close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

Сазонов Евгений Вячеславович. Соборное и иерархическое начало в управлении Русской Церковью богословское основание и исторический опыт

код для вставки
3
АННОТАЦИЯ
Объём
ВКР
87
страниц.
Таблиц
и
иллюстраций
нет.
Перечень
использованных источников включает 75 наименований. Ключевые слова:
церковная иерархия, соборность, РПЦ, церковное управление.
Исследование посвящено актуальной теме «Соборное и иерархическое
начало в управлении Русской Церковью: богословское основание и исторический
опыт». Цель работы состоит в том, чтобы изучить эволюцию церковной
организации на Руси с X по XVIII века, богоустановленную церковную иерархию
и соборный принцип церковного управления, применительно к Русской
Православной Церкви. Исследование базируется на богословских источниках и
охватывает период от зарождения вселенской Церкви, становления Церкви на
Руси до реформирования ее административного аппарата при Петре I. Отдельно
рассматривается характерное для русского менталитета понятие «соборность».
Методология исследования включает в себя методы, применяемые при
исследовании истории Церкви: историко-генетический метод; метод структурного
анализа; метод функционального анализа.
Раскрыты богословские основания роли иерархического начала в строении
Церкви, выявлены богословские основания роли соборного начала в строении
Церкви, прослежена эволюция роли иерархии в управлении РПЦ в X – XVIII
веках, определено значение соборного начала в организации Русской Церкви
досинодальной эпохи.
Автор пришел к выводу, что иерархическое служение является гарантом и
основанием
должного
устроения
Церкви
земной
наподобие
Небесной,
преемственности божественной благодати и чистоты истинной веры; общение с
церковной иерархией – признак принадлежности к Церкви Христовой, и
самовольное
от
нее
удаление
есть
грех
против церковного
единства;
административный аппарат РПЦ начал бюрократизироваться еще в XV–XVI веках,
задолго до церковной реформы Петра I и учреждения Св. Синода.
4
СОДЕРЖАНИЕ
Введение ……………………………………………………………………………
5
Глава 1. Богословское обоснование церковной соборности и иерархии ………
9
§1.1 Вопрос церковной иерархии ………………………………………..………..
9
§1.2 Структура высшего церковного управления ………………………..……… 20
§1.3 Понятие соборности …………………………………………………..……...
31
Глава 2. Структура управления русской церковью в историческом контексте .
44
§2.1. Становление и эволюция церковного управления на Руси ………..……...
44
§2.2. Соборный характер русской Церкви …………………….…………………
54
§2.3. Реформирование церковно-административного аппарата при Петре I ….. 65
Заключение ………………………………………………………………………… 76
Библиографический список ……………………………………………………….
79
5
ВВЕДЕНИЕ
Церковь – постоянно обновляющийся социальный организм. Русская
православная
церковь
относится
к
числу
институтов,
необходимость
восстановления которых неоспорима [44:580].
Роль соборности в истории Русской православной церкви в разное время
была неоднородной, ее реализация подчас затруднялась [73:69]. Процессы,
начавшиеся в РПЦ в конце 1980-х годов сделали очевидным необходимость
соблюдения этого принципа. Митрополит Питирим (Нечаев) отмечал, что вместо
«разделяющего народ модного «плюрализма», вместо «внешней фиктивной
унификации», подавляющей индивидуальное богатство личности, православие
предлагает принцип соборности, то есть «единство во множестве». Благодаря
этому пути «Церковь предоставляет подлинную сферу духовной свободы,
самовыражения личности в неуклонном следовании основам, веками проверенной
духовной внутренней жизни».
Актуальность темы исследования. В условиях возрождения православия
в России, по мнению руководства Церкви, необходимо чтобы «соборное сознание
было достаточно чутко и к церковным настроениям, и к тенденциям в
общественно-политической
жизни»
[73:70].
Для
этого
требуется
знание
канонических основ христианства и его исторического пути на русской земле.
Объект
исследования
–
специфика
функционирования
церковного
управления на Руси.
Предмет исследования – канонически регулируемая иерархическая
структура Церкви и ее соборный характер.
Хронологические
рамки
исследования
охватывают
период
от
христианизации Руси в конце X века до кардинальных преобразований, в том
числе, церковного устроения, Петром I в начале XVIII столетия.
Степень научной изученности. Каноническому обоснованию церковной
иерархии посвящены труды: свт. Феофана Затворника; прот. Сергия Булгакова,
прот. Василия Певцова; в последние годы – игум. Веры (Ровчан), И.С. Колесовой,
6
Д.Д. Борового. Прот. Александр Задорнов излагает православное учение о
церковной иерархии на антологической основе святоотеческих текстов. У Г.Е.
Захарова читаем об эволюции церковной организации в IV веке, согласно
современной
православной
и
католической
историографии.
Вопрос
иерархического устройства Восточной Церкви затрагивается и прот. Георгием
Флоровским.
В 2010 году вышел сборник материалов XX международной конференции
СФИ на тему: «Cтаршинство и иерархичность в Церкви и обществе»,
организованной Преображенским содружеством малых православных братств и
Свято-Филаретовским православно-христианским институтом. Теме настоящей
работы в данном сборнике близки статьи ряда авторов: прот. Павла Адельгейма
(«Две формы власти»), О. Седаковой («Иерархичность в природе вещей»), А.
Журавского («Справедлива ли оппозиция «иерархичное христианство» –
«неиерархичный ислам») и др. В равной степени темы иерархического устройства
и соборности развиваются в трудах Алексея Степановича Хомякова «Церковь
одна» и прот. Владислава Цыпина, называющего соборность и иерархичность
русскими источниками церковного права.
Идея
соборности
Церкви
Христовой
освещена
также
в
работах:
С.С.Хоружия, И.А. Лебедева, где базой принципа «единство во множестве»
служит Священное Предание православной церкви; Е.В. Кныш, который
доказывает актуальность соборности как феномена православной культуры; В.Н.
Лугового, И.С. Колесовой, представляющей идею соборности весьма актуальной
для современной философской мысли, а также исследующей учение о соборности
А.С. Хомякова. Говоря об эпохе арианских споров, Г.Е.Захаров останавливается
на развитии в этот период института церковного Собора.
В.К. Киреев в своей диссертации раскрывает понимание соборности в
русской православной религиозной традиции и других цивилизационных
структурах, сопоставляя идеалы и реальность. Л.Е. Шапошников рассуждает о
роли философии соборности в формировании самосознания русских, а С.В.
7
Посадский даже затрагивает вопрос об основанном на соборности православном
экуменизме.
Тема эволюции системы управления русской Церковью исследуется: Г.А.
Артамоновым, А.В. Басковой, П. Вальером, Е.В. Беляковой, П.И. Гайденко, Т.Ю.
Фоминой, А.В. Скиженком. В.В. Мильковым рассматривается начальный этап
функционирования русской автокефалии. В статьях Т.Р. Галимова освещается
история русской церковной иерархии в XII – начале XIV века и выявляется
влияние на нее княжеских междоусобиц и Орды. У В.В. Маландина читаем о
выборных чинах церковного управления и российской системе местных сословнопредставительных учреждений XVI-XVII веков.
Взаимовлияние церковного и светского управления на Руси в период с XIV
по XVI век рассматривается И.К. Протченко; тому же вопросу, в связи с
бюрократизацией административного аппарата Церкви в XV – XVI веках,
посвящен материал А.Ю. Савосичева; отечественные исторические модели
церковно-государственных отношений анализируются и М.В. Шилкиной. А.Е.
Тарасов пишет о порядке избрания на Руси архиереев в XV – XVI вв. В статье
А.В.Еремина изучается связь специфической социокультурной деятельности
Церкви с историко-культурной тенденцией вертикализации власти. А.А.Киенков
в
своей
диссертации
«Церковная
политика
Петра
I
в
отечественной
историографии XIX-начала ХХ вв.» комплексно анализирует исследования своих
предшественников;
в
соавторстве
с
С.И.
Реснянским
А.А.
Киенков
останавливается на петровской реорганизации высшего церковного управления
РПЦ. О развитии церковной администрации в Москве середины – второй
половины XVIII столетия пишет В.А. Клейменов. Диссертация Э.В. Фроловой
посвящена деятельности архиереев и духовной консистории в системе
епархиального управления РПЦ.
Цель данной работы состоит в рассмотрении эволюции церковной
организации на Руси с X по XVIII века в контексте соотношения иерархического
и соборного начал.
8
Задачи исследования:
- раскрыть богословские основания роли иерархического начала в строении
Церкви;
- выявить богословские основания роли соборного начала в строении Церкви;
- проследить эволюцию роли иерархии в управлении РПЦ в X – XVIII вв.;
- определить значение соборного начала в организации Русской Церкви
досинодальной эпохи.
Методология исследования включает в себя методы, применяемые при
исследовании истории Церкви:
 историко-генетический метод;
 метод структурного анализа;
 метод функционального анализа.
Теоретическая ценность данной работы заключается в постановке и
решении новой исследовательской проблемы, в процессе которых произошло
приращение новых научных знаний.
Практическая
ценность
работы
заключается
в
возможности
использования ее материалов и выводов при построении учебных курсов «Общей
истории Церкви» и «Истории Русской Православной Церкви»
Структура исследования. Изложение составляют: введение, 2 главы, 6
параграфов, заключение и библиографический список (75 наименований).
9
ГЛАВА 1. БОГОСЛОВСКОЕ ОБОСНОВАНИЕ ЦЕРКОВНОЙ
СОБОРНОСТИ И ИЕРАРХИИ
§1.1 Вопрос церковной иерархии
Ученик апостола Павла, свщмч. Дионисий Ареопагит дает следующее
определение иерархии: «… священный чин, знание и деятельность, по
возможности,
уподобляющаяся
Божественной
красоте,
и
при
озарении,
сообщаемом ей свыше, направляющаяся к возможному Богоподражанию» [20: Гл.
III, 2]. Согласно учению Дионисия Ареопагита, ангельские чины организованы в
три триады. Первые из архангельских чинов – Серафимы, Херувимы и Престолы
предстоят пред Небесным престолом Пресвятой Троицы. Вторая триада:
Господства, Силы и Власти, третья – Начала, Архангелы и Ангелы. Церковная
иерархия есть отражение небесной иерархии, порядка и устроения как видимое
свидетельство единения Церкви Небесной и земной. По слову Феофана
Затворника, «главное – установиться в сердце пред лицем Бога, и стоять так
неотступно», это есть внутренний духовный смысл иерархичного устроения,
которому подчиняется устроение нашей внешней жизни [55].
Богоустановленность церковной иерархии зиждется на повелении Господа и
Спасителя нашего Иисуса Христа: «создам Церковь мою и врата ада не одолеют
ее» (Мф. 16, 18). В день Пятидесятницы апостолы получили благодать Святого
Духа и с помощью даров этой благодати вышли на проповедь христианства по
всему миру.
Святой апостол Павел говорит о том, что основанием церковного единства
является возглавление Церкви Самим Господом Иисусом Христом: «Бог Того
(Христа) даде Главу выше всех Церкви, яже есть Тело Его, исполнение
исполняющего всяческая во всех» (Еф. 1, 22–23), «От главы все тело, составы и
соузы подаемо и снемлемо, растит возвращение Божие» (Кол. 2, 19), т.е. от Главы
Христа все тело Церкви представляет единое целое, которое возрастает и
укрепляется благодатию Божиею. В первых церковных общинах Евхаристию
10
совершали назначаемые апостолами епископы и пресвитеры, поскольку, не имея
предстоятеля евхаристического собрания, сама церковная община существовать
не может.
Сам Господь установил иерархию, как сказано в Апостоле: «Он поставил
одних апостолами, других пророками, иных Евангелистами, иных пастырями и
учителями, к совершению святых, на дело служения, для созидания Тела
Христова…» (Еф. 4, 11–12). Толкуя этот стих, святитель Феофан отмечает, что
апостол Павел на первом месте ставит апостолов, «так как они имели все», на
втором – пророков, «лиц с особым даром прозревать будущее», на третьем –
благовестников, на четвертом – пастырей и учителей, т.е. епископов и
священников. По слову апостола Павла, «каждому же из нас дана благодать по
мере дара Христова» (Еф. 4, 7).
Толкуя это место апостольского послания, святитель Феофан замечает: «Как
в теле разные члены и всякий член свое особое имеет назначение, исполняя
которое, работает на все тело, так и в теле Церкви, коей глава – Христос Господь.
Но в естественном теле голова не производит членов и не раздает им назначение,
а в теле Церкви Господь Иисус Христос, глава его есть и производитель его,
производитель и каждого члена. Каждый член от него получает духовное бытие;
от Него же назначается ему место в теле Церкви и дается дар благодати на
служение Ему […]. Всякий получил от Господа благодать и дар Святого Духа в
той мере, в какой угодно было Господу. Служи тем другим, – и будешь
находиться в живом и деятельном со всеми общении» [62: 359].
Таким образом, в Церкви, которая является единым организмом, каждый
выполняет свое послушание в соответствии с принятыми дарами, чтобы созидать
единый церковный организм, «служить друг другу, кто чем может и кто на что
получит дарование», ибо «разная благодать и разное дарование дается не для него
самого, а для тела Церкви». Как отмечает святитель Иоанн Златоуст в толковании
на Еф. 4, 7: «Если иной имеет нечто большее в своем даровании, то ты этим не
огорчайся. Потому что и трудов у него более». Обязанности руководящих в
11
Церкви лиц также четко обозначены – «к совершению святых, на дело служения,
для созидания Тела Христова» (Еф. 4, 12). Так первое назначенные Богом дело
церковных предстоятелей – совершение святых, т.е. верующих (Экумений), дабы
им быть тем, чем следует быть по назначению и цели.
По мысли Феофана Затворника: « Держание христиан в строе внешнем есть
управление, должное устроение их во внутренней жизни есть назидание душевное,
или попечение о спасении их». А именно: «… приведение их в строй и порядок и
держание в нем, чтоб всякий на своем месте был и делал дело как должно. Это с
внешней стороны. С внутренней же – настроение их умов и сердец, их мыслей,
чувств, расположений и всей жизни – такое, какого требует христианство»
[62:380].
По мнению прот. Сергия Булгакова, в истории Церкви каноны и иерархия
являют две стороны одного целого [57]. Канонический строй – это строй
иерархический. Сохранение церковной жизни, сохранение ее иерархического
устроения – это великий духовный подвиг, духовное делание, осуществление в
жизни одного из даров Святого Духа – ДАРА УПРАВЛЕНИЯ: «И иных Бог
поставил в Церкви, во-первых, апостолами, во-вторых, пророками, в-третьих,
учителями; далее, иным дал силы чудодейственные, также дары исцелений,
вспоможения, управления, разные языки» (1 Кор. 12:28). Служение управления
было установлено изначально, еще в Древней Церкви, исполняли его апостолы, не
только ближайшие ученики Спасителя, но и Его неизменные спутники, ставшие
свидетелями смерти и воскресения Господа. Статус учеников Самого Спасителя
выделял апостолов среди верующих и возводил их в степень управления
Церковью.
Основание Древней Церкви посредством миссии апостолов и верность
Церкви сегодняшней духу и смыслу апостольской проповеди обусловливают ее
апостоличность. В своих проповедях апостолы выступали как свидетели
виденного и слышанного ими о Христе и от Него: «О том, что было от начала, что
мы слышали, что видели своими очами, что рассматривали и что осязали руки
12
наши, о Слове жизни» (1Ин. 1, 1). Достоверность их свидетельства была особенно
убедительна, и их богоизбранность на служение, не по человеческой воле, не
вызывала сомнений: «Не вы Меня избрали, а Я вас избрал и поставил вас, чтобы
вы шли и приносили плод, и чтобы плод ваш пребывал, дабы, чего ни попросите
от Отца во имя Мое, Он дал вам» (Ин. 15,16). Данная Богом апостолам власть не
имела прецедента: «Истинно говорю вам: что вы свяжете на земле, то будет
связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе»
(Мф.18,18). Таким образом был утвержден их непререкаемый авторитет.
К апостольскому служению каждый из них призывался лично Самим
Христом, принимая звание апостола. При этом собрание 12-ти апостолов было
незамкнутым единством, собором, восполненным после падения Иуды до 12-ти
избранием нового апостола. «В те дни Петр, став посреди учеников, сказал (было
же собрание человек около ста двадцати): мужи братия! Надлежало исполниться
тому, что в Писании предрек Дух Святый устами Давида об Иуде… Итак
надобно, чтобы один из тех, которые находились с нами во все время, когда
пребывал и общался с нами Господь Иисус, начиная от крещения Иоаннова до
того дня, в который Он вознесся от нас, был вместе с нами свидетелем
воскресения Его. И поставили двоих: Иосифа, называемого Варсавою, который
прозван Иустом, и Матфия; и помолились и сказали: Ты, Господи, Сердцеведец
всех, покажи из сих двоих одного, которого Ты избрал принять жребий сего
служения и апостольства, от которого отпал Иуда, чтобы идти в свое место. И
бросили о них жребий, и выпал жребий Матфию, и он сопричислен к одиннадцати
апостолам» (Деян. I, 15-26).
Получив от Самого Основателя и Главы Церкви все духовные полномочия в
ней, апостолы стали ее первыми правителями: «Иисус же сказал им вторично:
мир вам! Как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас. Сказав это, дунул, и
говорит им: примите Духа Святаго. Кому простите грехи, тому простятся; на ком
оставите, на том останутся» (Ин. 20. 21-23).
13
По мере расширения Церкви апостолы учредили для помощи в своем
служении должности сначала диаконов (δίάκονος – служитель), затем пресвитеров
(πρεσβύτερος – старейшина). Кроме служения при совершении таинств, диаконам
поручалось попечение о материальных нуждах общины христиан: имея в
распоряжении благотворительную кассу, они раздавали бедным пособия.
Пресвитерам была дана духовная пастырская власть, обязывающая их заботиться
об удовлетворении духовных потребностей христиан посредством учения,
нравственного руководства и священнодействий [50].
Первое (и второе) послание апостола Павла Тимофею обычно именуется
Пастырским, поскольку здесь разъясняются обязанности церковнослужителей и
требуемые от них качества для должного исполнения означенных обязанностей.
Рекомендательный, назидательный характер этих посланий выражается в словах
самого апостола Павла: «…Чтобы ты знал, как надо вести себя в семье Божией, в
церкви Бога Живого» (1 Тим 3:15).
Так, например, дается следующее определение: «Диаконы также должны
быть честны, не двоязычны, не пристрастны к вину, не корыстолюбивы,
хранящие таинство веры в чистой совести. И таких надобно прежде испытывать,
потом, если беспорочны, допускать до служения… Диакон должен быть муж
одной жены, хорошо управляющий детьми и домом своим. Ибо хорошо
служившие приготовляют себе высшую степень и великое дерзновение в вере во
Христа Иисуса» (1 Тим. 3:8-10, 12-13).
Подчеркивая значимость статуса пресвитеров, Павел предписывает:
«Достойно начальствующим пресвитерам должно оказывать сугубую честь,
особенно тем, которые трудятся в слове и учении» (1 Тим. 5:17). При этом
апостол грозно предупреждает нерадение и недостоинство священнослужителей:
«Обвинение на пресвитера не иначе принимай, как при двух или трех свидетелях.
Согрешающих обличай перед всеми, чтобы и прочие страх имели» (1 Тим. 5:19,
20).
14
Христос сказал, что Церковь пребудет до скончания века, а значит и данная
Им апостолам правительственная власть должна пребывать вечно, не обрываясь с
их смертью. В связи с этим апостолы передали свои полномочия избранным
преемникам для сохранения и неизменности церковной власти. Названные
епископами (επίσκοπος – блюститель), эти люди осуществляли в общинах
христиан управление (архипастырство) и высший надзор, что обычно делалось
самими апостолами. О руководителях Церкви они постановляют: «…епископ
должен быть непорочен, одной жены муж, трезв, целомудрен, благочинен,…
хорошо управляющий домом своим, детей содержащий в послушании со всякою
честностью; ибо, кто не умеет управлять собственным домом, тот будет ли
пещись о Церкви Божией? Не должен быть из новообращенных, чтобы не
возгордился и не подпал осуждению с диаволом» (1 Тим. 5:2,4-6).
Звания епископа и пресвитера во времена апостолов порой совпадали, так
поставленные для надзора за общиной христиан пресвитеры могли именоваться
епископами (Деян. 20:17-28). Совершаемое на земле служение епископа, в
действительности, неземное, оно совершается в храме с посвященным Богу
престолом. По толкованию святителя Феофана на 1 Тим. 3, 1, для этого служения
требуется ревность, однако не для того «чтоб быть епископом и пользоваться
властию и почетом, но самого дела епископства, то есть смотрения за спасаемыми
и руководства их ко спасению» [57:360].
Епископское служение подразумевает наставления, рукоположения, суд над
пресвитерами, забота о вдовах, учительство, управление Церковью как своим
домом, сохранение церковного предания. Для этого необходимо иметь
благочестие и достойное поведение, по слову апостола: «Подобает убо епископу
быти непорочну, единыя жены мужу, трезвенну, целомудру, благоговейну,
честну, страннолюбиву, учительну» (1 Тим. 3).
Апостоличность Церкви обусловлена наличием Священного Предания и
преемством апостолов: от их времен до наших дней традиционно рукополагаются
православные епископы. У истоков церковной истории епископы и пресвитеры
15
рукополагались апостолами для того чтобы управлять образованными благодаря
проповеди апостолов местными Церквами. Таким образом в Церкви учредилось
апостольское преемство иерархии. В православной экклезиологии именно оно
является
определяющим
понятием, поскольку лишь
при
непрерывности
восходящей к апостолам иерархической преемственности Церковь может
именоваться
истинно
Христовой.
Отсутствие
или
прерывание
этой
преемственности лишает Церковь статуса истинной, ее иерархия является
нелегитимной, а Таинства недействительными.
В
Православной
рассматриваются
Церкви
апокрифические
как
часть
апостольские
апостольского
правила,
Предания
в
которых
постановления святых апостолов приведены Климентом епископом Римским в
380 году. Преподаваемое в них учение согласуется с изложенным в канонических
книгах Священного Писания. Сами правила соответствуют церковной практике.
Восьмая книга сборника («Постановления Святых апостолов о рукоположениях»),
имеющая в целом церковно-правовой характер, включает высказывания каждого
из 12 апостолов о порядке рукоположения клириков, их правах и обязанностях, а
также о церковной дисциплине. К XIX веку относятся толкования «Правил
святых апостолов» Никодима Святогорца и Никодима (Милаша).
Один из самых ранних писателей послеапостольских времен, Климент
Римский,
давал
апостольскому
преемству
следующее
описание:
«Чин
священнослужителей установлен Христом: епископы и диаконы поставлены
апостолами. Апостолы были поставлены проповедовать Евангелия от Господа
Иисуса Христа… Итак, принявшие повеления апостолы… пошли благовествовать
наступающее Царство Божие. Проповедуя по различным странам и городам, они
первенцев из верующих, по духовном испытании поставляли в епископы и
диаконы для будущих верующих» [1:42].
При этом нельзя забывать об отсутствии в апостольском иерархическом
преемстве какого-либо автоматизма, магизма или нецерковности. Апостольское
рукоположение епископов и пресвитеров осуществлялось «с согласия всей
16
Церкви» (Климент Римский. 1 Кор. 44.), что утверждало его законность.
Апостольское преемство возможно лишь внутри Церкви, вне которой оно
недействительно. На этом основании «апостольское преемство» в еретических
сообществах не может быть признано Церковью, несмотря на непрерывность
формально прямого преемства рукоположений.
Апостольское преемство передается епископами, как учит Церковь, от
одного к другому, и апостольскими преемниками являются только они, но не
пресвитеры и не диаконы, которых поставляет рукоположенный по преемству от
апостолов епископ. Апостольское преемство епископов выстраивается в связную
линию, тогда как хиротонии пресвитера и диакона являются обособленными
актами, поскольку рукоположение в сан одного пресвитера или диакона не имеет
отношения к рукоположению других пресвитеров и диаконов. Пресвитерская и
диаконская хиротонии соотносятся только с приемником апостолов – епископом,
и благодать апостольства от него передается прочим клирикам.
В то же время связная линия рукоположений епископов не гарантирует, что
церковная истина пребудет неповрежденной. Такая непрерывность сохраняется
Римско-Католической Церковью, что, тем не менее, не оградило ее от нарушения
преемства с эпохой древней Церкви в вопросе веры. Общины протестантов в этом
отношении так же невыгодно отличаются от православия. Разрыв с католической
иерархией в XVI веке привел протестантов и к утрате преемства рукоположений
(по
сути,
апостольского
преемства),
и
к
допущению
вероучительных
нововведений.
Образование иерархии в первой Церкви иначе понимается образованием
священноначалия. Люди в нее призванные составили разряд особого членства
Церкви, получивший наименование клир (κληρος- жребий, удел, доля, выпавшие
по жребию). Деяния апостолов содержат определение церковного служения как
жребия (Деян. 1:17-25). Остальные члены церковной общины изначально
именовались братией, а затем – мирянами (λαίκοι – принадлежащий к народу).
17
Введение других низших церковных должностей, таких, как чтецы, придверники
и т.п. и их причислило к низшему разряду клира.
Так в монастыре внешний порядок организуется должностными лицами,
подчиняющимися настоятельнице/игумении:
 благочинной, наблюдающей за богослужением, дисциплиной и порядком в
монастыре, а также за нравственным состоянием сестер;
 ризничной, заведующей ризницей и церковной утварью;
 экономом и келарем, отвечающими за монастырское хозяйство;
 уставщицей, наблюдающей за чином церковных служб, и др.
Святитель Феофан сравнивает церковное служение с шаром, «без треска
катящемуся туда и сюда, по направлению сообщаемых ему ударов» [55:4-5]
Святитель тем самым утверждает, что при любом назначении на церковный пост
следует осознавать свое человеческое бессилие и высоту служения, смиренно
принимать новое назначение как волю Божию.
Иерархи, как посредники, служители Христа, получили от Него полномочия
и приняли Духа Святого для своего служения. Апостолы организовывали жизнь
Церкви и, будучи харизматиками, соединяли в себе дары тайнодействия,
пророчества и учительства. Реалии их времен (I Кор. 12, 14), ближе характеру
жизни еще не оформленной, которая, отличаясь всеобщим развитием духовных
даров, преисполнена всякого рода «вдохновениями».
Для верного понимания иерархического начала в Церкви необходимо иметь
в виду как преимущества иерархии, так и неотъемлемые преимущества мирян
[57:15]. Они вовсе не являются лишь пассивным объектом иерархического
управления. Как "народ Божий, царственное священство", мирянство является
своеобразным священным саном, облачением которому служит достоинство
христианского звания.
Иерархические
полномочия
распространяются
на
священнодействия,
пастырство и учительство. К сугубо священническому служению относятся
священнодействие и тайнодействие, особенно совершение таинства Тела и Крови
18
Христовых. Даже приближение к алтарю способно попалить непосвященных, как
проникновение в огненную сферу. Именно поэтому прикосновение к ковчегу
Завета
поразило
праведного
Озу.
Для
вхождения
в
святилище
священнодействующему необходимо священное облачение, которое буквально
изымает его от мира. Так же, как совершители таинства изымаются от прочих
людей, так же и священные предметы уже не могут использоваться в
обывательском употреблении.
Тайнодейственное служение священника является, по сути, служением
предстоящего престолу Божиему ангела. Сохраняя свойственные человеку грехи
и немощи, священнослужители обретают особую природу, равную ангельской. С
совершением через священника священия, он становятся Богу святым, не своей
личной святостью, но святостью Церкви. Святость Церкви, которая через
священников святит своих чад Святым Духом, суть Спасителева святость.
Священник облекается в нее сугубо при посвящении в сан, будучи облечен уже в
крещении, как и другие христиане, хотя в жизни может быть греховнее мирянина
[57:20].
Исключительно епископу принадлежит полнота тайнодейственной власти,
для пресвитера эта власть ограничена и преподается при хиротонии. К тому же и
эта данная ему власть применяется вместе с епископом в каноническом единении.
Диакону дается сила только приближаться к святыне и служить при
тайнодействии.
Пастырское служение иерархии, именно служение попечительной любви,
осуществляется в тайнодействии, воздействующем на души верующих [57:20].
Использующие меры запрета и прощения, сочетая строгость и предусмотренную
каноном практику церковных наказаний и церковного суда, пастыри тем самым
заботятся о душах. Паства собирается вокруг пастырей, Церковь складывается из
общин, имеющих иерархическую организацию.
«Иерархия, – писал прот. Сергий Булгаков, – есть как бы скелет в теле
церковном. Разумеется, если в Церкви возникает явление духа и силы в лице
19
какого-нибудь духоносного мужа, к этому пророческому служению устремляется
все церковное общество, и пастыри, и пасомые, без различия своего
иерархического положения: личный авторитет [… святого] был больше всех
иерархических личных авторитетов. При этом духовный авторитет никак не
нарушает иерархических
полномочий, что
подтверждает согласованность
профетизма [пророчества, прозорливости – Е.С.] и иерархизма» [57:21].
В состав священнослужения входят: чтение, проповедь Слова Божия и
прямое церковное учительство, в котором пастыря ни заменить, ни вытеснить
нельзя (это положение закреплено 64-м правилом VI вселенского собора) [57:22].
Правом и обязанностью иерархии является как соблюдение переданного
Церковью учения неповрежденным и неискаженным, так и возвещение
верующим нормы церковного учения, сохраняемой церковной властью. В
пределах епархии чистоту преподаваемого и провозглашаемого учения блюдет ее
епископ, в более общих по значению случаях церковную истину устанавливает
собор епископов поместной или же вселенской церкви.
Если
тайнодействие,
как
низведение
даров
Святого
Духа
чрез
рукоположение, было достоянием апостолов (а затем поставленной ими
иерархии), то задачей всякого верующего было проповедание Евангелия [57:23].
Господь Сам побуждает: «всякого, кто исповедует Меня перед людьми,
исповедую и Я пред Отцом Моим небесным» (Мф. 10, 32-33); «и Сын
Человеческий исповедает пред ангелами Божиими» (Лк. 12, 8), «а кто отречется
от Меня перед людьми, отрекусь от того и Я пред Отцом Моим небесным» (Мф.
10) (Лк. 12: «пред ангелами Божиими»).
Проповедь Евангельского учения изначально осуществлялась не одними
апостолами, но и другими верующими, включая женщин; некоторые из них за
проповедь Евангелия причислены Церковью к чину равноапостольных (св. Нина,
просветительница Грузии, св. равноап. Мария Магдалина, св. первомученица
Фекла и др.). Деяния апостолов сообщают о первых проповедниках Евангелия –
св, архидиаконе первомученике Стефане, который «исполненный веры и Духа
20
Св.» (Деян. 6, 5) и диаконе Филиппе, который пришел в Самарийский город и
проповедыват там Спасителя (Деян. 8, 5). В действительной иерархии диакон не
имеет права самостоятельного церковного проповедания приближаясь в этом к
мирянам.
Подытожим все вышесказанное определением Дионисия Ареопагита:
«Иерархия вообще, по досточтимому нашему преданию, есть всецелый объем
священных предметов, совокупность во всей целости всего, что касается
священноначалия вообще или собственно священных чинов. У нас иерархией
называется и является служение, обнимающее все священные действия, на
которое будучи посвящен, божественный иерарх сам в себе делается причастным
всякой святыни как соименный иерархии»[21].
В силу того, что начало церковной иерархии положено в лице апостолов
Самим Господом, противление ей есть противление воле Божией [57].
§1.2 Структура высшего церковного управления
Церковная власть, в отличие от государственной, есть власть духовная,
которая превосходит любую светскую власть, простираясь на душу человека. В то
же время ее духовность является, прежде всего, служением, как сказал Христос:
«цари господствуют над народами, и владеющие ими благодетелями называются.
А вы не так: но кто из вас больше, будь как меньший, и начальствующий – как
служащий» (Лк. 22, 25). Правящий не превозносится над Церковью, но трудится в
единстве с ней [57:13].
Преемникам апостолов – епископам – вверена высшая в Церкви
правительственная власть. Из трех установленных Богом степеней священства
епископство (от греч. ἐπισκοπέω – надзирание, наблюдение, хранение) является
высшей. Дело епископства, исходя из этимологии слова, – блюсти благочестие и
хранить чистоту веры. По слову святителя Феофана, «Церковь – дом Божий,
которым править избирается епископ» [63: 372]. Прочим чинам иерархии, как
21
лицам служебным, поручено оказывать всяческое содействие епископу в деле
управления Церковью.
Архиерей является представителем порученной ему общины христиан в
поместной
и
Вселенской
Церкви.
Епископы
традиционно
составляли
большинство во Вселенских и часто в поместных соборах. Будучи членом
единого вселенского епископства, архиерей с правом решающего голоса
участвует в церковном законодательстве, суде и управлении [50]. Таким образом,
епископ не властвует над церковью, но возглавляет ее со всей положенной
ответственностью, является ее представителем и выразителем. В его лице паства
входит в общение с вселенской Церковью и пребывает в нем; незаконное,
самовольное отделение от этого священного церковного союза является расколом
(Ап. 31; Гангр. 6 и др.).
Архиерей оказывает основное попечение о пребывающих во вверенной ему
епархии людях, за души которых ему надлежит отвечать перед Богом (Ап. 39).
Являясь носителем высшей духовной власти, епископ сосредоточивает в своем
лице управление всеми епархиальными делами, неотлучно пребывая на месте
служения. (Ап. 81). Все церковнослужители исполняются свои функции под
руководством и надзором епископа, будучи подотчетны ему в своей деятельности
(Ап. 39).
Епископу поручено первейшее учительство православной веры, хранение ее
чистоты, утверждение и распространение православия во вверенной ему епархии.
Неся слово истины, как главный учитель Церкви, (2 Тим. 2:15), архиерей обязан
лично вести проповедь Слова Божиего и, по слову апостола, обличать, запрещать
и умолять (2 Тим. 2:5), вразумляя неблагонравных членов церковной общины
наставлениями, увещеваниями или же страхом церковных наказаний (Двукр. 9).
По поручению архиерея церковное учительство в епархии могут осуществлять
поставленные им к этому способные лица (2 Тим. 2:2), при этом епископ поучает
и клир, и своих ставленников-учителей. Важность архиерейского учительства
повышается в праздничные богослужения (Ап. 58; 6 всел. 19). Наблюдая за
22
утверждением православного христианского учения, епископ заботится о
наставлении своей паствы в благонравии, благочестии и покорности властям
(Уст. Конс. 8).
Архиерейскому надзору и руководству поручены епархиальные духовноучебные заведения и служащие в них, во всей полноте своей деятельности. В
рамках духовного просвещения епископ благословляет или запрещает публичное
чтение лекций. Его же попечению вверено просвещение истинами веры
нехристиан епархии (Уст. Конс. 31); без архиерейского ведома и благословения
проповедь православия иноверцам не позволяется никому (Св. Зак. Т. 14, о прес.
прест. 98). Только с разрешения епископа обращенные из иных (нехристианских)
исповеданий принимаются в лоно Православной Церкви.
Охраняя чистоту и цельность православия, епископ назирает, чтобы
исповедуемые ее служителями и паствой церковные истины пребывали в
неповрежденности. Предотвращая совращение паствы в ереси и раскол, архиерей
обязан обличать лжеучения, предостерегать и ограждать православных от
всевозможных языческих суеверий и обрядов. Главный блюститель уставного
порядка богослужения, архиерей отвечает за благочиние епархиальной паствы.
Рассмотрим вопрос чина епископа и епископского округа [50]. Имеющая
своего епископа христианская община образовывалась как частная Церковь, в
виде города с получившими от него христианство селами. Отдельные сельские
общины христиан не были зависимы от городов, имея своих епископов (или
хорепископов).
В
ранний
период
истории
Церкви
епископами
новоустроенных
христианских общин становились сами апостолы, назначенные ими ближайшие
ученики, сотрудники по апостольской миссии или признанные общиной христиан
достойные лица. Позднее был канонически утвержден порядок, по которому
епископ избирался и назначался в конкретный город епископским Собором его
церковного округа (Ант. 23). В таком Соборе требовалось участие, по
возможности, всех епископов области. В противном случае необходимо было
23
присутствие минимум троих епископов и заверенное грамотой письменное
согласие отсутствующих с избранием нового епископа. Наблюдателем при
избрании
был
митрополит
церковной
области
с
правом
утверждения
новоизбранного в сане. Проведенное без благословения митрополита избрание
было недействительным (I всел. 4, 6; Ант. 19; Лаод 12).
Изначально в избрании епископа участвовала паства церковной общины,
для которой он избирался, о чем свидетельствует множество документально
зафиксированных случаев в истории Церкви. Традиционное, утвержденное
церковными правилами участие христианского народа в процедуре избрания
епископа в источниках представлено как основанное на апостольском примере и
предании, вполне оправданное и полезное (см. Апост. Постановл. 8, 4).
Паства, участвующая в избрании епископа, имела право подтвердить
достоинство кандидатов, выдвигаемых епископами, высказываться за или против
избираемых, аргументируя свою речь известными им фактами. Полученные
сведения непременно проверялись избирающими. Кроме того, паства могла
открыто выражать свое согласие или несогласие с совершенным Собором
избранием. Это принималось во внимание церковной властью, учитывающей
необходимость для пастыря духовной и нравственной связи с пасомыми, а также
возможный вред для служения епископа и для Церкви в целом от назначения
нежелательного для паствы лица. В случае, когда люди сами избирали известного
им кандидата, ручаясь о его достоинстве, и выдвигали его для утверждения
Собором (см. Посл. восточ. Патр. 10), то при отсутствии сомнений церковная
власть утверждала народного избранника, полагаясь на их нравственную связь.
Утверждать состоявшееся избрание всегда имел право только Собор
иерархов, полномочных представителей и правителей Церкви, принявших власть
по преемству от апостолов, по воле Самого Господа, а не по воле людей.
Рукоположенный иерархами и даже не принятый народом епископ по канону
обязан сохранять сан и свою честь, а его неприятие паствой по закону Церкви
24
признается как своеволие и преступная непокорность, ответственность за которые
возлагается на клир (Ап. 36; Ант. 18).
Звание же епископа, избранного и принятого всенародно, но без воли и
утверждения церковным правительством, не признавалось, а сам он даже
подлежал отлучению (Ап. 16; 1 всел. 6). Недействительным считалось и избрание
епископа одним лишь светским начальством, вне власти Церкви (Ап. 30; 7 всел.
3).
Избрание епископа традиционно совершалось из местного клира епархии, в
которую он назначался. При этом по указанию и желанию христианской общины
могли избираться и люди светские. Начиная с XII столетия миряне уже
отстранялись от участия в избрании епископа.
Источник священства и его высшая ступень, архиерейство передается
другим через архиерея, потому и называемого святителем, и совмещает в себе все
другие иерархические степени. Архиерей властен священнодействовать в своей
епархии повсеместно. Ему принадлежит исключительное право посвящения в
другие степени священства и поставления на церковно-служительские должности
(Ап. 2), освящения храмовых антиминсов и престолов. Освящение мира (Карф. 6)
в России осуществляется лишь архиереями старейшей московской митрополии,
которая некогда была центром церковно-правительстванной власти – в Успенском
соборе Московского Кремля.
Духовный
суд.
Структура
церковного
суда
определяется
тремя
инстанциями: судом епархиальным, судом общецерковным и, наконец, судом
Архиерейского Собора. Клирики и миряне, равно как должностные лица и
сотрудники канонических подразделений, лишены права прибегать к помощи
органов государственной власти и гражданского суда для решения спорных
вопросов церковной жизни, в том числе канонического управления, устройства
Церкви, богослужения и пастырской миссии.
Судебная власть церковного суда действует в соответствии с нормами
церковного судопроизводства. Осуществление функций церковного суда не могут
25
на себя брать иные органы Церкви или лица, независимо от их статуса и
авторитета. В Русской Православной Церкви судебная система регламентируется
священными канонами, Уставом Русской Православной Церкви, а также
«Положением о церковном суде». Единство судебной системы Русской
Православной Церкви обусловливает его слаженный механизм.
Функции высшей власти в области вероучения и канонического устроения в
Русской Православной Церкви исполняет Поместный Собор. Время его созыва,
состав и количество участников, повестка дня и другие детали определяет
Архиерейский Собор, а структуру и режим работы Собора регламентирует Устав
Русской Православной Церкви. Компетенции поместного Собора составляют:
 основанное на Священном Писании и Священном Предании истолкование
учения
Православной
Церкви,
соблюдение
вероучительного
и
канонического единства с Поместными Православными Церквами;
 обеспечение
единства
Русской
Православной
Церкви,
соблюдение
неповрежденности православной веры, нравственности и благочестия
христиан, – осуществляется путем решения канонических, богослужебных
и пастырских вопросов;
 утверждение, изменение, отмена и разъяснение постановлений Поместного
Собора, относящихся к жизни Церкви;
 утверждение относящихся к вероучению и каноническому устройству
постановлений Архиерейского Собора;
 канонизация святых;
 установление процедуры избрания Патриарха Московского и всея Руси и
само избрание;
 определение и коррекция принципов взаимодействия государства и Церкви;
 при
необходимости
выражение
неустроениями и проблемами.
озабоченность
современными
26
Архиерейский
Собор
является
высшим
органом
иерархического
управления Русской Православной Церкви и состоит из епархиальных архиереев,
а также викарных архиереев, возглавляющих Синодальные учреждения и
Духовные
академии
или
имеющих
каноническую
юрисдикцию
над
подведомственными им приходами.
Предстоятель Русской Православной Церквиносит титул «Святейший
Патриарх Московский и всея Руси». Он имеет первенство чести среди епископата
Русской Православной Церкви и подотчетен Поместному и Архиерейскому
Соборам. Отношения между Патриархом Московским и всея Руси и Священным
Синодом, в соответствии с общеправославной традицией, определяются 34-м
правилом свв. апостолов и 9-м правилом Антиохийского Собора.
Преимущественная власть архиерея вершить суд над любым членом его
паствы за религиозно-нравственные нарушения дает ему право наложения на
согрешающих исправительных духовных наказаний (эпитимьи), тайных и явных.
Частный духовный суд (эпитимья) пастыря может изменяется или отменяется
властью его епископа. Согласно канону, архиерей уполномочен отлучать
виновных от Церкви. Со временем это право перешло к Священному Синоду.
За должностные проступки, преступления и недостойное чина поведение
епархиальные церковнослужители подлежат особому суду их епископа. Законом
Церкви предусмотрена система наказания архиереем виновных служителей путем
наложения
штрафов
и
эпитимьи,
смещения
с
должности,
запрещения
священнослужения на определенное время, либо лишения церковной степени.
Епископом разбираются взаимные споры духовных лиц, связанные с церковными
доходами и пользованием церковной собственностью.
Разрешение
на
венчание
при
бракосочетаниях,
признание
недействительности незаконных браков и их расторжение так же подлежат суду
епископа.
Контролирование епархиальных учреждений и исполнения духовенством
своих обязанностей требуют от епископа регулярного, в течение двух – трех лет,
27
объезда епархии (Карф. 63) для личного ознакомления с подведомственными ему
церковными учреждениями, либо назначения их ревизии.
Епископ не имеет права своевольно оставлять вверенную ему высшей
властью епархию или отказываться от нее (Ап. 36, Ант. 17). В случае болезни
архиерея или других уважительных причин решение вопроса о его отстранении
выносит высшая власть Церкви. Недопустимы и длительные отлучки из епархии
епископа, поставленного во вверенную ему епархию для попечения о Христовом
стаде. Церковный канон запрещает епископу оставлять или переносить главное
кафедральное место в другой епархиальный храм (Карф. 82) [50].
Изначально архиереи осуществляли управление в своей частной Церкви
самостоятельно. Со временем наименование епископский округ сменило римское
слово епархия (Ап. 34), взятое из административного деления империи
Константина Великого.
Епископ, полновластный в духовной сфере в границах своей епархии,
лишен административных прав на территории, вверенной другому архиерею (без
особого
поручения
высшей
церковной
власти),
и
его
самовольная
распорядительность является недействительной (Ап. 35; I всел. 15 и др.).
Первоначально клир, состоящий при своем епископе, был единым в епархии. Со
временем разрастающиеся епархии стали делиться на приходы – уезды, со своим
епископом, клиром при нем, своими пресвитерами и прочим церковным причтом.
Выше по иерархии находится митрополит. Он поставляется во главе
округа, образованного несколькими епископскими областями. Собиравшиеся по
примеру Собора апостолов архиереи имели совместное суждение и выносили
согласованное определение по церковным вопросам. Соборы епископов привели
к образованию церковных округов с центрами в значительных для Церкви
городах, где и проходили Соборы. Города-митрополии имели своих архиереев,
которые назывались теперь архиепископами и на Соборах были председателями.
Начиная с IV столетия восточные Церкви стали именовать их митрополитами.
28
Митрополиты осуществляли контроль за ведением церковных служб и дел в
их округах, а также были инициаторами созыва областных Соборов. Митрополит
возглавлял епархиальных епископов, которые не могли превышать своих
полномочий (Ап. 34; Ант. 9). В распоряжении митрополитов были вакантные
епископские места и их замещение (4 всел. 25), утверждение новоизбранных
епископов (1 всел. 4; Лаод. 12), их определение в своем округе (4 всел. 28).
Епископ, поставленный без утверждения митрополитом, лишался сана (1 всел. 6).
Самого митрополита, прежде патриаршества, утверждал окружной епископский
собор (Сард. 6), который и судил его, при необходимости, с митрополитами
соседних областей (3 всел. 1). Местным окружным Собором ограничивалась
власть митрополита (Ап. 34; Ант 9).
Покидать митрополию епископу позволяла лишь разрешительная грамота
митрополита (Карф. 32), которого епископы округа непременно поминали во
время богослужений, подтверждая этим общение с ним (Двукр. 14). В случае суда
епископа, клир мог подать на рассмотрение митрополита апелляцию (Карф. 37 и
139) или, напротив, обвинение (Карф. 28). Отдельные епископы могли
удостоиться митрополичьего титула без соответствующей ему власти. Право
чести ставило их, в соответствии с порядком церковного управления, в
подчинение митрополиту округа, к которому относилась их епархия. Так
будущий патриарх, епископ иерусалимский, прежде подчинялся митрополиту
кесарийскому (1 вел. 7).
Патриарх занимает высшую иерархическую ступень, возглавляя свой
округ. Митрополиты Рима, Александрии и Антиохии Сирийской еще в Ранней
Церкви пользовались большим авторитетом и влиянием, в соответствии со
значением своих, главных в империи, городов. В них подолгу бывали
распространявшие христианство апостолы и ставили свои кафедры. В контексте
христианской миссии эти Церкви стали материнскими для множества восточных,
южных
и
западных
Церквей.
Округи
Римского,
Александрийского
и
Антиохийского митрополитов превосходили другие и по масштабу. С основанием
29
новой имперской столицы, «нового Рима» Константинополя, его епископ стал
митрополитом и удостоился преимущества чести и старшинства после римского
епископа на II-м вселенском Соборе.
Первенствующие митрополиты – экзархи (начальники) – ключевых
областей, были наделены церковным законом высшей властью по отношению к
ряду окружных митрополитов. Халкидонский Собор V века утвердил за ними
звание «начальники отцов» – патриархи. Патриархам Рима паства дала
закрепившееся в церковной традиции имя папы (отца). Тем же именем и властью
обладал митрополит матери всех Церквей – Иерусалима.
Административное деление Церкви, в результате, составило 5 патриархатов,
которые
совпадали
с
диоцезами
(городскими
и
административными
территориальными единицами) Римской империи.
Созванный Юстинианом II Трулльский Собор 691 – 692 годов определил
распределил патриаршие кафедры по старшинству: на первом месте была римская
кафедра, на втором, равная ей, константинопольская, затем – александрийская,
антиохийская и иерусалимская.
Деление на патриархаты сохранило независимость (автокефальность) ряда
митрополитов (кипрского, миланского, аквилейского, грузинского и др.) от
патриархов. Позднее автокефальность устанавливалась в частях Церкви, которые
ранее относились к одному их патриархатов (русская, сербская, Эллинская
Церкви и др.).
Патриархи, согласно церковным правилам, находились относительно
митрополитов своего патриархата в положении этих митрополитов относительно
своих
епископов.
Патриархи
были
полномочны
созывать
на
Соборы
митрополитов и делегатов всех частных Церквей своего округа. Такие Соборы
были гораздо значимее окружных митрополичьих.
Постановка окружного митрополита (4 всел. 28), прием аппеляций на них (4
всел. 9; Сард. 3, 4, 5), суд над митрополитом на патриаршем Соборе, - все это
было в ведении патриарха. Будучи высшей судебной инстанцией, в делах Церкви
30
своего патриархата он пользовался правом высшего надзора. Находящиеся в
подчинении патриарху митрополиты должны поминать его имя на богослужениях
(Двукр. 15).
В должности патриарха утверждал император и другие патриархи; его, как
высшего судью, судил только его окружной Собор, на котором присутствовали
другие патриархи; тем не менее, в управлении своей областью он был им не
подотчетен (Карф. 37).
По ряду причин, римский и константинопольский патриархи получили в
Церкви большее значение, относительно других, и гораздо более обширные
патриархаты. Константинопольский патриарх в IV столетии получил титул
вселенского, возглавлявшего всех других патриархов. Римские патриархи сначала
рьяно противились этому, и Григорий Великий демонстративно именовал себя
рабом Божьих рабов (servus servorum Dei). Тем не менее, со временем папы и
сами стали себя именовать вселенскими епископами.
Патриарх получил титул Святейшего, перешедший затем Священному
Синоду, митрополиты и архиепископы – Высокопреосвященства, епископы –
Преосвященства.
«Великий церковный Раскол» 1504 года привел к усложнению церковной
иерархии и автономии православных Церквей. Патриаршество было призвано
сплотить поместные Церкви и укрепить Вселенскую.
О высочайшей ответственности и избранности поставляемых, а вернее,
богоизбранных во главу Церкви лиц свидетельствуют предписания св. Дионисия
Ареопагита. По его словам, «богоначально-блаженное» божественное естество и
«начало обожения» установило «священноначалие ради спасения и обожения всех
разумных
и
мысленных
сущностей»
[21:5],
при
этом
«божественным
священносовершителям» открыт смысл символов, поскольку «не всякий
освящен» [21:6] и «не во всех, – как говорит Писание, – разум» (1Кор. 8, 7).
Символический смысл запрещен к откровению еще несовершенным. Смысл
символов «не дозволено открывать» тем, кто еще только «совершается». По
31
словам
священномученика,
распределили
«законоположники
священноначалие
между
богогопреданной
постоянными
и
святыни
несмешиваемыми
порядками чинов… и священными степенями. Потому, храня верность своим
святым
обетам,
представители
священноначалия
не
должны
передавать
[руководство – Е.С.] никому, кроме «единочинных» себе «богообразных
священносовершителей».
По
рукоположении
полагается
«обещать
по
иерархическому установлению с чистотою касаться чистого, и только Божиих
людей делать причастниками вещей боготворных, и людей совершенных
причастниками вещей, способствующих совершенству, святых – причастниками
всесвятейшего» [21:6].
§1.3 Понятие соборности
Апостолами было заведено решать принципиально важные вопросы с
паствой [57:13]. После трагедии с Иудой апостол Петр воззвал к Иерусалимской
братии (äυδρες ασελφοί Деян. 1, 15-16) с вопросом назначения 12-го из их числа. «
И поставили двоих и помолились, и сказали... и бросили о них жребий» (Деян. 1,
23, 24, 26). «Множество учеников», «собрание», «обрезанные» (община), –
пребывают непосредственными участниками важных событий, происходящих с
апостолами. Первый вселенский апостольский Собор определил границы власти
епископа в единстве с народом Церкви [57:14].
«Соборность – богословское понятие, означающее единство, целостность
Церкви,
единение
всех
ее
членов
под
Главою
Церкви
–
Христом»
[http://azbyka.ru]. Значение славянского «соборный» берет начало от греческого
«кафоликос». Девятый член Символа веры гласит: «Веруем «…и во едину,
святую, соборную и апостольскую Церковь»».
В классическом греческом языке выражение «олос» определяет «целый»,
«цельный», «полный», «совершенный», «весь», а трехзначная представка «каф» в
одном из случаев усиливает связанное с ней понятие. В конечном счете вместе
эти слова определяют ничем не ограниченную полноту и всеобъемлемость.
32
Соборы, в смысле органов церковного управления, не имеют равным счетом
отношения к термину «соборность». Собор церковный по-гречески значит
«Sunodoz» (сходка, съезд, собрание). «Церковь соборна с минуты Пятидесятницы.
Она была соборной и во II и III веках – от апостольского собора до эпохи
вселенских соборов. Церковь в это время жила, не управляясь какими-то
великими соборами, и тем не менее соборность Церкви, как ее онтологический
атрибут в ней оставался», – пишет диакон Андрей Кураев [http://azbyka.ru].
Значение этого термина разъясняется в тексте Священного Писания, где
говорится, что в Церкви «нет эллина, ни иудея, ни обрезания, ни необрезания,
варвара, скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос». Далее: «Отец... даде
Того Главу выше всех Церкви, яже есть Тело Его, исполнение (полнота)
Исполняющаго всяческая во всех» (Еф. 1, 22-23), чтобы о имени Иисусове
приклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних.
Сказанное следует понимать так, что величина Церкви не может
определяться земными пространственными границами, как не может быть
ограничена временными рамками и, соответственно, сменой поколений и уходом
членов паствы Христовой из этой жизни. Соборная полнота, или кафоличность,
объединяет Церковь званных с Церковью избранных, земную Церковь и
небесную. В этом выражается православное восприятие существа Церкви и ее
современной структуры, что наиболее убедительно демонстрирует православное
богослужение.
Постоянная молитвенная связь с Церковью небесной составляет соборность
Церкви земной. Различные молитвенные векторы прочно связывают нас, земных,
молящихся друг за друга; прошение о молитве к Господу за нас служит связью
между нами и святыми; возносимая, в свою очередь, ими молитва о нас к Богу –
следствие их чуткого слышания наших прошений; молитва об усопших связывает
нас с отцами и братиями и т.п.
Выражением соборности служит неизменная близость для любой эпохи
древних отцов и учителей, которые в той же степени памятны, учительны и
33
дороги для нас в настоящем, как были и для своих современников. Единый Дух
проникает Церковь, устраняя временное и межпоколенное разделение христиан.
Изучение
апостольских,
святоотеческих
и
подвижнических
Писаний,
богослужебных книг, одновременно сообщает чувства и мысли их святых творцов
и вводит верующего во вневременное духовное общение с ними. Как завещал св.
апостол Иоанн Богослов: «Что мы видели и слышали, возвещаем вам, чтобы вы
имели общение с нами; а наше общение - с Отцем и Сыном Его Иисусом
Христом» (I Иоан. 1, 1-3).
Соборное управление. Первоначально управление Церковью объединялось
властью, данной митрополитам, а затем патриархам. При этом авторитет
изначально высшей церковно-правительственной власти не ослабевал, а
всесторонне укреплялся [50]. Высшая церковная власть, и на местах, и в целом,
состояла в единстве административных функций собора епископов, в их
совместной и согласованной церковной деятельности. Имеется в виду единое
епископство, со всецелым участием (по словам свт. Киприана) каждого архиерея.
Регулярная связь епископов разных областей по делам Церкви поддерживается
Собором епископов. Поместные и вселенские Соборы всегда были ярчайшим
проявлением союза и совместной деятельности архиереев в церковном
управлении.
С первых веков христианства и до IV века постоянно собирались
Поместные Соборы, на которых архиереи нескольких частных Церквей
разрешали общие для них церковные споры, осуждали лжеучения и согласованно
формулировали определения о вероучении, богослужении и управлении
Церковью. На поместных Соборах избирались и возводились в должность
епископы.
В 37-м апостольском правиле звучит требование: «дважды в году да бывает
Собор епископов и да рассуждают они друг с другом о догмах благочестия и да
разрешают случающиеся церковные прекословия» (Ап. 37). Время проведения
Собора определялось 4-й неделей после Пасхи и серединой октября. На
34
вселенских Соборах это решение было одобрено (1-й в 5 прав. и 4-й в 19), на
Никейском 1-м Соборе была внесена поправка времени созыва поместных
Соборов – осень и период, предшествующий четыредесятнице: «да по
прекращении всякого неудовольствия (т.е. через соборное разбирательство)
чистый дар приносится Богу (разумеется говение)». Затем вселенскими Соборами
был разрешен ежегодный разовый созыв областных Соборов, однако непременно
в период между Пасхой и концом октября (6 всел. 8; 7 всел. 6).
Ответственному
за
созыв
Соборов,
который
пренебрегал
своей
обязанностью, следовало церковное наказание. Без распоряжения митрополита
сами епископы не имели права на созыв Соборов (Ант. 20). Обычно созывать на
поместные Соборы митрополитов округа митрополиту же и поручалось, на его
усмотрение отводилось и место проведения (Ант. 19, 20; 4 всел. 19; 7 всел. 6). В
патриарших округах эти вопросы решались патриархом.
Членство с правом решающего голоса принадлежало на поместных или
вселенских
Соборах
исключительно
епископам,
обладающим
полнотой
апостольской власти и представляющим на Соборах частные Церкви. Их
обязательное присутствие на Соборах безоговорочно требовалось правилами
Церкви, в которых о прочих участниках Соборов не говорилось вовсе. Это
обстоятельство подчеркивает решающее на Соборах право голоса в делах Церкви
(1 всел. 5; 4 всел. 19; Трулл. 8) и право ставить свои имена под издаваемыми
постановлениями Соборов (см., напр., Карф. 8, 59, 61, 64 и др. Сард. 1, 5, 9, 11 и
др.), законную силу соборные постановления получали благодаря подписям самих
епископов или представляющих их лиц. Это обстоятельство обусловило название
Соборов Соборами св. Отцов, изданных ими правил – правилами св. Отцов (в
отдельных случаях приводилось число епископов-участников Собора (4 всел. 1,
28; Трул. 1, 2 и мн. др.).
Остальные участники Собора, из числа клирян, не имея в Церкви
правительственной
власти,
имели
совещательный
(если
позволяли
присутствовавшие епископы), но не решающий голос; их функция на Соборе
35
заключалась в возможности вести прения с инакомыслящими, помогать
епископам на совещаниях и т.п. Известен инцидент, произошедший на IV
вселенском Соборе: разделяя еретические мнения, монахи явились на него
самовольно, но епископы единодушно потребовали их выгнать, заявляя, что это –
Собор епископов!..
Члены клира имели возможность получить право решающего голоса лишь в
том случае, когда они являлись уполномоченными представителями епископа, не
имевшего возможности присутствовать на Соборе лично. Мирские могли
приглашаться на Собор с совещательной целью, как, например, законоведы. В
Ранней Церкви публика могла беспрепятственно присутствовать на Соборах.
Соборы митрополитов округа были обязательны к личному присутствию
для всех окружных епископов, поскольку эти Соборы знаменовали собой
поместную Церковь и заботиться о ее благоустройстве был обязан каждый
архиерей. Своими постановлениями Соборы оказывали на архиереев весьма
поучительное воздействие в вопросах церковного управления: «епископам, на
Собор призываемым, не подобает небрещи, но идти и вразумляти, или
вразумлятися ко благоустроению Церкви и прочаго» (Лаод. 40). Архиерей,
пренебрегающий обязанностью присутствовать на Соборе (Лаод. 40, Карф. 88),
тем самым отстранялся от общения с епископами других окружных Церквей
(Карф. 87). Исключение составляли большие, в том числе патриаршие Соборы, на
которые митрополиты и главные окружные епископы могли отправлять до трех
уполномоченных епископов (Карф. 27).
Для
представляемых
ими
поместных
Церквей
поместные
Соборы
выполняли функцию высшей законодательной и судебной власти, охраняя
чистоту вероучения (Ап. 37; 7 всел. 6), составляя вероопределения в случае
возникновения лжеучений и произнося суд над лжеучителями, руководствуясь
Священным Писанием и церковным преданием (См. Карф. 123-130. Гангр.
1,2,3,5,9,10 и др.). Для своих Церквей поместные Соборы составляли правила
36
благоустройства, временами вводя, как обязательные, подходящие правила,
заимствованные в других областях.
Итак, поместные Соборы были призваны заниматься вопросами церковного
благоустройства в своем округе (2 всел. 2), разрешать недоразумения (Ант. 20),
церковные споры (Ап. 37), выявлять и исправлять неточности в богослужении или
церковной жизни области (7 всел. 6). Поместные Соборы были уполномочены
подвергать суду и наказанию окружных епископов (Ап. 37; Ант. 4; 2 всел. 6),
разбирать связанные с ними жалобы и споры (1 всел. 5; Ант. 20; 4 всел. 9), а также
взаимные распри (4 всел. 17; Трулл. 25).
Состоявшиеся определения поместного Собора излагались в соборных
посланиях для других поместных Церквей. Согласно общему церковному
правилу, большие, в том числе патриаршие, Соборы превосходя по значимости
меньшие, митрополичьи, что позволяло подавать апелляции к большим на
меньшие (Ант. 12; 2 всел. 16), и, например, патриаршие, корректировали и
уточняли постановления митрополичьих (Карф. 43).
Со временем правило о ежегодном созыве поместных Соборов перестало
исполняться в силу ряда причин, включая отсутствие насущной необходимости.
При возникновении необходимости определений Собора и принятия решений
соборной властью, они непременно созывались снова. Соборная форма
управления Церковью, таким образом, неизменно сохранялась.
Вселенские Соборы предполагали собрание для решения общих вопросов
делегатов из всех частных Церквей. Однако всеобщее присутствие архиереев или
их уполномоченных не соблюдалось, а, по сути, и не требовалось. Даже
отдельные поместные Соборы подчас численно превосходили вселенские.
Вселенский статус Собору придается при следующих условиях.
1). Убедительное выражение Собором единства вселенской Церкви и
полномочная деятельность ее именем. Этим обусловлена необходимость
соборного
присутствия
законных
представителей
главных
Церквей
–
37
патриаршеств и автокефальных,– в качестве альтернативы всеобщему наличию
архиереев и их уполномоченных.
В случае отсутствия на соборных обсуждениях делегатов всех частных
Церквей,
постановления
Собора
должны
быть
признаны
и
приняты
большинством этих местных церковных общин. Процесс этот не повсеместный и
не единовременный. Если частные Церкви не признают соборные постановления,
это лишает его вселенского статуса, независимо от численности (Флорентийский
Собор 1439 –1442 гг.).
2). Соборные действия значимы для всей полноты вселенской Церкви,
органом которой Собор является; они имеют всесторонний, разноаспектный
характер по отношению к церковной жизни.
Прежде
всего,
Вселенскими
Соборами
устанавливается
истинное
понимание священного Писания, от подлинного в нем отсекается ложное;
определяются вероучительные аксиомы; изучаются новые лжеучения, над
которыми Вселенским Собором произносится верховный окончательный суд, (3
всел. 7; Труд. 1). Внушение Святого Духа придает церковному суду
непогрешимость, поскольку Церковь – залог неизменности и неповрежденности
истинной веры.
Во-вторых,
законы
о
церковном
управлении,
богослужении,
священнодействиях и т.п., принятые Вселенским Собором, действуют во всей
вселенской Церкви. Им же рассматриваются поместные соборные постановления
с целью их утверждения (как вселенских правил) или отмены (Трул. 3).
Вселенский Собор владел полномочиями перерабатывать решения даже своих
предшественников.
В-третьих, вселенский Собор вершит окончательный высший духовный суд
в отношении любого представителя вселенской Церкви. В его компетенции
находится низложение или церковное наказание любого лица, включая патриарха
(6-й вселенский Собор предал анафеме папу Гонория за исповедуемую им
38
монофелитскую ересь) и отлучать от вселенского церковного общения даже
целые поместные Церкви.
Олицетворяя
в
государстве
церковную
власть,
вселенский
Собор
невозможен вне взаимодействия с верховной государственной властью. Только
она выступает гарантом безопасности и порядка во время заседаний и является
источником средств для его проведения. В условиях враждебного отношения
государства к Церкви, первые триста лет созыв вселенских Соборов был
невозможен. Ситуация изменилась в IV веке, в результате заключения мирного
союза Церкви с государством.
Исторически инициаторами созыва всех вселенских Соборов становились
императоры-христиане: I Никейский Собор был созван Константином Великим,
II-й – Феодосием великим, III-й – Феодосием Младшим, IV-й – Маркианом, V-й –
Юстинианом Великим, VI-й – Константином Погонатом и Юстинианом II,
наконец, VII-й – Ириною и ее сыном. В других случаях главы Церквей, прибегая к
защите и помощи императоров, сами убеждали их в насущной необходимости
созыва вселенского Собора. Часто при созыве вселенских Соборов правители не
соотносились с потребностями руководства Церкви, исходя из того, что
церковные распри представляли собой угрозу государственности и могли
перерасти в политическую смуту. Мирное решение церковных противоречий,
таким образом, выступало залогом стабильности в государстве, и задачей
вселенского Собора было использовать свой авторитет для его достижения.
Созывая вселенские и даже поместные Соборы, императоры активно
участвовали в их заседаниях, либо делегировали вместо себя уполномоченных
светских лиц. Отвечая, на правах главы государства, за церковное благочиние и
мир, император, по выражению Константина Великого, подобно епископам
внешних церковных дел, обеспечивал порядок проведения соборных совещаний.
Императором
осуществлялось
предлагались
общее
вопросы
внешнее
для
соборного
руководство.
рассмотрения
Соборные
и
постановления
39
утверждались согласием или подписью императора и обнародовались уже как
законы империи.
Однако правом решающего голоса на вселенских Соборах, в вопросах
вероучения и внутрицерковных делах, обладали, как уже говорилось, только
епископы. Константин Великий обращался к Отцам I вселенского Собора со
словами: «Бог поставил вас пастырями Церкви; поэтому все, что относится к вере
Христовой, вы должны рассматривать». Император Маркиан объяснил свое
присутствие Отцам IV вселенского желанием следовать благочестивому примеру
Константина Великого, не судить о вере, но утверждать и защищать
постановления Собора силой царской власти. Императорское утверждение
соборных решений всенародно свидетельствовало от лица правительства о
законности Собора, не имея при этом канонического авторитета. Тем самым
правила Собора признавались обязательными для государства. В связи с этим
императоры могли не подписывать деяния вселенских Соборов, могли давать
пояснения: «non definiens, sed suscipiens et consentiens» (Юстиниан II в актах VI
вселенского Собора), или ставили свою подпись под епископскими (акты I и VII
вселенских Соборов).
После осудившего иконоборчество VII (II Никейского) вселенского Собора
787 года православная Церковь не признала более ни одного. Функцию
вселенских Соборов для православия заменили совместные суждения поместных
Церквей. К тому же, в сравнении с эпохой греко-римской империи, объединявшей
почти всю вселенскую Церковь, в Новое и Новейшее время созыв вселенских
Соборов усложнился и по политическим причинам.
В России XIX века мыслителем А.С. Хомяковым было сформулировано,
ставшее характерным для русской философии, понятие соборность [35:96].
Связанное со словом «собор» по этимологии, оно определяется, в основном,
двояко. Во-первых, как храм, в котором богослужение совершают представители
духовенства из нескольких церквей. Во втором значении – это созванное для
40
обсуждения и решения определенных вопросов собрание выборных или
должностных лиц.
Церковный Собор, по мысли А.С. Хомякова, воплощает идею «единства во
множестве» [69]. Исходя из этого смысла, Хомяков утверждал, что православие,
принципиально сочетающее единство и свободу, действует обратно католицизму,
с его авторитарностью и единством без свободы, и протестанизму, где есть
свобода без единства. Православную соборность он понимает как божественную
основу церковной жизни.
Идею соборности затем развивали славянофилы, подчас не употребляя сам
этот термин. По мнению А.В. Киреевского, «развитие самобытного православного
мышления... должно быть общим делом всех людей верующих и мыслящих»
(Соч. М., 1911. Т. 1. С. 270). К.С. Аксакова видел соборность в общине, в которой
«личность свободна, как в хоре», тогда как Хомяков представлял соборность
высшей заданностью, а не приземленной данностью.
Отстраняющийся от славянофильства В.С.Соловьев, не используя термин
«соборность», развивает идею всеединства и поясняет свою мысль: «Я называю
истинным, или положительным, всеединством такое, в котором единое
существует не на счет всех или в ущерб им, а в пользу всех. Ложное,
отрицательное единство подавляет или поглощает входящие в него элементы и
само оказывается, таким образом, пустотою; истинное единство сохраняет и
усиливает свои элементы, осуществляясь в них как полнота бытия» (Соч.: В 2 т.
М., 1988. Т. 2. С. 552).
Вернул термин «соборность» в русскую философию последователь
Соловьева С.Н. Трубецкой. Цикл его статей «О природе человеческого познания»
содержит раздел о «соборной природе сознания», в котором находят продолжение
идеи Хомякова и Киреевского, а также «философии всеединства» Соловьева. Для
Трубецкого соборность – идеальный синтез религиозного, нравственного и
социального начал, равно противоположный и индивидуализму, и коллективизму.
41
Возвращение к идеям славянофилав в период «между двух революций»,
полный
предчувствием
грандиозных
перемен,
произошло
у
символиста
В.И.Иванова. Его театрально-эстетическая утопия предполагала появление
«обновленного соборного духа» (Борозды и межи. М., 1916. С. 275). В его утопии
слились славянофильская трактовка термина «соборность», близкие рассуждения
Соловьева,
Трубецкого,
Достоевского
и
диалектика
аполлонийского
и
дионисийского начал Ницше, где последнее оказывалось коллективизмом.
В среде эмигрантов идею соборности, как «внутреннего органического
единства» всех людей, развивал Франк. Он понимал под соборностью всякое
единство людей, лежащее в основе любого человеческого общения. Франку
принадлежит иерархическое представление о соборности, первичной формой
которого выступает брачно-семейное единство, выше стоит религиозная жизнь и
близится к идеалу общность «судьбы и жизни всякого объединенного множества
людей» (Духовные основы общества. М., 1992. С. 58-59).
Церковно-богословский смысл термин «соборность» снова обрёл трудами
С.Н. Булгакова и о. Павла Флоренского. По Булгакову, соборность (или
«кафоличность») олицетворяет собой собственно православие – «вселенскость» и
единую жизнь в единой истине (см.: Православие. М., 1991. С. 145-150).
Флоренский отчасти возвращается к соборности в понимании Хомякова. В
понимании Флоренского «кафолический», или соборный, значит всеединый
(Понятие Церкви в Св. Писании / Богословские труды. М., 1974. Сб. 12. С. 129).
С.А. Левицкий, базируясь на трудах Лосского и Франка, оптимальным
эквивалентом «соборности» называет «солидарность», от внутрисемейной до
общечеловеческой.
Как одна из основных тем русской философской мысли, учение о
соборности передает специфику отечественной культуры, самосознания и
духовный опыт русской нации [35: 96-97].
Н.А. Бердяев называл славянофильство «первой попыткой нашего
самосознания». Понимание славянофилами русской истории имело в своей основе
42
обобщенное восприятие исторических процессов, что достаточно полно изложил
в своих трудах Хомяков [36]. К созданию концепции соборности его побудило
изучение темы о России и Западе методом выявления различий их духовности и
исторических путей. Хомяков вместе с Гоголем стал одним из первых
представителей николаевской интеллигенции. Но он вернулся к православному
мировоззрению, творениям святых Отцов, а не масонским мистикам, европейским
философам или вольтерьянцам, как большинство российской интеллигенции.
Соборное единство для Хомякова олицетворяет Церковь, как «единство
Божией благодати, живущей во множестве разумных творений, покоряющихся
благодати». Третье свойство Церкви в Символе Веры позволило Хомякову дать
Церкви базовую характеристику – «единство во множестве». Он выявляет
основные конструктивные принципы
этого
соборного
единства Церкви:
благодать, любовь и свободу. Соборная взаимная благодатная любовь делает
человека свободным.
«Соборность Церкви» для Хомякова – не численность, но «углубленность
ее членов в истину». И от вселенского Собора требуется критерий истинности,
чтобы обрести признание всей Церкви, «…где в вопросах веры нет различия
между ученым и невеждою, церковником и мирянином, мужчиной и женщиной,
государем и подданным. Православие дало русскому духу то, что давно уже
утратила Европа – целостность» [69].
Соборность у А.С. Хомякова впервые получила статус философской
категории, с определенными основными признаками в контексте церковной
эволюции, а ее концепция – выраженный религиозный аспект.
Славянофилы
были
убеждены,
что
непреходящая
истина
раннего
христианства – тождества единства и свободы (единства в свободе и свободы в
единстве)
была
воспринята
и
сохранена
исключительно
православием.
Соборность они, прежде всего, видели в Церкви, в свободном единстве ищущих
спасения верующих. Условием свободного единства в Православии выступает
беззаветная любовь к Спасителю, несущему праведность и истину. Сутью
43
соборности русского духа славянофилы называли основанное на любви единство
в свободе.
Залогом церковного развития выступают два фактора: божественный,
несущий истины христианства, и человеческий, который их зачастую искажает.
По этой причине, делает вывод А.С. Хомяков, в реальности православная
Церковь, включая русскую, «будет еще не только несовершенным, но и вполне
дрянным, несмотря на совершенства, заключенной в нем святыни» [36:100]. Из
сказанного следует вывод, что присущая православию соборность по-разному
«находит историческое воплощение», и реализация принципа соборности во всей
полноте осуществима только в эсхатологической перспективе, Царствии
Небесном.
44
ГЛАВА 2. СТРУКТУРА УПРАВЛЕНИЯ РУССКОЙ ЦЕРКОВЬЮ
В ИСТОРИЧЕСКОМ КОНТЕКСТЕ
§2.1 Становление и эволюция церковного управления на Руси
История первых веков после крещения Руси, включая вопросы о временном
промежутке и истоках возникновения иерархии в церкви восточных славян, до
настоящего времени являются дискуссионной проблемой для ученых.
В период от Владимира Святославовича до утверждения митрополии
константинопольским патриархом примерно в 1037 году при Ярославе Мудром
отсутствуют исторические свидетельства об организации церковного управления
на Руси. После этого Русская митрополичья кафедра упоминается в различных
редакциях византийского перечня митрополий (Notitia episcopatuum), которые
датируются концом XI столетия. Кафедра «Росиа» в них упоминается постоянно
под одним и тем же номером 60.
Влияние на церковную жизнь в начальный период оказывали различные
силы, зачастую весьма далекие от церкви, что делало управление церковью
весьма своеобразным. Это неоднократно отмечалось исследователями, благодаря
чему в настоящее время сложилось мнение о том, что при князе Владимире
русская церковь была относительно независима от Византии.
Последующий период церковного строительства после создания русской
митрополии описан в древних исторических документах гораздо лучше. Как
известно, Ярослав Мудрый вышел из подчинения своему отцу, что едва не
привело к войне между Новгородом и Киевом. Это не могло не оказать влияния
на проводимую им в дальнейшем религиозную политику. Символами отказа от
«отчего» наследства, с главенствующей ролью Десятинной церкви, как главного
храма, и связанной с ним традиции, должны были стать приезд в Киев первого
митрополита -грека Феопемпта и постройка нового Софийского собора [5:267].
Для константинопольского патриархата русская митрополия со времен
принятия христианства всегда оставалась особым округом. Митрополиты
45
назначались патриархом из греков и присылались в Киев из Царьграда. Даже в тех
редких случаях, когда митрополиты по воле Великого Князя избирались Собором
из числа русских святителей (особенно с XIII века), они все равно ездили для
утверждения и посвящения к патриарху в Константинополь.
Современным историкам известны два случая избрания митрополитов
независимо от патриарха, несмотря на зависимость в этот период русской Церкви
от греческой. В 1051 году после войны Ярослава с греками Бог «князю вложи в
сердце» поставить в Киеве русского митрополита. Собором русских святителей в
митрополиты был избран Илларион. Впрочем, он не стал обострять отношения с
константинопольским
патриархом
и
обычным
порядком
испросил
себе
благословение на служение.
Во второй раз подобное произошло при Великом Князе Изяславе
Мстиславовиче в 1147 году во время церковных смут в Византии и по причине
недовольства на Руси митрополитом Михаилом II. Собор русских епископов
поставил митрополитом Климента Смолятича, что в дальнейшем привело ко
многим пререканиям и церковной смуте уже на Руси.
Необходимо отметить, что зависимость киевского митрополита от
патриарха ограничивалась только этим, и еще отправлением в Царьград
ежегодной дани. Вследствие удаленности России от Византии и ее независимости,
патриарх не вмешивался во внутренние дела русской Церкви. После покорения
Руси монголами митрополиты утверждались в сане еще и ханами.
После Крещения Руси пришедшая из Византии церковная власть в
значительной мере оказалась смешана с властью государственной. Так в Стоглаве
в качестве одного из законов приводится текст церковного устава князя
Владимира. Таким образом юрисдикция Церкви на Руси стала распространяться
на множество таких сфер жизни, которые в самой Византии разбирались
гражданскими магистратами. И ставшие в России правовыми нормами уставы
князей Владимира и Ярослава являлись законами вплоть до Петровских реформ.
46
В дальнейшем укреплении церковно-административной структуры на Руси
с развитием митрополичьей кафедры в Киеве тесно связано расширение системы
епископских кафедр. В Византии титул кафедры митрополита предполагал его
главенство над епископами и другими иерархами, которые были напрямую
подчинены митрополиту. Таким образом, создаваемая по византийскому образу
митрополия на Руси, подразумевала одновременное учреждение и епископских
кафедр. В летописях XVI – XVII веков имеются указания на то, что вместе с
митрополитом на Русь пришли от четырех до шести епископов (разные источники
называют разное число).
Считается, что на первом этапе формирования русской церкви к концу
правления Великого Князя Ярослава Мудрого епископские кафедры охватывали
своим влиянием всю территорию Руси. Вопрос о том, так ли это было
практически, остается открытым. Миссионерская деятельность и формирование
епархий, возглавляемых епископами, было наиболее актуальны на территориях,
которые уже были освоены киевскими князьями. В Византии создание
епископских кафедр находилось в юрисдикции митрополитов, а не патриарха с
синодом. Поэтому эта традиция закрепилась и на Руси.
Практически же создание новых епархий больше зависело от желания и
материальных возможностей удельных князей. В соответствии с русской
традицией епископы избирались народом и князем («Несть достойно наскакати на
святительский сан, – замечает летописец, – но его же Бог позовет, князь восхощет
и людие» [50]), а уж потом утверждались и официально назначались
митрополитом и Собором епископов. В городах с вечевым устройством, как в
Новгороде, избрание происходило на вече. В случае, если избиратели не могли
достичь компромисса, решение поручали жребию. На престол в Святой Софии
клали «жребьи» с именами кандидатов и кто-либо из назначенных слепцов или
младенец должен был выбрать один из них.
Такой порядок выбора епископов привел к тому, что епархиальное деление
в Древней Руси совпадало с делением на уделы. Удельные князья заботились о
47
том, чтобы в их вотчинах создавались самостоятельные церковные управления. В
более поздние времена с ослаблением власти местных князей епископы
назначались распоряжениями митрополита, а при царях — царским повелением
по благословению и рукоположению митрополита, и по совету священного
Собора (как было написано в настольных грамотах). Такой же порядок был и при
патриархах.
К этому времени историческое деление русской Церкви, совпадавшее с
княжествами и отдельными регионами, было изменено согласно образовавшимся
в государстве областям, в соответствии с каноническими постановлениями (4
всел. 17; 6 всел. 38). Необходимо отметить, что согласно канонам, епархиальный
начальник осуществляет свою власть только в своей епархии. Все епархиальные
архиереи независимы друг от друга в управлении своими епархиями. И сан
митрополита или архиепископа дает только преимущество чести, и не дает власть
над другими архиереями.
Из всего вышесказанного можно сделать вывод, что развитие церковной
иерархии представляло собой часть процесса формирования и развития
государственного строя на Руси. И Киевская митрополия, будучи центром
русской Церкви, объединяла всю территорию государства, являясь, по сути,
одной из основ государственной власти.
Сформированные великими и удельными князьями епископии, сами
объединенные
в
централизованную
структуру,
повторяли
и
скрепляли
существующую политическую структуру. В период феодальной раздробленности
и слабой централизации власти 11 — 16 епископов в самостоятельных
княжествах, подчиненных митрополиту и, одновременно, местным князьям,
заменяли стержень, на котором держалась государственность Руси. Само наличие
в Киеве митрополичьей кафедры, представлявшей главу всей русской Церкви,
поднимало его политическое значение на недосягаемую высоту и заставляло
князей бороться за обладание городом.
48
Ко времени татаро-монгольского нашествия на Руси сформировалось 16
епархий, территориально в основном совпадающих с крупными княжествами,
каждое из которых не уступало по размеру западноевропейским странам.
Несмотря на то, что церковная структура на Руси формировалась по образцу
византийской, местные условия оказывали большое влияние, и их сравнение
показывает значительные отличия в иерархии русской Церкви.
В первую очередь это отличие заметно в роли местных князей, которые в
борьбе за самостоятельность своих вотчин стремились завести своего епископа,
что создавало княжеству образ некоторой независимости [5:268]. Особенно
актуально это стало в период упадка и разрушения Киева, который потерял свое
значение, как центр всех восточнославянских земель, что повлияло на снижение
влияния и киевского митрополита. На рубеже XII–XIII веков ставленники
различных князей только формально подаются на утверждение митрополитом.
Разрушение государства и его распад на независимые княжества привели к столь
сильному ослаблению всех связей, что можно говорить о фактической
автокефалии каждой местной церкви.
Однако, такое положение не могло продолжаться бесконечно. Ипатьевская
летопись сообщает, что уже к концу 1243 года Даниилом был поставлен
митрополитом Кирилл. Утверждение его константинопольским патриархом
произошло только в 1249 году [5:273]. И хотя документальных свидетельств о
деятельности митрополита Кирилла сохранилось совсем немного, результаты его
деятельности, известные из древних источников, в самый тяжелый «ордынский»
период говорят сами за себя. Деятельность митрополита Кирилла по развитию и
укреплению церковных и государственных связей распространялась, в основном,
на княжества Северо-Восточной Руси.
Сохранилось до наших дней первое из исторических свидетельств
деятельности поместных соборов русской Церкви того периода - «Правило
митрополита Кирилла». Интересно, что поместный собор был проведен в 1274
году, вероятно, как реакция на заключение Лионской унии. Сближение Византии
49
с Римом, начатое Михаилом Палеологом в надежде на спасение империи от
турок, объективно обострило отношения Руси с Византией.
Одним
из
важных
фактов,
ярко
характеризующих
изменения,
произошедшие со всей системой управления в Русской Православной Церкви
после татаро-монгольского нашествия, является получение в 1267 году (по
другим источникам — в 1279 году) митрополитом Кириллом ханского ярлыка,
который давал православной церкви некоторые льготы.
После разорения в 1240 году Киева татарами и перенесения функций
столицы в великокняжеский Владимир, туда же в 1299 году при митрополите
Максиме была перенесена и митрополичья кафедра. А потом, в 1325 году при св.
Петре, кафедра была перенесена в Москву, хотя сам титул не изменился. Они попрежнему именовались митрополитами Киевскими и всея Руси.
Переселение митрополитов в Москву значительно повысило ее статус и
способствовало
объединению
вокруг
Стольного
града
всех
княжеств
разрозненной Руси, но и, одновременно, вызвало сильное недовольство у
соседних Польши и Литвы, которые к этому времени овладели юго-западными
землями Руси. Все это в дальнейшем привело к разделению единой русской
митрополии на две.
Во время татаро-монгольского завоевания вся старая знать на Руси была
уничтожена, а новым правителям приходилось для выживания всего русского
народа как-то выстраивать отношения с захватчиками. Постепенно подчинение
Орде становилось общей политикой на Руси вплоть до 70-х годов XIV века,
подкрепляясь авторитетом Александра Невского и Ивана Калиты. Церковное
управление в это время было направлено на поддержание общей линии с
государственной
властью.
Митрополит
Алексей,
работая
в
тесном
взаимодействии с боярской властью, немало потрудился над укреплением и
упорядочиванием взаимоотношений с ханами.
Однако, во второй половине XIV века, в связи с ослаблением Золотой Орды,
в
северо-восточной
Руси
усилились
центростремительные
настроения.
50
Относительно
мирная
жизнь
способствовала
расширению
торговли
и
экономических связей между княжествами. Образование под политическим и
экономическим прикрытием Москвы новых городов, формирование и укрепление
дворянства, как социального слоя, формирование самой боеспособной на
территории Руси дружины, проникновение на заволжские земли с постройкой там
монастырей, крепостей и городов, торговля и ассимилирование местного
населения, – все это постепенно подталкивало разрозненные княжества к
объединению вокруг единого центра во главе с Московским княжеством.
Постепенно, с изменением всей политической системы, на месте независимых
княжеств образуется единое государство, сплоченное вековой ненавистью к
захватчикам.
В этом формирующемся самодержавном государстве определяющая в своей
основе его идеологию Церковь («родство с византийским двором», «православное
царство», «царь – помазанник Божий», «Москва – третий Рим») все более влияет
на политику государства, становясь одной из главных политических сил, что
начинает вызывать беспокойство великокняжеской власти. Уже при Иване III
осуществляются первые попытки взять под контроль Церковные власти.
Л.Н. Гумилев, разделяя мнение многих отечественных историков, сделал
заключение, что митрополит Алексей, использую влияние игумена Сергия, почти
создал на Руси православную теократию, являясь при князе Дмитрии фактически
полновластным правителем в стране. Но следует принять во внимание, что в
разные периоды своего служения, митрополит Алексей имел разное влияние.
Пока митрополита поддерживала боярская верхушка, с которой он поддерживал
тесные связи, и пока ему покровительствовал патриарх, авторитет митрополита
Алексея был непререкаем. Но к 1375 году старая боярская власть по разным
причинам потеряла свое влияние, а отношения с Константинополем испортились.
Одновременно
на
константинопольского
патриарха
давили
еще
могущественные в те времена польские короли (Казимир) и литовские князья
(Ольгерд и Витовт). Под их давлением патриархи назначали в юго-западные
51
русские земли отдельных митрополитов, так что одновременно на Руси могло
быть два, а иногда и три митрополита. Все это приводило к смутам в Русской
Православной Церкви.
Но политика патриархов была направлена на поддержание баланса в
отношении влиятельных славянских государств, поэтому после разделения
митрополий Константинополь вновь объединял русскую Церковь под властью
митрополита Московского, пока в 1458 году Великое Княжество Литовское не
добилось окончательного отделения юго-западных русских земель от московской
патриархии и там был назначен Киевский митрополит, подчинявшийся
Константинопольскому патриарху вплоть до присоединения Малороссии к
России в 1689 году и переподчинения киевской митрополии патриарху
Московскому и Всея Руси.
В 1448 году московская митрополия, не разрывая связи с греческой
церковью, по факту стала независимой от константинопольского патриархата,
образовав, в ответ на Флорентийскую унию 1439 года, автокефальную
православную Русскую Церковь. Митрополитом Московским без какого-либо
согласования и благословения патриарха Собором русских епископов был избран
св. Иона. Все последующие русские митрополиты избирались так же.
Автокефалия русской Церкви формально не признавалась Константинопольским
патриархом вплоть до учреждения на Руси Патриаршества в 1589 году.
Однако восточные патриархи вынуждены были признать сложившееся
положение русской Церкви, поставив московского митрополита в иерархии
церквей первым после иерусалимского патриарха. При этом киевская митрополия
продолжала оставаться частью константинопольского патриархата. Получив
автокефалию, московские патриархи стали значительно больше зависеть от
московских царей, которые после освобождения от татаро-монгольского ига стали
самодержавными правителями.
После
преемниками
падения
Константинополя
византийских
московских
василевсов,
царей
правителями
стали
Третьего
считать
Рима.
52
Византийское происхождение московских царей (Владимир Мономах) и самих
царских регалий, женитьба Ивана III на Софье Палеолог подтверждало
продвигаемую в мир теорию Москвы, как Третьего Рима («… два Рима нам, а
третий стоит, а четвертому не быть»).
В конце XVI века на совете царя Федора Иоанновича с духовными и
боярскими властями было принято решение о возвышении московской
митрополии до степени патриаршества. Восточные патриархи выразили соборное
согласие с таким решением, отражающим фактическое положение Московского
царства, как крупнейшего в мире центра Православия.
Первым русским патриархом в 1589 году московским Собором под
председательством константинопольского патриарха Иеремии II был поставлен
московский митрополит Иов. Для возвеличивания патриаршего престола до
подобающего уровня были созданы несколько новых епархий, а из ранее
существовавших были преобразованы 4 в митрополии, и 6 в архиепископские
кафедры.
Новое патриаршее достоинство не добавило особых прав или власти
русскому первосвятителю, в сравнении с прежними достоинствами митрополита,
кроме преимущества чести. Также и новые митрополиты и архиепископы не
отличались в правах и степени власти от остальных епархиальных архиереев.
Всего русских патриархов было 10: Иов, Гермоген, Филарет, Иосаф, I. Иосиф,
Никон, Иосиф II, Питирим, Иоаким, Адриан.
По заключению И.К. Протченко церковь на Руси на первых этапах своего
развития представляла собой некое государство в государстве, но постепенно с
укреплением
государственной
власти
феодально-удельная
церковь
стала
московско-дворянской [53:158], а московский митрополит выполнял при Великих
Князьях функции министра по церковным делам.
Будучи наследницей греческой, русская Церковь в своих отношениях со
светской властью ориентировалась на византийскую традицию. А там церковная
власть, провозглашаемая первейшей и превосходящей царскую, на деле
53
преспокойно подчинялась императорскому двору. Широко распространенная
концепция о единстве «двух властей» (духовной и светской) привела к тому, что
государство стало видеть в лице Церкви своего конкурента. Это противоборство
продолжалось вплоть до XVIII века и ярко проявилось во время раскола, когда
желание Церкви стать выше государства стало одной из основных причин самого
раскола.
Внутрицерковная жизнь на Руси регулировалась своими нормами и
правилами, но юрисдикция Церкви распространялась на широкий круг субъектов
обычной жизни. Так, с середины XVI века предписаниями Церкви запрещались
светские развлечения, колдовство, волхование с чернокнижничеством, азартные
игры, музыкальные и театральные представления скоморохов. При этом Церковь
могла налагать собственные наказания: отлучать от Церкви, накладывать
покаяние (епитимья), производить заточение в монастырь и др.
Также в ведении Церкви находилось брачно-семейное и наследственное
право. Принятое в 1649 году совместным советом Думы, Собора и выборных от
народа Соборное уложение, стало одним из важнейших законодательных актов
своего времени. В нем была зафиксирована особая роль Церкви.
В первых же статьях кодекса преступлений, преследуемых государством,
были указаны преступления против Церкви. До этого они рассматривались
исключительно церковным судом. Теперь же за самые тяжкие церковные
преступления наступала двойная ответственность: и со стороны государства, и со
стороны
Церкви.
По
постановлению
Церкви
еретики
разыскивались
и
наказывались Сыскным и Разбойным приказами. С одной стороны государство
становилось на защиту Церкви, но одновременно это можно было рассматривать,
как ограничение государством юрисдикции Церкви.
И если вскоре после избрания на патриарший престол в 1652 году Никон
получает титул «Великого Государя», становясь самовластным владыкой Церкви,
то уже в 1701 году формируется Монастырский приказ, занимающийся
управлением Церковью. В 1715 году в Воинских Артикулах (ст. 20) царь
54
определяет свое положение так: «Его величество есть самовластный монарх,
который никому на свете о своих делах ответу дать не должен; но силу и власть
имеет свои государства и земли яко христианский государь по своей воле и
благомнению управлять».
А в 1721 году с учреждением Священного Синода, как государственного
органа,
устанавливается
практически
полный
контроль
государства
над
Церковью. Петр I отменил патриаршество и полностью подчинил себе Церковь,
объявив себя ее главой. Подчинив себе Церковь и отобрав церковные земли, царь
Петр избавился от конкуренции во власти и заложил основы абсолютной
монархии.
После победы в Северной войне в октябре 1721 года Сенат и Святейший
Синод
присваивают
Петру
I
титул
«Отца
Отечества,
Императора
Всероссийского». Россия становится империей.
§2.2 Соборный характер русской Церкви
Являясь независимой митрополией греческого патриархата, русская
Церковь на своей территории должна была осуществлять независимую от
Константинополя законодательную деятельность. Законодательными органами
того периода в первую очередь являлись Соборы. До наших дней правовых актов
того отдаленного времени сохранилось крайне мало.
Одним из крупнейших известных документов, сохранившихся с 1274 года,
являются постановления Владимирского Собора, известные как «Правила
Кирилла, митрополита Русского», так как они были разосланы по епархиям в виде
послания митрополита. Там же была утверждена Кормчая книга св. Саввы, куда
по распоряжению митрополита были внесены постановления Владимирского
Собора.
Время, когда проводился Владимирский Собор, воспринималось многими
почти как Конец Света. Русское государство лежало в руинах, разрушенное
безжалостными захватчиками. Но пришло время восстанавливать разорванные
55
связи. Поэтому Собор принял меры к укреплению церковного управления и
дисциплины, ослабленных хаосом, устроенным татаро-монгольскими ордами.
Все постановления Владимирского Собора пронизаны духом идей
нестяжательства, предотвращения морального разложения священнослужителей,
вся жизнь и деятельность которых должна являть примеры высокого
нравственного служения, так необходимого в годину суровых испытаний. Собор
ограничил взимаемую со ставленников пошлину 7-ю гривнами, запретил
рукоположение лиц младше установленного возраста и из числа холопов,
изображение крестов на земле и на льду.
Осуждались отступления от церковного устава, допускаемые священниками
во время совершения Евхаристии и Крещения, а также пьянство, зрелища,
языческие обряды, бесчинные игрища, кулачные бои и другие развлечения
накануне праздников, зачастую не обходившиеся без жертв. Осуждался также
обычай водить невест к воде [5:275-276].
Правила митрополита Кирилла оказали столь сильное влияние на всю
дальнейшую церковную жизнь, что в дальнейшем легли в основу Стоглавого
Собора 1551 года, который определял развитие церковного права вплоть до
петровских времен. Новые способы управления, закрепленные Собором,
отражали реальное положение в государстве, где первосвященник стал играть
политическую роль. В предшествующие времена как епископы, так и вся Церковь
полностью зависели от княжеской власти, поэтому об их политическом влиянии
на светские власти в исторических источниках нет никаких упоминаний.
В условиях же величайшей катастрофы русского государства Церковь была
просто вынуждена использовать свою вертикаль власти и административные
ресурсы для решения общегосударственных задач, и подчинить свои интересы
общенациональным.
Постепенное
понимание
обществом
необходимости
объединения всех социальных, государственных и церковных институтов на пути
спасения
страны
цивилизации [5:278].
сыграло
решающую
роль
в
восстановлении
русской
56
Одним
из
результатов
деятельности
митрополита
Кирилла
стало
закрепление и развитие Соборного управления Церковью, поскольку до этого
роль Соборов в системе церковного управления в исторических документах
практически не прослеживается. Два известных Собора епископов в XI и XII
веках были связаны с избранием митрополитов Иллариона и Климента
Смолятича.
После 1274 года практика созыва Соборов для принятия важнейших
решений по устроению церковной жизни становится постоянной. Соборы
становятся высшим законодательным органом Церкви и отныне митрополит
принимает решения только с опорой на них. Такое положение института Соборов
будет сохраняться вплоть до учреждения Петром I Синода.
Еще одним памятником церковного права Древней Руси являются
«Кормчие книги», содержащие канонические послания митрополитов епископам,
и ответы епископов на них. Наиболее древние из них собраны в Софийской
Кормчей (по названию Святой Софии в Новгороде, где она была обнаружена).
Особую историческую ценность представляют собой Канонические ответы
митрополита Иоанна (1080 — 1089 гг.) на вопросы черноризца Иакова.
Подлинник документа на греческом языке, но сохранился перевод на русский
язык, сделанный, возможно, самим Иаковом. Документ содержит ответы об
обязанности епископов посещать Соборы, о недопустимости открытия епархий
без разрешения митрополита и Собора, об обязательном венчании для всех
сословий, а не только князей и бояр, о запрете венчания третьего брака,
двоюродного брака в шестой степени и брака княжен с католиками.
Также
сохранились
Канонические
ответы
Нифонта,
епископа
Новгородского (первая половина XII века) местным иереям Савве, Кирике и
Илие. Они содержат 61 ответ на вопросы о таинствах Крещения, Покаяния и
Евхаристии, о постах, погребениях и поклонах во время богослужения. В них,
например, возбраняется менять духовников без благословения первого.
57
Известны также канонические послания и грамоты митрополитов Максима,
Алексия, Петра, Фотия, Киприана. Св. Петр воспрещает служение овдовевшим
священникам без принятия пострига, а митрополиты Фотий и Киприан
запрещают обоим восприемникам находиться при Крещении.
Многие церковно-правовые памятники, дошедшие до нас, анонимны. Среди
них сочиненное на Руси апокрифическое «Правило Святых Отец Пятого Собора
о обидящих церкви Божии и священные власти их». В этом спорном документе
резко критикуются посягающие на неприкосновенность церквей и церковного
достояния люди.
Сохранилась также «Заповедь Святых Отец ко исповедающим сынов и
дщерей», также называемая «Уставом белеческим». Эти правила об епитимьях и
покаянии переведены с греческого и латинского языков, предположительно
митрополитом Георгием, которого летописи упоминают в 1072 - 1073 гг.
После Флорентийской унии 1439 года Русская Православная Церковь в 1448
году стала фактически автокефальной. Во всех слоях общества был очень высок
духовный авторитет митрополитов Алексия, Ионы, преподобного Сергия
Радонежского. Складывается новая система органов церковного управления:
епископаты, епархии, приходы.
Решением Собора 1504 года, на котором особо настаивал прп. Иосиф
Волоцкий, к еретикам, упорствующим в своих ересях, кроме церковных
прещений, стали применять и «градские казни» (уголовные наказания). Была
законодательно закреплена норма, запрещающая вдовым священникам, не
принявшим постриг, участвовать в богослужении. Отдельным постановлением
подтверждалось закрепление земли за монастырями.
Трудно переоценить историческое значение Собора 1551 года, который был
созван
при
св.
митрополите
Макарии
и
Иване
Грозном.
Вопросы,
рассматриваемые на нем, были намечены в 69 пунктах, предложенных царем.
Изданное по результатам Соборное уложение, разделенное по аналогии с
«Судебником Ивана Грозного» на 100 глав, в котором кроме церковных иерархов
58
участвовали полномочные представители светских властей и различных сословий
государства, получил собственное название «Стоглав». Впоследствии это
наименование перенесено было и на сам Собор.
Широчайший круг вопросов, рассмотренных на Стоглавом Соборе,
регулировал баланс взаимодействия государственного, церковного, судебного и
уголовного
права.
Среди
них
вопросы
богослужения,
суда,
финансов,
землевладения, брака, нравственности, контроля над духовенством, народного
образования и призрения неимущих.
Решением Стоглавого Собора предписывалось повсеместно избирать
поповских старост и протопопов местных церквей. Поповские старосты отвечали
за церковные десятины, границы которых также соответствовали уездному
делению, а также должны были наблюдать за священниками и дьяками на
предмет соответствия «священным правилам и церковному уставу». Наделение
поповских старост функциями надзора за священниками и дьяконами сближало
их с губными старостами.
Первоначально губные старосты ведали только поимкой разбойников, татей
и беглых. Власть губного старосты распространялась, как правило, на уезд, хотя
первоначально губа могла соответствовать волости, стану и даже крупной
монастырской или боярской вотчине [42:270]. Но важнейшей стороной их
деятельности становятся различные сборы с духовенства в пользу главы епархии
[42:271]. Поповские старосты ведали сбором неокладных доходов с духовенства:
за венчание, похороны, с перехожих, новоявленных грамот, с явочных от обеден
[42:272].
Некоторые
постановления
Стоглава,
касающиеся
богослужения
(о
двуперстии, о сугубой «аллилуии»), позже стали главными символами раскола и
впоследствии были отменены Большим Московским Собором 1667 года. Факт их
принятия объяснили «простотою и невежеством» Отцов Стоглава.
Патриаршество, учрежденное с 1589 года на Руси, усилило стремление
церковных иерархов к политической власти. Высший церковный орган
59
(Освященный собор) в полном составе входил в верхнюю палату Земского собора.
Духовенство как особое сословие наделялось рядом привилегий и льгот:
освобождением от податей, телесных наказаний и повинностей. Патриарх Никон
попытался закрепить на практике идею о Церкви превыше государства, что
привело к конфликту с царем Алексеем Михайловичем, а на более широком
уровне – к столкновению старых и новых политических позиций церкви, и, в
конечном итоге — к расколу.
В XVII веке Соборы, как высшая церковная инстанция, принимали важные
юридические решения. В 1621 году при Патриархе Филарете Собор постановил
католиков, лютеран и реформатов, присоединяемых к Церкви, перекрещивать в
Православие. Как вызвавшее сильное противодействие, это постановление было
отменено Собором 1656 года для католиков, а Собором 1667 года и для всех
остальных.
Собор
1666
года,
судивший
организаторов
раскола,
издал
«Наставления благочиния церковного» как руководство для приходских
священников.
Еще больший симбиоз Церкви и государства закрепил Земский Собор 1649
года. Принятое на нем Соборное уложение — свод законов Русского царства,
просуществовало почти 200 лет, до 1832 года. Оно было скреплено подписями
Патриарха и всех иерархов русской Церкви, а «также и Бояре, и Окольничие, и
Думные люди и выборные Дворяне, и дети Боярские, и Гости и торговые». Первая
же глава Соборного Уложения посвящалась вопросу о богохульниках и
«церковных мятежниках».
До принятия Соборного Уложения Церковь в своей деятельности опиралась
на законодательные нормы, содержащиеся в Кормчей книге, Правосудии
митрополичьем и Стоглаве. Все церковные дела рассматривались в церковном
суде на основании канонического права. Туда же относились бракоразводные
дела, дела о преступлениях против нравственности, причем предстать перед
таким судом могли представители любых социальных слоев.
60
На Руси долго не менялись источники церковного права. Одним из них
оставался византийский сборник церковных правил и относящихся к Церкви
указов императора VI – VII веков «Номоканон» (от греч. Νομοκανών – законправило), в отредактированном виде положенный в основу «Кормчей книги» XIII
века. Законно действовали и соборные постановления, послания и канонические
ответы церковных иерархов, а также «Уставы» князя Владимира и Ярослава
Мудрого. При этом в рамках канона держалось, в основном, внутрицерковное
право; в церковно-государственных же отношениях нарастал перевес на стороне
светской власти, давление которой на Церковь неуклонно увеличивалось, и
великие князья и цари уже сами стали избирать митрополитов.
Поместные Соборы оставались главным законодательным органом Церкви.
При этом государь московский все активнее влиял на их состав и соборные
постановления. Они определяли темы для суждений Собора, причем подчас это
были внутрицерковные правовые вопросы, и даже ставили личную подпись под
соборными постановлениями.
При царе Алексее Михайловиче планировалась масштабная религиозная
реформа, для чего требовался тесный контакт с руководством Церкови.
Ключевым моментом стало избрание церковным Собором 1652 года патриарха
Никона и его одобрение царем.
Союз с церковной властью требовался царю и в решении насущных
вопросов внешней политики, когда назрела война с Речью Посполитой ради
присоединения к России Украины. С началом освободительной войны в Украине
за свержение власти шляхетской Польши, в 1649 г. Б. Хмельницкий послал в
Москву уполномоченного с предложением о воссоединении Украины с Россией.
Необходимо было устранить религиозно-обрядовые различия между Церквами
Руси и Греции, а также неприязнь русских православных иерархов к украинской
Церкви.
Новоизбранный патриарх стал ограждать дела Церкви от вмешательства
ревнителей благочестия, прежде своих единомышленников. Запрещенные даже к
61
приему патриархом протопопы Иван Неронов, Аввакум, Даниил и прочие не
нашли сочувствия в молодом царе, почитавшем патриарха и предоставившем ему
свободу действий. Отдельные наместники монастырей, а затем и архиереи, для
угождения Никону даже начали именовать его «великий государь».
В 1650-х годах Никон со всей энергией приступил к осуществлению
комплекса решительных мер, определивших дальнейшую реформу Церкви. Ее
начало в 165З году последовало за решением о присоединении Украины к
государству Российскому.
Вначале патриарх единолично распорядился по поводу поклонов и
перстосложения при крестном знамении. По храмам было разослано указание, что
отныне верующим подобает класть в церкви не земные, а поясные поклоны и
креститься не двумя, а трем перстами. Необходимость таких перемен патриарх
никак не обосновывал, и его предписание церковным Собором не утверждалось.
Далее патриарх действовал основательнее, и его решения подкреплял
авторитет церковного собора и иерархов греческой церкви, придавая реформам
видимость общецерковных соборных решений, утвержденных православной
вселенской Церковью (имелась в виду константинопольская). Это касалось,
например, постановлений о порядке исправлений ряда церковных чинов и
обрядов, которые весной 1654 года утвердил церковный Собор.
Обрядовые изменения вводились по образцу современных Никону
греческих книг, а также практики Церкви Константинопольской, о чем патриарх
узнавал от патриарха антиохийского Макария. Принятые обрядовые изменения
утвердили Соборы 1655-го и 1656 года, как устраняющие церковно-обрядовые
различия в практике русской и константинопольской поместных Церквей.
Основная часть изменений затронула внешнюю часть церковной службы и
действий во время богослужения священно- и церковнослужителей.
В период с 1653-го по 1656 год велась «книжная справа» богослужебных
текстов. На Соборе 1654 года необходимость их исправления аргументировалась
недопустимым множеством вставок и ошибок, допущенных в старопечатных
62
книгах, и существенным отличием русского богослужебного чина от греческого.
Было собрано множество греческих и славянских книг, включая древние
рукописные. По благословения патриарха правщики, для устранения текстовых
расхождений в собранных книгах, сверялись с переводом на церковнославянский
язык греческого служебника XVII века, восходящего к тексту богослужебных
книг XII – XV веков. В результате отдельные псалмы нового служебника
сократились, а другие увеличились, относительно прежних русских служебников.
Они включали новые слова и выражения, тройную "аллилуйю" (вместо двойной),
начертание имени Христа Иисус (вместо Исус) и т.п.
Церковный Собор 1656 года одобрил и вскоре опубликовал новый
служебник.
700 лет после религиозной реформы князя Владимира существенно
изменили греческий чин богослужения, который первые греческие священники
преподали
русским
и
балканским
славянам.
Сменилось
троеперстием
сохранявшееся до середины XVII века двоеперстие, пастырское перстосложение
при
благословении,
сократились
все
чины
богослужения,
заменен
ряд
традиционных песнопений. Сократились и видоизменились чины миропомазания,
крещения, покаяния, елеосвящения и брака. Но особенно изменения коснулись
литургии.
В итоге, введение в церковную жизнь измененных книг и обрядов было
воспринято как насаждение «новой веры».
Исправленные книги были восприняты духовенством, в основном,
негативно. Малограмотное приходское духовенство
и
целые монастыри
вынуждены были переучиваться с голоса, что было большой проблемой.
С 1654-1656 годов «великий государь» Никон начал участвовать в решении
вопросов царской компетенции и по силе власти, фактически, стал соправителем
царя Алексея Михайловича. При дворе нарастала недовольство Никоном и их
взаимное противостояние.
63
К тому же Соборное уложение 1649 года принижало статус духовенства и
подчиняло Церковь государству. Доходы с монастырских вотчин направлялись в
новоучрежденный Монастырский приказ, а затем в государственную казну; дела,
бывшие в ведении церковных судов, решал теперь светский суд. В результате
размолвки с царем, патриарх самовольно оставил престол, что усугубило и без
того расстроенную жизнь Церкви.
В создавшейся ситуации требовалось низложение Никона и избрание
нового патриарха. Созванный в 1660 году церковный Собор, постановил лишить
его патриаршеского престола и священства. Иеромонах-богослов Епифаний
Славинецкий заявил о незаконности соборного решения, поскольку судить
Никона могли только другие патриархи. Царь распорядиться о созыве нового
Собора.
На вошедший в историю как Большой Московский, Собор 1667 года
прибыли Паисий Александрийский и Макарий Антиохийский; присутствовал
царь с боярами. Восточные патриархи безуспешно пытались восстановить
гармонию двух русских властей по примеру византийского принципа «премудрой
двоицы» с взаимным невмешательством и хранением от ереси. Однако патриарх
Никон был низложен и сослан в Ферапонтов монастырь.
Православной Русской Церковью стал управлять царь, который старался
преодолеть кризис в церковном управлении, вызванный оставлением Никоном
патриаршей кафедры и закрепить результаты церковной реформы.
Новым
патриархом
был
избран
архимандрит
Св.-Троице-Сергиева
монастыря Иоасаф. По требованию восточных патриархов старые обряды были
осуждены, а постановление Стоглавого собора 1551 года об этих обрядах
отменены, как необоснованные. Держащиеся старых обрядов осуждались как
еретики и подлежали отлучению от Церкви и гражданскому суду, как противники
Церкви Христовой. Соборное постановление о старых обрядах усугубило раскол
Русской Церкви на официальную и старообрядческую, которая стала враждебной
и к официальной Церкви, и к единодушному с ней государству.
64
Активно поддерживая Церковь в борьбе с расколом и иноверием, царская
власть, по указанию церковного руководства, применяла в борьбе с расколом
выражено насильственные меры, со всей мощью государственного аппарата.
Череду репрессий открыла ссылка идеологов раскола, которые на апрельском
Соборе 1666 года отказались от примирения с официальной церковью:
протопопов Аввакума и Лазаря, дьякона Федора и бывшего монаха Епифания
сослали в Пустозерскую тюрьму.
По настоянию патриарха Иоакима, дошло и до массовых казней. Высшие
меры наказания использовались чаще при царе Федоре Алексеевиче (1676-1682
гг.). После ссылок, оставшиеся в живых, более пятидесяти участников
Соловецкого восстания, были казнены. В ответ началась вторая волна
раскольнических выступлений во время Московского восстания 1682 года (иначе
– «Хованщина» или Стрелецкий бунт). После подавления староверческого мятежа
его предводители были казнены.
Неистовая неприязнь к расколу и раскольникам господствовавшего класса и
официальной церкви отразилась на законодательном уровне. Указ 1684 года
обязывал пытать раскольников и далее. Упорно не покоряющиеся официальной
церкви подлежали казни. Тех из раскольников, кто, желая спастись, покорится
церкви, а потом вновь вернется к расколу, надлежало «казнить смертию без
испытания».
Страшные репрессии, примененные против староверов, должны были под
страхом смерти (прежде всего, душетления) предостерегать православных от
отпадения от спасительного лона Церкви и идей, ведущих к нарушению единства
страны. Правительство также инициировало новые меры совершенствования
организации Церкви и ее дальнейшей централизации.
Вопрос Большого Московского Собора о диалоге духовенства и мирской
власти оставался открытым. Решение о разделении полномочий царя и патриарха
не было подписано участниками и потому не вошло в состав официальных деяний
Собора. Тем не менее, в «Духовном регламенте» 1721 года постановления Собора
65
1667 года упоминаются как действующие законы, а затем включаются в «Полное
собрание законов Российской Империи».
§2.3 Реформирование церковно-административного аппарата
при Петре I
В
рамках
преобразовательной
деятельности
Петр
I
планировал
реформировать управление Церковью аналогично государственному аппарату. По
этой причине, когда в 1700 году скончался патриарх Адриан, царь не стал
созывать для избрания нового предстоятеля Собор, а назначил местоблюстителя,
митрополита
Рязанского
Стефана
(Яворского),
исполняющим
должность
патриарха. По имперским законам, как должностное лицо, патриарший
Местоблюститель не имел личного авторитета, безусловно подчиняясь государю
императору, в сложных вопросах церковного устроения и вероучения он
обязывался совещаться с епископатом и по итогам обсуждений испрашивать
утвердительную резолюцию у первого лица государства.
Свое прежнее название – Освященный собор – совещательный орган
сохранил и по-прежнему созывался из епископов разных епархий. Однако в
вопросах духовной жизни Освященный собор, вслед за Монастырским приказом,
возглавляемым боярином Мусиным-Пушкиным, существенно ограничивал и без
того условную самостоятельность патриаршего местоблюстителя в деле
управления Церковью [50].
Монастыри рассматривались Петром как неоправданное бремя для
государственной казны, в связи с чем финансовые расходы на них подверглись
резкому сокращению, а монашествующим государь указал стяжать святость
аскезой и трудами на пользу Отечеству.
Отныне монастыри подвергались налогообложению и обязывались к
приличной монашествующим производительной деятельности: иконописанию,
шитью, прядению, столярному делу и т. п. С 1701 года численность монахов,
согласно указу государя, получала ограничение, и впредь разрешение на постриг
66
требовалось испрашивать в Монастырском приказе. Позднее монастыри были
преобразованы в приюты для нищих и солдат в отставке. Указ 1724 года ставил
численность монахов в обители в пропорциональную зависимость от количества
порученных их заботам людей.
Со
временем император
утвердился
во
мнении,
что
духовенство
сосредотачивает в себе противодействующие и враждебные его реформам силы.
Вследствие этого дальнейшее реформирование церковного устройства в России
было направлено им на подавление этого противостояния. Прежде всего,
император делал невозможным появление «русского папы» или «второго
государя», самодержца равносильного или даже большего, чем сам Петр. Такими
соперниками монарху были патриархи Филарет и Никон и мог, соответственно,
стать патриарх Московский.
Вторым направлением петровской реформы в области Церкви было
подчинение ее императору и общим государственным «наравне с другими
сословиями».
Указом 1718 года учреждалась, помимо сменивших приказы коллегий,
Духовная Коллегия. К 1720 году для нее был разработан устав – Регламент
духовный. Два его раздела – «Дела епископов» и «Домы училищные и в них
учители, и ученики, и проповедники» предписывали для подготовки священников
учредить специальные духовные заведения (архиерейские школы), поскольку
образовательный уровень духовенства первой трети XVIII века был недопустимо
низок.
Сыновья священнослужителей и причетников обязывались к получению
специального образования, не имеющие такового исключались из духовного
сословия. Содержание епархиальных духовных училищ, согласно Регламенту,
предусматривалось за счет архиерейских домов и средств, полученных с
монастырских земель. По плану Регламента в разных городах России открывались
духовные училища семинарского типа.
67
Учрежденная 14 февраля 1721 года Духовная Коллегия скоро получила
наименование
Святейшего
Правительствующего
Синода.
Кардинальное
изменение в управлении русской Церковью было представлено в известительной
грамоте Петра I, посланной восточным патриархам. Те ответными грамотами
1723 года признали Св. Синод законным и утвердили в своего брата во Христе, с
равной каждому из них властью и иерархической степенью в Церкви.
В результате Святейший Синод был признан вселенской Церковью в
полной канонической значимости.
Обоснование смены единоличного управления Церковью коллегиальным,
духовный Регламент аргументировал так: «Соборное правление совершеннейшее
есть и лучшее, нежели единоличное правительство, наипаче же в государстве
монаршеском, яково есть наше российское».
В числе доводов приводилось следующее. Во-первых, предполагалось, что
«надежнее узнать истину и правду многим лицам, нежели одному». Во-вторых,
выражалось мнение, что соборные постановления получают в таком случае
беспристрастность и относительную свободу от единоличного давления,
поскольку «…свободный дух в себе имеет к правосудию и не обретается в нем
места к пристрастию, коварству, лихоимному суду».
В-третьих, в сравнении с единоличным решением, постановление Собора
более авторитетно и имеет силу нравственной обязательности. И, наконец, вчетвертых,
единоличной
деятельности
свойственна
нестабильность,
обусловленная болезнью и смертью управителя, тогда как соборное управление
выступает гарантом «непресекомого течения» дела.
Наконец, при коллегиальном управлении, отдельные представители
церковной администрации лишены возможности занять в народном сознании
место равного императору второго монарха, чем предотвращается опасное для
государственности самовластное управление Церковью.
Перечисляя
преимущества
соборного
управления,
в
сравнении
с
единоличным, Регламент упоминает «великое» из них – возможность «не
68
опасатися отечеству мятежей и смущения». В противном случае, когда простой
народ, не понимая, чем духовная власть отличается от монаршей, пленяется
«великою высочайшего пастыря честию и славою», начиная видеть в
предстоятеле «второго Государя», который равносилен самодержцу и даже
превосходит его. В то время, как «духовный чин есть другое и лучшее
государство».
Далее следует предостережение на случай, если вредные разговоры
«властолюбивых духовных» о недостоинстве государственной власти разожгут в
народе мятежные настроения. Тогда, по тонкому наблюдению, приведенному в
Регламенте, люди духовному лицу более, чем мирскому правителю, «слепо и
пребезумно» доверяют, полагая («льстя себе»), что тем самым они поступают по
воле Божией. Подтверждают вышесказанное приведенные в Регламенте история
Византии и упоминание о властолюбии римского папы, с комментарием: «Да не
вспомянутся подобные и у нас бывшие замахи».
Коллежский президент, сам по себе не имеющий «славы, удивляющей
народ», лишен «особенной власти» и потому не представляет опасности для
государственности. Даже если «знатно погрешивший» подлежал суду, ради него
не требовалось созывать Собор, достаточно было компетенции и полномочий
самой Коллегии (духовного Регламента). Важно то, что назначенность соборного
правительства самим монархом и Сенатом непременно приведет, по мысли
составителей Регламента, к тому, что народ «паче пребудет в кротости своей» и
оставит всякую надежду на поддержку своих мятежных настроений со стороны
духовной власти («и весьма отложит надежду иметь помощь к бунтам своим от
чина духовного»).
Наконец, коллегиальное правительство олицетворяет своеобразную «школу
духовного правления», готовящую достойные кадры для избрания в церковное
управление, на пост епархиального архиерея.
Духовный Регламент предлагал сначала состав Свящ. Синода в количестве
11 членов: президента, двух вице-президентов, 4-х советников и 4-х ассессоров.
69
Первым президентом духовного Регламента стал Стефан Яворский. В число 11
членов Священного Синода входили архиереи, наместники монастырей и, из
белого духовенства, – протоиереи. В целях увеличения свободы волеизъявления
для членов Синода, наместников монастырей и протоиереев не включали в его
состав одновременно с их правящим архиереем.
Со временем менялись численность и иерархический состав Священного
Синода, а с 1726 года его президент был переименован в «первенствующего
члена», а все остальные стали называться «присутствующими».
Значимость Священного Синода в истории Русской Церкви и Российского
государства была неоднозначной. Во вселенской Церкви заменивший патриарха
Всея Руси Священный Синод получил место и права, иерархически равные
четырем другим патриархам; как писали о Синоде восточные патриархи в своих
грамотах: «Имеет он власть творити и совершати, елико четыре апостольские
святейшие патриаршие престолы». В связи с этим, традиционное поминание при
богослужении имени патриарха сменилось на поминание Священного Синода. Он
же представлял теперь русскую Церковь на вселенских Соборах и, в свою
очередь, связывался с руководством других поместных Церквей от имени
вселенской Церкви.
В Русской же Церкви Св. Синод получил власть «едва ли не большую, чем
патриаршескую, понеже Собор», как было написано в духовном Регламенте; по
сути, Синод синтезировал власть патриарха и поместного Собора, – т.е.
олицетворял
собой
одновременно
административную,
судебную
и
законодательную власть на ее высшем уровне.
Манифест Петра Великого гласил: «Сие духовное соборное правительство
имеет всякия духовныя дела во всероссийской Церкви управлять»; «всем верным
подданным нашим, – повелевал император, –всякого чина духовным и мирским
имети сие за важное и сильное правительство и у него крайния духовных дел
управы,
решения
и
вершения
просить
и
судом
его
определенным
70
довольствоваться и указов его слушать во всем, под великим за противление и
ослушание наказанием» [50].
Священный
Синод
выполнял
функции
высшего
учреждения,
способствующего осуществлению в управлении Церковью самодержавной
императорской власти. Монарх-христианин оставался верховным защитником
вероучительных догматов, блюстителем правоверия и благочиния во вверенной
его заботам Церкви. Священный Синод теперь рассматривал и Высочайшим
соизволением утверждал одного из кандидатов, предложенных императором на
пост архиерея, что, по сути, было его самодержавным назначением.
Среди прочих правительственных учреждений империи Священный Синод
номинально занимал по значимости ту же ступень, что и Правительствующий
Сенат. Петр отдал распоряжение, чтобы в случаях совпадения в одном деле
компетенций и церковного, и государственного ведомства, оно одновременно
разбиралось и Синодом, и Сенатом. Совместно они должны были выработать
единое мнение о вопросе, вынести общее решение и предоставить его на
утверждение императору; и лишь в отсутствие монарха они сами, на правах
Верховной Власти, могли выносить постановление. Однако, после Петра
значимость совместной деятельности Синода и Сената заметно понизилась.
В ведомстве Священного Синода находились учреждения русской
православной Церкви, включая всех представителей клира и паствы, в том числе
прибывших на жительство в Россию представителей православного духовенства
из других государств. Духовный Регламент определял основной задачей
Священного Синода попечение о канонической сообразности православной
Церкви в России и обеспечении верующих всем необходимым для укрепления в
вере и возрастания в благочестии. Перед администрациями других православных
поместных Церквей Св. Синод в своем лице представлял русскую православную
Церковь.
Представляя собой законодательную власть русской Церкви, Священный
Синод
выполнял
следующие
функции.
Прежде
всего,
им
издавались
71
постановления, относящиеся к сохранению, утверждению и распространению
православия,
религиозно-нравственному
развитию
верующих;
а
также
рассматривались изложения православного учения, в частности, катехизисы,
которые по утверждении рекомендовались ко всеобщему руководству.
Священному Синоду принадлежало право установления в России новых
церковных праздников и даже специальных постов. Св. Синод исследовал
святость почивших угодников Божьих с их последующей канонизацией;
исследовал и свидетельствовал святые Мощи, чудотворные иконы и сами
чудотворения; устанавливая почитание Святых, Синод вводил в Церкви новые
службы, молитвословия и обряды, к примеру, крестные ходы, либо корректировал
имеющиеся.
В ведении Священного Синода было разъяснение канонов вселенской
Церкви и, в соответствии с их духом и основными положениями, разработка и
издание новых правил благоустройства Церкви и управления ею. Для различных
церковных учреждений Св. Синод в каноническом соответствии разрабатывал
уставную базу, которая получала законный статус только с соизволения и
утверждения императора. Участие Священного Синода предусматривалось и в
государственном законодательстве, когда вопрос относился и к духовной, и к
светской сфере.
На правах высшей правительственной власти Священный Синод уделял
основное внимание благоустройству и благосостоянию Церкви в России. Его
высшему надзору подлежали все церковные учреждения и лица, духовнопросветительская деятельность и собственность Церкви. Св. Синод разрешал
спорные моменты церковного управления, важнейшие вопросы и дела российской
Церкви.
По сути, функции и полномочия Св. Синода совпадали с описанными в 37-м
апостольском правиле функциями и полномочиями былых поместных Соборов.
Однако, при столь высоком авторитете и широте компетенций, Священный Синод
обязывался к исполнению Высочайших повелений по ведомству православной
72
Церкви. При необходимости он предварительно рассматривал и передавал дела на
высочайшее разрешение и утверждение Государя императора. При этом статус
императорской власти для Св. Синода едва ли не имел значения вселенского
Собора.
Священный Синод вершил высший духовный суд, если ему подлежали его
члены или подсудные только ему архиереи. Им рассматривались апелляции и
жалобы частных лиц на духовные суды епархий; в Св. Синод подавались на
ревизию
судебные
бракоразводные
определения
и
заключения
о
недействительности брачных союзов. Высшее церковное наказание – Отлучение
от Церкви, как высшая мера наказания в духовном суде, также была во власти Св.
Синода.
Для управления Священным Синодом в Сенат был послан указ Петра с
повелением выдвинуть на высший административный пост Обер-Прокурора
достойного, организованного и решительного кандидата офицерского звания,
компетентного в вопросах синодального управления. Должностная инструкция
Обер-Прокурора Священного Синода именовала его «оком государевым и
стряпчим в делах государственных». Ему надлежало внимательно наблюдать за
деятельностью членов Синода, которую предписывалось осуществлять «истинно,
ревностно и порядочно», «праведно и нелицемерно», в строгом соответствии с
правовыми документами и церковным уставом, во избежание небрежности или
«потеряния времени».
Государево предписание исполнено истовой христианской моралью,
требующей работы на совесть, для чего вводилась поистине воинская
дисциплина, «дабы в Синоде не на столе только дела вершились, но самым
действом по указам исполнялись». Несоответствующее правовым или моральным
нормам делопроизводство надлежало остановить и доложить об этом самому
Государю.
Синодальная канцелярия находилась в непосредственном подчинении
императору.
С
появлением
должности
Обер-Прокурора,
к
синодальной
73
канцелярии, перешедшей в его подчинение, добавилась канцелярия ОберПрокурора.
Прежде основания Священного Синода в структуре духовного ведомства
действовал ряд патриарших приказов, через которые осуществлялось управление
делами, как частных епархий, так и русской Церкви в целом. На службе в
приказах преимущественно состояли патриаршие бояре, предоставлявшие
патриарху отчет о результатах своей работы, их дьяки и подъячие.
Структура приказов при патриархе Филарете была следующей:
 патриарший разряд, ведущий судопроизводство;
 казенный разряд;
 дворцовый разряд, в ведении которого находилось хозяйство и доходы
патриарха.
С образованием Священного Синода одни из этих приказов были
упразднены, а другие трансформировались в составе синодальных учреждений.
Московская Контора. С момента учреждения, Св. Синод был вынужден
неоднократно переезжать для заседаний в Москву. Несколько синодальных
сотрудников затем не возвращались со всеми в Санкт-Петербург, до завершения
множества рабочих моментов. Эта команда составляла синодальное отделение. В
Москве так же требовался постоянно действующий отдел по делам епархии
патриарха, которая перешла в непосредственное подчинение Св. Синода.
В
связи
с
этими
обстоятельствами,
специально
была
учреждена
Синодальная Контора. В период с 1731 по 1735 год она носила название
Священного Правительственного Синода в Москве. Назначение в 1742 году
специального епархиального архиерея для московской (ранее патриаршей)
епархии повлекло за собой передачу управления епархиальными делами из
Синодальной Конторы Московскому архиерею в Московскую духовную
Консисторию.
Управление церковным хозяйством, имениями и финансами до Синода вел
учрежденный еще при патриархах, по Соборному Уложению, Монастырский
74
Приказ. Изначально Приказ предназначался для принятия гражданских исков,
предъявляемых духовенству и лицам, состоящим при Церкви и осуществления
суда. Но на практике ему пришлось вести документацию и осуществлять
государственные сборы с церковных вотчин, проверять описи церковного
имущества и распоряжения полиции по ведомству Церкви, распределять и
взимать с церковных вотчин налоги (сборы и повинности) и т.п.
Святые обители и архиереи отстранялись от управления хозяйством и от
самостоятельного пользования своими доходами от владений. Управлял
Монастырским приказом боярин. Со времени учреждения Священного Синода,
Монастырский Приказ перешел под его начало. Множество нареканий в адрес
Монастырского приказа от жалующихся на его распоряжения, вызвали
недовольство представителей духовной власти, которые и довели церковные
вотчины до скудости и запустения. Приказ был переведен в ведомство
Священного Синода.
В 1724 году, ввиду неудовлетворительного управления церковными
имениями, Монастырский приказ был переформирован и стал называться сначала
Камер-Конторой, а затем особым хозяйственным управлением при Священном
Синоде, президентом и членами из числа одних гражданских лиц.
Забота о духовных школах поручалась духовным Регламентом архиереям
епархий. На раннем этапе Священный Синод контролировал их открытие при
архиерейских домах и создавал для их содержания материально-финансовую
базу. Однако, вследствие постоянного дефицита средств, духовные школы
постепенно приходили в упадок и едва поддерживали свое существование,
исключая возможность развития. Дальнейшее попечение о духовных школах
было поручено Духовно-учебному Комитету при Священном Синоде.
Церковь ставилась в полное подчинение светским лицам и органам власти.
Такого рода переустройство церковного управления объяснялось Петром
стремлением предотвратить угрозу для реформирования страны, не допустить
75
появления конкурентов со стороны духовной власти и поставить Церковь на
службу Отечеству.
В
государственных
интересах
священники
даже
принуждались
к
нарушению тайны исповеди, а синодальный указ от 26 марта 1722 года и вовсе
обязывал их об исповедающемся в измене или приготовлении бунта немедленно
доносить в органы государственной власти. Однако результатом такой политики
стало нарастающее недовольство среди ряда лиц духовного сословия и неприятие
светского духа перемен, вплоть до участия в заговорах реакционной оппозиции.
Учреждение в 1722 году должности обер-прокурора Синода завершило
церковную реформу Петра Великого. Церковь превращалась в опору для
абсолютной
монархии,
государственную
теряла
политическое
бюрократическую
систему.
влияние
и
Постепенно
вводилась
в
религиозное
средневековое мышление, прежде всего, у представителей благородного
сословия, чиновничества и горожан сменялось светским мышлением Нового
времени.
76
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Иерархическое
устройство
Церкви
Христовой
имеет
непреходящее
значение. Иерархическое служение в течение столетий является гарантом и
основанием
должного
устроения
Церкви
земной
наподобие
Небесной,
преемственности божественной благодати и чистоты истинной веры. Русская
Православная Церковь как часть Вселенской Церкви, сохраняет возникшую у
истоков
христианства
трехстепенную
иерархию.
Священнослужители
разделяются на диаконов, пресвитеров и епископов. Лица, находящиеся на двух
первых священных степенях, могут принадлежать как к монашествующему
(черному), так и к белому (женатому) духовенству. Церковное единство
обеспечивается присутствием в ней епископства и священства.
От начала своего земного существования Церковь пребывала иерархически
организованным собранием верующих христиан, возглавляемых апостолами и их
преемниками – епископами. По словам прот. Николая Афанасьева: «Само
наименование Церкви, которое мы находим с первых времен ее существования,
заключает в себе идею организованного народа, а не сборища [или] толпы,
которая исключает из себя порядок и строй [… при этом] Ни одна Церковь не
могла существовать ни одного дня без предстоятеля» [57:29]. Первые церковные
общины для совершения Евхаристии принимали назначенных самими апостолами
епископов и пресвитеров. Евхаристическое собрание требовало непременного
наличия предстоятеля, что являлось условием для самого существования
церковной общины.
В то же время иерархия Церкви не является формой властвования над
Церковью, она не должна пониматься и оборачиваться церковной олигархией. У
прот. Сергия Булгакова в очерке «Иерархия и таинства» об этом говорится так:
«Вся доктрина иерархии должна быть освещена в духе принципа соборности,
согласно которому иерархия существует в Церкви и для Церкви, но не н а д
церковью,
есть
ее
органический
член,
хотя
и
облеченный
особыми
полномочиями» [57:29]. Носителями иерархической власти, через которых она
77
сохраняется в Церкви, являются епископы, и апостольское преемство есть
преемство епископского рукоположения. Преемство епископата – свидетельство
и гарантия неповрежденности истины, присуствующей и проповедуемой в
Церкви. Одной из задач Церкви была деятельность во внутреннем управлении
митрополитов, епископов, настоятелей монастырей и прочего клира. Эта
административная деятельность была связана с наличием состоявшего на
церковной службе чиновного люда. Особое место здесь занимали наместники и
тиуны [5:277]. Последующее развитие Русской Православной Церкви и
структурное изменение управления Церковью было обусловлено одновременно и
традицией, и факторами новой жизни.
Разветвленная административная система начала синодального периода в
России со временем продолжала видоизменяться и расширяться, составив
мощный аппарат церковной бюрократии, далеко не всегда оправданный и
эффективный. Анализ моделей церковно-государственных отношений, которые
исторически с древности складывались в нашей стране под воздействием
изменений в государственной власти и православной церкви, приводит
исследователей к выводу, что тенденции нарастания зависимости Церкви от
государства всегда сопутствовало стремление к внутренней независимости [75].
Несмотря на то, что в указах Петра Великого, пресекающего возможность
появления единовластного конкурента в духовной сфере, звучала настоятельная
потребность придать новой структуре церковного управления соборный характер,
его церковные реформы «противоречили соборному сознанию» и «подавляли
Церковь, лишали ее свободы». По мнению патриарха Алексия (Ридигера),
«синодальный
период…
явился
временем
непрекращающихся
попыток
превратить высшее церковное управление в часть государственного аппарата и
подчинить церковную жизнь бюрократическим требованиям» [73:70].
Понимание иерархии в христианской традиции означает установленный
Богом порядок жизни общества людей. Поэтому иерархичность Церкви
оказывается важнейшим фактором церковной жизни и залогом ее авторитета.
78
Верное и истинно христианское восприятие иерархического авторитета, в свою
очередь, обеспечивает гармонию и стабильность церковной жизни. История
Русской Церкви наглядно демонстрирует, как две крайности – абсолютизация
авторитета и его отсутствие – приводят общество верующих к расколу, при этом
оба зла имеют одну и ту же причину – явную или скрытую гордость. Истовая
борьба со всякой несправедливостью, являющейся неизбежным свойством нашего
лежащего
во
зле,
падшего
мира,
имеет
свойство
переходить
в
гипертрофированное чувство справедливости, присущее обычно гордыне.
Истинные старцы проникали в тайну богоустановленной иерархии и
совершали свое служение смиренно и послушливо, любя Церковь и понимая, что
епископы и священники, по человеческой немощи и греховности, могут
поступать ошибочно, однако Бог волен обратить ошибки послушливых во
спасение. Благочестивое отношение к иерархии состоит в том, чтобы оказывать
послушание не облеченному в сан, а в его лице Самому Первосвященнику
Христу, исповедуя один из основных принципов веры «во едину Святую
соборную и Апостольскую Церковь» [28]. Изначально и в историческом развитии
управление Церковью было, помимо внешнего ее устроения, сопряжено с
внутренним деланием – попечением о духовном, назиданием и учительством.
Сказанное выше можно подытожить словами из «Православного учения о
церковной иерархии», антологии святоотеческих текстов: «Общение с церковной
иерархией – главный признак принадлежности к Церкви Христовой, и
самовольное от нее удаление есть грех против церковного единства» [28:10].
79
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
1. 1 Кор. Климента Римского. Эл. ресурс: apologia-christ.ru (Дата обращения:
10.09.2017).
2. Алексеева Н.И. Управление церковным имуществом в Московском
государстве XV-XVII вв. // Евразийский юридический журнал. 2016. № 8
(99). С. 135-136.
3. Андреев А.Н. Западно-христианские вероисповедания и общество в России
XVIII в. Дисс. а соиск. уч. ст. д.ист.н. Челябинск, 2011. 712 с.
4. Аринин Е.И. [и др.] 750 определений религии. История символизаций и
интерпретаций/ Под ред. Е.И. Аринина. Владимир:
Владимирский
государственный университет, 2014. 460 с. ISBN: 978-5-9984-0546-4
5. Артамонов Г.А. Некоторые особенности эволюции институтов церковного
управления Древней Руси (до конца XIII века) // Преподаватель ХХI век,
2015. С. 266 – 280.
6. Баскова А.В. Церковные Соборы как органы по управлению монастырским
имуществом в XVI–XVII вв. // История государства и права. 2013. № 15. С.
38-41.
7. БеляковаЕ.В.«Симфония властей» или «свободная церковь в правовом госуд
арстве»: русские дискуссии начала XX века // История. Электронный научнообразовательный журнал. 2013. Вып. № 7 (23). С. 6–18.
8. Боровой Д.Д. Каноническое (церковное) право как нормативная система
социально-правового регулирования. Автореф. дисс. на соиск. уч. ст. к. ю.
н. Ставрополь, 2004. 178 с.
9. Булычев А.А. Из истории русско-греческих церковных и культурных
взаимоотношений 2-й половины XIV столетия (судьба святителя Дионисия
Суздальского) // .- № 4. М.: Православная религиозная организация
Церковно-научный центр "Православная энциклопедия", 2006. С. 87 – 121.
ISSN: 1818-6858.
80
10.Вальер Пол. Соборы как выявление Церкви // Государство, религия,
Церковь в России и за рубежом. Т. 34. №1. М.: Российская академия
народного
хозяйства
и
государственной
службы
при
Президенте
Российской Федерации, 2016. С. 10-50. ISSN: 2073-7203eISSN: 2073-7211
11.Васильев И.А. Государственная служба православного духовенства в
Российской империи : 1906-1917 гг. Дисс. на соиск. уч. ст. к. юр. н. СПб.,
2011.- 215 с.: ил. РГБ ОД, 61 11-12/867
12.Всильева О.Ю., Шмидт В.В. Патриарх Никон и его наследие в русской
истории, культуре и мысли: Материалы дискуссии // Государство, религия,
Церковь в России и за рубежом.- № 52. М.: Изд. Российской академии
народного
хозяйства
и
государственной
службы
при
Президенте
Российской Федерации, 2009. С. 339 - 463. ISSN: 2073-7203 eISSN: 20737211.
13.Вера
(Ровчан),
игум.
Иерархичность
в
церковном
устроении//
Феофановские чтения. Вып. IX. Cб. науч. ст. / Под ред. д. фил. н.
В.В.Кашириной; Ряз. ГУ им. С.А. Есенина. Рязань, 2016. 308 с.
14.Воробьева
Н.В.
Историко-канонические
и
богословские
воззрения
патриарха Никона // Инновационное образование и экономика. Т. 1. № 7.
Омск: Изд. Омского экономичского института, 2010. С. 121 – 139. УДК:
271.2 - 726.1
15.Гавриленков А.Ф. Принципы вероисповедной политики государственной
власти Российской империи // Социально- гуманитарные проблемы
меняющегося мира. № 3. М.: Издательство «Свет», 2010.
16.Гаврюшин Н.К. Русское богословие. Очерки и портреты. Нижний Новород:
Изд. Нижегородской духовной семинарии, 2011. 672 с. ISBN: 978-5-90472007-0
17.Гайденко П.И., Фомина Т.Ю. Пределы канонической власти архиереев в
домонгольской Руси: богослужебный аспект // Исторические, философские,
политические и юридические науки, культурология и искусствоведение.
81
Вопросы теории и практики Тамбов: Грамота, 2012. № 9 (23): в 2-х ч. Ч. II.
C.
38-44.
ISSN
[Электронный
1997-292X.
ресурс:
www.gramota.net/materials/3/2012/9-2/9.html]. Дата обращения: 21.10.2017.
18.Галимов
Т.Р.
Влияние
Орды
на
каноническо-правовой
статус
митрополичьей кафедры и русской Церкви во второй половине XIII –
начале XIV вв. // Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях. 2016. Т. 6.
№ 6 (6). С. 428-452.
19. Галимов Т.Р. Русская церковная иерархия в княжеских междоусобицах
середины XII – первой трети XIII века // Вестник Челябинского
государственного университета. 2012. No 25 (279). История. Вып. 52. С.
104–114.
20.Дионисий
Ареопагит.
О
небесной
иерархии.
Эл.
ресурс:
http://filosof.historic.ru [Дата обращения: 11.10.2017].
21.Дионисий Ареопагит. О церковной иерархии. Эл. ресурс: http://spb-eparhvedomosti.ru [Дата обращения: 21.09.2017].
22.Дорская А.А. Правовой режим имущества религиозного назначения в
России: история и современность. СПб.: Российский государственный
педагогический
университет
им.
А.И.
Герцена,
Центр
научно-
информационных технологий "Астерион", 2012. 222 с. ISBN: 978-5-90615218-3
23.Дуркин Р.А. К вопросу о статусе первенствующей Церкви // Философскае
науки.- № 9., М.: Издательский дом "Гуманитарий", 2013. С. 102 – 117.
ISSN: 0235-1188
24.Митрополит Елевферий. Соборность Церкви. Божие и Кесарево. Париж:
spiestuve «Zieds», 1938. 349 с.
25.Еремин А.В. Социокультурная деятельность русской православной Церкви
в контексте трансформации цивилизационного императива соборности //
Ярославский педагогический вестник. Т. 1. №3. Ярославль: ЯрГПУ им. К.Д.
82
Ушинского,
2014.
С.
72-77.
ISSN: 1813-145X
26.Есаулов И.А. Категория соборности в русской литературе. Петрозаводск:
Изд. Петрозаводского Университета, 1995. 196 с.
27.Жуков А.Ю. Формирование и развитие структуры церковного управления в
Карелии (XII-XV вв.) // Сб.: Православие в Карелии. Материалы
республиканской научной конференции. Ответственный редактор: Пивоев
В.М.. 2000. С. 40-47.
28.Задорнов А. Православное учение о церковной иерархии: Антология
святоотеческих текстов. М.: Издательство Московской Патриархии Русской
Православной Церкви, 2012. 260 с. ISBN: 978-88017-346-4.
29.Захаров Г.Е. Развитие церковной организации в IV в. в свете современной
православной и католической историографии // Вестник Православного
Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Серия 2: История.
История Русской Православной Церкви. № 5 (60). М.: Изд. Православного
Свято-Тихоновского гуманитарного университета, 2014. С. 123-138. ISSN:
1991-6434eISSN: 2409-4811
30.Захаров Г.Е. Римское первенство и развитие института церковного Собора в
эпоху арианских споров // Вестник Православного Свято-Тихоновского
гуманитарного
университета.
Серия
2:
История.
История
Русской
Православной Церкви. № 1 (62). М.: Православный Свято-Тихоновский
гуманитарный университет, 2015. С. 7-25. ISSN: 1991-6434eISSN: 2409-4811
31.Киенков А.А. Церковная политика Петра I в отечественной историографии
XIX-начала ХХ вв. Автореферат дисс. на соиск. уч. ст. к. и. н. М., 2013.
32.Киреев В.К. Феномен соборности и его роль в социокультурном развитии
российского общества: дисс. на соиск. уч. ст. к. ф. н.: 24.00.01. Воронеж,
2009. 171 с.: ил.
83
33.Клейменов В.А. Взаимоотношения епархиальных и светских органов
управления в Московской губернии в середине – второй половине XVIII в.
Автореферат дисс. на соиск. уч. степ. к. и. н. М., 2006.
34.Кныш Е.В. Соборность как феномен православной культуры: актуальность,
критерии, практики // Культура и цивилизация. Т. 7. №2А. М.: Аналитика
Родис, 2017. С. 382 – 400. ISSN: 2223-5426
35.Колесова И.С. Идея соборности в современном философском дискурсе
//Вестник Челябинского государственного университета. - № 10. Челябинск:
Челябинский государственный университет, 2008. С. 96-107. ISSN: 19942796
36.Колесова И.С. Учение о соборности А.С. Хомякова / Вестник Челябинского
ГУ. Вып. № 11, 2008. С. 176-184.
37.Кондаков Ю.Е. Государство и Православная Церковь в России: эволюция
отношений в первой половине XIX века. СПб., 2005.
38.Кузьмин А.Г. Крещение Киевской Руси М.: Алгоритм, 2012. 272 с. ISBN:
978-5-4438-0126-1
39.Лебедев И.А. Генезис принципа «Единство во множестве» в Священном
Предании православной церкви // Вестник Чувашского университета, 2015.
40.Лебедев И.А. Историософия России А.С. Хомякова в свете его учения о
соборности как о «Единстве во множестве»// Известия Иркутского
государственного университета. Серия: Политология. Религиоведение,
2016.
41.Луговой В.Н. Идеал соборности в русской религиозной философии /
Известия Тульского ГУ, 2011. С. 60-66.
42. Маландин В.В. Выборные представители церковного управления и система
местных сословно-представительных учреждений России в XVI-XVII вв. //
Преподаватель XXI век. 2011. Т. 2. № 4. С. 270-274.
84
43.Масленников А.В. Взаимоотношения светской и церковной властей в X–
XVIII веках (На материалах Ростовско-Ярославской епархии). Автореф.
дисс. на соиск. уч. ст. к. и. н. Ярославль, 2012. 24 с.
44.Мильков В.В. Духовная дружина русской автокефалии: Иларион Киевский
//
Россия
XXI.
№
4.
М.:
Международный
общественный
фонд
"Экспериментальный творческий центр" (Центр Кургиняна), 2009. С. 112155. ISSN: 0869-8503
45.Митрохин Н. Русская православная церковь: современное состояние и
актуальные проблемы. 2-е изд., испр. и доп. М.: Новое литературное
обозрение, 2006. 656 с. ISBN: 5-86793-437-3
46.Мусин А.Е. Церковь и горожане средневекового Пскова. СПб.: Институт
истории материальной культуры РАН, 2010. 364 с.
47.Непоклонова Е.О. Идея соборности в творчестве А.С. Хомякова. Дисс.на
соиск.уч.ст.к.фил.н.СПб., 2002. 178 с.
48.Озерская
М.В.
(Смирнова)
о
Иосифляне
и
последователи
соборности
в
церковном
митрополита
управлении
и
Кирилла
проблеме
евхаристического единства русской Церкви // Свет Христов просвещает
всех:
Альманах
Свято-Филаретовского
православно-христианского
института. М.: Свято-Филаретовский православно-христианский институт,
2016. С. 103-120. ISSN: 2078-3434
49.Олег Давыденков, прот. Догматическое богословие. Учебное пособие. М.:
Изд. ПСТГУ, 2013. 622 с. ISBN 978-5-7429-0768-8
50.Певцов
В.Г.
Лекции
по
церковному
праву.
СПб.:
Тип.-лит.
С.-
Петербургской одиночной тюрьмы, 1914. 249 с. Эл. ресурс: orthodoxinstitute.ru [Дата обращения: 21.09.2017].
51.Посадский С.В. Сакраментальная традиция Православия как основание
христианского
единства
в
наследии
Г.В.
Флоровского//
Метапарадигма. Альманах: Богословие, философия, естествознание.- № 9,
2016. С. 142-145.
85
52.Православное учение о церковной иерархии: Антология святоотеческих
текстов / сост. прот. А.Задорнов. М.: Изд-во Московской Патриархии, 2012.
53.Протченко И.К. Взаимовлияние руководства Православной Церкви и
социальных верхов русского общества (XIV, XV, XVI вв.) // Известия
ЮФУ. Технические науки. 1998. № 3 (9). С. 158.
54.Реснянский С.И., Киенков А.А.
Реорганизация Петром I высшего
церковного управления Русской Православной Церкви в освещении русских
историков XIX – начала ХХ вв. / Церковно-государственная политика Петра
I в отечественной историографии. Орехово-Зуево: Изд. ГГТУ, 2016. С. 1574.
55.Ровчан Т.А. Иерархичность в церковном устроении // Феофановские чтения.
Сб.науч.статей. Рязань: Рязанский государственный университет имени
С.А. Есенина, 2017. С. 34-40.
56.Савосичев А.Ю. Приказная бюрократия и Русская Православная Церковь в
XV-XVI вв. // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия:
История России. 2006. № 1 (5). С.5-17.
57.Сергий Булгаков, прот. О церковной иерархии /Православие. Очерки учения
Православной Церкви: Пальмира, 2017. 219 с. ISBN: 9785521002412
[Электронный ресурс]: odinblago.ru (Дата обращения: 12.11.17).
58.Скиженок А.В. Культурно-религиозное измерение внешней политики
России на рубеже XVII-XVIII вв. - № 5 (50). М.: Вестник МГИМО
университета, 2016. С. 94-105. ISSN: 2071-8160.
59.Сорокина Ю.В. От единения к противостоянию: отношения христианской
Церкви и государства IV-VI вв. // Известия высших учебных заведений.
Правоведение.-
№
6
(287).
СПб.:
Изд.
Санкт-Петербургского
государственного университета, 2009. С. 151-161. ISSN: 0131-8039
60.Старшинство
и
иерархичность
в
церкви
и
обществе.
Материалы
Международной научно-богословской конференции/ Под ред. К. Мозгова,
«Преображение», 2011. 320 c. ISBN 978-5-905615-01-6.
86
61.Тарасов А.Е. Избрание архиереев в русской Церкви XV – XVI вв.:
Региональный аспект // Исторические, философские, политические и
юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и
практики. 2012. № 12-3 (26). С. 186-190.
62.Феофан Затворник свт. Толкование послания апостола Павла к Ефессянам.
М.: Правило веры, 2004. 643 с.
63.Феофан Затворник, свт. Толкование послания апостола Павла к Титу,
Тимофею (пастырские послания). М.: Правило веры, 2005. 859 с.
64.Флоровский Г.В.
Православная Восточная Церковь // Метапарадигма.
Альманах: Богословие, философия, естествознание. - № 9. Изд. Посадский
Сергей Владимирович, 2016. С. 146-215.
65.Фомина Т.Ю. Епископская власть в домонгольской Руси: истоки,
становление, развитие. Автореф. дисс. на соиск. уч. ст. д. и. н.
Екатеринбург, 2015.
66.Фролов А.С. Проблема соборности в русской культуре // Русская
цивилизация и соборность. М., 1994.
67.Фролова Э.В. Деятельность архиереев и духовной консистории в системе
епархиального управления Русской православной церкви. Автореф.дисс.на
соиск.уч.ст.к.ист.н. Иваново, 2010. 215 с.
68.Харин Е.С. Древнерусское монашество в XI-XIII вв.: быт и нравы.
Автореф.дисс.на соиск.уч.ст.к.и.н. Ижевск, 2007. 191 с.
69.Хомяков А.С. Церковь одна // Православная энциклопедия «Азбука веры»,
2017. [Электронный ресурс]: azbyka.ru (Дата обращения: 04.11.17).
70.Хоружий С.С. Идея соборности: ее православно-славянские истоки и ее
перспективы в современном постсекулярном мире // Церковь. Богословие.
История: Материалы II Всероссийской научно-богословской конференции
(Екатеринбургская
университет
имени
духовная
первого
семинария
Уральский
Президента
России
федеральный
Б.Н.
Ельцина).
87
Екатеринбург: Екатеринбургская духовная семинария, 2014. 288 с. ISBN:
978-5-8295-0249-2.
71.Цыпин
В.А.
Русские
источники
церковного
права
соборного
и
иерархического происхождения (до середины XV в.) [Электронный ресурс]
odinblago.ru (Дата обращения: 04.11.17).
72.Цыпин В.А. Церковное право. Курс лекций. М.: Круглый стол по
религиозному образованию в Русской Православной церкви, 1994. Изд-во
МФТИ. 440 с.
73.Шапошников Л.Е. Реализация принципа соборности в деятельности
современной
Русской
Православной
Церкви.
Вестник
Русской
христианской гуманитарной академии. 2015. Т. 16. № 2. С. 68-77.
74.Шапошников Л.Е. Философия соборности: Очерки русского самосознания.
СПб.: Изд. СПбГУ, 1996. 200 с. ISBN: 5-288-01718-2.
75.Шилкина
М.В.
Исторические
модели
взаимоотношений
Русской
Православной Церкви и государства и их влияние на современные
церковно-государственные отношения // Свет Христов просвещает всех:
Альманах Свято-Филаретовского православно-христианского института. №
9. М.: Свято-Филаретовский православно-христианский институт, 2014. С.
9- 31. ISSN: 2078-3434
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа