close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

Куренкова Анастасия Андреевна. Функции иллокутивного отрицания (на примере речевых актов – директивов)

код для вставки
МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ
УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ
«ОРЛОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
имени И.С. ТУРГЕНЕВА»
ВЫПУСКНАЯ КВАЛИФИКАЦИОННАЯ РАБОТА
по направлению подготовки 45.04.02 Лингвистика
направленность (профиль) Теория перевода и межкультурная / межъязыковая
коммуникация
Студентки Куренковой Анастасии Андреевны
шифр № 165747
Институт иностранных языков
Тема выпускной квалификационной работы
Функции иллокутивного отрицания (на примере речевых актов - директивов)
Студентка
Куренкова A.A.
Научный руковс
д.ф.н. Семененко Л.П.
Зав. кафедрой
Головко В.А.
Орел - 2018
2
МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ
ФЕДЕРАЦИИ
ФЕДЕРАЛЫ ЮЕ ГОСУДАРСТВЕ! 1НОЕ БЮДЖЕТНОЕ
ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШ ЕГО ОБРАЗОВАНИЯ
«ОРЛОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
имени И.С. ТУРГЕНЕВА»
Факультет (институт) иностранных языков
Кафедра английской филологии
Направление подготовки (специальность) 45.04.02 Лингвистика
Направленность (профиль) Теория перевода и межкультурная/межъязыковая
коммуникация
У]
Зав. кафедрой / РОГ1
Головко В.А.
ЗАДАНИЕ
на выполнение выпускной квалификационной работы
студентки Куренковой Анастасии Андреевнышифр 165747
1.Тема ВКР «Функции иллокутивного отрицания (на примере речевых актов
- директивов)»
Утверждена приказом по университету от <££» / (
2.Срок сдачи студентом законченной работы <
<
1% » С(з
20 /1 т. №
20^/г.
3. Исходные данные к работе: научные труды по теории речевых актов
4. Содержание ВКР (перечень подлежащих разработке вопросов):
Введение
Глава
I Аспекты
теории
речевых
актов
(теоретические
исследования)
1.1 Понятие и основные положения теории речевых актов
1.2 Речевой акт, его сущность и структура
1.ЗКоммуникативно-целевые разновидности речевых актов
1.4Проблемы отрицания в логике и лингвистике
предпосылки
Выводы по первой главе
Глава II. Отрицательный директив как явление диалога
2.1.1 Понятие отрицательного директива
2.1.2. Директивы в случае более высокого статуса говорящего
2.1.3. Директивы в случае равноправных статусов коммуникантов
2.1.4: Директивы в случае более низкого статуса говорящего
2.2. Основные функции директива под отрицанием
Выводы по второй главе
Заключение
Библиографический список
Источники примеров
Дата выдачи задания «Ц_ » (Р
Научный руководитель ВКР
д.ф.н. Семененко Л.П.
Задание принял к исполнению
Куренкова A.A.
КАЛЕНДАРНЫЙ ПЛАН
Наименование этапов
ВКР
Подбор
и
анализнаучных
изданий
Написание введения
Написание главы 1
Написание главы II
Написание заключения
Оформление ВКР
Сдача ВКР
Студентка
Научный руководитель
Срок выполнения
этапов работы
Ноябрь-декабрь 2017
выполнено
Январь 2018
Февраль-март 2018
Март-апрель 2018
Апрель-май 2018
Май 2018
Июнь 2018
выполнено
выполнено
выполнено
выполнено
выполнено
выполнено
Примечание
4
АННОТАЦИЯ
ВЫПУСКНОЙ КВАЛИФИКАЦИОННОЙ РАБОТЫ МАГИСТРА
Куренковой Анастасии Андреевны
Институт иностранных языков
Направление подготовки 45.04.02 Лингвистика
Направленность (профиль) Теория перевода и межкультурная/межъязыковая
коммуникация
Научный руководитель - д.ф.н. Семененко Л.П.
Функции иллокутивного отрицания (на примере речевых актов директивов)
Объем выпускной квалификационной работы составляет 80 страниц.
Ключевые слова: теория речевых актов, речевой акт, иллокутивный
акт, директив, отрицание, иллокутивная сила.
В выпускной квалификационной работе использовались 52 источника.
Объектом исследования являются тексты, содержащие директивные
высказывания.
Предмет
исследования
составляют
особенности
отрицательных
комплексном
представлении
директивов и их иллокутивная функция.
Цель
исследования
состоит
в
особенностей отрицательных иллокутивных актов на примере директивов, а
также рассмотрение их иллокутивных функций.
Актуальность
исследования
обусловлена
недостаточной
разработанностью в современной науке таких проблем, как иллокутивные
функции отрицательных директивных речевых актов.
Материал исследования составляют фрагменты текстов, содержащих
директивы, из произведений художественной прозы на русском языке, а
также наблюдавшиеся автором образцы бытового дискурса.
Основными
методами
данного
исследования
служат
сопоставительного, трансформационного, контекстуального анализа.
методы
5
Содержание
Введение........................................................................................................................ 6
Глава I Аспекты теории речевых актов (теоретические предпосылки
исследования)............................................................................................................... 9
1.1
Понятие и основные положения теории речевых актов.................. 9
1.2
Речевой акт, его сущность и структура............................................ 20
1.3
Коммуникативно-целевые
разновидности
иллокутивных
актов............................................................................................................................. 33
1.4
Проблемы отрицания в логике и лингвистике................................ 45
Выводы по первой главе................................................................................ 56
Глава II. Отрицательный директив как явление диалога....................................59
2.1.1 Понятие отрицательного директива.................................................. 59
2.1.2. Директивы в случае более высокого статуса говорящего............. 63
2.1.3. Директивы в случае равноправных статусов коммуникантов... .66
2.1.4. Директивы в случае более низкого статуса говорящего................68
2.2.
Основные функции директива под отрицанием...................... 69
Выводы по второй главе.................................................................................71
Заключение................................................................................................................. 73
Библиографический список..................................................................................... 76
Источники примеров............................................................................................80
6
Введение
Речевой акт как научный концепт обязан своей известностью
аналитическому по методам, логико-философскому по изначальным инте­
ресам и лингвистическому по результатам учению об элементарной единице
языковой коммуникации — теории речевых актов.
Теория речевых актов возникла в русле аналитической философии.
Характерной чертой данного направления являлся интерес к языку, попытка
ответить на вопросы о том, что есть язык, какова его связь с объектами мира,
что представляет собой значение слова.
Так, английский философ и логик Дж. Остин а рамках теории речевых
показал, что употребляемые нами фразы часто имеют совершенно иное
назначение: мы можем отдавать приказы, приносить извинения, давать
обещания, выдвигать предположения, предупреждать кого-то, порицать,
приветствовать — словом, использовать язык для совершения разнообразных
действий [Остин 1986].
В появлением данной теории дистанция, отделяющая язык от жизни,
сократилась. Речевая деятельность стала рассматриваться как одна из форм
жизнедеятельности. Общий подход к языку стал меняться. Прагматизация
значения имела далеко идущие последствия: значение высказывания стало
считаться неотделимым от прагматической ситуации, а значения многих слов
начали определять через указание на коммуникативные цели речевого акта.
Таким образом, вопросы теории речевых актов приобрели особую важность.
В последнее время особое влияние на лингвистику оказывают методы и
идеи логики. Понятие истинности и ложности приходят из логики в
лингвистику и способствуют более глубокому исследованию языковых
проблем. Подобным образом анализ речевых актов содержащих оператор
отрицания в своей логической структуре, приводит к интересным выводам об
особенностях этих иллокутивных актов.
7
Выпускная
квалификационная
работа
посвящена
описанию
особенностей иллокутивных функций на примере директивов с отрицанием,
которое строится в четырех направлениях:
1. коммуникативно-целевые разновидности иллокутивных актов;
2. особенности директивных речевых актов при введении оператора
отрицания;
3.
особенности
употребления
директивов
с
отрицанием
в
коммуникации в зависимости от соотношения статусов коммуникантов;
4. иллокутивные функции отрицательных директивов.
Теоретической базой исследования являются идеи, положения и
выводы отечественной и зарубежной структурной, функциональной и
когнитивной
лингвистики,
прагматики
и
грамматики.
В
выпускной
квалификационной работе использовались труды следующих ученых: Дж.
Остин, Б.Ю. Городецкий, Дж. Серль, Ю.Д. Апресян, Р. Якобсон, Н. Хомский,
Т.А. ван Дейк, Дж. Росс, Дж. Лакофф, Дж. Сэдок, Р. Лакофф, А. Вежбицка,
Е.В. Падучева, А. Вежбицка, В.В. Богданов, Г.Г. Почепцов, Г.П. Грайс и др.
Актуальность
исследования
обусловлена
недостаточной
разработанностью в современной науке таких проблем, как иллокутивные
функции отрицательных директивных речевых актов.
Объектом исследования являются тексты, содержащие директивные
высказывания.
Предмет
исследования
составляют
особенности
отрицательных
комплексном
представлении
директивов и их иллокутивная функция.
Цель
исследования
состоит
в
особенностей отрицательных иллокутивных актов на примере директивов, а
также рассмотрение их иллокутивных функций.
Поставленной
цели
подчинено
решение
исследования:
1)
выявить проблемы теории речевых актов;
2)
описать структуру речевого акта;
следующих
задач
8
3)
проанализировать различные типы речевых актов;
4)
определить проблему понятие отрицания в логике и лингвистике;
5)
систематизировано представить типы отрицательных директивов в
ситуациях с различными соотношениями статусов коммуникантов;
6)
описать функции директивных речевых актов под отрицанием.
Материал исследования составляют фрагменты текстов, содержащих
директивы, из произведений художественной прозы на русском языке, а
также наблюдавшиеся автором образцы бытового дискурса.
Основными
методами
данного
исследования
служат
методы
сопоставительного, трансформационного, контекстуального анализа.
Структура работы. Выпускная квалификационная работа состоит из
введения, двух глав, заключения, библиографического списка и списка
источников примеров.
9
Глава I. Аспекты теории речевых актов (теоретические
предпосылки исследования)
1.1
Понятие и основные положения теории речевых актов
В начале ХХ века вопросы, связанные с формированием речи, т.е.
воспроизведением
языковых
единиц
в
процессе
коммуникации,
исследовались главным образом при сопоставлении речи с языком как с
потенциальной системой знаков, предназначенных для хранения и передачи
информации.
Во второй половине XX века получило свое развитие деятельностное
представление о языке. Язык стал рассматриваться как определенного рода
взаимодействие
между говорящим
и
слушателями.
Субъект речевой
деятельности стал пониматься как носитель ряда конкретных характеристик
- психологических и социальных. Такой подход к рассмотрению языка и
речи заложен в основу теории речевых актов.
Теория
речевых
актов
возникла
и
сформировалась
в
рамках
лингвистической философии. Ядро теории составляют идеи, изложенные
английским логиком
Дж.
Остином в курсе лекций, прочитанном в
Гарвардском университете в 1955 году и опубликованном в 1962 году под
названием «Слово как действие» [Остин 1986:22-129]. Впоследствии эти
идеи были развиты американским логиком Дж. Сёрлем, а также в
обсуждении идей Дж. Остина принял участие и известный английский логик
П. Ф. Стросон.
Главная идея теории речевых актов сводится к тому, что мы, произнося
предложение в ситуации общения, совершаем некоторое действие или,
точнее,
действия:
приводим
в
движение
артикуляционный
аппарат,
упоминаем людей, места, объекты, сообщаем что-то собеседнику, веселим
или
раздражаем
его/ее,
просим,
обещаем,
приказываем,
извиняемся,
порицаем; причем эти действия обусловлены намерением или интенцией
говорящего.
10
Основатель теории Дж. Остин выделил два принципиально отличных
типа семантики в речевом высказывании. Первый тип -
собственно
лингвистическое содержание, обнаружимое в поверхностной структуре, т.е.
лексико-грамматическом
составе
высказывания.
Второй
тип
-
прагматическое содержание высказывания, специфически обусловленное
контекстом употребления.
Второй тип семантики невозможно определить без учета ряда
ситуативных факторов: а) знание о теме беседы; б) знание об участниках
беседы и их личных интересах; в) знание о целях, которые они преследуют;
г) знание о причинах и предпосылках возникновения беседы по этой теме
[Остин 1986: 22-129].
Все эти и многие другие факторы определяют речевые стратегии
говорящих
субъектов.
Таким
образом,
помимо
собственно
языковой
информации, выраженной лексическими и грамматическими средствами
языка,
актуализованное
в речи
высказывание
обладает
ситуативным
смыслом, являющимся в некоторых случаях ключом к его пониманию акте.
Дж. Остин, обратив внимание на совершенно конкретное явление,
которое он назвал перформативным высказыванием, выделил свойство
перформативности и далее обобщил его для всех высказываний. Он
рассмотрел понятие речевого акта и разложил его на три сущности:
локутивный, иллокутивный и перлокутивный акты [Остин 1986: 22-129].
Основное внимание последователи теории сосредоточили на иллокутивном
акте. В последствии Дж. Сёрль предпринял попытку эксплицировать
правила, управляющие речевым актом, а также описать механизмы передачи
намерения от говорящего к слушающему в процессе коммуникации.
В своей теории речевых актов Дж. Остин выдвинул идею, что не все
языковые выражения одинаково употребляются для констатации или
описания
чего-либо.
Произнесение
многих
выражений,
в
сущности,
равнозначно осуществлению практических действий. В некоторых случаях в
структуре
высказывания мы
встречаемся
со словами,
дескриптивное
11
значение которых подавлено в связи с тем, что они обозначают действие,
непосредственно выполняемое говорящим в момент произнесения [Падучева
2008: 97].
Таким
образом,
утверждениям
Дж.
Остин
(констативам)
(перформативы).
Произнесение
-
противопоставил
описательным
перформативные
утверждения
перформативного
утверждения
в
соответствующих условиях (в 1 л., ед., мн. ч., изъяв. н.) есть выполнение
определенного действия. К примеру, если Х говорит: «Я благодарю вас Y за
критику», - то в это время он совершает действие, а именно, выражает Y
благодарность. Если же Х говорит: «Я благодарен вам, Y, за критику», - то
он не выполняет никаких действий, а лишь описывает свое состояние
благодарности. Первый случай - пример перформативного высказывания,
второй - описательного, констативного.
Также одним из направлений теории речевых актов является изучение
постулатов общения, т.е. принципов или правил нормальной человеческой
коммуникации.
Достоинством теорий ученых о правилах (максимах)
коммуникации является то, что в них выявлены новые, ранее не исследуемые
способы логической организации коммуникативного общения, участвующие
в формировании значения высказываний и оказывающие влияние на
ситуацию общения в целом. Новые концепции объединили многочисленные
компоненты
(лингвистические,
психологические,
социологические,
этические и др.), образующие коммуникативный дискурс и определяющие в
конечном итоге не только правила и тактические принципы ведения
разговора, но и его смысл.
Для того чтобы рассмотреть общие характеристики теории речевых
актов и определить ее место в типологии теории речевой деятельности,
наиболее целесообразным представляется использование набора признаков,
предложенных В. И. Постоваловой:
1. методологический статус теории;
2. ее концептуальные предпосылки;
12
3. широта задания области исследования языка;
4. акцентированность определенного плана объекта изучения;
5. отношение к субъекту деятельности;
6. метод исследования [Постомолова 1982: 199].
По своему методологическому статусу теория речевых актов является
узкоспециальной
лингвистической
теорией,
не
претендующей
на
выдвижение общих положений о природе языка.
Как и всякая другая теория речевой деятельности, теория речевых
актов имеет свои концептуальные предпосылки. Для создателей этой теории
она выступала, прежде всего, как развитие и углубление представлений о
смысле и значении языковых выражений, сложившихся в философской
логике. Так, Дж. Остин, вводя понятие перформативного высказывания,
рассматривает это как очередной шаг в развитии представлений о границе
между осмысленными и бессмысленными высказываниями [Остин 1986: 22­
23], а Дж. Серль, формулируя правила употребления глагола «promise» в
качестве
показателя
функции
высказывания,
рассматривает
это
как
доказательство правильности взгляда, согласно которому знание значения
языкового выражения есть знание правил его употребления [Серль 1986:
165].
Что касается связей теории речевых актов
с лингвистической
традицией, то здесь следует отметить, с одной стороны, отсутствие прямой
идейной связи с какой-либо лингвистической школой, а также отсутствие
опоры на какую-либо психологическую, социологическую или философскую
теорию деятельности. С другой стороны, неотъемлемой чертой теории
является достаточно высокий уровень лингвистической подготовки ее
создателей. По свидетельству Дж. Урмсона, оксфордские философы «почти
без исключения приходят к философии после весьма серьезного изучения
классической филологии» [ Бенвенист 1974: 301].
Объектом исследования теории речевых актов является акт речи,
состоящий
в
произнесении
говорящим
предложения
в
ситуации
13
непосредственного общения со слушающим. Таким образом, данная теория
характеризуется
максимальным
сужением
объекта
исследования
по
сравнению с другими теориями. Сужение области исследования позволило
сфокусировать внимание на детальном описании внутренней структуры
речевого акта - этого элементарного звена речевого общения.
Следует отметить, что первоначально в качестве основного объекта
рассмотрения
теории
речевых
актов
выступали
речевые
действия,
относящиеся к юридической сфере, т. е. регулируемые правовыми нормами.
Поэтому английский философ и лингвист Дж. Остин, стоящий у истоков
этого направления, нередко апеллирует к опыту юристов [Остин 1986:22­
129]. Акцент на «юридических» речевых актах несомненно отразился на
понимании
речевого
действия
как
действия,
совершаемого
согласно
определенным неязыковым установлениям, или конвенциям.
В теории речевой актов субъект речевой деятельности понимается как
абстрактный
индивид,
являющийся
носителем
ряда
характеристик,
психологических (намерение, знание, мнение, эмоциональное состояние,
воля) и социальных (статус по отношению к слушающему, определенный
социального института).
Очевидно, что социальные свойства субъекта, проявляющиеся в его
речевом поведении, представлены в теории весьма слабо по сравнению с
рядом других учений, в которых говорящий индивид выступает как
обладатель определенного репертуара ролей, как носитель определенных
национально-культурных традиций. Это, безусловно, относится к числу ее
слабых сторон.
Основной метод исследования объекта в теории речевых актов — это
аналитический метод в разных его видах (базируется на данных мысленного
эксперимента).
На современном этапе развития языка, когда в распоряжении его
носителей находится огромный запас языковых средств и опыт в их
употреблении, на первое место выходят вопросы, связанные не столько с тем,
14
как отразить то или иное мыслительное содержание, сколько с тем, как
отразить его наилучшим образом, т.е. решить коммуникативные задачи в
самые короткие сроки и с максимальным эффектом воздействия на адресата
речи. Теория речевых актов являются областью исследования на стыке
лингвистики,
психологии
и
социологии,
которая
анализирует
общие
принципы коммуникативной деятельности индивидуума и отвечает за
конкретное формирование логической основы диалога-общения.
Теория
речевых
актов
предлагает
свою
оригинальную
модель
коммуникативной ситуации. Наряду с такими компонентами, как говорящий,
слушающий, высказывание, обстоятельства, без которых не обходится ни
одна модель общения, модель речевого акта в представленной теории
включает в себя также цель и результат речевого акта.
Важная особенность теории речевых актов, привлекшая к ней
языковедов, которых перестала удовлетворять простая констатация того, что
язык есть средство, орудие, инструмент общения - это подход к речевому
акту
как
к
способу
достижения
человеком
определенной
цели
и
рассмотрение под этим углом зрения используемых им языковых средств.
Интересы развития собственной науки и задачи, поставленные перед ней
практикой, заставили лингвистов искать ответ на вопрос о том, каков
механизм использования языка для достижения многообразных целей,
возникающих в ходе социального взаимодействия людей.
Теория речевых актов явилась одним из самых принципиальных шагов
при
переходе
от
описания
семантического
значения
к
значению
прагматическому. Этот переход подразумевается даже в лекциях Дж. Остина,
не использующего эти термины [Остин 1986:22-129]. Отталкиваясь от
понятия перформативности, — особого типа значений, он обобщает его по
существу до понятия прагматической рамки, уже, безусловно, выражающего
внешнюю по отношению к смыслу прагматическую надстройку. Теория
речевых актов, будучи разделом семантики, стала одним из источников
современной прагматики.
15
Заслуга Дж.
Остина, основателя теории речевых актов, и его
последователей - в том, что процесс говорения был рассмотрен не как
сочетание
общепринятых
символов,
построенное
по
определенным
фонетическим, семантическим и синтаксическим правилам и отражающее
положение
дел
в
окружающей
действительности,
а
как
продукт
индивидуального словотворчества, обусловленный личностными качествами
говорящего и стоящими перед ним целями и задачами, т.е. поставлен в
прямую зависимость от его производителя — субъекта речи. Личности
отправителя и получателя речи связали воедино все многочисленные
разрозненные аспекты высказывания, которые стали ориентироваться не на
передачу фактической информации, а на ее интерпретацию. Прагматика
формировалась
как
независимое
направление
лингвистических
исследований, отвечающее за субъективный фактор процесса формирования
и функционирования языковых единиц в речи [Глазунова 2000: 43].
Несомненно,
что
теория
речевых
актов
имеет
множество
положительных сторон. Так, данная теория претендует на то, что она дает
нечто большее, нежели просто семантический анализ языковых форм; она
изучает, какие действия совершаются с помощью этих форм в процессе
общения.
С теорией речевых актов лингвисты связывают следующие надежды:
Во-первых, теория речевых актов позволяет выйти за пределы
материала, обрабатываемого чисто лингвистическими методами. Во-вторых,
с помощью
данной концепции возможно
композиционности
на
область
речевого
распространение
принципа
взаимодействия;
то
есть
представляется возможным установить такие структуры и правила их
преобразования, которые позволили бы, исходя из интерпретации составных
частей
речевого
общения,
получить
-
«композиционным
путем»
-
интерпретацию целого. В-третьих, теория помогает объяснить и формально
показать, как некоторые внешне не зависимые друг от друга высказывания
образуют связный дискурс. Более того, с помощью данной теории возможно
16
получить таксономию речевых средств и метаязык для лексикографического
описания; например, при описании глаголов речи удобно использовать
понятийный аппарат теории речевых актов.
Итак, влияние теории речевых актов на современную философию,
лингвистику и прагматику невозможно подвергнуть сомнению. Однако,
несмотря на высокий авторитет теории, некоторые ученые считают ее
достаточно уязвимой в ряде методологических допущений.
Первой проблемой является сложность сегментации речевого потока на
единицы, соответствующие речевым актам, т.к. большинство примеров в
работах по теории речевых актов представляют собой предложения.
Действительно, если такой единицей считать самостоятельное предложение,
то одновременно придется утверждать, что речевые акты, выделяемые при
подобной сегментации, являются наиболее релевантными элементами на
уровне анализа действия, что часто противоречит интуиции. Дело в том, что
интуитивно более релевантные речевые акты зачастую осуществляются
посредством нескольких предложений или посредством отдельных частей
предложения. Но даже если оставить в стороне проблему сегментации,
остается
в
силе
более
фундаментальная
проблема,
связанная
с
необходимостью соотношения высказывания (за исключением косвенных
речевых актов) только с одним типом речевого акта из фиксированного и
конечного
набора
таких
типов.
Это
противоречит
интуитивному
представлению о том, что даже в самой тривиальной беседе с помощью
одного и того же высказывания говорящие часто совершают целое
множество действий одновременно [Франк 1986: 363].
Вторая проблема - это проблема множественности функций одного
высказывания. В реальном общении с помощью одного высказывания
говорящий может осуществлять не одно, а сразу несколько действий.
Инвентарь ярлыков теории речевых актов, взятых по большей части из
инвентаря перформативных выражений, сужает диапазон условий, которым
должно отвечать высказывание и которые оно может задавать. В особенности
17
теория речевых актов пренебрегает теми «актами», которые связаны с
«организационными» аспектами взаимодействия, а именно с условиями,
которые релевантны в основном локально, в момент появления данного
высказывания в диалоге. Примером могут служить «минимальные реплики».
Это короткие высказывания произносит слушающего коммуниканта, не
прерывая речь говорящего. Такие реплики не только выражают интерес или
готовность продолжать слушание, но и выполняют множество других
локально
релевантных
интерпретируя
такие
задач.
И
высказывания
эти
задачи
просто
как
невозможно
речевые
учесть,
акты
типа
«подтверждение согласия» [Франк 1986: 363-364].
Вышеизложенные замечания связаны с наиболее фундаментальными
допущениями теории речевых актов, которые делающими ее несовместимой
с «анализом речевого общения». Человеческое общение чаще всего является
взаимодействием
в
более
фундаментальном
смысле,
нежели
это
представлено в теории речевых актов, согласно которой двое или более
собеседников поочередно адресуют друг другу некоторые речевые акты,
определяемые исключительно в терминах намерений говорящего. Анализ
общения в реальной жизни показывает, что значение реплик до некоторой
степени зависит от взаимной договоренности.
Значительный уровень
недоопределенности и расплывчатости намерений в диалоге обеспечивает
возможность
дальнейшего
сосуществования
уточнения
различных
интерпретаций,
интерпретаций.
а
также
Упомянутую
недоопределенность нельзя рассматривать просто как несовершенство
естественного общения; чаще она оказывается существенной предпосылкой
гладкого взаимодействия. Недоопределенность необходима для соблюдения
правил такта и вежливости, для всей той «облицовочной» деятельности,
выполняемой при общении. Практически невозможно провести четкую грань
между
недоопределенностью,
которую
видит
не
участвующий
в
коммуникации наблюдателя (из-за отсутствия у него доступа к общим для
18
коммуникантов знаниям и допущениям), и недоопределенностью, с которой
имеют дело сами участники общения.
Сложности, связанные с таксономией речевых актов, являются, с одной
стороны, результатом того, что представленные в теории типы речевых актов
могут
не
покрывать
всех
важнейших
коммуникативных
функций
высказывания или покрывать лишь какие-то их части. С другой стороны,
названные трудности являются следствием априорного характера той
чёткости, с которой постулируются типы речевых актов. Эта чёткость
подталкивает исследователя как к излишней, так и к недостаточной
определенности
при
интерпретации
высказывания:
к
излишней
определенности — потому что он обязан заполнить позиции, касающиеся
условий речевых актов, не установленных (или еще не установленных) с
полной определенностью; к недостаточной определенности — потому что он
вынужден пренебрегать многими другими аспектами значения, которые не
покрываются
навязываемым
типом
речевого
акта.
Если
попытаться
применить ярлыки теории речевых актов к естественному речевому
общению, то становится очевидным, что выполнение типовых речевых актов,
охарактеризованных в теории как просьбы, разрешения, предложения,
приглашения,
принятия
предложений
и т.
д.,
является
результатом
совместной и тонко организованной деятельности нескольких собеседников.
Из-за установления слишком прямолинейного соответствия между формой и
значением речевого акта многие аспекты высказываний, их связность и
ситуативная обусловленность не получают объяснения, в то время как другие
аспекты интерпретируются более жестко и определенно, нежели это делают
сами собеседники в процессе общения [Франк 1986: 364-365].
Точка зрения теории речевых актов статична — она игнорирует
динамическую и стратегическую природу естественного речевого общения.
Из-за членения фрагментов диалога на типовые речевые акты, сложно в
достаточной степени учесть внутреннюю «логику» в развитии диалога, а
именно, использование участниками диалога стратегий регулирования и
19
прогнозирования этого развития. Выделение речевых актов в теории
основано на жесткой точке зрения (перспективе), задаваемой постфактум, а
не на постоянно «движущейся» точке зрения коммуникантов, направленной
на
развёртывание
коммуникативных
структур.
В
реальном
диалоге
необходимо учитывать, что значимой для взаимодействия является не одна единственная
перспектива,
а
столько
перспектив,
сколько
имеется
коммуникантов [Франк 1986: 365].
Еще одним недостатков теории речевых актов является трактовка
понятия контекста, которое в данной теории является второстепенной. Тот
факт, что контекстные параметры необходимо учитывать, не отрицался в
теории речевых актов, но в реальном анализе их роль оказывалась весьма
незначительной.
Непосредственный
контекст
почти
полностью
игнорируется, поскольку рассматриваются в основном самодельные примеры
в виде изолированных и исключительно эксплицитных речевых актов. Для
анализа диалога с точки зрения лингвистики и теории взаимодействия,
лингвист Доротеи Франк утверждает, что понятие контекста должно быть
разделено на два понятия соответственно двум различным типам случаев, в
которых
контекст
используется
и
в
которых
его
роль
ощущается
говорящими/слушающими:
1.
независимо
задаваемый контекст,
который присутствует в
сознании коммуникантов и существование которого может предполагаться
без
каких-либо
отсылок
к
словесному
его
выражению;
структуры
«локального» контекста в диалоге — в той степени, в какой они
представляются ясными — подпадают главным образом под эту категорию;
2.
аспекты
контекста,
которые
становятся
релевантными
и
начинают учитываться только благодаря имплицитным или эксплицитным
показателям, содержащимся в данном высказывании; это значит, что их
релевантность может быть установлена лишь после того, как высказывание
произнесено [Франк 1986: 366].
20
Также
к недостаткам
теории
относят несовершенство
понятия
«действия» в языке. Дж. Серль и Дж. Остин, начиная с допущения о «языке
как действии», не проблематизируют само понятие «действие». Они
допускают
лишь
статус
«действия»
как
универсального
измерения
человеческого существования. Вопросы «кто делает, для кого и почему?»
остаются за пределами теоретического рассмотрения.
Подытоживая вышесказанное, можно сделать вывод, что теория
речевых актов — это логико-философское по исходным интересам и
лингвистическое по результатам учение о строении элементарной единицы
речевого общения — речевого акта, понимаемого как актуализация
предложения,
причем
речевое
общение,
рассматривается
проявления преимущественно межличностных отношений.
как
форма
Многие из
недостатков современной теории речевых актов могут быть объяснены ее
незавершенностью
и
продолжающимся
становлением.
Перспективы
применения теории речевых актов, как было показано выше, весьма
многообразны.
1.2 Речевой акт, его сущность и структура
Современная
теория
речевых
актов
выявила
прагматическую
составляющую речевой деятельности. На основании данной теории была
исследована прагматическая функция 151 языка, его функционирование и
развитие,
описаны
явления
лингво-прагматической
действительности:
речевой акт, косвенный и прямой способ реализации коммуникативного на­
мерения и др. Тем не менее, до сих пор единой дефиниции речевого акта в
лингвистике не существует.
Чтобы дать наиболее полное определение речевого акта необходимо,
прежде
всего,
разграничить
понятия
высказывание,
предложение
и
собственно речевой акт. Они понимаются как единицы одного уровня, но
значительно отличаются по своей структуре. Так, являясь языковым
выражением мысли, предложение является самым простым по своей
21
структуре. Высказывания же требует еще и наличие контекста и интенций
говорящего, но их коммуникативный контент меняется в зависимости от
ситуации общения. Речевой акт, наоборот, осуществляется в определённых
коммуникативных обстоятельствах, поэтому для него требуется наличие
одной из возможных интенций.
Есть так же и другой подход к изучению данных понятий, который
основан на теории происхождения этих языковых единиц. В данном случае
такие понятия как речевой акт, предложение и высказывание считаются
единицами разного языкового уровня. Предложение определяется как
единица
синтаксического
уровня
языка
(грамматики),
оно
обладает
значением и структурой. Высказывание относится к единицам речевого
уровня. Переход от чисто формального изучения языка к языковым
структурам, которые уже являются коммуникативно обусловленными,
повлек за собой необходимость в этой единице.
Мысль
о существовании речевого
акта встречается в работах
отечественных филологов задолго до лекций Дж. Остина. К примеру, Н.С.
Трубецкой в «Основах фонологии» пишет, что «речевой акт имеет место
каждый раз, когда один человек сообщает что-либо другому» [Трубецкой
2000: 31]. А.А. Реформатский понимал под речевым актом индивидуальное
коммуникативное употребление языка в единстве говорения и слушания,
письма и понимания [Реформатский 1996: 24].
В западноевропейской науке широкую популярность приобрели идеи
теории речевых актов, разработанные Дж. Остиным, Дж. Сёрлем, Д.
Вандервекеном и др. Причем ими рассматривается та сторона речевого,
которая характеризует в первую очередь коммуникативную направленность.
Например, В основу теории Дж. Остина легло понятие речевого акта —
минимальной единицы речевого общения. [Остин 1986: 22].
Иными словами, исследователи в понятии речевого акта подчеркивают
различные моменты, существенные для лингвистики.
22
Наиболее
полное
определение
речевого
акта
предложила Н.Д.
Арутюнова: «речевой акт представляет собой элементарное (минимальное)
звено
языковой
коммуникации,
являющееся
продуктом
актуализации
предложения в конкретной ситуации общения и направленное на достижение
определенной иллокутивной цели» [Арутюнова 2000: 412-413]. Именно в
данном определении учтены необходимые признаки речевого акта, такие как:
намеренность
(интенциональность),
целенаправленность,
конвенциональность.
Также интересна трактовка речевого акта у Р.И. Карчевски. Он под
речевым
актом
понимает
«минимальную
коммуникативную
единицу
текстового уровня, совершаемую в соответствии с принципами и правилами
речевого поведения, принятыми в данном обществе, выступающую в виде
целенаправленного действия говорящего для достижения взаимопонимания
между участниками коммуникации» [Карчевски 2002: 129-130].
M. Хэллидей рассматривает речевой акт как выбор одной из
многочисленных переплетающихся между собой альтернатив, образующих
«семантический потенциал» языка. Говоря, мы выбираем одну из форм:
утверждение, вопрос, обобщение или уточнение, повторение или добавление
нового. Иными словами, в противоположность взгляду на язык как на набор
правил, или формальных предписаний, здесь предлагается концепция языка
как совокупность выборов, которые индивидами могут быть оценены по разному. Именно в этом смысле речевой акт связан с «планированием речи»
и является сложной сущностью, в которой когнитивные и т. п. функции
сочетаются с межличностными при том или ином удельном весе этих
функций в конкретной ситуации [Хэллидей1970: 140-165].
Согласно различным
лингвистическим концепциям М.
Хэллидей
выделял следующие характеристики речевого акта:
1.
предложения
Условия успешности речевого акта заложены в том, что в рамках
принято
относить
к
модусу
-
это
составляющая предложения, его перформативная часть;
соответствующая
23
2.
Речевой
акт
-
это
элементарная
единица
речи,
последовательность языковых выражений, произнесенная одним говорящим,
приемлемая и понятная, по меньшей мере, одному из множества остальных
носителей языка;
3.
которые
Универсальные свойства речевого акта противопоставлены тем,
специфичны
универсальны,
а
для
конкретного
иллокуции
бывают
языка:
как
универсальными,
так
и
специфическими (они по-разному - в различном наборе - представлены в
различных языках).
4.Речевой акт может быть крупнее предложения, так и меньше его,
т.е.
он
может
быть
основной
частью предложения.
Так,
именное
словосочетание можно представить (хотя в классической теории речевых
актов этого не делается) как речевой акт описания, в большей или меньшей
степени успешный;
5.
Речевой акт, рассматриваемый как поверхностная структура
предложения, не является производным от «скрытых» структур, а есть
непосредственная реальность речи с ее текстовыми связями и с правилами
употребления языковых единиц, заданными в рамках грамматики;
6.
Типичной задачей речевого акта является воздействие на мысли
адресата, когда он интерпретирует высказывание говорящего. В то же время
общие свойства речевого - это свойства кооперированного сознательного и
разумного
взаимодействия нескольких
субъектов.
Все
это позволяет
определить понятие уместности и приемлемости речи на макроуровне, на
который не распространяется грамматика отдельно взятого предложения;
7.
Речевой
акт включает в
себя
грамматического
описание,
прагматическое понятие контекста и роли говорящего и адресата, лежащие в
рамках конвенций и норм конкретного общества. Последние определяют,
какой вариант выражения предпочтителен для данного речевого акта;
8.
Нельзя
говорить
о
понимании
предложения
только
вего
буквальном значении: необходимо установить цель речевого акта. Поэтому
п
24
выявление иллокутивной силы предложения входит в описание языка
[Хэллидей 1970: 140-165]
Иными словами, речевым актом называется производство конкретного
предложения в условиях реальной речевой коммуникации. Такое понятие
речевого
акта
совпадает
с
современным
пониманием
термина
"высказывание".
Выполнить речевой акт - значит сделать маркеры:
а) произнести членораздельные звуки, принадлежащие общепринятому
языковому коду;
б) построить высказывание из слов данного языка по правилам его
грамматики;
в) снабдить высказывание смыслом и референцией, т.е. соотнести с
действительностью, осуществив речение (locution);
г) придать речению целенаправленность, превращающую
его в
иллокутивный акт (illocutionary act) - выражение коммуникативной цели в
ходе произнесения какого-то высказывания.
д) вызвать искомые последствия (perlocution), т. е. воздействовать на
сознание и поведение адресата, создать новую ситуацию [Остин 1986: 22­
129].
Поскольку речевой акт - это вид действия, то при его анализе
используются, по существу, те же категории, которые необходимы для
характеристики
и
оценки
любого
действия:
субъект,
цель,
способ,
инструмент, средство, результат, условия, успешность и т.п.
Субъект речевого акта - говорящий - производит высказывание, как
правило, рассчитанное на восприятие его адресатом - слушающим. В состав
речевого акта входит обстановка речи и тот фрагмент действительности,
которого касается его содержание. Высказывание выступает одновременно и
как продукт речевого акта, и как инструмент достижения определенной цели.
В зависимости от обстоятельств или от условий, в которых совершается
25
речевой акт, он может либо достичь поставленной цели и таким образом
оказаться успешным, либо не достичь ее.
Единый речевой акт представляется в теории речевых актов как
трехуровневое образование.
Речевой акт в отношении к используемым в его ходе языковым
средствам выступает как локутивный акт (локуция, от англ. locution ‘оборот
речи, речение’). Лингвистика на протяжении длительного времени была
сосредоточена на изучении именно локутивного аспекта речевого акта.
Рассматривая
высказывания
безотносительно
к той
коммуникативной
ситуации, в которой они были употреблены, фонетика описывала их
звуковую сторону, лексикология - их словарный состав, синтаксис - правила
соединения слов в предложении, семантика же давала этому предложению
интерпретацию, сводя ее к объективному, т.е. лишенному истинностной
оценки, содержанию выражаемого предложением суждения, иначе говоря, к
выражаемому с помощью предложения пропозициональному содержанию,
или пропозиции.
Такой акт в теории речевых актов представляет собой произнесение
высказывания,
обладающего
фонетической,
лексико-грамматической
и
семантической структурами. Иными словами акт говорения, или, точнее,
произнесения, которому присуще значение.
Примеры локутивных актов:
Он сказал, что...
Он сказал: «Застрели её!»
Он сказал мне: «Ты не имеешь права это делать».
Локутивный акт имеет сложную структуру. Согласно Дж. Остину, она
предполагает:
1.
Вербальный акт: само произношение высказывания. Произнесение
членораздельных звуков, принадлежащих общепринятому языковому коду и
построение
грамматики;
связной цепочки
слов
данного языка по правилам
его
26
2.
Пропозициональный акт: мыслительный акт, акт концептуализации
определенного фрагмента реальности.
Пропозициональный акт, в свою очередь, включает в себя:
а) акт референции - привлечение говорящим в зону его рассмотрения
определенных объектов действительности;
б) акт предикации - приписывание свойств этим объектам.
Иными словами, локутивный акт может быть интерпретирован в трех
разных
ипостасях.
Локутивный
акт
реализуется,
во-первых,
как
фонетический акт, т. е. просто произнесение определенных звуков. Вовторых, выделяется фатический акт, т. е. произнесение определенных слов,
понимаемых как определенные звукосочетания, принадлежащих конкретно­
му словарю и соответствующих конкретной грамматике. Наконец, в-третьих,
следует говорить о ретическом акте, т. е. произнесении языковых знаков,
определенных слов со свойственными им значением и референцией.
Фатический и ретический акты различаются, в частности, при их цитации,
передаче другим лицом.
Фатический акт передается прямой речью: «Он сказал: ” Убирайся!”»,
где
Убирайся!
представляет
собой
фатический
акт.
Ретический
акт
передается с помощью косвенной речи: «Он сказал, чтобы я убирался»
[Остин 1986: 78].
Осуществление
фатического
акта
требует
осуществления
фонетического акта. Но совершив только фонетический акт, невозможно
осуществить фатический: если обезьяна производит звук, не отличимый от
«иди», это еще не значит, что она совершает фатический акт. При
определении фатического акта соединяются две вещи — словарь и
грамматика. Помимо этого, возникает еще один момент: важны не только
грамматика и словарь, но и интонация. Однако, фатический акт, как и
фонетический, по самой своей сути поддается подражанию, воспроизводству
(включая интонацию, жесты, подмигивание и т. п.). Человек может
повторить не только утверждение, стоящее в кавычках: ”У нее прекрасные
27
волосы”, но и более сложный факт — произнесение этого высказывания
особым образом: ”У нее прекрасные волосы” (пожимание плечами) [Остин
1986: 78].
Ретический же акт, в случае утверждения, передается посредством
косвенной речи:
”Он сказал, что кошка на коврике”,
”Он сказал, что пойдет ”,
”Он сказал, что я должен пойти”.
Смысл высказывания и референция (именование и соотнесение) могут
являться подчиненными актами, которые осуществляются в процессе
совершения ретического акта. Например:
”Под "банком”я понимаю...”;
"Когда я сказал ”он ”, я имел в виду... ”.
Следует отметить, что осуществить ретический акт без соотнесения
или без именования в большинстве случаев невозможно. Однако существует
ряд исключений. К примеру, референция отсутствует в высказывании: ”Все
треугольники имеют три стороны”
Также соответственно возможно осуществить фатический акт, не
являющийся при этом ретическим, но не наоборот. Так, возможно повторить
замечание другого человека, пробормотать какое-то предложение или
прочесть латинскую фразу, не понимая значения входящих в нее слов [Остин
1986: 78-79].
Дж. Сёрль, в отличие от Дж. Остина, понимает локутивный акт как
реализацию абстрактных грамматических моделей (звук и словоформы,
предложения). Результат локутивного акта может быть как оформлен так и
не
оформлен
грамматически
(фонологически,
лексически
или
синктаксически). В дальнейших своих исследованиях Сёрль избегает понятия
локутивного акта, уточняя его понятиями актов референции и предикации
[Сёрль 1986: 151-169].
28
Человек, как правило, говорит не ради самого процесса говорения — не
для того, чтобы насладиться звуками собственного голоса, не для того, чтобы
составить из слов предложение, и даже не просто для того, чтобы упомянуть
в предложении какие-то объекты и приписать им те или иные свойства,
отражая тем самым некоторое положение дел в мире. В процессе говорения
(по-латински - inlocutio) человек одновременно совершает еще и некоторое
действие, имеющее какую-то внеязыковую цель: он спрашивает или
отвечает, информирует, уверяет или предупреждает, назначает кого -то кемто, критикует кого-то за что-то и т.д. Речевой акт, рассматриваемый с точки
зрения его внеязыковой цели, выступает как иллокутивный акт.
Можно выделить разные намерения, с которыми произносится та или
иная локуция (результат, или продукт, локутивного акта):
•
спрашивая или отвечая на вопрос;
•
информируя, уверяя или предупреждая;
•
объявляя решение или намерение;
•
объявляя приговор;
•
назначая, взывая или критикуя;
•
отождествляя или описывая и т. п.
Таким образом, локуции, будучи сами по себе нецеленаправленны,
могут использоваться в разных функциях. Дж. Остин называл их функциями
языка, что несколько расходится с принятой в структурной лингвистике
терминологией. Впрочем, он предложил и новый термин для этого понятия
— иллокутивная сила. Иллокутивная сила является важнейшей харак­
теристикой речевого акта [Остин 1986: 78-79].
Дж. Остин, заложивший основы теории речевых актов в своих
оксфордских лекциях второй половины 1950-х годов, не дал понятию
иллокутивного акта точного определения. Он лишь привел характерные
примеры таких актов, как вопрос, ответ, информирование, уверение,
предупреждение, назначение, критика и т.п., отметив, что в каждом языке
существует своя номенклатура таких действий [Остин 1986: 22-129].
29
Иллокутивный акт (иллокуция, лат. il- < in ‘в, внутри’), обладая
определённой
выражаемой
силой,
обеспечивает указание
пропозиции,
но
и
на
не только
коммуникативную
на значение
цель
этого
высказывания. Этот акт конвенционален. Такой акт осуществляется в ходе
говорения и противопоставлен самому говорению. Именно иллокутивный
акт и стал основным объектом исследования в лингвистике, и часто, говоря о
речевом акте, имеют в виду именно эту его сторону — иллокутивный акт.
Примеры иллокутивных актов:
Он доказывал, что...
Он настоял / посоветовал / приказал, чтобы я застрелил её.
Я утверждаю, что...
Я предупреждаю, что...
Я приказал ему подчиниться.
Дж.
Остин
иллокутивным
рассмотрел
актом.
три
Во-первых,
вида
результатов,
осуществление
порождаемых
иллокутивного
акта
подразумевает обеспечение усвоения. Слушающие должны понять значение
локуции и иллокутивную силу. Во-вторых, иллокутивный, акт воздействует
особым конвенциональным способом, который отличается от обычного
установления какого-либо положения дел, вмешательства в ход событий.
Например, результатом высказывания Я нарекаю это судно ''Королева Ели­
завета ” становится своего рода крещение корабля и невозможность
называть его как-то иначе. В-третьих, многие иллокутивные акты вызывают
какую-то ответную реакцию - ответ или практическое следствие, что
сближает их с перлокутивами [Кронгауз 2001: 237-238].
В дальнейшем в теории речевых актов были выявлены отличительные
признаки иллокутивного акта: от локутивного акта он отличается по
признаку интенциональности, т.е. связанности с определенной целью,
намерением, а перлокутивному акту он противопоставляется по признаку
конвенциональности, т.е. по наличию определенных правил, действие в
соответствии с которыми автоматически обеспечивает говорящему успешное
30
осуществление данного иллокутивного акта. Часть таких правил - это
правила языка: в языках мира существуют специальные средства, прямо или
косвенно указывающие на иллокутивную функцию речевого акта.
Итак, основным признаком иллокутивного акта является его цель. При
этом имеется в виду не всякая цель, для достижения которой мы совершаем
речевое действие, а только та, которая в соответствии с нашим замыслом
должна
быть
распознана
адресатом.
Только
такая
открытая
для
распознавания цель называется иллокутивной, и она, в принципе, может и не
совпадать с подлинной целью говорящего. Например, целью высказывания:
Уже девять часов вечера! - является желание хозяина выпроводить гостей,
но эта цель не иллокутивная (она скрыта). Иллокутивной целью в данном
случае будет цель предоставление адресату некой информации - т.е.
сообщение, а не побуждение [Радбиль 2006: 9-10].
Однако и локутивный, и иллокутивный акты могут играть служебную
роль.
Это
происходит
целенаправленным
тогда,
намерением
когда
говорение
воздействовать
на
осуществляется
мысли
и
с
чувства
слушающих. Эту сторону речевого акта Дж. Остин назвал перлокуцией, или
перлокутивным актом. Отличие иллокутивных от перлокутивных актов
заключается в степени воздействия
на адресат высказывания.
Если
иллокутивный акт ограничивается предупреждением или приказом, то
перлокутивный
акт
может
включать:
угрозы,
уговоры,
убеждения,
принуждения и т. д.
Следует отметить, что перлокуция является наименее исследованным
аспектом теории речевых актов. Общепринятого определения перлокуции в
современной лингвистике пока не существует. Большинство исследователей
склонны понимать перлокуцию, вслед за Дж. Остином, как «воздействие
речевого акта на чувства, мысли или действия аудитории, говорящего или
других лиц» [Остин 1986: 88].
31
Перлокутивный акт (перлокуция, лат. per- ‘посредством’) служит
намеренному воздействию на адресата, достижению какого-то результата.
Данный акт не является конвенциональным.
Примеры перлокутивных актов:
Он убедил меня, что...
Я заставил / принудил его подчиниться.
Он удерживал меня / препятствовал мне.
Он остановил меня / привёл меня в чувство.
Он раздражал меня.
Надо иметь в виду, что перлокутивный акт — это часть речевого акта
говорящего, а не ответное (речевое или неречевое), не посткоммуникативное
действие адресата:
Я спросил его ~ Я побуждал его ответить. (Но: побуждать ещё не
значит побудить.)
Перлокутивный уровень
отражает целенаправленное
воздействие
совершающего речевой акт на слушателей, которое приводит к неким
внеречевым
последствиям.
Следовательно,
перлокутивный
акт
шире
иллокутивного и не является непосредственно обусловленным интенцией
говорящего. Согласно М.Л. Макарову, «перлокуция не столь жестко связана
с самим высказыванием и обусловлена прагматическим контекстом»
[Макаров 2003: 164].
Перлокуция состоит в воздействии на информационное состояние
адресата, на его настроение, планы, желания и волю. А вот ответит ли
адресат либо не сочтёт нужным ответить, находится уже за рамками
инициативного речевого акта говорящего.
Перлокутивный эффект речи не является обязательным и изначально
определенным. Возможны случаи, когда интенции говорящего приводят к
неожиданной реакции слушателей. Перлокутивный эффект может иметь
разную степень выраженности - от эмоциональной реакции до реального
действия.
32
Все три частных акта совершаются одновременно, а не один за другим.
Их
различение
необходимо
в
методических
целях.
Дж.
Остин
проиллюстрировал различия между тремя сторонами целостного речевого
акта на примере использования различных глаголов. Так, фраза Он сказал,
что...
иллюстрирует локутивный акт, фраза Он доказывал,
что...
-
иллокутивный, а фраза Он убедил меня, что... - перлокутивный.
В более современной трактовке перлокутивная сторона речевого акта
исключается из структуры речевого акта в силу ее внеязыкового характера
или рассматривается как разновидность иллокутивного акта.
Так. Дж. Сёрль предлагает несколько иную структуру речевого акта,
выделяя мыслительную сторону речевого акта в отдельный акт и исключая
перлокутивный эффект:
1. акт произнесения (англ. utterance act), осуществляющий построение
высказывания по правилам грамматики;
2. пропозициональный акт (англ. prepositional act), осуществляющий
референцию и предикацию;
3.
иллокутивный
акт
(англ.
illocutionary
act),
реализующий
целеустановку говорящего [Сёрль 1986: 151-169].
В пропозициональном акте сообщается о положении дел в мире в
прошлом, настоящем или будущем. Передача пропозиции (суждения)
происходит в двух частных актах - акте референции, посредством которого
указывается на лицо или предмет, и акте предикации, сообщающем о том,
какой признак приписывается (предицируется) референту. В этом свете
передаваемое предложение представляет собой предикацию.
Суммируя вышеизложенное, следует отметить, что термин речевой акт
по-разному интерпретировался и интерпретируется в различных научных
школах и направлениях, и точка зрения на определение
каждого из
вышеперечисленных
лингвистов
речевого акта
объективна
и верна.
Исследователи, давая объяснение этого понятия, принимали во внимание
лингвистические и экстралингвистические факторы построения речевого
33
акта. Разница во взглядах обуславливается тем, что лингвисты анализируют
речевой акт с разных позиций, акцентируют свое внимание в большей
степени или на формальной стороне речевого акта, или на содержательной.
В структуре речевого акта с минимальными вариациями выделяются
локутивный, иллокутивный и перлокутивный акты, и только локутивный акт
трактуется по-разному.
1.3 Коммуникативно-целевые разновидности иллокутивных актов
В форме вопроса о том, как обеспечивается понимание иллокутивной
силы высказывания, в теории речевых актов был поставлен вопрос о
факторах, благодаря которым высказывания в процессе общения обретают
подлинный смысл, становясь носителями речевого замысла коммуникантов и
вплетаясь в структуру их внеязыковой деятельности, - вопрос, на который
семантические теории, оперирующие изолированными предложениями, в
принципе не могли дать ответа.
Развитие теории речевых актов, как отмечает И. М. Кобозева, можно
рассматривать как движение по пути постепенного расширения области этих
факторов [Кобозева 1986: 18]. Одним из путей выявления этих факторов с
самого начала в теории речевых актов служило построение классификации
иллокутивных актов.
Практически все авторы, занимавшиеся теорией речевых актов,
пытались
построить
классификацию
типов
речевых
актов
по
их
иллокутивной направленности, коммуникативному намерению и другим
признакам
Первой подробной классификацией илокутивных актов является
классификация Дж. Остина, которую он приводит в своих лекциях,
опубликованных
посмертно
[Остин
1986:
22-129].
Он
исходил
из
предположения, что наличие того или иного перформативного глагола
(способного в первом лице единственного числа настоящего времени
действительного залога породить перформативное высказывание) означает
34
существование соответствующей иллокутивной силы. При таком понимании
перформативные глаголы эксплицируют различные иллокутивные силы.
Таким образом Дж. Остин пришел к следующей процедуре, целью
которой является классификация иллокутивных актов. Сначала выделяются
все перформативные глаголы, а затем они разбиваются на классы. Эти
классы и представляют одновременно классификацию перформативных
глаголов и иллокутивных актов. В результате такой процедуры он выделил
пять классов:
1. вердиктивы;
2. экзерситивы;
3. комиссивы;
4. бехабитивы;
5. экспозитивы.
Автор классификации предложил определения для каждого класса и
проиллюстрировал их соответствующими глаголами.
Вердиктивы представляют собой официальные или неофициальные
сообщения очевидного или выведенного суждения об оценке или факте. Они
являются своего рода судейскими актами, которые могут быть обоснованны
или необоснованны, справедливы или несправедливы. В английском языке
вердиктивы выражаются такими глаголами, как acquit 'оправдывать, при­
знавать невиновным', convict 'осуждать, признавать виновным', characterize
'характеризовать', value 'производить оценку' и др. Вердиктивы являются
реализацией оценочного суждения.
Экзерситивы означают принятие решения или пропаганду в пользу или
против чего-либо. С помощью экзерситивов осуществляются власть, права
или влияние; в частности, к ним относятся назначение на должность,
голосование, приказ, совет и т. д. В английском языке они выражаются
глаголами appoint 'назначать', command 'приказывать', name 'именовать',
resign 'подавать в отставку', plead 'умолять', proclaim 'объявлять' и др.
Экзерситивы - это проявление влияния или осуществление власти.
35
Главное свойство комиссивов состоит в том, что они обязывают
говорящего
к
определенной линии
поведения.
Наиболее
типичными
представителями этого класса являются обещания и другие обязательства. В
эту же группу попадают заявления о намерениях и различные выражения
поддержки.
Для
этого
используются
английские
глаголы
consent
'соглашаться', guarantee 'гарантировать', promise 'обещать', vow 'клясться' и
др. Комисивы - это принятие обязательств или заявление о намерении.
Бехабитивы означают реакцию на поведение других людей и события,
которые с ними происходят. Это смешанная группа иллокутивных актов,
связанная с общественным поведением и взаимоотношениями людей. К ним,
в частности, относятся извинение, оскорбление, поздравление, похвала,
приветствие, соболезнование и т. д. Для этого класса важна не только
успешность акта, но и искренность говорящего. В целом бехабитивы
выражают отношение.
Экспозитивы показывают, какое место занимает высказывание в
речевой коммуникации.
Они используются при объяснении, ведении
дискуссии и развитии точки зрения. Это самый многочисленный класс
иллокутивных
актов.
Ему
соответствуют
английские
глаголы
affirm
'подтверждать', deny 'отрицать', state 'утверждать', answer 'спрашивать',
mention 'упоминать', inform 'информировать', report 'докладывать' и др. Такие
акты в самом общем смысле являются разъяснениями оснований, аргументов
и сообщений.
После описания каждого класса Дж. Остин проводит его сопоставление
со всеми другими классами. Это сопоставление необходимо, так как чисто
описательный характер определения классов не позволяет четко указать и
границы.
Например, вердиктивы, которые представляют собой судейские акты,
невозможно
четко
законодательные
или
отграничить
от
исполнительные
экзерситивов,
акты.
Классы
выражающих
экзерситивов
и
комиссивов, свойство которых обязывать говорящего к определенной линии
36
поведения, также пересекаются. Класс бехабитивов, включающих в себя
эксплицитное выражение реакции на различные события и отношения к ним,
является весьма размытым, а класс экспозитивов, используемых для развития
точки зрения,
по выражению
самого
Дж.
Остина плохо поддается
определению. Экспозитивные высказывания можно одновременно относить
и к вердиктивам, экзерситивам, бехабитивам или комиссивам, т.е. этот класс
пересекается со всеми остальными четырьмя классами.
Следовательно, можно сказать, что классификация иллокутивных актов
Дж. Остина явилась первой серьезной классификацией высказываний по
коммуникативно-целевому
признаку.
Однако
то,
что
за
основу
классификации была принята иллокутивная сила, понимаемая абстрактно,
неформализованно, привело к тому, что выделенные классы не имеют четких
границ и во многих случаях пересекаются.
Дж. Остин признает, что у его классификации есть определенные
недостатки. Так, не всегда очевидны границы между классами. Один и тот же
иллокутивный акт может попасть сразу в несколько классов, такое
совмещение особенно характерно для экспозитивов.
Данная классификация также подверглась и внешней критике. Ее
упрекали в расплывчатости формулировок, а главное, в привязке классов к
перформативным глаголам, т. е. по существу к конкретному языку, в то
время как необходима универсальность классификации иллокутивных актов.
Наиболее жестко критиковал классификацию Остина Дж. Сёрл. Он настаивал
на различении классификации перформативных глаголов и иллокутивных
актов и на введении более строгих оснований классификации.
Дж. Остин разработал классификацию РА, опираясь в первую очередь
на систему глаголов английского языка. Таким образом, если следовать его
принципу разделения глаголов, то придется создавать множество частных
классификаций, опирающихся на данные конкретных языков. Именно по
этому 93 таксономия Дж.
Остина подверглась критике Дж.
Сёрля,
отмечавшего, в частности, невозможность универсального применения
37
классификации Остина, привязанной к определённому (английскому) языку.
Он настаивал на различении классификации перформативных глаголов и
иллокутивных актов и на введении более строгих оснований классификации.
Так, Дж. Серль проанализировал классификацию Дж. Остина и
отметил, что главной причиной ее несовершенства явилось отсутствие
четких критериев для отграничения одного вида иллокутивной силы от
других. Он указал двенадцать лингвистически значимых параметров, по
которым могут различаться иллокутивные акты [Серль 1986: 170-177].
1. Различия в цели данного (типа) акта;
2. Различия в направлении приспособления между словами и миром;
3. Различия в выраженных психологических состояниях;
4. Различия в энергичности или в силе, с которой подается
иллокутивная цель;
5. Различия в статусе или положении говорящего и слушающего в той
мере, в какой это связано с иллокутивной силой высказывания;
6. Различия в том способе, которым высказывание соотнесено с
интересами говорящего и слушающего;
7. Различия в соотношении с остальной частью дискурса;
8. Различия в пропозициональном содержании, определяемые на
основании показателей иллокутивной силы;
9. Различия между теми актами, которые всегда должны быть
речевыми актами, и теми, которые могут осуществляться как речевыми, так и
неречевыми средствами;
10. Различия между теми актами, которые требуют для своего
осуществления внеязыковых установлений, и теми, которые их не требуют;
11 . Различия между теми актами, в которых соответствующий
иллокутивный глагол употреблен перформативно, и теми, в которых
перформативное употребление глагола отсутствует;
12. Различия в стиле осуществления иллокутивных актов.
38
Среди вышеизложенных критериев следует выделить три основных:
иллокутивная
цель,
направление
приспособления
и
выраженное
психологическое состояние.
Иллокутивная цель - это главная часть иллокутивной силы, но она не
исчерпывает ее. Так, иллокутивная цель просьб и приказаний совпадает: они
представляют
собой
попытку побудить
слушающего
что-то
сделать.
Иллокутивные же силы у них различаются.
Второй основной критерий различает два направления иллокутивных
актов: приспособление слов к миру, и наоборот. Приспособление слова к
реальности происходит, например, в утверждениях, описаниях и т. д.
Приспособление
реальности
к
словам
происходит
в
требованиях,
приказаниях и др.
Психологические состояния типа намерения, желания, убеждения и т.
д. оказываются условием искренности речевого акта.
И хотя данный список признаков может быть в свою очередь
подвергнут критике (не все признаки существенны, взаимонезависимы и
имеют четкий смысл), он расширяет область факторов, участвующих в
передаче
говорящим
и восприятии
слушающим
актуального
смысла
высказывания. Появляется такой важный фактор, как отношение речевого
акта к предшествующему дискурсу. То, что было высказано коммуникантами
к моменту очередного речевого акта, играет роль как в формировании
коммуникативного намерения говорящего, так и в распознавании его
слушающим.
Основываясь
на
этих
критериях,
Дж.
Сёрл
осуществляет
классификацию иллокутивных актов, независимую от конкретного языка
[Серль 1986: 180-188]. Он выделяет пять базисных типов:
1. репрезентативы (или ассертивы);
2. директивы;
3. комиссивы;
4. экспрессивы;
39
5. декларации.
По Сёрлю, цель репрезентативов состоит в том, чтобы зафиксировать
ответственность говорящего за сообщение о некотором положении дел, т. е.
за истинность выражаемого суждения. Такие акты могут оцениваться по
шкале: "истина" - "ложь". Для них характерно приспособление слов к
реальности, а выражаемое ими психологическое состояние - убеждение.
Директивы служат для того, чтобы добиться совершения чего-либо от
слушающего. Для них характерно приспособление реальности к словам, а
выражаемое психологическое состояние - желание. Их пропозициональное
содержание состоит в том, что слушающий совершит в будущем некое
действие. Сюда относятся и вопросы, и приказы, и просьбы и др.
Класс комиссивов по содержанию (но не вполне точно по объему)
повторяет соответствующий класс Дж. Остина. Их цель - возложить на
говорящего обязательство совершить какое-то действие или же следовать
определенной линии поведения. Для комиссивов характерно приспособление
реальности к словам, а выражаемое психологическое состояние - намерение.
Сюда, в частности, относятся обещания.
Цель
экспрессивов
-
выражение
психологического
состояния
относительно положения дел, которое определено пропозицией. В этот класс
относятся благодарности, поздравления, извинения и пр. Они не имеют
направления
приспособления,
и
им
соответствуют
различные
психологические состояния.
Наконец,
цель деклараций -
установление
соответствия между
пропозициональным содержанием и реальностью. Им не соответствует
никакое
психологическое
состояние,
зато
для
них
характерны
оба
направления приспособления.
Дж. Сёрл подкрепил свою классификацию и чисто синтаксическими
свидетельствами. Он связал отнесенность речевого акта к тому или иному
классу
с
синтаксическими
используемых.
особенностями
глаголов,
в
этих
актах
40
Рассматривая различия классификации иллокутивных актов Дж.
Остина и Дж. Сёрля, можно сделать вывод о том, что директивы в
понимании Дж. Серля соотносятся в классификации Дж. Остина с классом
экзерситивов, однако о полном совпадении этих классов говорить нельзя.
Как известно, типичными для экзерситивов являются следующие
контексты:
1. назначения на должности и посты, выдвижение кандидатур, выборы,
допуск, выход в отставку, увольнения и заявления;
2. совет, проповедь и обращение с петицией;
3. уполномочивание, приказы, приговоры и их отмены;
4. ведение заседаний и дел;
5. права, притязания, обвинения и т.д.
Оспаривание, протест, одобрение, похвала и рекомендация при
непосредственном осуществлении акта также относятся к экзерситивам.
На первый взгляд, представляется, что класс экзерситивов шире, чем
класс директивов: в него входят не имеющие отношения к классу директивов
назначение на должность, похвала, протест и другие иллокутивные акты. В
то же время такие директивы, как просьба и мольба, не могут быть отнесены
к экзерситивам. Следовательно, класс экзерситивов и класс директивов в его
традиционном понимании лишь пересекаются, но не совпадают.
В классификации Дж. Сёрля впервые был выделен отдельный класс
директивов. Этот термин очень часто используется теперь в различных
типологиях и исследованиях. Автор этой классификации толковал этого
термин так:
директивы представляют собой попытки (в различной степени)
со стороны говорящего добиться того, чтобы слушающий нечто совершил;
направление приспособления - «реальность - слова»; условие искренности желание (или пожелание, или потребность) [Серль 1986: 182].
Дж. Серль считает, что и "вызывать (на бой)", и "вызывать (на спор)", и
"вызывать (на дуэль)", отнесенные Дж. Остином к разряду бехабитивов,
41
очевидным образом попадут в класс директивов. Многие из остиновских
экзерситивов он также относит к директивам.
Классификация Дж. Серля является значительным шагом вперед по
сравненению с таксономией Дж. Остина. Классы выделены на основе
детально определяемых критериев, что делает их более упорядоченными, а
их границы более четкими. Недаром эта классификация часто использовалась
и до сих пор используется во многих научных работах в качестве отправной
точки. При этом нельзя не отметить некоторые недостатки данной
классификации.
Критически анализируя таксономию Дж. Сёрля, следует отметить, что
он
постарался
создать
универсально-философскую
классификацию
иллокутивных актов, фактически оторванную от того языка, который
принято называть реальным, «живым». Во-первых, вызывает вопросы класс
репрезентативов-деклараций.
Остается нерешенным вопрос, можно ли
считать его самостоятельным классом или он является подклассом внутри
класса
деклараций.
Во-вторых,
критикуя
Дж.
Остина
за
подмену
иллокутивных актов иллокутивными глаголами, Дж. Серль сам не избегает
этой ошибки, указывая в своей таксономии на принадлежность тех или иных
иллокутивных глаголов к определенным классам. В-третьих, перечисленные
критерии не являются достаточными для определения особенностей и
различий таких иллокутивных актов как директивы и вопросы.
Также недостатком подхода Дж. Сёрля к делению иллокутивных актов
на классы является то, что он использовал в ходе разработки своей
классификации
самые
элементарные
примеры,
обычно
-
простые
предложения с нераспространенным предикатом. Естественно, что более
сложные формы выражения могут соответствовать иллокутивным актам,
качественно отличным от базовых.
Попытки
создания
новых
классификаций
иллокутивных
актов
сводятся, по сути дела к различным модификациям классификаций Дж.
42
Остина и Дж. Сёрла. Причем, количество речевых актов, выделяемых в этих
классификациях, варьируется от двух до двадцати и даже более.
Так, У. Лабов и Д. Фэншел вводят тип речевых актов, который они
квалифицируют
как
металингвистический
(прерывать,
продолжать,
подчеркивать, завершать и т. п.). Дж. М. Синклер и Р. М. Култхард
дополняют классификацию Дж. Р. Сёрля речевыми актами возражения,
комментария, оценки, а также фатическими и паралингвистическими актами
(мимика, жесты). М. Хэншер говорит о кооперативных речевых актах.
Многие исследователи выделяют самостоятельный тип речевых актов
высказывания, участвующие в организации и членении дискурса (например:
текстообразующие акты; акты управления разговором; рамочные акты и др.)
[Кудрявцева 2009: 20-21].
Аналогичное
разнообразие
классификаций
иллокутивных
актов
наблюдается и в отечественном языкознании.
К стандартным типологиям следует также отнести классификацию
иллокутивных актов Г.Г. Почепцова.
В своей классификации Г.Г. Почепцов выделяет прагматические типы
предложений, принимая за основу характер прагматического компонента
семантической структуры предложения. Семантическая структура при этом
понимается как состоящая из двух семантических величин: прагматического
компонента
и
пропозиции.
Прагматический
компонент
отражает
коммуникативную интенцию предложения, пропозиция - его когнитивное
содержание [Почепцов 1981: 271].
Итак, Г.Г. Почепцов выделяет 6 классов: констатив, промисив,
менасив, перформатив, директив и квеситив. Он дает лишь очень краткие
определения каждому классу, заостряя внимание на формальных признаках
предложений,
принадлежащих
интенциональное
содержание
данной
категории.
Коммуникативно -
констатива заключается в утверждении;
промисив - это предложение-обещание; менасив - это предложение-угроза;
произнося перформатив, говорящий совершает действие (Г.Г. Почепцов
43
признает неудачность этого термина, учитывая перформативность любого
высказывания), с произнесением перформатива наступает новое состояние
некоторого
объекта;
директив
-
прагматический
тип
предложения,
содержанием которого является прямое побуждение адресата к действию, эта
категория
реквестив
подразделяется
на
инъюнктив
(предложение-просьбу);
(предложение-приказание)
квеситив
-
это
и
вопросительное
предложение в его традиционном понимании.
В.
В. Богданов, проанализировав различные классификации, приводит
перечень тех иллокутивных актов, которые чаще всего встречаются в
типологиях, но не пересекаются друг с другом [Богданов 1983: 31].
Выявленные исследователем классы включают такие речевые акты, как:
1) декларативы (констативы, репрезентативы, утверждения);
2) интеррогативы (квестивы, вопросы);
3) директивы (побуждения), которые распадаются на инъюнктивы
(приказания) и реквестивы (просьбы);
4) вердиктивы (приговоры, одобрения, неодобрения);
5) промиссивы (обещания), которые часто рассматриваются как
подкласс комиссивов;
6) пермиссивы (разрешения), иногда включаемые в класс экзерситивов;
7) экзерситивы (решения, отмены, ограничения);
8) комиссивы (гарантии, обязательства, обещания, клятвы);
9) экспозитивы
(соглашения,
допущения,
оспаривания,
уступки,
обвинения, возражения);
10) сатисфактивы (благодарности, сожаления, извинения, пожелания).
Если В. В. Богданов в работах различных исследователей выявляет не
менее десяти классов иллокутивных актов, то, например, В. Г. Гак предлагает
выделять всего два вида таких единиц: информативные и неинформативные
речевые акты [Гак 1998: 561]. К первым исследователь относит речевые акты
констатирующего
и
перформативного
характера;
контактоустанавливающие, эмоционально-оценочные и т. п.
ко
вторым
-
44
Подобный подход к классификации иллокутивных актов вполне
объясним и выражает точку зрения, получившую в последнее время широкое
распространение в языкознании. В соответствии с данной точкой зрения,
разработка
детальной
типологии
иллокутивных
актов
не
считается
необходимой: поскольку иллокутивные цели бесконечно разнообразны, такая
классификация, какой бы подробной она ни была, не позволяет с точностью
отнести то или иное высказывание к определенному типу речевых актов. Тем
более, что ситуация может значительно усложняться, если исследователь
имеет дело с косвенными речевыми актами.
В связи с этим некоторые лингвисты предлагают универсальную
типологию
речевых
актов.
В
отечественном
языкознании
подобная
классификацию встречается у Т. В. Булыгиной и Д. Н. Шмелёва,
выделяющих
три
типа
иллокутивных
побуждения.
Разграничение
этих
актов:
сообщения,
иллокутивных
актов
вопросы,
исследователи
связывают с реакцией адресата речи, вызвать которую предназначен
соответствующий речевой акт. Так, ожидаемым эффектом побуждения
должно явиться действие вне непосредственных рамок диалога; сообщения
не предполагают априори какой-либо реакции, кроме изменения в памяти
интеллектуальной системы; вопросы предполагают ответ в диалоге в форме
сообщения [Булыгина, Шмелев 1997: 257-258].
Близкую точку зрения высказывают также А. В. Разгуляева и Т. В.
Седова, предлагающие выделять различные речевые акты (ассертивы,
директивы, интеррогативы) на основе двух критериев - целеустановки
говорящего и ожидаемой реакции слушающего [Разгуляева 2000: 17-18;
Седова 1997: 64-71].
Интересный подход к классификации иллокутивных актов Н. К.
Рябцевой
[Рябцева
1995:
144-145].
Автор
предлагает
делить
все
иллокутивные акты на бенефактивные, апеллятивные и аккузативные для
адресата. Так, направленные на слушающего перформативные сообщения,
приносящие ему пользу (совет, предостережение, приглашение, предложение
45
и т. д.), квалифицируются автором как передающие бенефактивный смысл
для адресата. Осуществляя подобные акты, говорящий передает свое
небезразличное отношение к собеседнику, то есть выражает эмпатию,
включение сферы интересов адресата в свою личную сферу. Бенефактивные
сообщения
конструктивны:
они
устанавливают
положительную
психологическую связь между коммуникантами.
Подводя итог, существует множество различных классификаций
иллокутивных актов. И хотя таксономия Дж. Остина и Дж. Сёрля,
основателей теории речевых актов, не лишена недостатков, всевозможные
попытки создания новых классификаций иллокутивных актов сводятся, по
сути дела к различным модификациям ранее представленных классификаций.
1.4. Проблемы отрицания в логике и лингвистике
Отрицание
является
объектом
исследований
в
разных
науках:
философии и логике, психологии и лингвистике. При этом оно является
столь сложным и многогранным явлением, что ни в одной из этих наук нет
единого подхода к пониманию его сущности.
Так, в лингвистической литературе последних десятилетий накопилось
значительное количество работ, посвященных вопросу характеристики и
функционирования отрицания, что свидетельствует о том, что отрицание одна из фундаментальных категорий языка. И действительно, она является
универсальной, исходной смысловой категорией, свойственной абсолютно
всем языкам мира. Ее корни уходят в глубокую древность: в древнейших
письменных памятниках языков различных семей категория отрицания
выступает как законченная, имеющая свою форму и содержание, наряду с
категорией утверждения. Как пишет Е.В. Падучева, «отрицание - одна из
свойственных всем языкам мира исходных, семантически неразложимых
смысловых категорий, которые не поддаются определению через более
простые семантические элементы» [Падучева , с. 354].
46
Вопросы, к которым обращаются исследователи в процессе изучения
данной категории, разнообразны. К ним относятся: определение понятия
языкового и логического отрицания, их соотношение, изучение средств
выражения отрицания в различных языках, а также исследование роли
данной категориив конституировании структуры
менее,
несмотря
на
большой
пласт
предложения.
Тем не
работ, посвященных
данной
проблематике, отрицание все еще является недостаточно разработанной
темой.
С точки зрения формальной логики отрицание представляет собой
"логическую
операцию,
противопоставляющую
истинному
суждению
неистинное, ложному суждению неложное суждение указывающую на
несоответствие предиката субъекту или образующую дополнение к данному
классу" [Кондаков
суждению
ведет
1971:56]. Приэтом отмечается,
не
что к отрицательному
простое необнаружение ожидаемого
другого
определенного объекта, так как небытие одного состоит в бытии другого.
Иначе говоря, отрицание не прямое отражение действительности и ее связей,
а способ нашего их рассмотрения, основанного на контрасте с исходными
положительными фактами.
По мнению В.Н. Бондаренко [Бондаренко 1983: 7-10] можно выделить
следующие концепции отрицания в формальной логике:
1.
Концепция особой отрицательной реальности, согласно которой в
отрицательных суждениях говорится об особой отрицательной реальности,
или не бытии. В западноевропейской философии сторонниками концепции
особой отрицательной реальности были А. Мейнонг, А. Рейнах, Э. Гуссерль
и Б. Рассел. Б. Рассел полагает, что отрицательные суждения ничем не
отличаются от утвердительных, что отрицательные факты так же реальны,
как и положительные [Рассел 1957]. Стремясь обосновать объективный
характер
истинных
отрицательных
суждений,
данный
последователь
концепции впадает в крайность, трактуя отсутствие фактов как особые факты
наряду с реальными. Если является фактом, что нет никаких отрицательных
47
фактов, то это само, по его мнению, есть отрицательный факт и,
следовательно, не может быть, чтобы не имелось никаких отрицательных
фактов.
И. Н. Бродский, оценивая в целом концепцию особой отрицательной
реальности, указывает на ее несостоятельность: «Концепция, согласно
которой истинные отрицательные высказывания говорят об отрицательной
реальности
и
относятся
к
особому
миру
отрицательных
фактов,
противоречит опыту и практике. Отрицательные факты как нечто реально
существующее со свойством негативности нигде в опыте не встречаются, и
ни
в
одной
области
естествознания
на
них
не
ссылаются.
Если
отрицательные факты так же реальны, как положительные, и так же
способны воздействовать на органы чувств и обнаруживать себя в опыте, то
неясно, чем одни отличаются от других. Если же отрицательные факты не
обнаруживают себя в опыте, то они и не факты» [Бродский 1973: 15].
2.
Концепция реальности, отличной от данной (отрицания как знания
об ином бытии). Основоположником этого направления был Платон,
который считал, что небытие существует относительно [Платон 1986].
Объективный
смысл
отрицания выражается через
понятие различия.
Предметом истинных отрицательных суждений является относительное
небытие чего-то конкретного как бытие чего-то иного: отрицание означает не
противное, а только нечто иное, т. е. отличное от существующего;
отрицанием исключается лишь определенное бытие чего-то в чем-то.
Иными словами, сторонники концепции реальности, отличной от
данной, полагают, что истинные отрицательные суждения говорят о мире
положительных фактов, но де лают это не прямо, а косвенным образом,
отражая не собственные свойства отдельных вещей, а их отношение к таким
вещам. Этим отношением, по мнению одних философов (Платон, А.
Тренделенбург и др.), является отношение различия, по мнению других
(Дхармакирти,
Г.
Плукэ, Б.
Бозанкет,
несовместимости [Бродский 1973: 21]
Н.
Васильев),
—
отношение
48
3. Концепция отрицания как признание мыслимого реально не
существующим. В данной концепции отрицательные суждения рассматриваются не в аспекте тех реальных обстоятельств, которые они отражают, а
с точки зрения выраженного в них отношения мыслимого к реальному.
Наиболее полно эта концепция представлена в работах Аристотеля. Согласно
Аристотелю, если утверждается, то говорится, что данный предмет (признак)
существует, если отрицается, то говорится, что данный предмет (признак) не
существует [Аристотель 1999].
Изложенное позволяет сделать вывод: утверждение и отрицание в
концепции Аристотеля интерпретируются как полагание в мысли чего-то в
качестве существующего или несуществующего (т. е. истинного или
ложного), присущего или не присущего предмету мысли в действительности.
4.
Концепция
преодоления
ложного
знания,
согласно
которой
отрицательные суждения ничего не дают для познания действительности, а
лишь свидетельствуют о ложности соответствующего утвердительного
суждения [Кант 1898]. Эта концепция рассматривает отрицание как средство
выражения знания о неадекватности мыслимого реальному, как средство
преодоления ложного знания, предотвращения ошибки или заблуждения.
Она характерна главным образом для представителей так называемой чистой
логики (И. Кант, Г. Коген, П. Наторп и др.) и психологического направления
в логике (X. Зпгварт, В. Вундт, Т. Липпс, Н. Ланге и др.).
Итак, в концепции отрицания как преодоления
ложного знания
отрицание есть чисто мыслительная форма, не относящаяся к самим
предметам объективной действительности. Отрицание считается вторичным
по сравнению с утверждением; оно используется исключительно для опро­
вержения
уже
высказанного
или
подразумеваемого
утвердительного
суждения как ложного.
5. Психологическая концепция отрицания. Для данной концепции
отрицания,
очень близкой к концепции преодоления
ложного знания,
характерно
разделение психических актовпредикации и суждения: акта
49
мысленного отнесения содержания предиката к содержанию субъекта и акта
оценки этого отнесения. Так, согласно Ю. Бергману и В. Виндельбанду,
утверждение и отрицание — это параллельные выражения соответственно
одобрения (признания) и неодобрения (отклонения) субъектом мыслимого
содержания (вещь белая — вещь приятна или неприятна, поступок хорош
или плох и т. п.) [Bergmann 1879: 46, 177; Виндельбанд 1904: 25—36, 360].
Одобрение и неодобрение — оценочные реакции обладающего волей и
чувствами человека на содержание своих мыслей. В случае одобрения перед
нами утвердительное суждение, в случае неодобрения — отрицательное.
6. Содержательная («естественная») концепция отрицания. Сторонники
данной концепции отрицания, преобладающей в материалистической фор мальной логике, рассматривают отрицание прежде всего как элемент смысла
суждения, имеющий объективное основание. В формальной логике принято
семантическое определение отрицания в терминах истины и лжи: отрицание
истинного суждения есть ложь, а отрицание ложного — есть истина.
7. Отрицание в математической логике. В математической логике
высказываний,
в
которой
высказывание
(определенная
целостная
совокупность буквенных символов и логических связок, или констант,
записанная в виде упорядоченных структур или формул) не расчленяется на
субъект и предикат, а выступает как нерасчленяемая переменная, отрицание
представляет собой операцию, которой подвергается все высказывание. В
результате образуется новое (сложное) высказывание, истинное тогда, и
только тогда, когда исходное высказывание ложно, и ложное в том, и только
в том, случае, если исходное высказывание истинно. Отрицание, таким
образом, связано с преобразованием структуры высказывания в целом и
используется
главным
образом
для того,
чтобы
отвергнуть ложное
высказывание и противопоставить ему истинное.
Несмотря на различия указанных выше точек зрения, все они
признают,
что
отрицательные
суждения
существуют
наряду
утвердительными и являются формой отражения действительности.
с
50
Согласно Бродскому, отрицательные суждения, как и утвердительные,
с одной стороны, являются формой отражения действительности, а с другой,
- выступают в качестве суждения о суждении. Следовательно, в формальной
логике выделяются два типа отрицания:
а) отрицательное суждение как отражение идеи несуществования,
отсутствия чего-либо в действительности, т.е. имеющее самостоятельный
характер;
б) отрицательное суждение как способ опровержения высказанного,
иными словами, присутствует формальный момент отрицания, запрет
признавать суждение истинным [Бродский 1973: 34].
Отрицательные суждения могут выражать следующие логические
отношения:
отношение
различия,
отсутствия,
несовместимости,
противоположности, лишения и недостатка.
В логике, наряду с утвердительными и отрицательными суждениями,
выделяют также положительные и отрицательные понятия. Положительными
считаются
такие
понятия,
которые
выражают
наличие
определенных признаков, а отрицательными составляющих
содержание
положительного
у
предмета
отсутствие признаков,
понятия.
Как
правило,
отрицательные понятия образуются от положительных путем прибавления
отрицательной частицы «не» или префикса «без», например, «красивый» «некрасивый»,
«толковый»
-
«бестолковый»
и др.
Таким
образом,
отрицательные понятия, как правило, выражаются в пределах данного слова,
в то время как отрицательные суждения - на уровне предложения. При этом
необходимо
учитывать,
что
понятия,
являясь
формами
отражения
действительности, имеют неразрывную связь с языком и выражаются чаще
всего словами и словосочетаниями, было бы неверным отождествлять слова с
понятиями. Понятие - специфическая форма отражения действительности в
мышлении, то общее, что сохраняется при переводе слов с одного языка на
другой, иными словами, это смысл выражающих его слов [Казимянец 1987:
9 ].
51
Итак, логическое отрицание, находя свое выражение в естественном
языке, тесно связано с языковым, хотя и не тождественно ему.
Для лингвистики этого определения недостаточно — хотя бы потому,
что отрицание употребляется не только в утвердительных предложениях, но
и в вопросительных или побудительных, которые не могут быть истинными
или ложными. То, что отрицание является категорией, не вызывает споров.
Однако по поводу того, какой категорией следует считать отрицание, мнения
лингвистов расходятся.
В зарубежной лингвистике наиболее популярным является мнение, что
отрицание является мыслительной понятийной категорией, находящей свое
отражение в языке. В отечественной лингвистике рамки рассмотрения
категории
отрицания
несколько
уже.
Она
рассматривается
как
грамматическая, синтаксическая, семантическая или общелингвистическая
категория.
Можно выделить два основных направления, которые сформировались
при интерпретации данной категории: через форму выражения отрицания и
через его понятийное содержание.
Многие представители психологического направления в языкознании
рассматривали отрицание в языке в духе психологизма — как чисто
субъективное
проявление
человеческой
психики.
Они
считают,
что
отрицание выражает чувство сопротивления, отвращения по отношению к
положительным фактам и явлениям действительности.
Эта концепция представлена разными вариантами, которые, однако, по
существу исходят из одного, общего для всех них положения — из чисто
субъективного характера отрицания. Отрицание есть якобы порождение
различных психических (чувственных) реакций говорящего. Так, например,
О. Есперсен говорил о чувстве «отвращения», которое и было исходной
точкой появления отрицания [Есперсен 1958: 373-389]. Такого же мнения
придерживается и отечественный языковед В. А. Трофимов, усматривавший
52
в отрицании «несомненный волевой момент устранения связи», «отрица­
тельное настроение говорящего» [Бахарев 1980: 12].
Психологическая
концепция
подвергалась
критики
со
стороны
некоторых лингвистов. Как отмечает В.Н. Бондаренко психологическая
концепция отрицания представляется неприемлемой прежде всего потому,
что отрицание выступает не как отражение действительности, а как
проявление психики человека, как выражение тех или иных психических
реакций, эмоциональных чувств и т. п. [Бондаренко 1983: 51]. Лингвисты,
сторонники анализируемой концепции, находились под влиянием западных
психологов-идеалистов, таких как В. Вундта, В. Виндельбанда и др.,
рассматривавших отрицание в качестве чистого продукта мышления,
психики человека. С. А. Васильева также утверждает, что значение
отрицания
несводимо
к
выражению
разочарования,
контраста,
сопротивления и т. п., поскольку эти и подобные им чувства, «не выражая
реальных связей и отношений, с равным успехом могут быть отражены как в
утвердительных, так и в отрицательных суждениях». И в таких типичных
отрицательных предложениях, как, например, Пальмы не растут на Севере;
Моя сестра не вернулась с Юга, никакого чувства сопротивления и т. п. не
выражается [Васильева 1958: 151].
В соответствие с прагматической концепцией отрицания отрицание в
языке не как собственно грамматическую, а как прагматическую или
функциональную
категорию,
выражающую
некое
отклоняющее,
опровергающее отношение говорящего к высказыванию. Отрицание якобы
отражает предположение говорящего относительно знаний и мнений
адресата. Пресуппозицию отрицательного предложения составляет его
утвердительный коррелят. Отрицательное предложение создает особый
речевой акт, цель которого состоит не в том, чтобы сообщить новую
информацию, а в том, чтобы опровергнуть, отклонить или скорректировать
предполагаемое
мнение
предпосылку заблуждения.
или
суждение
адресата.
Оно
опирается
на
53
Г. Штикель в своей концепции отрицания исходит из прагматического
включения отрицательных высказываний в коммуникативную ситуацию и
выдвигает тезис о том, что отрицательное предложение как сообщение прямо
ничего не говорит о положении дел, что общее значение отрицательных
предложений относится не к положению дел в смысле события, состояния и
т. п., а к мнению говорящего о положении дел, которое (мнение) оценивается
посредством отрицания как неверное [Бондаренко 1983: 52].
Следует отметить, что для прагматического подхода в лингвистике
характерно
выведение
коммуникативной
отрицание
и
объяснение
функции
языка,
рассматривается
коммуникативная
как
операция
из
языковых
языковых
явление
(действие),
явлений
исходя
действий.
из
Поэтому
внутриязыковое:
оно
есть
отклоняющая
пли
же
корректирующая (исправляющая) мнение адресата.
Сторонником формального подхода можно считать К. Д. Дондуа,
рассматривающего отрицание с синтаксической точки зрения. Он называет
отрицательным такое предложение, в котором присутствует отрицательная
частица [Дондуа 1975: 178].
Средства выражения отрицания относятся к разным уровням языка,
они
не
ограничиваются
лишь
рамками
предложения.
Наряду
с
отрицательными частицами, к ним относятся и отрицательные префиксы,
предлоги, местоимения и наречия, не говоря уже об отрицании, выраженном
фразеологически или интонационно. Однако можно сказать, что других
сторонников такого формального подхода немного.
А. А. Калинина отмечает, что в настоящее время существуют две
независимые друг от друга концепции отрицания -
традиционная и
обновленная.
Сторонники первого подхода рассматривают эту категорию как
грамматическую, объективно-логическую в своей основе категорию языка,
которая отражает явления реальной действительности, отношения самих
вещей.
54
В рамках обновленного подхода отрицание трактуется как категория,
имеющая субъективно-гносеологическую природу, оно понимается как
оператор, который применяется по отношению к целой пропозиции и может
быть семантически интерпретирован при помощи предиката «неверно, что»
[Калинина 2011: 15].
Многие
исследователи,
занимающиеся
изучением
отрицания,
рассматривают его в рамках категории модальности.
Так, В. В. Виноградов пишет, что «целый ряд грамматических
особенностей, связанных с употреблением отрицательной частицы не
(преимущественно при глаголе и категории состояния), указывает на то, что
современному
русскому
языку
не
чужды
и
модальные
значения
отрицательных частиц» [Виноградов 2001: 550].
Согласно Н. М. Орловой, «негация есть такое модальное качество
предложения, которое выражает отсутствие связей между явлениями
действительности» [Орлова 1973: 22].
По мнению А. М. Пешковского, категория отрицания входит в рубрику
«субъективно-объективных» категорий, поскольку она представляет не
отношение
между
представлениями,
а
отношение
говорящего
(и
слушающего) к этим отношениям [Пешковский 1956: 387].
В традиционной лингвистической науке отрицание в большей степени
рассматривается в сфере синтаксиса и дефинируется как «элемент значения
предложения,
который указывает, что
связь, устанавливаемая между
компонентами предложения, по мнению говорящего, реально не существует»
[ЛЭС 1998: 354].
Данное определение опирается как на логическое понятие отрицания
(связь реально не существует), так и на его лингвистическое, а именно
прагматическое, понятие (соответствующее утвердительное предложение
признается ложным). При этом наиболее важным в нем является признание
отрицания одной из исходных, семантически неразложимых смысловых
категорий.
55
В основе выделения категории отрицания в языке лежат принципы
смысловой (семантической) общности и многоуровневой размещенности.
Такой подход объясняется тем, что смысловые понятийные компоненты
общего
характера
(значения
отрицания)
выражаются
в
языке
как
эксплицитно, так и имплицитно с различной степенью преобладания того
или иного фактора, и отмечаются на всех уровнях языковой структуры
[Николаева 1995: 19].
Значение понятийной категории отрицания комплексно. Как и другие
понятийные категории, оно включает в себя как минимум два блока
информации:
во-первых,
тот,
который
соотносится
с
объективной
действительностью, отражает факт отсутствия во времени и пространстве,
несоответствия того или иного явления, факта, предмета или их свойств и
качеств в реальности, действительности и представляет собой пропозицию,
и, во-вторых, тот, который связан с пользователями языком, их оценкой и
отношением [Николаева 1995: 23].
Таким образом, представляется возможным выделить два аспекта
значения категории отрицания: семантический и прагматический.
Как уже было отмечено, семантический аспект значения отрицания
соотносится с объективной действительностью.
отрицания
является
как
бы
связующим
Семантический аспект
звеном
между
языковыми
категориями и категориями мышления, в основе которых лежит смысловой
компонент отрицания.
В семантический объем отрицания входят такие значения как
отсутствие, лишенность, различие, сопротивление, отказ, несогласие, запрет,
противопоставление и др. [Николаева 1995: 64].
Прагматический
аспект
значения
отрицания
включает
в
себя
субъективное отношение, оценку, переживание означаемого факта, явления,
их свойств и качеств, субъективную установку пользователя языком на этот
факт, явление, их свойства и качества посредством использования средств
выражения отрицания.
Прагматический аспект отрицания необходимо
56
рассматривать в соотнесении отражаемого факта, явления, предмета с
контекстом и участниками коммуникации [Николаева 1995: 65].
Сопоставляя логическое
и лингвистическое
понятия
отрицания,
некоторые исследователи акцентируют внимание на том, что основным
содержанием грамматической категории отрицания является логическое
отрицание. Так, Е. П. Шендельс пишет: «Логическая категория утверждения
и отрицания составляет основное содержание языковой категории, но не
заполняет ее целиком. Языковая категория утверждения и отрицания
выполняет еще и другие функции, обладает относительной самостоятель ностью и имеет свой объем значений, неадекватный логической категории.
Употребление отрицательных средств в предложении может преследовать
совсем иные цели, чем выражение отрицательного суждения. Иными
словами,
не
всякое
предложение
с
отрицанием
соответствует
отрицательному суждению. Оно может соответствовать положительному
суждению и служить средством выражения не суждения, а запрета, вопроса и
пр.» [Шендельс 1959, 130].
Как видно из всего, что сказано выше, отрицание в языке — одна из
важных проблем общего языкознания, прежде всего в плане именно
соотношения содержания и формы, а точнее, структуры предложения и
выражаемой им мысли. Понятие отрицания было объектом исследования
формальной логики и лингвистики с древних времен. И, тем не менее,
проблема отрицания все еще не достаточно исследована.
Выводы по первой главе
Результаты анализа ряда работ по теории речевых актов позволили
сделать вывод, что на современном этапе развития языка, когда в
распоряжении его носителей находится огромный запас языковых средств и
опыт в их употреблении, на первое место выходят вопросы, связанные не
столько с тем, как отразить то или иное мыслительное содержание, сколько с
тем, как отразить его наилучшим образом, т.е. решить коммуникативные
57
задачи в самые короткие сроки и с максимальным эффектом воздействия на
адресата речи. Теория речевых актов являются областью исследования на
стыке лингвистики, психологии и социологии, которая анализирует общие
принципы коммуникативной деятельности индивидуума и отвечает за
конкретное формирование логической основы диалога-общения.
В основе данной теории лежит представление о том, что человек,
произнося определенное высказывание, тем самым совершает конкретное
действие: это действие и получило название речевой акт.
Существует множество различных
понятие
является
одним
из
определений речевого
наиболее
популярным
в
акта.
Это
современной
лингвистической науки, и оно не имеет единственного определения. Разница
во взглядах обуславливается тем, что лингвисты анализируют речевой акт с
разных позиций, акцентируют свое внимание в большей степени или на
формальной стороне речевого акта, или на содержательной.
В структуре речевого акта с минимальными вариациями выделяются
локутивный, иллокутивный и перлокутивный акты. Локутивный акт в
различных исследованиях лингвистов трактуется по-разному.
Также в рамках данной теории была разработана классификация
иллокутивных актов. Особое значение в лингвистике имеет таксономия Дж.
Серля, которая является значительным шагом вперед для развития теории
речевых актов. Данная классификация часто использовалась и до сих пор
используется во многих работах в качестве отправной точки. Более того она
является
наиболее
представительной
и
в
определенной
степени
общепринятой.
Что касается категории отрицания, то единой концепции отрицания не
существует ни в логике, ни в лингвистике. В лингвистике не вызывает споров
то, что отрицание является категорией, но по поводу того, какой именно
категорией следует считать отрицание, мнения расходятся.
Система языковых категорий и значений, в целом соответствующая
системе логических категорий и форм, позволяет всегда выражать любые
58
логические отношения независимо от того, существует между ними
(логическими и языковыми отношениями) однозначное соответствие или нет.
В этом плане не составляет исключения и отрицание.
Отрицание наблюдается в таких основных значениях как отсутствие,
различие,
разъединенность,
лишенность
и
мн.
др.,
которые
могут
конкретизироваться и в рамках более частных значений: опровержение,
несогласие, запрет, отказ, протест, возражение и т.д.
59
Глава II. Отрицательный директив как явление диалога
2.1.1 Понятие отрицательного директива
Особое место в системе речевых актов занимает директивный речевой
акт, роль которого состоит в том, чтобы добиться совершения чего-либо от
адресата. Для данного класса характерно уподобление реальности словам, а
выражаемое
психологический
статус
—
желание.
Их
иллокутивное
содержание заключается в том, что адресат совершит в будущем какое-либо
действие. К директивам относятся вопросы, приказы, просьбы, а так же
частично нормативно правовые акты, инструкции и т.д.
Необходимо отметить, что центральное место в речевом акте занимает
иллокуция, тип речевого воздействия. Намерение говорящего является
основным свойством для выделения какого-либо типа речевого акта.
«Практически в любом речевом действии мы сталкиваемся с воздействием,
даже если сообщаем о чем-то или выражаем эмоции» [Елизарова 2005: 97].
Однако существует тип речевых актов, для которых воздействие на
партнера
является
ведущей
характеристикой.
Многие
исследователи
сходятся во мнениях, что особенность директивного речевого акта состоит в
том, что он направлен на то, чтобы изменить окружающую действительность
с помощью речевого действия. М.А. Кулькова пишет о том, что в работах
многих
исследователях
коммуникации
директивный
речевой
акт
характеризуется как двусторонний инициативный речевой акт. Так в
диалогическом общении он является началом для языкового взаимодействия,
для продуктивной реализации которого необходима ответная реакция со
стороны адресата. И ожидается, что адресат отреагирует тем, что выполнит
необходимое действие. [Кулькова 2006: 468].
Директивный
акт,
в
зависимости
от
различных
свойств
и
характеристик коммуникативной ситуации, может принимать вид просьбы,
приказа,
совета,
директивных
инструкции,
высказываний
предписания
соответствуют
и
пр.
И
каждому
определенные
типу
признаки
60
прагматического контекста. Е.И. Беляева в своей монографии «Грамматика и
прагматика
побуждения:
Английский
язык»
предлагает
следующие
прагматические признаки для описания различий между основными типами
директивов:
- облигаторность выполнения действия для адресата;
- бенефакторность действия для одного из коммуникантов;
- приоритетность положения говорящего или адресата [Беляева
1992:63].
В директивном речевом акте можно выделить три апекта:
- семантический,
- синтаксический
- прагматический.
Семантический
аспект
пропозициональное
директивного
содержание
речевого
акта
высказывания,
составляет
называющее
характеризующее потенциальное действие, которое предстоит совершить
исполнителю.
Будущее
действие
можно
характеризовать
по
двум
параметрам:
а) с точки зрения его содержания: действие физическое, речевое,
ментальное, социальное и т. п.;
б) с точки зрения его характера: трудное/легкое, срочное/несрочное,
желательное / нежелательное, деликатное / обычное и т. п.
Синтаксический
аспект
директивного
речевого
акта
составляет
формальная сторона выражения коммуникативной интенции. Его план
выражения можно характеризовать:
а) по линии средств выражения, т. е. с точки зрения того, каков
лингвистический статус структурных вариантов выражения директивной
иллокутивной цели;
б) по линии способа выражения директивной иллокуции, т. е. с точки
зрения того, являются ли данные средства прямыми или косвенными,
61
эксплицитными
или
имплицитными,
конвенциональными
или
неконвенциональными.
Прагматический аспект директивов включает целый ряд факторов
экстралингвистического, точнее, социолингвистического характера:
а) распределение первичных и вторичных коммуникативных ролей
между участниками речевого акта. Каждый участник речевого акта может
быть одновременно носителем двух или трех коммуникативных ролей.
б) распределение социальных ролей между коммуникантами;
в) характер межличностных отношений, который определяется в
зависимости от степени социально-психологической дистанции между
коммуникантами;
г) отношение коммуникантов к потенциальному действию. Действие
может быть охарактеризовано по двум параметрам: бенефактивности, т. е.
соответствия интересам одного из коммуникантов, и желательности.
Общим коммуникативным назначением директивного акта является
стремление говорящего побудить адресата совершить действие или изменить
состояние. Вместе с тем в каждой конкретной ситуации общения ДРА может
расцениваться по-разному: как приказ, как просьба, как совет, разрешение,
мольба, запрещение и т.п.
В директивах отрицание может содержаться как в части, имеющей
перформативный глагол (Я запрещаю..., Я не разрешаю...), так и в части,
представляющей собой пропозициональное содержание перформативного
глагола, выраженного либо эксплицитно, либо имплицитно (Я прошу не
делать..., Не делай...). Также значение отрицание может быть обнаружено
лишь при рассмотрении контекста.
Таким образом, отрицательные директивы могут содержать отрицание
либо в перформативной, либо в пропозициональной части предложения как
эксплицитно, так и имплицитно. При этом провести четкую границу между
положительными
и
отрицательными
директивами
невозможно.
Это
объясняется существованием таких пар антонимов, как говорить-молчать,
62
двигаться-стоять и др. Действительно, просьба молчать равносильна
просьбе не говорить (не кричать и т.п.); приказ не двигаться равносилен
приказу стоять (сидеть и т.п.). В спорных случаях следует обращаться к
анализу контекста и прагматической установки говорящего.
Адресатом
директива
является
полноценная
коммуникативная
личность. Как отмечает Я.Н. Еремеев, в лице собеседника, адресата того или
иного высказывания, говорящий имеет равного ему субъекта, наделенного
разумом и свободной волей [Еремеев 2001: 84]. Мы полагаем, что, говоря о
равных субъектах, Я.Н. Еремеев имеет в виду наличие у каждого из
собеседников своего мнения, своей воли, своих желаний.
Подробно рассматривая ролевое поведение человека, И.П. Тарасова
заключает, что, занимая определенную социальную позицию, человек
«разыгрывает» соответствующую ей роль. При этом ожидается, что
поведение
человека,
и,
в
частности,
поведение
речевое,
будет
соответствовать статусу его роли или позиции. Во взаимодействии с другим
лицом важно также учитывать его статусные характеристики [Тарасова 1992:
61].
Речевой акт включает в грамматическое описание прагматические
понятия контекста и роли говорящего и адресата, лежащие в рамках
конвенций и норм конкретного общества [Демьянков 1986: 227]. Выбор
говорящим
определенных
речевых
средств,
в
том
числе
и
типа
иллокутивного акта очень часто бывает обусловлен статусом адресата по
отношению к его статусу. Существуют три основных типа соотношения
статусов говорящего и адресата:
1. статус говорящего выше статуса адресата;
2. статусы говорящего и адресата приблизительно равны;
3. статус говорящего ниже статуса адресата.
63
2.1.2. Директивы в случае более высокого статуса говорящего
Директивы
как
разновидность
иллокутивных
актов
часто
осуществляются в условиях несимметричности отношений говорящего и
адресата, при которой неравноправие коммуникативных ролей обусловлено
различием
социального
статуса
коммуникантов.
Примерами
таких
несимметричных ролей могут служить конверсивы «офицер и солдат»,
«начальник и подчиненный», «учитель и ученик», «родитель и ребенок»,
«врач и пациент», «сотрудник полиции и правонарушитель» и т.д.
Кто из вас перед праздником приходил ко мне домой отвечать урок встаньте! (Н. Островский, 15).
Эти слова принадлежат учителю, и адресованы они его ученикам.
Таким образом, в данной ситуации реализуется конверсив «учитель и
ученик».
-
Смотрите, чтобы никаких грубостей в отношении пленных не было.
(Н. Островский, 164).
Данный приказ (или точнее запрещение) комиссар полка адресует
своим подчиненным, которые вели пленных польских солдат.
Во всех этих случаях человек с более высоким статусом может отдать
приказ человеку с более низким статусом. Как известно, наличие более
высокого
статуса
у
говорящего
является
необходимым
условием
осуществления акта приказа. Так, фраза Я приказываю вам... звучит
естественно, если она произносится офицером по отношению к солдату, и
оказывается
абсолютно
невозможной
при
попытке
ее
обратимого
употребления. Лишь наличие нестандартной ситуации может оправдать
произнесение приказа солдатом по отношению к офицеру. При этом сама
нестандартная ситуация (например, пленение офицера солдатом-дезертиром)
меняет соотношение статусов и приказ произносит тот, кто в данной
ситуации, возможно, при помощи оружия, приобретает доминирующий
статус.
64
Также более высокий статус говорящего можно наблюдать и в речевом
акте инструкции, просьбы и совета.
Вот бери-ка, - подала она Павке полотенце, - бери один конец в зубы, а
другой натяни ребром. Вот вилочку и чисть туда-сюда зубчиками, только
чтоб ни соринки не осталось. У нас за это строго. Господа вилки
просматривают, и если заметят грязь - беда: хозяйка в три счета
прогонит (Н. Островский, 19).
Приведенная инструкция принадлежит работнице буфета, обращена
она к двенадцатилетнему мальчику, помощнику в буфете. Различие в
статусах позволяет говорящему использовать любой директив, в том числе и
приказ. Однако она прибегает к инструкции как к речевому акту, наиболее
подходящему для описания требований поведению в данной ситуации.
Как
показывают
рассмотренные
примеры,
вышестоящий
статус
говорящего характерен не только для приказа, но и для других видов
директива - инструкции, просьбы, рекомендации, разрешения и т.п.
Подобного рода иллокутивные акты образуют иллокутивную парадигму
директивов, характеризующихся несимметричностью отношений говорящего
и адресата с доминирующим статусом говорящего. При этом под парадигмой
мы понимаем класс лингвистических единиц, противопоставленных друг
другу и в то же время объединенных по наличию у них общего признака
[Миляева
2004:
61].
Использование
парадигмы
позволяет
выделить
совокупность единиц по заданному критерию.
Члены данной парадигмы отличаются друг от друга в первую очередь
степенью обязательности/необязательности совершения будущего действия
адресатом. В частности, запрещение, отрицательные инструкции, просьбы, и
т.п.
образуют
иллокутивную
парадигму
отрицательных
директивов,
характеризующихся несимметричностью отношений говорящего и адресата
при более высоком статусе говорящего.
Члены данной парадигмы отличаются друг от друга в первую очередь
степенью
обязательности/необязательности
несовершения
будущего
65
действия адресатом. Роль, аналогичную приказу, среди отрицательных
директивов играет запрещение. Оно требует неукоснительного исполнения:
возможность выполнения действия, предицируемого актом запрещения,
«стремится к нулю»; другими словами, к нулю стремится показатель
необязательности несовершения практического действия.
Интенсивность
побуждения
в
акте
отрицательной
инструкции
несколько снижается по сравнению с запрещением. Как и инструкция без
отрицания,
она является «технологическим» руководящим
указанием,
устанавливающим порядок и способ осуществления чего-либо. Она обычно
требует невыполнения действий при определенных условиях, регламентируя
успешность протекания данных практических действий. Так в приведенном
выше примере «не забыть кляп» необходимо, чтобы все дальнейшие
действия с пленником прошли без шума.
Использование отрицательной просьбы, отрицательной рекомендации
и совета характеризуется теми же особенностями, что и применение
соответствующих директивов без отрицания.
Наименее
разрешение
интенсивным
(т.е.
в
разрешение
этом
с
ряду
отрицанием
является
в
отрицательное
пропозициональном
содержании). Его характеристики совпадают с характеристиками разрешения
без отрицания; степень необязательности равна условной единице.
Особым
членом
данной
парадигмы
является
иллокутивное
неразрешение. Так, предложения Я разрешаю тебе не делать X... и Я не
разрешаю тебе делать X... имеют разный смысл. Первое из них является
примером отрицательного разрешения. Второе предложение представляет
собой пример неразрешения. Степень необязательности невыполнения
действия в этом случае стремится к нулю, как и в случае запрещения. Однако
нельзя сказать, что запрещение и неразрешение обозначают один и тот же
иллокутивный акт.
Члены рассматриваемой иллокутивной парадигмы, как и в случае с
директивами без отрицания, различаются также по «вектору» желательности
66
невыполнения
действия.
В
случае
запрещения,
неразрешения
и
отрицательной просьбы невыполнение действия является желательным для
говорящего, желательность для адресата не принимается во внимание. В
случае отрицательных инструкции, рекомендации и совета говорящий
считает, что невыполнение действия является желательным для адресата, при
этом данный
способ поведения остается желательным и для говорящего.
Невыполнение действия, указанного в отрицательном разрешении, является
желательным для адресата (как и в случае с разрешением без отрицания, оно
может быть как желательным, так и нежелательным для говорящего или
вообще существенно не касаться последнего). Таким образом, отрицательное
разрешение и запрещение обладают противоположными свойствами при
рассмотрении параметра желательности.
2.1.3. Директивы в случае равноправных статусов коммуникантов
Директивные речевые акты могут наблюдаться в ситуациях, в которых
социальные статусы говорящего и адресата равны или различие этих
статусов нерелевантно. Примерами такого соотношения статусов могут
служить социальные роли друзей, одноклассников, коллег, прохожих и т.д.
Как было замечено выше, необходимым условием осуществления акта
приказа является более высокий статус говорящего по сравнению со
статусом адресата. Следовательно, в рассматриваемой ситуации равноправия
ролей использование высказываний данного \ иллокутивного типа либо
вообще невозможно, либо возможно, но лишь в случае игры, шутки,
имитации и т.п.
Как и инструкция без отрицания, отрицательная инструкция является
«технологическим» руководящим указанием, устанавливающим порядок и
способ осуществления некоторого действия (в данном случае осмотра места
преступления). Она требует невыполнения действий при определенных
условиях, регламентируя успешность протекания данных практических
действий.
67
Степень необязательности несовершения действия очень высока,
следование инструкции полностью зависит от желания адресата успешно
осуществить
определенное
действие
и
от
его
мнения
по
поводу
компетентности говорящего.
Отрицательная
просьба,
аналогично
просьбе,
не
содержащей
отрицание, в условиях равноправных отношений говорящего и адресата
имеет высокую степень необязательности невыполнения действия.
Обнаружить
отрицательное
приглашение
представляется
невозможным, т. к. при введении в приглашение оператора отрицания оно
преобразуется
в
отрицательную
рекомендацию,
совет
или
другой
иллокутивный акт с отрицанием.
Директивное высказывание без отрицания может является примером
приглашения, но обнаружить отрицательное приглашение представляется
невозможным, т. к. при введении в приглашение оператора отрицания оно
преобразуется
в
отрицательную
рекомендацию,
совет
или
другой
иллокутивный акт с отрицанием.
Как и в случае неравноправных отношений говорящего и адресата,
неразрешение является особым членом данной парадигмы (оно не имеет
своего
аналога
среди
директивов
без
отрицания).
Адресант
имеет
возможность использовать неразрешение (как и разрешение) только, когда
действие
затрагивает
его
личную
сферу.
Степень
необязательности
невыполнения действия в этом случае является достаточно низкой, но не
стремится к нулю, как в случае запрещения. Симметричность статусов
говорящего и адресата позволяет последнему «ослушаться» говорящего и
выполнить неразрешенное действие.
Члены рассматриваемой иллокутивной парадигмы различаются по
«вектору» желательности действия. В случае отрицательной просьбы и
неразрешения
говорящего,
невыполнение
желательность
действия
для
является
адресата не
желательным
учитывается.
В
для
случае
отрицательных рекомендации и совета говорящий считает, что невыполнение
68
действия является желательным для адресата, при этом данное поведение
адресата
остается
желательным
и
для
говорящего.
Отрицательная
инструкция также указывает на невыполнение действия, желательное для
адресата, т. к. оно связано с успешным достижением адресатом желаемого
результата.
Желательность
невыполнения
действия
для
говорящего
обусловлена тем, что он «желает добра» адресату. Невыполнение действия,
указанного
в отрицательном разрешении,
является желательным
для
адресата. Как и в случае неравноправных отношений говорящего и адресата,
оно может быть как желательным, так и нежелательным для говорящего, но
не может его не касаться. Объяснение этого аналогично ситуации с
разрешением без отрицания.
Условия искренности и ассоциированные реплики иллокутивных актов
рассматриваемой парадигмы не отличаются от представленных в постулатах
значения
директивов,
имеющих
место
при
более
высоком
статусе
говорящего.
Итак,
отрицательные
симметричностью
иллокутивную
отношений
парадигму, члены
директивы,
говорящего
характеризующиеся
и
адресата,
образуют
которой характеризуются одинаково
высокой степенью необязательности невыполнения действия (неразрешение
является исключением) и отличаются по «направлению» желательности
невыполнения действия и по типу ассоциированной реплики.
2.1.4. Директивы в случае более низкого статуса говорящего
Примерами директивов в случаях более низкого статуса говорящего
могут служить те же конверсивы, что и в случае с более высоким статусом,
но
с противоположным распределением
ролей:
«солдат и офицер»,
«подчиненный и начальник», «ученик и учитель», «ребенок и родитель»,
«пациент и врач», «правонарушитель и сотрудник полиции» и т.д.
69
Как известно, в условиях нижестоящей социальной роли говорящего
появление приказа невозможно, но возможны другие виды директива в
данных условиях.
Данная парадигма характеризуется незначительными отличиями по
степени
необязательности
исключением
невыполнения
неразрешения).
обозначенного
Направление
действия
желательности,
а
(за
также
постулаты значения данных директивов не отличаются от соответствующих
иллокутивных актов парадигмы отрицательных директивов в случае равных
статусов коммуникантов.
В
заключение
следует
отметить,
что
большинство
директивов
группируются на основании критерия соотношения статусов говорящего и
адресата. Некоторые директивы входят в две или даже три группы
одновременно, однако их характеристики в разных группах различны. Кроме
этого, существуют директивы, которые не поддаются категоризации на
основании данного критерия и характеризуются тем, что соотношение
статусов коммуникантов является для них нерелевантным.
2.2 Основные функции директива под отрицанием
Интегральная,
т.е.
обобщенная
и
целостная,
характеристика
высказывания как средства осуществления иллокутивного акта называется
иллокутивной функцией, или иллокутивной силой высказывания.
Предложения, выражающие иллокутивную функцию высказываний в
явном
виде,
Перформативное
называются
предложение
перформативными
семантически
предложениями.
отличается
от
обычного
повествовательного. Обычное повествовательное предложение описывает
некоторое положение дел. В отличие от него перформативное предложение
не описывает действие, которое совершает говорящий, а эксплицирует то,
какое именно действие он совершает.
Итак, признаками иллокутивной функции являются:
- контекст;
70
- наклонение глагола;
- множество перформативных глаголов (я прошу / обещаю / советую)
- порядок слов;
- пунктуация (на письме);
- ударение (в устной речи);
- интонационный контур (в устной речи).
Не вызывает сомнений, что контекст оказывает существенное влияние
на речь коммуникантов. Как отмечает Л.А. Капанадзе, повседневное устное
высказывание представляет собой спонтанную диалогическую реакцию на
меняющуюся языковую и внеязыковую ситуацию. Контекст ситуации (один
человек или несколько людей; то, что они говорят; то, что происходит в
настоящее время; то, что происходило до настоящего диалога и известно
участникам коммуникации) прямо и непосредственно воздействует на
семантику высказывания в целом и семантику каждой отдельно лексической
единицы.
Анализ
примеров
показывает,
что
в
ряде
типовых
ситуаций
ограничения на использования директивов нарушаются говорящими.
Во-первых, это может происходить в том случае, когда говорящий по
тем или иным причинам не осознает разницу в социальных статусах или
этикетные требования, соответствующие различию статусов. Наиболее
распространенной является ситуация, когда ребенок дошкольного возраста
использует такие директивы, как приказ, запрещение, инструкция или совет
по отношению к своим родителям или другим взрослым.
Во-вторых, человек может нарушить условия употребления директивов
под влиянием эмоционального возбуждения.
В-третьих, использование «неподходящего» директива может быть
вызвано экстремальной ситуацией.
Кроме того, можно найти немало примеров того, что директив с
отрицанием употребляется самостоятельно и не является реакцией на какую либо реплику или действие адресата. Однако и в этом случае существуют
71
определенные контекстные условия, вызывающие данный директив с
отрицанием.
Таким образом, утверждение о том, что отрицательные высказывания
употребляются в том случае, когда соответствующие утвердительные
высказывания в некотором смысле «присутствуют в контексте» верно и по
отношению к директивам. Это «присутствие» может быть как эксплицитным
(в виде пропозиционального содержания инициирующей реплики или в виде
действия адресата), так и имплицитным (в виде отдельных характеристик из
мира
произнесения;
при
этом
миром
произнесения
мы
называем
дополнительные характеристики говорящего, слушателя, времени и места,
связанные с совершением речевых актов, среди которых особенно важны
психологические состояния говорящего и слушателя.
Однако следует
подчеркнуть, что наличие отрицаемого пропозиционального содержания в
контексте высказывания является лишь необходимым, но не достаточным
условием
применения
отрицательного
директива.
Использование
положительного директива в такой ситуации также является возможным.
Выводы по второй главе
Подводя
итог
вышесказанному
необходимо
отметить,
что
отрицательные директивы могут модифицировать свою коммуникативно­
целевую семантику, содержа отрицание либо в перформативной, либо в
пропозициональной части предложения как эксплицитно, так и имплицитно.
Провести четкую границу между положительными и отрицательными
директивами невозможно. Это объясняется существованием таких пар
антонимов,
как
говорить-молчать,
двигаться-стоять
и
др.
Анализ
контекста и прагматической установки говорящего помогает определить,
следует ли отнести рассматриваемый директив к отрицательным.
Отрицательные директивы образуют иллокутивные парадигмы в
каждом из существующих случаев соотношения статусов коммуникантов:
а) статус говорящего выше;
72
b) статусы коммуникантов равны;
c) статус говорящего ниже.
Большинство
отрицательных
директивов
являются
аналогами
соответствующих директивов без отрицания и занимают аналогичное место в
соответствующей парадигме. Однако существуют некоторые особенности:
неразрешение
не
имеет
положительного
аналога;
отрицательного
приглашения не существует.
Требование и угроза занимают особое место при классификации
директивов с точки зрения социальных ролей коммуникантов. Используя
директив-требование, говорящий считает, что имеет право (по каким-либо
законам или принятым правилам) добиваться совершения указанного
действия. Автор угрозы полагает, что может добиться подчинения адресата,
опираясь
на
свое
доминирующее
физическое
или
информационное
положение.
Социальные нормы использования директивов могут нарушаться
говорящим, по той или иной причине не владеющим данными нормами.
«Неприемлемый» директив также может быть употреблён говорящим в
нестандартной (чрезвычайной) ситуации или когда говоряпщй находится в
сильном эмоциональном напряжении.
Отрицательный директив имеет место в коммуникации только при
наличии
отрицаемого
пропозиционального
содержания
в
контексте
ситуации. Это содержание может быть представлено как вербальными
средствами (речевые акты различных типов), так и паравербальными или
невербальными.
73
Заключение
Результаты
проведенного
исследования
дают
основания
для
следующих выводов.
Теория речевых актов стала одним из самых популярных, судя по
числу публикаций, направлений в лингвистике второй половины прошлого
века. Ее аналитико-философское происхождение вместе с разработкой
главных принципов и тезисов предопределили популярность этой теории: на
каком-то этапе она стала идеологией прагматики языка, определила пути
развития коммуникативной лингвистики в целом. Категория “речевой акт”
вышла за пределы теории речевых актов, где она претендовала на
методологическую роль “минимальной единицы общения”, однако не
следует переоценивать значимость данного понятия для языкознания на
сегодняшний день.
Несмотря на многочисленные достоинства, теория речевых актов не
лишена недостатков, многие из которых могут быть объяснены ее
незавершенностью и продолжающимся становлением.
Главным элементом в структуре речевого акта является иллокутивный
акт, и поэтому речевой акт в основном отождествляется с иллокутивным
актом. Классификации речевых актов, осуществляются по иллокутивным
признакам.
Директивные речевые акты являются типом иллокутивных актов и
выделяются в отдельный вид среди многих исследователей теории речевых
актов. Директивы ориентированы от высказывания к действительности. Они
направлены на то, чтобы побудить адресата делать или не делать что - либо.
Директивы предполагают наличие у говорящего соответствующего желания
или потребности. Их пропозициональное содержание состоит в том, что
адресат совершит или не совершит некоторое действие в будущем. К этому
классу относятся советы, просьбы, инструкции, приказы и другие виды
побудительных речевых действий.
74
Отрицательные директивы образуют иллокутивную парадигму в
каждом из трех случаев соотношения статусов коммуникантов (статус
говорящего выше статуса адресата, статусы равны, статус говорящего ниже)
Ее члены имеют такие общие характеристики, как возможность «уместного»
употребления в случае рассматриваемого соотношения статусов и общее
условие, отличительными чертами могут являться степень необязательности
невыполнения
указанного
действия,
направление
желательности
(на
говорящего или на адресата) роль данного высказывания в диалоге, а также
дополнительные условия.
Большинство членов указанных иллокутивных парадигм являются
отрицательными аналогами соответствуюпщх членов парадигм директивов
без
отрицания,
однако
в
некоторых
случаях
имеются
некоторые
несоответствия. Среди отрицательных директивов появляется новый член, не
имеющий аналога среди директивов
без отрицания
- неразрешение.
Неразрешение отличается от отрицательного разрешения, так как первое
является отказом на просьбу о разрешении некоторого действия, а второе
является разрешением не выполнять некоторое действие. В то же время
неразрешение не совпадает с запрещением (т.е. отрицательным приказом),
потому что оно является реакцией в диалоге, а запрещение стимулом. С
другой стороны, приглашение не имеет своего отрицательного аналога. При
введении оператора отрицания приглашение превращается в отрицательную
просьбу, отрицательный совет или другой тип отрицательного директива.
Г оворящий может использовать «неподходящий» директив, находясь в
нестандартной ситуации общения или в состоянии высокого эмоционального
напряжения. Выбор говорящим отрицательного (а не положительного)
директива
всегда
бывает
обусловлен
наличием
отрицаемого
пропозиционального содержания в контексте, которое может быть выражено
как вербальными, так и паравербальными или невербальными средствами, а
также относиться к жизненному опыту говорящего. Следует отметить, что
75
это условие является необходимым, но не достаточным для употребления
отрицательного директива.
В роли показателя функции могут выступать: наклонение глагола, а
также множество перформативных глаголов (я прошу / предупреждаю /
утверждаю и т.п.), порядок слов, ударение, интонационный контур, на
письме пунктуация. Иллокутивную функцию речевого акта может прояснить
контекст.
76
Библиографический список
1. Арутюнова Н.Д. Понятие пропозиции в логике и лингвистике //
ИАН СЛЯ. - 1976. - Т. 35. - №1. - С. 46-54.
2. Арутюнова
Н.Д.,
Падучева Е.В.
Истоки,
проблемы
и
категории
прагматики // Новое в зарубежной лингвистике. - Вып. XVI. - М.: Прогресс,
1985. - С. 3-42.
3. Арутюнова
Н.Д. Речевой
акт // Лингвистический
энциклопедический
словарь / Под ред. В.Н. Ярцева. М.: Советская энциклопедия, 1990. С. 412­
413.
4. Ахманова О.С. Словарь лингвистических терминов. - М.: Советская
энциклопедия, 1966. - 607 с.
5. Баранов А.Н., Крейдлин Г.Е. Иллокутивное вынуждение в структуре
диалога // ВЯ. - 1992. - №2. - С. 84-99.
6. Баскова
М.Е.
Прагмалингвистические
и
интеракциональные
характеристики высказываний несогласия: на материале современного
английского диалога: Дис. ... канд. филол. наук. - СПб., 1992. - 160 с.
7. Бахарев А. И. Отрицание в логике и грамматике. - Саратов: Изд-во
Саратовского ун-та, 1980. - 77 с.
8. Безменова Н.А., Герасимов В.И. Некоторые проблемы теории речевых
актов // Языковая деятельность в аспекте лингвистической прагматики. - М.,
1984.- С. 146-196.
9. Беляева Е.И. Грамматика и прагматика побуждения: английский язык. Изд-во Воронежского ун-та, 1992. - 167с.
10. Беляева Е.И. Коммуникативная ситуация и речевой акт просьбы в
английском языке // Иностр. яз. в шк. - 1987. - №1. - С. 6-9.
11. Беляева Е.И. Модальность и прагматические аспекты директивных
речевых актов в современном английском языке: Дис. ... д-ра филол. наук.
М., 1987.-459 с.
12.Бенвенист Э. Общая лингвистика. - М.: Прогресс, 1974. - 447 с.
77
13. Богданов В.В. Иллокутивная функция высказывания и перформативный
глагол // Содержательные аспекты предложения и текста. - Калинин, 1983. С. 27-38.
14.Бондаренко В.Н. Отрицание как логико-грамматическая категория. - М.,
1983.-428 с.
15.Боженкова Н.А. Современный взгляд на теорию речевых актов. //
Актуальные проблемы современной науки. -М ., 2003. - С. 17-18
16.
Бродский
И.
Н.
Отрицательные
высказывания.
-Л.:Изд-во
Ленинградского ун-та, 1973. -104 с.
17.Бродский И.И. Философские и логические проблемы отрицательных
высказываний: Автореф. дис. ... докт. филос. наук. - Л., 1974. - 4 6 с.
18.
Булыгина Т. В., Шмелев Д. Н. Языковая концептуализация мира (н
примере русской грамматики). - М.: Языки русской культуры, 1997. - 574 с
19. Бут Н.А. Категориальный аппарат теории речевых актов в аспекте
актуальных теорий // Вестник ТГТУ, Тамбов: Изд-во ТГТУ. - 2003. - Т. 9. № 1. - С. 130 - 135
20.Вежбицка А. Речевые акты // НЗЛ. - Вып. XVI. - М.: Прогресс, 1985. - С.
251-275.
21.Гаврилина И.С.
Речевые акты и иллокутивные силы. // Современные
наукоемкие технологии. - 2009. №1(17) - С.68
22.
Гак В. Г. Языковые преобразования. - М.: Языки русской культуры, 19
- 764 с.
23.Гладуш Н.Ф. Директивная функция повествовательных предложений //
Языковое общение и его единицы.-Калинин, 1986. - С. 54-60.
24.Глазунова О.И. Логика метафорических преобразований. - Спб, 2000. 190 с.
25.
Дементьев В.В., Седов К.Ф. Социопрагматический аспект теории речев
жанров: Уч. пособие. - Саратов: Изд-во Саратовского педагогического
института, 1998. - 107 с.
78
26.Демьянков
В.З.
Когнитивная
лингвистика
как
разновидность
интерпретирующего подхода // ВЯ. - 1994. - №4. - С. 17-33.
27.Демьянков В.З.
"Теория речевых актов" в контексте современной
зарубежной лингвистической литературы (обзор направлений) // НЗЛ. - Вып.
XVII. - М.: Прогресс, 1986. - С. 223-234.
28.Еремеев
Я.Н.
Директивные
высказывания
как
компонент
коммуникативного процесса: Дис. ... канд. филол. наук. - Воронеж, 2001. 204 с.
29.
Кларк Г.Г., Карлсон Т.Б. Слушающие и речевой акт // НЗЛ. - Вып. XVI
М.: Прогресс, 1986. - С. 270-321.
30.Кобозева И.М. «Теория речевых актов» как один из вариантов теории
речевой деятельности // НЗЛ. - Вып. XVII. - М.: Прогресс, 1986. - С. 7- 21.
31.Кронгауз М.А. Семантика: Учебник для вузов. - М. РГГУ, 2001. - 299 с.
32.
Крысин Л.П. Речевое общение и социальные роли говорящих
Социально-лингвистические исследования. - М.: Наука, 1976. - С. 42-52.
33. Кудрявцева
Теория
речевых
актов
как
результат
интеграции
гуманитарный исследований // Вестник Московского государственного
лингвистического университета. - № 553 - М., 2009 - С.18-26
34.Макаров М. Л. Основы теории дискурса. - М.: Гнозис, 2003. - 280 с.
35.
Мидова Е.О. Косвенные речевые акты с директивной иллокутивной
функцией. // Функциональные аспекты языка: традиции и перспективы. - М.,
2015. - С. 88-101.
36.
Миляева И.В. Отрицательный директив в коммуникативно -целевом
аспекте. Дис. ... канд. филол. наук. - Тула., 2004. - 142 с.
37. Найман
Е. А. Теория
речевых
актов в критическом
зеркале
лингвистической антропологии и социолингвистики // Язык и культура. Вып.ГУ. М., 2015 - С. 53-62
38. Николаева М.Н. О соотношении семантического и прагматического
аспектов
отрицания:
(На
материале
англоязычных
текстов
публицистического стиля): Дис. ... канд. филол. наук. - М., 1995. - 182 с.
79
39. Остин Дж. Слово как действие // НЗЛ. - Вып. XVII. - М.: Прогресс, 1986.С. 22-129.
40. Падучева Е.В. Высказывание и его соотнесенность с действительностью:
Референциальные аспекты семантики местоимений. - М.: Наука, 1985.-217 с.
41.Постовалова В.
И.
Язык
как
деятельность.
Опыт
интерпретации
концепции В. Гумбольдта. - М., 1982, - 199 с.
42.Радбиль
Т.Б. Человеческий фактор в языке: лингвистическая прагматика и
теория речевых актов (основные термины и понятия). -М ., 2006 - 60с.
43.
Разгуляева
А.В.
Функционирование
директивов
в
диалогических
единствах: (На материале современного французского языка): Автореф.
дис.... канд. филол. наук. - Москва, 2000. - 21 с.
44. Реформатский А.А. Введение в языковедение. - М., 1996 - 275 с.
45. Рябцева Н. К. Истинность в субъективно-модальном контексте //
Логический анализ языка: истина и истинность в культуре и языке. - М.:
Наука, 1995. - С. 139-151.
46. Серль Дж. Что такое речевой акт? // НЗЛ. - Вып. XVII. - М.: Прогресс,
1986.-С. 151-169.
47. Серль Дж. Классификация иллокутивных актов // НЗЛ. - Вып. XVII. - М.:
Прогресс, 1986. - С. 170-194.
48. Серль Дж. и Вандервекен Д. Основные понятия исчисления речевых актов
// НЗЛ. - Вып. XVIII. - М.: Прогресс, 1986. - С. 242-263.
Стронсон П.Ф. Намерение и конвенция в речевых актах // НЗЛ. - Вып. XVII.
- М.: Прогресс, 1986. - С. 131-150.
49. Тарасова И.П. Речевое общение, толкуемое с юмором, но всерьез. - М.:
Высшая школа, 1992. - 175 с.
50. Трубецкой Н.С. Основы фонологии. - М.: Аспект-Пресс, 2000.- 353 с.
51. Франк Д. Семь грехов прагматики: тезисы о теории речевых актов,
анализе речевого общения, лингвистике и риторике // НЗЛ. - Вып. XVII. - М.:
Прогресс, 1986. - С. 363-373.
80
52. Чистанова С.С. Концепт иллокуции в теории речевых актов Дж. Остина.
// Гуманитарный вектор. - М., 2017. Т. 12. №3. - С. 85-90.
Источники примеров
1. Островский Н. Как закалялась сталь. М., 1982. - 380.
Орловский государственный
университет имени И.С. Тургенева
АНТИПЛАГИАТ
ТВОРИТЕ СОБСТВЕННЫМ УМОМ
СПРАВКА
атах проверки текстового документа
на наличие заимствований
Проверка выполнена в системе
Антиплагиат.ВУЗ
Автор работы
Куренкова Анастасия Андреевна
Факультет, кафедра,
номер группы
Институт иностранных языков, кафедра английской филологии, 61 ЛНГ-м
Тип работы
Магистерская диссертация
Название работы
Функции иллокутивного отрицания (на примере речевых актов - директивов)
Название файла
Куренкова A.A. BKP.doc
Процент заимствования
6,00%
Процент цитирования
1,95%
Процент оригинальности
92,05%
Дата проверки
13:10:08 14 июня 2018г.
Модули поиска
Коллекция РГБ; Цитирование; Модуль поиска общеупотребительных выражений;
Кольцо вузов; Модуль поиска "ФГБОУ ВО ОГУ им. И.С.Тургенева"; Модуль поиска
перефразирований Интернет; Модуль поиска перефразирований eLIBRARY.RU;
Модуль поиска Интернет; Коллекция eLIBRARY.RU; Сводная коллекция ЭБС
Работу проверил
Харлашина Екатерина Валерьевна
ФИО проверяющего
Дата подписи
Подпись проверяющего
Ответ на вопрос, является ли обнаруженное заимствование
корректным, система оставляет на усмотрение проверяющего.
Предоставленная информация не подлежит использованию
в коммерческих целях.
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа