close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

ПОЕЗДКА В ДАГЕСТАН 1882 г.Д. H. АНУЧИНА

код для вставкиСкачать
ОТЧЕТЪ
О
ПОЪЗДКЪ БЪ ДАГЕСТАНЪ
ЛѢТОМЪ 1882 ГОДА
СОВЕРШЕННОЙ
РУССКАГО
ПРИ
СОДЪЙСТВІИ
ГЕОГРАФИЧЕСКАГО
ИМПЕРАТОРСКАГО
ОБЩЕСТВА
** Лл
Д. H. АНУЧИНА
j
•L
.
J
ИЗЪ ИЗВѢСТІЙ ВМПі РУССКі ГЕОГРі ОБЩ- Т. XX
-fl; l
'Jr^ifb
Л - W / 6
С.-ПЕТЕРБУРГЪ
ТИПОГРАФІЯ А. С. СУВОРИНА. ЭРТЕЛЕВЪ ПЁР., Д- ^ И —'2
L#
1884
m 5
ОТЧЕТЪ О ПОѢЗДКѢ БЪ ДАГЕОТАНЪ
лѣтомъ 1 8 8 Ô года,
совершенной при содѣйствіи JÎMnepaTopc^aro JPyccrçaro
Реографичес^аго рбщества.
Ц. Н. Анучина.
Многочисленные памятники древности языческой, христіанской
и мусульманской, разсѣянные по всему пространству Кавказа, уже
давно обратили на себя вниманіе какъ иностранныхъ путешественниковъ, такъ и мѣстныхъ изслѣдователей. Но кромѣ историческихъ
древностей, относящихся къ опредѣленнымъ эпохамъ и народностями Кавказъ, какъ показали многія находки послѣднихъ лѣтъ,
заключаетъ въ себѣ и богатые матеріалы для изученія доисторической культуры. Изслѣдованія гг. Байерна, Филимонова, Антоновича, Самоквасова, гр. Уварова, Комарова, Полякова, богатыя коллекціи, собранныя г. Олыпевскимъ и др.—познакомили археологовъ
съ оригинальными и неизвѣстными до тѣхъ поръ формами древнѣйшей мѣстной культуры, отчасти развившимися подъ вліяніемъ
культуры греческой и римской, отчасти относящимися къ гораздо
•болѣе древнимъ эпохамъ, не исключая и первобытной эпохи каменнаго вѣка. Покуда, правда, мы имѣемъ еще мало данныхъ для
признанія на Кавказѣ этой древнѣйшей эпохи, тѣмъ не менѣе су ществуютъ нѣкоторыя указанія, позволяющія надѣяться на болѣе
многочисленныя и убѣдительныя находки въ будущемъ. Указанія
эти доставляются отчасти самымъ положеніемъ Кавказа, на обпшрномъ перешейкѣ, связывающемъ Азію съ Европой, отчасти древними преданіями семитовъ и арійдевъ, пріурочивающими къ Кавказу легендарные образы своихъ мифическихъ героевъ. Если при1
бавить еще къ этому горный характеръ страны, который долженъ
былъ благонріятствовать сохраненію въ ея трудно доступныхъ долинахъ и ущельяхъ остатковъ древности, то указанная надежда
становится еще болѣе вѣроятною и невольно придаетъ Кавказу заманчивую прелесть въ глазахъ археолога.
Изслѣдованія по доисторической археологіи, произведенныя въ
Западной Европѣ, указали на существованіе тамъ двухъ послѣдовательныхъ эпохъ каменнаго періода — палеолитической и неолитической. Эти двѣ эпохи отличаются не только характеромъ издѣлій,
но и фауною, окружавшей человѣка. Въ неолитическую эпоху уже
существовали домашнія животныя и въ общихъ чертахъ фауна была
та же что нынѣ; палеолитическая же эпоха характеризуется отсутствіемъ домашнихъ животныхъ (за исключеніемъ можетъ быть собаки,
появившейся въ концѣ эпохи) и инымъ составомъ фауны, членами
которой были многіе вымершіе потомъ виды животныхъ или такіе,
географическое распространеніе коихъ съ тѣхъ поръ подверглось
значительному измѣненію. Палеолитическая эпоха, несомнѣнно, гораздо древнѣе неолитической и наступленіе послѣдней многіе изслѣдователи соединяютъ съ пршпествіемъ въ Европу новыхъ племенъ,
принесшихъ высшую культуру, домашнихъ животныхъ и знаніе
земледѣлія. Вслѣдствіе своей большей древности, палеолитическая
культура должна быть представлена сравнительно болѣе скудными
остатками, чѣмъ неолитическая, и дѣйствительно—слѣды неолитической эпохи мы встрѣчаемъ, можно сказать, всюду, тогда какъ
слѣды палеолитической могли быть констатированы до настоящаго
времени только въ ограниченномъ числѣ мѣстностей. Послѣднее
обстоятельство, впрочемъ, обусловливается еще и тѣмъ, что въ палеолитическую эпоху распредѣленіе воды и суши, повидимому, представляло нѣкоторыя отличія отъ савременнаго. Мы имѣемъ доказательство, что начало этой эпохи совпадаетъ съ такъ называемымъ
ледниковымъ періодомъ (по крайней мѣрѣ съ кондомъ его), когда климатическія условія Европы отличались отъ нынѣшнихъ, когда ледники въ Альпахъ и другихъ горахъ Европы представляли гораздо
большее развитіе и когда, слѣдовательно, многія мѣстности, представлявшія всѣ удобства для заселенія въ послѣдующія эпохи, въ
то время были еще недоступны для человѣка. Тѣмъ не менѣе,
намъ извѣстны теперь уже многія мѣстности въ Западной Европѣ,
доставившая довольно богатые матеріалы для познанія этой древнѣйшей эпохи, а рядъ находокъ, сдѣланныхъ въ послѣдніе годы,
доказалъ, что эта эпоха существовала нѣкогда и въ предѣлахъ
Россіи. Для убѣдительности палеолитическихъ находокъ нужно,
однако, чтобы соотвѣтственныя издѣлія человѣка были добыты при
извѣстныхъ геологическихъ и палеонтологическихъ условіяхъ, такъ
какъ одинъ характеръ издѣлій въ рѣдкихъ случаяхъ можетъ служить достаточнымъ доказательствомъ ихъ принадлежности къ палеолитической эпохѣ. Такія условія доставляются или залеганіемъ
Предметов* на значительной глубинѣ, въ наносныхъ слояхъ, древность коихъ можетъ быть доказана, или нахожденіемъ ихъ совмѣстно съ останками такихъ животныхъ, которыя могутъ считаться
характеристичными для данной эпохи. И дѣйствительно, мы видимъ, что- самые цѣнные и полные матеріалы для изученія палеолитической эпохи были добыты, или изъ древнихъ наносныхъ отложеній (напр., въ долинахъ рѣкъ Соммы, Сены и др.), или изъ пещеръ, служившихъ постояннымъ или временнымъ жилцщемъ человѣка и. сохранившихъ подъ своимъ сталагмитовымъ слоемъ большее или меньшее число каменныхъ и костяныхъ издѣлій вмѣстѣ
съ остатками человѣческой трапезы, именно съ костями животныхъ,
позволяющими составить понятіе о современной этимъ издѣліямъ
фаунѣ.
Находки въ пещерахъ оказывались (въ Европѣ) до сихъ поръ
самыми богатыми, такъ какъ въ нихъ, часто на весьма незначительномъ пространствѣ, удавалось собрать массу издѣлій и костей, достаточно характеризующихъ обстановку и быть палеолитическаго человѣка, тогда какъ находки въ наносахъ рѣчныхъ долинъ состоятъ почти исключительно изъ однихъ каменныхъ орудій.
Отсюда мы можемъ вывести заключеніе, что и въ другихъ странахъ всего вѣроятнѣе ожидать новыхъ данныхъ для познанія палеолитическаго періода отъ изслѣдованія пещеръ, на которыя, слѣдовательно, и должно быть обращено преимущественное вниманіе.
Конечно, есть страны, гдѣ пещеръ,—вслѣдствіе преобладанія равнинъ или свойства горныхъ породъ—совершенно не имѣется, но
за то тѣмъ большее вниманіе должно быть обращено на страны,
гдѣ пещеры встрѣчаются. У насъ въ Россіи пещеры находятся во
многихъ мѣстностяхъ, не только въ Алтаѣ, Уралѣ, отрогахъ Карпатъ, Крыму, но кое-гдѣ и въ среднихъ губерніяхъ, а находки,
сдѣланныя гр. Завишей въ царствѣ Польскомъ и г. Мережковскимъ—въ Крыму, показываютъ, что и наши пещеры могутъ дать
интересныя добавленія къ имѣющимся уже фактамъ относительно
палеолитической эпохи. Того же можно ожидать и отъ Кавказа,
гористый характеръ котораго заставляешь предполагать существо-
ваніе тамъ многихъ пещеръ, а древность культуры въ этой местности—возможность нахожденія въ пещерахъ слѣдовъ каменнаго
вѣка.
Нѣкоторыя изъ кавказскихъ пещеръ уже давно обратили на
себя вниманіе ученыхъ путешественниковъ. Такъ пещеры по дорогѣ изъ Кубы къ ^ахдагу были описаны уже Олеаріемъ, другія, въ пропгломъ столѣтіи, Гмелинымъ, Рейнегсомъ, ъъ- ötthttä*
казиг-—путешественникомъ тридцатыхъ годовъ нынѣшняго столѣтія Dubois de Montpéreux. Болѣе обстоятельное указаніе, однако,
на разсѣянныя по Кавказу пещеры было сдѣлано Фр. Байерномъ
въ его статьѣ: „О древнихъ сооруженіяхъ на Кавказѣ", помѣщенной въ 1-мъ томѣ „Сборника свѣдѣній о Кавказѣ", изд. подъ редакціей главнаго редактора Кавказ. Статистич. Комитета, Н. К.
Зейдлида, въ 1871 г. въ Тифлисѣ. Изъ этой статьи можно было
убѣдитьея, что пещеры на Кавказѣ встрѣчаются въ изобиліи во
многихъ мѣстностяхъ, но въ то же время стало очевиднымъ, что
большая часть ихъ принадлежитъ къ разряду искусственныхъ, т. е.
вырытыхъ или высѣченныхъ человѣкомъ—въ дилювіи, известнякѣ,
моласовомъ песчаникѣ, трахитовыхъ туфахъ и т. д. Нѣкоторыя
изъ нихъ представляютъ, какъ извѣстно, дѣлыя колоніи (даже города, напр., Уплисцихе, Бардзіа и др.), заключавшія въ себѣ некогда многочисленное населеніе, причемъ есть данныя, доказывающая, что онѣ относятся къ временамъ историческимъ и нѣкоторыя
къ сравнительно поздней христіанской эпохѣ. Многія изъ подобныхъ колоній обязаны, повидимому, своимъ происхожденіемъ добыванію по сосѣдству желѣза, мѣди, соли; такъ можно полагать,
напримѣръ, относительно нѣкоторыхъ пещеръ Сомхетіи, въ бассейнѣ Аракса и др. Во всякомъ случаѣ, происхожденіе подобныхъ
искусственныхъ пещеръ относится уже ко временамъ позднѣйшимъ
и въ нихъ нельзя ожидать встрѣтить слѣдовъ каменнаго вѣка, а
тѣмъ болѣе—палеолитической эпохи. Но, на ряду съ этими искусственными пещерами, на Кавказѣ давно были извѣстны и несколько естественныхъ. Такова, напримѣръ, т. н. Язонова пещера
близь Кутаиса, Маріинская и Виѳлеемская пещера на Казбекѣ,
Турья на восточномъ истокѣ Ріона, къ востоку отъ дер. Геби въ
Ра|Ь и др. Предстояло, однако, убѣдиться, заключаютъ ли въ себѣ
подобныя естественныя пещеры какіе-либо слѣды древней культуры и въ частности кудьтуры каменнаго вѣка, особенно палеолитической эпохи. .
Прежде однако, чѣмъ приступать къ подобнымъ изслѣдованіямъ,
— 5 —
было желательно удостовериться, попадались ли гдѣ нибудь на
Кавказѣ каменныя орудія, имѣющія признаки древности. Первое
печатное указаніе на такія орудія принадлежите, повидимому,
г. Уманцу и относится къ 1851 году:
„Въ холмистыхъ горахъ, говоритъ онъ, на разстояніи 15 верстъ
отъ Нахичевани къ северо-востоку и 24* верстъ отъ почтовой дороги находится извѣстная ломка каменной соли. Разработанныя на
большомъ пространстве этихъ горъ, неисчислимыя старинныя копи
свидетельствуютъ о древности ихъ открытія, конечно, современнаго кульпинскимъ; въ некоторыхъ изъ нихъ находили каменные
молоты, которыми нѣкогда, по неименію понятія о железе, или же
по его рѣдкости, здесь добывалась соль давнишними жильцами
этихъ мѣстъ" *)•
Въ 1866 г. подобные же молотки были найдены и въ Кульпахъ, горнымъ инженеромъ г. фопъ-Кошкулемъ и доставлены имъ
въ Кавказскій Музей; о нихъ, равно какъ и о молоткахъ изъ горной цепи Сустъ, заключающей въ себе пласты соли, верстахъ въ
10—12 отъ Нахичевани, говоритъ и г. Радде, въ письме на имя
председателя Берлинскаго Антропологическаго Общества (Zeitschrift für Ethnologie. Verhandlungen, 1871, S. 87). Все эти молотки имеютъ вблизи тылья жедобокъ для прикрепленія рукоятокъ; по мнѣнію г. Радде ихъ слѣдуетъ признавать весьма древними. Въ томъ же письме г. Радде упоминаетъ о найденныхъ имъ
на берегахъ озера Балыкъ-гёль (7600 ф. надъ ур. моря), въ области
курдовъ, круглыхъ и продолговатыхъ, по серединѣ пробуравленныхъ
кускахъ лавы, довольно правильно обделанныхъ и, по всей вѣроятнолти, служившихъ грузилами для неводовъ. Г. Вейденбаумъ представилъ однако весьма дельныя возраженія 2) противъ мнѣнія о
древности этихъ издѣлій и объ ихъ принадлежности каменному
веку и нельзя не согласиться съ его заключеніемъ, что „ни назначеніе молотковъ и грузилъ, ни условія, при которыхъ они найдены,
не даютъ возможности хотя бы приблизительно определить ихъ
древность". Что касается молотковъ, то позднейшій изследователь,
г. Поляковъ, также пришелъ къ заключенію, что определить ихъ
древность затруднительно, и что вероятно они „принадлежатъ на*) Уманецъ: Араксъ. Очеркъ местностей, до которымъ онъ нротекаетъ въ
„Кавказскомъ Календарѣ" на 1851 г. стр. 36.
*) См. Вейденбаумъ3 Замѣтка о Кавказскихъ каменныхъ орудіяхъ, въ „Извѣстіяхъ Кавказскаго Отдѣла Географии Общ." Т. III. 1874, стр. 119.
роду металличеекаго вѣка" *). Затѣмъ г. Симоновичъ описалъ одну
кремневую пилу, найденную имъ на пашнѣ близь деревни Сатжи
или Саджи, въ Тріалетскомъ дриставствѣ 2). Собственно говоря,
одного извѣстія ö такой случайной находкѣ (рисунка пилы не было
опубликовано и самая вещь осталась, повидимому, у г. Симоновича) еще не было достаточно для составленія какого либо заключенія о слѣдахъ каменнаго вѣка на Кавказѣ, если бы въ замѣткѣ
г. Симоновича не было сказано, что означенная пила была „безъ
сомнѣнія, занесена изъ лежащихъ близь того мѣста естественныхъ
гротовъ, въ которыхъ еще ранѣе находили предметы доисторическаго періода", и если бы, два года спустя, тотъ же авторъ (вмѣстѣ съ г. Сорокинымъ) не сообщилъ о находкѣ нѣсколькихъ зубовъ ископаемаго слона (будто бы двухъ видовъ — Elephas ргішіgenius и El. antiquus) въ Елисаветпольской губ., Казахскаго участка,
у сел. Крахъ-Кесоманъ, на лѣвомъ берегу р. Куры, въ песчаноглинистомъ грунтѣ, въ 4 саженяхъ отъ поверхности земли 3). Хотя
изъ этихъ двухъ находокъ въ различныхъ мѣстностяхъ и нельзя
еще было сдѣлать того заключенія, къ которому пришли гг. Симоновичъ и Сорокинъ, именно что „остатки кремневыхъ орудій и
представители вымершихъ млекопитающихъ одновременны, и что
следовательно на Кавказѣ, какъ и въ другихъ мѣстахъ на Западѣ,
мамонтъ былъ современенъ постъ-пліоценовому человѣку",—однако
существованіе гротовъ, въ которыхъ будто-бы находили каменныя орудія съ одной стороны и нахожденіе зубовъ ископаемаго
слона съ другой—способно было навести на мысль о необходимости болѣе обстоятельнаго, научнаго изслѣдованія пещеръ Закавказья.
Такое изслѣдованіе и было предпринято лѣтомъ 1877 года
г. Милашевичемъ, по порученію комитета московской антропологической выставки. Въ отчетѣ, представленномъ имъ комитету,
говорится положительно, что указаніе г. Симоновича было единственнымъ, которымъ онъ могъ руководствоваться при составленіи
своего маршрута. Вслѣдствіе этого, онъ и направился прежде всего
въ хуторъ Саджу (имѣніе князя Г. Орбельяни), откуда, съ боль4
) См. Отчетъ Полякова въ „Протоколахъ" подготовительная Комитета У-го
Археологии, съѣзда, стр. 212. Далѣе, однако, на стр. 214, г. Поляковъ высказываетъ предподоженіе о принадлежности этихъ орудій „народу подобному Алтайской Чуди" (?)
2
) См. „Извѣстія Кавказскаго Отдѣла Географ. Общ.", т. I, стр. 127—128.
3
) См. „Замѣтку объ остаткахъ мамонта на Кавказѣ" въ „Изв. Кавк. Отдѣла", т. Ш, стр. 28.
шимъ трудомъ, могъ пробраться къ указаннымъ пещерамъ. Онѣ
оказались въ вулканической породѣ, неболыпія, похожія скорѣе на
ниши и пустыя, т. е. съ голымъ каменнымъ поломъ, или съ неглубокимъ слоемъ каменныхъ обломковъ; во всякомъ случаѣ, по
своей трудно-доступности и малой величинѣ, онѣ едва ли могли
служить для человѣка, развѣ только для временнаго пребыванія,
которое не оставило однако въ нихъ никакого слѣда по себѣ.
Г. Милашевичъ могъ затѣмъ еще осмотрѣть нѣсколько пещеръ въ
долинѣ рѣки Дзерулы (притокѣ р. Квирилы), но въ нихъ не оказалось никакихъ слѣдовъ древности; вообще же онъ нришелъ къ
заключенію, что западное Закавказье, сравнительно, бѣдно пещерами, представляя въ этомъ отношеніи аналогію съ Альпами, гдѣ
пещеры также рѣдки, тогда какъ внѣ альпійской области, въ Юрѣ,
на Гарцѣ, по краямъ центральнаго плато Франціи, въ области
горнаго и девонскаго известняковъ Англіи, Бельгіи и Моравіи,—
онѣ встрѣчаются много чаще и доставили богатые* матерьялы для
палеонтологіи и доисторической археологіи *).
Слѣдующія затѣмъ изслѣдованія кавказскихъ пещеръ были произведены гг. Поляковымъ и Штейномъ, по порученію комитета Y
(Тифлисскаго) Археологическаго Съѣзда. Къ этому времени свѣдѣнія о пещерахъ на Еавказѣ нѣсколько увеличились, именно
гр. Уваровъ, ген. Еомаровъ, Вейденбаумъ и Чернявскій привели
въ извѣстность всѣ имѣвшіяся уже по этому предмету въ литературѣ или добытыя лично ими данныя. Наиболыпій интересъ представляла находка Эрнеста Фавра, геолога, изслѣдовавшаго центральную часть кавказскаго хребта и осмотрѣвшаго, между прочимъ, Язонову пещеру, въ мергелистомъ известнякѣ близъ Кутаиса.
Въ этомъ гротѣ, имѣющемъ отверстіе въ 5 метр, высоты и который углубляется, постепенно уменьшаясь, на 15 —18 метровъ
внутрь горы, Фавръ нашелъ, производя раскопку вмѣстѣ съ полк.
Статковскимъ, много мелкихъ кремней, изъ коихъ нѣкоторые были
обдѣланы въ формѣ наконечниковъ копій („silex de petites dimensions dont plusieurs sont parfaitement tailles en forme de pointes de
lance")«?). Въ 1879 г. въ этомъ же гротѣ предпринялъ раскопку
гр. Уваровъ, но подъ тонкой сталагмитовой корой нашелъ только
4
) См. „Антропологическая Выставка", изд. Имп. Моск. Общ. Любителей
Естествознанія, т. П. 1878—79, стр. 8—13.
2
) F a v r e , Recherches géologiques dans la partie centrale de la chaîne du
Cuacase. Gen. 1875. p. 4.
— 8 —
нѣсколько костей животныхъ и кусочковъ угля. Въ томъ же году,
осенью, комитетъ съѣзда пригласилъ И. С. Полякова для изслѣдованія пещеръ въ южномъ Закавказьѣ, преимущественно около
Арарата. Г. Поляковъ встрѣтилъ большое количество осколковъ
обсидіана, въ томъ числѣ много т. наз. „скребковъ" близь озера
Гокчи, на поляхъ между Еленовкой и „Ердаклю", находка, убѣдивжая его въ томъ, „что каменный вѣкъ процвѣталъ нѣкогда и около
озера Гокчи". Далѣе, впрочемъ, самъ г. Поляковъ замѣчаетъ, что
обсидіанъ имѣлъ значеніе и для жителей позднѣйшаго періода,
такъ какъ подобные же осколки были найдены имъ на развалинахъ сосѣдней старинной крѣпости, въ слояхъ почвы, заключавшихъ въ себѣ кости различныхъ домашнихъ животныхъ и три монеты (по опредѣленію В. Г. Тизенгаузена—сассанидскія 238—26$
по Р. Хр.). Если прибавить къ этому, что подобные же осколки и
наконечники изъ обсидіана были находимы во многихъ могилахъ,
напр. въ Дели^анскомъ ущельи, въ Самтаврскомъ могильникѣ близь
Мдхета и др., вмѣстѣ съ предметами изъ бронзы и желѣза, то
нельзя не согласиться съ мнѣніемъ Л. Н. Майкова, что нѣтъ основаны взводить гокчинскія обсидіановыя издѣлья ко времени болѣе
раннему, чѣмъ мдхетскія находки *). Что касается собственно пещеръ, то г. Поляковымъ было осмотрѣно ихъ нѣсколько — на берегахъ озера Гокчи, по теченію Аракса, на склонахъ Большаго
Арарата, ниже Ордубата у Базаглибанскаго сторожеваго пикета
и др. Въ нѣкоторыхъ изъ нихъ онъ производилъ и раскопки, но
онѣ не оправдали ожиданій и дали отрицательные результаты.
Относительно Арарата г. Поляковъ пришелъ къ убѣжденію, что
климатическія условія при - араратскихъ мѣстностей не отличались въ древнѣйшія времена отъ нынѣ существующихъ и что
естественный пещеры, тамъ находящіяся, могли быть обитаемы
только въ продолженіи нѣсколькихъ мѣсяцевъ въ году; сверхъ того,
отсутствіе топлива, а часто даже и воды, не могли привлечь сюда
первобытнаго человѣка.
Другая экспедиція для изслѣдованія пещеръ была предпринята
по порученію комитета V съѣзда горнымъ инженеромъ, г. Штейномъ и имѣла въ виду изслѣдованіе пещеръ Дагестана. Руководствомъ для своего маршрута г. Штейнъ могъ отчасти принять указанія ген. А. В. Комарона, сообщенныя въ протоколахъ подгото4
) См. статью Л. Н. Майкова, „Пятый Археологическій Съѣздъ въ Тифлисѣ".
Слб. 1882 г., стр. 5—6.
вительнаго Комитета Y Археологическаго Съѣзда. Г. Штейнъ осмотрѣлъ пещеру у сел. Артлугъ, двѣ или три пещеры въ долинѣ Аркасъ и двѣ пещеры около Дербента; всѣ онѣ оказались не заключающими въ себѣ никакихъ слѣдовъ древности или такими, раскопка коихъ (напр. вслѣдствіе массы наваленныхъ камней) была
невозможною и необѣщавшею удовлетворительныхъ результатовъ.
Вообще г. Штейнъ не могъ получить никакихъ данныхъ относительно каменнаго вѣка въ Дагестанѣ и результаты его поѣздки
были только отрицательные *)•
Происходившій въ сентябрѣ 1881 года археологическій съѣздъ
въ Тифлисѣ также доставилъ немного данныхъ для вопроса о каменномъ вѣкѣ на Кавказѣ. Было, правда, сдѣлано одно сообщеніе
о сталактитовой Чиловской пещерѣ (въ Очемчирскомъ округѣ, въ
Абхазіи), но безъ какихъ-либо указаній въ археологическомъ отношеніи. Была представлена также коллекція обсидіановыхъ издѣлій
съ р. ^алки, въ 5орчалинскомъ уѣздѣ, Тифлисской губерніи, ноу ^
насколько эти орудія можно считать древними, осталось не вполнѣ
разъясненнымъ; повидимому (судя по находкамъ во многихъ могилахъ) издѣлія изъ обсидіана (наконечники стрѣлъ, ножи проч.)
продолжали употребляться въ этихъ мѣстностяхъ еще нерѣдко и
въ теченіи металлическаго вѣка2).
Отрицательные результаты, полученные экспедиціями гг. Милашевича, Полякова и Штейна, не могли, однако, убѣдить въ невозможности открыть въ пещерахъ Кавказа слѣды каменнаго періода. Вышеупомянутая находка г. Фавра служила какъ-бы докательствомъ противнаго; съ другой стороны экспедиціи Полякова и
особенно Штейна, имѣли болѣе характеръ развѣдокъ и коснулись
лишь немногихъ пещеръ, тогда какъ ихъ въ дѣйствительности
имѣется гораздо болѣе. Все это послужило основаніемъ для гр.
Уварова организовать новую экспедицію для изслѣдованія пещеръ
и именно въ восточную часть Кавказа, въ Дагестанъ, пригласивъ
къ участію въ расходахъ по этой экспедиціи также Императорское
Географическое и Емператорское (С.-Петербургское) Археологическое Общества. Причина, почему театромъ дѣйствій экспедиціи
былъ избранъ Дагестанъ, разъяснена г-мъ Уваровымъ въ слѣдующихъ соображеніяхъ:
*) См. отчетъ г. Штейна въ „Протоколахъ Подготовительна™ Комитета
Y Съѣзда", стр. 473—482.
2
) По новымъ свѣдѣніямъ, поіученнымъ мною отъ А. В. Комарова, есіъ основанія принимать, что на Йалкѣ открыты слѣды настоящаго каменнаго вѣка.
— 10 —
„Допуская, что черезъ Кавказскій перешеекъ происходило древнѣйшее движеніе народовъ изъ Азіи въ Европу, весьма естественно
предположить, что это движеніе совершалось не чрезъ центральные
перевалы главнаго хребта, а по болѣе удобной мѣстности вдоль
западнаго берега Каспійскаго моря, вслѣдствіе чего возможно думать, что въ восточной части перешейка могутъ найтись скорѣе
всего слѣды, оставленные двигавшимися переселенцами, и такіе
слѣды,—быть можетъ остатки палеолитическаго каменнаго вѣка—
всего вѣроятнѣе скрываются въ пещерахъ Дагестана".
По соглашенію, послѣдовавшему между вышеупомянутыми Обществами, изслѣдованіе пещеръ Дагестана было поручено мнѣ, причемъ установленіе маршрута поѣздки было предоставлено гр. Уварову. Въ инструкціи, полученной отъ графа, были указаны мѣстности по теченію рѣкъ Параулъ, Ман^съ и Губденъ-озенъ (въ ТемиръХанъ-Шуринскомъ округѣ), какъ заключающія въ себѣ, по всей вѣроятности, пещеры, а также одинъ гротъ вблизи Дербента., Кромѣ
того, мнѣ было рекомендовано обратить вниманГе на расположенные по пути курганы, могильники и другія древности, а также
проѣхать въ горное селеніе Кубачи (Кайтаго-Табасаранскаго округа)
и ознакомиться съ находящимися тамъ, но еще вовсе не изученными древностями. Нижеслѣдующія строки составляютъ отчетъ
объ этой моей поѣздкѣ, продолжавшейся десять недѣль, по 20 число августа 1882 года.
I.
Пріѣздъ во Владикавказа — Мѣстныя коллекдіи доисторическихъ древностей.—
Краткій историческій очеркь изслѣдованія кавказскихъ ^могильниковъ.— Кладъ
найденный близъ Стенанъ-Дминда. — Кобаньскій могильникъ. — Нзслѣдованіе его
Вирховымъ. — Результаты, къ которымъ пришелъ Вирховъ относительно древности этого могильника и характера найденныхъ въ немъ издѣлій. — Выводы Вирхова относительно происхожденія металлической культуры на Кавказѣ и ея отношенія къ соотвѣтственнымъ культурамъ передней Азіи и Европы. — Нѣсколько
данныхъ въ пользу и противъ воззрѣній Вирхова. — Комунтскіи могильникъ и его
особенности.— Отсутствіе находокъ каменныхъ орудій около Владикавказа. —
Сношеніе съ г. Хатисовымъ. — Поѣздка въ Эльхотъ: пещера у подошвы Татарътуяа, древній минаретъ и курганы.— Поѣздка въ Чечню.— Раскопка кургановъ
близь Воздвиженскаго. — Поѣздка.по Аргунскому ущелью въ Шатой. — Древнія
башни; убѣжище подъ скалой. — Свѣдѣнія о находкахъ древностей и о пещерахъ.— Кое-что изъ быта и воззрѣній чеченцевъ.
Я выѣхалъ изъ Москвы тотчасъ по полученіи необходимыхъ
средствъ и 13-го іюня былъ уже во Владикавказѣ. Здѣсь я остался
«с
— 11 —
нѣсколько дней съ цѣлью получить необходимая оффиціальныя бумаги, снестись съ г. Хатисовымъ въТифлисѣ (который былъ приглалгенъ Географическимъ Обществомъ для совмѣстной поѣздки со
мною по Дагестану), собрать данныя относительно тѣхъ мѣстностей, которыя я долженъ былъ посѣтить и осмотрѣть нѣкоторыя,
находящіяся въ городѣ, археологическія коллекціи, изъ которыхъ
особенно замѣчательна коллекція принадлежащая К. И. Олыпевскому^, древностей изъ могилъ Осетіи.
Починъ въ изслѣдованіи доисторическихъ могильниковъ Кавказа былъ сдѣланъ, какъ извѣстно, Ф. Вайерномъ, имя котораго
навсегда будетъ связано съ исторіей археологическихъ розысканій
на Еавказѣ. Имъ были начаты раскопки въ Самтаврскомъ могильникѣ близь Мцхета, который, судя по найденнымъ въ немъ монетамъ (римскимъ, византійскимъ, парфянскимъ и сассанидскимъ),
относится къ періоду времени за нѣсколько столѣтій до P. X. и
къ первымъ шести вѣкамъ по P. X.
Судя по вещамъ, могильникъ этотъ принадлежалъ населенію,
имѣвшему сношенія съ Греціей и Римомъ и пользовавшемуся произведеніями ихъ культуры; какъ особенность, можно отмѣтить
фактъ, что большая часть находішыхъ на этомъ кладбищѣ череповъ представляютъ слѣды искуственной деформаціи, производившейся наложеніемъ повязокъ при жизни. Гробницы этого кладбища расположены въ нѣсколько ярусовъ, въ самомъ нижнемъ изъ
коихъ Вайернъ встрѣтилъ могилы не продолговатая, изъ плитъ, черепицы или кирпичей, а въ видѣ колодцевъ, глубиною около сажени и въ 6 — 10 фут. въ діаметрѣ. Сложенныя изъ булыжника
безъ цемента, прикрывавшіяся, повидимому, сводомъ изъ того-же
матерьяла, онѣ заключали въ себѣ много .глиняныхъ сосудовъ и
скелеты покойниковъ, погребенныхъ въ сидячемъ ноложеніи. Содержаніе ихъ оказалось также инымъ и указывающимъ на большую
древность; въ нихъ не нашлось ни монетъ, ни слезницъ, ни римскихъ фибулъ, а наоборотъ, рядомъ съ наконечниками копій и
стрѣлъ изъ желѣза, встрѣтились бронзовые мечи, кинжалы, стрѣлы
и палыптабы. Все это заставило Байерна отнести нижній ярусъ
Самтаврскаго кладбища къ началу желѣзнаго вѣка, а по времени
къ эдохѣ за 20Ѳ0 лѣтъ до P. X. Еще болѣе древнимъ Байернъ ечитаетъ могильникъ, открытый имъ у такъ называемаго Рѣдкина лагеря въ Делижанскомъ ущельи (близь Акстафы, Елизаветпольской
губерніи). Могилы тутъ показываютъ опять особое устройство: онѣ
сложены изъ каменныхъ глыбъ, желѣза въ нихъ встрѣчается еще
— 12 —
менѣе (въ 85 могилахъ только два желѣзныхъ наконечника копій),
и оружіе либо бронзовое, либо каменное (наконечники стрѣлъ изъ
обсидіана).
За этими древнѣйпшми могильниками (Делижанъ и нижній
этажъ въ Самтавро) должны быть поставлены, по Байерну, находки у Степанъ-Цминда (близь Казбека) и древній могильникъ
близь аула Кобань (Верхная Кобань) въ Осетіи.
У Степанъ-Цминда былъ открытъ Г. Д. Филимоновымъ, ѣздившимъ по порученш Московскаго Общества Любителей Естествознанія
и Антропологіи въ 1878 г. богатый кладъ, состоявшій изъ бронзовыхъ пріапическихъ идоловъ, изображеній животныхъ, дугообразныхъ фибулъ различныхъ размѣровъ до весьма крупныхъ (около
3 верпгковъ), браслетъ, серегъ, подвѣсокъ, спиральныхъ трубокъ,
разныхъ навертій съ фигурами, колокольчиковъ, пцшцовъ, бронзовыхъ рукоятей отъ перержавѣвшихъ желѣзныхъ мечей, золотыхъ
украшеній, бусъ и серебряной чажи. Все это было отчасти перевито бронзовыми цѣпями, отчасти встрѣтилось разсѣяннымъ на
неболыпомъ пространствѣ, въ слоѣ мокрой глины. Есть основаніе
думать, что въ древнія времена здѣсь былъ ручей (вообще бассейнъ воды), куда и бросались означенныя вещи, въ качествѣ-ли
религіозныхъ приношеній (жертвъ), или для спасенія ихъ отъ приближавшихся враговъ. Рядомъ съ бронзовыми вещами были найдены также и фрагменты желѣзныхъ мечей, копій, удилъ, такъ
что мы имѣемъ здѣсь дѣло несомнѣнно съ желѣзнымъ уже вѣкомъ, но, повидимому, всетаки довольно древнимъ, относящимся,
какъ предположилъ г. Филимоновъ, къ эпохѣ за 1000 лѣтъ до P. X.
Кобаньскій могильникъ относится, по Байерну, приблизительно
къ тому же періоду, въ немъ были найдены такія же дугообразная фибулы, что и у Степанъ-Цминда, такія же изображенія животныхъ (барановъ, туровъ, оленей), колокольчики, браслеты и т.
д., но, кромѣ того, еще характеристичные кривые бронзовые топоры, изъ коихъ нѣкоторые съ орнаментомъ и изображеніями, —
листовидные бронзовые кинжалы и нѣкоторые другіе типы, не
встрѣчающіеся въ указанныхъ ранѣе могильникахъ. Открытый
гг. Филимоновымъ, могильникъ этотъ былъ изслѣдованъ потомъ
многими лицами. Бъ немъ производили раскопки графъ Уваровъ,
г. Антоновичъ, Вирховъ, Шантръ и др.; богатыя коллекдіи вещей были добыты изъ него мѣстными жителями, осетинами, и
были отчасти пріобрѣтены иностранцами (Вирховымъ, Шантромъ),
отчасти поступили въ собранія К. П. Ольпіевскаго (въ Владикав-
— 13 —
казѣ), Семенова (теперь въ Московскомъ Историческомъ Музеѣ),
графа Уварова и другихъ лицъ. Что касается до описанія Кобаньскаго могильника, то на русскомъ языкѣ мы имѣемъ покуда только нѣсколько общихъ замѣчаній и протоколовъ раскопокъ, иностранцы же предупредили насъ и г. Шантръ издалъ предвариную замѣтку (въ „Matériaux pour l'histoire primitive", Картальяка)
со многими рисунками (скоро должно выйти большое его сочиненіе), а Вирховъ-—большой трудъ: „Das Gräberfeld von Koban" Berlin 1883 г. in 4 съ атласомъ изъ 11 таблицъ in fol. Послѣднее
сочиненіе особенно важно, такъ какъ Вирховъ подвергаетъ подробному сравнительному изученію добытые изъ могилъ предметы и
обстоятельно разсматриваетъ вопросъ какъ о древности этого могильника въ частности, такъ и о происхожденіи и распространены древней металлической культуры на Еавказѣ вообще.
По мнѣнію Вирхова, эта металлическая культура или точнѣе
культура начальнаго желѣзнаго вѣка относится къ X — XI вѣку
до P. X. Вирховъ сомнѣвается въ большей относительной древности могильника у Рѣдкина лагеря (въ Делижанѣ) и полагаетъ, что
онъ, также какъ и нижній этажъ Самтаврскаго кладбища, и кладъ
у Степанъ-Цминда, относится приблизительно къ той же эпохѣ,
что и Кобаньскій могильникъ; по нѣкоторымъ признакамъ, послѣдній можно признать даже за наиболѣе древній. Что касается до
верхнихъ этажей могилъ въ Самтавро, то они относятся уже къ
болѣе поздней эпохѣ, равно какъ и нѣкоторые могильники въ
Осетіи, напримѣръ въ Комунтѣ, гдѣ были найдены монеты Y и VII
вѣковъ нашей эры. Эта древнѣйшая металлическая культура на
Кавказѣ показываетъ, по мнѣнію Вирхова, слѣды болѣе поздняго
культурнаго развитія, чѣмъ то, которое мы встрѣчаемъ напримѣръ
въ Гиссарликѣ или въ развалинахъ Микенъ гдѣ мы не видимъ еще
фибулъ (а только болыпія булавки) и, наоборотъ, встрѣчаемь рядомъ съ металлическимъ оружіемъ (ножи исключительно изъ бронзы,
даже изъ мѣди) каменныя стрѣлы и топоры, хотя въ формѣ и узорахъ нѣкоторыхъ издѣлій и замѣчаемъ черты сходства съ соотвѣтственными кавказскими. Болѣе позднюю стадію культуры представляютъ древніе могильники Этруріи въ верхней Италіи, въ которыхъ
встрѣчается, между прочимъ, дугообразная фибула, почти тождественная съ древнею кавказскою. Такъ какъ культуру Микенъ (слѣдуя Ньютону), относятъ ко второй половинѣ втораго тысячелѣтія
до нашей эры, то культуру древнихъ итальянскихъ могильниковъ,
а равно и кавказскихъ, необходимо признать на нѣсколько вѣковъ
— 14 —
болѣе позднею. Изъ европейскихъ могильниковъ наиболѣе сходства
съ древвѣйпгими кавказскими представляетъ по Вирхову, Галльштадтскій (въ Зальцбургѣ), но онъ выказываетъ уже болѣе новые,
сравнительно, типы и примыкаетъ, по своей культурѣ, гораздо ближе
къ южнымъ и западнымъ аналогичнымъ мѣстонахожденіямъ, чѣмъ
къ восточнымъ (т. е. кавказкимъ).
Вирховъ возстаетъ противъ мнѣнія, высказаннаго Бертраномъ
и другими археологами, считающими Кавказъ за центральный очагъ
того великаго культурнаго движенія, которое внесло въ Европу,
употребленіе металловъ. Почти полное отсутствіе находокъ полированныхъ каменныхъ орудій, равно какъ и характеристичныхъ предметовъ бронзоваго вѣка (напримѣръ кельтовъ), не позволяетъ, по
мнѣнію Вирхова, искать въ горахъ Кавказа яачальныхъ слѣдовъ
металлической культуры. К ъ тому же, на Кавказѣ до сихъ поръ
еще неизвѣстны мѣсторожденія олова и не было найдено орудій
изъ чистой мѣди, не смотря на то, что мѣдная руда встрѣчается
въ различныхъ пунктахъ кавказскихъ горъ. Всѣ древнія бронзовыя
кавказскія издѣлія, которыя только были до сихъ поръ анализированы, показываютъ типичный сплавъ мѣди съ 10—12°/о олова и
изрѣдка только слѣды свинца. Совершенно такія же пропорціи
представляютъ найденныя до сихъ поръ ассирійскія бронзовыя издѣлія и большинство древнихъ европейскихъ. Кромѣ того, на Кавказѣ до сихъ поръ еще не были находимы формы для отливки
бронзовыхъ издѣлій, которыя однако извѣстны изъ многихъ мѣстонахожденій южной и средней Европы, даже южной Россіи и передней Азіи.
Не признавая Кавказъ за очагъ европейской бронзовой культуры, Вирховъ однако не считаетъ возможнымъ обособить его совершенно отъ того культурнаго движенія, которое внесло въ Европу
знакомство съ металлами. При всей своей оригинальности, древняя
металлическая культура Кавказа выказываетъ много общихъ чертъ,
какъ въ формѣ орудій, такъ и въ стилѣ украшеній и узоровъ,
съ соотвѣтственными издѣліями передней Азіи и Европы. Во всякомъ случаѣ, полагаетъ Вирховъ, кавказская металлическая культура не была продуктомъ самостоятельнаго развитія, но сложилась
подъ вліяніемъ пришлыхъ элементовъ, по всей вѣроятнЬсти съ
юга. Это не помѣшало ей, впрочемъ, выработать многія оригинальныя особенности, отличающія ее отъ соотвѣтственной культуры другихъ странъ. Достаточно указать, напримѣръ, на отсутствіе кельта, этого характеристичнаго орудія для бронзоваго и на-
— 15 —
чальнаго желѣзнаго вѣка въ западной Европѣ до Скандинавіи
включительно и въ Россіи — до Сибири и границъ Китая, и, наоборотъ, на присутствіе криваго топора - молота, часто изящно
орнаментированнаго, котораго мы совершенно не встрѣчаемъ въ
отложеніяхъ бронзоваго вѣка Европы. Между украшеніями особенно замѣчательны изображенія животныхъ, но всѣ они или представляютъ мѣстныхъ, кавказскихъ животныхъ (дикихъ или одомашненныхъ), какъ-то: горнаго козла, тура, благороднаго оленя,
барса, домашняго барана, свинью, — или фантастическія формы,
выказывающія, напримѣръ, смѣшеніе признаковъ лошади и барса
и т. п. Подобное изобиліе животныхъ изображеній сближаетъ древнюю культуру Кавказа, съ одной стороны, съ ассирійскою, съ другой — съ т. наз. чудскою, пермскою, урало-алтайскою. Сходство,
впрочемъ, въ обоихъ случаяхъ, далеко не идетъ до тождества;
между кавказскими изображеніями животныхъ отсутствуютъ, напримѣръ, самые любимые сюжеты ассирійскихъ художниковъ—левъ
и крылатый сфинксъ/древнія алтайскія и пермскія изображенія
животныхъ представляютъ также свои особые мѣстные типы. „Только
наклонность къ подобнымъ художественнымъ композиціямъ, пользованіе изображеніями животныхъ для украшеній и высокое рйз$итіе металлическаго производства составляютъ общую черту этихъ
трехъ областей, среди которыхъ Кавказъ образуетъ какъ бы связующее звено между ассирійскими и туранскими формами, представляющимися въ археологическомъ отношеніи скорѣе координированными членами одного общаго первоначальнаго культурнаго' движенія" *).
Конечный выводъ изслѣдованія Вирхова тотъ, что Кавказъ нельзя
считать ни колыбелью древней металлической культуры западной
Европы, ни промежуточной станціей на пути ея распроетраненія.
„Наоборотъ, Кавказъ послужилъ убѣжшцемъ для азіятской культуры, которая проникла въ его горныя ущелья и вызвала тамъ къ
жизни цѣлый рядъ цвѣтущихъ поселеній. Но ни одно изъ этихъ
поселеній не достигло такого культурно - историческаго значенія,
какое получилъ, напримѣръ, при сходныхъ, повидимому, условіяхъ,
Галыптадтъ". Съ другой стороны, замѣчаетъ Вирховъ, „значеніе
кавказскихъ находокъ, ,можетъ быть, именно возвышается тѣмъ,
что мы видимъ здѣсь мѣстную культуру, развившуюся, вѣроятно,
подъ семитическимъ вліяніемъ, но принадлежащую въ основѣ арій4
) Yirchow. Bas Gräberfeld von Eoban, p. 137.
— 16 —
скому потоку и достигшую такого значительная) совершенства,
какое мы встрѣчаемъ лишь въ немногихъ мѣстноетяхъ въ ту отдаленную эпоху. Высокая ея древность позволяетъ поставить ее въ
извѣстныя отношенія къ одновременной, можетъ быть, съ ней,
бронзовой эпохѣ западной Европы, хотя она выказываетъ уже очевидное знакомство съ употребленіемъ желѣза. Особенную важность
представляетъ она, какъ явленіе параллельное древнѣйшему железному вѣку въ южной Европѣ, въ теченіи котораго здѣсь происходило формированіе культурныхъ народовъ позднѣйшей эпохи".
Таковы, въ главныхъ чертахъ, выводы Вирхова и ихъ нельзя
не признать, въ
йѣроятными и убѣдительными. Что металлическая кулмэдэа Кавказа развилась подъ вліяніемъ азіятской
и проникла въ него съ юга, въ этомъ убѣждаетъ какъ географическое распространеніе находокъ^такъ, отчасти, самый стиль издѣлій. Осетія (Кобань), Степанъ-Цминда (близь Казбека, на главной дорогѣ чрезъ средній кавказскій хребетъ), Самтавро (близь
Мцхета, на томъ ж^пути^- Д влиж^нъ—вотъѴглавные, извѣстные до
сихъ поръ пункты, ісъ которымъ Вирховъ причисляетъ еще одинъ
болѣе южный, къ сѣверо-востоку отъ Батума, на гранидѣ древней
ы, на Чурукъ-Су (коллекдія вещей у генерала Смекалова).
Мы можемъ прибавить, что подобныя же бронзовыя издѣлія (особенно фаллическіе идолы) встрѣчаются еще въ Аргунскомъ ущельѣ
(въ Шатоѣ) тоже близь древняго пути въ Закавказье^около Эльбруса,^въ области карачаевцевъ) и что издѣлія совершенно почти
тождественныя съ кобаньскими, были получены генераломъ Комаровымъ изъ Ксанскаго ущелья въ Цхаоти. Однородные фаллическіе идолы, а также и совершенно сходные съ кобаньскими бронзовые кривые топоры были найдены въ послѣднее время и въ
нѣкоторыхъ другихъ мѣстностяхъ Закавказья. Восемь штукъ подобныхъ топоровъ было найдено недавно въ Очемчирскомъ округѣ,
въ Самурзалани, два бронзовые топора, кинжалъ, фибулы и бронзовое изображеніе льва — на р. Кинтриши (см. „Извѣстія Кавказ.
Общ. Археологіи" 1882. Вып. I.) и бронзовый топоръ въ Дидоевскомъ обществѣ въ Дагестанѣ. Если припомнить еще болѣе раннюю находку бронзоваго меча и кинжала на рѣкѣ Арпачаѣ, близь
Александрополя, то мы получаемъ рядъ пунктовъ, очевидно указывающие на распространеніе металлической культуры съ юга. Не
лишенъ значенія и тотъ фактъ, что гончарныя издѣлія Кобаньскаго и другихъ могильниковъ представляютъ много сходнаго съ
таковыми же издѣліями изъ древнѣйшаго поселенія въ Гисарликѣ
— 17 —
и что недалеко отъ этого послѣдняго пункта, въ Кіупру-баши,
около Пне, была найдена (въ могилѣ) пара дугообразныхъ фибулъ,
по Бирхову — еходныхъ (хотя и не тождественныхъ) съ хараетеристичными для древней культуры Кавказа.
Съ другой стороны, однако, Вирховъ не совсѣмъ правъ, отвергая вполнѣ слѣды каменнаго и бронзоваго вѣковъ на Кавказѣ.
Бронзовые кельты (ве считая даже двухъ пальстабовъ изъ нижняго
этажа Самтаврскаго могильника) были найдены близь Бекешовской
станицы, въ Кубанской области (вмѣстѣ съ плоскими бронзовыми
долотами, наконечникомъ копья, серпами и топоромъ); фабрика
обсидіановыхъ издѣлій была открыта на р. Валкѣ, a нѣсколько каменныхъ и костя ныхъ топоровъ-молотовъ были добыты г. Самоквасовымъ въ древнихъ курганахъ близь Пятигорска (у колоніи Каррасъ). Конечно, данныхъ этихъ еще далеко недостаточно для положительная заключенія, но они позволяютъ надѣяться на возможность болѣе убѣдительныхъ находокъ въ будуіцемъ.
Ж такъ, уже за X вѣковъ до P. X. на Кавказѣ существовали
центры довольно развитой, относительно, культуры. Эти центры,
съ теченіемъ времени, перемѣщалисц но оригинальная культура
продолжала жить и развиваться въ теченіи болѣе полутора тысячъ
лѣтъ. Одинъ изъ позднѣйшихъ ея центровъ былъ на мѣстѣ нынѣптняго осетинекаго аула Комунты, какъ то докашваютъ раскопки
находящагося около него древняго могильника, въ которомъ были
найдены, между прочимъ, византійскія монеты IV—YII вѣковъ по
P. X. Первыя раскопки этихъ могилъ были произведены въ 1880 г.,
по порученію Комитета V Археологичеекаго Съѣда въ Тифлисѣ,
проф. Антоновичемъ. Раскопки его были, однако, далеко не столь
обширны, какъ нослѣдующія, произведенныя мѣстными жителями
осетинами. Къ сожалѣнію, невѣжественные копатели обращали вниманіе только на болѣе, цѣнныя, по ихъ мнѣнію, вещи, которыя и
были ими сбываемы, ббльпіей частью, въ Владикавказ^, г-ву Ольшевскому. Насколько богатъ оказался Комунтскій могильникъ вещами, можно судить изъ того, что г. Ольшевскій истратилъ болѣе
тысячи рублей на ихъ иріобрѣтеніе, причемъ золотые и серебряные
предметы покупались имъ иочти на вЬсъ. При мнѣ было ему принесено большое собраніе вещей, въ томъ числѣ много золотыхъ
и серебряныхъ, за которое было имъ заплачено 320 руб. На сходство съ культ} рой, представленной кладомъ у Степанъ Цминда и
Кобаньскимъ могильпикомъ, указываютъ дугообразяыя фибулы, колокольчики, многочйслешшя бронзовыя изображенія барановъ, ту2
— 18 —
ровъ, горныхъ козловъ, оленей, а также пріапическія фигуры. На
головѣ одного оленя, напримѣръ, помѣщена фигура нагаго человѣка, который держится распростертыми руками за его рога и выказываетъ всѣ характерныя особенности подобныхъ фигуръ изъ Степанъ-Цминда. Но рядомъ съ этими чертами сходства замѣчаются
и существенныя различія. Такъ здѣсь не было найдено, столь характернстичныхъ для Кобани, бронзовыхъ кривыхъ топоровъ и листовидныхъ кинжаловъ. Встрѣчающееся оружіе, повидимому, исключительно желѣзное: копья, стрѣльг, ножи, мечи; найденъ былъ
только бронзовый шестоперъ (булава), но такого оружія неизвѣстно
изъ Кобани. ТопорыѴтоже желѣзные и притомъ совсѣмъ зшыхъ
типовъ, напоминающихъ, отчасти мерянскіе. Дугообразныя фибулы,
сравнительно, рѣдки; чаще же попадается позднѣйшее видоизмѣненіе ихъ, такъ наз. типъ La Tène, извѣстный и изъ Самтаврскаго
могильника (верхнихъ этажей) кромѣ того встрѣчаются и разныя
варіадіи позднѣйшихъ германскихъ фибулъ. Замѣчательно также
изобиліе золота и серебра: витые, спиральныя кольца (для пальцевъ), массивные и пластинчатые браслеты, серьги (филиграновой
работы), серебряныя гривны (tordues), золотыя и серебряныя монеты, золотые и серебряные кресты (указывающіе на христіанское
вліяніе и пр. Интересны еще круглыя, эмальированныя пряжки
(эмаль встрѣчается и на нѣкоторыхъ кобаньскихъ издѣліяхъ), стеклянныя слезницы (пузырьки изъ бѣлаго и краснаго стекла), бронзовые колесики съ желѣзною осью (можетъ быть отъ миніатюрной
колесницы), бронзовыя зеркала и массы самыхъ разнообразныхъ
бусъ, — стеклянныхъ, каменныхь, изъ композиціи и т. д. отъ самыхъ мелкихъ до величины голубинаго яйца. Многіе изъ этихъ
предметовъ носятъ всѣ признаки фабричнаго производства и, очевидно, доставлялись изъ Византіи, причемъ изобиліе ихъ указываетъ
на значительное развитіе торговыхъ сношеній и на довольно высокій уровень культуры и матеріальнаго благосостоянія въ странѣ.
Въ бытность мою въ Владикавказѣ я старался, между прочимъ,
узнать что либо и о находкахъ въ окрестностяхъ каменныхъ орудій, но безуспѣшно; только въ одномъ городскомъ саду былъ найденъ какой-то предметъ изъ кремня, въ видѣ четырехграннаго, довольно тщательно оббитаго и нѣсколько съуженнаго къ обоимъ концамъ бруска, который, вѣроятно, служилъ для выбиванія огня и отсится уже къ позднѣйшему времени.
По пріѣздѣ въ Владикавказъ я немедленно телеграфировалъ г-ну
Хатисову, предлагая ему пріѣхать для совмѣстной, дальнѣйшей по-
— 19 —
^здки въ Дагестанъ, но получилъ отъ него отвѣтъ, что но случаю
болѣзни онъ не можетъ нѣкоторое время выѣхать. Впослѣдствіи онъ
сообщилъ мнѣ, что по слабости здоровья находитъ невозможнымъ
п р е д п р и н я т ь поѣздку по Дагестану и рѣпшлся ограничиться изслѣдованіемъ пещеръ на пространствѣ отъ Владикавказа до Казбека,
по военно-грузинской дорогѣ. Каковы были результаты его изслѣдованій, для меня осталось неизвѣстнымъ.
Получивъ извѣстіе, что не далеко отъ Владикавказа, близь Эльхотовской станціи Ростово-Владикавказской желѣзной дороги, имѣются разныя древности, а также довольно большая пещера, я рѣшился предпринять туда поѣздку и произвести развѣдки. Пещера
находится не далеко отъ аула Эльхотъ (который расположенъ въ
двухъ верстахъ отъ станціи), по другую сторону Терека, близь подошвы горы Т^та^ъ-Тупъ, почитаемой священною у мѣстныхъ осѳтинъ. На этой горѣ есть развалины какой-то каменной постройка
и большое дерево, въ дупло котораго кладутъ туземцы разныя приношенія (монеты, лоскутки, шелкъ, вату и т. п.), а разъ въ годъ,
лѣтомъ, сюда собираются для пиршества, которое продолжается цѣлую недѣлю. Не далеко отъ аула находится минаретъ, имѣющій
около 10 саженъ высоты при 43/* аршина въ діаметрѣ при основаніи, вокругъ его старинныя кладбища, a нѣсколько далѣе—курганы. По преданію, минаретовъ прежде было три, но два изъ нихъ
снесъ Терекъ; въ существующемъ минаретѣ сохранилась еще лѣстница, по которой можно добраться до его вершины. Изъ кургановъ
два, болѣе значительные, носятъ особыя названія: одинъ называется
„курганъ присяги"; на немъ клали нагайку и обвиняемый, утверждавший свою невинность, долженъ былъ взойти на курганъ и взять
ее, что оказывалось возможнымъ только въ томъ случаѣ, если совѣсть
•обвиняемаго была дѣйствительно чиста. Другой курганъ носить болѣе прозаическое имя: „могила кобылицы"; происхожденіе его,равно
какъ и минарета, легенда связываетъ съ какимъ-то мѣстнымъ владѣтелемъ, алдаромъ или ханомъ. Къ этому алдару пришелъ какойто знахарь изъ Греціи; алдаръ велѣлъ ему построить церковь (прежде
всѣ жители этихъ мѣстъ были христіане). Знахарь сошелся съ холопкой алдара, чѣмъ возбудилъ къ себѣ ненависть послѣдняго, который вознамѣрился его убить. Но холопка сообщила о томъ знахарю, и онъ скрылся въ церкви. Когда же церковь окружили, знахарь взошелъ на вершину (куполъ) и оттуда слетѣлъ на крыльяхъ (?).
Впослѣдствіи онъ вернулся съ войскомъ, побѣдилъ алдара, сдѣлался
мусульманиномъ и построилъ три минарета. Однажды, когда ал2*
— 20 —
даръ былъ въ отсутствіи, аулъ его, гдѣ находилась его дочь, осадили враги. Осажденные были отрѣзаны отъ Терека, и имъ угрожала гибель отъ недостатка воды. Но у алдара была быстроногая
кобылица, которая, съ бурдюками на спинѣ, успѣвала пробѣгать
сквозь непріятельскіе ряды и приносила воду изъ Терека. Разъ
однако ее успѣли подстрѣлить и убили; тогда надъ трупомъ ея
насыпали курганъ, извѣстный теперь подъ названіемъ „могила кобылицы".
Я пробовалъ разрывать находящіяся по близости минарета кладбища, но въ нихъ не попадалось ничего кромѣ костей. Повидимому
они относятся къ довольно поздней эпохѣ.
Что касается пещеры, то входъ въ нее проводники отыскали лишь
съ трудомъ, такъ какъ доступъ къ ней сильно заросъ кустарникомъ.
• Пещера оказалась въ довольно рыхломъ песчаникѣ съ,галькой; отверстіе ея обращено на югъ, въ сухую балку, на днѣ'которой, во время
дождей, бываетъ вода. Въ нѣсколькихъ саженяхъ иередъ пещерой
крутой обрывъ; къ самому же отверстію пещеры ведетъ спускъ, сажени въ три. Отверстіе имѣетъ 1 арш. 5 верш, вышины и около
5 аршинъ ширины и ведетъ въ залу, имѣющую до 13 аршинъ
длины, при такой же ширинѣ и при наибольшей высотѣ до 5 аршинъ. Въ правомъ заднемъ углу находится отверстіе, ведущее въ
корридоръ, который постепенно съуживается и понижается. При
входѣ въ него, также какъ и при входѣ въ пещеру, были найдены
свѣжія кости жеребенка, что указывало на недавнее посѣщеніе пещеры звѣремъ, вѣроятно волкомъ. Спускъ и значительная часть
внутренней залы пещеры были завалены землею и галешникомъ,
занесенными съ откосовъ, съ обѣихъ сторонъ пещеры. Пробныя раскопки, которыя были сдѣланы въ разныхъ мѣстахъ пещеры, констатировали на днѣ ея слой мусора отъ ХЫ до 1 аршина, но въ
немъ не оказалось никакихъ слѣдовъ пребыванія здѣсь человѣка.
Получивъ надлежащія бумаги отъ мѣстнаго начальства, я отправился по дорогѣ въ Грозный, откуда, воспользовавшись тѣмъ, что
изъ Владикавказа ѣхалъ въ Чечню учитель мѣстнаго реальнаго
!
училища г. Долбі^жевъ, я рѣшился сдѣлать экскурсію въ Воздви/ ^
женское и по Аргунскому ущелью — въ Шатой. Въ окрестностяхъ
Воздвиженскаго, какъ и вообще по всей плоскости отъ Владикавказа до Петровска, находится довольно много кургановъ, которые
здѣсь преимущественно группируются на возвышенномъ полѣ, по
близости Аргуна. Около Воздвиженскаго ихъ находится болѣе сотни,
различныхъ размѣровъ, отъ неболыпихъ, вышиною въ 3А аршина,
— 21 —
до громадныхъ, вышиною въ нѣсколько саженъ и на вершинахъ
коихъ расположены даже мѣстами сторожевые посты. Желая ознакомиться съ содержаніемъ этихъ кургановъ, я выбралъ одинъ изъ
нихъ, средней величины, верстахъ въ пяти отъ слободы и имѣющій
около сорока саженъ въ окружности при отвѣсной вышинѣ въ 2SA
аршина. Раскопка его (и еще одного маленькаго) потребовала три
дня, при чемъ работало б — 4 человѣка. Костякъ оказался лежащимъ ниже материка, на глубинѣ 5Ѵз аршинъ отъ вершины, въ
направленіи на сѣверо-востокъ (ногами). Надъ нимъ была положена
слайдовая плита, толщиною въ 1 1 h вершка и длиною въ 11 вершковъ;
отъ костяка сохранились только не многіе остатки, отъ черепа только
лобная кость и куски другихъ костей. На лобной кости лежалъ черепокъ горшка (грубой работы, чернаго цвѣта), а выше головы оказалась небольшая плитка и на ней какой-то, перержавѣвшій кусокъ желѣза. Ниже головы, противъ груди, были разбросаны бусы,
весьма ветхія и ломкія; въ числѣ ихъ одна маленькая, золотая. Рядомъ—находился желѣзный ножикъ, кусокъ красной охры (краски)
и еще какой-то желѣзный обломокъ. Судя по костямъ и зубамъ,
остовъ принадлежалъ женщинѣ.—Въ другомъ, маленькомъ курганѣ,
кромѣ остатковъ костей, были найдены только слѣды желѣза и три
синіе стеклянные привѣска пирамидальной формы.—Нѣкоторые чеченцы, на мой вопросъ относительно ихъ мнѣнія объ этихъ курганахъ, передали мнѣ, что у нихъ существуетъ преданіе, будто бы
они были насыпаны калмыками.
Не далеко отъ Воздвиженскаго, по ту сторону Аргуна, по дорогѣ въ аулъ Дубау, находятся развалины какого-то древняго укрѣпленія, а также старинное, повидимому магометанское кладбище,
по срединѣ котораго ростетъ дерево, пользующееся у туземцевъ
суевѣрнымъ почитаніемъ.
Прилегающіе къ Воздвиженскому скаты горъ покрыты лѣсомъ,
а ниже мелколѣсьемъ, растительность богатая; травянистыя растенія на полянахъ и въ долинахъ достигаютъ болѣе двухъ аршинъ
высоты. Въ лѣсу и въ низинахъ много звѣря—медвѣдя, оленя, кабана, зайца. Кругомъ Воздвиженскаго—съ его военнымъ отрядомъ
и скуднымъ населеніемъ, большей частью изъ семействъ отставныхъ солдатъ и не многихъ переселенцевъ,—разбросаны хутора зажиточныхъ чеченцевъ (отставныхъ офицеровъ русской службы, получившихъ свои участки отъ русскаго правительства за услуги,
оказанныя во время кавказской войны), a нѣсколько далѣе расположены чеченскіе аулы, изъ коихъ самый обширный—Атаги, славя-
— 22 —
щійся производствомъ оружія. При благопріятномъ климатѣ и превосходной почвѣ здѣсь могли бы быть разведены обширные фруктовые сады и виноградники, но недостатокъ людей, капиталовъ,
знанія и энергіи были причиной, что въ этомъ отношеніи ничего
еще не сдѣлано. Поселившійся здѣсь недавно, остзейскій баронъ
Гейкингъ (который пріобрѣлъ себѣ порядочный участокъ земли,
построилъ домъ, держитъ для охоты свору гончихъ, и скупаетъ
другіе сосѣдніе участки) имѣетъ, какъ онъ сообщилъ мнѣ, въ виду
выписать изъ Пруссіи нѣсколько семействъ колонистовъ и развести,
при ихъ содѣйствіи, виноградники и сады.
До Воздвиженскаго существуетъ почтовое сообщеніе, но далѣе
до Шатоя почта развозится милидіонерами. Тѣмъ не менѣе дорога
раздѣлана вплоть до Шатоя и даже далѣе, до укрѣпленія Евдокимовскаго, такъ что желающіе могутъ получать туда лошадей и
повозку. Путь отъ Воздвиженскаго до Шатоя пролегаетъ чрезъ
Аргунское ущелье, мимо Аргунскаго укрѣпленія, по живописной
мѣстности и большей частью у самой подошвы довольно крутыхъ,
хотя и не высокихъ горъ. Еакъ по пути отъ Грознаго до Воздвиженскаго, такъ и отсюда до Шатоя расположены посты милиціи,
откуда, въ случаѣ надобности и съ разрѣшенія начальства, можно
брать конвой (т. е. одного или двухъ милиціонеровъ). Дорога, впрочемъ, признается безопасною и отставные солдаты, даже бабы, ходятъ не рѣдко пѣшкомъ, одни, безъ всякаго оружія. Изрѣдка бываютъ, впрочемъ, и случаи нападенія съ цѣлью грабежа (такіе случаи бывали и на большой дорогѣ въ Хасавъ-Юртъ и Шуру), причемъ розысканіе виновныхъ оказывается иногда довольно затруднительные и случалось, что въ такихъ случаяхъ приходилось удовольствоваться крупнымъ штрафомъ съ того селенія, по сосѣдству
съ которымъ было произведено нападеніе.
Шатой — небольшое укрѣпленіе, вмѣщающее въ себѣ около 500
солдатъ. Рядомъ съ нимъ — небольшая слободка, основанная, какъ
и большею частью на Кавказѣ, отставными солдатами. Но эти немногіе слобожане большей частью или повымерли или ушли, продавъ свои домишки, и на ихъ мѣстѣ поселились -теперь чеченцы.
Въ слободѣ же, за воротами укрѣпленія, живетъ и начальникъ Аргунскаго округа, К. С. Чекуновъ. Изъ здѣшнихъ чеченцевъ едва
ли есть одинъ, даже изъ милиціонеровъ, понимающій по русски;
для сношеній съ туземцами служитъ татарскій языкъ, па которомъ
говоритъ и г. Чекуновъ, и его помощники, и многіе офицеры, и
который, съ другой стороны, понимаетъ и большинство туземцевъ.
— 23 —
Для письменныхъ же сношеній съ аульными старшинами, кадіями
и т. п. употребляется арабскій языкъ, съ которымъ знакомь и
г. Чекуновъ, воспитывавшійся въ Новочеркасскомъ училищѣ восточныхъ языковъ, нынѣ закрытомъ. Училище это было весьма полезно
въ томъ отношеніи, что приготовляло изъ казаковъ контингентъ переводчиковъ для сношеній на арабскомъ, татарскомъ и аварскомъ.
языкахъ. Теперь такой контингентъ составляется изъ случайныхъ
элементовъ и часто изъ лидъ мало образованныхъ, а для арабскаго
языка даже и такихъ пріобрѣтать становится затруднительным^
потому что изученіе арабскаго языка требуетъ многихъ лѣтъ и
туземцы, знающіе его, большею частью плохо или совсѣмъ не говорить по русски, a русскіе почти лишены всякой возможности выучиться по арабски.
Вблизи Шатоя, на берегу Аргуна, находятся двѣ четырехъугольныя башни, подобныя которымъ встрѣчаются во многихъ гористыхъ мѣстностяхъ Кавказа. (На плоскости преобладаетъ болѣе
круглая форма башень, которыя притомъ сложены изъ булыжника,
а не изъ сланцевыхъ плитъ). Башни эти расположены одна за другой, въ шести саженяхъ разстоянія, такъ что на самомъ крутомъ
берегу Аргуна стоить только одна башня. Въ вышину каждая изъ
башенъ имѣеть около восьми саженъ, а въ поперечникѣ около 2х h
саженъ. Верхи ихъ (нѣсколько съуженные противъ основанія) впрочемъ обвалились, крыши нѣтъ, но внутри въ стѣнахъ сохранились
углубленія, а въ углахъ вставленныя плиты,—очевидно для укрѣпленія поперечныхъ балокъ. По этимъ слѣдамъ и по окнамъ (бойницамъ) можно заключить, что въ каждой башнѣ было по пяти
этажей, сообщавшихся между собою лѣстницами. Кое-гдѣ, особенно
на стѣнахъ, противоположныхъ направленію господствующаго вѣтра,
сохранились слѣды цемента. На углу задней стѣны башни, ближайшей къ Аргуну, примѣрно на одной трети ея высоты, замѣтенъ на одной изъ плитъ знакъ, состоящій изъ двойной спирали,
пересѣченній въ срединѣ чертой, и рядомъ фигуры въ родѣ креста.
Есть-ли это какой либо родовой знакъ, въ родѣ тамги, или клеймо
строителя башни — сказать трудно, точно также какъ и опредѣлить — когда и кѣмъ эти башни построены. Извѣстно только, что
подобныя же башни находятся и далѣе, около укрѣпленія Евдокимовскаго и что здѣсь идетъ путь въ Грузію,—путь, который былъ
подвергнуть изслѣдованію въ недавнее время, въ видахъ проложенія новой дороги ^ерезъ горы, взамѣнъ военно-грузинской. Послѣдняя неудобна тѣмъ, что содержаніе ея обходится дорого*
— 24 —
зимою же на ней часто бываютъ завалы, прекращающіе сообщеніе; иногда на цѣлыя недѣли между тѣмъ на этомъ пути больіпихъ заваловъ не бываетъ, хотя иногда и выпадаютъ глубокіе
снѣга. Можно думать, что описанныя башни построены пришельцами съ юга, можетъ быть грузинами, для охраны пути отъ нападеній горцевъ. Чеченцы называютъ ихъ „териель-бау" или „цегене-бау".
Близь зтихъ башень находится убѣжище подъ скалой, служащее для загона барановъ; къ нему ведетъ узкая горная тропинка.
Длина убѣжища около 7 сажевъ, при ширинѣ въ 2 аршина и при
вышинѣ до четырехъ аршинъ. Дно его покрыто слоемъ земли и
навоза, толщиною въ полъ-аршина; пробы, сдѣланныя киркою, показали, что въ немъ, кромѣ слѣдовъ очаговъ, не заключается никакихъ остатковъ.
Разспросы мои относительно пещеръ и древнихъ кладбищъ доставили мало опредѣленныхъ указаній. Я могъ только узнать, что
какое-то древнее кладбище находится около аула Галанчожъ, между
нимъ и Ллхароемъ, на западной граныцѣ Аргунскаио округа. Недалеко оттуда есть какая-то пещера, на значительной высотѣ и
достугіъ къ которой весьма труденъ; въ ней находятся, будто бы,
какія-то кости. Тамъ же, разсказывали чеченцы, есть какое-то каменное ложе, на которомъ лежитъ человѣкъ (скелетъ или мумія);
по словамъ другимъ—ложе деревянное, окрашенное, а иные утверждали, что на ложѣ — видѣнъ не человѣкъ, а золотое колесо или
жерновъ. Утверждали, что подойти близко никакъ нельзя и приводили въ примѣръ генерала Нурида, который, во время послѣдняго возстанія, вмѣстѣ съ приставомъ Севастьяновыми нѣсколько
разъ намѣревался осмотрѣть ближе это мѣсто, но всякій разъ былъ
удерживаемъ, то сильнымъ вѣтромъ съ снѣгомъ, то чѣмъ-то въ родѣобморока. Говорили, что даже бараны, если забираются близко къ
этому мѣсту, испытываютъ какое-то головокруженіе и падаютъ съ
кручи. За тѣмъ, указывали на аулъ Еій, къ югу отъ Вауги, за
хребтомъ,—гдѣ находятъ, будто бы, могилы съ мѣдными и серебряными вещами. Юнкеръ милиціи Поскочи разсказывалъ, что, много
лѣтъ тому назадъ, онъ самъ нашелъ разныя серебряныя вещи, которыхъ продалъ рублей на сто. Къ югу по Шато-Аргуну, близь
мѣстечка Шар^й, также встрѣчаются какія-то могилы, ничѣмъ не
обозначенный бнаружи; ихъ находятъ случайно и въ нихъ попадаются бронзовыя вещи, въ томъ числѣ человѣческія фигурки, вѣроятно того же типа, какъ описанныя г. Ипполитовымъ въ „Сбор-
— 25 —
никѣ свѣдѣній о кавказскихъ горцахъ", т. е. пріапы, похожіе на
который и былъ имъ мнѣ любезно уступленъ. Наконецъ, по слухамъ, имѣется еще какой-то гротъ, куда загоняютъ барановъ, въ
Цаси, а также какая-то пещера по дорогѣ въ Ботлихъ.
Всѣ перечисленный мѣстности находятся въ довольно значительномъ разстояніи отъ Шатоя, такъ что посѣщеніе всѣхъ
ихъ, въ виду предстоящей еще поѣздки по Дагестану, было невозможнымъ. Приходилось выбрать или поѣздку въ Галанчожъ
или въ Ботлихъ, т. е. въ Западный Дагестанъ. До Галанчожа
считаютъ около 80 верстъ трудной, горной дороги, еще испортившейся отъ бывшихъ передъ тѣмъ, сильныхъ дождей. Принимая
во вниманіе трудность пути, необходимость употребить на поѣздку
дней шесть — семь и неопредѣленность указаній, я не рѣшился
туда ѣхать и предпочелъ поберечь силы для Дагестана. Съ другой
стороны, я не нашелъ удобнымъ ѣхать и въ Ботлихъ, во первыхъ,
по трудности дороги, по которой пришлось бы ѣхать верхомъ до
Хунзаха и взять еще нѣсколько лошадей подъ вьюки, а во вторыхъ по неимѣнію еще никакихъ документовъ и рекомендацій отъ
Дагестанскаго управленія, которые можно было получить только въ
Темиръ-Ханъ-Шурѣ и безъ которыхъ — поѣздка по Дагестану могла
быть не совсѣмъ удобною. Въ виду всѣхъ этихъ обстоятельствъ я
рѣшился вернуться въ Грозный и ѣхать прямо въ Темиръ-ХанъПТуру, откуда уже и начать разъѣзды по Дагестану.
Администрация Аргунскаго округа, какъ и другихъ округовъ
области, составляется изъ начальника округа, нѣсколькихъ приставовъ (изъ русскихъ, въ Дагестанѣ имъ соотвѣтствуютъ наибы, большею частью изъ туземцевъ) и состоящихъ подъ ихъ начальствомъ
аульныхъ старшинъ. Послѣднихъ въ округѣ около пятидесяти; всѣ
они изъ туземцевъ, и не выборные, но назначаются начальникомъ
округа; каждый изъ нихъ (за исключеніемъ не многихъ, болѣе богатыхъ) получаетъ 10 руб. въ мѣсяцъ жалованья. Кромѣ того, въ
распоряженіи начальника и'приставовъ имѣется еще 50 милиціонеровъ, получающихъ то же содержаніе, что и старшины, за исключеніемъ немногихъ юнкеровъ и офицеровъ, получающихъ болѣе.
Населеніе округа живетъ довольно скудно; есть однако и болѣе
зажиточные, имѣющіе по 10 коровъ, 50—60 барановъ, 2—4 лошади и, можетъ быть, тысячи двѣ—три деньгами. Питаются чуреками, сыромъ, плодами, изрѣдка бараниной, курами; нѣкоторые
— 26 —
пьютъ водку или чаще бузу. Промыслы развиты мало; землевладѣніе весьма перепутано; есть земли, прйнадлежащія обществамъ,
другія — родамъ, третьи — фамилілмъ и отдѣльнымъ собственниками Въ землѣ ощущается недостатокъ, поэтому большая половина
яаселенія желаетъ сохраненія общиннаго землевладѣнія и противъ
отчужденія участковъ въ частную собственность; болѣе же богатые
роды, старшины и т. д. — стремятся какъ разъ къ обратному. Отсюда нѣкоторый антагонизмъ, который въ будущемъ, при размноженіи населенія, можетъ усилиться.
Изъ разговоровъ съ чеченцами я узналъ еще о названіяхъ нѣкоторыхъ созвѣздій. Большую Медвѣдицу они зовутъ „Семь братьевъ";
у осетинъ это созвѣздіе тоже представляется семью братьямипростяками (ладарта, см. Миллеръ, осетинскіе этюды П, М. 1882,
стр. 300), гдѣ приведена и относящаяся сюда легенда); у алтайскихъ киргизовъ оно носитъ названіе „Семь воровъ", у монголовъ
„Семь боговъ". Г. Н. Потанинъ ставитъ вопросъ, не этому ли созвѣздію, состоящему изъ семи звѣздъ, слѣдуетъ приписать происхожденіе священнаго значенія числа семь? Семь сыновей, семь братьевъ
въ среднеазіатскихъ сказкахъ и легендахъ встрѣчаются весьма часто.— Вѣроятно и у чеченцевъ еуществуютъ какія нибудь легенды
о 7 братьяхъ и о полярной звѣздѣ, но мнѣ не удалось узнать ихъ;
полярная звѣзда извѣстна имъ по большей части только тѣмъ, что
къ ней надо становиться вечеромъ спиной при молитвѣ (т. е. лицомъ
къ Меккѣ).— Созвѣздіе Плеядъ имѣетъ значеніе по отношенію къ
временамъ года; появленіе его служить признакомъ для опредѣленія смѣны теплаго времени года холоднымъ.—Три звѣзды Оріона
называются „Три ножки стула" (стулья въ горахъ обыкновенно а
трехъ ножкахъ). Млечный путь — это дорога или тропа, по которой медвѣдь тащилъ человѣка; киргизы называютъ его „птичьей
дорогой", а китайцы—„небесной рѣкой". Въ другихъ мѣстностяхъ
Кавказа — млечный путь уже тѣсно связывается съ магометанскими
представленіями о кончинѣ міра, именно онъ есть полоса, по которой должно разверзнуться небо въ день судный.
Вернувшись въ Воздвиженское, я проѣхалъ за тѣмъ въ Грозный
и продолжалъ путь далѣе до Темиръ-Ханъ-Шуры.
— 27 —
II.
Прибытіе въ Темиръ-Ханъ-ПГуру. — Поѣздка въ Параулъ, по р. Манасу, ч
въ Губдень. — Изъ Губденя въ Урму: убѣжища и гроты. — Поѣздка въ Кизилъ-яръ;
раскопка стариннаго кладбища. — Аулъ Кадаръ: мѣстныя легенды. — Сословныя и
поземельная отношенія. — Отсутствіе находокъ каменныхъ издѣлій. — Нѣкоторыя
повѣрья.—Снова въ Урмѣ — Пензера —Рукопись. — Лаваши. — Поѣздка въ Кубани.—Акуша.—Характеристичная конкреціи въ песчаникѣ— Занятія жителей и
нѣкоторыя черты быта. — Повѣрья о болыпихъ змѣяхъ.—Двѣ сказки. — Сказка объ
одноглазомъ людоѣдѣ и сопоставленіе ея съ однородными сказками другихъ народовъ. — Изъ Акупш въ Урари. — Альпійскіе луга. — Нѣсколько данныхъ объ экономическомъ положеніи края. — Пріѣздъ въ Кубачи.
По прибытіи моемъ въ Темиръ-Ханъ-Шуру, я не засталъ тамъ
начальника области, Н. 3. Чавчавадзе, но правитель его канцеляріи
M. А. Накашидзе оказалъ мнѣ полное содѣйствіе выдачею необходимыхъ документовъ и рекомендацій мѣстнымъ начальниками
Что касается, однако ближайшей задачи моей поѣздки, т. е. отысканія пещеръ, то въ этомъ отношеніи мнѣ не могли сообщить
никакихъ опредѣленныхъ указаній. Прежде всего я рѣшился ѣхать
въ Параулъ, съ тѣмъ, чтобы, по указанію гр. Уварова, поискать
пещеръ на pp. Параулъ и Манасъ-озень, a затѣмъ проѣхать въ
Губдень и оттуда въ Урму. Холмы, идущіе вдоль этихъ рѣчекъ
состоять изъ песчаныхъ известняковъ и мергелей, довольно рыхлыхъ, въ которыхъ не рѣдко встрѣчаются неглубокія вымоины и
ниши; мѣстами также изъ глинистыхъ известняковъ (темнаго цвѣта)
и довольно плотныхъ песчанниковъ. Ни по Параулу, ни по Манасу
(который я проѣхалъ верхомъ, по руслу, до моря) не встрѣтилось
впрочемъ ни одного грота; только передъ самымъ Парауломъ естъ
небольшой гротикъ въ голомъ песчанникѣ. Пзъ Параула я проѣхалъ
въ Губдень, большой аулъ имѣющій до 1340 домовъ, гдѣ остановился
у мѣстнаго старшины, Али-бека. Во всемъ этомъ болыпомъ селеніи нѣтъ ни одной русской школы и жители не желаютъ ее и
имѣть; русскій языкъ, повидимому, никому неизвѣстенъ и безъ
переводчика разъѣзжать въ этихъ мѣстахъ мудрено. Ни въ Параулѣ, ни въ Губденѣ — русскихъ войскъ нѣтъ (въ Параулѣ, живетъ только русскій наибъ); Губдень, однако, признается однимъ
изъ важныхъ центровъ Дагестана, населеніе котораго въ критическіе моменты почти всегда выказывало сочувствіе гордамъ. Языкъ
здѣшняго населенія даргинскій (въ Шурѣ и ближайшихъ къ ней
— 28 —
мѣстностяхъ — кумыкскій). Старшина Али-бекъ, человѣкъ пожилой,
придерживается вполнѣ туземныхъ обычаевъ и его домъ даетъ
наглядное понятіе объ обстановкѣ зажиточнаго туземца. Комната,
въ которой мы остановились, имѣла два окна безъ стеколъ, закрывавшіяся деревянными ставнями; между окнами каминъ, а по сторонамъ его двѣ ниши, обведенныя черной каймой съ разводами; въ
нишахъ — фаянсовыя миски и др. посуда, а въ простѣнкахъ развѣшаны тарелки и зеркальцы въ деревянныхъ рамкахъ. Стѣна налѣво (если обратиться къ окнамъ) имѣетъ на верху также двѣ
ниши, въ которыхъ стоятъ металлическіе кувшины, жестяныя
миски, мѣдныя кастрюли; ниже на стѣнѣ висятъ три огромныхъ
(около I1/* аршина въ діаметрѣ) плоскихъ, мѣдныхъ таза; еще
ниже, на полу два обитыхъ жестью сундука, (московской работы), на которыхъ поставлены другіе два поменьше; въ нихъ
хранятся разныя платья и другія вещи; тутъ же стоитъ самоваръ, и на стулѣ — сѣдло и чапракъ. Въ стѣнѣ направо — три
неболыпія ниши, обведенныя чернымъ бордюромъ съ узорами; въ
нихъ опять разная посуда. Выше—двѣ простыя, длинныя ниши,
уставленныя множествомъ разныхъ бутылокъ; въ промежуткахъ
между нишами висятъ металлическіе тазы и фаянсовыя блюда; еще
ниже—оружіе: ружье, шашки, пистолеты. Задняя стѣна, противоположная окнамъ, представляетъ на высотѣ около іѴз аршинъ отъ
полу, большой, идущій вдоль стѣны, уступъ, на которомъ размещено нѣсколько болыпихъ подушекъ и цѣлый рядъ красныхъ, зеленыхъ и инаго цвѣта ватныхъ одѣялъ. Вдоль всей комнаты, по
срединѣ, потолокъ подпирается балкой, лежащей на вертикальномъ,
четырехгранномъ столбѣ; въ балкѣ этой укрѣплено нѣсколько желѣзныхъ колецъ, чрезъ которыя продѣты веревки, а на послѣднихъ
навѣшаны разныя платья, мужскія и женскія. Всѣ эти вещи служатъ для украшенія и въ то же время свидѣтельствуютъ о достаткѣ
хозяина.
Переночевавъ въ Губденѣ, я отправился на другой день, рано
утромъ, верхомъ, въ Урму, по долинѣ р. Карта, въ сопровожден^
переводчика и двухъ всадниковъ. Изъ разспросовъ можно было заключить, что по дорогѣ имѣется нѣсколько гротовъ. Дѣйствительно,
въ одномъ изъ боковыхъ ущелій мы отыскали большой уступъ подъ,
скалою, длиною до 50 и шириною, по срединѣ, около 10 шаговъ.
Уступъ этотъ покрытъ слоемъ земли и перегни вшаго навоза, толщиною болѣе 10 вершковъ; мы сдѣлали нѣсколько пробъ кирками,
но оказалось, что въ слоѣ ничего не заключается кромѣ слѣдовъ
— 29 —
разводимыхъ здѣсь пастухами костровъ. Подобныхъ скалистыхъ навѣсовъ мы встрѣтили еще два, а на довольно крутой скалѣ еще небольшой гротъ, глубиною болѣе 2 аршинъ, но дно котораго состоитъ
изъ чистаго камня. Пріѣхавъ въ Урму, мы остановились у мѣстнаго
старшины, отдохнули и къ вечеру я и переводчикъ отправились на
почтовыхъ въ Темиръ-Ханъ-Шуру. По дорогѣ я узналъ отъ ямщика, что близь Урмы находится пещера, о которой ранѣе мнѣ
никто не сообщалъ. Пещеру эту мнѣ удалось осмотрѣть лишь во
вторую поѣздку, предпринятую вслѣдъ за тѣмъ, сперва въ КшилъЛръ и Га^аръ, a затѣмъ, чрезъ Урму, въ Лаваши. Въ Кизилъ-Ярѣ
мнѣ пришлось присутствовать при раскопкѣ стариннаго кладбища,
предпринятой по порученію начальства (по просьбѣ ген. А. В. Комарова), мѣстнымъ наибомъ, г. Прокофьевымъ. Кладбище находится
на отлогомъ склонѣ, часть котораго была срѣзана при проведеніи
дороги. Костяки, плохо сохранившіеся, обложены съ боковъ и сверху
каменными плитами и лежать въ различныхъ направленіяхъ и положеніи. Изъ вещей были найдены черепки посуды,— черныхъ горшковъ и красныхъ кувшиновъ, серебряныя кольца (вѣроятно серьги),
простые бронзовые браслеты и бусы (изъ композиціи и сердоликовые). Кладбище вообще бѣдное и относится къ довольно позднему
времени. Подобное же устройство и содержаніе представляютъ и
другія старинныя кладбища, видѣнныя мною въ Дагестанѣ, такъ
что здѣсь, повидимому, не встрѣчается древнихъ могильниковъ со
слѣдами культуры начальнаго желѣзнаго вѣка, въ родѣ Кобаньскаго
или — позднѣйшаго Комувтскаго.
Вечеромъ я отправился (съ переводчикомъ) въ Гадаръ (или Кадаръ), большой аулъ, расположенный на одиноко стоящей горѣ и
знаменитый тѣмъ, что умѣлъ всегда (даже во времена Шамиля)
отстаивать свою независимость/Разъ, впрочемъ, онъ былъ взятъ
обманомъ, какъ это разсказываетъ мѣстная легенда, нѣсколько напоминающая легенду о взятіи Трои. Было это очень давно, когда въ
Кадарѣ было 7,777 домовъ. Пришелъ одинъ Сильный ханъ и осадилъ
аулъ, но никакъ не могъ его взять. Тогда онъ захотѣлъ узнать,
велико ли населеніе Кадара. Съ этою цѣлью онъ подкупилъ одну
женщину, которая жила на самой окраинѣ аула. Женщина эта вывѣсила передъ своей саклей штаны о трехъ штанинахъ. Мимо шедшій старикъ увидалъ такой необычный предметъ и остановился въ
изумленіи. „Ни въ одномъ изъ 7,777 домовъ, сказалъ онъ, не видалъ я ничего подобнаго". Женщина передала узнанное имъ число
домовъ хану. Тогда ханъ пустился на хитрость. Онъ объявилъ ка-
— 30 —
0
дарцамъ, что готовъ заключить съ ними миръ и вступить въ бракъ
съ дочерью мѣстнаго бека. Кадарцы повѣрили и вступили въ сношенія. Ханъ снарядилъ подарки невѣстѣ и послалъ ихъ на 7,777
ослахъ. Каждый оселъ несъ два сундука и его велъ подъ узцы
безоружный человѣкъ. Но въ сундукахъ были спрятаны воины, которые, по приходѣ на площадь, были выпущены проводниками и
овладѣли ауломъ.— Въ то время, по преданію, кругомъ Кадара
были многія селенія, а самъ аулъ имѣлъ желѣзныя ворота, которыя
теперь находятся, будто-бы, въ Дербентѣ. Въ самомъ Кадарѣ находятся также старинныя кладбища, такого же устройства и содержавія, какъ и въ Кизилъ-ярѣ. Я разрылъ нѣсколько могилъ, но
не нашелъ въ нихъ ничего кромѣ костей и обломковъ бронзовыхъ
колецъ и браслетовъ.
Мы остановились у старшины, бека Уцуа^і. Всѣхъ бековъ теперь
насчитывается здѣсь десять и предки ихъ были владѣтелями Кадара и окрестныхъ селеній. И теперь еще населеніе оказываетъ
имъ извѣетный почетъ и они пользуются нѣкоторыми матеріальными преимуществами. Такъ, они имѣютъ право на болыпіе участки
земли и на даровую ихъ обработку жителями. Вся земля составляем общее владѣніе и подвергается передѣламъ черезъ каждые
два года; есть впрочемъ участки, составляющее частную собственность нѣсколькихъ лицъ. При передѣлахъ земля дѣлится на равные участки, причемъ право перваго выбора принадлежитъ старшему беку, Уцуми, затѣмъ младшимъ бекамъ, чанкамъ (т. е. потомкамъ бековъ и простыхъ женщинъ), судьямъ и кадію и только
слѣдующіе участки разбираются остальными жителями, но уже не
по выбору, а по жребію. Старшій бекъ имѣетъ право на семь участковъ, младшіе беки на два, чан^г — на одинъ, судьи и кадій —
на два, остальные жители, каждый, на одинъ участокъ. Кромѣ
того жители обязаны еще обработать для бековъ ихъ участки, а
также оказывать имъ помощь, за угощеніе, при обработкѣ участковъ,
составляющихъ ихъ частную собственность. Беку принадлежитъ еще
большой выгонъ, на которомъ пасутся бараны всего аула, причемъ
съ каждаго хозяина, имѣюіцаго болѣе 30 барановъ, взимается за
это баранъ съ барашкомъ. Такихъ хозяевъ считается 60, слѣдовательно бекъ получаетъ доходу съ выгона ежегодно 60 барановъ и
60 барашковъ (собственное его стадо состоитъ изъ 700 барановъ).
Всего въ аулѣ считается 750 домовъ, обложенныхъ податью въ
2 рубля, такъ что весь сборъ съ аула составляетъ 1,500 рублей.
Бекъ жаловался мнѣ, что жители начинаютъ все болѣе и болѣе
— 31 —
тяготиться лежащими на нихъ по отношенію къ бекамъ повинностями и желали бы, чтобы вся земля дѣлилась поровну. Они подавали, будто бы, даже просьбу въ этомъ смыслѣ начальнику области, но получили отказъ въ своихъ требованіяхъ.
У кадарцевъ сохранились нѣкоторыя преданія о прежнемъ ихъ
распространеніи и объ ихъ отнопіеніи къ окружающимъ народамъ.
Эти преданія записаны въ арабскихъ рукописяхъ, которыхъ вообще
довольно много въ Дагестанѣ и нѣсколько коихъ сохраняется и въ
Кадарѣ. Одинъ родственникъ бека разсказалъ мнѣ содержаніе одной такой рукописи. Въ ней описываются, между прочимъ, набѣги
кадарцевъ на Дербентъ, при чемъ говорится, что для защиты отъ
нихъ ханъ Суррахатъ вывелъ съ юга нѣсколько народовъ, въ томъ
числѣ кубачинцевъ, которые и заселили область между Кадаромъ
и Дербентомъ. Изъ вещественныхъ памятниковъ въ Еадарѣ сохраняется одна доска на мечети съ арабского надписью конца XV вѣка;
сама мечеть построена не болѣе 200 лѣтъ тому назадъ.
Въ окрестностяхъ аула, на поляхъ, находятъ нерѣдко желѣзныя стрѣлки, но о каменныхъ жители не имѣютъ никакого понятія. Паденіе молніи, какъ въ этомъ я убѣдился и изъ разспросовъ
въ Темиръ-Хавъ-Шурѣ, не ставится въ связь съ паденіемъ громовой
стрѣлы. Только на плоскости одинъ кумыкъ сообщилъ мнѣ, что слышалъвъдѣтствѣ,будто съмолніейпадаетъназемлюмаленькійкаменный топорикъ.—Изъ разговоровъ съ туземцами я могъ узнать еще
кое-что о народныхъ повѣрьяхъ. Туземцы вѣрятъ въ благополучныя и не благополучный примѣты; такъ, встрѣча утромъ арбы съ
товаромъ или женщины съ кувшиномъ, наполненнымъ водой, составляем хорошую примѣту; встрѣча же съ женщиной рыжей или
съ пустымъ кувшиномъ, также съ зайцемъ и ласткой — дурную.
Мѣсто нашего „буки" замѣняетъ какое то чудище, „Мамау", которымъ стращаютъ дѣтей, точно также какъ „солдатомъ". — Гаданье обыкновенно совершается на бараньей лопаткѣ, отъ барана,
принадлежавшаго тому лицу, о судьбѣ котораго предполагается
гадать; при этомъ обращается вниманіе на трещины и просвѣчивающія мѣста, изъ расположенія коихъ дѣлаютъ заключенія, напр.
о предстоящей погодѣ, о продолжительности жизни, о задуманномъ
воровствѣ и т. п. Женщины гадаютъ еще на костяхъ (бабкахъ). —
При леченіи болѣзни большую роль играютъ лѣкарки, которымъ
приписывается способность вынимать у больного камешекъ изъ
горла, a вмѣстѣ съ нимъ и самую болѣзнь.
Вернувшись на другой день въ Кизилъ-Яръ, я произвелъ ра-
— 32 —
скопку въ другомъ участкѣ кладбища, далѣе по дорогѣ, но она
дала еще болѣе скудные результаты. Отсутствіе на станціи лошадей заставило меня ночевать въ ея помѣщеніи (кругомъ станціи
нѣтъ никакого жилья) и только на другой день утромъ я могъ
двинуться въ Урму, гдѣ прежде всего постарался розыскать упомянутую выше пещеру. Она извѣстна мѣстнымъ жителямъ (аварцамъ) подъ названіемъ „Тларкачу Карту", что значитъ „нора летучихъ мышей", находится она близь рѣчки, не далеко отъ брода
по дорогѣ въ Кизилъ-Лръ, и предетавляетъ узкій корридоръ, длиною, какъ говорятъ, до 100 шаговъ, шириною около аршина (въ
иныхъ мѣстахъ еще уже) и вышиной отъ 1 до 3 аршинъ. Войти
въ пещеру можно только ползкомъ, по за тѣмъ можно • стоять и
пройти шаговъ тридцать; далѣе корридоръ опять понижается. Туземцы разсказываютъ, что пущенная въ эту пещеру, кошка вышла
съ другой стороны горы, верстахъ въ двухъ отъ входа, но подобяыя же легенды мнѣ приходилось слышать и относительно другихъ пещеръ Дагестана. Дно пещеры завалено камнями и ходить
по ней неудобно, тѣмъ болѣе, что съ потолка нависли каменныя
глыбы. Подобный корридоръ, очевидно, не могъ служить для жилья
и стоянки.
Старшива аула, Есакъ-эль-Магома, сообщилъ мнѣ извлечете
изъ находящейся у него рукописной исторіи Дагестана, въ которой разсказывается о трехъ народахъ: аварахъ, кумыкахъ и губечахъ, подчинявшихся беку Суррахату, правившему въ Хунзахѣ.
Этотъ Суррахатъ былъ государь могущественный, владѣвшій всѣмъ
пространствомъ отъ Кубанской области до Шемахи; онъ состоялъ
между прочимъ, въ сношеніяхъ съ русскимъ царемъ. Исторія сообщаетъ о принятіи аварцами ислама, о противодѣйствіи Суррахата
новой религіи, о его бѣгствѣ въ Тушетію, о возстаніи народа противъ новаго арабскаго правителя, Шейхъ-Ахмата и о послѣдующей
за тѣмъ войнѣ съ мусульманами, въ которой принимали участіе
кайтагскій и кази-кумыкскій беки и шахъ переидскій. По всѣмъ
признакамъ, эта рукоиись составляетъ варіантъ извѣстной исторіи
Мухамеда рафи, переводъ которой былъ помѣщенъ въ „Сборникѣ
свѣдѣній о кавказскихъ г.орцахъ".
На поляхъ около Урмы, даже въ самомъ аулѣ, попадается не
мало кремней, довольно плохаго качества и въ осколкахъ, непредставляющихъ слѣдовъ искусственной обивки. Кремнемъ этимъ туземцы не пользуются для ружей и огнивъ, и предпочитаютъ другіе
сорта, получаемые съ юга (?). а
— 33 —
Изъ Урмы я отправился въ Лаваши, гдѣ остановился у начальника округа, князя Тарханъ-Моуравова. Изъ разспросовъ оказалось, что по близости никакихъ пещеръ нѣтъ; только въ разстояніи 3 — 4 верстъ есть пещера, въ которой лѣтомъ заключается
ледъ; подобныхъ пещеръ извѣстно на Кавказѣ не мало, но для цѣли
моей поѣздки онѣ не представляли интереса. Послѣ, впрочемъ ^казалось, что въ недальнемъ разстояніи находится также гротъ, болѣе
удобный для стоянки.
Изъ Лавашей я рѣшился сдѣлать поѣзку въ Кубачи, хотя этимъ
путемъ туда и мало кто ѣздитъ, такъ какъ обыкновенно предпочитаютъ дорогу черезъ Дербентъ. Вообще Кубачи принадлежать къ числу
наимёнѣе посѣщаемыхъ мѣстностей Кавказа, но за то сами кубачинцы,
народъ весьма подвижный, въ качествѣ оружейниковъ, серебряниковъ
и мѣдниковъ расходятся по всѣмъ главнымъ городамъ Кавказа.
Кн. Тарханъ-Моуравовъ далъ мнѣ переводчика и двухъ милиціонеровъ и утромъ 8 іюня я отправился верхомъ по дорогѣ въ Акушу.
Согласно составленному нами маршруту мы должны были здѣсь ночевать съ тѣмъ чтобы на другой день пріѣхать къ вечеру въ Урахи
(Урахли), а на третій — въ Кубачи. Дорога въ Акушу довольно
удобная; подъемы и спуски неболыпіе. Мѣстность безлѣсная; по
пути встрѣтились 2 — 3 маленькія рѣчки. Мѣстами на западъ видны
были снѣговыя горы. Проѣзжали мимо Мухе, напротивъ котораго,
въ котловинѣ, было, во время послѣдняго возстанія, сраженіе съ мятежниками. У русскихъ была одна рота, три пушки и сотни іѴг — 2
мѣстной милидіи; мятежники окружили ихъ со всѣхъ сторонъ, но
были отбиты, и самое поселеніе Мухе взято.—Передъ Акушей
мѣстность становится болѣе скалистой и мощные слои желтыхъ,
зеленоватыхъ и черноватыхъ песчаниковъ представляютъ много
сферическихъ желваковъ (болѣе или менѣе правильныхъ шаровь
изъ кремнистаго известняка), разбросанныхъ по всему слою и рѣзко
выдѣляющихся на почти отвѣсныхъ скалахъ. По Абиху такія конкреціи характеризуют средній этажъ мѣловой формаціи Дагестана; внутри подобныхъ шаровъ, по его словамъ, встрѣчаются хорошо сохранившееся экземпляры ископаемыхъ головоногихъ. Передъ
самымъ ауломъ дорога проходитъ по берегу рѣчки, чрезъ небольшую рощу, пріятно освѣжающую глазъ послѣ гористаго, безлѣснаго
пути. Аулъ расположенъ въ ущельи, расширяющемся здѣсь въ небольшую котловину; многія сакли прислонены непосредственно къ
скалѣ. На отдѣльномъ высокомъ холмѣ виднѣется большая мечеть,
съ Мадрасе (школой), въ которой учатся человѣкъ пятнадцать юноз
— 34 —
шей. Всего мечетей восемь, а домовъ 500, но съ ближайшими отселками до 1,700. Акуша — принадлежитъ къ числу наиболѣе извѣстныхъ селеній Дагестана; акушинскіе кадіи пользовались въ прежнее время привиллегіей надѣвать торжественно папаху на шамхала
Тарковскаго (обрядъ замѣнявшій коронованіе).
Мы остановились у мѣстнаго наиба Кадила-Баганда-Муртазаліевг£ Должность наиба соотвѣтствуетъ должности пристава въ Терской области; акушинскій наибъ завѣдуетъ нѣсколькими селеніями,
насчитывающими всего до 5,000 домовъ. Большинство наибовъ —
прапорщики милидіи и нѣкоторые изъ нихъ служили въ конвоѣ
Его Величества. Ка^ила-Багандъ также пробылъ нѣсколько лѣтъ
въ Петербургѣ и получилъ, при отставкѣ, чинъ прапорщика. Онъ
говоритъ, хотя и не совсѣмъ правильно по русски и, по своему,
весьма образованъ. Онъ понимаетъ и говоритъ на нѣсколькихъ языкахъ, кромѣ роднаго аварскаго; знаетъ хорошо арабскій языкъ
также персидскій (понимаетъ языкъ татовъ), татарскій и турецкій.
Арабскому языку и корану онъ учился двѣнадцать лѣтъ, сперва
въ мѣстной школѣ, за тѣмъ въ аулѣ ^(аршли, славящемся своею
мусульманскою ученостью. Это еще молодой человѣкъ 28 лѣтъ, недавно женившійся и происходящей изъ фамиліи Акушинскихъ кадіевъ. Наибы получаютъ отъ правительства по 600 руб. въ годъ,
сумма не большая, если принять во вниманіе занятія, отвѣтственность, а также обязанность принимать въ своемъ домѣ всѣхъ начальниковъ и т. под. Съ другой стороны — званіе наиба довольно
почетно и приносить также, какъ мнѣ сообщали, нѣкоторыя матеріальныя выгоды, въ формѣ подарковъ.
Климатъ въ Акушѣ хорошій, но зимою бывають морозы, доходящіе иногда до 25 градусовъ. Жители занимаются земледѣліемъ;
сѣютъ пшеницу и ячмень, разводятъ барановъ (у нѣкоторыхъ до
3,000, но такихъ богачей очень немного, обыкновенно же 30 — 60;
средняя стоимость барана 5 — 6 руб.). Большинство жителей держать еще пчелъ, глиняныя улья которыхъ стоять на дворахъ, передъ саклями; дальше отъ дома держать опасаются изъ-за воровъ.
Изъ меда дѣлаютъ, между прочимъ, напитокъ — разводя водой и
прибавляя муки, а иногда еще и бузы, приготовляемой изъ ячменя
или махара; воекъ же продаютъ (въ мечетяхъ свѣчи, большей частью*
сальныя). Изъ шерсти дѣлаютъ дешевые ковры и не дорогія сукна
(5 —12 руб. за кусокъ узкаго сукна въ 10 — 1 5 аршинъ длиною).
Акушинцы производятъ себя оть армянъ и, дѣйствительно, типъ
нѣкоторыхъ изъ нихъ подтверждаетъ это происхожденіе. Любо-
— 35 —
пытно, что здѣсь почти каждый, бодѣе значительный аулъ ведетъ
свое происхожденіе отъ особаго народа; такъ Дудахары производить себя отъ грузинъ, аулъ Микахе — отъ евреевъ, Усиша — отъ
русскихъ, Кубачи — отъ французовъ. Видѣнные мною жители Микахе, дѣйствительно, напоминали какихъ-то южныхъ евреевъ; бывшій у меня переводчикомъ Султанъ-Мудъ особенно бросался въ
глаза своимъ кривымъ носомъ, смуглой кожей, толстыми губами,
блескомъ черныхъ глазъ и курчавыхъ волосъ, выказывая даже какъ
бы нѣкоторую примѣсь еще болѣе южнаго африканскаго типа.
Костюмъ акушинцевъ ничѣмъ особеннымъ не отличается; женщины же носятъ красный платокъ на головѣ, спускающійся назадъ
въ видѣ полотенца и большой бѣлый платокъ, охватывающій голову, шею и за тѣмъ покрывающій платье сзади въ видѣ плаща.
Сосуды, съ которыми онѣ ходятъ за водой, имѣютъ форму широкихъ вазъ съ съуженнымъ дномъ и горломъ и покрытыхъ узорами
изъ слабо извитыхъ двойныхъ спиралей. Женщинъ можно также
видѣть занимающимися приготовленіемъ кизяка изъ помета и самана (соломы). Руками дѣлаются плоскія круглыя лепешки, которыя приклеиваются затѣмъ къ стѣнамъ сакли для просушки, при
чемъ на каждой лепешкѣ явственно видны отпечатки пяти пальцевъ; когда лепешки просохнуть и отвалятся, то ихъ выкладываютъ
рядами, оставляя промежутки для тока воздуха; мало по малу образуются цѣлыя стѣны кизяка, покрывающія площадки саклей и придающая характеристичный видъ многимъ селеніямъ Дагестана. По
разсказамъ, прежде около аула были лѣса, но съ теченіемъ времени ихъ повырубили; осталась одна роща, деревья которой берегутся для изготовленія изъ нихъ балокъ, брусьевъ и разныхъ необходимыхъ въ хозяйствѣ издѣлій.
Языкь акушинцевъ одинаковъ съ тѣмъ, на которомъ говорятъ
въ Губденѣ и Кадарѣ; онъ составляетъ одно изъ Даргинскихь нарѣчій, совершенно отличныхъ отъ аварскаго языка, распространенная въ западномъ Дагестанѣ, но на которомъ говорятъ также
въ селеніяхъ Кутишѣ, Т^ули, Хахети, Чуни-Даргинскаго округа и
въ селеніяхъ Урмѣ, Улецми, Угли, Ахкентѣ, Хабши, Верхнемъ
Дженгутаѣ и нѣкоторыхъ другихъ Темиръ-Ханъ-Шуринскаго округа.
Даргинскія нарѣчія отличаются меныпимъ числомъ гортанныхъ
звуковъ, чѣмъ аварскій языкъ, и поэтому болѣе доступны для иностранца; но и въ нихъ встрѣчаются слова и звуки, трудно поддающееся воспроизведен^ для непривычнаго уха и горла, хотя
и не въ той степени, какъ въ языкѣ аварскомъ или кюринскомъ.
3*
— 36 —
На дворѣ дома я замѣтилъ, между прочимъ, мѣстную соху,
весьма примнтивнаго устройства. Это просто загнутый крючкомъ
довольно длинный сукъ, болѣе толстый въ своей загнутой части,
на переднемъ концѣ которой укрѣплена небольшая желѣзная лопаточка; къ суку придѣланы сзади двѣ рукоятки, соединенныя на
верхнемъ кондѣ перекладиной, держа которую и управляютъ сохой.
Болѣе состоятельные хозяева нанимаютъ, для земледѣльческихъ и
домашнихъ работъ, батраковъ, которые получаютъ, обыкновенно,
отъ 25 до 30 руб. въ годъ на хозяйскихъ харчахъ и одеждѣ.
Разспрашивая жителей относительно мѣстныхъ предапій и повѣрій, я могъ узнать, между прочимъ, слѣдующія. Земля стоитъ
на быкѣ (на его рогахъ) и, когда быкъ шевелится, происходить
землетрясеніе. Это повѣрье, какъ извѣстно, весьма распространенное на Востокѣ, отъ арабовъ до киргизъ включительно; болѣе образованные (по корану конечно) держатся мнѣнія, что земля стоитъ
на водѣ и окружена водами, a укрѣплена на горахъ. — Въ лѣсу
живетъ лѣшій, — похожій на человѣка, большой и покрытый волосами; онъ громко хохочетъ и ходить безъ оружія (признакъ характеристичный для Кавказа, гдѣ всѣ туземцы ходятъ вооруженные). Въ водѣ (въ морѣ и болыпихъ рѣкахъ) водится змѣй; подобные же болыпіе змѣи водятся и на землѣ. Объ этихъ змѣяхъ
мнѣ привелось слышать разсказы въ разныхъ мѣстностяхъ Дагестана, причемъ въ существовали ихъ туземцы, повидимому, вполнѣ
убѣждены. Несмотря на то, что по всѣмъ имѣющимся свѣдѣніямъ,
на Кавказѣ вовсе нѣтъ и не можетъ быть болыпихъ змѣй, въ родѣ
удавовъ, мнѣ не разъ сообщали о нихъ, какъ о водящихся въ той
или другой мѣстности. Такъ, въ Акушѣ мнѣ передавали, что подобный змѣй водится въ Табасараньскомъ округѣ, на большой горѣ,
поросшей лѣсомъ; въ Кази-Кумухѣ мнѣ сообщили нѣсколько разсказовъ о такихъ змѣяхъ въ Темиръ-Ханъ-Шуринскомъ округѣ. Вотъ
образчики подобныхъ разсказовъ. Въ ущельѣ Колъ-Изинъ, около Буйнака, проѣзжала однажды вечеромъ (при Шамилѣ) партія изъ 70
всадниковъ. Вдругъ имъ встречается большой, страшный змѣй. Лошади испугались и не хотѣли идти. Нужно было убить змѣя, но
стрѣлять было невозможно изъ опасенія тревоги. Тогда одинъ
всадникъ выѣхалъ впередъ и ловкимъ ударомь шашки отсѣкъ змѣю
голову. Партія проѣхала благополучно, но человѣкъ, убившій змѣя,
скоро умеръ отъ сильнаго запаха, который испустилъ змѣй, умирая.
Подобный же случай былъ, будто бы, около Капчугая, верстахъ въ
20 отъ Шуры. Въ томъ же округѣ, въ Султанъ-Янги-Юртѣ, во-
— 37 —
дится еще, будто-бы, какая-то маленькая змѣя, которая можетъ
пробивать деревянную доску арбы. Повѣрья о такихъ змѣяхъ, способныхъ пробивать доски, существуютъ и у монголовъ (по Потанину). Въ Гунибѣ одинъ аварецъ разсказывалъ мнѣ про змѣя,
жившаго въ Каперъ-Кумыкѣ, въ саду Шамхала Тарковскаго. Змѣй
этотъ причинялъ большой вредъ, пожирая ночью фрукты. Шамхалъ призвалъ двухъ смѣлыхъ охотниковъ изъ Дженгутая и приказалъ имъ убить змѣя, обѣщая за то 50 руб. Охотники стали караулить и въ первую же ночь увидали змѣя, лѣзущаго на дерево.
Хорошенько прицѣлившись, они выстрѣлили разомъ и змѣй упалъ;
но, умирая, онъ пустилъ изъ себя такой сильный духъ, что одинъ
стрѣлокъ умеръ, а другой заболѣлъ и цѣлый годъ былъ болѣнъ.
Это было при послѣднемь шамхалѣ и его предшественник. Многіе старики видѣли и еще помнятъ этого змѣя. Другой разсказъ
въ томъ же родѣ носитъ уже чисто сказочный характеръ. Змѣй
въ немъ является въ видѣ семиглаваго дракона, Аздаху, живущаго
въ особомъ замкѣ, садъ котораго изобилуетъ роскошными фруктами. Одному хану хотѣлось, во что бы то ни стало, достать изъ
этого сада фруктовъ. Однажды онъ узналъ, что въ его дочь влюбился сынъ бѣднаго человѣка. Желая погубить дерзкаго, ханъ призвалъ его и сказалъ ему, что для своей больной жены ему нужно
непремѣнно достать фруктовъ изъ сада Аздаху. „Убей меня лучше
самъ", отвѣтилъ юноша, но ханъ настаивалъ на своемъ. „А чѣмъ
ты наградишь меня, если я достану, что тебѣ нужно", спросилъ
наконедъ юноша.— „Я выдамъ за тебя дочь мою" отвѣтилъ ханъ.
Юноша согласился, взялъ ружье и отправился караулить змѣя.
Ночью онъ перелѣзъ чрезъ ограду, подстерегъ въ саду змѣя и,
ловкимъ выстрѣломъ, поразилъ его въ глазъ; за тѣмъ выстрѣлиль
еще нѣсколько разъ и положилъ окончательно на мѣстѣ. Набравъ
фруктовъ, онъ принесъ ихъ хану, который долженъ былъ выдать
за удальца свою дочь. — По всей вѣроятности, эти разсказы стоятъ
въ связи съ обширнымъ цикломъ легендъ о змѣяхъ, распространенныхъ у арабовъ, персовъ и другихъ народовъ. Мы имѣемь
здѣсь дѣло, очевидно, съ общими мотивами, только подвергшимися
разнымъ варіяціямъ и получившими мѣстный оттѣнокъ.
Въ Акушѣ я записалъ еще двѣ сказки, одну, разсказанную милиціонеромъ Курбатомъ, родомъ изъ Урахли, а другую, сообщенную мнѣ наибомъ, который самъ слышалъ ее въ дѣтствѣ отъ ста риковъ. Первая сказка можетъ быть озаглавлена: „О княжескомъ
сынѣ и о львѣ (арсланѣ)". Въ одномъ городѣ жилъ князь, у ко-
— 38 —
тораго былъ единственный сынъ. Жители города брали воду изъ
рѣки, протекавшей за городскими стѣнами. Однажды около города
появился свирѣпый арсланъ и съ тѣхъ поръ жители стали терпѣть
горе. Арсланъ никого не подпускалъ къ рѣкѣ и всякій разъ можно
было добыть воды, только отдавъ кого-нибудь на жертву. Жители
обратились къ старикамъ и просили ихъ совѣта. Старики разсудили, что нужно принести арслану въ жертву княжескаго сына.
На другой день всѣ собрались къ дому князя. Князь вышель, сѣлъ
на золотой стулъ и сталъ вызывать имѣющихъ до него надобность.
Общество заявило о желаніи, чтобы князь пожертвовалъ арслану
своего сына, князь просилъ подумать до другаго дня. На другой
день, сынъ увидалъ его, погружепнаго въ думу и спросилъ о причинѣ. Князь разсказалъ, въ чемъ дѣло. Сынъ, ни мало не медля,
осѣдлалъ хорошаго коня, взялъ оружіе, нагайку, сѣлъ и, перескочивъ черезъ ворота, пустился въ поле. Только-что онъ выѣхалъ,
на него бросился арсланъ. У княжескаго сына конь былъ хорошій
и онъ полетѣлъ по степямъ какъ вихрь. Но чрезъ нѣ которое время
арсланъ сталъ настигать его и былъ уже близко. Вдругъ княжескід:
сынъ видитъ домъ, окруженный оградой. Онъ перескочилъ чрезъ
ворота и слѣзъ съ коня. Арсланъ тоже утомился и легъ около воротъ. Въ домѣ княжескій сынъ нашелъ семь братьевъ-богатырей
(нартовъ); они спросили его, что онъ за человѣкъ. Сынъ разсказалъ все какъ было. Богатыри успокоили его и сказали, что на
другой день они убьютъ арслана, a тѣмъ временемъ предложили
ему ужинать. На другой день семь богатырей вышли съ оружіемъ,
заперевъ княжескаго сына въ домѣ. Воевали они съ арсланомъ до
вечера, но никакъ не могли одолѣть и вернулись назадъ. На другой день княжескій сынъ сѣлъ на коня и снова пустился въ степь.
Арсланъ опять сталъ его преслѣдовать, опять сынъ видитъ въ степи
домъ, перепрыгнулъ чрезъ ворота и нашелъ другихъ семь братьевъобгатырей. Они спросили его, что онъ за человѣкъ и, узнавъ въ
чемъ дѣло, рѣшили на другой день убить арслана. Но и они не
могли ничего лодѣлать. На слѣдующій день княжескій сынъ снова
выѣхалъ въ поле, снова арсланъ сталъ его преслѣдовать, снова
онъ нашелъ себѣ убѣжище у семи братьевъ богатырей. На этотъ
разъ вмѣстѣ съ богатырями жила и мать ихъ старуха. Богатыри
заступились за княжескаго сына, но опять не могли одолѣть арслана.
Сынъ рѣшилъ пуститься снова въ путь, но богатыри стали его
уговаривать остаться. Сынъ однако стоялъ на своемъ и уже сѣлъ
на коня. Тогда старуха, мать богатырей, вынесла ему нагайку и
— 39 —
двухъ щенковъ, которыхъ и положила ему въ сумку. Береги это,
сказала она; ежели щенки захотятъ ѣсть, а у тебя ничего не будетъ, то отрѣжь отъ себя кусокъ мяса 'и накорми ихъ. Если же
тебѣ удастся доѣхать до моря, то ударь по морю нагайкой и тебѣ
будетъ дорога. Княжескій сынъ поблагодарилъ и поѣхалъ. Къ закату солнца прискакалъ онъ къ морю и ударилъ по нему нагайкой; море разошлось и передъ нимъ открылась дорога. Сынъ пустился по дорогѣ, а арсланъ остался на берегу, такъ какъ море
тотчасъ же снова сомкнулось. Пріѣхалъ княжескій сынъ на другой
берегъ и видитъ предъ собою большой городъ. Но городъ оказался
безлюднымъ. Только въ одномъ домѣ встрѣтилъ онъ красивую дѣвицу. Дѣвица эта сказала ему, что нѣсколько лѣтъ тому назадъ
близь города появился большой змѣй и сталъ пожирать жителей,
покуда наконецъ не пожралъ всѣхъ и сегодня вечеромъ очередь
за ней. Разспросивъ, съ какой стороны появляется змѣй, княже—
скій сынъ досталъ шашку и сталъ караулить. Вдругъ видитъ онъ—
идетъ змѣй о семи головахъ и пышетъ огнемъ. Сынъ бросился,
ударилъ нѣсколько разъ шашкой и убилъ змѣя. Вернувшись назадъ, онъ объяснился съ дѣвицей и взялъ её себѣ въ жены. Сталъ
онъ жить хорошо и каждый день ходилъ на охоту. Щенки его
между тѣмъ выросли и стали ладными собаками; одному изъ нихъ
кличка была кара (черный), другому—сунгуръ (рыжій). Однажды,
возвращаясь съ охоты, встрѣтилъ онъ старуху-вдову; жаловалась
она, что ѣсть нечего и родныхъ никого нѣтъ. Княжескій сынъ
взялъ её къ себѣ и приказалъ женѣ накормить. Жена сначала не
пускала, опасаясь, что это вѣдьма, но наконецъ должна была исполнить приказаніе мужа. Старуха, какъ только обжилась, начала наговаривать на княжескаго сына, — стала говорить, что онъ неизвѣстный 'человѣкъ, что красавица можетъ и лучше его найти.
Уговорила её еще допытаться у мужа, есть-ли кто на свѣтѣ сильнѣе его. Стала жена мужа спрашивать, но тотъ разсердился и
ударилъ жену. Жена заплакала и начала выговаривать: „живемъ
мы вмѣстѣ, а ты хочешь отъ меня скрывать, значитъ не любишь
меня". Крѣпился княжескій сынъ, но наконецъ разсказалъ все
какъ было. Вотъ однажды, когда мужа не было дома, жена посадила собакъ въ яму, прикрыла яму желѣзной доской и ударила
по морю нагайкой. Море разошлось, открыло дорогу, по которой
тотчасъ-же и прибѣжалъ арсланъ. Сынъ въ это время возвращался
съ охоты и несъ на плечахъ оленя; увидѣвъ арслана, онъ бросилъ
ношу и началъ бороться, но скоро почувствовалъ, что арсланъ его
— 40 —
сильнѣе. Тогда онъ сталъ кликать своихъ собакъ, тѣ услыхали,
откинули желѣзную доску и нрибѣжали на зовъ. Разомъ бросились
онѣ на арслана, схватили его одна за ухо, другая за хвостъ, и
разорвали пополамъ. Пришелъ княжескій сынъ къ женѣ и, догадавшись обо всемъ, сталъ её укорять: „Я тебя снасъ, а ты меня
хотѣла погубить". Схватилъ онъ ее за ноги и разорвалъ пополамъ,
а собаки бросились и разорвали старуху. Забралъ княжескій сынъ
собакъ, сѣлъ на коня, ударилъ нагайкой по морю и поѣхалъ къ
нартамъ. Тѣ приняли его радушно и выдали за него свою красавицу-сестру, снабдивъ ее богатымъ приданымъ. Прогостивъ нѣкоторое время, отправился княжескій сынъ съ женою въ свой родной городъ, гдѣ и жплъ потомъ богато и счастливо.
Другая сказка много короче, но представляетъ болыпій интересу напоминаетъ одинъ эпизодъ изъ Одиссеи.—По морю ѣхалъ
корабль; наступила буря и корабль разбился; только два человѣка
успѣли спастись на обломкѣ доски. Долго носило ихъ море, но наконецъ выбросило на островъ, поросшій травою и лѣсомъ. Выйдя
на берегъ, они встрѣтили стадо барановъ и большаго человѣка
объ одномъ глазѣ. Повелъ этотъ одноглазый ихъ въ свою землянку,
которая запиралась, вмѣсто двери, толстымъ чурбаномъ. Одного изъ
^ ѵ прибывшихъ онъ послалъ знаками за водой, а другой остался въ
% землянкѣ. Одноглазый тотчасъ-же*схватилъ этого поелѣдняго, убилъ,
воткнулъ на желѣзный колъ и сталъ жарить на огнѣ. Зажаривъ,
онъ его съѣлъ, оставивъ только одну руку и одну ногу. Другой
пришелъ, увидалъ, что случилось, но отъ страха ничего не могъ
сказать. Одноглазый сталъ предлагать ему покушать баранины (человѣческаго мяса), но тотъ отказался, показывая, что сытъ. Загнавъ къ себѣ барановъ, одноглазый завалилъ дверь чурбаномъ и
легъ спать. Оставпіійся взялъ тихонько желѣзный колъ, раскалилъ
его на огнѣ и веунулъ одноглазому въ глазъ. Глазъ зашипѣлъ,
людоѣдъ закричалъ отъ боли, вскочилъ, отодвинулъ чурбанъ и
сталъ кликать по своему своихъ барановъ. Бараны стали выходить
одинъ за другимъ и людоѣдъ пропускалъ ихъ, ощупывая сверху.
Человѣкъ, видя, что дѣло плохо, убилъ барака, содралъ съ него
шкуру и надѣлъ на себя. На четверенькахъ ему удалось выйти
незамѣченнымъ. Одноглазый сталъ тогда искать человѣка, но не
найдя, кинулся вонъ и началъ кричать. На крикъ прибѣжало еще
нѣсколько такихъ же одноглазыхъ. Человѣкъ между тѣмъ добѣжалъ
до берега, сѣлъ на доску и пустился въ море. Попутный вѣтеръ
благопріятствовалъ ему и принесъ его наконецъ къ родному берегу.
— 41 —
Сказка, содержаніе или, точнѣе, голый остовъ которой толъкочто передать, напоминаетъ, какъ уже сказано, эпизодъ изъ IX
книги Одиссеи, именно приключеніе Одиссея и его спутниковъ на
о-вѣ Тринакріи, гдѣ четверо изъ нихъ сдѣлались жертвами людоѣда Полифема. В. Гриммъ показалъ однако, что сага о Полифемѣ
не есть только исключительный продуктъ фантазіи древнихъ грековъ, но что, въ различныхъ варіантахъ, она пользуется широкимъ
распространеніемъ отъ Персіи до Седмиградской области и извѣстна
также у финновъ, эстовъ, въ горахъ Норвегіи и въ Германіи. Можно
прибавить, что и въ русскихъ сказкахъ фигурируетъ „лихо одноглазое", въ которомъ нельзя не видѣть чертъ, характеристичныхъ
для Полифема. Замѣтимъ впрочемъ, что варіанты, приведенные В.
Гриммомъ, значительно разнятся въ подробностяхъ отъ Гомеровскаго разсказа; часто великанъ имѣетъ не одинъ, а два глаза,
иногда онъ погибаетъ вслѣдствіе хитрости мальчика, въ другихъ
варіантахъ онъ живетъ вмѣстѣ съ карликами, въ нѣкоторыхъ —
лишившись глаза, великанъ употребляетъ разныя хитрости, чтобы
залучить къ себѣ своего ослѣпителя и т. д. Сказка, записанная
мною, представляетъ значительно большее сходство съ разсказомъ
Одиссеи, такъ что возможно подозрѣніе, что она занесена въ Дагестанъ изъ какого нибудь книжнаго источника. Однако разсказчикъ увѣрялъ меня, что онъ слышалъ ее давно въ дѣтствѣ, отъ
стариковъ, чѣмъ и объясняется нѣкоторая сухость разсказа, изъ
котораго исчезли многія подробности. Было бы весьма интересно
изслѣдовать, не извѣстна ли подобная сказка въ другихъ мѣстностяхъ Кавказа и не сопровождается ли она нѣкоторыми мѣстными
варіантами.
9 Iюля утромъ мы отправились далѣе по дорогѣ къ Урари. Дорога шла постепенно подымаясь, мимо скалъ песчаника, слои котораго представлялись мѣстами волнообразно извитыми. Версты
чрезъ 3 — 4 встрѣтились два скалистыхъ грАЛіта, одинъ довольно
болыпихъ размѣровъ и нёболыпой водопада, образующійся паденіемъ ручья съ высоты около 3 саженъ. Послѣ нѣсколькихъ подъемовъ выбрались на ровную поляну, по которой ѣхали версты 1*/з—
2, за тѣмъ вступили въ узкую долину, при входѣ въ которую проѣхали аулъ Гаджиму. Вправо на горѣ виднѣлись развалины круглой
башни. Когда мы проѣхали селеніе, долина стала расширяться и
показались поля еще зеленыхъ ячменя и пшеницы. Послѣ предшествовавшаго безмолвія послышались голоса птицъ, сперва альпійскихъ галокъ (pyrrhocoras alpinus), потомъ—горной курочки (perdix
— 42 —
chukar), зяблика, овсянки (Emberiza сіа). Въ воздухѣ стало нѣсколько
свѣжѣе, пахнуло прохладнымъ вѣтеркомъ. Скоро начался новый
подъёмъ и довольно крутой къ аулу Танти. Въ воздухѣ запахло
розами съ прилегающихъ къ дорогѣ луговъ, покрытыхъ въ изобиліи
цвѣтущими зонтичными, мотыльковыми, сложноцвѣтными и др. Селеніе Танти лежитъ на высотѣ 6253 футовъ; оно довольно грязно
и бѣдно. Окружающія его горы большей частью зеленыя съ округленными вершинами. Скалъ песчаника не видно, мѣсто его замѣнилъ сланецъ. Отдохнувъ и позавтракавъ сыромъ и чуреками, мы снова стали подниматься и вступили въ настоящую
полосу альпійскихъ луговъ. Кругомъ вездѣ разстилалась свѣжая зелень, испещренная оранжевыми астрами, голубыми, бѣлыми и розовыми зонтичными, кашкой, мотыльковыми и т. д. Въ воздухѣ стояла
торжественная тишина. Наконецъ доѣхали до перевала, откуда открылся обширный видъ къ югу. Отдохнувъ съ четверть часа, стали
спускаться и черезъ часъ прибыли въ Ургени, затѣмъ въ Гулебки
и Цугни. Всѣ эти селенія принимали участіе въ возстаніи 187Т
года. Въ Гулебки — 60 домовъ, въ Дугнѣ — болѣе 200 и первый
аулъ съ давнихъ поръ платитъ послѣднему дань по три киля пшеницы (киль—приблизительно 1 h часть сбора съ десятины). Въ послѣднее время, впрочемъ, жители Гулебки стали отказываться отъ
дани, вслѣдетвіе чего возникла тяжба предъ окружнымъ начальникомъ. Они объясняли свой отказъ тѣмъ, что дань была наложена
на нихъ только потому, что Цугни сильнѣе ихъ; жители же Цугни
доказывали, что дань эта платится за землю, именно — за одну
гору, служашую для пастбищъ. Окружной начальникъ разсудилъ
такъ, что если дань съ давнихъ поръ платилась, значитъ она
имѣла основаніе, a слѣдовательно должна быть уплачиваема и
впредь. Но гулебкинцы этимъ рѣшеніемъ не удовлетворились и намѣрены жаловаться начальнику области.
Въ Урахи (ypaxÄ) мы пріѣхали въ шестомъ часу вечера и остановились въдомѣмѣстнаго наиба, Нуръ-^еханда-Алихаджіева. Урахи
считается главнымъ пунктомъ Сургинскаго наибства, однако изъ самыхъ бѣдныхъ въ Дагестанѣ. Типъ наиба не представляетъ ничего
специфично кавказскаго, это былъ плотный, красивый блондинъ, съ
усами, съ физіономіей, подобную которой можно встрѣтить не рѣдко
между русскими военными или артельщиками, и съ георгіевскимъ
крестомъ и тремя медалями на груди. Изъ бесѣды съ нимъ я могъ
узнать, что въ аулѣ числится 513 домовъ (не считая отдѣльныхъ
хуторовъ) и что земли у общества весьма мало. Недостаткомъ удоб• г-"***«,
t
— 43 —
ной земли страдаетъ, впрочемъ, весь нагорный Дагестанъ, чѣмъ и
объясняется ея дороговизна. Участокъ земли, величиной съ 12 сабъ
(десятину) стоитъ въ горахъ рублей 100, а въ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ и въ исключительныхъ случаяхъ доходитъ до 300—400 рублей.
Здѣсь измѣряютъ землю сабами: саба эта мѣра зерна, вѣсомъ, приблизительно, въ 35 фунтовъ и пространства земли, которое можетъ
дать такое количество зерна. Кромѣ того считаютъ еще на кили
(въ южномъ) или салы (въ сѣверномъ Дагестанѣ); 7 килей составляю т приблизительно десятину. Земля воздѣлывается тщательно и
ни одинъ клочекъ ея, сколько нибудь годный для обработки, не
пропадаетъ. Тѣмъ не менѣе, собственнаго хлѣба хватаетъ въ Урари
не болѣе какъ 10 — 15 хозяевамъ; остальнымъ не достаетъ на
1 — 3 мѣсяца и они вынуждены его покупать на деньги, выручаемыя отъ продажи барановъ, рогатаго скота (быкъ стоитъ 35 руб.)
и сукна. Сдаютъ также въ аренду пастбища барановодамъ изъ Кайтаго-Табасаранскаго округа, а самые бѣдные уходятъ на работу,
въ Дербентъ. Но тамъ они сильно страдаютъ отъ лихорадокъ, такъ
что изъ 5 человѣкъ обыкновенно только три возвращаются на
родину. Лошадей держатъ только богатые, остальные довольствуются эшаками (ослами), стоимость которыхъ здѣсь 20 — 30 рублей.
На эшакахъ возятъ снопы, сѣно, бревна и т. д. Рогатый скотъ
мелкій и обыкновенно черной масти; изъ ста коровъ попадается
не болѣе 5 — 8 пѣгихъ (черныхъ съ бѣлыми пятнами) и 3 красныхъ. То же я замѣтилъ въ Акушѣ и въ другихъ горныхъ мѣстностяхъ, но въ Чечнѣ это не бросается въ глаза. Собаки — средней
величины съ острой, лисообразной мордою; болыпихъ, злыхъ псовъ,
большей частью бѣлаго цвѣта, столь обыкновенныхъ въ западномъ
Кавказѣ, здѣсь не видно; крупные псы, впрочемъ, держатся лѣтомъ
при стадахъ барановъ въ горахъ. При сакляхъ, какъ и въ Акушѣ,
видны мѣстами глиняные улья. Сукна (въ кускахъ около 1 0 — 1 5
аршинъ, стоимостью въ 5 — 10 руб.) дѣлаются почти во всѣхъ домахъ и отвозятся разъ въ годъ, двумя тремя изъ жителей, въ
Нуху. Жители живутъ скудно и трезво; духановъ нѣтъ во всѣхъ
окрестныхъ аулахъ и водку нужно привозить изъ Дербента. Женскій костюмъ аула отличается своимъ скромнымъ двѣтомъ; онъ
состоитъ именно изъ темнокоричневаго платья, бѣлыхъ кожанныхъ сапожковъ и чернаго платка на головѣ. Женщины, вообще,
не отличаются миловидностью.
Подати, которыми обложены аулы Дагестана, могутъ быть названы ничтожными. Въ Даргинскомъ округѣ, напримѣръ, взимается
— 44 —
но 1 р. съ дома (самыя бѣдныя сакли освобождены совсѣмъ отъ
налога); тотъ же размѣръ подати — въ Кази-Кумыхскомъ и Гунибскомъ округахъ. Въ Аварскомъ округѣ взимается 1 р. 60 к., въ
Кайтаго-Табасараньскомъ— 2 р., въ Темиръ-Ханъ-Шуринскомъ—
В р., въ Кюринскомъ— отъ 2 р. до 6 р. 75 к. (высшій размѣръ).
Кромѣ того жители обязаны отбывать подводную и дорожную повинность. Въ Шемахинскомъ уѣздѣ или въ Грузіи народъ, — конечно при много лучшей землѣ, — обложенъ въ 20 — 30 разъ
большими податями.
Переночевавъ въ Урахи (на высотѣ около 6000 фут.), мы двинулись на другой день, въ сопровожден^ наиба, въ Кубачи. Погода
благопріятствовала по прежнему; слѣва виднѣлись красноватыя горы,
справа вдали видѣнъ былъ высокій хребетъ, покрытый мѣстами
снѣгомъ. Изъ птицъ встрѣчалиеь сороки, зяблики, горные воробьи,
горные вьюрки; по лугаадь порхали разноцвѣтныя бабочки. Мы
проѣхали мимо могилы одного святаго шейха, обозначенной четырехъугольной каменной постройкой, пустой внутри, съ аркой для
входа и съ круглымъ удлиненнымъ куполомъ на верху, за тѣмъ
выѣхали на ровную луговину. Лугъ этотъ носитъ названіе — Судвукюля-Муза; прежде, лѣтъ десять и болѣе тому назадъ, сюда собирались разъ въ годъ, въ іюнѣ или въ іюлѣ мѣсяцѣ, на гулянье
изъ всѣхъ окрестныхъ селеній Даргинскаго и Кайтаго-Табасараньскаго округа. Сходилось человѣкъ до 1000 и болѣе и проводили
цѣлый день въ ѣдѣ, пляскѣ, скачкахъ на призы и т. д. Впослѣдствіи сходбище здѣсь было запрещено начальствомъ, въ виду жалобъ сосѣднихъ ауловъ на порчу травы. Праздникъ этотъ совершался, повидимому, въ честь какого-то святаго, но подробности
объяснить мнѣ провожатые не могли.
Передъ Кубачами насъ встрѣтилъ мѣстный Уркарахскій наибъ,
Муртузъ-Али-Бекъ, съ своими нукерами и съ многими всадниками
изъ кубачинцевъ. Мы совершили поэтому въѣздъ въ Кубачи при
довольно торжественной обстановкѣ. Помѣщеніе намъ было отведено
въ домѣ старшины, который! самъ впрочемъ былъ въ отсутствіи.
Немедленно же я отправился^осматривать находящіеся въ аулѣ
барельефы, изъ коихъ съ двухъ рѣшилъ сдѣлать слѣпки. Осмотръ
достопримѣчательностей аула занялъ и слѣдующіе два дня, когда
я старался также собрать, какъ могъ, свѣдѣнія о прошломъ кубачинцевъ, ихъ языкѣ, преданіяхъ и т. п. Результаты всѣхъ этихъ
наблюденій и разспросовъ изложены въ слѣдующей главѣ, здѣсь
же я скажу только нѣсколько словъ объ обратномъ пути въ Ла-
ваши. Назадъ мы поѣхали другой дорогой, чрезъ Уркарахъ, гдѣ
ночевали и затѣмъ чрезъ Меусиша, перевалъ Гиле-кабъ и П ^ х е .
Дорога эта была болѣе удобною, такъ что мы могли значительную
часть пути сдѣлать рысью и прибыли къ вечеру того же дня въ
Лаваши. По дорогѣ, отъ провожавшихъ мемя нукеровъ я могъ узнать еще нѣкоторыя преданія о Кубачахъ, а также записалъ одну
сказку о безносомъ нартѣ Буркенесѣ, представляющую варіантъ
подобной же, казикумыхской сказки, помѣщенной въ Сборникѣ
свѣдѣній о кавказскихъ гордахъ.
III.
Кубачи.
Историческій обзоръ свѣдѣній объ этомъ народѣ.— Извѣстія арабскпхъ писателей
IX—ХІвѣковъ.—Данная,собранный акад. Дорномъ.—Образчики языка кубачинцевъ
и сходство его съ даргинскими нарѣчіямп.— Преданія о происхожденіи кубачинцевъ и о войнахъ ихъ съ сосѣдними народами.— Барельефы, находящееся въ Кубачахъ.— Изображения звѣрей и людей.— Барельефы новѣйшаго происхождешя.—
Разнообразие металлической посуды.— Типы сосудовъ и встрѣчающіяся на нихъ
нзображенія.— Восточные и западные сюжеты.— Пзображенія Адама и Евы, французскихъ сеньоровъ и пажей и т. д.— Нѣмецкія надписи и ихъ пскаженіе.—
Параллель съ ошибками на самодѣльныхъ монетахъ.— Пути, которыми могли проникать въ Кубачи европейскія издѣлія ХУП вѣка.— Нѣкоторыя предположен^
относительно происхождешя кубачинцевъ.— Ихъ численность, бытъ, промышленность, экономическое положеніе.
Селеніе и народъ Кубачи (Кубечи, Кюбе^жи) стали извѣстны
русскимъ,— а за тѣмъ и всей Европѣ — съ двадцатыхъ годовъ
прошлаго столѣтія, болѣе же обстоятельно — лишь съ восьмидесятыхъ годовъ. Есть извѣстіе, что о нихъ уже упоминаетъ Кантемиръ,
посланный Петромъ Великимъ для осмотра кавказской стѣны; достовѣрно, что о нихъ писали полковникъ Герберъ и маіоръ Дольфъ
въ 1728— 1730 годахъ. Болѣе подробныя свѣдѣнія были/однако
собраны только Рейнегсомъ (1778 г.), Грабшомъ и Гралемъ (1782 г.),
графомъ Потодкимъ (1797 г.), Клапротомъ, Бракелемъ и др. Пзъ
этихъ писателей впрочемъ немногіе были лично въ Кубачахъ; большинство собирало свѣдѣнія о нихъ въ другихъ мѣстахъ, отъ кубачинцевъ или отъ лицъ, бывшихъ съ ними въ сношеніяхъ. Кубачи обратили на себя вниманіе, во первыхъ,— своею промышленностью, а во вторыхъ—своимъ загадочнымъ происхожденіемъ. Названіе „кубечи" или „кюбеджи" на татарскомъ языкѣ означаетъ
— 46 —
„дѣлатель кольчугъ", „оружейникъ" (отъ „кюбе"— кольчуга), и
дѣйётвительно кубачинды съ давнихъ поръ пріобрѣли себѣ на Кавказі извѣстность лучшихъ оружейниковъ (изготовителей ружей,
листолетовъ, кинжаловъ, кольчугъ и т. д.), а также серебряныхъ
и золотыхъ дѣлъ мастеровъ. Что же касается до происхожденія,
то какъ сами они, такъ и сосѣди ихъ утверждаютъ, что они френги.
т. е. происходятъ отъ френговъ (франковъ, вообще изъ западной
Европы),— мнѣніе, которое распространено на Кавказѣ до настоящ а я времени. Въ прошломъ столѣтіи кубачинды находились въ
подчиненіи Кайтагскому уцмію (или узмію,— особый титулъ въ родѣ
хана) и въ 1725 г., вмѣстѣ съ послѣднимъ, присягнули на подданство Россіи. Позже, послѣ разныхъ перипетій, они снова присягали Россіи въ двадцатыхъ годахъ нынѣшняго столѣтія и затѣмъ
окончательно въ 1831 году. Они не принимали участія въ набѣгахъ Шамиля, но снабжали оружіемъ всѣхъ, кто къ нимъ обращался, вслѣдствіе чего, а отчасти по своему отдаленному положенно отъ центровъ Дагестана, территорія ихъ (въ нынѣшнемъ столѣтіи) ни разу не подвергалась нападеніямъ горцевъ.
Основываясь на преданіи кубачинцевъ объ ихъ происхожденіи
отъ френговъ, а также на томъ, что они говорятъ на какомъ-то
особенномъ и непонятномъ для ^сосѣднихъ племенъ языкѣ (хотя
обыкновенно понимаютъ также языки даргинскій и татарскій), при' нимая наконедъ во вниманіе проявляемыя въ ихъ издѣліяхъ искусство и вкусъ, нѣкоторые писатели высказали мнѣніе, что кубачинды
происходятъ отъ генуэзцевъ, которые, какъ извѣстно, въ XIII и слѣ^ дующихъ столѣтіяхъ ' имѣли поселенія по берегамъ Чернаго моря.
Такое предположеніе1 было сдѣлацо Вайеромъ, Гюльденштедтомъ,
Дегинемъ; другіе писатели старались доказать, что они происходятъ отъ грековъ (Эйхвальдъ), отъ аланъ (Миллеръ), отъ германдевъ и т. д. У Палласа и у Вракеля приводится разсказъ, что кубачинды, встрѣтившись, на дорогѣ въ Мекку, съвенедіандами, могли
легко съ ними объясняться,— разсказъ очевидно выдуманный, такъ
какъ явыкъ кубачинцевъ не имѣетъ ничего общаго съ итальянскимь.
Изъ немногихъ образчиковъ ихъ языка, собранныхъ І^льденштед1 томъ, Палласомъ и Клапротомъ, можно было вывести скорѣе заключеніе, что онъ составляетъ одно изъ лезгинскихъ нарѣчій, родственное даргинскимъ. Гр. Потоцкій также полагалъ, что кубачинды по
языку лезгины, но допускалъ возможность, что генуэзцы могли занести къ нимъ свою вѣру и промышленность. Достовѣрно, что кубачинцы были прежде христіанами и что они приняли исламъ позже
— 47 —
сосѣднихъ племенъ и вѣроятно не ранѣе ХУ столѣтія; въ началѣ
этого вѣка о Кубачахъ говоритъ арабскій писатель Бакуви; кромѣ
того о нихъ упоминается въ извѣстной исторіи „Дербентъ-Наме".
Но академикъ Френъ показалъ, что Кубачи должны быть признаны
поселеніемъ древнимъ, такъ какъ о нихъ упоминается уже въ исторіи Сассанидскаго царя Ануширвана (VI в. по P. X.). Впервые
говорятъ о нихъ арабскіе писатели: Белазори (f въ концѣ IX вѣка),
Масуди (въ X вѣкѣ) и Абу-Хамидъ-Андалузи (около 1160 г.), которые называютъ ихъ: Сиргеранъ, Серенгеранъ, Серебгеранъ, Сирайкаранъ — т. е. кольчужники, отъ персидскаго слова „сиргъ" —
кольчуга. Позже о нихъ упоминаютъ также: Якутъ (f 1229 г.),
Казвини (f 1283 г.), Ибнъ-эль-Варди (f 1348 г.) и др. Френъ, а
за тѣмъ Дорнъ, представили извлеченія изъ этихъ арабскихъ извѣстій, довольно любопытныя, хотя иногда и противорѣчащія. По АбуХамиду, кубачинцы живутъ въ двухъ аулахъ, при подошвѣ горы,
недалеко отъ Дербента; Казвини помѣщаетъ оба мѣстечка на вершинѣ высокаго холма. БаАзори приводитъ Кубачи въ числѣ племенъ подчиненныхъ арабамъ и говоритъ, что на нихъ была наложена дань—въ 50 невольниковъ и 10.000 мѣръ хлѣба (ДербентъНамё упоминаетъ только о 50 молодыхъ невольницахъ). Другіе писатели говорятъ, однако, что Кубачи не имѣли совсѣмъ обработанныхъ полей и садовъ. По Абу-Хамиду,—„Сирайкараны занимаются
изготовленіемъ всякаго оружія, кольчугъ, шлемовъ, мечей, копій,
луковъ, ножей, кинжаловъ и разной мѣдной посуды. Ихъ жены,
сыновья, дочери, слуги и служанки, всѣ занимаются этимъ ремесломъ.
У нихъ нѣтъ ни пашней, ни садовъ, но они народъ весьма зажиточный и къ нимъ изъ разныхъ мѣстъ привозятся всевозможные
предметы. Они не имѣютъ никакой религщ; и не платятъ никакихъ «
податей. Если кто умираетъ, именно мужчина, то они отдаютъ его '
трупъ людямъ въ землянкахъ (домахъ подъ землею), которые расчленяютъ его и очищаютъ кости отъ мяса. Мясо складывается вмѣстѣ
и отдается на съѣденіе вбронамъ, причемъ люди стоятъ по близости
съ луками, и наблюдаютъ, чтобы мясо не было растащено другими птицами. Если же это женщина, то тѣло ея отдается другимъ
людямъ въ землянкахъ, которые также очищаютъ мясо отъ костей
и отдаютъ его на съѣденіе грифамъ, при чемъ стоятъ по близости
съ ножами и не подпускаютъ другихъ птицъ... Очищенныя кости
кладутся въ мѣшки, у богатыхъ — изъ вышитой золотомъ или греческой шелковой ткани, а у рабочихъ — изъ невыбѣленнаго холста.
Они развѣшиваютъ эти мѣшки въ домахъ и на каждомъ мѣшкѣ
— 48 —
обозначаютъ имя того, кому принадлежали кости". Тотъ же разсказъ,
съ нѣкоторыми варіаціями, повторяется и у Казвини; Френъ, на
основаніи его, пришелъ къ предположенію, что кубачинды „были
не чужды парсійскаго вѣрованія". Болѣе древній писатель, Масуди,
ничего, однако, не говорить о такомъ обычаѣ, и замѣчаетъ, что
нѣкоторые изъ кубачинцевъ были магометане, другіе — евреи, а
иные — христіане. Интересно, что при раскоякахъ нѣкоторыхъ кургановъ около Дербента, по порученію подготовительнаго комитета
IV археологическаго съѣзда въ Тифлисѣ, были найдены разъединенныя части остововъ, какъ бы указывающіе на обычай разсчленять труяъ, остатки котораго, однако, все таки погребались.
У Аб}г-Хамида-Андалузи приведена еще замысловатая легенда,
въ которой разсказывается, какъ арабы, отправившіеся (вмѣстѣ съ
турками) на покореніе кубачинцевъ (не имѣвшихъ тогда, по его
словамъ, никакой религіи) вынуждены были съ потерями вернуться
обратно. Неудача приписывается въ легендѣ колдовству людей, „отдѣляющихъ кости отъ труповъ"; эти люди напустили, будто бы, на
арабовъ сильный снѣгъ и холодъ, вслѣдствіе чего послѣдніе пришли
въ замѣшательство, сбивали одни другихъ и наконецъ, въ паническомъ страхѣ, обратились въ бѣгство. Повидимому, основой этой
легендѣ послужилъ фактъ дѣйствительной неудачи арабовъ вводной изъ ихъ попытокъ подчинить себѣ кубачинцевъ.
Въ новѣйшее время, наиболѣе обстоятельный данныя о Кубачахъ были собраны академикомъ Дорномъ. Во время путешествія
въ Гилянъ и Мазандеранъ, онъ лично посѣтилъ Кубачи (въ 1861
году), пробылъ тамъ три дня, записалъ рядъ словъ и фразъ мѣстнаго языка и, при помощи своихъ спутниковъ, поручика Пѣту* хова и архитектора Ги^уса, могъ собрать нѣкоторыя свѣдѣнія о
бытѣ кубачинцевъ и снять рисунки съ находящихся въ Кубачахъ
надписей и барельефовъ. Свѣдѣнія эти, впрочемъ, довольно скудны
и ограничиваются слѣдующимъ. Племя кубачей или кубачинцевъ
живетъ въ аулѣ того же имени, въ Кайтагскихъ горахъ, на высотѣ
около 5,000 фут. на крутомъ склонѣ узкой и глубокой долины р. Сулевки. Аулъ какъ бы виситъ на скалѣ и состоитъ болѣе чѣмъ изъ тысячи домовъ, расположенныхъ одинъ надъ другимъ и образующихъ
тѣсно связанную массу. Дома сложены изъ плитъ глинистаго сланца,
безъ цемента и имѣютъ по нѣскольку (до пяти) этажей, изъ коихъ
нижній заключаетъ въ себѣ стойла для лошадей и коровъ, второй —
склады провіанта, a слѣдующіе служатъ для жилья. Дома настолько
обширны, что иногда въ одномъ домѣ живутъ нѣсколько поколѣній
— 49 —
отъ прадѣда до правнуковъ. Между домами извиваются весьма
узкія улицы, до которымъ можно только идти пѣпгкомъ или ѣхать
верхомъ, и на которыя выбрасываются всевозможныя нечистоты.
Кубачинцы вынуждены тѣсниться по недостатку мѣста; земли у нихъ
немного, да и та состоитъ изъ крутыхъ склоновъ и высотъ, покрытыхъ тощею травою и мхомъ и неудобной для земледѣлія. Впрочемъ, кубачинцы и не нуждаются въ землѣ, такъ какъ занимаются
исключительно приготовленіемъ оружія и суконъ. Кромѣ болыпаго
аула Кубачи, кубачинцы живутъ еще въ трехъ маленькихъ аулахъ,
расположенныхъ на противоположномъ склонѣ ущелья и носящихъ
названія: Сулей-кала, (Сулей-канъ, 150 домовъ), Амузга (Амусъхала, 40 домовъ) и Шире (Шира-Сюргенъ, 35 домовъ). По словамъ
Пѣтухова, „типъ кубачинцевъ чисто кавказскій и по мягкости
чертъ напоминаетъ армянскій;—характеръ открытый и сообщительный; народъ вообще умный, толковый, наблюдательный". Сами себя
они называютъ Аугвуіанъ (Аугваганъ, Огбуханъ — трудно рѣтить,
что вѣрнѣе); сосѣди же ихъ, которые не могутъ выговорить этого
«слова, называютъ ихъ Арбуканъ или Арбукъ. Языкъ кубачинцевъ особенный и нѣкоторыя слова его напоминаютъ французскія, напр.
шпи — шапка, иль — онъ (фр. il), нусса — мы (фр. nous), шю,
оюю — я (фр. je) и др.; но совпаденія эти не представляютъ особеннаго значенія, такъ какъ вообще, по звукамъ и грамматикѣ,
языкъ не имѣетъ никакого сходства съ европейскими, и, наоборотъ,
какъ показалъ Дорнъ, выказываетъ много общаго съ гирканскимъ
(изученнымъ барономъ Усларомъ): Особенность аула Кубачей составляют находящіяся въ немъ надписи (древне арабскія или куфическія, до IX вѣка Гиджры, или 1397 — 1 4 9 0 гг.) и изображенія (рельефныя) людей и животныхъ, находящіяся на стѣнахъ нѣкоторыхъ домовъ. Рельефы эти изображаютъ воиновъ на коняхъ и
пѣшихъ, сражающихся или охотящихся, хищныхъ звѣрей (львовъ,
леопардовъ), зайцзвъ, драконовъ, змѣй, птицъ и др. На многихъ
барельефахъ всѣ головы отбиты,— по всей вѣроятности арабами или
самими кубачинцами послѣ принятія ими ислама; есть впрочемъ и
цѣлые барельефы, относительно которыхъ Дорнъ высказываетъ предположеніе, что они относятся къ болѣе поздней эпохѣ, когда кубачинцы стали менѣе фанатичными. Нѣкоторыя изображенія указываютъ на восточное (персидское) происхожденіе, другіе же носятъ
болѣе древній характеръ и представляютъ, напримѣръ, средневѣковыхъ европейскихъ рыцарей, Есть изображенія весьма напоминающая геральдическія, но о происхожденіи ихъ жителямъ ничего не
4
— 50 —
извѣстно (по крайней мѣрѣ они не могли дать никакихъ на ихъ
счетъ объясненій). Самъ Дорнъ также не въ еоетояніи былъ высказать никакого предположенія, относительно того, откуда, когда
и при какихъ обстоятельствахъ появились въ Кубачахъ эти рельефы.
Относительно происхожденія Кубачей существуетъ преданіе, что
одинъ повелитель южной части Дагестана вызвалъ изъ Рума (т. е.
Греціи, вообще западной Европы) колонію оружейниковъ и поселилъ ее въ Дербентѣ (или подлѣ Дербента). Впослѣдствіи какія-то
несогласія заставили ихъ уйти въ Кайтагскія горы, гдѣ они и
построили аулъ Кубачи. Городъ былъ подраздѣленъ на кварталы и
управлялся совѣтомъ старпгинъ. Когда въ Дагестанѣ появились
арабы, кубачинды долго не подчинялись имъ и не принимали ислама
(но какой религіи они сами держались, христіанской или иной —
неизвѣстно). Арабы (корейшиты) вынуждены были построить недалеко отъ Кубачей укрѣшгеніе, остатки котораго сохранились и до
сихъ поръ подъ названіемъ Кала-Курешъ. Въ этомъ укрѣпленіи
основалъ свое мѣстопребываніе родоначальникъ фамиліи удміевъ,
впослѣдствіи захвативтихъ весь южный Дагестанъ. Кубачи отстаивали свою независимость до IX вѣка гиджры, когда, тѣснимые отовсюду, вынуждены были принять исламъ.
Въ описаніи своего путешествія Дорнъ намѣревался, повидимому, сообщить подробнѣе о видѣнныхъ имъ въ Кубачахъ изображеніяхъ, но описаніе это осталось неизданнымъ. Половина нѣмедкаго оригинала, правда, вышла, но въ ней разсказъ не доведенъ
еще до посѣщенія Кубачей, a русскій переводъ остался неизданнымъ. Въ Петербургскомъ Археологическомъ Обществѣ имѣются
еще рисунки къ путешествію Дорна, отлитографированные, но не
изданные; просматривая ихъ, я встрѣтилъ видъ Кубачей (сделанный, впрочемъ, не особенно вѣрно и удачно) и нѣсколько рисунковъ съ барельефныхъ изображеній, но безъ подробнаго ихъ описанія. Этимъ и ограничиваются, можно сказать, имѣющіеся матерьялы по Кубачамъ, такъ какъ послѣ Дорна, изъ лидъ образованныхъ, мѣстность эту посѣщалъ только генералъ А. В. Комаровъ,
но все сказанное имъ о Кубачахъ ограничивается только тѣмъ,
что они, по преданію, происходятъ изъ Рума (Греціи) и что языкъ
ихъ, покуда, слѣдуетъ считать особеннымъ.
Въ бытность мою въ Кубачахъ, я постарался, во первыхъ, осмотрѣть всѣ находящіяся тамъ изображенія, во вторыхъ — собрать
образчики языка и сравнить его съ даргинскимъ (на которомъ говорили мои нукеры и переводчику) и въ третьихъ — разспросить о
— 51 —
мѣстныхъ преданіяхъ насчетъ происхожденія кубачинцевъ, ихъ
быта и пр. Что касается языка, то собранныя мною пробы 66льшей частью согласны съ приведенными у Дорна и въ то же время
указываютъ на замѣтное сходство съ даргинскими нарѣчіями, какъ
можно видѣть кзъ слѣдующихъ примѣровъ:
ЧИСЛИТЕЛЬНЫЯ.
Даргин. яз.
Кубачи.
1 —
2—
3—
4 —
5—
6—
7—
8—
9—
10 —
11 —
12 —
20 —
30 —
40 —
. 100
200 —
1000 —
Ssa
kwe
aw (горт. звукъ)
ogh
chu (ху)
ek
wé
ka
ut^hum (учумъ)
wits
wîts-nu-ssa
wits-nu-kwe
gha
abtsal
ogïitsal
da£h^ (дашъ)
kwi dachjÊ
aziu (азіу)
Tsa
kwel
havil
ol
<£hel (шель)
r
uregal
werhal
gehel
ultjchemal
witsal
wits-nu-tsara
wits-nu-kwera
hol
abtsale
oltsale
dar^hal
kwi dars
azyr (азырь)
Гиркан. яз.
tsa
kwi
häw
aw
su
urig
werh
gah
urt^him
wie
МѢСТОИМѢНІЯ.
Кубач.
я — du (thu?)
ты — u
онъ — ik, il, idi
мы — nussa
вы — ifihtpha/'ps.»*J
i!
они-—itte
'
Даргин.
nu
hö, (hu)
it
nucha
hëcha
iddi
Примѣчаніе. Выраженіе для они мѣняется, смотря потому, говорится ли о лицахѵ-ранвѳммыше, или ниже. Если они—-выше,^*
^уи^
— 52 —
то говорится, по кубачински— Ше, по даргински — іЫі\ если ниже,
то по кубачински— Ше, по даргински — іЫі.
t
ДРУГІЯ
Кубач.
СЛОВА.
Даргин.
человѣкъ — adame
женщина,
жена — hunul
отецъ — atta
мать — аѵа
сынъ,
мальчикъ gal
Кубач.
Даргин.
adam
носъ — kwek (по
Дорну — kgwakg) kwang
(по Гирк.
hunul
k'wänk)
tul
палецъ — tup
грудь — nnkg'ai
mikgri
nak
darhne
рука — пак
thuag
(но у Цуда- нога — thui
lehri
^рцевъ
ухо — laï
лошадь—utchi
(учи)
urtchi
сходно съ
Кубачи)
баранъ — matsa
mada
kgal
корова — kgul
братъ — utse
домъ — khal
khali
сестра—jutse (ют' сходно
де)
togona
очагъ — pau tau
дочь,
дѣвица —
быкъ — USS
unts
juse (юсе)
urklaï
bek
окно—utsaïdigala
голова — bik
глаза — ulve
hülve
волоса — hris (по riz
Дорну — g uys)
.
КУБАЧИ.
завтра — tchayal (чавалъ)
солнце — bägula
утро — tchavalla (чавалла)
луна — bats
ночь — dutche (дучче)
земля — antcha (анча)
день — уе
небо — sab
вчера — sa
огонь — tsa (cha?)
сегодня — іаі
камень—kaka (kgakga, по Дорну)
вечеръ — darche (дархе)
. вода — chin (шинъ)
мѣсядъ — sabats (^а
можетъ хлѣбъ — tulut
быть — одинъ
деньги — aas
недѣля — kaé
серебро — aas
годъ — sadug
ж.елѣзо
mich (михъ)
— 53 —
мѣдь — masgaï (по Дорну —
dscharmu, а латунь — isa, jes)
идти — vohilla
пить — uchilla
писать — kavga
питать — utcbi
пѣть — dalaï
плясать — yidyzi (видыжи)
пробовать, отвѣдать — ctcharn
говорить — gaukgil
дождь — ragmal
снѣгъ — duheï
громъ — koku
холодъ — duukle
жаръ — butsel
вѣтеръ — cliur (хуръ)
молнія — tsalipan
папаша, шапка — kappa
черкеска — kittchu (китчу)
сапоги — tchakma рубашка — avatchan
штаны — rhatchal
чулки — dinde
ружье — tupang
пушка — top
шашка — suska (шюшка)
кинжалъ — chinjal (хинжалъ)
Конечно, подобныхъ примѣровъ еще слишкоыъ мало, чтобы составить себѣ понятіе объ особенностяхъ языка, но всетаки можно
видѣть, что ничего „франкскаго" въ немъ нѣтъ. Онъ, очевидно,
близокъ къ нарѣчіямъ сосѣднихъ племенъ, хотя послѣднія и не
понимаютъ кубачинцевъ.
О своемъ происхожденіи кубачинцы разсказываютъ слѣдующее
(это преданіе было мнѣ сообщено отцомъ помощника старшины,
старымъ заслуженнымъ старикомъ, участвовавшимъ въ походахъ
князя Долгорукаго Аргутинскаго): Шамхалъ Тарховскій обратился
однажды къ французскому королю съ просьбой прислать ему сорокъ оружейныхъ мастеровъ. Тотъ прислалъ. Они жили сперва у
шамхала, a затѣмъ поселились въ Дербентѣ. Но они были пародъ
неуживчивый, ссорились съ жителями и потому должны были покинуть городъ. Когда они вышли, жители заперли за ними ворота,
чтобы не впускать болѣе. Изъ Дербента кубачинцы пришли сперва
въ нынѣшній Даргинскій округъ и поселились въ нынѣшнемъ Сургинскомъ наибствѣ, почти на границѣ Кази-кумыхскаго округа.
Это поселеніе ихъ называлось Каръ-Арбукъ. На нынѣшнемъ мѣстѣ
они поселились уже потомъ, отнявъ горы Ламцалаба, принадлежавшія ауламъ: Кала-Гуреши и Сулейханъ. Кубачинцы отогнали
табунъ у Кала-Куремцевъ, a тѣ убили за то сорокъ человѣкъ; наконецъ, заключили миръ, по которому кубачинцы получили принадлежащая имъ и нынѣ, горы. Въ это время они признавали власть
уцмія Кайтагскаго, которому, въ видѣ повинности, поставляли ежегодно нѣсколько конныхъ воиновъ. Исламъ принятъ кубачинцами
— 54 —
назадъ тому лѣтъ 300 — 400; въ мечети аула находится коверъ,
которому считаютъ 300 лѣтъ".
По другому преданію, кубачинцы были прежде гораздо многочисленнѣе и подчинили бебѣ всѣ сосѣдніе аулы, причемъ сами
признавали власть Хунзакскаго (аварскаго) бека. Но сосѣди кубачинцевъ, ур^арагцы, говорятъ, что это неправда, что они были
подчинены не кубачинцамъ, а кайтагскому цумію, который сидѣлъ
въ Кара-Гурёшахъ. Впрочемъ, и у нихъ сохранилось преданіе, что
они прежде часто воевали съ кубачинцами и ничего не могли съ
ними подѣлать, потому что у нихъ были луки и стрѣлы, а у кубачинцевъ— пушки и ружья. Кубачинцы были въ то время христіане (?). Съ кубачинцами долго воевалъ шейхъ изъ Шире, котораго они никакъ не могли убить. Наконецъ, имъ удалось подкупить его жену, чтобы она вывѣдала у него, чѣмъ его можно убить.
Сперва шейхъ не говорилъ, билъ жену, но потомъ ей удалось все
таки узнать, что его можно убить только большимъ топоромъ (которымъ убиваютъ быковъ). Узнавъ о томъ, кубачинцы тотчасъ же
сдѣлали семь такихъ топоровъ. Въ слѣдующей битвѣ, какъ только
шейхъ увидалъ эти топоры, такъ и обмеръ. Кубачинцы бросились
на него и отрубили ему голову. Голова покатилась далеко и пропала изъ виду. Шейха погребли въ Шире (по словамъ другихъ—
туда именно прикатилась голова) и воздвигли надъ его могилой каменный памятникъ (въ родѣ того, какой мы видѣлипо дорогѣ въ Кубачи).
Теперь шейхъ этотъ пользуется почитаніемъ, какъ святой, и на
могилѣ его ежегодно справляются поминки; собирается много народа и рѣжутъ 30 — 40 барановъ. Сюда же ходятъ молиться и
въ случаѣ болѣзни кого либо изъ близкихъ. У уркарахцевъ существуетъ также преданіе, что разъ, было, кубачинцы совсѣмъ одолѣли, но два благочестивыхъ мужа помолились Аллаху, который
и помогъ имъ прогнать непріятеля. Память этихъ мужей и теперь
почитается уркарахцами, которые ежегодно ходятъ въ Лиши, на
ихъ могилы и рѣжутъ тамъ пять барановъ. Всѣ эти преданія свидѣтельствуютъ, что кубачинцы позже другихъ сосѣднихъ народовъ
приняли исламъ, что они воевали съ ними и что по своей культурѣ, особенно же по вооруженію, стояли ихъ выше. Но это всетаки не разрѣшаетъ вопроса, откуда же пришли кубачинцы и почему они стояли выше своихъ сосѣдей.
Находящіяся въ Кубачахъ надписи также не даютъ никакихъ
указаній: онѣ всѣ арабскія (куфическія) и, по словамъ Дорна, не
древнѣе XIY вѣка. Пзъ древностей въ Кубачахъ сохранились
— 55 —
остатки трехъ башенъ, многіе старинные дома (одинъ изъ нихъ,
гдѣ теперь, во второмъ этажѣ, мечеть, по ихъ словамъ, былъ церковью) и разбросанные въ разныхъ мѣстахъ аула барельефы. Что
касается башенъ, то, по словамъ кубачинцевъ, прежде ихъ -было
семь: три въ самомъ аулѣ, три по близости и одна въ верстѣ
отъ аула, гдѣ прежде постоянно находился караулъ изъ 40 человѣкъ. Теперь сохранились только развалины послѣдней башни на
горѣ, башня около дома старшины Ахмета (на самой возвышенной
точкѣ аула) и основаиіе третьей башни, въ срединѣ аула, внизу
(теперь домъ одного хозяина). Башни круглыя, въ діаметрѣ сажени 4—5. Изображеній болѣе всего находится на одномъ пятиэтажномъ домѣ, принадлежащемъ двумъ хозяевамъ, Ахмету и Ибрагиму. Здѣсь на высотѣ около 3—4 саженъ, на уровнѣ четвертаго
и пятаго этажей, на лицевой сторонѣ дома, разсѣяно много камней съ изображеніями. Изображенія эти расположены безъ всякой
симметріи, одни ниже, другіе выше оконъ, иные между ними, какъ
будто эти камни или плиты были взяты изъ какого нибудь другаго
•зданія и только вставлены сюда при постройкѣ дома. Всѣхъ оконъ
на лицевой сторонѣ четыре, два выше и два ниже; послѣдніе больше
и полукруглый вверху. На уровнѣ верхнихъ оконъ замѣчается нѣсколько камней съ арабесками и одинъ съ изображеніемъ какого-то
звѣря съ отбитой головой. Въ полосѣ втораго сверху этажа изображены вс го больше. Надъ правымъ окномъ, надъ полукруглою
его частью, замѣчается кайма изъ арабесокъ, а въ самой полукруглой нишѣ изображены два льва съ крыльями (??) и въ коронахъ, обращенные одинъ къ другому, въ геральдической позѣ (они
изображены въ атласѣ Дорна, табл. XV, рис. 7). Надъ лѣвымъ
окномъ тоже кайма, въ которой замѣчаются бѣгущіе звѣри (горный козелъ, олень, левъ), а ниже, въ полукруглой нишѣ изображены тоже два льва, но безъ коронъ и крыльевъ и въ иной позѣ,
именно обращенные одинъ къ другому задомъ, но съ повернутыми
vis-à-vis головами (см. у Дорна, табл. XV, рис. 6). Влѣво надъ этимъ
окномъ — камень съ изображеніемъ туловища какого-то звѣря, а
ниже—камень съ изображеніемъ воина на конѣ, въ шлемѣ (?) и съ
колчаномъ у пояса; далѣе видны изображенія: какого-то бѣгущаго
звѣря (безъ гривы), человѣка (плохо сохранился), собаки и двухъ
лошадей (одна тоже разрушилась). Между окнами, въ небольшой полукруглой нишѣ, находится изображеніе человѣка съ бородой, сидящаго
по азіатски, въ шапочкѣ, и въ кафтанѣ съ короткими рукавами.
Правѣе этой ниши — продолговатый камень съ изображеніемъ двухъ
— 56 —
воиновъ, изъ коихъ одинъ натягиваетъ лукъ; передъ нимъ собака или
гепардъ (безъ головы, съ пятнами и съ загнутымъ хвостомъ); далѣе впереди—четыре свиньи (въ родѣ какъ у Дорна, XIV, рис. 17).
Выше маленькой полукруглой ниши видны изображенія нѣсколькихъ сражающихся конныхъ воиновъ (Дорнъ, XIV, рис. 24?), а далѣе, въ маленькой крестообразной нишѣ примѣтно изображеніе сидящаго фертомъ человѣка (Дорнъ, XIV, рис. 18?). Еще выше между
окнами—камень съ изображеніемъ воина на лошади, идущей шагомъ; съ боку у всадника колчанъ. Справа отъ этого всадника
видны двѣ лошади, слѣва—большая, извивающаяся змѣя. За лошадями, по той же линіи, камень съ изображеніями 3—4 людей,
въ полукафтаньяхъ, натягивающихъ луки; камень этотъ (глинистый сланецъ) отъ времени вывѣтрился и одного человѣчка удалось мнѣ отломить; работа этихъ рельефовъ, сравнительно, болѣе
грубая. Далѣе, по той же линіи, изображеніе льва, положившая
переднюю лапу на шею кабана стоящаго къ нему головой (Дорнъ,
XIV, рис. 27); изображеніе двухъ львовъ (но безъ гривъ), обращенныхъ одинъ къ другому задами и завернувшихъ другъ къ другу
головы (Дорнъ, XV, рис. 5); изображеніе свиньи и два камня съ
арабесками. Вправо отъ праваго окна вверху находится шесть камней съ рисунками, отчасти съ арабесками, отчасти съ изображеніями леопардовъ (Дорнъ, XV, рис. 14), оленя, змѣи и т. п. Близкокъ рисункамъ подойти нельзя и только два или три барельефа доступны изъ оконъ.
Самый большой барельефъ (или точнѣе горельефъ) находится
надъ дверью одного дома, напротивъ упомянутаго выше основанія
древней башни. Горельефъ этотъ изображаетъ льва, положившаго
лапу на голову свиньи; онъ изображенъ у Дорна, XVI, 2; мнѣ
удалось снять съ него слѣпокъ (бумагою), по которому въ Москвѣ
было воспроизведено въ копіи все изображеніе, вмѣстѣ съ окаймляющею его куфическою надписью. Затѣмъ еще имѣется нѣсколько
изображеній на фундаментѣ развалившейся башни, именно туловище льва (безъ головы), арабески и человѣческая фигура (бюстъ,
см. Дорнъ, XV, 2), грубаго издѣлья, въ какой-то низкой, широкой
шапкѣ.
Изъ 12 мечетей, изображенія находятся въ четырехъ. Въ одной,
именно въ притворѣ ея, въ полукругѣ, изображенъ всадникъ, въ круглой шапочкѣ, съ колчаномъ у праваго бедра (см. Дорнъ, XV, 11);
надъ нимъ, на продолговатомъ камнѣ, видны изображенія какихъто звѣрей, между прочимъ зайца. На наружной стѣнѣ другой ме-
— 57 —
чети (которая, будто бы, была нѣкогда церковью), кромѣ арабесокъ, замѣчаются еще слѣдующія изображенія: два борца въ длинныхъ кафтанахъ, схватившіе одинъ другаго за ногу; два воина на
коняхъ съ копьями, въ какихъ-то особенныхъ шапкахъ (съ этого
плоскаго барельефа я снялъ слѣпокъ);. какое-то геральдическое животное, не то левъ, не то лошадь, съ поросячьимъ хвостомъ, оканчивающимся разнообразными завитками; два грифа, обращенные
одинъ къ другому, стоящіе на одной ногѣ, подпирающіе тѣло хвостомъ и протягивающіе взаимно другую ногу (съ отбитыми головами). Наконецъ, еще на одной мечети, надъ окномъ, находится
изображеніе двухъ геральдическихъ коней, стоящихъ одинъ напротивъ другаго и поднявшихъ правыя переднія ноги. Карнизъ одного
изъ оконъ этой мечети выказываетъ арабески съ остатками украшавшей ихъ нѣкогда бирюзы. Тутъ же неподалеку есть еще 2—3
изображенія, но они либо отломаны, либо ихъ нельзя разобрать.
Слѣдуетъ еще замѣтить, что нѣкоторыя изображенія, уже въ новѣйшее время, были замазаны (вѣроятно для приданія красоты)
черною краскою.
Сопоставляя всѣ эти изображенія (по Дорну—совершенно такія
же находятся еще и въ Кала-Гуре^ѣ), нельзя не видѣть въ нихъ
преобладанія восточныхъ мотивовъ. Львы, леопарды, грифы, змѣи,
олени, горные козлы, люди сидящіе по восточному, борцы въ длинныхъ кафтанахъ, воины съ луками, въ полукафтаньяхъ, разнообразный арабески,—-все это напоминаетъ природу и типы Персіи и
сосѣднихъ странъ. Частыя изображения свиньи или кабана указываютъ, какъ будто, на эпоху, предшествовавшую исламу. Ген. Комаровъ, въ одномъ ивъ писемъ ко мнѣ^ обратилъ мое вниманіе на
барельефы, доставленные въ тифлисскій музей изъ Малой Азіи
подполковникомъ Линдеквистомъ и которые, по его мнѣнію, напоминаютъ кубачинскіе; но, насколько я помню и могу судить, сходство здѣсь не особенно большое. Что всѣ эти барельефы были сдѣланы самими кубачинцами, т. е. ихъ предками, въ этомъ едва ли
можно сомнѣваться; я могъ убѣдиться, что они дѣлаютъ подобные
барельефы и въ настоящее время. На стѣнѣ дома старшины мнѣ
были именно показаны два совершенно еще новыхъ и вполнѣ сохранившихся изображенія, помѣщенныхъ притомъ довольно симметрично, посрединѣ стѣны. Одно изъ нихъ представляетъ медвѣдя
(весьма натурально) и собаку; на другомъ представленъ летящій
семиглавый драконъ, которому стоящій на землѣ человѣкъ рубитъ
шашкой головы: двухъ головъ уже нѣтъ, третья падаетъ, четыре
— 58 —
•еще на мѣстѣ; человѣкъ держитъ большую шашку обѣими руками.
По сторонамъ, на томъ же камнѣ, изображены два стоящихъ грифа,
а надъ ними, въ верхнихъ углахъ, сдѣлано по розеткѣ. Изображенія эти, какъ мнѣ сказали, сдѣланы лѣтъ восемь тому назадъ,
двумя мастерами, изъ коихъ одинъ былъ кубачинецъ.
Для разъясненія вопроса о художественныхъ наклонностяхъ кубачинцевъ, необходимо обратить вниманіе на другія ихъ издѣлія,
особенно на металлическія. Кромѣ оружія,— ружей, пистолетовъ,
шашекъ, кинжэдовъ, замѣчательныхъ особенно по ихъ оддѣлкѣ золотомъ и серебромъ, съ узорами, а иногда и небольшими изображеніями,— у кубачинцевъ въ употребленіи еще много мѣдной посуды,— тазовъ, блюдъ, кувщиновъ, ведеръ, и т. п., весьма разнообразной формы и, большей частью, тоже съ узорами и изображеніями. Нѣкоторыя ихъ формы приготовляются кубачинцами и теперь, другія же — очевидно старинныя, и переходятъ изъ рода въ
родъ. Кубачинцы вообще очень любятъ старинную и узорчатую
посуду и въ ихъ кунацкихъ (пріемныхъ) можно видѣть десятки
разныхъ кувшиновъ и блюдъ, развѣшенныхъ по стѣнамъ или стоящихъ вдоль стѣнъ.
Обычай украшать комнаты посудой существуетъ и у другихъ
горцевъ, но въ меньшей степени и притомъ подобранной безъ особенная вкуса, напр. фаянсовыми тарелками, чайниками, стеклянными графинами, простыми мѣдными тазами и т. п.; у кубачинцевъ же и формы сосудовъ весьма оригинальны, и украшенія ихъ
не рѣдко художественны. Многіе сосуды сходны съ подобными же
старинными персидскими, но другіе представляютъ чисто европейскій стиль и составляютъ очевидно оригиналы или копіи старинвыхъ издѣлій западной Европы. Образцы подобной посуды мнѣ
были показаны, прежде всего, помощникомъ старшины; потомъ они
оказались и у старшины, и у другихъ жителей. Я хотѣлъ было
пріобрѣсть нѣсколько блюдъ, но цѣны оказались такія высокія, что
я могъ купить только два блюда и одинъ старый кувшинъ за 53
рубля. За хорошее мѣдное блюдо съ рельефными на немъ изображеніями просили 100 руб., за другое, поменьше, но со многими
изображеніями животныхъ—80 руб. Мнѣ удалось пересмотрѣть
нѣсколько десятковъ подобныхъ издѣлій, ибо жители, когда узнали,
что я готовь ихъ покупать, стали мнѣ приносить ихъ отовсюду.
При этомъ я узналъ, что много хорошихъ вещей уже было у нихъ
куплено, именно уркарагскимъ наибомъ, который дѣйствовалъ по
порученію начальника Кайтаго-Табасараньскаго округа. Всего прі*
— 59 —
обрѣтено было вещей рублей на 400 — 500 (по словамъ жителей,
очень дешево), которыя и были доставлены въ Дербента. Начальникъ округа, князь Макаевъ, самъ любитель древностей, кромѣ
того онъ имѣлъ порученіе отъ ген. Комарова — пріобрѣсти нѣсколько
образцовъ для тифлисскаго музея и отъ начальника области, князя
Чавчавадзе,— доставить нѣсколько вещей къ нему, въ Темиръ-ХанъШуру. Въ бытность мою послѣ въ Дербентѣ и въ Темиръ-ХанъШурѣ мнѣ удалось осмотрѣть доставленный туда вещи и такимъ
образомъ, я могъ пополнить еще болѣе собранная мною данныя о
художественныхъ издѣліяхъ кубачинцевъ *).
Самый обыкновенный сосудъ у кубачинцевъ, это тотъ — съ которымъ они ходятъ за водой; форма его однако весьма оригинальна
и встрѣчается повидимому, только въ Кубачахъ. Называется онъ
мудгцаль (по Дорну — mitschil араб, mutschel) и сдѣланъ изъ красной мѣди, по крайней мѣрѣ представляетъ темно-красноватый
цвѣтъ. Въ вышину онъ имѣетъ болѣе 3 четвертей, а форму круглую съ перехватами; точнѣе ее можно представить, если вообразить себѣ два усѣченныхъ конуса, сложенные основаніями и на
усѣченныхъ вершинахъ которыхъ насажены два болѣе короткихъ
усѣченныхъ конуса, изъ коихъ одинъ образуетъ горлышко, а другой дно. Такимъ образомъ горло книзу нѣсколько съуживается, потомъ расширяется до средины вышины сосуда, за тѣмъ опять съуживается и наконецъ, ко дну, опять нѣсколько расширяется. Вдоль
всего сосуда кругомъ идутъ продольный насѣчки (желобки). Зачерпнувъ въ такой сосудъ воды, его несутъ на плечѣ, помощью
обхватывающей нижнюю половину сосуда веревки. Каждая невѣста
получаетъ въ приданое три такихъ сосуда, и, кромѣ того, три
мѣдныхъ кувшина (съ ручкой и, открывающейся на петлѣ, крышечкой, обыкновенно съ многочисленными мелкими узорами), три
жестяныхъ салавака (широкихъ, круглыхъ сосуда на узкой ножкѣ;
такіе встрѣчаются и въ другихъ аулахъ), три широкихъ, разложистыхъ чашки съ съуженнымъ горломъ, т. наз. чибсстшвара, три
мѣдныхъ ведра (нукунусъ), три мѣдныхъ блюда (мазгайлгіхата),
а также 2 — 3 глубокихъ мѣдныхъ таза или болыпихъ чашекъ
(чибсатагуранъ). Нукунусы употребляются для держанія въ нихъ
муки (нукунъ); они иногда имѣютъ маленькія ножки и обыкно-
') Въ Дербентѣ, у кн. Макаева — я видѣлъ лукъ, етрѣлы п желѣзные паляды и шестоперы, бывшіе въ употребленіи у кубачинцевъ, а въ Кубачахъ, у помощника старшины, желѣзяые налокотники съ золотой насѣчкой.
— 60 —
венно, кругомъ и по ободку, украшены узорами, арабскими надписями и изображеніями (птицъ, львовъ и т. п.). На одномъ такомъ сосудѣ по всему верхнему ободу я замѣтилъ сдѣланныхъ
рельефно львовъ (довольно впрочемъ безобразныхъ).
Изъ другихъ сорудовъ замѣчательны писюры, — высокіе (до аршина) мѣдные цилиндры (до 4 верш, въ діаметрѣ) съ нѣсколько
расширеннымъ дномъ; они употреблялись прежде для освѣщенія,
такъ какъ въ верхнюю часть ихъ наливалось масло и вставлялась
свѣтильня. Они, кажется, персидскаго происхожденія, на что указываютъ и покрывающія ихъ арабески. Наиболѣе интереснымъ изъ
нихъ можно считать сосудъ, находящійся у кн. Макаева; онъ весь
покрытъ вырѣзанными узорами и изображеніями животныхъ (горныхъ козловъ, львовъ, гепардовъ (?) и др.), сдѣланныхъ, впрочемъ,
довольно неестественно и грубо. Въ томъ же собраніи имѣется
еще два кувшина оригинальной формы; одинъ съ носикомъ, представляющимъ подобіе насаженной поперегъ на горло сосуда римской лампочки; другой — брюхастый, съ длиннымъ носикомъ въ
родѣ чайника и третій — болѣе обыкновенной формы, но всѣ покрытые орнаментами и изображеніями людей и животныхъ, сдѣланными не особенно тщательно и только какъ бы намѣченными.
Исключительными формами могутъ также считаться: небольшая,
около четверти вышиною, брюхастая братина — у князя Макаева,
и небольшой мѣдный ящичекъ и оригинальный кувшинъ у князя
Чавчавадзе; всѣ они также покрыты награвированными узорами
и изображеніями львовъ, барсовъ, сидящихъ по восточному людей и т. п.
Наиболыпій интересъ представляютъ однако мѣдныя блюда (и
тазы), имѣющіе въ діаметрѣ 12 — 1 6 и болѣе вершковъ и украшенные въ изобиліи рельефными или врѣзанными изображеніями.
Большая часть ихъ изъ желтой, но попадаются и изъ красной мѣди.
По качеству работы, нѣкоторые изъ нихъ лучше, другіе хуже; по
стилю изображеній, нѣкоторые имѣютъ восточный, большая же часть
чисто западный, европейскій характеръ. Изъ тазовъ восточнаго типа
можно указать на одинъ, находящійся въ коллекціи кн. Чавчавадзе. Это — глубокій тазъ съ арабскими надписями и многочисленными арабесками, между коими помѣщены медальоны съ изображеніемъ всадниковъ, а въ срединѣ, на днѣ, представлена сидящая по восточному фигура; съ каждой стороны этой средней
фигуры изображено по три стоящихъ человѣка, въ длинной одеждѣ,
которые или протягиваютъ руки къ средней фигурѣ или держатъ
— 61 —
что-то на правомъ плечѣ. Вверху, надъ средней фигурой какъ бы
два парящихъ ангела, а внизу съ каждой стороны сидящія въ
профиль человѣческія фигуры, ударяющія въ бубны. Нзображенія
вырѣзаны не отчетливо и какъ бы только вамѣчены: лица обозначены кружками и, кромѣ того, многія подробности стерты отъ времени; вокругъ лидъ видны какъ бы ореолы. — Другой тазъ, болѣе
плоскій (скорѣе блюдо), видѣнный мною въ Кубачахъ, и имѣгощій
з*/2 четверти въ діаметрѣ, представляетъ гораздо болѣе высокую
и художественную работу. На внутренной поверхности его, по срединѣ, въ кругу изображенъ человѣкъ на конѣ въ подпоясанной
рубашкѣ и сапогахъ, но безъ ттановъ и съ кругленькой тапочкой на головѣ, украшенной небольтимъ ободкомъ и пуговкой на
макушкѣ. Въ правой рукѣ у человѣка короткое копье; сбоку его,
ближе къ зрителю, изображена бѣгущая собака. Вокругъ этого
центральная круга расположены крестообразно четыре меныпихъ
медальона. Въ одномъ изображенъ человѣкъ, борющійся съ львомъ;
въ другомъ — человѣкъ съ копьемъ и щитомъ, преслѣдующій уход я щ а я отъ него на заднихъ лапахъ медвѣдя; въ третьемъ — человѣкъ (нагой), наступивший сзади однимъ колѣномъ на присѣвгоаго оленя и схватившій его обѣими руками за рога; въ четвертомъ — человѣкъ со щитомъ, замахнувшійся мечемъ на барса или
тигра. Въ промежуткахъ между медальонами изображены зайцы,
птицы и ржущіе ослы. Костюмъ людей такой же, какъ у всадника.
Вокругъ этихъ медальоновъ, по наружному ободу разложистаго таза,
находятся также неболыпія изображенія, окаймленныя, каждое,
сводообразнымъ выступомъ и отдѣленныя одно отъ другаго колонками. Здѣсь изображены: орелъ, скачущій оселъ, человѣкъ играющий на флейтѣ, журавль, человѣкъ играющій на лютнѣ, собака,
человѣкъ грозящій указательнымъ пальцемъ, какіе-то звѣри съ копытами, короткимъ хвостомъ и длинными ушами, сидящій человѣкъ и т. п. На нѣкоторыхъ фигурахъ видно какъ бы греческое
вліяніе; работа вообще старинная и тщательная. Тазъ этотъ уже
составляетъ какъ бы переходъ къ другимъ, представляющимъ чисто
западные сюжеты, и изображающимь напримѣръ Адама и Еву въ
раю. Въ Кубачахъ я видѣлъ два такихъ таза (вѣрнѣе блюда) весьма
схожихъ по рисунку, но не тождественныхъ, изъ коихъ одинъ мною
пріобрѣтенъ. По срединѣ внутренной поверхности изображено дерево, вокругъ котораго обвивается змѣй и по бокамъ стоятъ нагіе
Адамъ и Ева. Дерево сдѣлано нисколько не натурально съ вѣтвями изъ симметрическихъ разводовъ; Ева можетъ быть отличена
— 62 —
отъ Адама только по длиннымъ волосамъ, такъ какъ грудь представлена гладкою у обоихъ (на другомъ блюдѣ впрочемъ, груди,
обозначены у Евы). Змѣй обращенъ головою къ Евѣ и изо рта
его (?) падаетъ яблоко, которое подхватываетъ Ева. Фигуры сдѣланы грубо, особенно лица; формы круглыя массивныя. На одномъ
блюдѣ передъ деревомъ стоитъ олень съ вѣтвиетыми рогами, котораго на другомъ блюдѣ нѣтъ. Послѣднее блюдо отличается отъ
перваго еще тѣмъ, что оно круглое и меныпе, а то — восьмиугольное и больше. На обоихъ, впрочемъ, по отлогому ободу представлены сходные звѣри, именно бѣгущіе олени и собаки. Изъ оленей —
одинъ самецъ, три самки; изъ собакъ одна въ родѣ гончей съ висячими ушами и хвостомъ, другая съ стоячими ушами и загнутымъ
хвостомъ. На другомъ блюдѣ звѣри такіе же, но оленей шесть,
такъ что всѣхъ звѣрей — восемь. По общему стрлю эти блюда напоминаютъ нѣмецкія или голландскія издѣлія XVI—ХѴН в. Еще
болѣе интересны блюда, изображающія какъ бы французскихъ королей, придворныхъ дамъ и пажей въ костюмахъ ХѴН вѣка. Такихъ блюдъ я видѣлъ нѣсколько и одно изъ нихъ мною пріобрѣтено. Оно восьмиугольное, съ круглой выпуклостью по срединѣ,
на которой вырѣзано изображеніе какъ бы французскаго короля (?)
въ шляпѣ съ перомъ и длинномъ парикѣ, въ казакинѣ, манжетахъ
и съ перевязью черезъ плечо, на которой, у лѣваго бока, шпага.
Ноги въ сапогахъ съ раструбами, но правый сапогъ сдѣланъ неявственно. По наружному ободу изображены: придворная дама въ
шляпѣ съ перьями и въ парикѣ съ вѣеромъ и пажъ, въ длинномъ
кафтанѣ, шляпѣ съ перомъ, парикѣ и при шпагѣ. Между ними,
крестообразно, помѣщены какія-то птицы съ длинными хвостами,
а вверху и внизу херувимы, то-есть, головы съ крыльями. Блюдо,
пріобрѣтенное мною, хорошо сохранилось, но мнѣ показывали подобное же, болѣе древнее на видъ и изображенія на коемъ сдѣланы рельефно. Въ срединѣ его находится поясное изображеніе
короля (?) въ шляпѣ съ перомъ и парикѣ и съ перевязью черезъ
плечо, вокругъ — подобныя же дамы, птицы (сильно попорченныя)
и еще какія-то фантастическія животныя (въ родѣ скорпіоновъ,
съ загнутымъ хвостомъ, но съ шестью широкими лопастями); кромѣ
того, по наружному ободу, представлены еще какъ бы летящія
(но безъ крыльевъ) нагія женщины, касающіяся вытянутой взадъ
правой рукой — пятки, поднятой кверху, лѣвой ноги. Самымъ замѣчательнымъ изъ этой категоріи блюдъ, впрочемъ, слѣдуетъ признать одно, видѣнное мною также въ Кубачахъ и за которое съ
— 63 —
меня просили 100 руб. Оно—восьмиугольное и имѣетъ въ діаметрѣ90 сантиметровъ. На внутренной выпуклой поверхности его изображена королева (?) въ длинномъ платьѣ съ пелеринкой, манжетами и съ парикомъ (?) изъ длинныхъ волнистыхъ волосъ. На головѣ тапочка съ двумя длинными, отклоненными взадъ, перьямиБъ лѣвой рукѣ, прижатой къ тѣлу, дама держитъ какой-то трехугольный предметъ, а въ правой, поднятой до уровня лица, нѣчто
въ родѣ вѣера. Кругомъ помѣщены изображенія придворныхъ дамъ
и пажей, сходныхъ съ описанными выше, и птицъ съ кривымъ
клювомъ и длиннымъ хвостомъ, а также—четырехъ полулежащихъ
нагихъ женщинъ. Вверху и внизу — по наружному ободу представлены херувимы (въ парикахъ) (?), какъ бы съ расходящимся
отъ нихъ сіяніемъ. Въ промежуткахъ всюду разводы, розетки и бокальчатые цвѣты.
Слѣдуетъ упомянуть еще объ одномъ блюдѣ, на которомъ изображены два идущихъ человѣка, которые несутъ на прямомъ коромыслѣ какъ бы громадную, кисть винограда (или большую
шишку). Костюмъ на людяхъ скорѣе европейскій; они представлены
опирающимися на палки, .нѣсколько напоминающія по виду мечи.
Отъ кисти идутъ завитки, распредѣляющіеся по всей глубокой части блюда.
Въ общемъ, всѣ эти блюда не представляютъ уже ничего общаго съ восточными издѣліями и напоминаютъ скорѣе соотвѣтственныя издѣлія Западной Европы 5 Ѵ І І вѣка, можетъ быть, они
составляютъ, впрочемъ, только подражанія случайно занесеннымъ,
западно-европейскимъ образцамъ, тѣмъ болѣе, что у кубачинцевъне сохранилось никакихъ преданій о вывозѣ этой посуды изъ какой нибудь отдаленной страны.
Мнѣ казалось, что нѣкоторый свѣтъ на происхожденіе этихъ
блюдъ (а отчасти и самихъ кубачинцевъ) могли бы пролить надписи, если бы только таковыя могли отыскаться на какихъ либа
издѣліяхъ. Но въ Кубачахъ я отыскалъ только одно блюдо, на которомъ сохранились слѣды какихъ-то европейскихъ письменъ. Рисунокъ этого блюда состоитъ изъ разводовъ, листьевъ, шишекъ, крестовъ и т. п., а по наружному ободу идетъ въ два ряда какая-то
надпись. Буквы однако на столько стерлись, что одинъ рядъ ихъ совсѣмъ нельзя разобрать, а въ другомъ можно отличить только буквы:
der... art, нѣсколько разъ повторяющіяся. Повидимому, мы имѣемъ
здѣсь дѣло съ звуками нѣмецкаго языка, но дальнѣйшихъ указаній извлечь отсюда, понятно, никакихъ нельзя. Болѣе удачными
— 64 —
оказались мои поиски въ Дербентѣ и въ Темиръ-Ханъ-Шурѣ; въ
коллекцілхъ кн. Макаева и Чавчавадзе, я нашелъ въ каждой по
блюду съ довольно длинною и четкою европейскою надписью. Блюдо
кн. Макаева круглое, около 9 вершковъ въ діаметрѣ, и имѣетъ въ
срединѣ изображеніе ангела съ крыльями,"въ длинной одеждѣ; ангелъ представленъ стоящимъ и держащимъ въ обѣихъ рукахъ по
щиту (геральдической формы, но безъ какихъ либо эмблемъ). Лицо
ангела стерто, работа блюда посредственная. Вокругъ блюда надпись изъ буквъ, повидимому, латинскихъ, но нѣеколько искаженныхъ; она имѣетъ, именно такой видь:
ЛДНЕ W I S K H B Ï . w m \
BEWiS
R H B L RÄHE W J S E M B i .
\
у
Если допустить, что здѣсь нѣкоторыя буквы искажены и читать по
догадкѣ, то получится: Rathe Wis (sen) giebt. Rath und Beweis giebt.
"Käthe Wissen giebt, то-есть: Даетъ (ангелъ) совѣты и знаніе, даетъ еовѣтъ и доказательство. Опять, какъ будто бы, мы имѣемъ дѣло съ
інѣмедкимъ языкомъ. Блюдо или тазъ въ коллекціи кн. Чавчавадзе
представляетъ воина на конѣ, поражающаго копьемъ какого-то
звѣря (дракона),— очевидно это изображеніе св. Георгія Побѣдоносца. Драконъ походитъ скорѣе на звѣря ящера; у него острая
морда, четыре ноги и средней величины хвостъ, поднятый кверху
и загнутый крючкомъ; тѣло его на спинѣ покрыто острой чешуей.
Всадникъ представленъ въ шлркѣ съ полями (XVII вѣка), а копье
его, въ родѣ употреблявшихся на турнирахъ, именно толстое въ
рукояточной части и заостренное къ концу. Кругомъ по ободу надпись изъ латинскихъ буквъ, очертанія которыхъ не искажены, хотя
нѣкоторыя изъ нихъ, очевидно, поставлены вмѣсто другихъ. Надпись эта имѣетъ такой видъ:
DEN- PIDD2P- SINT- IORIS- ALS- SEN- CLOCK- HELTWERNILT- DEN- DRACK- AL- INT- VEITЕсли допустить, что безграмотный мастеръ надѣлалъ ошибокъ, поставивъ вмѣсто R — Р, вмѣсто H — N, и т. д., то можно, приблизительно, прочесть надпись такъ: Den Ritter sieht loris (Georg),
•als ein glücklicher) Held vernichtet (er) den Drachen al(lein) in der
— 65 —
Welt, то-есть (Здѣсь) видите рыцаря Георгія, (который), какъ счастливый герой уничтожаетъ одинъ въ мірѣ дракона (или уничтожаетъ всякаго дракона). Слова: loris, den, Helt, Drack и др. не
оставляютъ, повидимому, сомнѣнія, что смыслъ надписи въ общемъ
тотъ, какимъ я его представилъ. Мы имѣемъ, слѣдовательно, опять
дѣло съ перевраннымъ нѣмецкимъ текстомъ. Если принять во вниманіе, съ одной стороны, что никакой латинской или французской
надписи въ Кубачахъ не найдено, что всѣ сохранившіяся европейскія надписи — нѣмецкія и притомъ на издѣліяхъ, похожихъ на
соотвѣтственныя голландскія или нѣмецкія произведенія XVII вѣка,
а съ другой стороны, что Кубачи существовали уже несомнѣнно
въ концѣ XIV вѣка и даже, судя по извѣстіямъ арабскихъ писателей, уже въ IX и даже VI вѣкахъ, то приходится признать, что
въ пользу происхожденія кубачинцевъ изъ Франціи или вообще Западной Еврвопы мы не имѣемъ никакихъ указаній. Упомянутая
посуда свидѣтельствуетъ только, что къ кубачинцамъ попадали западно-европейскія произведенія XVII вѣка, подобно тому, какъ попадали разныя персидскія издѣлія и что. повидимому, издѣлія эти
возбуждали въ кубачинцахъ стремленіе къ подражанію имъ.
Стремленіе это было тѣмъ естественнѣе, что въ обработкѣ металловъ кубачинцы всегда были искусны и что имъ нельзя отказать въ извѣстномъ художественномъ чутьѣ и талантѣ. Но при подражавши они, какъ люди неграмотные (незнакомые съ европейскими языками), легко могли ошибаться въ передачѣ подробностей,
особенно если приходилось, напримѣръ, копировать стертыя или
попорченный надписи или изображенія, значеніе коихъ было для
нихъ непонятно. Необходимо только постараться разъяснить, какъ
могли къ нимъ попадать европейскія издѣлія XVII вѣка и правдоподобно ли предположеніе, что они копировали ихъ часто довольно небрежно.
Относительно послѣдняго вопроса нѣкоторое указаніе встрѣтилъ
я въ статьѣ академика Френа. Френъ приводить именно свидѣтельство Гербера, что кубачинцы съумѣли вылить для себя нѣсколько
орудій и чеканили даже турецкія, персидскія и русскія деньги, выс о к а я достоинства, которыя по этой причинѣ охотно всюду принимали. Френъ видѣлъ одинъ подобный рубль, въ собраніи Рейхеля, для котораго эта монета была долго неразрѣшимой загадкой,
покуда онъ не узналъ о промышленности кубачинцевъ; тогда онъ
догадался, что хранящійся у него рубль могъ единственно быть
произведеніемъ этой промышленности. Надписи на этомъ рублѣ
5
— 66 —
должны быть слѣдующія, на одной сторонѣ: ПЕТРЬ. А. ИМПЕРАТОРЪ I САМОДЕРЖЕЦЪ ВСЕРОСНІСКИІ. На другой: МОНЕТА НОВАЯ ЦЕНА РУБЛЬ. Въ серединѣ четыре П съ коронами, поставленный на крестъ, и между ними годъ 1723.— На этой
же монетѣ слѣдующія надписи: ПЕТРЬ А НМПЕРАТОРЪ ВІС АМОДЕРКЕЦЪ ВСЕРОСИІСКІИ; на другой сторонѣ:.МОНЕТА НОВАА
ЦЕНА РУБЛЬ, и, между четырьмя П, годъ 1733. „По этому видно,
замѣчаетъ Френъ, что чеканщикъ не слшпкомъ твердо зналъ русскій языкъ и письмо и, выставивъ 1733 вмѣсто 1723 года, сдѣлалъ сильный анахронизмъ. Однако пріятель мой замѣтилъ, что не
можетъ быть, чтобы чеканщикъ этотъ былъ поддѣлыцикомъ. Всѣ
являвшіеся въ то время поддѣльные рубли были литые и изъ серебра весьма низкаго достоинства или даже оловянные и свинцовые. Этотъ же рубль въ самомъ дѣлѣ чеканенъ; рѣзьба головы и
надписей показываетъ нѣкоторое искусство; даже кайма не дурной
работы... Что же касается чистоты серебра, то оказалось, что этотъ
рубль 66, если даже не 72 пробы, и стало быть внутреннее достоинство его то же, что и въ настоящихъ рубляхъ". Сопоставляя
этотъ фактъ съ приведенными выше образцами нѣмецкихъ надписей, мы можемъ вполнѣ понять, какъ мастера, ставившіе вмѣсто
Б — Ь, вмѣсто I — ВІ, вмѣсто Я — А, вмЬсто 2 — 3, должны были
ошибаться еще болѣе въ латинскихъ буквахъ и ставить, наприпримѣръ, вмѣсто К — Р, вмѣсто H — N, вмѣсто L — 1 и т. п.
Но какъ же попадали къ кубачинцамъ иностранныя издѣлія?
Такихъ путей могло быть много, если принять въ соображеніе, что
кубачинцы уже съ давнихъ поръ расходились по Кавказу для продажи своихъ произведеній и въ прошломъ столѣтіи, напримѣръ,
ихъ уже встрѣчали въ Дербентѣ, Тифлисѣ и другихъ городахъ.
Продавая — они могли и покупать, какъ это они дѣлаютъ и теперь, всякія металлическія издѣлія, почему либо привлекавшая ихъ
вниманіе. На Кавказѣ всегда, повидимому, попадалось много древностей; путешественники встрѣчали нерѣдко въ Грузіи въ Сванетіи — генуэзское оружіе, рыцарскіе доспѣхи, византійскіе кресты и
т. д.; легко предположить, что туда могли попадать и европейскія
издѣлія ХѴН вѣка. Помощникъ кубачинскаго старшины, АмиръГамза, сообщилъ мнѣ, напримѣръ, что нѣкоторые сосуды попали къ
нему изъ коллеціи пгамхала Тарковскаго, умершаго въ 1875 или
1876 году. Всего было продано послѣ шамхала старинныхъ вещей
на 1.600 рублей; очень возможно, что въ числѣ ихъ были и западно-европейскія издѣлія XVII вѣка. Это тѣмъ болѣе вѣроятно,
— 67 —
что шамхалы состояли прежде въ снощеніяхъ съ русскими властями и могли получать еще подарки отъ иностранныхъ путественниковъ, проѣзжавшихъ по Еаспійскому морю. Въ описаніи путешествія голштинскаго посольства въ Персію въ 1636 — 39 году,
составленномъ А. Олеаріемъ, мы встрѣчаемъ даже прямыя тому доказательства. Изъ перечня лицъ, участвовавшихъ въ этомъ посольствѣ, видно, что въ числѣ ихъ былъ одинъ, Симонъ Кречмеръ, съ
2 слугами, которому былъ спеціально порученъ надзоръ за серебряной посудой; изъ описанія же представленій разнымъ владѣльдамъ можно заключить, что послы вездѣ старались подносить цѣнные подарки. Извѣстное число подарковъ было поднесено ими также
шамхалу, Сурковъ-Хану, хану Шемахинскому, персидскому шаху
и др.; между этими подарками упоминаются ж кубки, а можетъ
быть были и блюда. Кромѣ того, посольство потерпѣло, какъ извѣстно, крушеніе на Каспійскомъ морѣ и значительная часть бывшей у него посуды потонула недалеко отъ берега. Наконецъ, кубачинцы могли доставать себѣ западно-европейскія издѣлія отъ русскихъ и грузинскихъ вельможъ XVIII вѣка, изъ Турціи и многими
другими путями. Все это достаточно объясняетъ, какъ могли появиться у кубачинцевъ описанные выше металлическіе сосуды, но
все это еще не разъясняетъ вопроса о происхожденіи самихъ кубачинцевъ.
Генералъ А. В. Комаровъ, въ одномъ изъ своихъ лисемъ ко
мнѣ, выразилъ мнѣніе, что кубачинцы были, можетъ быть, греки
и что они, по всей вѣроятности, были выве/ены изъ Малой Азіи
первыми Сассанидами, которые и поселили ихъ въ Дербентѣ, откуда
впослѣдствіи они были выгнаны и поселились на настоящемъ ихъ
мѣстѣ. Въ подтвержденіе своего мнѣнія А. В. привелъ другой фактъ
переселенія грековъ изъ Малой Азіи въ Дагестанъ. Въ концѣ прошлаго столѣтія, Омаръ, ханъ аварскій, въ одинъ изъ своихъ набѣговъ на Карскую область, вывелъ съ собой грековъ каменыциковъ
и поселилъ ихъ въ глубокомъ боковомъ ущельи, близь селенія Датуната, на Аварскомъ Койсу. Тамъ они выстроили себѣ церковь,
слѣды которой существуютъ и теперь, служа нѣкоторымъ археологамъ доказательствомъ существованія въ древности въ этой части Дагестана христіанства, чего, однако, по мнѣнію Комарова,
никогда не было. Греки эти впослѣдствіи всѣ разбѣжались и Шамиль поселилъ около церкви бѣжавшихъ къ нему русскихъ солдата раскольниковъ, которыхъ, въ одну темную ночь, аварцы всѣхЪ
перерѣзали. Послѣдній фактъ не подлежите сомнѣнію, но построили
— 68 —
ли эту церковь греки въ концѣ прошлаго столѣтія, или она существовала ранѣе, достовѣрно ничего не извѣстно. Какъ бы то ни
было, гипотеза генерала Комарова не лишена вѣроятія, хотя и
нуждается въ бблыпихъ основаніяхъ. Было бы весьма желательно
изслѣдовать, не сохранилось ли въ языкѣ кубачинцевъ слѣдовъ
греческаго языка, а также нельзя ли допустить, что народецъ этотъ
образовался нзъ смѣшенія различныхъ выходцевъ ремесленниковъ
съ туземцами. До послѣдняго времени, впрочемъ, кубачинцы держались всегда особнякомъ и смѣшивались только съ родственными
ими жителями селеній Аму^а и Шире. У нихъ даже было строго
запрещено женщинамъ выходить изъ аула, подъ опасеніемъ штрафа
въ 60 коп.— обычай, который былъ уничтоженъ генераломъ Комаровымъ лишь лѣтъ 10 тому назадъ. Впрочемъ, и теперь женщины рѣдко выѣзжаютъ изъ Кубачей и кубачинцы отправляются
на торговлю и лромыселъ обыкновенно одни, безъ женъ и семей.
Изъ обзора литературы мы видѣли, что прежніе писатели, въ
томъ числѣ и Дорнъ, полагали, что въ Кубачахъ есть до 1000 домовъ. Пѣтуховъ утверждалъ то же, но далѣе у него говорится, что
кубачинцы платятъ по 2 р. съ дома и что эта подать, въ совокупности, составляетъ около 1200 руб. Но, если домовъ 1000, то подать должна была составлять около 2000 рублей. Генералъ Комаровъ, въ своей статьѣ о населеніи Дагестанской области, составленной въ началѣ 70-хъ годовъ на основаніи оффиціальныхъ свѣдѣній, говорить, что въ Кубачахъ 400 дворовъ и 1839 душъ. Изъ
моихъ разспросовъ оказалось, что теперь въ Кубачахъ числится 504
дома, изъ коихъ около 200 принадлежать хозяевамъ, занимающимся
оружейничествомъ и серебряныхъ дѣлъ мастерствомъ въ самомъ селеніи, а остальные такимъ, которые занимаются этимъ же мастерствомъ въ другихъ мѣстностяхъ (дома живутъ только ихъ семьи)
или которые ведутъ торговлю (скупаютъ и продаютъ оружіе, сукна),
или наконецъ (немногіе) посвятили себя другимъ ремесламъ. Земледѣліемъ занимаются не болѣе восьми хозяевъ; остальные хлѣбъ покупаютъ. Земли, впрочемъ, хоть и по малу, есть у каждаго собственника; кромѣ того есть еще общее пастбище на горѣ, которое сдается
въ аренду сосѣднимъ селеніямъ рублей за 200—250 въ годъ. Землей хозяева пользуются для сѣна; нѣкоторые изъ наиболѣе достаточныхъ имѣютъ еще участки земли около Уркараха и въ другихъ
мѣстностяхъ, которые сдаются ими обыкновенно въ аренду изъ-за
половины урожая. Пшеницу и ячмень покупаютъ почти всѣ, но
ломощникъ старшины получаетъ съ сдаваемыхъ имъ въ аренду
— 69 —
участковъ достаточно для себя хлѣба на весь годъ. Изъ домашнихъ животныхъ держатъ коровъ и лошадей; овецъ и быковъ мало.
Арбъ въ селеніи совершенно нѣтъ и всѣ тяжести возятся на вьючныхъ лошадяхъ. Главное занятіе жителей — изготовленіе оружія.
Клинки и'стволы они, впрочемъ, дѣлать не мастера и покупают^
ихъ готовыми; клинки, большей частью, въ селеніи Амузга, а
стволы—въ болыпомъ сосѣднемъ аулѣ Карбукѣ. Кубачинцы берутъ
на себя только трудъ отдѣлки оружія, изготовленія ружейнаго ложа,
замка, оправки въ серебро, наведеніе черни, позолоты, рѣзьбы и т. д.
Не рѣдко кубачинцамъ даютъ хорошіе стволы или клинки и завазываютъ обдѣлать ихъ такъ или иначе. Обдѣлка винтовокъ и пистолетовъ теперь, впрочемъ, все болѣе и болѣе падаетъ, такъ какъ
пистонныя и скорострѣльныя ружья и револьверы вытѣсняютъ прежнее огнестрЬльное оружіе. У помощника старшины я видѣлъ одну,
богато отдѣланную винтовку, работы лучшаго нѣкогда мастера въ
Кубачахъ, Алтунчи Магамета; на замкѣ видны между прочимъ золотая изображенія звѣрьковъ (зайцевъ). За эту винтовку, по словамъ владѣльца ея, бывшій Кайтагскій уцмій предлагалъ 120 руб.
Въ настоящее время лучшимъ мастеромъ считается нѣкто Абдулъ
Меджидъ, который обдѣлываетъ кинжалы, ташки, и изготовляетъ
разныя серебрянныя и золотыя издѣлья. Галантерейныя вещи у
кубачинцевъ, впрочемъ, не особенно изящны; очевидно, они еще
мало видали образцовъ, не постигли тонкостей этого вида издѣлій,
не выработали еще надлежащаго вкуса.
Относительно заработка мастеровъ, мнѣ сообщили слѣдующія
данныя. Средній мастеръ зарабатываетъ 40—50 коп. въ день, хорошій (такихъ всего 5—6) — 3 руб. Хорошій кинжалъ (въ серебряной или позолоченной оправѣ) стоитъ 60 руб., дѣлать его надобно 15 дней, чистой пользы отъ него 10 рублей. По другимъ
свѣдѣніямъ (отъ Уркарагскаго наиба) средній мастеръ заработываетъ 200—300 руб. въ годъ, а случается и болѣе. Два братаоружейника, отправившіеся недавно въ Петербургу заработали
тамъ въ I 1 /* года 2500 рублей. Семья, имѣющая 3—4 работнаковъ, въ состояніи имѣть, вообще, порядочный доходъ. Нѣкоторые
хозяева очень состоятельны; помощникъ старшины, напримѣръ, по
слухамъ, имѣетъ капиталъ не менѣе 15,000 руб.
Значительный доходъ получаютъ также кубачинцы отъ выдѣлки
суконъ, чѣмъ занимаются ихъ жены и сестры въ продолженіи зимы,
отъ сентября до мая. Собственной шерсти у кубачинцевъ очень
мало, но они скупаютъ ее въ сосѣднихъ мѣстностяхъ. Самая хо-
— 70 —
рошая шерсть получается изъ сел. Чирахъ Кайтаго-Табасараньскаго
округа, гдѣ за 4 фунта нлатятъ но рублю. Кунивъ шерсть, кубачинцы моютъ ее, расчесываютъ и сучатъ нитки, которыя отдаютъ
затѣмъ въ сосѣднія селенія и нолучаютъ обратно сукнами. Сами
кубачинцы производятъ ежегодно около 500 кусковъ сукна, а собираютъ до 4—5000 (въ кускѣ обыкновенно 4 — 5 „ханскихъ"
(персидскихъ) аршинъ или 6Ѵ2—7 русскихъ); стоимость его отъ
5 до 20 рублей. Сукна отвозятъ весною въ Нуху, причемъ ѣздятъ
не всѣ, a человѣкъ 40—50, имѣя каждый по нѣскольку (10—15)
вьючныхъ лошадей. Если положить среднюю цѣну, 7—S руб. за
кусокъ, то получается валовой доходъ до 35,000 рублей. Чистой
пользы отъ куска 1—2 рубля, что можно заключить изъ слѣдующаго факта: одинъ хозяинъ продалъ 250 кусковъ и получилъ чистой пользы 450 руб.: такимъ результатомъ онъ былъ вполнѣ доволенъ. Изъ части суконъ, впрочемъ, шьются также на мѣстѣ
черкесски, которыя отвозятся на продажу готовыми. Сукна идутъ
въ Нуху, гдѣ ихъ покупаютъ мѣстные и тифлисскіе армяне, которые провозятъ ихъ по всему Закавказью, а также отправляютъ въ
Персію и Малую Азію.
Нѣкоторый доходъ извлекаютъ еще кубачинскія женщины изъ
вышиванья золотомъ полотенецъ, платковъ, женскихъ уборовъ, которые идутъ на продажу въ Дербентъ и Кази-Кумухъ; нѣсколько
хозяевъ занимаются продажей скота и другой торговлей, одинъ или
два—каменьщики и т. д. Вообще же всѣ—народъ довольно зажиточный. Живя обыкновенно очень скромно и постоянно работая,
кубачинцы въ нѣкоторыхъ случаяхъ, напр. въ большіе праздники,
на свадьбахъ и т. д. любятъ заявлять о своей состоятельности—
богатыми нарядами, изобиліемъ вина и пр.
Обыкновенный костюмъ женщинъ очень простъ и состоитъ изъ
темно-сѣраго платья, бѣлаго или съ красноватыми крапинами платка, чулокъ и бѣлыхъ сапоговъ или туфель, на высокихъ каблукахъ;
иногда на голову повязывается еще красный платокъ. Но въ праздники женщины наряжаются въ богатыя шелковыя, атласныя и т. д.
платья, въ вышитые золотомъ платки и надѣваютъ на себя въ изобиліи разныя золотыя, жемчужныя и др. украшенія, — ожерелья,
серьги, браслеты, стоющія въ совокупности по 300—500 и болѣе
рублей. Обыкновенно весьма умѣренные въ ѣдѣ и строго соблюдающее посты, кубачинцы не прочь, при случаѣ, и здорово выпить;
на свадьбахъ бываютъ особенно крупныя попойки, причемъ съ отказывающихся пить взимаются въ пользу молодыхъ штрафы, кото-
— 71 —
рыхъ набирается нерѣдко рублей до 20 и болѣе. Кубачинцы теперь ревностные магометане и охотно учатся арабскому языку и
корану; грамотныхъ между ними очень много, даже между женщинами, что въ другихъ аулахъ рѣдкость. Мужчины, обыкновенно,
говорятъ также по даргински и по татарски, но по русски понимаютъ весьма немногіе. Въ цѣломъ аулѣ не нашлось никого, кто
могъ бы вести со мною разговоръ безъ переводчика. Типъ населенія не особенно характеристичный: есть и брюнеты и блондины,
встрѣчаются и чисто кавказскія физіономіи, и болѣе скудастыя, съ
большими ушами и кривымъ носомъ, и такія, которыхъ не отличишь отъ русскихъ. Отъ сидячей жизни (?) многіе довольно тщедушны на видъ; попадаются и больные глазами. Болѣе красивыя
личики встрѣчались мнѣ между дѣтьми; женщинъ я видѣлъ мало;
дряхлыхъ стариковъ—ни одного. Въ обращеніи кубачинцы мягки
и любезны, но, повидимому, не особенно сообщительны и стараются
держаться особнякомъ. Сосѣди признаютъ ихъ способности, считаютъ ихъ народомъ умнымъ и очень состоятельнымъ, но относятся къ нимъ съ нѣкоторою завистью, прикрываемой извѣстнымъ
пренебреженіемъ.
IV.
Обратный путь изъ Кубачей въ Лаваши.— Уркарахъ. — Меусиша. — Озеро МераКунтъ-Коу.— Поѣздка въ Хаджалъ-Махи.— Пещера „брата и сестры" и связанное съ ней преданіе.— Поѣздка въ Цудахаръ.— Наибъ Курбанъ.— Промышленность жителей. — Развалины укрѣпленія и пещера.— Куппа. — Гунибъ.— Аварскія названія созвѣздій и животныхъ. — Повѣрья объ удодѣ и кукушкѣ. — Свѣдѣнія
о нахожденіп кремней.— Слѣды древняго селенія и кладбища на противоположность берегу Койсу.—Поѣздка въ Кочеръ: пещера.— Поѣздка въ Кази-кумухъ.—
Чохъ.— Мечети въ Кази-кумухѣ.— Древнія кладбища.— Пещеры.— Базаръ.—
Нѣкоторыя повѣрья, названія животныхъ и т. д. — Возвращеніе въ Гунибъ.—
Древнія бронзовыя изображенія изъ Гидатлинскаго лаибства и Дидоевскаго Общества.— Поѣздка въ Геребиль и раскопка на вершинѣ горы Зуберхп.— Остатки
евнихъ пиршествъ. — Гроттъ гЗоно-хуандабъ-нохо". —Поѣздка въ новый Чпй и раскопка кургановъ. — Поѣздка въ Дербентъ.— Пещеры.— яКичи-кавъи. —
?
Заключеніе.
Я вернулся изъ Кубачей въ Лаваши другой дорогой, чрезъ
Уркарахъ и Меусиша. Уркарахъ—большой аулъ, мѣстопребываніе
наиба; въ немъ числится 360 домовъ, въ томъ числѣ 2—3 получше, принадлежащее отставнымъ туземнымъ офицерамъ, служившимъ въ Имііераторскомъ конвоѣ и получающимъ достаточныя пен-
— 72 —
сіи. Уркарахцы никакою обрабатывающею промышленностью не занимаются и главный доходъ получаютъ отъ разведенія барановъ,
a затѣмъ отъ земледѣлія. Барановъ оффиціально числится около
20,000, но, въ действительности, вѣроятно, много больше. Есть
6—7 хозяевъ, которые имѣютъ по двѣ и по пяти тысячъ барановъ;
a имѣющихъ по 1000—довольно много. Хорошій баранъ болѣе 2
лѣтъ, называется нешеръ и стоить 6 руб.; баранъ 1—2 лѣтъ называется шамъ и дѣна ему—4 руб. Здѣшній баранъ горный и не
такъ крупенъ, какъ въ Табасараньскомъ округѣ; у туземцевъ онъ
извѣстенъ подъ названіемъ гадъ, a табасараньскій—курманъ. * Переночевавъ въ Уркарахѣ, я на другой день поѣхалъ въ Меусишу,
гдѣ долженъ былъ перемѣнить лошадей. Меусиша—аулъ поменьше
и побѣднѣе; жители занимаются больше земледѣліемъ, но земли
мало и большинство должно прикупать хлѣба на доходъ, выручаемый отъ продажи скота и суконъ. Барановъ разводятъ, сравнительно, мало. Въ саклѣ, гдѣ мы остановились, оказался т у р ^ ^ і ъ ,
^хуговорящій немного по русски; это объясняется тѣмъ, что онъ провелъ нѣсколько лѣтъ въ Россіи въ качествѣ ссыльнаго. Подобныхъ
субъектовъ я встрѣтилъ въ Дагестанѣ нѣсколькихъ. Въ болыпинствѣ случаевъ они провели по нѣскольку лѣтъ въ Мценскѣ, Ельцѣ
и другихъ городахъ средней. Россіи.
Выѣхавъ изъ Меусиши, мы перевалили Гиле-хабъ и далѣе проѣхали мимо горы, извѣстной подъ названіемъ Уркухли-дура у акушинцевъ и "Чевахъ-дууре-у уркарахцевъ. Уркарахскій нукеръ разсказалъ мнѣ, что объ этой горѣ долго былъ споръ между уркарахцами и хюркилинцами, покуда наконецъ не рѣшили покончить его
единоборствомъ. Обѣ партіи выбрали богатырей, которые и вступили въ борьбу. Хюркилинецъ схватилъ своего противника за лобъ
и выдавилъ ему глазъ, но тотъ сдавилъ ему грудь и убилъ до
смерти. Тогда рѣшили раздѣлить гору пополамъ между двумя народами. Уркарахскій богатырь похороненъ въ Маджалиеѣ, куда на
могилу его ежегодно- привозятъ для закланія — семь барановъ и
тѣмъ празднуютъ его память. Впослѣдствіи хюркилинцы вее таки
отняли всю гору у уркарахцевъ, но тогда на нихъ стали нападать
даргинцы и въ теченіи семи лѣтъ не давали имъ покоя. Нако-*'
нецъ, этотъ споръ былъ поконченъ тѣмъ, что хюркилинцы отдали
всю гору даргинцамъ, получивъ въ обмѣнъ арбу съ разными дорогими товарами. Теперь эта гора еоставляетъ общественную собственность даргинцевъ.
Далѣе путь нашъ шелъ мимо озера Мера-Кунтъ-Коу. Озеро не-
— 73 —
большое, но очень глубокое. О немъ ходятъ разсказы, что въ немъ
погибло много людей и что оно никогда, ни зимою, ни лѣтомъ, ни
въ жаркое, ни въ дождливое время не измѣняетъ своего уровня.
Въ озерѣ нѣтъ никакой рыбы и окрестности его — пустынны. Далѣе—переѣхали небольшую рѣчку, служащую границей Даргинскаго округа. По поводу этой рѣчки мнѣ сообщили разсказъ про
одного жителя Мухе, какъ онъ пришелъ сюда однажды съ матерью
въ очень туманное утро и вздумалъ перелетѣть рѣчку на крыльяхъ. Крылья были сдѣланы имъ изъ тонкихъ досокъ. Онъ взлѣзъ
на высокій камень, полетѣлъ и убился. Жители Мухе вообще считаются у сосѣднихъ ауловъ, повидимому, глуповатыми. На дальнѣйшемъ пути, мой нукеръ Курбатъ разсказалъ мнѣ сказку про богатыря Магомедъ-Али и волшебника Бур^ек^за (отрѣзанный носъ);
сказка эта оказалась варіантомъ подобной же кази-кумыхской сказки,
помѣщенной въ „Сборникѣ свѣдѣній о Кавказскихъ горцахъ". Благодаря болѣе ровной мѣстности, вторую половину нашего пути мы
могли сдѣлать почти постоянно рысью, такъ что успѣли къ вечеру
того же дня пріѣхать въ Лаваши, сдѣлавши въ одинъ день, съ
остановками, около 80 — 90 верстъ.
Отдохнувъ сутки въ Лавашахъ и собравши нѣкоторыя свѣдѣнія о пещерахъ, я отправился на почтовой телѣжкѣ въ ХаджалъМахи. По дорогѣ, въ балкѣ Какбуртъ, я сдѣлалъ экскурсію въ
сторону для осмотра пещеры, извѣстной подъ названіемъ „брата
и сестры" — яЯцъ-Гатцъ". Съ этой пещерой, дреданіе связываетъ
легенду объ осяованіи аула Дудахара, — легенду, которая, впрочемъ, разными лицами передавалась мнѣ различно. Всѣ варіанты
сходятся однако въ томъ, что въ этой пещерѣ имѣли одно время
мѣстопребываніе братъ и сестра; по другимъ — два брата и двѣ
сестры, по инымъ — три брата и три сестры, — выходцы изъ Грузіи и бѣжавшіе отъ преслѣдованія яакого-то князя. По словамъ
сопровождавшая меня нукера — выходцы эти были богатыри —
нарты; оружіе у нихъ было — лукъ, сгрѣлы и каменныя пращи,
вмѣсто мельницъ у нихъ были зернодробилки, т. е. каменныя
плитки, на которыхъ зерна раздавливалась камнями. Проживъ нѣкоторое время въ пещерѣ, выходцы отправились искать себѣ болѣе удобнаго мѣста для жилья и, выбравъ его, положили основаніе
аулу Цудахару. Относительно этого выбора, хаджалмахинскій староста сообщилъ мнѣ, что онъ былъ вызванъ елѣдующимъ обстоятельством^ Братья и сестры имѣли у себя знамя, которое, при
остановкахъ, втыкали около себя въ землю. Придя на мѣсто ны-
— 74 —
нѣшняго Цудахара и, остановившись тамъ на ночлегъ, они также
воткнули знамя въ землю около своего очага. Проснувшись по утру,
они увидали, что ласточки носятъ землю на конецъ ихъ копья
(знамени) и устраиваютъ на немъ себѣ гнѣздо. Такое обстоятельство поразило ихъ и одинъ изъ братьевъ отправился въ Кази-кумыхъ, чтобы спросить тамошнихъ ученыхъ. Тамъ сказали ему, что
это означаетъ доброе предзнаменованіе и что имъ слѣдуетъ поселиться на томъ мѣстѣ, — что и было ими исполнено. Нукеръ, который провожалъ меня къ пещерѣ, сообщилъ мнѣ еще,, что настоящее названіе ея: Хара&амъ-хана-тарке (буквально: щель въ
камнѣ публичной женщины). Подъемъ къ пещерѣ довольно труденъ. Приходится взбираться пѣшкомъ и наконедъ лѣзть сажень
ъщ » * восемь въ трещинѣ, переступая по крупнымъ камнямъ и цѣпляясь
руками за немногіе и иногда колючіе кусты. Отверстіе грота имѣетъ около 2 сажень въ вышину и сажени іѴа въ ширину; глубина
грота не болѣе сажени, но отъ него, вправо и влѣво, идутъ
косвенно вверхъ (подъ угломъ въ 40 — 50°) корридоры, лѣвый
въ 25, правый въ 15 шаговъ, при ширинѣ около 2 — 1 аршина. Вышина грота громадна; вверхъ можно видѣть на 6 — 7
саженъ, но далѣе за темнотой свода различить нельзя. Гротъ въ
рыхломъ известнякѣ, который легко отваливается; дно грота на
значительную толщину выстлано навалившимся щебнемъ. Съ нами
были кирки, которыми мы и попробовали въ разныхъ мѣстахъ
дойти до дна; но кромѣ черепковъ посуды, угля, какой-то желѣзки
и сплющенной пули — въ щебнѣ ничего ни оказалось. По словамъ
нукера, зимою въ этотъ гротъ забираются дикіе голуби, за которыми мѣстные жители иногда охотятся. Съ потолка, по временамъ,
отваливаются камни, что дѣлаетъ пребываніе въ гротѣ не совсѣмъ
безопаснымъ. Хаджалъ-Махи славятся своими садами, производящими много грушъ, абрикосовъ, винограда. Около аула достоинъ
вниманія водопроводъ, доставляющій воду по трубамъ и желобамъ
съ другой стороны рѣки, на довольно значительное разстояніе съ
горъ. Такія искусственный системы орошенія устраиваются жителями часто весьма искусно, при помощи простыхъ приспособлен^,
на общественный счетъ.
Въ Хаджалъ-Махахъ мы взяли верховыхъ лошадей и отправились по горной тропинкѣ въ Цудахаръ, находящійся оттуда
верстахъ въ 12. Дорога шла большей частью подъ скалами и
вдоль рѣки, на противоположномъ берегу которой виднѣлись
сады и |ашни. Чрезъ нѣсколько верстъ долина рѣки стала рас(п/
— 75 —
ширяться и оживляться: стали попадаться неболыпія группы буковыхъ деревьевъ, встрѣчаться птицы (впрочемъ исключительно
только — черныя вороны и горихвостки. Пріѣхавъ въ Цудахаръ, мы остановились въ домѣ наиба Курбана, служащаго уже
лѣтъ шестнадцать штабсъ-капитаномъ милиціи, но тѣмъ не мѳнѣе ничего не говорящаго по русски. Во время возстанія 1877
года домъ его былъ раззоренъ мятежниками и онъ потерпѣлъ, по
его словамъ, убытка на 1500 рублей, который до сихъ поръ, не
смотря на всѣ его просьбы, ему не возмѣщенъ. Аулъ прежде былъ
расположенъ на горѣ, въ мѣстности болѣе трудно доступной; но
послѣ возстанія, жителей выселили внизъ, въ долину. Отъ стараго
аула остались одни каменныя развалины, которыя понемногу растаскиваются жителями для построекъ новаго аула. Въ аулѣ числится теперь 360 домовъ, въ томъ числѣ двѣ мечети, да ещедвѣ
строятся. Цудахарцы во время Шамиля держались всегда русскихъ,
за что аулъ ихъ и былъ два раза раззоренъ Шамилемъ; но въ
1877 году — они были увлечены возстаніемъ противъ русскихъ,
за что и подверглись третьему раззоренію, на этотъ разъ уже —
русскими войсками. Въ кунацкой наиба, въ числѣ разнаго оружія
кубачинской и турецкой работы, оказалась между прочимъ одна
сабля, на клинкѣ которой я могъ прочесть слѣдующую надпись,
сдѣланную іолотомъ: „Божіею милостью Анна Імператрица і самодержица всероссійская і протчая і протчая і протчая пожаловали
сею саблею донскаго походнаго толмача Максима Бобрикова за ево
вѣрныя службы, а особливо за взятие вкрымском походѣ языковъ.
1737 года сентября 3 дня". — Наибъ Курбанъ — человѣкъ пожилой, довольно флегматичнаго вида; прежде, говорятъ, онъ сильно
пилъ, но потомъ сталъ болѣть глазами и, по совѣту туземныхъ врачей, бросилъ совершенно пить. Кромѣ жалованья, наибъ имѣетъ,
по слухамъ, и нѣкоторые безгрѣшные доходы; такъ — владѣльпы
барановъ, при отправкѣ послѣднихъ весною въ горы и по пригнаніи ихъ съ горъ осенью, имѣютъ обыкновеніе подносить по барану или по бараньей шкуркѣ наибу, чго доставляетъ ему въ общей сложности около 100 барановъ или бараньихъ шкурокъ въ
годъ. Скотоводство, впрочемъ мало развито въ Цудахарскомъ наибствѣ, и едвали найдется 5 — 6 хозяевъ, имѣющихъ цо 1000 овецъ.
Цудахарцы занимаются земледѣліемъ и торговлей; земли однако
у нихъ мало, a лѣсу почти совершенно нѣтъ. Прежде имъ принадлежалъ большой лѣсъ, но его сожгли русскія войска, стоявшія
лагеремъ на Турчидагѣ и въ цудахарскомъ укрѣпленіи. Теперь отъ
— 76 —
этого лѣса сохранились только небольшіе остатки, которыми пользуются при постройкѣ мечетей. Для частныхъ же надобностей лѣсъ
везется изъ Голотля (въ Аваріи), причемъ за толстыя балки для
потолковъ, съ доставкою, платятъ по 7 рублей. Болѣе состоятельные хозяева занимаются торговлей. Еженедѣльно, по пятницамъ,
въ аулѣ бываютъ базары, на которыхъ продаются разные товары,
привозимые изъ Россіи, преимущественно изъ Астрахани, откуда
вывозятъ: верблюжью шерсть, посуду, красный, галантерейный товаръ и немного мебели. Въ обмѣнъ, на продажу вывозятся только
бараньи шкуры. Человѣка 2 — 3 ѣздятъ въ Нижній, гдѣ покупаютъ преимущественно мѣдь, которая идетъ въ Кази-кумухъ, для
выдѣлки изъ нея туземной мѣдной посуды. Товары идутъ до Петровска водою, a затѣмъ на арбахъ; арба съ кладью до 25 пудовъ идетъ до Цудахара 4 дня и стоитъ 5 рублей. Такихъ арбъ
лриходитъ въ годъ 40 — 60. Женщины занимаются еще выдѣлкой
суконъ, а изъ мужчинъ, болѣе бѣдные идутъ на заработки, преимущественно въ Кизляръ, гдѣ работаютъ въ садахъ, мѣсядевъ по
восьми и болѣе. Возвращаясь, они приносятъ домой рублей по
30 — 50, кромѣ того, что присылаютъ еще понемногу съ письмами. Народъ вообще промышленный, способный и довольно состоятельный. У каждаго хозяина есть эшакъ (часто 2 — 3), лошадь (почти у всѣхъ). 1 — 3 коровы и нѣсколько овецъ. Хлѣба на
годъ не хватаетъ никому, и его приходится прикупать. Изъ Терской области везутъ кукурузу, изъ Кайтаго-Табасараньскаго округа—
ячмень и пшеницу, изъ Темиръ-ханъ-шуринскаго — всѣ три вида
хлѣба. Одежда женщинъ весьма скромная и состоитъ изъ синихъ
пла^ьевъ и черныхъ или синихъ платковъ.
За старымъ ауломъ, на горѣ, виднѣются развалины старинной
крѣпости, построеяіе которой прйписываютъ Шаху-Надиру. Сохранились остатки круглой башни и стѣны. На сосѣднихъ горахъ
также видны слѣды какихъ-то построекъ, но это — остатки укрѣпленій, сдѣланныхъ мятежниками въ послѣднее возстаніе. Недалеко
отъ аула находится пещера, извѣстная подъ названіемъ »Хульчила Тарка", то-есть воровская дыра. Разсказываютъ, что въ нее
пустили разъ пѣтуха и курицу, которые вышли на другой сторонѣ
горы. Я ѣздилъ для осмотра этой пещеры съ двумя нукерами. Она
находится въ известнякѣ и входъ въ нее, обращенный къ юго-востоку, имѣетъ не болѣе 1
арш. вышины и около аршина ширины. Отверстіе ведетъ въ корридоръ, который опускается ломанной линіей нѣсколько внизъ и затѣмъ открывается въ поперечный
— 77 —
корридоръ, идущій съ востока на занадъ и въ которомъ можно
стоять. Правая (восточная) вѣтвь этого корридора скоро замыкается болынимъ камнемъ, который преграждаетъ дальнѣйшій путь,
лѣвая, ^начала съуживается, затѣмъ, чрезъ нѣкоторое время расширяется и образуетъ небольшую комнату. Все протяженіе корридора, мало мальски доступнаго, можно положить въ 7 — 8 саженъ. Дно покрыто навалившимся щебнемъ и камнемъ, въ которыхъ, принимая во вниманіе неудобство и узкость пещеры, трудно
было ожидать встрѣтить какихъ либо слѣдовъ древняго жилья.
Переночевавъ въ Цуда^арѣ, я отправился другою, болѣе удобною и недавно проложенною дорогою въ Куппу, чтобы оттуда ѣхать
въ Гунибъ. Около Куппы есть пещера, въ которой, какъ говорятъ,
лѣтомъ добываютъ ледъ. Отверстіе пещеры находится на склонѣ
горы, усѣянной громадными глыбами известняка. Провожатые мои
долго не могли отыскать входа, отчасти потому, что сосѣдніе жители, чтобы отвадить мальчишекъ, завалили доступъ къ пещерѣ камнями. Наконецъ, входъ нашли, но онъ оказался настолько низкимъ, что пролѣзть въ него можно было только мальчику. Льда
въ пещерѣ, впрочемъ, не оказалось, а только сырая, холодная земля. Подобныя пещеры находятся также около Ходжалъ-маховъ,
на Гунибѣ и во многихъ другихъ мѣстахъ; ледъ въ нихъ, какъ гово?
рятъ, сохраняется круглый годъ, за исключеніемъ! времени самыхъ
сильныхъ жаровъ.
Пріѣхавъ на Гунибъ (гдѣ я пользовался гостепріимствомъ начальника отдѣла, князя Орбеліани) и осмотрѣвъ ближайшія окрестности, я воспользовался случаемъ, чтобы разспросить Парило, переводчика-аварца о разныхъ преданіяхъ и названіяхъ созвѣздій и,
животныхъ.
Изъ названій созвѣздій я могъ записать слѣдующія:
Уарани-тцоби — „верблюжьи звѣзды" — Большая Медвѣдица.
Уарани — верблюдъ, тцоби — звѣзды.
Названіе это указываетъ, повидимому, на то, что оно произошло въ странѣ, гдѣ верблюдъ хорошо извѣстенъ; въ горной же
Аваріи верблюды едва ли когда появлялись. У дагестанскихъ татаръ (по а5ерб^зд|жански) эттте-кардамъ—„семь братьевъ".
Гитц^ль-утлаль — „три звѣзды ровно" — поясъ Оріона.
Тцальхади — „ Плеяды а (по Уел ару — цалку — сито) — Тцальку — значитъ „мѣшать тѣсто*.— Сопоставленіе этого созвѣздія съ
ситомъ, повидимому, весьма распространено какъ на Кавказѣ, такъ
и у урало-алтайскихъ народовъ. Казикумыхи называютъ его: ку-
— 78 —
рялю— сито; якуты — юргаль (юргаль == продыравливать), татары
Симбирской губ. — илекъ-ондозъ — „ сито-звѣздаа, вотяки — шерпужъ-хижели — „рѣшето-звѣзда" и пр.'). Созвѣздіе это ставится въ
связь съ погодой и временемъ года.
л
Кх^льба-ятцуль-тца— „іерусалимская звѣзда" (?) —;$ечерняя
Ш
звѣзда,# радуга — называется бульчуръ. Когда она появляется, мальчишки имѣютъ обыкновеніе кричать: „вамъ красное, намъ синее*. Громъ—гухай, молнія — перхелибъ. Млечный путь объясняется какъ дорога, по которой ходилъ Ноевъ ковчегъ. Относительно земли есть повѣрье, что она ст<5итъ на рогахъ быка, а по
другимъ — на рыбѣ. Извѣстно еще преданіе о какой-то звѣздѣ, которая обманула караванъ. Это — караванъ - гуръ — „отбитый караванъ". Её приняли за утреннюю звѣзду и двинулись въ путь,
но оказалось, что ночь еще долга. Въ балкѣ на караванъ напали
разбойники и отбили товары.
Изъ названій животныхъ я записалъ слѣдующія:
Собака — хуэ; „лаетъ* — хабтилибъ, хапулибъ.
Кошка — кэту; „мяучитъ* — мематилибъ, меулибъ.
Корова — ака; „мычитъ" — ёмму, ёмбех/либъ.
Быкъ — утдъ; „ мычитъ" — марГулибъ.
Теленокъ — петче.
^
Лошадь — чу, множ. ч у я ^ .
Jb**' Жеребедъ — барти; „ржетъ"—хёхатилибъ, хёхелибъ.
Кобыла — ала.
Меринъ — ахта.
Курица — анку; „кудахчетъ 0 — ххакхадилибъ.
Пѣтухъ — хельку; „поетъ" — эуіибъ, оодилибъ.
Волкъ — батцъ; „воетъ*—иктчелибъ, экчилибъ/
Медвѣдь — тци.
7 t u Летучая мышь — бетц^Г-рузъ.
Левъ — арсланъ, капланъ, галбацъ. Послѣднее названіе означаетъ, впрочемъ, какого-то еще болѣе сильнаго звѣря. Въ тюркскихъ языкахъ — арсланъ значитъ левъ, капланъ — тигръ.*
Змѣя — борухъ. Если человѣкъ ее никогда не увидитъ она выростаетъ очень большая.
Ласточка — мишичлю.
.f
Воробей — хантчи; „щебечетъ" — джиржилиль.
Удодъ — худъ-худъ. Объ этой птицѣ еуществуетъ такой раз-
ft
4
) См. Потанинъ, „Очеркъ Сѣверо-Западной Монгодш". Вып. IY, стр. 729—730.
— 79 —
сказъ. Соломонъ (Сулейманъ-пейхамаръ) былъ разъ въ гостяхъ у
кунака, у котораго въ ночь кобыла родила жеребенка. Сулейманъ
заявилъ, что это его жеребенокъ, и никто не смѣлъ противорѣчить. Призвали разныхъ животныхъ, и веѣ они сказали „да*.
Только худъ-худъ, не смотря на то, что ее звали два раза, не захотѣла придти. Наконецъ, ее позвали въ третій разъ и она явилась. Сулейманъ спросилъ ее, гдѣ она была, что дѣлала. Она
отвѣчала: „заливала водою пожаръ снѣга". „Какъ это можно, чтобы
снѣгъ горѣлъ", возразилъ Сулейманъ. „А какъ можетъ лошадь (не
кобыла) родить жеребенка", замѣтила птица. Въ награду за такой
отвѣтъ худъ-худъ получила хохолъ, который украшаетъ ее и до
сахъ поръ.
Лисица — церъ.
Заяцъ — анкъ.
Куница — т/эртлю.
Л#Свинья — ботлокъ, поросенокъ — иньча, кабанъ — габанъ. Хрюкаетъ — хуходіалибъ.
Рысь — батлучъ.
Бѣлка — чаарг|ду.
/
Филинъ — чакаль. Когда онъ ухаетъ, это — онъ Богу молится.
Кукушка — гуку. Объ ней имѣется такой разсказъ. Собрались
птицы, чтобы просить Бога о дождѣ. Гуку не просила и не пришла. Богъ наказалъ ее тѣмъ, что она не можетъ пить воду изъ
источниковъ и ручьевъ, а только дождевую—изъ лужъ. Когда лужи
высохнутъ, гуку уже не пьетъ; ее не пускаетъ къ водѣ хантчи
(воробей). Про кукушку извѣстно также, что она не вьетъ гнѣзда.
Кротъ — неизвѣстенъ.
Ежъ — чехомоль. Въ Аваріи его нѣтъ, а въ Кайтаго-Табасараньскомъ* и Темиръ-Ханъ-Шуринскомъ округахъ онъ водится.. Когда
кто болѣнъ, нужно поймать ежа, схватить его за голову, убить,
зажарить и съѣсть; бываетъ очень полезно.
На мои разспросы относительно нахожденія „громовыхъ стрѣлокъ", обдѣланныхъ кремней и пр., мнѣ сообщили только ^ д у ю щее. Одинъ пастухъ, года полтора тому назадъ, нашелъ на одной
изъ сосѣднихъ горъ кучку кремней, какъ будто заостренныхъ. Онъ
роздалъ ихъ многимъ жителямъ сосѣдняго аула, которые разломали ихъ на кресала. Пастухъ этотъ оказался въ отсутствіи, на
границахъ Кахетіи, на лѣтнихъ пастбищахъ. Всѣ мои попытки достать хоть одинъ изъ кремней оказались тщетными; не могли
также объяснить мнѣ, гдѣ именно и при какихъ обстоятельствахъ
— 80 —
была сдѣлана находка. Это извѣстіе было первымъ и послѣднимъ,
какое только пришлось мнѣ услыхать, въ бытность мою въ Дагестанѣ, относительно находокъ каменныхъ издѣлій. Впрочемъ, является
еще весьма сомнительнымъ, были-ли эти кремни дѣйствительно обдѣланы человѣкомъ...
Противъ Гуниба, на противоположномъ берегу Койсу, находятся
слѣды какого-то древняго селенія и кладбища. Я ѣздилъ туда* съ
провожатыми и осмотрѣлъ мѣстность. Можно, дѣйствительно, различить слѣды сакель, и мѣстами въ землѣ попадаются черепки
(красные съ простымъ орнаментомъ), и кости барана, рогатаго
скота и свиней. Я нашелъ также каменный кружокъ отъ веретена,
а провожатые сообщили мнѣ, что прежде находили здѣсь желѣзные наконечники стрѣлъ. Милиціонеръ Абдулла сказалъ мнѣ, что
давно, еще при Шамилѣ, онъ пасъ на этомъ мѣстѣ лошадей и колаясь, отъ нечего дѣлать, въ землѣ, нашелъ подъ-плитой — человѣческую голову и кости. Мы искали слѣдовъ подобныхъ могилъ,
но не могли ихъ отыскать. Абдулла сообщилъ мнѣ еще, что однажды
здѣсь найдена была желѣзная шашка персидскаго типа, т. е. съ
перекладиной на рукояткѣ. Впослѣдствіи, на возвратномъ пути изъ
Ко*ера, я еще разъ осмотрѣлъ это мѣсто и въ нѣкоторомъ разстояніи оттуда, за оврагомъ, отыскалъ слѣды кладбища. Мы разрыли
нѣсколько могилъ, но кромѣ обломковъ костей ничего не нашли.
/
Поѣздку въ Ко^еръ я предпринялъ на томъ основаніи, что, какъ
^ мнѣ сообщили, тамъ есть какая-то пещера. Переѣхавъ мостъ, мы
стали взбираться по довольно крутому подъему, причемъ часто приходилось слѣзать и идти пѣшкомъ. По дорогѣ встрѣтились развалины двухъ селеній, раззоренныхъ еще Шамилемъ. Недалеко отъ
Коіера пришлось проѣхать чрезъ болыпіе плитообразные камни.
на которыхъ какъ-бы выдолблены слѣды лошадиныхъ и
копытъ. По мнѣнію переводчика Парило, подъ этими камнями долженъ находиться кладъ. Около Кочера находятся обширныя древнія кладбища, могилы коихъ отчасти устроены изъ толстыхъ досокъ, отчасти изъ косвенно поставленныхъ плитъ. Я пробовалъ
раскопать двѣ могиш, но кромѣ остатковъ костей ничего не нашелъ. Пещера находится въ нѣкоторомъ разстояніи отъ селенія,
въ боковомъ ущельи. Входъ въ нее аркой, передъ которой нѣтъ
площадки, а прямо скатъ внизъ. Входъ этотъ ведетъ въ небольшой
гротъ, изъ котораго влѣво открывается отверстіе въ самую пещеру. Приходится ползти на животѣ шаговъ десять, затѣмъ пещера
становится болѣе помѣстительной и въ ней можно стоять согнув-
j
— 81 —
шисъ. Ширина пещеры около 3 аршинъ, длина болѣе 20. На право и
вверхъ, изъ грота открывается сквозное отверстіе въ горѣ, чрезъ
которое весною, во время дождей, могутъ вливаться потоки воды.
Вода попадаетъ и въ отверстіе пещеры и заносить въ нее камни
и илъ. Земля скопляется болѣе при входѣ, камни отлагаются дальше.
Отъ этого доступъ въ пещеру становится годъ отъ году болѣе затруднительными Въ ііещерѣ сыро и темно, тѣмъ не менѣе я попробовалъ провести небольшую траншею кипами. Мы скоро (чрезъ
Va аршина) дошли до дна, но не встрѣтили ни угля, ни костей,
ни какихъ либо искусственныхъ предметовъ.
Вернувшись въ Гунибъ, я предпринялъ поѣздку въ Кази-Кумыхъ,— аулъ вообще мало посѣщаемый, а между тѣмъ одинъ изъ
извѣстнѣйшихъ въ Дагестанѣ своею ревностью къ исламу. По слухамъ, около аула должны находиться древнія кладбища, а, можетъ
быть, и пещеры. Дорога, недавно проложенная, шла черезъ селеніе Чохъ, извѣстное тѣмъ, что жители его еще со временъ Шамиля охотно шли на службу къ русскимъ и многіе изъ нихъ дослужились до офицерскихъ чиновъ, въ милиціи или въ Императорскомъ конвоѣ. Всего въ селеніи насчитываютъ до 60 офидеровъ, большая часть коихъ получаетъ пенсіи. Селеніе отличается
своими постройками, изъ коихъ нѣкоторыя, напримѣръ домъ наиба
Захаріи, представляютъ довольно значительные размѣры. Во многихъ домахъ видны рамы со стеклами, что въ другихъ аулахъ —
большая рѣдкость. Впрочемъ, въ обычаяхъ и образѣ жизни жителей отличій мало, и лишь немногіе понимаютъ по русски. Изъ обычаевъ я могъ узнать, что ребенка, на другой день послѣ рожденія, обмазываютъ глиной, для того, чтобы онъ былъ краснорѣчивъ.
Когда скотъ выгоняютъ въ поле, то берутъ веревку и несутъ къ
муллѣ или старику, чтобы онъ заговорилъ волку зубы. Расчесывать шерсть на вилкахъ (сачичели) можно только поѣвши, иначе
волкъ съѣстъ оведъ. Огонь нельзя брать у сосѣда, покуда не потухъ свой. Денежные обороты можно заключать только утромъ, вечеромъ нельзя.
Около селенія находятся развалины двухъ древнихъ башенъ,
носящихъ названія: „Георгій-Кала" и „Парнави",— а верстахъ въ
10 есть, говорятъ, какая-то небольшая пещера, въ которую весьма
трудно пролѣзть и изъ которой мальчишки вытаскивали человѣческія кости. Одинъ нукеръ сообщилъ мнѣ впослѣдствіи, что часахъ
въ 1 Ѵз ѣзды отъ Чоха есть еще большой гротъ, называемый Потльлазухбахъ, куда можно загнать болѣе 1000 барановъ.
6
— 82 —
Кази-кумыхъ большой аулъ, извѣстный своими мечетями и своимъ
базаромъ. Изъ мечетей — замѣчательна Еоньмизидъ, большая мечеть. Восточный и западныя двери ея украшены рѣзьбою по камню;
рисунокъ изображаетъ цвѣты, листья и какія-то шишки, напоминающія соотвѣтетвенные узоры на нѣкоторыхъ мѣдныхъ тазахъ
кубачинцевъ. По преданію, сѣверныя двери дѣлалъ одинъ армянинъ, которому мальчики сказали, что если онъ сдѣлаетъ еще такую-же, то его убьютъ (чтобы у другихъ не было). Армянинъ испугался и бѣжалъ, такъ что другія двери дѣлалъ уже, по образцу
первыхъ, кази-кумыхецъ. Мечеть эту построилъ Могаметъ —ханъ, а
увеличилъ и расширилъ Сурхай-ханъ. На южной сторонѣ мечети
есть арабская надпись, гласящая, что жители приняли исламъ въ
161 году гиджры.—Другая мечеть, Бурхай-Мизидъ, находится на
возвышеніи, надъ селеніемъ и построена, будто-бы, по образцу Кабы
въ Меккѣ. Сзади ея находятся остатки стѣнъ старинной крѣпости.
Въ этой мечети хранится старинный коранъ богатаго письма съ
арабесками, писанный Могаметъ-Оглы-Ахматомъ, въ Сави (на границѣ Персіи и Турціи), въ 702—704 году гиджры. Коранъ очень
замѣчательный, но, къ сожалѣнію, нѣкоторыя страницы его попорчены и отрѣзаны,—какъ говорятъ, дѣтьми прежняго хана.
Въ Кази-кумыхѣ, даже на улицахъ аула, есть, дѣйствительно,
слѣды древнихъ кладбищъ, но, повидимому, всѣ они уже магометанскія. По совѣту начальника округа, А. А. Подхалюзина, я разрылъ одну древнюю могилу, недалеко отъ базара, около дороги въ
Цудахаръ, но въ ней оказался покойникъ, завернутый въ бязь, какъ
это и теперь еще въ обычаѣ у жителей. Замѣчательно, что черепъ
этого субъекта, вѣроятно вслѣдствіе свойства почвы, пріобрѣлъ какую-то мягкую консистенцію. Относительно пещеръ мнѣ сообщили
объ одной, Имуралъ-нёхъ, верстахъ въ двухъ—трехъ отъ селенія.
Я ѣздилъ ее осматривать, но она оказалась небольшимъ гротомъ
въ аллювіи, съ тонкимъ слоемъ овечьяго помета на днѣ. Недалеко оттуда есть еще подобный-же, но меныпій гротъ, вырытый,
по преданію, святымъ Вали-Абдулла. Затѣмъ, имѣется еще, по слухамъ, какая-то пещера около селенія Камаши, въ мѣстности, почти
неприступной; мнѣ не удалось ее видѣть. Кази-кумыхъ былъ дважды
раззоренъ Шамилемъ и три раза—русскими войсками. Жители занимаются отчасти земледѣліемъ, но болѣе промышленностью, приготовленіемъ и обдѣлкой оружія, мѣдной посуды, суконъ, а также
торговлею. По четвергамъ здѣсь бываютъ обширные базары, на
которые съѣзжаются изъ всѣхъ окрестныхъ селеній. Продаютъ ло-
— 83 —
шадей (порядочная—рублей 60), эшаковъ (20 — 25 руб.), коровъ (25
рублей и дороже), барановъ (5—7 руб.), козъ (2Ѵз — 7 руб.), бараньи
шкуры, папахи, готовыя черкески, бешметы, бурки, женскія платья,
сапоги, башмаки, сафьянъ, сукна (верблюжьи — 25 руб., обыкнов е н н ы й — 1 2 — 1 5 руб. за кусокъ изъ 11 — 1 2 кэри (®/4 аршина)),
мѣдные красные тазы, кувшины, чашки, глиняную и стеклянную
посуду, деревянныя миски, чашки, сита, балки, бруски—изъ Астрахани (хорошая балка 10 — 1 1 руб., бруски по 1 руб.), также готовыя двери, окна, лари, красный и галантерейный товаръ (русскіе
ситцы, платки, гребни, зеркальца и пр.); кинжалы, пистолеты, гвозди,
стремена и т. д.
Въ 1877 году Кази-кумыхъ заявилъ себя однимъ изъ центровъ
возстанія. Въ одинъ день здѣсь были убиты: начальникъ округа,
его помощникъ, докторъ, одинъ писарь, маркитантъ и его жена;
прочія русскія женщины и дѣти были пощажены. Укрѣпленіе около
аула было взято приступомъ и всѣ защитники его—офицеръ Хамиловъ (изъ туземцевъ) и 47 человѣкъ рядовыхъ были перерѣзаны. Они защищались, покуда не перестрѣляли всѣ патроны. Мятежъ былъ произведенъ, впрочемъ, не столько самими кази-кумыхцами, сколько пришельцами изъ Су|?атля и другихъ ауловъ, бывшими притомъ въ возбужденномъ состояніи (пьяными). Виновные
впослѣдствіи были строго наказаны, но, по словамъ туземцевъ, не
всѣ главные виновники потерпѣли должное наказаніе, и, наоборотъ, пострадали многіе изъ невинныхъ и увлеченныхъ насильно.
Теперь укрѣпленіе уничтожено и въ аулѣ живутъ изъ русскихъ
только начальникъ округа, помощникъ его съ семействомъ, адъютантъ, докторъ съ семействомъ и фельдшеръ, да еще нѣсколько
денщиковъ. Писаря, переводчики и стража (милиціонеры) изъ туземцевъ. Въ аулѣ имѣетъ пребываніе еще вдова послѣдняго Казикумыхскаго хана, генерала русской службы, съ дочерью; онѣ нѣсколько понимаютъ и говорятъ по русски. Здѣсь-же живетъ Абдурахманъ, зять Шамиля, прожившій съ нимъ нѣсколько лѣтъ въ Калугѣ и хорошо говорящій по русски, равно какъ и его братъ,
маіоръ русской службы, служившій въ гвардіи.
Отъ Абдурахмана я могъ узнать нѣкоторыя повѣрья и рядъ
мѣстныхъ названій животныхъ. Въ одной изъ кази-кумыхскихъ мечетей хранится жезлъ святаго, Пиръ-нахмуддина, ударомъ коего
въ землю этотъ святой произвелъ разъ источникъ воды. Жезлъ
этотъ помогаетъ въ трудныхъ родахъ. Его обливаютъ водою и воду
эту даютъ пить родильницѣ. Также жгутъ около родильницы саб*
— 84 —
манъ изъ мечети. Млечный путь называется асса-хулло; по линіи
его разверзнется небо въ день судный. Пятна на лунѣ представляютъ имя Магомета, написанное куфическими письменами. О
нартахъ Абдурахманъ имѣлъ смутное понятіе и отождествлялъ ихъ
съ дивами. Существованіе нѣкогда великановъ доказываютъ, по его
мнѣнію, крупныя кости (мамонта), находимыя въ Чечнѣ. Въ домахъ живетъ домовой, кини. Это маленькій звѣрекъ, въ родѣ ящерицы; ему кладутъ въ щели духи или кусочки пищи; если въ домѣ
случится несчастіе, то говорятъ— „кини ушла". Въ лѣсахъ водятся
лѣшіе, мужчины и женщины, покрытые волосами и съ страшными
зубами, встрѣчаютъ ихъ очень рѣдко, болѣе въ Чечнѣ; они ѣдятъ
людей. Дѣтей стращаютъ обыкновенно чѣмъ-то въ родѣ буки, называя его отцалоу или мамау; также говорятъ—„Ермоловъ идетъ!".
Легкое уродованіе головы младенцевъ, т. е. надѣваніе на голову
тѣсной шапочки — практикуется болѣе или менѣе вездѣ. Изъ болѣзней я могъ узнать названіе: лихорадки — зурзу, оспы — утцалу,
сифилиса — кахвальцуцау. Зобъ, по словамъ Абдурахмана, встрѣчается въ Дидо, Багулялѣ, Тинди и въ Нухинскомъ уѣздѣ. Гаданье
производится на вареной бараньей лопаткѣ, а женщинами на камешкахъ. Для привораживанія и возбужденія страсти употребляются амулеты съ записками изъ корана или послѣднія ѣдятъ въ
яблокѣ. О вѣдьмахъ ничего не могъ узнать, но вѣрованіе въ дурной
глазъ довольно распространено. Изъ названій животныхъ я могъ
записать слѣдующія:
Собака — котти; „ лаетъ " — хапути.
Кошка — читу; „мяучитъ" — мяути.
/
Корова — бль; „мычитъ" — маатш.
!
Быкъ — нитцъ.
Теленокъ — барчи.
Лошадь —чу; „ржетъ" — хёхёти.
Жеребенокъ — тай; /жеребецъ — аягуръ; кобыла — котца; мери нъ — ахта.
Свинья — дунгузъ; кабанъ — буркъ.
Курица — анакви, куркти.
Пѣтухъ — ажали; -поетъ" — ирути.
qMJ Индѣйка — урусъ-|в(акви.
Гусь — коазъ.
'<
Утка — урдахъ.
Баранъ — та; бараны — этту; овца — ку; ягненокъ — тчи.
Коза — тцоку; козелъ — хатца.
— 85 —
Эшакъ— тупку; „кричитъ"—хэ».
Летучая мышь — хачара-тчильму.
Медвѣдь — тдуша.
Волкъ — бартцъ.
Хорекъ — кишь, (въ Кази-Кумыхѣ нѣтъ).
Куница — талакъ.
Лисица — цульджа.
Левъ — гальбацъ; барсъ—циникъ (капланъ — тигръ).
Ежъ — тцацкулю.
Заяцъ — бюрхъ.
Мышь — кхулю.
Крыса — кульча.
Туръ — барху.
Горн, козелъ — ày.
Олень — аутой (очень рѣдокъ).
Орелъ — барзу; карчагай (охотится за зайцемъ).
Соколъ (?) — керьгу.
Филинъ— ису. Ихъ много. Когда его убиваютъ, у него обыкновенно одинъ глазъ открытъ, другой закрыть. Ихъ завязываютъ
въ тряпочку и привѣшиваютъ къ больному. Кто все спитъ, тому
привязываютъ открытый глазъ, а кто не можетъ уснуть — закрытый; очень помогаетъ.
Кукушка — тчикку; „кукуетъ" — тчиккути, ккуку. Кладетъ яйца
въ гнѣзда другихъ птицъ. Есть одна птичка, иштангу, черная съ
краснымъ подхвостьемъ; она кормитъ птенцовъ кукушки и даже
взрослыхъ.
Воробей — шарлю; „іцебечетъ" — чевутибуръ.
Ворона — ноталь хаду (грача и галки — нѣтъ).
Горная индѣйка — сули.
Горная курочка — кхахну.
Журавля — нѣтъ; аисты бываютъ очень рѣдко — на Койсу.
Голубь — хи.
Рыба (вообще) — хава.
Змѣя — шатта.
/ £
Лягушка — юр&ти; „квакаетъ" — куартибуръ.
V *
Пчела — ней; ъіедъ — нитцъ.
Бабочка — тчемичали.
Жукъ — хапхарати. (таракана — нѣтъ ).
Муха — зимисъ.
Комаръ — митчакъ. (мало; въ аулѣ — нѣтъ).
— 86 —
Клопъ — чид^ (мало).
Блоха — тчат
Паукъ — хальцу.
Саранча — катцъ (не причиняетъ вреда).
НАЗВАНІЕ НАРОДОВЪ:
Сами себя — Лакъ.
Аварцы — Ерусса.
Даргинцы — Даргуаль.
Кумыки — Арнильса (арнъ — стень).
Чеченцы— Чечень.
^йоринцы — Кураль.
Персіяне — Каяръ, Кизильбашъ.
Турки — Османлу.
Евреи — Іухудъ.
Цыгане — Цыганталь.
НАЗВАНІЕ ХЛѢБНЫХЪ РАСТЕНІЙ:
Пшеница — ладжа.
Ячмень — кха; магаръ.
Овесъ — некха.
Просо — хулю.
Черные бобы — шахналь-куру, лухеръ-куру.
Кукуруза — шахналь-лоджа.
Трава — урту.
Счетъ: 1—цава, 2 — кива, 3 — шама, 4 — мохуа, 5—хуа, 6—
рахва, 7—аруллуа, 8 — мейва, 9 — урь|ва, 10 —атцва, 1 1 — а т ц вніацава, 12 — атцвніакива, 20 — кхуа, 30 — зуйва, 40 — мохцёльва,
50 — хуцальва, 60 — рахцальва, 70—арулльцальва, 80—мейцальва,
90 — урьчцальва, 100 — турчица, 101 — туршлицава, 110 — туршлиатцва, 200 — китурчица, 1,000 — азерва, 10,000 — атцазерва.
Въ Кази-кумухскомъ языкѣ три рода — мужескій, женскій и
срёдній (дѣвичій). Напр. отрицаніе, „нѣтъ", длк мужскаго рода —
акаръ, для женскаго — дакаръ, для средняго—\>окаръ. „Есть" —
если о существительномъ мужескаго рода—уръ,—женскаго—дуръ,—
средняго — буръ. „Рука", напримѣръ, женскаго рода — ко-дуръ,
„нога" — средняго, — чамъ-буръ, „лошадь" тоже средняго-—чу-буръ.
Вернувшись въ Гунибъ, я узналъ, что недалеко отъ Гергебиля,
— 87 —
на вершинѣ горы Зуберхи, при ностановкѣ недавно тригонометрическая знака, были найдены въ изобиліи какія-то кости, а также
бронзовыя вещицы. Это побудило меня предпринять туда поѣздку,
въ сопровожденіи мѣстнаго, К$ядинскаго наиба, Ди^Сръ-Магомы
Хандіева. Передъ отъѣздомъ я имѣлъ еще возможность осмотрѣть
два бронзовыхъ предмета, принадлежащее одному жителю аула
Ратлу (близь Урада, въ Гидатлинскомъ наибствѣ, Гунибскаго округа).
Предметы эти, очевидно, древніе, но происхожденіе ихъ неизвѣстно.
Одинъ предметъ — бронзовый сосудъ въ формѣ пѣтуха, повидимому, персидской работы, другой представляетъ нагую женщину
съ младенцемъ на рукахъ, сидящую на стѵлѣ. Стулъ о четырехъ
ножкахъ съ низкою спинкой, въ родѣ тѣхъ, какіе и теперь встрѣчаются въ горахъ; женщина сдѣлана непропорціонально стулу
(весь предметъ около зѴа вершк.) и съ оригинальнымъ уборомъ
головы. Уборъ этотъ состоитъ изъ особаго рода шапки (шлыка),
съ неболыпимъ рогомъ напереди (вверхъ) и съ выступомъ взадъ,
отъ котораго вдоль по спинѣ спускается какая-то лента (или коса).
На шеѣ еще примѣтно ожерелье или обручъ, остальное же тѣло
голое. Женщина лѣвой рукой придерживаетъ на колѣняхъ ребенка,
а правой даетъ ему грудь. -Возможно, что эта статуэтка представляетъ Астарту, культъ которой былъ, какъ извѣстно, значительно
распространенъ въ древности. Я хотѣлъ пріобрѣсти эти вещи, но
за отсутствіемъ хозяина не могъ; впослѣдствіи я узналъ, что ихъ
пріобрѣлъ одинъ фотографъ, А. С. Роиновъ, которому удалось
также добыть рядъ бронзовыхъ идольчиковъ изъ Дидоевскаго общества. Образцы подобныхъ идоловъ я получилъ впослѣдствіи отъ
А. В. Комарова. Они нѣсколько напоминаютъ аргунскіе идольчики,
но разнятся отъ нихъ въ подробностяхъ. Величиною они въ
3
/4—1 г Іі вершка и представляетъ грубыя изображенія нагихъ человѣчковъ (мужчинъ), съ фаллусомъ, съ покатымъ взадъ лбомъ и,
большей частью, съ руками, сложенными фертомъ и сходящимися
на животѣ. У нѣкоторыхъ, впрочемъ, руки подняты кверху, въ
уровень головы или даже прикасаются къ ней большими пальцами
(прочіе вытянуты), изображая какъ-бы молитвенное положеніе. Находятъ эти идольчики, какъ говорятъ, случайно, при раскопкахъ
древнихъ могилъ, подобно тому, какъ и въ Аргунскомъ округѣ.
А. В. Комаровъ сообщилъ мнѣ, что болѣе подробный свѣдѣнія объ
этихъ идольчикахъ должны появиться во 2-мъ выпускѣ „Извѣстій
Кавказскаго Археолог. Общества". Замѣчу еще, что рядомъ съ
человѣчеекими изображеніями, въ Дидоевскомъ обществѣ находятъ
— 88 —
и изображенія животныхъ, напр. быковъ, и тоже фаллическія, а
авно бронзовые топоры, типа, нѣсколько подходящаго къ тому,
который характеристиченъ для находокъ въ Кобани (Осетіи). Одинъ
такой обломанный топорикъ я по^чилъ впослѣдствіи отъ А. В.
Комарова.
Отправившись верхомъ утромъ, мы къ часу прибыли въ Гергебиль и затѣмъ, отдохнувъ немного, стали взбираться на Зубер/у J f e
(около 8,000 футовъ). Подъемъ довольно трудный, нерѣдко по каменнымъ (естественнымъ) ступенямъ, причемъ приходится слѣзать
съ лошади и взбираться пѣшкомъ. Вершина горы представляетъ
довольно большую плоскость, на которой замѣтны слѣды невысокаго,
но длиннаго вала, — приписываемаго жителями Шаху Надкру. Плоскость эта постепенно повышается къ западу и здѣсь, на небольшой площадкѣ, на самомъ возвышенномъ пунктѣ, и поставленъ
тригонометрическій знакъ, вышиной сажени въ двѣ, сложенный изъ
болыпихъ камней, а сверху обложенный большими кусками земли
(дерна). Земля бралась сейчасъ же по близости, причемъ и открылось, что въ ней попадается много костей. Кучу такихъ сложенныхъ костей я тотчасъ же нашелъ, a затѣмъ, начавъ раскопку
съ шестью рабочими, сталъ находить ихъ и in situ, въ землѣ.
Кости оказались исключительно — животныхъ, и притомъ домашнихъ—быковъ, овецъ, козъ и лошадей (костей свиньи не найдено).
Между костями преобладаютъ зубы и рога, также обломки череповъ, тогда какъ прочія кости, сравнительно, рѣдки, а копытъ не
оказалось вовсе. Кромѣ костей раскопки дали еще нѣсколько бронзовыхъ вещицъ, каковы напримѣръ — головки оленей и быковъ
(привѣски), спиральныя колечки, браслеты, желѣзныя пуговицы и
т. п. Окружающій кости слой состоитъ изъ чернозема, смѣняющагося мѣстами массами золы и угля. Повидимому, на этомъ мѣстѣ
совершались какія-то пиршества — или жертвоприношенія, а кости и рога бросались по скату площадки. Отъ площадки идетъ
крутой спускъ или обрывъ внизъ, версты на 1
если не
болѣе, до пастбищъ, расположенныхъ далеко внизу. Обрывъ до
такой степени крутъ, что камень или глыба земли, упавшіе за
край площадки, катятся безпрепятственно до самой подошвы горы,
изрѣдка высоко прискакивая. Вслѣдствіе этого, приходилось копать
съ осторожностью, какъ бы камни и глыбы, катясь внизъ, не причинили вреда скоту и людямъ на пастбищѣ. Съ площадки, если
нѣтъ тумана, разстилается обширный видъ на весь ближайшій
хребетъ. Впрочемъ, на вершинѣ Зуберки, большей частью, туманъ,
— 89 —
вѣтеръ и даже дождь, тогда какъ внизу ясно и тихо. Во время
моего нребыванія здѣсь тоже былъ порядочный вѣтеръ и по временамъ падалъ небольшой дождь. Мѣсто, гдѣ попадаются кости,
имѣетъ около 60 шаговъ въ длину, вдоль края площадки, между
неболыпимъ возвышеніемъ, на которомъ поетавленъ знакъ и находящимся vis-a-vis его другимъ и около 10 шаговъ въ ширину;
внѣ этого пространства костей нѣтъ. Впрочемъ, и въ этомъ пространствѣ кости встрѣчаются преимущественно по краю обрыва, и
по ведущему къ нему, нѣсколько отлогому, скату. Если принять
во вниманіе, что вершины горъ и теперь еще служатъ у нѣкоторыхъ кавказскихъ племенъ (наприм. у осетинъ) предметомъ религіознаго почитанія или мѣстомъ религіозныхъ жертвоприношеній,
то естественно допустить, что въ прежнія времена такихъ мѣстъ
должно было быть еще больше. У мѣстныхъ жителей не сохранилось однако никакихъ преданій о какихъ нибудь сборищахъ или
пиршествахъ на вершинѣ Зуберхи; фактъ открытія здѣсь массы
костей поразилъ ихъ не менѣе, чѣмъ топографа, ставившаго тригонометрическій знакъ. Только одинъ старикъ-пастухъ сообщилъ
мнѣ, что онъ слышалъ въ дѣтствѣ, отъ дѣда, будто бы въ прежнее время здѣсь стояла башня. Что это могло быть, доказываютъ
находящіеся на вершинѣ горы крупные, какъ бы нѣсколько обдѣланные камни, которыми воспользовался и топографъ при постан о в ^ знака. Достойно также замѣчанія, что въ массѣ костей не
оказалось вовсе остатковъ свиньи, что указываетъ, какъ будто, на
не особенно большую древность. Найденныя вещи, браслетъ, кольца,
подвѣски — очень сходны съ подобными же вещами, находимыми
въ древнихъ кладбищахъ Дагестана, которыя мѣстное населеніе
относитъ къ временамъ до-мусульманскимъ.
Раскопки производились до вечера и такъ какъ возвращаться
въ Гергебиль было поздно, то мы съ наибомъ рѣшились ночевать въ
находящемся неподалеку (примѣрно въ одной верстѣ) гротѣ, который былъ намъ показанъ рабочими. Гротъ оказался весьма помѣстительнымъ, шириною около 8 саженъ, вышиною до 3-хъ и въ
глубину — 4 сажени. Передъ гротомъ идетъ покатый спускъ въ
долину, по которой струится рѣчка и за которой подымаются горы.
Долина эта называется Джани-Дархлибъ, a находящіяся за ней
горы, — на право — Хиштъ-Али-Мееръ (принадлежать селенію
Аймаки), на лѣво — Гуальдаръ (принадлежитъ Гергебильцамъ). Налѣво, по горѣ, видна узкая, извилистая тропинка, это дорога въ
Темиръ-Ханъ-Шуру. Самый гротъ называется Зоно-Хуандабъ-нохо.
Зуберкой жители называютъ собственно нижнюю часть горы; вершина
же извѣстна подъ именемъ „Зоно-бакъ", „Зоно-М^ръ", a сѣверная
часть — „Зоно-Хуанхи". Гротъ служитъ иногда убѣжищемъ для
барановъ, поэтому въ немъ образовался слой земли и помета. Для
ночлега пришлось очистить часть грота, чѣмъ я воспользовался
для его изслѣдованія. Несмотря на то однако, что мы очистили
его въ нѣсколькихъ мѣстахъ до камня, никакихъ слѣдовъ стоянки
и вещей въ немъ не оказалось. Поужинавши шашлыкомъ и напившись чаю (предупредительный старшина доставилъ изъ Гергебиля сомоваръ и кой-какую посуду), мы улеглись въ гротѣ спать,
съ тѣмъ, чтобы на другой день рано утромъ продолжать раскопку
на вершинѣ Зуберки. Порывъ часа четыре, мы убѣдились однако,
что кости начинаютъ встрѣчаться все рѣже и рѣже, а вещей не
попадается вовсе; поэтому мы и рѣшили покончить съ раскопкой.
Расплатившись и позавракавъ, я простился съ наибомъ, который
поѣхалъ съ своими нукерами въ Аймаки, а я съ двумя мѣстными
милидіонерами, по прямой горной дорогѣ въ Темиръ-Ханъ-Шуру.
Путь былъ не близкій и, не смотря на то, что мы ѣхали нигдѣ не
останавливаясь, намъ удалось только къ вечеру, когда уже совсѣмъ
стемнѣло,'добраться до Темиръ-Ханъ-Шуры, послѣ почти 10-ти часовой ѣзды. Оба нукера ничего не понимали по русски, что для меня
было и довольно скучно, и несовсѣмъ удобно, такъ какъ нельзя
было ни о чемъ разсиросить относительно встрѣчавшихся ауловъ
и мѣстностей.
Отдохнувъ нѣсколько дней въ Темиръ-Ханъ-Шурѣ, гдѣ, на этотъ
разъ, я могъ осмотрѣть коллекдію старинныхъ вещей у начальника
области, кн. Чавчавадзе, я отправился верхомъ въ Чиркей на Сулакѣ, гдѣ какъ мнѣ было извѣстно, имѣется много кургановъ. Со
мной было два милиціонера, изъ коихъ одинъ, сынъ Кадарскаго
бека, говорилъ нѣсколько по русски. Путь нашъ шелъ черезъ
ИшкартьІ (мѣсто стоянки русскихъ войскъ) и Ахатлы. Подъѣзжая
къ новому Чиркею, я дѣйствительно замѣтилъ рядъ кургановъ,
числомъ до 100, если не больше, засыпанныхъ камнями (булыжникомъ) и имѣющихъвъ вышину отъ V3 До іѴз аршина. Остановившись въ селеніи, я добылъ тамъ рабочихъ и отправился на раскопку,
причемъ выбралъ одинъ изъ самыхъ обширныхъ кургановъ. Вышина
его была около
—
аршина, въ окружности же около 15 саженъ. По снятіи слоя булыжника и земли, на глубинѣ около І 1 /^
арш. показались плиты, вытаскиваніе коихъ доставило порядочно
хлопотъ. Подъ этими плитами оказались другія, за ними третьи—
— 91 —
всего шесть слоевъ плитъ, толщиной вершка въ І 1 /^ — 2, а длиною
1 — 2 арш. Подъ плитами обрисовалась яма, въ направленіи съ
сѣверо-востока на юго-западъ, обложенная стоячими плитами и
имѣющая въ длину 148, въ ширину — 74 и въ глубину—98 сантиметровъ. Короткость гробницы (менѣе средняго человѣческаго
роста) указывала на то, что покойникъ былъ погребенъ въ сидячемъ положеніи (съ протянутыми ногами). Расположеніе отдѣльныхъ костей (отъ коихъ сохранились, впрочемъ, только немногія
части) подтверждало такой выводъ; такъ напрнмѣръ, тазовыя кости
были найдены въ самомъ концѣ (у поперечной плиты) гробницы.
Не смотря на тщательную упаковку, гробница оказалась весьма
бѣдною вещами; я могъ найдти только десятка два мелкихъ бусъ
(крошившихся въ рукахъ) и обломокъ какой-то бронзовой пластинки.
Селеніе Новый Чиркей находится у р. Сулака, чрезъ которую
въ этомъ мѣстѣ устроенъ мостъ, защищаемый неболыпимъ укрѣпленіемъ (въ немъ находится постоянно ^рота солдатъ). Прежде, около
селенія было довольно обширное укрѣпленіе „Евгеніевское", но теперь оно упразднено, и отъ него остались только развалины,—
стѣны, каменныя строенія и т. д. Въ оградѣ этого укрѣпленія
также встрѣчаются гробницы, обозначенный торчащими плитами.
Я разрылъ двѣ изъ нихъ, но кромѣ обломковъ костей въ нихъ
ничего не оказалось. Повидимому, судя по рыхлой землѣ, онѣ были
уже разрываемы, чт0 подтвердили и жители, по словамъ коихъ
раскопкой занимались офицеры, при чемъ находили, будто-бы, глиняные горшки. Полагать надо, что надъ этими гробницами первоначально также были насыпаны курганы, но потомъ отъ времени и при расчисткѣ мѣстности для построекъ, мало по малу
сгладились. Жители сообщили, что гробницы продолжаются и на
мѣстѣ, занятомъ ауломъ, и что мечеть этого аула стоитъ также на
болыпомъ курганѣ. Селеніе Новый Чиркей заключаетъ въ себѣ
около 100 домовъ, a находящійся на противоположномъ берегу,—
Старый Чиркей — около 300. Жители переселились сюда изъ Стараго Чиркея во времена Шамиля, спасаясь отъ его набѣга. Теперь
они желали бы вернуться на старое мѣсто, но начальство не разрѣшаетъ. Дѣло въ томъ, что противоположная сторона Сулака относится теперь уже къ Терской области и управляется на иныхъ
основаніяхъ, чѣмъ мѣстности по сю сторону рѣки. Въ Терской области и налоги другіе, и повинности не тѣ, есть мировой судъ и
т. д., тогда какъ въ Дагестанѣ — туземцы (кромѣ убійстваи поли-
— 92 —
тическихъ преступлений) судятся своимъ судомъ по адату и край
управляется непосредственно военными начальниками.
Вернувшись въ Темиръ-Ханъ-Шуру, я, черезъ нѣсколько дней,
отправился въ Петровскъ и оттуда моремъ въ Дербентъ, съ цѣлью
осмотра пещеръ, указанныхъ мнѣ тамъ гр. Уваровымъ. Дербентъ
не имѣетъ гостинницы, такъ что, если бы не любезность Гр. Ник.
Савича, члена коммиссіи по устройству поземельныхъ отнощеній
въ краѣ,— который доставилъ мнѣ возможность остановиться на
нѣсколько дней въ его квартирѣ, то положеніе мое было бы не совсѣмъ удобнымъ, тѣмъ болѣе, что пароходъ приходитъ поздно вечеромъ. Въ Дербентѣ и его окрестностяхъ я осмотрѣлъ старипныя
кладбища (Кирхляръ и др.), цитадель, большую мечеть, развалины
большой каспійской стѣны и находящееся недалеко отъ послѣдней,
на горѣ, древнее укрѣпленіе (башню). Что касается пещеръ, то я
могъ получить свѣдѣнія только о трехъ, именно: „Кичи-кавъ",
„Кафтаръ-кала" и „Эмджекляръ-пиръ". Послѣдняя („пещера свя/ л / тыхъ сосцевъ") находится близь селенія Джаіганъ и представляетъ
'
небольшой гротъ (куда могутъ влѣзать только мальчишки), съ сталактитами, съ которыхъ каплетъ вода, собирающаяся въ небольшой водоемъ на днѣ пещеры. Вода, чистая и холодная, пользуется
извѣстностью у мѣстныхъ жителей, особенно у женщинъ, которыя
(какъ татарки, такъ армянки, и даже русскія) вѣрятъ, повидимому
J
въ какую-то цѣлебную ея силу. Пещера „Ка^таръ-кала" находится
I
въ 6 — 7 верстахъ къ еѣверу отъ Дербента. Я въ ней не былъ,
такъ какъ по словамъ компетентныхъ лицъ (между прочимъ Г. Н.
Савича) дно ея состоитъ изъ камня и не имѣетъ землянаго наноса.
Третья пещера „Кичи-Кавъ" была подвергнута мною довольно
тщательному изслѣдованію. Она находится къ югу отъ Дербента,
въ неболыпомъ боковомъ ущельи, и состоитъ изъ грота, шириною
въ 18, глубиною въ 5 и вышиною, въ срединѣ, до 7 аршинъ, и
изъ собственно пещеры, въ которую продолжается гротъ, и которая имѣетъ 21 аршинъ длины, 5 — 7 ширины и 21/* аршина высоты. Гротъ открывается на югъ, пещера суха, помѣстителъна и
легко доступна,—всѣ условія, благопріятныя для стоянки, вслѣдствіе
чего пещера и теперь часто посѣщается по зимамъ пастухами. Дно
пещеры покрыто на аршинъ, а дно грота даже на 1 арш. 6 вершковъ землею, занесенной овцами и смѣшанной съ остатками помета. Съ шестью рабочими я провелъ три поперечныхъ траншеи,
одну въ гротѣ передъ пещерой, другую въ самой пещерѣ, недалеко отъ входа и третью — ближе къ заднему концу, гдѣ сводъ
— 93 —
ея понижается, Вездѣ дошелъ до камня, но ничего не встрѣтилъ,
кромѣ, мѣстами, золы. Изъ Дербента я отправился въ Астрахань
и въ концѣ августа вернулся въ Москву.
Такимъ образомъ, въ отысканіи слѣдовъ каменнаго вѣка въ
пещерахъ Кавказа я былъ не счастливѣе моихъ предшественниковъ
на томъ же поприщѣ, гг. Милашевича, Полякова и Штейна. Мнѣ
не удалось даже констатировать для Дагестана ни одной несомнѣнной находки каменныхъ издѣлій, что невольно вызываетъ сомнѣніе въ существованіи здѣсь слѣдовъ каменнаго вѣка. Положительные слѣды этой первобытной культуры не найдены до сихъ
поръ даже въ Закавказьи и въ западномъ Кавказѣ, гдѣ болѣе
благопріятныя почвенныя и климатическія условія могли бы скорѣе
привлечь къ себѣ древнѣйшихъ поселенцевъ. Несомнѣнно, что во
времена глубокой древности, Кавказъ былъ гораздо менѣе доступенъ, чѣмъ теперь, что его ледники были гораздо обширнѣе, подъемы
и спуски затруднительнѣе. Есть даже основанія предполагать, что
Кавказъ былъ заселенъ позже многихъ другихъ азіатскихъ мѣстностей и племенами, уже знакомыми съ употребленіемъ не только
бронзы, но и желѣза. Но, какъ бы то ни было, оставляя въ сторонѣ
другія области Кавказа, нельзя не признать, что Дагестанъ, по
характеру своего рельефа и почвы, долженъ былъ представлять
мало привлекательнаго для первобытныхъ эмигрантовъ, его голые,
каменистые хребты, узкія ущелья, скудные лѣса едва ли могли
привлечь къ себѣ добровольно выходцевъ съ юга или сѣвера. Скорѣе
надо думать, что населеніе его составилось изъ загнанныхъ сюда
силою обществъ, которыя вынуждены были покинуть болѣе удобныя
и плодородный мѣстности передъ напоромъ болѣе сильныхъ и многолюдныхъ племенъ. И, по всей вѣроятности, это произошло уже въ
довольно позднюю эпоху, когда въ окрестныхъ странахъ уже было
извѣстно употребленіе металловъ 1 ).
4
) А. В. Комаровъ сообщиль мнѣ, что въ Закавказьи имъ найдена одна фабрика каменныхъ орудіи, повидимому — древняя, такъ какъ около нея онъ нашелъ
зубъ ископаемаго слона. Вирховъ описалъ недавно одинъ кремневый наконечникъ
копья или кинжала, найденный на берегу Лабенки, въ Кубанской области.
Изъ Извѣстій Имп. Русск. Геогр. Общ. т. XX.
ТППОГРА<Х>ІЯ А. С. С У В О Р И Н А .
ЭРТЕЛЕВЪ П Е Р . ,
Д.
11 — 2.
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа