close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

код для вставкиСкачать
http://www.galga.ru/
Ингушский нартский эпос
В фольклористике северокавказских народов имеется примечательное явление — наличие
у них во многом общей Нартиады — эпических древних сказаний о героях-нартах.
К носителям этого эпоса относятся и ингуши.
Где-то со второй половины XIX века начались публикации нартских сказаний разных
народов, а следом начались и попытки изучения эпоса. У ингушей еще в 70-х годах XIX
века подобную работу провел Ч. Ахриев, который опубликовал часть из известных ему
ингушских сказаний и первым сделал заметку о главных их героях. В конце XIX века
работу по сбору и публикации ингушских сказаний продолжил Б. Далгат.
Ряд местных нартских сказаний был опубликован в советское время. Все это позволило
уже в 70-х годах XX века приступить к монографическим исследованиям ингушского
эпоса, которые осуществили А.О. Мальсагов и У.Б. Далгат. Их исследования значительно
развили местную фольклористику, однако, исследуя нартский эпос, они не избежали
некоторых не совсем научных концепций, к тому времени уже разработанных
в эпосоведении ряда северокавказских народов. Последняя публикация свода ингушских
нартских сказаний была осуществлена в 2006 г. в 4-м томе «Антологии ингушского
фольклора». Уже имеется возможность по-новому в общих чертах обрисовать ингушский
нартский эпос, хотя он еще и ждет своих дальнейших более углубленных исследований.
Исследователи нартского эпоса северокавказских народов, на основе анализа текстов
и привлечения археологических данных, приходят к выводу, что этот эпос стал
зарождаться где-то в 15-10 веках до н. э., когда наступила эпоха металла, в период т. н.
«военной демократии», иногда называемом «варварским». Исчезать нартский эпос начал
уже в позднее средневековье. Конечно же, условно говоря, за трехтысячелетний период
своего бытования эпос прошел через ряд стадий общественной и духовной жизни его
носителей.
В основе Нартиады лежит местная субстратная основа, но также имело место немалое
влияние тюркских (и монгольских), иранских этносов, в свое время принимавших
активное участие в исторической судьбе всего Предкавказья.
До сего дня достаточно убедительно не исследованы историко-этнические корни самого
термина «нарты». Одни предполагают, что это монголизм, якобы восходящий к слову
«нар» — солнце (по-монгольски). Вряд ли это так, монгольское «нар», скорее всего,
восходит к арабо-персидскому «нур» (сияние), отсюда и ингушское «лир» с тем же
значением. Другие исследователи утверждают, что в основе эпонима «нарт» лежит
не просто монгольское слово, а ареал которого, якобы, намного шире, восходит к гуннам
(тюркам), ко всем носителям алтайских языков. Наиболее убедительной представляется
иранская версия основы «нарт», поскольку в древнем Иране словом «нар//мар»
обозначали воина вообще и мужчину в частности. Тут можно предположить, что
и ингушское слово «мар» (муж) восходит к этой основе.
До недавнего времени ингушский нартский эпос ошибочно назывался «нарторстхойским». Так он был назван, когда в 1957 году был издан литературный сборник
«Дега г1оз» («Радость сердца»), в котором были помещены некоторые нартские тексты.
По-ингушски «нарт» — это эпический герой, а «орстхо» — этническое название одного
из племен. От ошибки отождествления эпического и этнического имен еще в 70-х годах
XIX века предостерегал Ч. Ахриев. В своей заметке по ингушскому эпосу он писал:
«Во всех ингушских сказках и песнях героями являются нярты и орхустойцы
с противоположными характерами. Первых изображают как людей в высшей степени
добрых и нравственных, а потому не удивительно, что слово „нярт" сделалось между
ингушами нарицательным именем. Ингуш, желая выразить посильнее похвалу кому-либо,
говорит так: „Нярт вох санна ва из", т.е.: „Он молодец, как нярт, он добр, как нярт".
В памяти народа нярты являются рыцарями, защитниками слабых, вот почему они и ведут
беспрерывную борьбу с орхустойцами, являющимися в народных сказаниях как люди
злые, коварные, завистливые».
Ч.Ахриев не прав, давая столь уничижительную характеристику орстхойцам. Орстхойцы
на рубеже XVIII-XIX веков ранее других племен приняли ислам. На этой почве в отрезок,
исчисляемый несколькими десятилетиями, происходили разные междоусобицы —
типичная картина, идущая от родоплеменной организации общества. В целом же
ни ингуши-орстхойцы, ни ингуши-галгаи не различали друг друга. Пример тому хотя бы
то, что с выходом на равнину для большей безопасности они совместно основывали
поселения, не говоря уже о беспрепятственном заключении взаимных браков.
Сеска-Солса и Ширтка (Имагожев Х.А.)
Следуя Ч. Ахриеву, ингушский эпос просто, ясно и определенно именуется «нартским».
Можно привести множество примеров употребления эпонима «нарт» без его связи
с каким-либо этническим подразделением ингушей.
По-человечески понятна упоенность некоторых национальных нартоведов собственно
своей национальной версией нартского эпоса, когда некий имярек объявляет эпос своей
нации основным, исконным и т. д., что уже само по себе ведет к уничижению эпических
достижений других северокавказских народов. Нечто подобное позволяли себе некоторые
авторы по отношению к ингушскому эпосу. Связано это, прежде всего, было с тем, что
когда нартский эпос на Северном Кавказе привлек к себе внимание и стал интенсивно
изучаться, ингуши, подобно ряду других народов, были подвергнуты депортации.
Помимо безуспешных пока поисков конкретных этнических корней Нартиады, имеют
место попытки поиска т. н. основного ядра эпоса, хотя само это понятие весьма
расплывчато и понимается по-разному.
Подобно тому, как древние предки делили вселенную на три части: небо (космос), земная
твердь, потусторонний (подземный) мир, так и жизнь ингушских нартов связана с ними.
В более отдаленные времена представление о нартах было дуальным — были нормальные
люди-нарты и были их антиподы — злые черные нарты. Возможно, такое мифическое
деление нартов со временем экстраполировалось и на все галгаевское (ингушское)
общество, поскольку на его современной территории проживали истинные галгайцы (т. н.
«калканы»), а в окрестностях Казбека в высокогорье обитали черные галгаи
(«каракалканы») — бывшие двалы.
В сказании «Семь сыновей вьюги. Ингушское предание» вершителем судеб мира и людей
предстает верховный бог Тга (Ткъа — в современной транскрипции), названный Великим
Нартом и обитающий на Казбеке — своей тронной горе. У него много всего, что
необходимо людям, но он жаден и не желает поделиться с ними. Мало того, божество
требует принесения себе человеческих жертв. Нормальные нарты приносят в жертву
нартов — злых людоедов, но они истребляются. Обреченный на жертву нарт Курка
(Куркъа — сын гордости), где смелостью, а где хитростью проникает в чертоги Ткъа
и крадет у него овец, строительный материал и пр. Этот благодетель нартов заключается
богом Тга в далекой пещере. Герой обречен на муки, но его утешает то, что нарты стали
жить лучше. Из этого краткого пересказа виден т. н. «прометеевский сюжет», но также
видно, что и верховный бог, и жители земли все являются нартами — предками ингушей.
Их нарты не локализуются в рамках какой-то родоплеменной группы. Скорее всего, нарты
напоминают древние воинские дружины, комплектовавшиеся по своим личным боевым
качествам. Нередко в сказаниях можно слышать, что нарты то рыскают по небу,
то возвращаются из походов. Место жительства нартов локализуется в двух древних
ингушских центрах — в галгаевском обществе, в местности Саниба. В Даргаевском
ущелье до сего дня сохранились склепы-некрополи, в которых, по указанию жителей,
лежат кости ингушских нартов.
Вот некоторые нартские герои: Сеска Солса, Хамча, Патарза, Селий Пир1а, Орзми, Арш,
Нясар, Жов-Бятар, Джанталг, Цок, Моаказ, Сятал, Майра, Болат и др. Номенклатура
женских имен представлена более скупо, это: Села Сата, Мялха Аза и Жер-баба. Нартам
противостоят многие враги: вампалы (великаны), Сармак-Сартал (дракон), ешап (страж
мертвых), Гам (ведьма) и ее сподручный Овда, Гарбаш (великанша — людоедка), Неге
(злой пришелец, великан); гномообразные существа: Пхагал-бяре (Заячий всадник),
Бийдолг-бяре (с локоть и кулак), Накий лоха Боштолг (Накиев низенький Боштолггодовалый козлик); свою роль в эпосе играют богатырские кони и оружие, звери и птицы,
иногда — волшебные предметы.
Самыми главными героями Нартиады предстают Сеска Солса (Сосруко // Сосрыква,
Сослан), Патарза (Батрадз) и Села Сата (Сатаней-гуаша, Сатана). Вокруг этих имен много
споров в попытках их этимологизировать. Ингушский Сеска Солса — персонаж
многосторонний и во многом загадочный. Он и предводитель нартской дружины,
он и божество, которому возносились молитвы. В некоторых национальных версиях эпоса
(абхазо-адыгских, осетинских) к этому герою двойственное отношение — при всей его
положительности этого главного героя у них губят сами же нарты. В ингушском эпосе
ничего подобного нет. Учитывая это и то, что в ингушском быту имело место поклонение
этому герою, можно констатировать, что Солса является наиболее любимым героем
ингушей. Конечно же, в сегодняшнем нашем понимании и за Солсой имеются грешки,
но их оправдывает то, что древний идеал главного героя значительно отличался
от современного идеала. Двойственность образа Сеска Солсы можно проследить
по сказанию «Сеска Солса и Горжай». Прилежный и предельно мирный овцевод Горжай
посредством жертвоприношений близок к богу и считает себя находящимся под его
защитой. Сеска Солса с дружиною вознамерился угнать его отару. Но тут герой поступает
странным образом — вместо того, чтобы внезапно осуществить свой замысел, Сеска
Солса прилагает ряд усилий, чтобы вызвать Горжая на открытый бой, но пастух,
уверенный в божьей защите, на эти провокации не поддается до тех пор, пока Сеска Солса
не убил его любимую птицу, сидящую наверху башни. В открытом бою Сеска Солса
побеждает. В давние времена любая добыча у ингушей называлась «фос». Однако
в прошлом по воинскому этикету почетной считалась добыча, приобретенная в честном,
открытом бою, потому она и имела свой отдельный термин «к1ай фос», т. е. «белая
добыча». Как видно, Сеска Солса поступил согласно нормам ушедшего архаического
общества. Здесь имеет место не обыкновенный грабеж, по понятиям нашего современного
общества, а рыцарский и достойный похвалы поступок, согласующийся с идеалами эпохи
«варварства». Попутно отметим, что следы приведенного сказания обнаруживаются
в кумыкском фольклоре.
Села Сата и Сеска Солса (Имагожев Х.А.)
Рождение Сеска Солсы из камня — мотив, имеющий место в Нартиаде, а также
и в фольклоре других народов, является параллелью древнеиранского мифа, связанного
с личностью бога Михры (Митры). Затем Сеска Солса, словно железо, подвергается
закалке, становится телом стальным. Уязвимы у него лишь глаза, потому что они при
закалке в горне были прикрыты веками (у других северокавказцев уязвимым местом героя
являются его колени). Рожденный из камня, а затем ставший телом стальным герой
прозрачно намекает на эпоху смены каменного века веком металла (бронзы — железа).
Таким же телом стальным становится и другой популярный герой ингушского эпоса
Патарза, сын Хамчи. Древний палеокавказец, увидя воина, сплошь окутанного железными
доспехами, легко мог прийти к выводу, что герой и телом является стальным.
Ингушский нарт Патарза ассоциируется как двойник Батрадза (у адыгов, осетин и др.).
Несомненно, типологически это один герой, но разнятся они своим первым звуком
в имени — «п», «б». Может возникнуть подозрение, что в ингушском языке имеет место
оглушение «б» в «п». Это не так. Звук «б» в ингушском языке более продуктивен.
К тому же имеется имя нарта Бятара (от батыр // богатур, тюркизм и монголизм). Чем же
объяснить, что ингуши произносят не Батрадз, а Патарза? Представляется, что объяснение
тут находится в самом ингушском языке: «петар» говорят ингуши про пух и про
нательный волос; частица «за», приставляемая к концу слова, у ингушей обозначает
отрицание. В результате Патарза имеет смысл «безволосый». Вполне вероятно, что таким
его и считали древние. Ведь логично предположить: у героя, которого закаляли в горне,
тело стало стальным, но безволосым, поскольку волосы выгорели.
Нарт Саьтал бьется с гигантским кабаном. Имагожев Х.А.
Сравнительно с положительным (даже божественным) Сеска Солсой Патарза предстает
временами и отрицательным персонажем (якобы из-за него исчезла благодать на земле).
Как и Сеска Солса, Патарза свободно сообщается между земным и потусторонним
мирами. Утренние и вечерние зори (восходящие к древнейшим понятиям «солнца
мертвых») связывались с его именем и потому назывались «Свет Патарза». С космогонией
этого героя сближает и то, что он, убив сармака-дракона, освобождает Солнце.
В местном эпосе наглядно отразились древние солярные и, шире, космогонические
явления. Случается, что нартские герои имеют на лбу солнце (обычно им ослепляется
враг), между лопатками — луну, словно у пушкинской царевны-лебеди. В нартском эпосе
божественным героем выступает и бог грома, молнии и погоды Села. Временами с ним
в столкновения вступает глава нартов Сеска Солса, который обычно побеждает это
грозное божество. Села является отцом примечательной нартской полубожественной Села
Саты, покровительницы искусств и девиц. Она бывает в трех мирах: на небе, на земле
и подземном мире. Отсутствует ее четкая идентификация в качестве жены или матери.
Имеется лишь намек, что она является женою верховного бога неба XI х1ало ало. Именно
к нему она несет охапку соломы на брачное ложе. От осыпающейся с нее мякины
образуется Млечный путь («Ча токхадаь моттиг» — место, где проволокли солому).
В основе имени нартской героини лежит «са». В ингушском языке это слово многозначно:
«свет», «душа», «угол» (особое внимание уделяли крепости углов башен), «мое».
Со словом «са» связаны «са тассар» — рассвет, «са довр» — закат, «сайре» — вечер,
«сагар» — зажечь. К этому ряду можно отнести и имя бога Селы, зажигающего «сегаш»
молнии и т. д. Другим подтверждением того, что нартская полубожественная Сата связана
с небом, является и то, что с ее именем связаны два небесных светила: уже названный
Млечный путь и созвездие «Сатий божилг» — «Хлебец Саты» («божилг» — ритуальная
треугольная лепешка, имя которой состоит из слов «бодж» — козел и «олг» — хлебная
лепешка; «козелки» — по-русски). Под стать Села Сате и дочь Солнца Мялха Аза
(в одном месте ее называют и матерью Солнца). Она также славится искусницей
и красавицей, выходящей замуж за Петарза, освободившего Солнце. Сеска Солса
увязывался не только с Солнцем, но и со светом. Так, в народе утверждали, что от храма
«Сеска-Солса-ерда» ночами исходит такое яркое сияние, что свободно можно заниматься
шитьем. Ч. Ахриев, видимо, не без оснований, отождествлял Сеска Солсу с Иисусом
Христом. Известно, что на культовую природу Сына Божьего большое влияние оказал
древнеиранский бог Михр (Митра), родившийся в период зимнего солнцестояния
(рождество).
Села Сата (Имагожев Х.А.)
Особое место в нартском эпосе отведено полубожественному герою Ширткъе. Не являясь
нартом, он вместе с тем предстает довольно активным персонажем эпоса.
Он не принадлежит к миру солнечному. Он представитель мира подземного, потому-то
он по собственному желанию свободно переходит из мира земного в мир подземный
и наоборот. Маленький зверек, называемый по-русски лаской, по-ингушски называется
«ширткъа». Возможно, в древности это был тотем, позднее персонифицировавшийся
в полубожественное существо, принявшее участие в мифотворчестве и связанном с ним
древним эпосом.
Имя «шир + ткъа» разложимо на две основы: «шир» (приближенно может означать что-то
древнее) и «ткъа» — нарицательное «бог» от древнего «Ткъа». В осетинском эпосе есть
герой Сырдон. Вторая часть этого имени обозначает воду. Исследователи этого эпоса
в прообразе этого героя видят какого-то зверька. Не исключено, что ингушское «шир»
и осетинское «сыр» восходят к одной основе, тем более, что ингушский Шир + ткъа
и осетинский Сыр+дон — персонажи, сближающиеся по функции, но имеющие и свои
особенности. Так, Сырдон иногда вредит нартам, а Ширткъа, наоборот, им всегда
помогает, даже невзирая на то, что его сына нарты убивают.
Нартские сюжеты представлены необычным рождением героя, его богатырским детством,
совершаемыми нартскими героями подвигами, добычей необычных невест, борьбой
с разного рода великанами и карликами, основанием поселений и их защитой,
приобретением необходимых людям предметов или знаний, свершением кровной мести,
охотой и мн. др. Наряду с этими эпически героическими подвигами в нартском эпосе
имеет место и мотив, который условно назван «и на сильнейшего найдется еще более
сильный». Простой люд не любит, когда кто-то превозносит себя сам, кичится своею
силою. Потому-то в эпосе нашли свое место сюжеты, в которых гордые и кичливые нарты
посрамляются разного рода великанами (например, нарт едва не оглох, скрываясь в пупу
великанши...).
То, что нарты, как герои неугомонные, беспокойные, находятся то на небе, то в походах,
некоторым исследователям дало повод видеть в них пришельцев. Разве не могла
в сознании древнего наблюдателя за небом ночная круговерть звезд навести на мысль, что
нарты путешествуют по небу. Например, Большая Медведица представлялась в образе
семи братьев нартов, сыновей бога Ткъа и его жены Дардза-наны (матери вьюг). А Малая
Медведица, вращающаяся вокруг оси (Полярной звезды), называлась «Чухьи г1аьр»
(«Чухиева дружина»). Подобно тому, как с Села Сатой связаны два созвездия, имеется
и созвездие, связанное с Сеска Солсой и называемое «Солса гебаг1а» («Копье Солсы).
Появление неверной идеи о нартах, как о пришельцах, породило другую неверную
идею — наличие т. н. «местных героев». Такие утверждения не выдерживают критики.
Нартов ингуши всегда признавали своими, близкородственными, даже предками.
Несуразное определение «местные герои» было приложено к родовым богатырям,
например, родов Барахоевых, Богатыревых, Баркинхоевых, Калоевых и др., являющихся
представителями общества Галгайче. В целях идеализации родовых богатырей в эпосе
стали их восхвалять через сопоставление с нартами и заключение родства с ними.
Богатыри — что нартские, что родовые — одинаково являются местными, своими
родными, потому-то они и общаются между собою на равных. Приобщение родовых
богатырей к нартскому эпосу — явление уже позднейшее и свидетельствовавшее
о наличии разложения древнего эпоса. Именно к этому времени относятся сказания
о гибели нартов. Они настолько возгордились, что позволили себе выступить против бога.
Герои всесильны, и никто их не сможет победить, но вот против Всевышнего они
бессильны. Гордые, свободные, никого выше себя не признающие нарты стали
не вписываться в каноны монотеистических религий, проповедовавших смирение.
К тому же развившемуся обществу уже не нужны были чрезмерно абстрагированные
(вплоть до небес) герои — новая эпоха испытывала потребности в восхвалении более
реальных, приземленных, соответствующих новым идеалам эпических личностей. Вместо
нартского эпоса стали создаваться новые эпические формы (героические предания,
героико-эпические песни и др.), более соответствующие новым историческим условиям.
Нарты настолько горды, что доведенные Богом до голодной смерти, они не хотят, чтобы
после смерти о них говорили, как о жалких людишках, не сумевших сохранить себя
и умерших от голода. Несмотря на то, что самоубийство в быту подвергается всяческому
осуждению, нарты не хотят, чтобы после их смерти люди насмехались над их голодом
обезображенными, опухшими телами. Им претит дурная посмертная слава. Они хотят,
чтобы после их смерти люди с восхищением говорили о них: «Нарты, пившие
расплавленный металл!» (Ц1ийдаь ча 1а мийна наьрташ!). В ингушском эпосе нарты
гибнут, выпив расплавленную медь. Смерть нартов эпизирована: сказители даже самой
смертью возвеличивают нартов.
Гибель нартов (Имагожев Х.А.)
Общим для нартских героев является их беззаветный героизм и этичное поведение.
В эпосе невозможно найти случая, когда кто-либо из нартов показал себя трусом.
Гордость, независимость и свободолюбие нартов, сопряженные с беззаветным героизмом
и всяческим презрением к смерти, а также и проявления рыцарства в бою и быту — все
вместе порождает к ним симпатию, которая, начиная со времен человеческой юности
(ранней бронзы), длится сквозь века и тысячелетия, вплоть до наших дней. Великий
кавказовед Е.И. Крупнов на основе неопровержимых фактов развенчивает порочную идею
о привнесении к народам Кавказа основного ядра нартского эпоса какими-то степными
народами, ведшими кочевой образ жизни. В своей статье «О времени формирования
основного ядра нартского эпоса у народов Кавказа» (см.: Сказания о нартах — эпос
народов Кавказа. М., 1969, с. 19-20) Е. Крупнов отмечает следующее: «И сейчас я вновь
со всей категоричностью хотел бы подчеркнуть свой главный тезис о том, что
героический нартский эпос — это результат самобытного (а не заимствованного)
творчества сугубо местных кавказских племен, носителей родственных языков,
развившихся на основе древнего и единого кавказского субстрата. Поэтому не случайно
нартский эпос возник и развивался в таких районах Северного и Западного Кавказа,
на территории которых на рубеже бронзового и железного веков бытовали
морфологически близкие между собой, так называемые археологические культуры:
кобанская, прикубанская и колхидская. Они развились и развивались также на базе более
древних родственных культур эпохи бронзы».
Далее Е. Крупнов носителями этих культур считает всех кавкасионов, включая балкарцев
и карачаевцев, принявших тюркский язык, а также включая и осетин, воспринявших язык
иранской группы.
В средние века общность нартского эпоса кавказских народов, несомненно,
поддерживалась и развивалась в условиях их совместного проживания в полиэтничной
Алании, а затем и при золотоордынцах, к которым кавказские народы сумели довольно
быстро адаптироваться.
Нартский эпос является одним из ярчайших свидетельств исконных дружеских связей
народов Северного и Западного Кавказа. Он прошел через многие века. В нем отложились
думы и чаяния, далеких и более близких к нам, объединяемых духовной общностью
народов. Идеалы нартских сказаний во многом служили и продолжают служить
нравственному и эстетическому воспитанию.
Источник: Газета Ингушетия. Фото: Инглингво.ру






1
2
3
4
5
Категория: История Ингушетии | Добавил: dofin (04.02.2011) | Автор: И. Дахкильгов
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа