ее
властям. В Соборном уложении размер награды устанавливался в половину
торговой цены вещи (гл. XXI, ст. 91) [1.1]. Если же по истечении установленного
законом срока хозяин вещи не объявлялся, право собственности на нее
переходило к нашедшему. Военная добыча также с древнейших времен
рассматривалась как источник права собственности на движимое имущество. К
первоначальным способам приобретения прав на движимость относились также
приобретение плодов и приведение вещи в новый вид [2.12, с.192].
К производным способам приобретения прав на вещи относились
обязательства разной природы, наследование и давность владения. Соборное
уложение не назначало срока давности отыскания заблудившихся животных, но
на приплод от них можно было претендовать в судебном порядке только в
24
течение года (гл. X, ст. 285) [1.1].
Соборное уложение не содержит запрета на свободу завещательного
распоряжения, в том числе и родовой вотчиной. По замечанию К. Неволина, в
этом проявлялось «уважение к личным отношениям, к сердечным связям, к
благости души и непреложности суда нравственного» [2.14, с.150]. Лишь в 1679 г.
было определено, что завещательные распоряжения, сделанные в отношении
родовых вотчин в обход родственников, признаются ничтожными.
Основными источниками обязательств остаются договор и деликт.
Обязательства из причинения вреда (из обид, деликтов) в Московском царстве
предполагали материальное возмещение за самые различные формы причинения
вреда. Сохраняется представление о том, что материальное обязательство
возникает из убийства. Выплата кабальных долгов убитого из имущества
умышленного убийцы подтверждается в тексте Соборного уложения (гл. X, ст.
105-106) [1.1].
Другими основаниями возникновения
таких обязательств
считались нанесение личных обид, воровство и разбой, незаконное владение и
пользование чужими вещами, истребление и порча вещей, межевых знаков. Мера
вознаграждения первоначально определялась судом. Но в Соборном уложении по
некоторым действиям устанавливается четко определенная ответственность. В
Соборном уложении уже достаточно четко различается виновное и невиновное
(ст. 225) причинение вреда, выделяется также причинение вреда умышленное (ст.
228) и в силу небрежности (ст. 224, 273 и др.).
Обязательства
из
договоров
предполагали
возникновение
прав
ответственность
лиц,
имущественных или на действия других лиц [2.12, с.193].
Соборное
уложение
устанавливает
жестокую
уличенных в принуждении кого-либо к заключению крепости. Если вина была
установлена судом, таких лиц наказывали кнутом и помещали на полгода в тюрьму
(гл. X, ст. 251) [1.1]. Кроме того, с них «правилось бесчестье» в пользу жертвы
принуждения. Площадной подьячий, причастный к такой сделке, наказывался
отсечением руки. Договоры, связанные с приобретением имущества (мена, купляпродажа), были действительны постольку, поскольку продавец по закону и обычаю
25
имел право отчуждать данное имущество, а подрядчик по состоянию имел право
приобретать данный вид имущества. Это правило вступало в действие постепенно,
по мере того как определенные виды имущества стали связываться с социальным
статусом подданных. Скажем, поместья могли обращаться только в среде
служилых людей, посадская земля - среди посадских и т.д.
Форма договоров, особенно тех, которые касались передачи не прав на
действия других лиц, а вещных прав (прежде всего, на землю), в русском праве
достаточно быстро трансформировалась из словесной при свидетелях в
письменную.
Соборное уложение жестко требует регистрации всех крепостных актов в
государственных органах (гл. X, ст. 246) [1.1]. Акты о продаже и закладе вотчин с
XVI в. записывались в книги у дьяков, а о покупке дворов в Москве - в Земском
приказе. Заемные памяти на себя можно было составлять «своею рукою» или
рукой «своего человека» с приложением руки должника. Заемная кабала могла
играть роль векселя. В случае, если речь шла о дарении недвижимости,
совершалась в общем порядке особая запись под названием данная.
Наряду с древнейшими поручительством и залогом (закладом) к концу XV
в. в законодательстве появляется неустойка. В Соборном уложении идет речь об
обеспечении неустойкой соглашения о совершении брака и договора мены [3.33,
с.59].
Изложенное позволяет отметить, что многие правовые нормы получили в
Уложении законченную и полную регламентацию.
Вывод: Работа над созданием Соборного уложения 1649 г. – одно из
главных достижений правления царя Алексея Михайловича. Памятник является
обширным по объему регулируемых отношений законом. Это обусловлено тем,
что в качестве его источников использовались и канонические, и государственные
узаконения, а также петиции дворянства, горожан и купечества. В Соборном
уложении получили развитие некоторые институты гражданского права, а именно
– право собственности, наследственное и обязательственное право. В уголовном
праве установлено понятие преступления, развиты система преступлений и
26
наказаний. Большое внимание уделено судопроизводству. Данный свод законов
оказал большое влияние на последующее развитие институтов гражданского,
уголовного и процессуального права. Впоследствии он войдет в качестве
источника в Полное Собрание законов Российской империи 1830 года.
Большинство норм также были закреплены Сводом законов Российской империи
1832 года и другими законами.
Выводы по главе:
1. В XVII веке на смену власти пришла династия Романовых с ее первым
представителем Михаилом Федоровичем. Смутное время оказало пагубное
влияние
на
многие
сферы
жизни
российского
государства,
поэтому
первостепенной задачей было восстановление внутреннего порядка. Экономика
находилась
в
упадке,
социальные
противоречия
не
были
преодолены:
крестьянский вопрос оставался не решенным, в стране поочередно вспыхивали
восстания. Одними из самых значительных являлись Соляной бунт, Хлебный
бунт, Медный бунт, восстание Степана Разина. Управленческая система также
была несовершенна, что и вызывало массовые волнения и недовольства. Остро
стояла и проблема систематизации изданного с 1550 г. законодательства,
поскольку изданные в разное время и никем не отмененные указы и приговоры
Боярской думы противоречили как друг другу, так и Судебникам, сохранявшим
статус действующих официальных источников права. По этим причинам Алексей
Михайлович Романов в попытке укрепить социальную сферу жизни общества и
государственный аппарат создает Соборное уложение 1649 года. После
Судебника
1550
г.
только
Уложение
стало
очередным
сборником
законодательства, представляющим собой единое целое и носящим официальный
характер. Работа над документом началась по челобитью Земского собора 1648 г.,
собранного в разгар волнений московского населения по поводу налоговых
мероприятий правительства. 3 октября 1648 года составленное Уложение было
прочтено вначале перед государем и его думой (Боярская Дума и Освященный
Собор), а затем в Ответной Палате. 29 января 1649 года его составление и
редактирование было закончено, а после чтения и одобрения обеими палатами
27
оно было подписано всеми присутствующими на Земском Соборе.
2. Соборное уложение 1649 г. в специальной литературе называют первым
кодексом феодальной России. В его составе были нормы, посвященные
государственному праву, уголовному праву, гражданскому и обязательственному
праву, семейным правоотношениям, судопроизводству. Полного представления
по вопросам, которые связаны с государственным устройством, формой
правления, организацией государственного аппарата и др. не дается, но в целом
раскрываются особенности государственного механизма, существующего в XVII
веке.
Данный
нормативный
акт
изменялся
и
дополнялся
новыми
законодательными актами, но оставался действующим на протяжении почти 200
лет. Соборным уложением 1649 г. было оказано значительное воздействие на
эволюцию
отечественной
правовой
цивилизации,
закреплены
основы
государственного строя, предопределившего политическое развитие нашей
страны в будущем, следовательно, можно отметить, что данный нормативный акт
является историческим памятником российской юриспруденции и прообразом
современного законодательства.
28
ГЛАВА 2. УГОЛОВНО-СУДЕБНОЕ УЛОЖЕНИЕ ИМПЕРАТОРА КАРЛА V
(«КАРОЛИНА») 1532 Г. - КРУПНЕЙШИЙ ПАМЯТНИК ГЕРМАНСКОГО
ОБЩЕИМПЕРСКОГО ПРАВА
2.1. Причины и предпосылки создания Уголовно-судебного уложения
императора Карла V 1532 г.
Создание Уголовно-судебного уложения императора Карла V 1532 г. было
обусловлено
целым
рядом
экономических,
социальных,
политических
и
юридических предпосылок.
В отношении экономических и социальных предпосылок отметим, что в
рассматриваемый
период
были
достигнуты
определенные
успехи
в
экономическом развитии. В конце XV века Германия занимала очень выгодное
положение на мировых торговых путях, что давало возможность ее отдельным
городам быть крупнейшими центрами производства и развития европейской
торговли. Германия была первой в мире страной по добыче серебра, как главного
источника внутреннего и международного обмена. Горнорудное производство
базировалось на богатых запасах полезных ископаемых. Несмотря на то, что
происходило развитие городов, экономика страны основывалась на сельском
хозяйстве и мелком ремесленничестве.
Конец XV века являлся периодом, характеризующимся благоприятной
рыночной ситуацией, значительным ростом цен на сельхозтовары. При этом цены
на товары первой необходимости увеличивались быстрее, чем на изделия
ремесленников, а их совокупный рост превышал увеличение платы за труд, что
приводило к снижению доходов крестьян и людей, занимающихся ремеслом [2.11,
с.467].
Вовлечение крестьянского хозяйства в рыночные отношения углубляло
социальную и имущественную дифференциацию в деревне; происходило
возрастание массы безнадельных и малоземельных крестьян, за счет которых
формировался
слой
наемных
батраков.
Была
восстановлена
крепостная
зависимость на такую категорию, как свободное сельское население, которое
29
стало таким, благодаря тому, что феодальный гнет в отношении крестьян
усиливался со стороны их хозяев - земельных собственников. Физическое
существование сельской бедноты находилось под угрозой, это было связано,
прежде всего, с тем, что они были насильственно прикреплены к наделу и к
своему господину, сопровождалось это еще и ростом цен на предметы первой
необходимости, а также плата за их услуги и труд была снижена. Массовая
пауперизация стала грозной проблемой, закрепощавшаяся деревня является также
одним из важных источников пополнения армии нищих и бродяг [2.7, с.80]. Все
это вело к тому, что у крестьян уже не было надежды на спасение в связи с
нависшей угрозой над ними, им ничего не оставалось делать, как готовится к
тому, чтобы дать отпор.
Крестьянская война 1524-1526 гг. закончилась полным подавлением
восстания германского народа, повлекшая за собой тяжелые материальные и
социальные последствия, как для экономического, так и для политико-правового
развития страны. Большая часть населения, в том числе духовенство, бюргеры,
дворяне, пострадали в результате военных действий. Исключение составили
князья, у которых обедневшие дворянство и духовенство искали поддержки.
Господствующие сословия, пытаясь получить компенсации за свои
материальные потери, подвергали крестьянство всевозможным выплатам в виде
конфискаций, штрафов и т.д. Большая часть сельского трудового населения
носило статус крепостных. Таким образом, из-за царившего произвола княжеской
власти, страна была «отброшена назад» по сравнению с уровнем развития,
достигнутым ранее.
Общественный подъем начала XVI в. сменился глубокой реакцией (ее
примером,
отраженным
в
юридической
норме
уголовно-процессуального
уложения «Каролины», мы можем увидеть в ст. 127 о «Наказании тех, кто учинит
народный бунт» [1.4]). Привилегированное сословие опасалось возможности
повторений событий 1524-1526 гг., осознавая угрозу общественного подъема,
который шел в разрез со сложившимися веками традиций, исключительного
преимущества дворян, воспринимался как прямая угроза их правам в личных
30
привилегиях. Дворяне также отчетливо понимали, что основной движущей силой,
способной взбаламутить «добропорядочных» людей на восстание, есть никто
иной, как бродяга.
Отказываясь подчиняться процессу закрепощения, и самовольно покидая
земли дворян, они объединяются, что приводило к угрозе все того же восстания.
Именно поэтому неслучайно позже в уголовно-судебном уложении «Каролине»
появляется статья о «бродяжничестве» (ст. 128 [1.4]), и рассматриваются такие
правонарушители общественного порядка как «лихие люди от которых
приходится ожидать всяческого вреда и опасности».
В экономическом отношении Германия отставала от других стран Европы,
поскольку
отсутствовали
территориально-политическое
единство,
центр
общенациональных интересов, единый внутренний рынок, связывающий между
собой отдельные регионы страны.
Для сравнения, в Англии и Франции развитие торговли и промышленности
привело к централизации, но в Германии этот процесс обусловил объединение
интересов по отдельным землям вокруг местных центров. В результате такая
ситуация привела не к преодолению разобщенности, а к еще большему
нарастанию дезинтеграционных тенденций и к консервации политической
раздробленности [2.11, с.467-468].
Переходя
к
исследованию
политических
предпосылок
создания
«Каролины», отметим, что германский абсолютизм, нося преимущественно
княжеский характер, был установлен не в масштабах всего государства, а в
пределах различных территориальных владений. Князья, обладая значительным
влиянием
в
своих
владениях,
предпринимали
попытки
закрепления
политического суверенитета. Таким образом, юридически являясь империей, по
факту страна являлась федерацией княжеств.
Несмотря
на
то,
что
полномочия
императора
были
довольно
ограниченными, у него не было даже собственного войска, подконтрольной ему
казны, подчиненного управленческого аппарата, за ним все же сохранялось право
на инвеституру, т.е. на пожалование высших имперских должностей.
31
Высшее управление империей было сосредоточено в руках курфюрстов.
Буллой предусматривалось создание постоянно действующего органа – коллегии
курфюрстов [2.7, с.196]. Этот орган созывали один раз в год для принятия
решения по государственным делам. Курфюрсты были наделены полномочиями
на смещение с престола императора и осуществление суда над ним.
Важнейшим элементом имперской структуры являлся рейхстаг, который
существовал с XIV в., состоял из коллегии курфюрстов; коллегии графов, князей
и свободных господ; коллегии представителей свободных городов.
В отличие от других государств Европы, мелкое дворянство и бюргеры не
были представлены в нем. Духовенство не составляло определенную коллегию,
но могло заседать сразу в двух первых коллегиях. Следовательно, рейхстаг
являлся больше органом представительства отдельных княжеств, курфюршеств,
имперских городов, но не сословно-представительным органом.
Рейхстаг обладал правом законодательной инициативы и на практике мог
утверждать указы императора, но юридических полномочий у него на это не
было. Являлся он и высшей судебной инстанцией.
Каждая палата рассматривала вопросы отдельно друг от друга, потом они
обсуждались вместе, чтобы прийти к обоюдному согласию в принятии решения.
Данные решения рейхстага могли быть как приняты, так и отклонены самим
императором. Если император не согласен с принятым решением по данному
вопросу, то оно подлежало повторному рассмотрению и обсуждению.
В целом можно отметить, что германский абсолютизм с самого начала
играл по большей части реакционную роль, не способствовал экономическому и
политическому единству земель, привел к затормаживанию буржуазного развития
страны [2.24, с.200].
Переходя
к
исследованию
юридических
предпосылок
создания
«Каролины», необходимо указать, что к концу XV в. развитие германского
уголовного права и уголовного процесса было не на высоком уровне.
Действовали разные варианты законов, к примеру, кодекс Wormser Reformation,
принятый в 1498 г, был посвящен в основном уголовному процессу, лишь
32
частично он касался уголовного права. Следующий нормативно-правовой акт Тирольский уголовный устав, посвященный нормам уголовного права, был издан
в 1499 г., в 1506 г. - радольфцельский устав [3.17, с.39].
Четкая
систематизация
законодательства
отсутствовала,
возникала
путаница, в основном, касающаяся отсылки дел для постановления приговора и
для получения низшим судом поучения от высшего. Основной задачей
правосудия являлись признательные показания от подсудимого, добытые любым
способом, включая применение пытки, а заканчивалось оно, в основном,
вынесением смертного приговора. Поэтому на практике довольно часто
наблюдался произвол и халатное отношение судей к рассматриваемому делу.
Подсудимый был беззащитен, поскольку бесправен.
Длительное время христианская церковь использовала для утверждения и
распространения
определенного
правового
порядка
только
никем
неконтролируемое насилие. В середине средневековья, когда во многих странах
Западной Европы начались еретические движения, направленные против
ортодоксального католицизма, это вызвало массовое возмущение населения.
Поэтому в 1215 г. Латеранский церковный собор принял решение о наказании
еретиков только после доказывания церковными судами их вины в процессе
инквизиционного (следственно-розыскного) уголовного процесса. С тех пор он
широко применялся ими для выявления и наказания еретиков.
Однако он почти не использовался в процессе борьбы с уголовной
преступностью в гражданском судопроизводстве, в котором по-прежнему
господствовал обвинительный уголовный процесс. Это привело к тому, что на
территории «Священной Римской империи германской нации», в состав которой в
XVI в. входила большая часть Западной Европы, как отмечал ее император Карл
V, в сфере борьбы с уголовной преступностью имели место крупные недостатки:
«Во многих местах зачастую действуют вопреки праву и здравому смыслу и либо
обрекают мучениям и смерти невиновных, либо сохраняют жизнь виновным,
оправдывают и освобождают их к вещему ущербу для истцов в уголовных делах»
[3.5, с.277].
33
Поэтому для устранения указанных выше недостатков необходимо было
выработать новые нормы уголовного права и уголовного процесса «в наибольшем
соответствии с правом и справедливостью», придав им статус закона. В целом
отмеченные
экономические,
социальные,
политические
и
юридические
предпосылки и легли в основу создания единого общеобязательного имперского
законодательства «Каролины».
Во Фрейбурге в 1498 г. рейхстаг принял резолюцию о создании общего для
империи устава производства уголовных дел, то же самое произошло и на
рейхстаге в Аугсбурге в 1500 г. Затем было принято Бамбергское уложение в 1507
г., составленное бароном И. фон Шварценбергом. В его основу было положено
обычное право Германии, но не римское право.
В Уложении содержались нормы уголовного права и уголовного процесса,
оно представляло собой некое руководство к отправлению правосудия для судей.
В нем системно были изложены нормы, а также уже тогда появилась правовая
терминология. Данный закон был широко распространен по всей империи и очень
быстро стал популярным.
И. фон Шварценберг, работая над ним, не стремился создать что-то новое, а
попытался соединить все элементы существующего правового быта в единое
целое, соответствующее анализируемому периоду германской истории.
В Бранденбурге в 1516 г. было издано уложение, по сути, являющееся
полной копией Бамбергского уложения, впоследствии положенное в основу
«Каролины».
В 1521 г. и 1529 г. предложены проекты нового нормативного акта, в
окончательном виде его приняли на рейхстаге в Аугсбурге и Регенсбурге в 1532 г.
Наставление было утверждено императором Карлом V как «Уголовно-судебное
изложение Священной Римской империи германской нации», получив по его
имени название «Каролина» [1.4], в латинском переводе «Constitutio Criminalis
Carolina» [3.17, с.16]. В целом это был первый общегерманский законодательный
акт, нормы которого предназначались для правового регулирования в сфере
уголовного права и уголовного процесса.
34
Вывод: Одним из самых известных памятников уголовного права и
уголовного процесса в средневековой Европе является уголовно-судебное
уложение Карла V «Каролина» 1532 г. Создание ее было обусловлено
экономическим, социальными, политическими и юридическими предпосылками.
В числе последних следует назвать необходимость упорядочивания уголовного
судопроизводства в местных судах, которое должно было способствовать
снижению уровня судейского произвола и халатности; формирование единого
общеимперского закона для всей Германской империи, а также создание
упорядоченного германского законодательства и внесение изменений в местные
законы;
необходимость
внесения
изменений
в
уголовное
и
уголовно-
процессуальное законодательство. Правовые нормы, заложенные в «Каролине»,
оказали значительное влияние на развитие уголовного права и уголовного
процесса не только Германии, но и многих других стран. Точность и качество
изложения правовых норм были на таком высоком уровне, что в течение
нескольких веков немецкие ученые - юристы брали ее статьи за основу при
создании новых норм, а также занимались их толкованием и комментированием.
2.2. Структура и основное содержание Уголовно-судебного уложения
императора Карла V 1532 г.
Переходя к рассмотрению структуры «Каролины», следует отметить, что
существуют разные взгляды исследователей по вопросу ее системы: одни ученые
считают, что в ней нет деления на части или главы, следовательно, система
отсутствует. Другие утверждают, что «Каролину» можно все-таки разделить на
две части в зависимости от того, носят ли нормы процессуальный или
материальный характер. В частности, Л. Бар считает, что «Каролина» имеет
характер не столько кодекса, сколько учебника, практического руководства для
судей. «Поэтому в «Каролине» отсутствует четкое разграничение процессуальной
и материально-правовой части, а вопросы, которые позднейшие кодексы
включают в общую часть, рассматриваются применительно к отдельным
преступлениям» [Цит. по: 3.21, с.17], поскольку материальные и процессуальные
35
нормы могут еще и переплетаться, то установить систему «Каролины»
проблематично.
Считаем, что в отличие от более поздних нормативно-правовых актов, в
«Каролине» отсутствовало систематическое деление на части или главы. При
этом некоторые группы статей объединялись по сходству своего содержания
особыми подзаголовками.
Таким образом, «Каролина» состояла из:
- преамбулы [от имени Карла V];
- предисловия к уголовно-судебному уложению;
- общих положений судопроизводства (ст.1-32);
- особенностей доказательств и улик (ст.33-47);
- особенностей судебного заседания (ст.48-103);
- особенностей наказания (ст.104-129);
- особенностей наказания совершителей злостных убийств (ст.130-156);
- особенностей кражи (ст.157-192);
- процедуры вынесения приговора (ст.193-219) [2.4, с.334].
Итак, в целом в структурном отношении «Каролина» включала преамбулу,
предисловие «от имени Карла V» и 219 статей, пронумерованных римскими
цифрами [1.4], отдельные статьи были разбиты на параграфы.
В предисловии к «Каролине» отмечалось, что «многие уголовные суды
заполнены мужами, несведущими и не имеющими опыта и практики при
рассмотрении уголовных дел» [1.4], поэтому целью ее издания явилась отмена
разнообразных местных обычаев и создание единого для всей империи источника.
В то же время, «Каролина», несмотря на значение общегерманского
законодательного акта, не была обязательна для князей, т.к. имела оговорку,
согласно которой, князья и курфюрсты не лишались старых обычаев. Это было
вызвано тем, что отдельные княжества, например, Пфальц, Брандербург,
Саксония, сопротивлялись ее созданию, при этом в конце документа упоминается
о наличии на некоторых территориях неправильных обычаев, которые требуют от
властей упразднения [3.5, с.277].
36
В результате «Каролина» явилась одним из основных источников «общего
немецкого карательного права», выступая в виде практического руководства для
судей и шеффенов (последние выбирались для участия в суде в количестве от 4 до
25 человек) [2.4, с.335].
Большинство статей «Каролины» посвящалось правовой регламентации
уголовного процесса [4.1], примерно 1/3 – уголовному праву.
Правонарушения,
которые
представляли повышенную общественную
опасность, постепенно стали рассматривать в качестве деяний, направленных не
только против потерпевшего, но и против государства. В результате было
сформировано понятие преступления, которое было отличным от понятия
правонарушения, а уголовное право выделилось в отдельную отрасль права [2.8,
с.350].
Преступлением,
согласно
нормам
«Каролины»,
считалось
всякое
проявление «неверности» по отношению к королю, сеньору, цеху, гильдии.
Исходя из анализа норм «Каролины», можно также сделать вывод о том, что
она,
хоть и косвенно,
содержала
все
признаки современного
понятия
преступления.
Первым признаком преступления является общественная опасность деяния
– объективная способность деяния причинить существенный вред общественным
отношениям, поставленным под охрану уголовного закона [2.21, с.49]. Например,
в ст. 124 «Каролины» говорится, что «измена причиняет вред таким интересам,
как государству, городу, господину» [1.4].
Вторым признаком преступления является противоправность, означающая,
что преступлением может быть только то деяние, которое прямо запрещено
законом [2.21, с.51]. Например, такие преступления, как подделка документов (ст.
112 «Каролины» [1.4]), кража (ст. 157 «Каролины») и др. Данные деяния
запрещаются законами, а значит никто не вправе их нарушать, иначе для
преступника наступят неблагоприятные последствия в виде наказания.
Виновность – третий признак преступления. Под ним понимается деяние,
которое совершается умышленно или по неосторожности. Если вины нет, то
деяние не может быть признано преступлением, а, следовательно, и не влечет
37
уголовной ответственности [2.21, с.53]. Например, в ст. 61 «Каролины» повторная
кража признается умышленным, так как лицо сознательно причиняет вред
имущественным отношениям уже не в первый раз и становится рецидивистом.
Следующий вид преступления – поджог. Статья 125 «Каролины» говорит о том,
что преступление совершается со злым умыслом, что свидетельствует явно о
виновности лица.
Наказуемость – признак преступления, указывающий на неизбежность
наступления юридических последствий, неблагоприятных для правонарушителя
[2.21, с.53]. Поэтому закон устанавливает вид и размер наказания. Так, ст. 172
«Каролины» за кражу дароносицы, в которой находятся святые дары, назначает
наказание в виде смертной казни путем сожжения [1.4]. По ст.68 наказание за
лжесвидетельство имеет символическую окраску и строится по принципу
талиона, когда за дачу ложных показаний преступник подвергался тому
наказанию, которое навлекалось его показаниями на обвиняемого [1.4].
До сих пор форма уголовного процесса, как необходимое средство борьбы с
уголовной
преступностью,
закрепленная
«Каролиной»,
оценивается
неоднозначно. Одни историки права утверждают, что ее статьи предписывали во
время уголовного процесса только его инквизиционную форму. Есть и такие
авторы, которые полагают, что в них сдержалось требование применения при
этом только его обвинительной формы. Имеется и третья точка зрения:
«Каролина» предусматривала применение в уголовном процессе сочетания его
обвинительной и инквизиционной форм. По мнению М.А. Чельцова-Бебутова,
«Каролина» сохранила элементы обвинительного процесса, но при этом главной
ее идеей был государственный розыск преступника, а также применение к
заподозренному самых энергичных мер понуждения к принесению сознания [2.22,
с.136].
Считаем, что данное Уложение сохраняло некоторые черты обвинительного
процесса, но преобладающей в нем являлась следственно-розыскная составляющая,
если раньше процесс был состязательным (частным), то в «Каролине» он стал
розыскным (инквизиционным). Это, в частности, подчеркивалось в ст. XVIII, где
38
говорилось о том, что после принятия иска о правосудии судья должен «взять под
стражу или заключить в тюрьму только тех, кто будет заподозрен и обвинен в
преступлении» только при наличии «добросовестных доказательств, признаков
истины, подозрений и улик преступления» [3.12, с.68].
Законом были включены новшества, касающиеся использования пытки с
целью получения свидетельств виновности лица в совершенном преступлении
[3.14, 3.15]. Признание вины, как «царица доказательств» имела юридическую
силу только в том случае, если высказано оно было уже после того, когда пытка
закончилась. Предоставляемые суду сведения должны были быть подкреплены
доказательствами, которые легко подлежали проверке. Показания, полученные во
время пыток, подлежали повторению за пределами пыточной камеры [2.4, с.335].
Запрещалось применение пыток к старикам, инвалидам, больным, малолетним,
лицам высших сословий, если преступления, совершенные ими, не имели
большой тяжести.
Уголовно-судебное уложение также включает в себя перечень обстоятельств,
смягчающих и отягчающих наказание. Наказания здесь были предусмотрены как за
покушение к совершению преступления, так и за соучастие, которое выражалось в
форме пособничества, подстрекательства и исполнительства. В «Каролине» ничего
не говорится о таком деянии, как кровная месть, т.к. в законе под преступлением
понимается деяние, которое нарушает не только интересы потерпевшего, но и
государства [2.8, с.181]. В целом можно отметить, что именно в наказаниях открыто
проявляется несправедливый и довольно часто жестокий характер Уложения.
Следует обратить внимание на то, что судья мог назначать не только одно
наказание, а даже несколько. Также он мог обратиться за разъяснениями к
законоведам, в случае если возникают сомнения в рассматриваемом деле.
«Каролина» содержит широкий перечень наказаний, имеющих устрашающий
характер.
Значительное место в «Каролине» было предусмотрено для ответственности
за преступления против религии и порядка управления (колдовство, подделка
монет, нарушения «земского мира», измена и бунт, вражда с местью, разбой).
39
Таким образом, можно сказать, что создание «Каролины» было вызвано
совокупностью предпосылок, ее предписания действовали на территории
«Священной
Римской
империи
германской
нации»
до
ее
упразднения
Наполеоном Бонапартом в начале XIX в., и оказали значительное влияние на
более позднее законодательство. Успех применения «Каролины» обуславливался
как устойчивостью ее содержания, так и наличием в ней точной правовой
терминологии и определенностью юридических положений, описанных нами
выше.
Вывод: «Каролина», по сути, явилась первым в Европе нормативноправовым актом, включающим в себя уголовные и уголовно-процессуальные
нормы. В ней содержались такие современные понятия, как преступление,
соучастие,
покушение,
необходимая
оборона,
рецидив,
обстоятельства
смягчающие и отягчающие ответственность, доказательства, следственные
действия (допрос, осмотр места происшествия, судебная экспертиза). Также
«Каролиной» четко регламентировалась система преступных деяний и наказания
за их совершение, процесс уголовного преследования преступников и т.д.
Выводы по главе:
1. «Каролина» 1532 г. была первым общегосударственным нормативноправовым актом, предусматривавшим применение инквизиционного процесса при
расследовании уголовных преступлений.
Ее принятие было обусловлено целым рядом экономических, социальных,
политических и юридических предпосылок. В экономическом отношении
Германия
отставала
от других стран Европы,
поскольку отсутствовали
территориально-политическое единство, центр общенациональных интересов,
единый внутренний рынок, связывающий между собой отдельные регионы
страны. Германский абсолютизм, нося преимущественно княжеский характер,
был установлен не в масштабах всего государства, а в пределах различных
территориальных владений. Таким образом, юридически являясь империей, по
факту страна являлась федерацией княжеств. К концу XV в. развитие германского
уголовного права и уголовного процесса было не на высоком уровне, действовали
40
разные варианты законов, возникала путаница, наблюдался произвол и халатное
отношение судей к рассматриваемому делу, подсудимый являлся бесправным.
2. В «Каролине», основанной на римском праве и немецкой судебной
практики феодалов, содержались общие понятия уголовного права (соучастие,
покушение и т.д.), давалась классификация преступлений, но не было четкой
системы и последовательного разграничения норм уголовного и уголовнопроцессуального права, в основе системы наказаний лежала идея устрашающего
возмездия,
карательные
меры
носили
жестокий
характер;
процесс
характеризовался наличием формальных доказательств и применением пыток.
41
ГЛАВА 3. СРАВНИТЕЛЬНО-ПРАВОВОЙ АНАЛИЗ НОРМ УГОЛОВНОГО
ПРАВА И УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА ПО СОБОРНОМУ УЛОЖЕНИЮ
1649 Г. И УГОЛОВНОМУ УЛОЖЕНИЮ ИМПЕРАТОРА КАРЛА V 1532 Г.
3.1. Сравнительная характеристика институтов уголовного права по
Соборному Уложению 1649 г. и «Каролине» 1532 г.
Уголовное законодательство Московского царства неуклонно идет по пути
расширения круга деяний, наказуемых как преступления против государя и
государства.
Уже
во
времена
Ивана
Грозного
начинает
оформляться
представление о том, что отказ присягать государю составляет особый вид
государственного преступления. Об этом недвусмысленно заявляет Курбский:
«Мы были принуждены тобой против воли крест целовать, - пишет он, - ибо есть
у вас обычай, если кто не присягнет, то умрет страшной смертью». Из
дальнейших
объяснений
Курбского
становится
ясно,
что
Курбский
оправдывается, убеждая, что «если кто-либо по принуждению присягает или
клянется, то не на того падет крех, кто крест целует, но всего более на того, кто
принуждает» [2.10, с.91].
Как отмечалось выше, уголовному праву посвящено несколько глав
Соборного уложения (гл. I-V, XXII и др.).
В Уложении не содержалось легального понятия «преступление», но анализ
статей позволяет уточнить, что под «лихим делом» понималось не причинение
вреда, а нарушение царской воли, закона [3.4, с.156].
Очевидный прогресс наблюдается в разработке отдельных элементов
состава преступления.
Расширяется круг объектов преступления, которые находятся под ведением
светского суда (гл. 1). К числу преступлений относится и ложный донос, причем
если
было
установлено,
что
такой
донос
был
сделан
умышленно,
злоумышленнику следовало наказание за вменяемое ложное преступление (гл. II,
ст. 17) [1.1].
Объективная сторона преступления развивается в направлении более
42
четкого определения стадий совершения преступления. К числу таковых по
государственным преступлениям относится голый умысел (гл. II, ст. 1 [1.1]).
Покушение на умышленное убийство каралось не смертью, а отсечением руки (гл.
XXII, ст. 8 [1.1]) [2.12, с.207].
К смягчающим обстоятельствам относились совершение преступления в
состоянии опьянения, а также совершение преступления в состоянии аффекта.
Отягчающими обстоятельствами признавались:
1) повторность совершения преступления;
2) значительный вред в результате совершенного преступления;
3) совокупность преступлений;
4) особый характер объекта преступления.
К обстоятельствам, исключающим уголовную ответственность, относились
необходимая оборона и крайняя необходимость. При этом необходимая оборона и
крайняя необходимость были ненаказуемыми только в случае соблюдения ее
соразмерности реальной опасности. В случае ее превышения лицо подвергалось
уголовному наказанию.
Субъективная
сторона
преступлений
по
Соборному
уложению
характеризовалась степенью вины. Преступления по форме вины подразделялись
на: умышленные, «умышля воровски» совершенные деяния (гл. XXII, ст. 16 и
др.), неосторожные, «с похвалы или с пьянства» (гл. XXII, 17) и случайные,
совершенные «бес хитрости», «грешным делом без умышления» (гл. XXII, ст. 18,
20) деяния.
Субъекты
преступления
делились
на
главных
и
второстепенных
(соучастников). Причем от последних закон отличал причастных к совершению
преступления - пособников, попустителей, недоносителей и укрывателей.
Институт соучастия предполагает, что недоносительство родственников на
члена семьи составляет такое же преступление (гл. II, ст. 6, 9 [1.1]). Правда, хотя
их соучастие и презюмировалось, если сыск прямо устанавливал непричастность,
родственники (но не дети и жена), даже владевшие вотчиной сообща с
преступником, не лишались ни жизни, ни имущества (гл. II, ст. 10 [1.1]). Дети и
43
жена в этом случае получали только на прожиток по государеву указу.
В качестве оснований освобождения от уголовной ответственности
Соборное Уложение 1649 года выделяло малолетний возраст (дети до 7 лет
передавались родителям, которые били их розгами с целью их образумить).
Душевнобольные и вовсе могли освобождаться от уголовной ответственности или
же мера уголовной ответственности существенно снижалась [3.10, с.16].
В связи с многочисленностью формирующих источников в Соборном
уложении 1649 г., замечает А. Чебышев-Дмитриев, отсутствует определенное
деление преступлений по группам. Византийское влияние «сильно отразилось на
Уложении в формальном и материальном отношении. Под влиянием Градских
законов явились в Уложении некоторые новые виды преступлений, например,
отцеубийство, детоубийство и др., которые прежде сливались в одном
преступлении душегубства, и т.д. Самое разделение преступных действий
заимствовано из Градских законов и Номоканона» [Цит. по: 3.29, с.101].
Сохранялось подразделение преступных действий на губные и гражданские, но
место уже уступается другому делению, теряется практическая значимость.
Черты, характеризовавшие до этого времени круг губных дел, распространяются
теперь на множество других преступлений. В некоторых главах Уложения
принято новое разделение преступных действий - по объекту нарушения. «Тем не
менее, хотя в размещении преступлений далеко не было надлежащей строгости,
все-таки довольно ясно видно деление преступлений на публичные и частные,
деление, заимствованное из Градских законов и Литовского статута» [Цит. по:
3.29, с.101].
К видам преступлений относились:
- преступления против церкви (богохульство, совращение православного в
иную веру и др.);
- государственные преступления (измена, мятеж, бунт, заговор и др.);
- преступления против собственности (татьба, грабеж, порча имущества и др.);
- преступления против личности (убийство, подразделялось на простое и
квалифицированное, отравление, клевета и др.). Убийство изменника или вора на
44
месте преступления были ненаказуемы;
- преступления против нравственности (отказ содержать престарелых
родителей, блуд жены (не мужа) и др.);
- преступления против порядка управления (фальшивомонетничество,
лжесвидетельство, ложное обвинение и др.);
- преступления против благочиния (содержание притонов, укрывательство
беглых; незаконная продажа краденного и др.);
- должностные преступления (взяточничество, фальсификация документов,
мародерство и др.).
Уложение 1649 г. [1.1] является первым в истории русского законодательства
кодексом,
в
котором
обстоятельно
затронут
и
разработан
вопрос
о
государственных преступлениях. Из памятников, ему предшествовавших, одни не
касались этого вопроса совершенно; другие касались вскользь, не выделяя этого
вида уголовных деяний и не характеризуя их с достаточной ясностью. Так,
Псковская судная грамота упоминает о наказании «переветника», под которым
можно понимать и лазутчика и изменника. Судебник Ивана III 1497 г. [1.5] - о
«коромолнике», помещая его в одной статье с другими тягчайшими преступниками
той эпохи: «а государскому убойце и коромолнику, церковному татю и головному
и подметчику и зажигалньнику, ведомому лихому человека, живота не дати» (ст.
9). Судебник 1550 г. [1.3] прибавляет к этому списку «градского сдавца», а во всем
остальном воспроизводит статью Судебника 1497 г. [1.5] без каких-либо
пояснений. Благодаря такой лаконичности сущность преступления «крамолы»
остается невыясненной. Некоторые ученые считают, что под крамолой нужно
понимать всякий умысел, направленный против личности и власти государя. Но в
указе 1584 г. «О холопях боярских, которые ходят в судех за своих государей и за
иных наймутся и ябедами и крамолами людей проторят» крамола выступает как
преступление, направленное против интересов частного лица. Следовательно, под
«крамольником» можно понимать и ябедника. Если даже согласиться с мнением
Ф.М. Дмитриева, что крамольниками назывались такие ябедники, которые
специализировались на ложных поклепах в государственной измене, то все-таки
45
«крамола» по существу не будет государственным преступлением [Цит. по: 3.1,
с.21]. В этом же указе 1584 г. упоминается о другом преступлении, которое
можно отнести к разряду государственных – «рокош на царя государя», под
которым ряд исследователей понимает «бунт».
Таким
преступления
образом,
до
Уложения
характеризовалось
1649
следующим:
г.
понятие
государственного
лаконичностью
выражений,
описывающих юридический состав преступления (фактически характеризуется
одним наименованием преступника - коромольник, переветник, градский сдавец);
обусловленной этим неясностью существа преступления и, наконец, стремлением
кодификатора слить эти преступления с иными, которые ему кажутся столь же
тяжелыми, что внешним образом выражается в голом перечислении тяжелых
преступлений без всякой попытки обособить среди них определенные группы.
В Уложении 1649 г. отношение кодификатора к группе преступлений,
направленных против государственной власти, меняется. Это связано со
следующими причинами. Во-первых, культурный и политико-юридический
прогресс сказался и на развитии юридических понятий, а это в свою очередь
привело к большей ясности изложения и к стремлению установить и выдержать
систему. Во-вторых, смутное время побудило новую власть обратить более
пристальное внимание на государственные преступления. В-третьих, практика
политической расправы времен Ивана Грозного вызвала тенденцию смягчения и
ограничения произвола личного царского суда, которая выразилась в ряде
процессуальных постановлений второй главы Уложения.
В нем государственные преступления отделены не только от общих
уголовных преступлений, таких как разбой, грабеж, татьба, но и от преступлений,
направленных против церкви, и даже от преступлений, задевающих «честь
государева двора». Одним посвящена вступительная глава Уложения «О
богохульниках и церковных мятежниках», а другим – третья глава, в которой
сгруппированы менее тяжкие уголовные и гражданские правонарушения. Между
этими двумя главами помещена глава «О государьской чести и как его
государьское
здоровье
оберегать»,
целиком
посвященная
политическим
46
преступлениям. Постановления этой главы носят исчерпывающий характер, сюда
можно только добавить ст. 20 гл. 7, в которой Уложение, излагая ратный устав
Московского государства, касается особого вида государственной измены:
передачи вестей в неприятельскую армию [3.1, с.22].
Таким образом, обособив государственные преступления в отдельную главу,
Уложение стремится достаточно подробно и точно определить их юридический
состав: оно устанавливает сущность каждого преступления, описывает его
признаки,
упоминает
обстоятельства,
устраняющие
наказуемость,
даже
последствия помилования предусмотрены Уложением как раз по поводу
государственных
преступлений.
Наконец,
Уложение
не
смешивает
все
государственные преступления под одним ярлыком, а пытается привести их к
определенной
системе.
Глава
2,
где
сгруппированы
относящиеся
сюда
постановления, разделена на 22 статьи, и если исключить ряд статей с
процессуальным содержанием (ст. 6-17), то почти в каждой закреплен тот или иной
вид государственного преступления. Так как все они облагаются одинаковым
наказанием – смертной казнью, то ясно, что законодатель стремится различить
преступления не по наказуемости, а по их юридическому составу.
Из названия гл. 2: «О государьской чести и как его государьское здоровье
оберегать» следует, что все преступления, предусмотренные в этой главе, делятся
на две группы: 1) пpecтyплeния против государева здоровья и 2) преступления
против государевой чести.
«Государева честь» понималась в Московском государстве очень широко:
всякое умаление верховных прав государя, как и умаление его титула,
рассматривалось в Москве как государево бесчестье. Среди преступлений против
«государьской чести» можно встретить и самые тягчайшие, за которые следует
смертная казнь, и самые невинные, в роде «прописки государева именованья»,
караемого двумя-тремя днями тюрьмы [1.1].
В ряде статей, следующих друг за другом после ст. 1, трактующей об
умысле на государево здоровье, Уложение перечисляет и описывает следующие
политические преступления: приготовление к узурпации государевой верховной
47
власти в свою, преступника, пользу; помощь другим лицам, поставившим себе
такую же цель; сдача города неприятелю; тайный впуск неприятельских войск в
осажденный город; поджог укреплений; отъезд на службу в иное государство.
Общая черта во всех этих преступлениях - признак измены. Субъекты всех этих
разнообразных преступлений именуются в Уложении «изменниками» [1.1]. В
статьях с процессуальным содержанием главы второй улавливается мысль
законодателя, что все перечисленные выше преступления представляются ему
объединенными в одну группу по признаку «измены»: «будут учнут извещать про
государское здоровье или какое изменное дело»; «кто на кого учнет извещати
государево великое дело или «измену»; «кто на кого не довел государева великого
дела или «измены» [1.1].
Наконец, в самом конце гл. 2 Уложение предусматривает еще один вид
государственных преступлений – «скоп и заговор на Царское Величество и на
государевых приказных людей» [1.1]. Описывая юридически состав этого
преступления, Уложение ни словом не упоминает об «измене». В частности,
предусмотрев за это преступление смертную казнь, Уложение не говорит о
конфискации имущества, которую оно назначает за измену. Наконец, в самом
изложении законодателя наблюдается как бы естественный разрыв: после
перечисления преступлений, характеризуемых им как измена, следует ряд
процессуальных постановлений, и за ними только - статьи, посвященные «скопу и
заговору» [3.1, с.23].
Таким образом, Уложение 1649 г. закрепляет три группы государственных
преступлений: 1) умысел на государское здоровье; 2) измена; 3) скоп и заговор на
Царское Величество и на государевых приказных людей.
Особенностью
уголовно-правовых
норм,
помещенных
в
Соборном
уложении, становится также появление блока правовых запретов, основанных на
религиозных и моральных нормах. Так, лиц, у которых был найден табак,
который они держали без цели продажи, следовало наказывать кнутом (гл. XXV,
ст. 14). Если цель продажи была доказана, то виновные подвергались смертной
казни (ст. 10, 11). Жестоко наказывалось непочтительное отношение к родителям:
48
грубые речи считались не меньшим проступком, чем удар рукой, и наказывались
кнутом (гл. XXII, ст. 4). Так же наказывались «свады женками и девками на блудное
дело» [1.1] (ст. 25) и другие нарушения правил поведения. Таким образом, впервые
намечая воспитательный, морализаторский аспект деятельности государства,
Уложение намечает и тот путь дальнейшей трансформации в сторону полицейского
государства, который России предстояло пройти в XVIII в. Забота не только о
благоустройстве и безопасности, но и о «благочинии» подданных, активное
вторжение в частную жизнь считались важной функцией полицейского
государства.
В Соборном Уложении 1649 года огромное внимание уделялось системе
наказаний. Основной целью наказания было устрашение и возмездие, в качестве
дополнительной цели выступала изоляция преступника от общества.
В систему наказаний входили следующие их виды:
1).смертная казнь: подразделялась на простую и квалифицированную. К
простым видам смертной казни относились повешение, утопление, отрубание
головы. К квалифицированным видам смертной казни относились четвертование,
колесование, заливание горла расплавленным свинцом или оловом, сожжение и
т.д.;
2).членовредительские наказания (вырывание ноздрей, глаза, отсечение
руки, ноздрей) (могли применяться как основной и как дополнительный вид
наказания);
3).телесные наказания (битье кнутом);
4).тюремное
заключение
(устанавливалось
в
качестве
специального
наказания от 3 лет до пожизненного заключения);
5).ссылка;
6).лишение
чести
и
прав
(применялось
к
представителям
привилегированных сословий) (лишение права заседать в Думе или Приказе,
лишение права подавать иск в суд, превращение в холопа);
7).имущественные санкции (устанавливалась в 74 случаях за «бесчестье», в
виде штрафа и конфискации имущества);
49
8) церковные наказания (покаяние, епитимья, отлучение от церкви, ссылка в
монастырь, заточение в одиночную келью и др.) [3.23, с.63].
Система наказаний имела следующие характерные черты:
1).принцип объективного вменения в вину всей семьи преступления,
совершенного ее членом [2.5, с.103];
2) сословный характер наказания. Это проявлялось, прежде всего, в том, что
за определенные деяния назначались различные наказания в зависимости от
классовой принадлежности их совершивших [2.25, с.122]. Чем выше было
положение преступника в обществе, тем менее жестоким и «позорящим» было
наказание. Так за одни и те же преступления представители низших сословий
подвергались телесным наказаниям (битье кнутом), а дворяне и офицеры
отделывались лишь лишением чина, штрафом, лишением свободы. При назначении
наказания в виде лишения свободы представители низших сословий отбывали его в
тюрьме, а офицеры и дворяне – в «крепости», что считалось менее позорящим.
Кроме того, к офицерам, приговоренных к смертной казни, не применялись
«позорящие» виды смертной казни (повешение), они приговаривались к расстрелу
[3.34, с.110].
3) неопределенность в установлении наказания, связанная с устрашающей
целью наказания. В приговоре могло быть указано не само наказание, а
применялись формулировки: «как государь укажет», «по вине» или «наказать
жестоко»;
4) множественностью наказаний, когда за одно и то же преступление могло
быть установлено сразу несколько наказаний - битье кнутом, урезание языка,
ссылка и т.д. [3.10, с.20].
В «Каролине» было закреплено понятие преступления, им считалось всякое
проявление «неверности» по отношению к королю, сеньору, цеху, гильдии. Как
было отмечено нами выше, данное Уложение, хоть и косвенно, содержало все
признаки современного понятия преступления (общественную опасность деяния,
противоправность, виновность и наказуемость), что отличает его от Соборного
уложения 1649 г., в котором понятия преступления дано не было.
50
Также, как и в Соборном уложении, в «Каролине» очевидный прогресс
наблюдался в разработке отдельных элементов состава преступления.
Объектом преступления признаются общественные отношения, охраняемые
уголовным законом, которым преступлением причиняется вред либо создается
реальная угроза причинения вреда [2.21, с.82], например, в ст. 131 (детоубийство)
объектом преступления выступает жизнь новорожденного ребенка.
Факультативные признаки объекта:
1. потерпевший – физическое лицо, которому в результате преступления,
был причинен физический, имущественный и моральный вред, например, в ст.119
потерпевший – это неопороченная замужняя женщина, вдова, девушка;
2. предмет посягательства – вещи материального мира, посягая на которые
причиняется вред объекту, например, в ст.172 предметами выступают дароносица,
золотой или серебряный сосуд.
Объективная сторона преступления характеризуется наличием деяния,
выражающаяся в форме действия и бездействия. В «Каролине», как и в Соборном
уложении, отсутствовали четкие различия между данными понятиями [4.3].
К факультативным признакам объективной стороны можно отнести:
1. общественно-опасные последствия (ст.136 – вред телу или жизни);
2. место совершения преступления (ст.159 – жилище или хранилище);
3. время (ст.159 – день или ночь);
4. способ (ст.159 – взлом, ст.123 – злостный обман);
5. орудие (ст.159 – оружие).
Также, как и в Соборном уложении, различались две стадии преступного
деяния: покушение и оконченное преступление. Поскольку покушение (ст.178)
рассматривалось как умышленное деяние, не удавшееся вопреки воле преступника,
наказание за него было почти равнозначным наказанию за оконченное преступление
[2.11, с.525].
В признаках объективной стороны также, как и в Соборном уложении,
выделялись
смягчающие
и
отягчающие
обстоятельства
и
обстоятельства,
исключающие уголовную ответственность, но перечень их немного отличался.
51
В «Каролине» тоже достаточно подробно регламентированы обстоятельства,
исключающие ответственность, при этом они рассматриваются на примерах
квалифицированных видов убийства (ст.ст.130-138 [1.4]). Необходимую оборону
понимали как невменяемое, ненаказуемое убийство или нанесение ран [2.6, с.426].
Другими обстоятельствами, исключающими ответственность, являлись: «защита
жизни, тела и имущества третьего лица»; задержание преступника по долгу службы
и др.
К обстоятельствам, смягчающим вину, были отнесены: отсутствие умысла
(«неловкость, легкомыслие и непредусмотрительность»); совершение преступления
в гневе; малолетний возраст; слабоумие; «прямая голодная нужда». Такое
обстоятельство, как совершение преступления в состоянии опьянения, как в
Соборном уложении, отсутствовало.
К
обстоятельствам,
«злонамеренный»
и
отягчающим
кощунственный
вину:
характер
публичный,
преступления;
дерзкий,
повторность
(рецидив в современном понимании) (например, ст.161 – повторная кража, ст.162
– кража, совершенная в третий раз); крупный размер причиненного вреда;
«дурная слава» преступника; совершение группой лиц; совершение против своего
господина и др. При наличии нескольких отягчающих обстоятельств применялось
самое существенное [3.11, с.39].
Таким образом, в Каролине более развитыми, чем в «Соборном уложении»,
являлись обстоятельства: исключающие ответственность, смягчающие вину,
отягчающие вину.
Субъективная сторона преступления характеризуется наличием вины,
которая выражается в двух формах: умысел и неосторожность. Также
законодателем в Уложении было закреплено «объективное вменение» [3.11, с.40]
- привлечение лица к уголовной ответственности без установления его вины,
например бродяжничество - ст.128 «Каролины». Напомним, что Соборное
уложение также предусматривало умышленные, неосторожные и случайные
преступления.
Факультативные признаки субъективной стороны:
52
1. мотив
–
внутреннее
побуждения
лица,
вызывающая
решимость
совершить преступление (ст.135 – страх перед наказанием, ст.129 - месть);
2. цель – представления лица о желаемом результате, ради которого
совершается преступление (ст.122 - цель наживы, ст.123 – цель вступить в
сексуальную связь);
3. эмоции – внутренние переживания лица, выраженные во вне, например,
аффект (ст.137 – запальчивость и гнев).
Субъект преступления. Согласно ст. 164 «Каролины», возраст, с которого
наступала уголовная ответственность, составлял 14 лет, в отличие от Соборного
уложения, по которому возраст уголовной ответственности составлял 7 лет. При
этом подросток до 14 лет мог быть подвергнут смертной казни при причинении
значительного ущерба в случае кражи и наличия злого умысла.
Специальным субъектом признавалось лицо, совершившее преступление,
которое помимо основных признаков субъекта, обладает другими, указывающий
на его особый статус. Например: должностное лицо - страж уголовной тюрьмы
(ст.180), врач (ст.134). В Соборном уложении не было такого понятия.
В институте соучастия по «Каролине» наиболее подробную разработку
получило пособничество (ст.177). Выделяются следующие виды пособничества
по времени их проявления:
1. до преступления (например, предоставление дома, оружия);
2..в
момент
совершения
преступления
(это
расценивалось
как
совиновничесво и влекло равное с преступником наказание);
3. после его окончания (например, сокрытие вещей, предоставление
убежища).
В последнем случае, если было установлено, что в действиях этого лица
имелся мотив сострадания, то к нему применялось более мягкое наказание.
В «Каролине» ничего не говорится о наказании, которое понесут лица,
оказывающие пособничество преступникам до и после совершения преступления.
«Каролина» упоминает еще один вид соучастия – подстрекательство. «Тот, кто
своей ложной присягой навлекает на кого-либо уголовное наказание, должен быть
53
подвергнут тому наказанию, которое он хотел своей лжеприсягой навлечь на
другого. Такому же наказанию подлежит тот, кто заведомо, умышленно и коварно
подстрекал к сему принесшего такую лжеприсягу» (ст. 107).
Также в «Каролине» встречается такой вид соучастника, как исполнитель.
Исполнителем признается лицо, непосредственно совершившее преступление (ст.
148) [3.24, с.182].
Таким образом, институт соучастия в Каролине более развит, чем в
«Соборном уложении».
В целом можно сказать, что «Каролина» содержала известные современной
юридической науке признаки преступления, состав преступления, институты
уголовного права (соучастие, необходимая оборона и т.д.). «Каролина» сделала
большой шаг
к различению отдельных видов соучастия
(пособничество,
подстрекательство, исполнительство), а также внесла большой вклад в развитие
института необходимой обороны, представив право обороны в довольно широких
пределах.
Перечень преступлений в «Каролине», как и в Соборном уложении, не
упорядочен, при этом наблюдалась некоторая систематизация по видам – от более
тяжких к менее тяжким, в отличие от Соборного уложения, где некая
систематизация осуществлялась по объекту нарушения.
К видам преступлений относились:
- преступления против религии (богохульство, колдовство и др.). При этом
отсутствовал такой состав, как ересь;
- государственные преступления (измена, мятеж, бунт и др.);
- преступления против собственности (поджог, кража, грабеж и др.);
- преступления против личности (убийство, отравление, клевета и др.);
- преступления против нравственности (кровосмешение, изнасилование,
прелюбодеяние, неестественные половые сношения и др.);
- преступления против отправления правосудия (лжесвидетельство и др.);
- преступления против христианской морали (подделка документов или
монет, обмер, обвес) [2.3, с.383].
54
Изложенное свидетельствует о том, что перечень видов преступлений по
«Каролине» и Соборному уложению 1649 г. примерно одинаков. В отличие от
германского Уложения, в русском предусматривалась ответственность за отказ от
выполнения детьми обязанностей в отношении содержания престарелых родителей,
за блуд – только со стороны жены, мужа – не подлежал привлечению к
ответственности.
В целом система наказаний, предусмотренных в «Каролине», исходила
одновременно из двух принципов назначения наказания: принципа возмездия
(талион) и более современного принципа устрашения в целях предупреждения
совершения новых преступлений, данные цели соответствуют предусмотренным
Соборным уложением.
В систему наказаний входили следующие их виды:
1).смертная казнь: повешение, утопление, отрубание головы, четвертование,
колесование и т.д.;
2).членовредительские наказания (вырывание ноздрей, отсечение руки,
ноздрей);
3).телесные наказания (битье розгами);
4).позорящие наказания (выставление у позорного столба в железном
ошейнике);
5).тюремное заключение (могло быть установлено бессрочно, применялось в
качестве дополнительного);
6) ссылка;
7) изгнание из государства;
8) имущественные санкции: штраф и конфискация.
Изложенное позволяет сделать вывод о том, что среди наказаний в
«Каролине», по сравнению с Соборным уложением, отсутствуют церковные
наказания, в то же время, есть позорящие наказания и изгнание из государства,
которых не было в русском Уложении.
Система наказаний по «Каролине» имела следующие характерные черты:
1).индивидуальность наказания, т.е. члены семьи преступника за совершенное
55
им деяние наказываться не могли, в отличие от Соборного уложения, где
применялся принцип объективного вменения в вину всей семьи преступления,
совершенного ее членом;
2).сословный характер наказания, поскольку звание и чин учитывались при
назначении наказания;
3) множественность наказания;
4).широкое судейское усмотрение, т.е. судьи могли выбрать любое из
рекомендованных наказаний, скомбинировать их.
Такой признак, как неопределенность в установлении наказания, как в
Соборном уложении, «Каролиной» не предусматривался.
В целом, виды преступлений и наказаний представлены в «Каролине»
наиболее подробно, в отличие от общей части, где понятие, признаки преступления,
институты уголовного права только начинали формироваться.
Вывод: В «Каролине» было закреплено понятие преступления, им считалось
всякое проявление «неверности» по отношению к королю, сеньору, цеху, гильдии; в
ней, хоть и косвенно, содержались все признаки современного понятия
преступления (общественная опасность деяния, противоправность, виновность и
наказуемость), что отличает ее от Соборного уложения 1649 г. И в Соборном
уложении, и в «Каролине» очевидный прогресс наблюдался в разработке отдельных
элементов состава преступления. Перечень видов преступлений по «Каролине» и
Соборному уложению 1649 г. был примерно одинаков, но в отличие от германского
Уложения, в русском предусматривалась ответственность за отказ от выполнения
детьми обязанностей в отношении содержания престарелых родителей, за блуд –
только со стороны жены, мужа – не подлежал привлечению к ответственности. Цели
назначения наказаний соответствовали. Характерные черты системы наказаний
отличались
индивидуальностью
наказания
(по
«Каролине»)
и
принципом
объективного вменения в вину всей семьи преступления, совершенного ее членом
(по Соборному уложению); неопределенностью в установлении наказания (по
Соборному уложению), в «Каролине» отсутствовал.
56
3.2. Сравнительная характеристика норм уголовно-процессуального права
по Соборному Уложению 1649 г. и Уголовному Уложению императора Карла
V 1532 г.
Московское царство отличала достаточно сложная система судебноадминистративных органов. Ни один из них не являлся исключительно судебным
учреждением. Центральные органы были представлены царем, Боярской думой и
приказами. В XVII в. было запрещено обращаться к царскому суду, минуя низшие
инстанции.
Попытка нарушить запрет влекла за собой суровое наказание. Снижение
судебной активности царя приводит к расширению этой стороны деятельности
Боярской думы. Расправная палата создается в Думе как специальная комиссия по
судебным делам. Каждый приказ обладал судебной властью в сфере своей
компетенции. Но существовали и специализированные судебные приказы, прежде
всего территориальные, для суда над служилыми людьми определенной
местности или тяглым населением (четвертные приказы). На местах суд вершили
губные и земские учреждения, а позднее - воеводы.
Соборное уложение содержит отдельную главу, специально посвященную
вопросам суда, в том числе и подведомственности. Так, согласно главе X «О
суде» «всем людем Московского государства, от большого и до меньшего чину»
принадлежало право на «суд государя царя и великого князя». Под этим
подразумевался не собственно царский, а государственный суд. Однако это право
не в полной мере распространялось на крестьян, живущих на частных, в том
числе и церковных землях, которые подпадали под действие вотчинной юстиции.
Но и они не были в принципе лишены права государственного суда, о чем четко
свидетельствует статья 124 главы X, согласно которой по судным делам со всех
без различия статуса, начиная с бояр и заканчивая помещиковыми и
вотчинниковыми крестьянами и бобылями, следовало взимать в государеву казну
пошлину с рубля исковой суммы по гривне. Помещичьи и вотчинниковы
крестьяне, наряду с прочими подданными, могли участвовать в повальном обыске
(ст. 161) [2.12, с.199].
57
Укрепление
государственности
в
Московском
царстве
постепенно
приводило к вытеснению состязательного процесса. На первое место выходил
порядок розыскной. Тем не менее, почти до конца XVII в. в процессе
сосуществовали «суд» и «розыск». Соответственно, оставались различия в
определении сторон процесса, в их процессуальном положении, в порядке
проведения следствия и оценки доказательств.
Состязательный процесс («в суде») все в большей степени ассоциировался с
исковым производством, начинаемым по инициативе истца и связанным с
имущественными спорами или конфликтами, возникающими из разного рода
обязательств, в том числе вытекающих из причинения вреда. Долгое время такой
процесс мог и прекращаться по инициативе сторон. Однако к XVI в. подобная
практика была прекращена. Исковое производство сохраняло свое значение и в
качестве средства получения компенсации от преступника в пользу пострадавших
от его деяния [3.3, с.17].
Порядок «вершения суда» был следующим:
- «вчинание» – подача челобитной жалобы;
- вызов ответчика в суд;
- судоговорение – ведение протокола.
Процессуальные мероприятия включали:
- обыск (опрос населения по факту совершения преступления);
- правеж (ответчик подвергается процедуре телесного наказания);
- розыск (выяснения всех обстоятельств).
В Соборном уложении подробно регламентируются некоторые виды
доказательств: общая ссылка (гл. X, ст. 180), повальный обыск (ст. 175 и др.) и др.
Четко определялся порядок вызова сторон в суд (гл. X, ст. 100-104, 123, 137 и др.),
основания и порядок отвода судей (гл. X, ст. 3, 4), порядок применения пытки –
не более трех раз, с определенным перерывом и т.д. [3.26, с.15].
Различались показания тех, кто знает что-либо о деле, очевидцев какихлибо событий и, наконец, свидетелей доброй славы участников процесса.
Обыск подразумевал ряд действий, предпринимаемых официальными
58
судебно-административными
органами
для
проверки
утверждений
истца,
ответчика или обвиняемого. Нередко под обыском подразумевался опрос «мира»,
окольных людей и пр. Обыскивать следовало «с лица на лицо», не допускалось
заочное участие в обыске. Путем обыска суд мог выяснять самую разнообразную
информацию, например, проверить сумму иска, указанную истцом в случае, если
ответчик утверждает, что она завышена. Обыском решался вопрос о применении
пытки в случае, если тать во время пытки оговаривал некое лицо, прежде не
обвинявшееся в краже. Бояре, дьяки, приказные люди и дворяне обязаны были
«приказывать в своих селах накрепко, чтоб в обыске люди их и крестьяне не
лгали, а говорили правду». Если же открывалась ложь, то такие землевладельцы
попадали в государеву опалу, а их люди и крестьяне наказывались, как в
разбойных делах (ст. 10).
Среди особо веских доказательств упоминается собственное признание.
Если имеющий уголовное прошлое признавался под пыткой в содеянном, то его
следовало казнить так же, как оговорившего его татя.
Различие социального статуса отдельных групп населения не оказало пока
сколько-нибудь значимого влияния на организацию правосудия в Московском
царстве. В этот период даже существенно сужается привилегия царского суда для
высших слоев общества. Продолжает действовать общий для всех формально
свободных подданных суд, и право участвовать в процессуальных действиях типа
повального обыска до конца XVII в. принадлежит всем категориям населения,
включая крепостных крестьян.
По мнению Ю. Глазера, в «Каролине» только начинают «пробиваться»
принципы уголовного процесса – его начала, в виде чего-то неясного,
непонятного и только терпимого [Цит. по: 2.18, с.99].
А.И. Косарев [2.8], Н.А. Крашенникова [2.6], В.В. Кучма [2.11] выделяют в
рассматриваемом
нами
нормативном
акте
такие
принципы
уголовного
судопроизводства, как письменный, тайный характер процесса, формальную
оценку доказательств, презумпцию виновности, отсутствие состязательности,
однако авторами они только перечисляются, но не раскрываются. А.В.
59
Смирновым [2.18] помимо указанных выше принципов выделены: законность,
осуществление правосудия только судом, авторитетность судебного решения,
никто не действует против самого себя, «король не делает зла», при этом всем им
дается подробная характеристика.
Анализ текста «Каролины» показывает, что к числу важнейших принципов
судоустройства можно отнести:
- принцип выборности судей (ст.1);
- принцип осуществления правосудия только судом (ст. 6-16);
- принцип равенства всех перед судом (ст.3).
В систему принципов уголовного судопроизводства входят:
- законность (ст.83);
-.отсутствие состязательности (единства полномочий - сосредоточение
функций судьи, следователя, обвинителя и защитника в одном лице) (ст.28, 47, 54,
81, 94,149);
- тайный характер судопроизводства (ст.56);
- презумпция виновности (ст.6, 13, 47, 61, 145);
- письменный характер судопроизводства (ст. 93, 181-190);
- язык уголовного судопроизводства (ст.18);
- право на защиту (ст. 73, 88).
- авторитетность судебного решения (ст. 28, 72, 91, 127, 219);
- обязанность любого лица содействовать уголовному процессу (ст.55);
- формальная оценка доказательств (ст. 19, 33-44);
- никто не действует против самого себя (ст.22);
- «король не делает зла» (ст.61).
В отличие от «Каролины», Соборное уложение принципов уголовного
судопроизводства не содержало.
Как показывает анализ текста германского Уложения, в этом документе не
только приведены к единообразию и конкретизированы понятие преступления и
виды наказаний, как отмечено нами выше, но и регламентирован и унифицирован
весь судебно-розыскной процесс (как и в Соборном уложении), сутью которого
60
является именно расследование преступления. В этой связи вполне естественно
отмеченное выше стремление законодателя подвергнуть строгой регламентации
само расследование, но что касается стадий уголовного процесса, законодатель не
только не проводит четкого их разделения, но еще никак их не называет.
К.И. Батыр [2.1], В.Г. Графский [2.4], В.В. Кучма [2.11], Н.А. Крашенникова
и О.А. Жидков [2.6] считают, что структуру инквизиционного процесса по
«Каролине» составляют три стадии - дознание, общее расследование и
специальное расследование, А.И. Косаревым [2.8] и П.Н. Галанзой [2.3]
указывается на разделение судебного процесса на стадии предварительного
расследования и судебного разбирательства.
Мы поддерживаем первую точку зрения, по которой уголовный процесс,
законодательно закрепленный «Каролиной», можно подразделить на три этапа:
дознание; общее расследование; специальное расследование. Дадим им краткую
характеристику.
1. После получения от истца или его доверенного лица иска о правосудии
судья и четыре шеффена (заседатели) вначале решали, исходя из представленных
им доказательств, вопрос о том, было ли в том действии, в совершении которого
истец обвинял ответчика, состав преступления [3.20, с.99]. Затем судья выяснял
отношение обвиняемого к обвинению, который мог его признать или отвергнуть,
приводя в подтверждение этого свои доказательства. Если суд признавал их
неубедительными, иск оставался без юридических последствий. Когда же они
признавались судом недостаточно убедительными или сомнительными, он
принимал решение о производстве следственно-розыскного расследования, а
ответчик переходил из разряда обвиняемых в разряд подозреваемых. Истец
должен был внести определенный судом имущественный или денежный залог
«соответственно обстоятельствам дела и достоинствам обоих лиц». Он являлся
гарантией того, что истцом будут оплачены судебные издержки и нанесенный
подозреваемому моральный ущерб, если в процессе следствия вина его не будет
доказана. Когда истец был не в состоянии дать залог, его следовало «содержать в
тюрьме или под стражей вместе с обвиняемым вплоть до окончания
61
производства» (ст. XIV «Каролины»).
2. Общее расследование представляло собой основную часть уголовного
следственно-розыскного
процесса.
Во
время
него
судья
и
шеффены
устанавливали все обстоятельства дела, исследовали и оценивали улики,
документы,
свидетельские
показания,
представленные
противоположными
сторонами на предмет их правомерности, достоверности, достаточности и степени
убедительности. Показания свидетелей с чужих слов не учитывались, а только те
из них имели значение, которые были основаны «на самоличном знании» (ст.
LXV). В процессе общего расследования применение пыток к подозреваемому не
допускалось, даже если он был опорочен «общей молвой и уликами как виновник
злодеяния» (ст. VI, XX).
«Каролина» устанавливала, что признание подозреваемым своей вины
является самым ценным и убедительным ее доказательством, даже если она
недостаточно подтверждалась уликами и иными доказательствами. Это служило
основанием для принятия судьей решения о прекращении общего расследования
и наказании подозреваемого в судебном порядке. Статья LXVIII «Каролины»
дозволяла это сделать, и если в процессе общего расследования подозреваемый
продолжал отстаивать свою невиновность, но она опровергалась «двумя или
тремя заслуживающими доверия свидетелями, которые не опорочены и не
подлежат отводу ни на каком правомерном основании», «уголовное производство,
- предписывалось в статье, - должно (в этом случае) быть завершено
соответствующим вынесенным приговором». А.А. Трефилов приходит к выводу,
что «Каролина», несмотря на примитивность изложения материала, достаточно
подробно регламентировала участие свидетеля в уголовном судопроизводстве,
определяла требования, предъявляемые к нему, закрепляла различные формы
допроса свидетелей [3.30, с.61] и т.д.
В законе содержалось не только перечисление улик, но и их известное
распределение на виды, группы. Так различались «общие подозрения и
доказательства», которые относились ко всем преступлениям (ст. ХХV и след.), и
улики отдельных преступлений (ст. XXXIII–XLIV).
62
Например, к «общим подозрениям и уликам» относились слухи, которые
характеризовали человека как «отчаянного и легкомысленного», «с дурной
славой», что позволяло считать его способным совершить преступление. Особое
подозрение вызывали те, кто ранее уже совершал подобное деяние и был осужден
за него (ст. XXV ч.3). «Общим доказательством» признавалось и общение или
проживание подозреваемого с людьми, совершавшими подобные деяния (ч. 6 ст.
ХХV), а также обнаружение лица, подозреваемого в совершении преступления, в
опасном и подозрительном месте. Законодателем были предусмотрены и другие
случаи.
Итак, «Каролина» обязывала судью и шеффенов при проведении общего
расследования в первую очередь выявлять наличие или отсутствие в действиях
обвиняемого подтверждающих или отрицающих его вину «добросовестных
доказательств». Информацию о них суд должен был получить «не от его врагов
или от легкомысленных людей, а от бесстрастных и добросовестных».
3. Если подозреваемый в процессе общего расследования, несмотря на
выявленные в достаточном количестве «добросовестные доказательства» своей
вины не признавал, судья не имел права принять решение о признании его
виновным. Это запрещала ему делать «Каролина». «Никто, - говорилось в ней, не должен быть приговорен к уголовному наказанию (только) на основании одних
доказательств, улик или подозрений» (ст. XXI). Оно могло быть принято лишь
«на основании его собственного признания или свидетельства». Поэтому «в целях
полного осведомления, потребного «для открытия истины», принималось
решение о проведении в отношении подозреваемого специального расследования
- «допроса под пыткой».
Когда под угрозой ее применения подозреваемый признавал свою вину, то
допрашивавшие, согласно предписанию «Каролины», «должны были обязательно
его
допросить
по
поводу
этого
признания
в
отдельности
обо
всех
обстоятельствах, необходимых для открытия истины» (ст. XLVIII). Кроме того,
судье предписывалось «послать на места и велеть расспросить со всяческим
усердием... относительно тех обстоятельств, о которых рассказал допрашиваемый
63
по поводу признанного им преступления». Если во время проверки эти
обстоятельства подтверждались, то из этого делалось заключение о том, что его
признание истинно, а не сделано из желания избежать пыток, и что он
действительно совершил инкриминируемое ему преступление, следовательно, за
него следует подвергнуть уголовному наказанию.
Когда при проверке обстоятельств, которые были сообщены подозреваемым
под угрозой применения допроса под пыткой, они не подтверждались,
«Каролина» требовала подвергнуть его ей (ст. LVII) и «произвести при этом
всестороннее
их
рассмотрение».
Сделанное
при
допросе
под
пыткой
подозреваемым признание своей вины судебный писец не фиксировал. Оно
записывалось через несколько дней как добровольное, когда он его повторял
перед судьей и двумя шеффенами. После этого вина подсудимого считалась
окончательно установленной, и его ожидало уголовное наказание. Однако допрос
под
пыткой
не
всегда
имел
своим
следствием
уголовное
наказание
подозреваемого. «Когда обвиняемый, - говорилось в ст. LXI «Каролины», - будет
подвергнут истязаниям и допрошен под пыткой, но тем не менее не будет
изобличен и не сознается в приписываемом ему преступлении... это дает
основание для (его) оправдания» [3.12, с.69].
Таким образом, законодателю важно было создать в рамках процесса
единые условия для подведения обвиняемого к логической вершине следствия –
снятию показаний под пыткой, установить единообразие в понимании этих
условий (улик, доказательств) и систематизировать их определенным образом.
При этом следует учитывать, что сами доказательства, улики нужны еще не для
решения дела, а только служат основанием для применения пытки, для перехода к
главной части дознания – проведению допроса под пыткой, для получения
признания самого обвиняемого – главного доказательства совершения им
преступления, главного свидетельства обвиняемым и его вины (ст. ХХII
Каролины [1.4]). Поскольку речь идет еще только об основаниях проведения
главного допроса, то у законодателя всякая улика, даже косвенная, считается
достаточным доказательством. Отсюда, думается, и проистекает непонятная на
64
первый взгляд неточность терминологии, отмеченная С.Я. Булатовым [1.4, с.44].
В частности, он недоумевает по поводу того, что в Каролине нет четкой
дифференциации прямых и косвенных улик. Действительно, в ее тексте нет
четкого разделения улик на прямые и косвенные, но для законодателя, как
оказывается, это и не важно, ведь выясняется лишь основание для подведения
следствия к очередному этапу – к допросу обвиняемого, совершаемому в
качественно новых условиях. В этом случае и любые «доброкачественные
признаки истины, улики, подозрения и предположения оказываются достаточным
доброкачественным доказательством для применения пытки» (ст. XIX, ХХ [1.4]).
Исключение сделано лишь для доказательств, «полученных путем колдовства»,
прорицания и т.п. (ст. XII [1.4]).
К группе доказательств, которая характеризовалась тем, что наличия хотя
бы одного из них было достаточно для применения допроса под пыткой,
законодатель отнес обнаружение на месте преступления вещи, принадлежащей
обвиняемому (ст. ХХIХ [1.4]). Достаточным доказательством для применения
допроса под пыткой считалась также угроза, исходившая ранее от обвиняемого,
при
условии,
что
данного
человека
считали
способным
совершить
правонарушение (ст. XXXII [1.4]).
Следует выделить и такие общие доказательства, которые Уложение 1532 г.
определяло как «полудоказательства», но тем не менее, считало достаточными
для производства допроса с пыткой. Так, ст. ХХХ гласила, что «если главное
событие преступления будет основательно доказано при помощи только одного
«доброго и безупречного свидетеля», то такое доказательство хоть и считается
«полудоказательством», но является «достаточной доброкачественной уликой и
подозрением в преступлении». Достаточным для применения допроса с пыткой
был оговор изобличенным преступником своих пособников (ст. ХХХI) [3.19,
с.16].
Установленные в «Каролине» «общие подозрения и доказательства»
относились ко всем преступлениям, однако внутри этого вида существовало
деление как бы на две группы: на доказательства, каждое из которых в
65
отдельности было достаточным для применения допроса под пыткой, и
доказательства, которые только в совокупности могли стать основанием для
допроса под пыткой. К особому виду доказательств общеимперское Уложение
указывало примерный перечень улик, относящихся к отдельным видам
преступлений – это были «определенные доказательства», в отличие от «общих»,
неопределенных. Так, например, «определенным доказательством» детоубийства
был большой живот у женщины, его быстрое уменьшение, бледность и слабость
обвиняемой, наличие молока в груди (ст. XXXV–XXXVI), а достаточными
доказательствами
распространение
разбоя
служили
каким-либо другим
наличие
у
обвиняемого,
продажа,
способом награбленного имущества,
особенно в том случае, если обвиняемый не мог сообщить, где он приобрел или
купил его (ст. XXXVIII).
Итак, Каролина 1532 г. устанавливала широкий круг доказательств,
большинство из которых основывалось лишь на косвенных уликах. Некоторые из
этих доказательств провозглашались как необходимое условие для допроса под
пыткой. Вместе с тем в Уложении Карла V можно обнаружить непреложные
условия доказательной силы косвенных улик. Таким условием признавались,
например, показания двух «добрых свидетелей» (ст. XXIII) [3.18, с.19].
Для установления доказательственности косвенных улик, по Каролине,
помимо признания обвиняемого и показаний свидетелей, использовались осмотр
места происшествия (ст. XXIX), осмотр трупа (ст. CXLIX), освидетельствование
(ст. XXXV), своеобразная судебная или медицинская экспертиза (ст. XXXVI).
Наряду со строго установленными в законе формальными доказательствами,
судье, тем не менее, принадлежало право более свободной, а отнюдь не
механической, не внешней оценки доказательств. Устанавливая перечень улик,
законодатель всякий раз предоставлял обвиняемому лицу право опровергать
подозрения, высказываемые против него, а судье предписывалось учитывать
такие доводы, «если они заслуживают доверия» (ст. LVII, LXXIV [1.4]).
Приговоры,
которые
выносились
по
итогам
процесса,
обвинительными, оправдательными, либо с оставлением в подозрении.
были
66
Вывод: Структура розыскного процесса по «Каролине» и Соборному
уложению отличалась, по Соборному уложению отсутствовало подразделение
расследования на общее и специальное. Процесс по «Каролине» отличался более
широкой регламентацией, закреплялись более разнообразные действия по
установлению
истины,
в
том
числе,
осмотры
трупов,
экспертизы,
освидетельствования, разновидности доказательств и др. Большое значение в
обоих нормативных актах придавалось собственному признанию подозреваемого,
свидетельским показаниям.
Выводы по главе:
1.
В
Соборном
уложении
не
содержалось
легального
понятия
«преступление», но анализ статей позволяет уточнить, что под «лихим делом»
понималось не причинение вреда, а нарушение царской воли, закона; в
«Каролине» было закреплено понятие преступления, им считалось всякое
проявление «неверности» по отношению к королю, сеньору, цеху, гильдии; в ней,
хоть и косвенно, содержались все признаки современного понятия преступления
(общественная опасность деяния, противоправность, виновность и наказуемость),
что отличает ее от Соборного уложения 1649 г. И в Соборном уложении и в
«Каролине» очевидный прогресс наблюдался в разработке отдельных элементов
состава преступления. Перечень преступлений в «Каролине», как и в Соборном
уложении, не был упорядочен, при этом наблюдалась некоторая систематизация
по видам – от более тяжких к менее тяжким, в отличие от Соборного уложения,
где некая систематизация осуществлялась по объекту нарушения. Цели наказания
по двум исследуемым законодательным актам были одинаковы. Принципы
назначения наказаний отличались: по германскому Уложению предусматривалась
индивидуальность наказания, а по Соборному уложению применялся принцип
объективного вменения в вину всей семьи преступления, совершенного ее
членом; неопределенность в установлении наказания, как в Уложении 1649 г.,
«Каролиной» не предусматривалась; в то же время, общими были сословный
характер наказания, множественность наказания, широкое судейское усмотрение.
2. Анализ текста «Каролины» позволяет говорить нам о том, что в
67
уголовном процессе, установленном ею, в полной мере закреплены следующие
принципы:
осуществление
правосудия
только
судом,
отсутствие
состязательности, тайность, письменность, презумпция виновности, формальная
оценка доказательств. Но есть и те принципы, которые еще не до конца
сформированы, и только начинают развиваться, такие как равенство всех перед
судом, «король не делает зла», никто не действует против самого себя. Также в
ходе анализа источника нам удалось выявить те принципы уголовного
судоустройства и судопроизводства, которые не рассматриваются российскими
авторами – выборность судей, равенства всех перед судом, язык уголовного
судопроизводства, право на защиту. Как мы можем увидеть, нашли свое
отражение не все современные принципы, в частности нет равенства всех перед
законом, гласности, презумпции невиновности, состязательности сторон и
свободы оценки доказательств. Четкое разделение стадий уголовного процесса
отсутствовало. Помимо этого, не существует единого мнения среди современных
авторов о том, из скольких стадий состоит уголовный процесс. Одни считают, что
их три, а другие – две. Нами поддерживается первая точка зрения, по которой
уголовный процесс, законодательно закрепленный «Каролиной», разделялся на
три этапа: дознание; общее расследование; специальное расследование.
Наиболее значимыми чертами уголовного процесса являются то, что сама
оценка доказательств вообще перешла от суда к законодателю. Ценность каждого
вида
доказательств
была
определена
в
законе,
который
устанавливал
определенную степень достоверности каждого доказательства. Важно отметить
также то, что пытка в уголовном процессе служила не инструментом фабрикации
уголовных дел выбиванием показаний у заведомо невиновных, а с ее помощью
судьи действительно стремились постичь истину, преодолеть недостаточное
совершенство средств доказывания прошлых событий, полностью исключив
судебную ошибку.
68
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В данной выпускной квалификационной работе осуществлен сравнительноправовой анализ Соборного Уложения царя Алексея Михайловича и Уголовного
Уложения императора Карла V («Каролины»), по результатам которого можно
сделать следующие выводы:
Соборное
уложение
1649 г.
было принято в правление
Алексея
Михайловича Романова – второго представителя новой династии. Действовало
оно вплоть до 1832 года, став результатом заметно выросшей законодательной
деятельности Российского государства XVII века. Принятие Соборного уложения
позволило разработать гражданское и уголовное законодательство, упорядочить
судебный
процесс,
консолидировать
дворянское
сословие,
упорядочить
финансовое законодательство, договорное и обязательное право.
Прямыми причинами создания Соборного Уложения были восстание 1648
года в Москве и усугубление классовых проблем и противоречий. Также весьма
важной причиной была путаница в законодательстве, ведь с момента последней
кодификации в Судебнике 1550 г. пошло около ста лет, а с тех пор было внедрено
и закреплено большое количество законодательных актов, которые принимались
различными субъектами правотворчества, такими как: Царь, Боярская Дума,
некоторые административные и судебные органы.
Одним из самых известных памятников уголовного права и уголовного
процесса в средневековой Европе является уголовно-судебное уложение Карла V
«Каролина» 1532 г. Создание ее было обусловлено экономическим, социальными,
политическими и юридическими предпосылками. В экономическом отношении
Германия
отставала
от других стран Европы,
поскольку отсутствовали
территориально-политическое единство, центр общенациональных интересов,
единый внутренний рынок, связывающий между собой отдельные регионы
страны. Германский абсолютизм, нося преимущественно княжеский характер,
был установлен не в масштабах всего государства, а в пределах различных
территориальных владений. К концу XV в. развитие германского уголовного
69
права и уголовного процесса было не на высоком уровне, действовали разные
варианты законов, возникала путаница, наблюдался произвол и халатное
отношение судей к рассматриваемому делу, подсудимый являлся бесправным.
«Каролина», по сути, явилась первым в Европе нормативно-правовым
актом, включающим в себя уголовные и уголовно-процессуальные нормы, в
отличие от Соборного уложения, в составе которого были нормы, посвященные
государственному праву, уголовному праву, гражданскому и обязательственному
праву, семейным правоотношениям, судопроизводству.
Сравнительная характеристика институтов уголовного права по Соборному
Уложению 1649 г. и «Каролине» 1532 г. позволила нам сделать следующие
выводы:
В
Соборном
уложении
не
содержалось
легального
понятия
«преступление», но анализ статей позволяет уточнить, что под «лихим делом»
понималось не причинение вреда, а нарушение царской воли, закона; в
«Каролине» было закреплено понятие преступления, им считалось всякое
проявление «неверности» по отношению к королю, сеньору, цеху, гильдии; в
ней, хоть и косвенно, содержались все признаки современного понятия
преступления (общественная опасность деяния, противоправность, виновность и
наказуемость), что отличает ее от Соборного уложения 1649 г.
И в Соборном уложении и в «Каролине» очевидный прогресс наблюдался в
разработке отдельных элементов состава преступления.
В Уложении 1649 г. расширяется круг объектов преступления, которые
находятся под ведением светского суда; по «Каролине» объектом преступления
признаются общественные отношения, охраняемые уголовным законом, которым
преступлением причиняется вред либо создается реальная угроза причинения
вреда; среди факультативных признаков объекта предусматривались потерпевший
и предмет посягательства.
Объективная сторона преступления характеризовалась наличием деяния,
выражающегося в форме действия и бездействия, но и в «Каролине» и в
Соборном уложении между данными понятиями отсутствовали четкие различия.
70
В обоих актах различались две стадии преступного деяния: покушение и
оконченное преступление. В признаках объективной стороны выделялись
смягчающие
и
отягчающие
обстоятельства,
а
также
обстоятельства,
исключающие уголовную ответственность, но в «Каролине» они были более
развитыми, кроме того, среди смягчающих обстоятельств в ней отсутствовало
совершение преступления в состоянии опьянения, предусмотренное Соборным
уложением.
Субъективная сторона преступления по «Каролине» характеризуется
наличием вины, которая выражается в двух формах: умысел и неосторожность.
Также законодателем в Уложении было закреплено «объективное вменение» привлечение лица к уголовной ответственности без установления его вины. В
Соборном
уложении
преступления
по
форме
вины
подразделялись
на:
умышленные, неосторожные и случайные. Субъекты преступления делились на
главных и второстепенных (соучастников). Причем от последних закон отличал
причастных
к
совершению
преступления
-
пособников,
попустителей,
недоносителей и укрывателей. Институт соучастия в «Каролине» был более
развит, чем в «Соборном уложении». В ней существовало понятие специального
субъекта, отсутствующее в Соборном уложении. Отличался возраст привлечения
к уголовной ответственности – по Соборному уложению – с 7 лет, по «Каролине»
- с 14, но подросток до 14 лет мог быть подвергнут смертной казни при
причинении значительного ущерба в случае кражи и наличия злого умысла.
Перечень преступлений в «Каролине», как и в Соборном уложении, не
упорядочен, при этом наблюдалась некоторая систематизация по видам – от более
тяжких к менее тяжким, в отличие от Соборного уложения, где некая
систематизация осуществлялась по объекту нарушения.
В отличие от германского Уложения, в русском предусматривалась
ответственность за отказ от выполнения детьми обязанностей в отношении
содержания престарелых родителей, за блуд – только со стороны жены, мужа – не
подлежал привлечению к ответственности.
В целом система наказаний, предусмотренных в «Каролине», исходила
71
одновременно из двух принципов назначения наказания: принципа возмездия
(талион) и более современного принципа устрашения в целях предупреждения
совершения новых преступлений, данные цели соответствуют предусмотренным
Соборным уложением. Среди наказаний в «Каролине», по сравнению с Соборным
уложением, отсутствуют церковные наказания, в то же время, есть позорящие
наказания и изгнание из государства, которых не было в русском Уложении.
Система наказаний по «Каролине» имела следующие характерные черты:
1).индивидуальность
наказания,
т.е.
члены
семьи
преступника
за
совершенное им деяние наказываться не могли, в отличие от Соборного
уложения, где применялся принцип объективного вменения в вину всей семьи
преступления, совершенного ее членом;
2) сословный характер наказания, поскольку звание и чин учитывались при
назначении наказания;
3) множественность наказания;
4).широкое судейское усмотрение, т.е. судьи могли выбрать любое из
рекомендованных наказаний, скомбинировать их.
Такой признак, как неопределенность в установлении наказания, как в
Соборном уложении, «Каролиной» не предусматривался.
Сравнительная характеристика норм уголовно-процессуального права по
Соборному Уложению 1649 г. и Уголовному Уложению императора Карла V
1532г. позволила нам сформулировать следующие выводы:
В
«Каролине» закрепляются
следующие
принципы
судоустройства:
выборности судей (ст.1); осуществления правосудия только судом (ст. 6-16);
равенства
всех
перед
судом
(ст.3);
законность
(ст.83);
отсутствие
состязательности (единства полномочий - сосредоточение функций судьи,
следователя, обвинителя и защитника в одном лице) (ст.28, 47, 54, 81, 94,149);
тайный характер судопроизводства (ст.56); презумпция виновности (ст.6, 13, 47,
61, 145); письменный характер судопроизводства (ст. 93, 181-190); язык
уголовного судопроизводства (ст.18); право на защиту (ст. 73, 88); авторитетность
судебного решения (ст. 28, 72, 91, 127, 219); обязанность любого лица
72
содействовать уголовному процессу (ст.55); формальная оценка доказательств (ст.
19, 33-44); никто не действует против самого себя (ст.22); «король не делает зла»
(ст.61). В отличие от «Каролины», Соборное уложение принципов уголовного
судопроизводства не содержало.
В обоих анализируемых актах регламентирован и унифицирован судебнорозыскной
процесс,
сутью
которого
является
именно
расследование
преступления.
Нами поддерживается точка зрения исследователей, по которой уголовный
процесс, законодательно закрепленный «Каролиной», можно подразделить на три
этапа: дознание; общее расследование; специальное расследование.
При этом общее расследование представляло собой основную часть
уголовного следственно-розыскного процесса. Во время него судья и шеффены
устанавливали все обстоятельства дела, исследовали и оценивали улики,
документы,
свидетельские
показания,
представленные
противоположными
сторонами на предмет их правомерности, достоверности, достаточности и степени
убедительности. Если подозреваемый в процессе общего расследования, несмотря
на выявленные в достаточном количестве «добросовестные доказательства» своей
вины не признавал, судья не имел права принять решение о признании его
виновным, проводилось специальное расследование - «допрос под пыткой». По
«Каролине» запрещалось применение пыток к старикам, инвалидам, больным,
малолетним, лицам высших сословий, если преступления, совершенные ими, не
имели большой тяжести. По Соборному уложению порядок применения пытки –
не более трех раз, с определенным перерывом.
«Каролина» устанавливала широкий круг доказательств, большинство из
которых основывалось лишь на косвенных уликах. Некоторые из этих
доказательств провозглашались как необходимое условие для допроса под
пыткой. Вместе с тем в Уложении Карла V можно обнаружить непреложные
условия доказательной силы косвенных улик. Таким условием признавались,
например, показания двух «добрых свидетелей». По «Каролине» не было четкого
разделения процессуальных действий, одновременно осуществлялся осмотр места
73
происшествия и допрос; закон не регламентировал то, на какой стадии будут
вестись те или иные следственные действия, например, допрос, который
осуществлялся как на стадии общего, так и специального расследования.
По Каролине, помимо признания обвиняемого и показаний свидетелей,
использовались осмотр места происшествия (ст. XXIX), осмотр трупа (ст.
CXLIX),
освидетельствование
(ст.
XXXV),
своеобразная
судебная
или
медицинская экспертиза (ст. XXXVI), которых не существовало в Соборном
уложении.
В Соборном уложении подробно регламентируются некоторые виды
доказательств: общая ссылка (гл. X, ст. 180), повальный обыск (ст. 175 и др.) и др.
Обыск по Соборному уложению подразумевает ряд действий, предпринимаемых
официальными судебно-административными органами для проверки утверждений
истца, ответчика или обвиняемого. Различаются показания тех, кто знает что-либо
о деле, очевидцев каких-либо событий и, наконец, свидетелей доброй славы
участников процесса.
Среди особо веских доказательств в обоих актах упоминалось собственное
признание.
В целом отметим, что, несмотря на различия в регламентации уголовного
права и процесса, Соборное уложение 1649 г. и «Каролина» 1532 г. оказали
значительное воздействие на дальнейшую эволюцию правовой цивилизации,
являются историческими памятниками мировой юриспруденции и прообразами
современного законодательства.
74
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ПРАКТИКА
1.1. Соборное уложение 1649 г. / Российское законодательство X-XX вв.: в 9
т. / отв. ред. д-р ист. наук, проф. В.Л. Янин. - М.: Юридическая литература, 1985.
Т.3.
1.2. Судебник 1589 г. / Российское законодательство X–XX веков: В 9 т. /
отв. ред. д-р ист. наук, проф. В.Л. Янин. - М.: Юридическая литература, 1985. Т.2.
1.3. Судебник 1550 г. / Российское законодательство X–XX веков: В 9 т. /
отв. ред. д-р ист. наук, проф. В.Л. Янин. - М.: Юридическая литература, 1985. Т.2.
1.4.
Каролина.
Уголовно-судебное
уложение
Карла
V
// Перевод.
Предисловие и примечания засл. деятеля науки Каз. ССР проф. С. Я. Булатова. Алма-Аты, 1967.
1.5. Судебник 1497 г. / Судебник 1497 г. в контексте истории российского и
зарубежного права XI–XIX вв. - М.: Норма, 2000.
1.6. Пространная редакция Русской правды / Российское законодательство
X–XX веков: В 9 т. / отв. ред. д-р ист. наук, проф. В.Л. Янин. - М.: Юридическая
литература, 1985. Т.1.
2. СПЕЦИАЛЬНАЯ ЛИТЕРАТУРА
2.1. Батыр, К.И. Всеобщая история государства и права / К.И. Батыр. - М.:
Былина, 2000. – 415 с.
2.2. Владимирский-Буданов, М.Ф. Обзор истории русского права / М.Ф.
Владимирский-Буданов. – М.: Наука, 2005. – 799с.
2.3. Галанза, П.Н. История государства и права зарубежных стран. Учебное
пособие. - М.: Юридическая литература, 1980. – 552с.
2.4. Графский, В.Г. Всеобщая история права и государства. Учебник для
Вузов / В.Г. Графский. - М.: Норма, 2007. – 752с.
2.5. Исаев, И.А. История отечественного государства и права Учебник. – М.:
Проспект, 2012. – 432с.
75
2.6. История государства и права зарубежных стран. Ч.1 / Под ред. Н.А.
Крашенинниковой, О.А. Жидкова. - М.: Норма, 2012. – 624с.
2.7. История Европы. Т. 3. От средневековья к новому времени (конец XV первая половина XVII века). - М.: Наука, 1993. – 656с.
2.8. Косарев, А.И. История государства и права зарубежных стран. Учебник
/ А.И. Косарев. - М.: Юриспруденция, 2007. – 376с.
2.9. Курбский, А. Второе послание Ивану Грозному / А. Курбский //
Памятники литературы Древней Руси: вторая половина XVI в. – М.: Юридическая
литература, 1986. - С.77.
2.10. Курбский, А. Третье послание Ивану Грозному / А. Курбский //
Памятники литературы Древней Руси. - М.: Юридическая литература, 1986. С.91.
2.11. Кучма, В.В. Государство и права Древнего мира и Средних веков / В.
В. Кучма. – Волгоград, 2001. – 548с.
2.12. Лаптева, Л.Е. История отечественного государства и права: учебник
для бакалавров / Л.Е. Лаптева, В.В. Медведев М.Ю. Пахалов; отв. ред. Л.Е.
Лаптева. – М.: Издательство Юрайт, 2013. – 682с.
2.13. Маньков, А.Г. Уложение 1649 года - кодекс феодального права России
/ А.Г. Маньков. - Л.: Наука, 1980. – 271с.
2.14. Неволин, К.А. История российских гражданских законов / К.А.
Неволин. - М.: Статут, 2006. Ч. 2. – 493с.
2.15. Оспенников, Ю.В. Правовая традиция Северо-Западной Руси XII-XV
вв. / Ю.В. Оспенников. – М.: Юрлитформ, 2007. – 408с.
2.16. Полное собрание русских летописей. - М.: ЯРК, 2000. Т. V. Вып. 2. –
520с.
2.17. Российское законодательство Х-ХХ веков: В 9 т. / отв. ред. д-р ист.
наук, проф. В.Л. Янин. Т. 3. Акты Земских соборов. – М.: Юридическая
литература, 1985. – 512с.
2.18. Смирнов, А.В. Типология уголовного судопроизводства / А.В.
Смирнов. - М.: Институт государства и права РАН, 2001. – 342с.
76
2.19. Софроненко, К.А. Соборное уложение 1649 года – кодекс русского
феодального права / К.А. Софроненко. – М.: Из-во Московского гос.у-та, 1958. –
59с.
2.20. Томсинов, В.А. Соборное уложение 1649 года. Законодательство царя
Алексея Михайловича: учебное пособие / В.А. Томсинов. - М.: Зерцало-М, 2011. 440 c.
2.21. Уголовное право России. Общая часть / Под ред. А.И. Рарога. - М.:
Эксмо, 2015. – 496с.
2.22. Чельцов-Бебутов, М.А. Курс уголовно-процессуального права. Очерки
по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и
буржуазных государствах / М.А. Чельцов-Бебутов. - СПб.: Равена, Альфа, 1995. 846с.
2.23. Черепнин, Л.В. Земские соборы Русского государства в ХVI-ХVII вв. /
Л.В. Черепнин. – М.: Наука, 1978. – 467с.
2.24. Черниловский, З.М. Всеобщая история государства и права / З.М.
Черниловский. - М.: Зерцало-М, 1997. – 643с.
2.25. Чистяков, О.И. История отечественного государства и права. Первая
часть. Учебник / О.И. Чистяков. - М.: Юристъ, 2005. – 430с.
3. ПУБЛИКАЦИИ В ПЕРИОДИЧЕСКИХ ИЗДАНИЯХ
3.1. Алешин, П.И. Государственные преступления по Соборному уложению
1649 года / П.И. Алешин // Образование. Наука. Научные кадры. - 2011. - №2. С.21-23.
3.2. Андреев, И.Л. О происхождении отдельных статей XI главы «Суд о
крестьянех» Соборного уложения 1649 г. / И.Л. Андреев // История СССР. - 1980.
- №4. - С.127-128.
3.3. Аристархов, А.Л. Развитие состязательной деятельности в российском
уголовном процессе (анализ положений Соборного уложения 1649 года) / А.Л.
Аристархов // История государства и права. - 2017. - №12. - С.16-21.
3.4. Артеменко, И.А. Понятие преступления по Соборному уложению 1649
77
года / И.А. Артеменко // Вестник Академии права и управления. - 2013. - №32. С.150-156.
3.5. Василенко, О.В. Характеристика «Каролины» как уложения норм
уголовно-процессуального права феодальной Германии / В сборнике: Актуальные
проблемы современной криминалистики материалы Международной научнопрактической конференции. Российский университет дружбы народов. 2016. С.275-280.
3.6.
Гарбатович,
соответствии
Д.А.
Непреступные
уголовно-правовые
деяния
в
с Соборным уложением 1649 г. / Д.А. Гарбатович // История
государства и права. - 2018. - №3. - С.9-11.
3.7. Гирник, М.Н. Соборное уложение как результат социального развития
России / М.Н. Гирник, В.Б. Храмов // Культура и время перемен. - 2015. - №3. С.13.
3.8. Дубинин, А.С. Содержание, система и значение Соборного уложения
1649 года / А.С. Дубинин // Молодежный научный вестник. - 2017. - №11. - С.2630.
3.9. Канунникова, Е.А. Соборное уложение 1649 г.: исторический и
правовой анализ / Е.А. Канунникова, Е.Б. Калашникова // Аллея науки. - 2017. - Т.
4. - №10. - С.144-146.
3.10. Карданов, Р.А. Уголовно-правовая ответственность по Соборному
уложению 1649 года / В сборнике: Inquiries and exploratory researches in the context
of globalization materials of the I European international research and practice
conference. Scientific publishing center «Open knowledge». 2017. - С.15-21.
3.11. Картамышева, Н.В. Из анализа «Каролины» - уголовно-судебного
уложения феодальной Германии / Н.В. Картамышева, Ю.А. Чеботарева, А.Ю.
Разенкова / В сборнике: Ценности и нормы правовой культуры в России Сборник
материалов V Международного круглого стола, посвященного дню рождения И.
А. Ильина, русского философа и юриста. 2014. - С.37-41.
3.12. Кащенко, С.Г. «Каролина» об уголовном процессе / С.Г. Кащенко / В
сборнике: Уголовное производство: процессуальная теория и криминалистическая
78
практика: материалы V Международной научно-практической конференции.
2017. - С.67-69.
3.13. Клюев, А.А. Деяния, связанные с причинением вреда, но не
признаваемые преступлениями в соответствии с нормами Соборного уложения
1649 г. / А.А. Клюев // Современные тенденции развития науки и технологий. 2015. - №1-6. - С.31-35.
3.14. Ковалева, Д.В. Применение пытки в «Каролине» 1532 года / Д.В.
Ковалева / В сборнике: Право, общество, государство: история, современные
тенденции и перспективы развития сборник научных трудов по материалам
Международной заочной студенческой научно-практической конференции. 2017.
- С.92-93.
3.15. Ковалева, Д.В. Пытка как институт процессуального права (на примере
Уголовно-процессуального кодекса «Каролины» 1532 г.) / Д.В. Ковалева //
Молодой ученый. - 2017. - №12. - С.409-410.
3.16. Куница Е.В. Предпосылки Соборного уложения 1649 г. / Е.В. Куница,
В.В. Куница, Н.В. Девятова, Н.А. Новосельская, М.А. Кривенцов, В.Н. Куница,
Г.Н. Егоров / В сборнике: Наука сегодня: опыт, традиции, инновации материалы
международной научно-практической конференции. Научный центр «Диспут».
2016. - С.136-138.
3.17. Логинова, Т.Е. «Каролина» - характерный памятник уголовнопроцессуального права средневековой Германии // Бизнес в законе. - 2011. - №5. С.38-41.
3.18. Логинова, Т.Е. Процессуальное положение свидетелей по «Каролине»
1532 г. / Т.Е. Логинова / В сборнике: Седьмой пермский конгресс ученыхюристов Материалы Всероссийской научно-практической конференции / Отв.
ред. В.Г. Голубцов; О.А. Кузнецова; Пермский государственный национальный
исследовательский университет. 2016. - С.19-20.
3.19. Логинова, Т.Е. Система доказательств по «Каролине» 1532 г. / Т.Е.
Логинова / В сборнике: VIII Пермский конгресс ученых-юристов Сборник
научных
статей
Межрегионального
Российского
форума
классической
79
юридической университетской науки. Ответственные редакторы В.Г. Голубцов,
О.А. Кузнецова. 2017. - С.14-17.
3.20. Логинова, Т.Е. Участие шеффенов в уголовном судопроизводстве
средневековой Германии (на примере «Каролины» 1532 г.) / Т.Е. Логинова / В
сборнике: Шестой Пермский конгресс ученых-юристов Избранные материалы.
Отв. ред. В.Г. Голубцов, О.А. Кузнецова; Губернатор Пермского края; Пермский
государственный национальный исследовательский университет, юридический
факультет; Общероссийская общественная организация «Ассоциация юристов
России»; Региональная общественная организация «Пермское землячество»;
Семнадцатый арбитражный апелляционный суд;
Пермский краевой суд;
Арбитражный суд Пермского края; Уполномоченный по правам человека в
Пермском крае; Нотариальная палата Пермского края. 2016. - С.98-101.
3.21. Логинова, Т.Е. Характеристика норм уголовно-процессуального права
в «Каролине» / Т.Е. Логинова // Вестник Пермского университета. Юридические
науки. - 2010. - №3. - С.13-18.
3.22. Лысенко, О.Л. Каролина 1532 г.: к вопросу об этимологии названия
документа / О.Л. Лысенко / В книге: Язык специальности: актуальные вопросы
теории и практики: избранные тезисы докладов международной научнопрактической
конференции
2013-2016
гг.
Ответственный
редактор
В.О.
Филиппов. 2017. - С.15-16.
3.23. Мкртычян, С.А. Виды наказаний по Соборному уложению 1649 года /
С.А. Мкртычян / В сборнике: Уголовное право: стратегия развития в XXI
веке материалы XI международной научно-практической конференции. 2014. С.62-66.
3.24. Москварцева, С.А. Уголовное уложение императора священной
римской империи Карла V. Общая характеристика и анализ «Каролины» / С.А.
Москварцева
/
В
сборнике: Инструменты
и
механизмы
современного
инновационного развития: сборник статей Международной научно-практической
конференции: в 5 частях. 2017. - С.180-183.
3.25. Перхавко, В.Б. От Русской правды – к Соборному уложению 1649 года
80
/ В.Б. Перхавко / В сборнике: Новгородика-2015. От «Правды Русской» к
российскому конституционализму: Материалы V международной научной
конференции. Составители: Е.В. Торопова, С.А. Коварская, Я.А. Васильев, Д.Б.
Терешкина, Б.Н. Ковалев, Н.С. Федорук. 2016. - С.54-62.
3.26. Рожнов, А.А. Розыскной судебный процесс по Уложению 1649 г. /
А.А. Рожнов // Мировой судья. - 2014. - №11. - С.13-18.
3.27. Савченко, Д.А. Создание Соборного уложения: исторический опыт
модернизации отечественного законодательства / Д.А. Савченко // Вестник
НГУЭУ. - 2013. - №3. - С.209-221.
3.28. Ситникова, А.И. Соборное уложение 1649 г. как законописный
правовой памятник / А.И. Ситникова // История государства и права. - 2010. №22. - С.24-27.
3.29. Токарчук, Р.Е. Особенности представлений о преступном деянии в
Соборном уложении царя Алексея Михайловича 1649 года / Р.Е. Токарчук //
Исторический журнал: научные исследования. - 2012. - №4. - С.99-109.
3.30. Трефилов, А.А. Показания свидетелей в доказательственном праве
Германии / А.А Трефилов // Юридические исследования. – 2012. - № 4 – С. 49-72.
3.31. Упоров, И.В. Разработка проекта и принятие Соборное уложение 1649
г. в Московском государстве (организационно-правовой аспект) / И.В. Упоров //
Приоритетные научные направления: от теории к практике. - 2016. - №21. - С.2327.
3.32. Упоров, И.В. Соборное уложение 1649 г. (из истории создания) / И.В.
Упоров // Академия педагогических идей Новация. - 2017. - №7. - С.79-86.
3.33. Федорова, А.Н. Соборное уложение 1649 г. в системе источников
права / А.Н. Федорова // Вестник Самарского юридического института. - 2014. №3. - С.56-60.
3.34. Федорова, А.Н. Субъекты юридической ответственности по Соборном
уложению
1649
г.
/
А.Н.
Федорова
//
Вектор
науки
Тольяттинского
государственного университета. Серия: Юридические науки. - 2014. - №4. - С.109111.
81
3.35. Харламова, Е.С. Соборное уложение 1649 года / Е.С. Харламова, С.В.
Дроздов / В сборнике: Социально-гуманитарные проблемы образования и
профессиональной
самореализации.
Социальный
инженер-2017 сборник
материалов Всероссийской конференция молодых исследователей. 2017. - С.97101.
4. ЭЛЕКТРОННЫЕ РЕСУРСЫ
4.1. Constitutio criminalis Carolina / Википедия: [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://ru.wikipedia.org/wiki. - Дата доступа: 15.02.2018.
4.2. Беляев, И.Д. Лекции по истории русского законодательства / И.Д.
Беляев. - М., 1879. - 728с.: [Электронный ресурс]. – Режим доступа:
http://www.runivers.ru/lib/book4337/53011. - Дата доступа: 05.02.2018.
4.3. Евсеенко, Т.П. Учебно-методический комплекс по дисциплине история
государства и права зарубежных стран: [Электронный ресурс]. – Режим доступа:
http://law-znatock.ru/docs/index-6832.html. – Дата доступа: 05.02.2018.
82
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа