close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

Грибанов С.В. Семантическая парадоксальность интуиции.

код для вставкиСкачать
В статье рассматривается проблема соотношения интуиции и логики, осознанного и неосознанного в познавательном процессе, которая выводит исследователя на исходный уровень рассмотрения интуиции - на проблему границы между понятиями (проблему «связи»).
Махачкала, 31 августа 2016 г.
НИЦ «Апробация» /www.апробация.рф
ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ
Грибанов Сергей Владимирович,
доцент, ФГБОУ ВО «ВГУВТ» (Волжский
государственный университет водного транспорта),
Россия, г. Нижний Новгород
СЕМАНТИЧЕСКАЯ ПАРАДОКСАЛЬНОСТЬ ИНТУИЦИИ
Аннотация: В статье рассматривается проблема соотношения интуиции и логики, осознанного и неосознанного в познавательном процессе, которая выводит исследователя на исходный уровень рассмотрения интуиции – на проблему границы между понятиями (проблему
«связи»). От того, каким путём пойдёт исследователь в решении данной проблемы, – диалектическим или метафизическим, будет зависеть сама постановка вопроса о познаваемости феномена интуиции. Если граница (например, между «осознанным» и «неосознанным») понимается
метафизически – как указание на что-то иное, неизвестное, принципиально непостижимое, то ни
о каком исследовании соотношения противоположностей не может быть и речи, т.к. одна из
этих противоположностей исключается из рассмотрения вместе с понятием интуиции.
С целью преодоления антиномии «интуиция – логика» вводится 3-х уровневая градация текстов по данной проблеме: 1)описания открытий; 2)анализ текстов, описывающих открытия; 3)
анализ текстов, содержащих анализ описываемых открытий. Натуралистический подход, выражающийся в попытке сведения интуиции к логике (отождествление нетождественного) и основывающийся на принципе тождества бытия и мышления, относится к текстам 2-го уровня, который, наподобие 2-го компонента гегелевской триады (тезис, антитезис, синтез) приводит к
отрицанию познаваемости интуиции (хотя не все исследователи делают подобный вывод, неявно содержащийся в их построениях, либо относят его к понятиям замещающим «интуицию»).
Преодоление противоречий в познании, связанных с проблемой интуиции, не может быть (и
не должно признаваться) окончательным. Семантическая парадоксальность интуиции, свидетельствует о невозможности достижения абсолютного, законченного знания об этом феномене. В противном случае, интуиция не была бы указанием на «новое», на «творчество», на
«развитие», на «изменчивость» и перестала бы быть философской проблемой.
Ключевые слова: интуиция, логика, неосознанное, проблема «границы», субъектная реальность, «семантическая логика интуиции», «натуралистическо-реалистическая парадигма».
Представления об интуиции как о принципиально ином явлении сознания, в корне
отличном от логики, сходны с признанием специалистами по логике существования
«нелогического» и его непознаваемости. По замечанию Е.Д. Смирновой, в Трактате Л.
Витгенштейна проводится идея о том, что ««нелогичный мир» мы просто не можем
мыслить, как не можем увидеть то, что лежит вне поля зрения глаза, включая собственный глаз. Именно поэтому логические структуры и формы не могут репрезентироваться, описываться в языке. Они наш глаз и они определяют наше поле зрения.
Изобразить в языке нечто «противоречащее логике» так же невозможно, как нельзя в
геометрии посредством её координат изобразить фигуру, противоречащую законам
пространства» [11, c.46-47]. По мнению Г.У. Лихошерстных, тут мы имеем дело не
только с понятиями, но и с некоторыми другими мысленными объектами, не укладывающимися в строгие формально-логические схемы, не переводимыми (или трудно
переводимыми) в слова – нечто не осмысливаемое на формально-логическом уровне
(«само собой разумеющееся») [7, c.78]. Л.Б. Баженов и П.Х. Самородницкий характеризуют данную особенность познания как одну из двух ограниченностей логического
мышления. Первая – его ограниченность опытом, вторая – неспособность извлекать
32
XI МНПК «Актуальные проблемы современной науки в 21 веке»
из своих собственных построений парадоксальные идеи. Подобные идеи должны
быть сумасшедшими с точки зрения созданного логическим мышлением объяснения
мира. Действительное ассимилирование логическим мышлением такого рода идей
происходит лишь тогда, когда основанные на этих идеях теории удаётся обобщить таким образом, что данные идеи вытекают как логические следствия из обобщённой
теории. Исходя из этого, делается вывод, что так называемые «сумасшедшие» идеи
имеют своим первоначальным источником не логическое мышление [2, с. 102].
Таким образом, конкретным воплощением «нелогического мира» можно считать
парадоксальные идеи, которые невозможно извлечь из логических построений. О каких же парадоксальных идеях можно, в данном случае, говорить? Какова должна быть
«природа» парадоксальных идей, чтобы мы не могли их помыслить? Что означает для
нас «невозможность мыслить парадоксальные идеи»? О полном отсутствии в сознании парадоксальных идей не может идти и речи. Предметная область понятия «парадоксальность» определяется, на наш взгляд, указанием на невозможность реализации
определённых мыслительных операций, знание о которых парадоксально, т.е. «гранично». По своей природе граница парадоксальна: разъединяя вещи (в нашем случае
– понятия), она в то же время объединяет их, становится основой их связи (субстратное тождество) [12, c.213].
С проблемой «границы» связаны затруднения в теоретическом (понятийном) исследовании феномена интуиции. Как отмечает В.В. Агудов, структура соотношения
объективных предметов и процессов, будучи отражённой нашим сознанием, приобретает иную (понятийную – С.Г.) структуру. Существующие в природе плавность и непрерывность перехода одних предметов, систем в другие, отсутствие чётко выраженных границ их существования, наука превращает в «жёсткость» своих определений,
условность разграничений – в точность, «размытость» и вероятность – в однозначность. Избежать последнего невозможно, а значит это методологический закон отождествления нетождественного (идеальных определений с реальным состоянием познаваемых предметов) – считает В.В. Агудов. И хотя «жёсткость», достигаемая формально-логическим и математическим аппаратом, с необходимостью должна дополняться диалектически отражаемой, текучей динамикой развития объекта, данное
условие не всегда выполняется исследователями. Трудность соотнесения одних понятий с другими, преодоления жёстких границ понятий, связана с возникновением
противоречий разных типов, разрешать которые нужно своими средствами, не отождествляя друг с другом «и тем самым не консервируя временную огрублённость действительности в процессе познания как якобы адекватную самой действительности».
Необходимо различать два типа противоречий: 1) возникающие из-за противоречий
сущности самого объекта познания; 2) возникающие за счёт «механизма» отождествления нетождественного, т.е. самого процесса мышления [1, c.40-41]. Однако определить, где имеет место один тип противоречий, а где другой не так просто, если речь
идёт о субъектной реальности.
Возникает вопрос: что же мы на самом деле изучаем, вторгаясь в сферу субъективного – процесс мышления (изменчивость смыслов), его результат («устойчивость»
понятий) или их соотношение (как некий феномен, отражённый в тексте)? «Процесс» и
«результат» (аналогично: «интуиция» и «логика») – слова, указывающие на их собственное смысловое противоречие, а также на противоречие характерное для языка
вообще: между устойчивостью и изменчивостью. Однако, нам не известно такого понятия, которое бы отражало оба этих смысла в их единстве и раздельности и при этом
не было бы искусственно сконструированным (о котором договорились понимать его в
определённом смысле). Но даже сконструированных понятий либо текстов, содержащих решение данного вопроса мы не имеем. Исходя из этого, «граница» лишь «разъединяет», а не «объединяет» противоположные понятия. Последнее является про33
Махачкала, 31 августа 2016 г.
НИЦ «Апробация» /www.апробация.рф
блемой для отечественной теории познания, которая не занималась анализом семантического синтеза противоположных смыслов, ограничившись диалектическим подходом к их рассмотрению. Закон единства и взаимопроникновения противоположностей
лишь констатирует наличие противоположностей (напр., старое и новое, устойчивость
и изменчивость, бытие и небытие, логичное и внелогичное, известное и неизвестное и
т.п.), а также возможность их диалектического синтеза, но не рассматривает способа
их структурно-смысловой связи, как адекватного выражения субъектной действительности. Статус последней, в связи с ориентацией теории познания на естественнонаучные идеалы, был, в недалёком прошлом, невысок. В ситуации усилившегося внимания научной общественности к социально-гуманитарному познанию субъектная
действительность должна рассматриваться с иных позиций. Но это не означает, что
диалектический и семантический подходы к проблеме «границы» несовместимы.
Напротив, «диалектика гуманитарного познания такова, что адекватное понимание
субъективного мира оказывается возможным лишь через анализ его внешних объективаций, которые выступают в виде текстов, знаков и символов, словом, в виде языка» [6, c.313].
Чтобы определить, какие именно тексты служат достижению указанной цели, их
необходимо разбить на несколько уровней: 1) тексты (научные открытия) по поводу
объектов природы; 2) тексты по поводу творческих, нестандартных способов отражения объективной действительности в мышлении (об открытиях); 3) тексты по поводу
смысловой структуры текстов 2-го уровня, отражающей сущность мышления вообще
(а не только творческого). Адекватное понимание внешних объективаций субъективного мира предполагает обращение к текстам 3-го уровня, или к текстам по поводу отражения смысловых структур текстов об объективной действительности в текстах, представляющих данные структуры в качестве потенциальных носителей скрытых творческих возможностей человека. В рамках гуманитарного познания подобный семантический подход к проблеме интуиции является наиболее оправданным. В традиционной
гносеологии, являющейся в значительной мере воплощением натуралистического
подхода к познанию [8, c.3], указанный нами подход содержится (в текстах) в виде неявного аспекта, вступающего в противоречие с самой «натуралистическореалистической парадигмой». Последняя выражается в стремлении выявить природу
интуиции, её механизм, т.е. представить понятийно, в виде модели сам момент продуктивной трансформации (синтеза) знаний, помогающих преодолеть проблемную ситуацию с неожиданной, для дискурсивного мышления, стороны. Представители данной точки зрения исследуют интуицию как процесс, в то же время, отличая от неё интуицию как результат. Проблема заключается в том, что «непосредственность и неосознанность интуитивных суждений не позволяет впоследствии описать акт интуитивного озарения в научном или изобретательском поиске» [4, с.82].
Интуиция как процесс зачастую фигурирует в тексте в качестве неявного его компонента (своего рода неизвестное, границы которого также неизвестны). При этом,
«направленность взора на неизвестное есть условие возможности всякого познания»
[13, c.274]. Если мы попытаемся наделить неизвестное некоторыми чертами известного, но, в то же время, захотим получить в результате нечто иное (или новое), то, очевидно, что кроме исходного значения ничего не получим. На содержательном уровне
не произойдёт изменений, если мы не обратимся к самому процессу наделения неизвестного чертами известного и связанному с ним понятийно-смысловому манипулированию (точнее, структуре манипулирования смыслами). Ведь на фоне неизвестного
мы производим с известным не какие-нибудь, а определённые мыслительные операции, направленность (порядок) которых диктуется самим мышлением. Последнее как
бы запечатлевает себя (свою структуру) в цепочке рассуждений («семантическая логика интуиции»). Причём, в момент «перенесения на бумагу» структура (или порядок)
34
XI МНПК «Актуальные проблемы современной науки в 21 веке»
самого изложения является для излагающего «ускользающим смыслом». Здесь, на
наш взгляд, правомерно говорить о «спонтанно запечатленном» образе. Это сравнимо
с выкладыванием мозаики мастером, производящим действия ради самих действий и
не имеющего представления о будущем целостном образе. Выделенный нами семантический аспект проблемы интуиции (теоретический уровень её исследования) как раз
и выступает в роли подобного образа, дающего далеко не исчерпывающее, но некое
целостное представление о феномене интуиции (как интуиции, выраженной в тексте).
На сегодняшний день имеется масса публикаций, к которым можно применить подобный семантический анализ. К их числу относится статья известного отечественного
философа А.С. Кармина «Научные открытия и интуиция», в которой автор пытается
выяснить причастность понятия «неосознанное» к проблеме интуиции. Для нас же
представляет интерес тот факт, что логика рассуждений А.С. Кармина свидетельствует о «смешанном» характере, гибкости, «пограничности» понятия интуиция, на что сам
автор не обращает никакого внимания. Как ни парадоксально это звучит, но в тексте
статьи вырисовывается определённая «логика интуиции» (неосознаваемая, неявно
выстраивающаяся логика рассуждений). Однако, учитывая, что интуиция понимается в
данном случае как идея, оформленная в тексте, то никакого парадокса тут нет. В самом деле, если текст может служить «пусковым механизмом», источником интуиции,
то почему бы не предположить, что интуиция, наподобие негатива, отпечатывается в
тексте? Если текст будет алогичным, мы вряд ли поймём его смысл. Поэтому всё, что
действительно (актуально, а не потенциально) выражено в тексте – имеет свою логику, в том числе и «интуиция». Однако было бы странно, если бы интуиция не имела и
алогичных моментов. Более того, она в целом алогична, но имеет «логичные» структуры, потенциально способные соединиться, самоорганизоваться. В этом случае мы
говорим уже об интуитивном понимании, или об интуиции как понимании, которое
«остаётся в голове, а не на бумаге» (понимание как синоним «процесса», «изменчивости» и т.п.).
А.С. Кармин как начинает, так и останавливает свой анализ там, где понятие интуиции и понятие неосознанного остаются в своих «жёстких» границах. В результате он
делает неправильный (в контексте наших, а не его, рассуждений) вывод о том, что понятие неосознанного ведёт себя парадоксально, так как оно «появляется, чтобы охарактеризовать интуицию, но в то же время своим появлением лишает нас возможности сделать это» [5, c.164]. Данная парадоксальность является отражением парадоксальности «жёстких» границ понятий. Поэтому наша задача – показать на примере
выбранной нами статьи, что «интуиция» не является абсолютной противоположностью «логики» и абсолютным тождеством «неосознанного». Кроме того, отрывок текста, который мы проанализируем, представляет собой (в контексте семантического
подхода) зависимость характеризующую «понятийное поведение» интуиции (интуиции
как совокупности понятий, характеризующих её) в тексте.
Для начала, А.С. Кармин отождествляет интуицию с неосознанным. А поскольку
первая принципиально познаваема, то, следовательно, её гносеологические характеристики те же, что и гносеологические характеристики второго – т.е. чувственные ассоциации и умозаключения. Последние не могут не изменяться, становясь осознанными, иначе осознанное не было бы противоположностью неосознанного. Более того,
«интуиция попросту лишается гносеологической специфики», если гносеологическая
природа чувственных ассоциаций и умозаключений не изменяется, – считает А.С.
Кармин [5, c.163]. Приходится признать, что «неосознанное протекание ассоциаций и
умозаключений изменяет их гносеологическую природу». Однако, «если субъект в
принципе может реконструировать их ход, то, сделав это, он их осознает, а тогда они
по своей гносеологической природе перестанут отличаться от контролируемых сознанием ассоциаций и умозаключений. Вывод этот, по меньшей мере, странный (внима35
Махачкала, 31 августа 2016 г.
НИЦ «Апробация» /www.апробация.рф
ние! далее следует формулировка зависимости, которая делает данное рассуждение
«замкнутым» само на себя – С.Г.) – характер уже совершившегося процесса (в нашем
случае это процесс понятийного анализа, воплощением которого является данное
предложение – С.Г.) попадает в зависимость от того, что происходит после его окончания!» [5, c.163]. Другими словами, лишь после окончания процесса можно судить о
том, как он происходил.
Фраза «реконструировать их ход» употребляется здесь в значении: «принципиальная познаваемость неосознанного протекания чувственных ассоциаций и умозаключений». Но, сделав подобное допущение, А.С.Кармин продолжает рассуждение в ином
направлении и говорит: «он их осознает», «они перестанут отличаться» вместо того,
чтобы сказать: «он осознает их ход», «их ход перестанет отличаться». Отсутствие всего лишь одного слова («ход») привело к парадоксальности всего высказывания. Очевидно, что не одно и то же – осознание гносеологической природы ассоциаций и умозаключений (как наличного знания; интуиция-результат) и осознание их протекания в
изменённом состоянии (как знания, находящегося в процессе своего изменения; интуиция-процесс). Эти моменты обозначены в высказывании, соответственно как «их» и
«их ход». Странность полученного вывода, отмеченная А.С. Карминым, относится к
«их осознанию», т.е. к осознанию наличного, завершённого знания. Об этом говорит
сам автор, характеризуя неосознанное как совершившийся процесс. Вывод, который
должен был характеризовать интуицию-процесс (как нечто неизвестное) с позиций
«интуиции-результата» (как известного), «не достиг цели».
Таким образом, реконструкция неосознанного в принципе возможна, но она становится бессмысленной, если приобретает вид восстановления в сознании того статуса
реконструируемого, который оно имело до своего перехода в сферу неосознанного (в
семантическом смысле, не реального перехода, а моделируемого в понятиях – С.Г.).
Само слово «реконструкция» означает «восстановление на новом уровне». Здесь же
никакого нового уровня нет, т.к. совершившийся процесс есть неосознанное как процесс, и только. Интуиция же, как совершившийся процесс, состоит, по меньшей мере,
из трёх стадий: 1)осознанное – напряжённая целенаправленная работа, поиск решения проблемы; 2) неосознанное – оставление на время исследуемой тематики; 3) осознанное – «озарение», неожиданная (нелогическая) подсказка.
По свидетельству таких крупных учёных как Пуанкаре и Гельмгольц «после обязательного предварительного периода ознакомления с проблемой наступает период отдыха или, вероятно, бессознательной работы, прежде чем появляется новая идея.
Дальнейшая сознательная деятельность оформляет возникшую идею, подтверждает
её истинность. Открытие возникает внезапно, когда отсутствует активное внимание к
проблеме» [10, c.117]. Таким образом, именно сознательная деятельность оформляет
новую идею. Не оформленная идея есть интуиция-понимание, интуиция-процесс, изменчивость, единство логического и алогического, потенциально новое. Оформленная
идея – интуиция-объяснение, интуиция-результат, логичность, устойчивость, актуально новое. Изолированно взятое неосознанное не продуцирует нового знания. Подобный вывод делается не только на основании описаний учёных, но и на основании понятийного анализа с этими данными. В настоящее время тенденция к изолированному
рассмотрению стадии неосознанного, которая, кстати, напоминает кантовскую «вещь в
себе», теряет свою актуальность. Указанная тенденция не только ведёт к психологизму (признаком которого ни в коем случае не является наличие в тексте понятий «осознанное» и «неосознанное»), но и является выражением натурализма, в соответствии
с которым «наибольшие споры вызывает вопрос о характере и механизме процесса
на его втором этапе, в связи с чем «выдвигаются различные гипотезы, строятся модели» [9, c.102]. Неосознанное (как понятие, замкнутое в своих границах) изначально
несёт на себе отрицательные характеристики. Однако нетрудно определить, что не36
XI МНПК «Актуальные проблемы современной науки в 21 веке»
осознанное – это не процесс, а наличное состояние знания (не путать с результатом).
Можно также предположить, что если осознанное – это те мыслительные операции,
которые субъект в данный момент совершает с объектами (образами или понятиями)
«а» и «б», то неосознанное – это те объекты («с» и «д»), с которыми субъект в данный
момент не совершает никаких операций, т.к. занят объектами «а» и «б». Всего лишь
направленность или ненаправленность мысли на объект. Что же касается переходных
состояний, предполагающих гибкость понятий (как между осознанным и неосознанным, так и между другими противоположными понятиями), то они должны стать объектом более пристального внимания философско-гносеологических исследований.
Выявленное А.С. Карминым свойство неосознанного (отсутствие изменений на
гносеологическом уровне) с необходимостью должно характеризовать и интуицию. Но,
поскольку данное свойство вступает в противоречие с «продуктивностъю» интуиции,
то оно отбрасывается вместе с породившим его понятием неосознанного. Более того,
А.С.Кармин предлагает вообще исключить понятие неосознанного из анализа проблемы интуиции говоря, что «неосознанность познавательного процесса – это не критерий его интуитивного характера (если, конечно, в интуиции видеть не только психологический, но и гносеологический феномен)» [5, с.165]. Объяснением этому служит то
обстоятельство, что неосознанное «не содержит в себе никаких указаний на специфику познавательных операций, с помощью которых совершается интуитивный акт» [5,
с.164]. То есть, путём заинтересованного, «предпосылочного» понятийного анализа
феномена интуиции А.С. Кармин не получил о нём никаких новых данных наподобие
того, как учёные (описанием творчества которых пользуется и А.С. Кармин) не могут
найти решение проблемы, будучи погружены в неё «заинтересованно».
«Не дав идее возможность развиться случайным (и оригинальным) образом, мы
сами организуем и оформляем её. Но эта форма была навязана идее, а не явилась
результатом ее естественного развития. Мы пресекли свободный полет мысли и закрепили её на одном месте, как коллекционер закрепляет булавкой бабочку. Зафиксировать идею сразу же после её возникновения – значит, убить её. Преждевременное и
слишком ретивое логическое внимание либо замораживает идею, либо заставляет её
излиться в старые формы. Концентрация внимания на какой-то идее изолирует её от
окружающей среды, препятствуя плодотворному полубессознательному процессу, который должен развивать идею дальше» [3, с.83].
Интуиция (процесс изменения знаний) не терпит вмешательства извне как на
уровне понимания (когда приходит в голову идея), так и на уровне объяснения (когда
исследователь проводит анализ текста о субъектной действительности). Можно поставить знак равенства между реальным процессом протекания интуиции и процессом
его моделирования понятиями. Отсутствие спонтанности и незаинтересованности
равным образом делает невозможным осуществление того и другого процесса.
У А.С. Кармина интуиция как процесс завершается на стадии неосознанного, что
уже само по себе неверно. Следовательно, «озарение» должно присутствовать в неосознанном в том виде (завершённом), в каком затем «переносится» в сферу осознанного. Значит ни само неосознанное, ни переход от него к осознанному действительно не изменяют гносеологическую природу ассоциаций и умозаключений. Единственным моментом процесса интуиции (процесс выражается в цикличности: осознанное(1) – неосознанное(2) – осознанное(3)), отведённым логикой рассуждения под важнейшую его функцию – изменение знания, становится момент перехода от осознанного к неосознанному в тот момент, когда направленность работы мысли изменяется.
Важно отметить, что изменения знаний на этапе от осознанного(1) к неосознанному(2)
имеют место лишь тогда, когда переход от этого неосознанного(2) к осознанному(3)
осуществляется естественным (случайным) путём – незаинтересованно и спонтанно.
Исходя из этого, «механизм» интуиции следует искать не в природе неосознанного,
37
Махачкала, 31 августа 2016 г.
НИЦ «Апробация» /www.апробация.рф
как не ищем мы его в осознанном, а в пограничных состояниях мышления – между
осознанным и неосознанным, на «краю сознания», где, по выражению А. Эйнштейна,
возникает интуиция.
Вопрос о том, изменяет ли неосознанное (интуитивное) гносеологическую природу
ассоциаций и умозаключений (т.е. гносеологическую природу логического) есть вопрос
о том, оставляет ли интуиция «след» в логическом, можно ли содержательные изменения (появление нового знания) свести к структурным изменениям (изменение логических структур, обосновывающих новое знание). Данный вопрос требует уточнения.
Поскольку интуиция есть нечто внелогическое, необходимо определить сферу внелогического-интуитивного, выяснить, в какой форме оно может быть выражено в сознании (т.е. выявить сферу внелогического-осознанного). Если этого не сделать, то придётся принять точку зрения: «всё что не логика – то интуиция».
Список литературы:
1. Агудов В.В. Классификация методов научного познания. Н.Новгород. 1997. - 71 c.
2. Баженов Л.Б., Самородницкий П.Х. О роли опыта и логического мышления в построении научного знания // Вопросы философии. - 1976. - №6. - С. 93-103.
3. Боно Э. Рождение новой идеи. О нешаблонности мышления. М.: «Прогресс», 1976.
- 144 с.
4. Гулай А.В., Тесля А.И. Интуиция как составляющая процесса поиска знаний
[Электронный ресурс] // Вестник ПГУ. – 2013. - №7. Изд-во: УО «Полоцкий государственный университет», Новополоцк. - с.80-88. - Режим доступа:
http://elib.psu.by:8080/bitstream/123456789/980/1/Гулай_2013-7.pdf, свободный. – Загл. с
экрана.
5. Кармин А.С. Научные открытия и интуиция // Природа научного открытия. М.,
1986. - С. 156-170.
6. Копнин П.В. Диалектика как логика и теория познания.М.: «Наука», 1973. - 324 с.
7. Лихошерстных Г.У. Интуиция в науке, её природа и её возможности // Вопросы
философии. 1984. - №6. - С. 73-81.
8. Микешина Л.А., Опёнков М.Ю. Новые образы познания и реальности. М.:
РОССПЭН, 1997. - 238 с.
9. Никитин Е.П. Открытие и обоснование. М., 1988. - 221 с.
10. Пушкин В.Н. Эвристика – наука о творческом мышлении. М.: «Политиздат»,
1967. - 272 с.
11. Смирнова Е.Д. Логика и философия // Вопросы философии. 2000. - №12. - С. 3548.
12. Современный философский словарь. Под ред. Кемерова В.Е. М., 1998. – 1064 с.
13. Франк С.Л. Непостижимое. - С. 247-792. / Сочинения. Мн.: Харвест, М.: АСТ,
2000. - 800 с. – (Классическая философская мысль).
38
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа