close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

код для вставкиСкачать
Эрнест Кочетов
Историологичность геоэкономики
(размышление над книгой Вячеслава Соколова)
1
КОЧЕТОВ Эрнест Георгиевич - Президент Общественной академии наук
геоэкономики и глобалистики, доктор экономических наук, академик РАЕН
Среди необъятного моря книг, как-то незаметно прошла одна книжная
новинка 2 главного экономиста Сводного экономического департамента
Банка России, кандидат экономических наук В.В. Соколова. Будучи
блестящим аналитиком, автор «нырнул» в исторические глубины и показал
историологичность одной из бурно развивающейся отрасли научного
знания – геоэкономики. Данными размышлениями над книгой я хотел бы
обратить внимание уважаемых читателей на эту свежую, добротно
написанную книгу.
*
*
*
Наше бурное в реальном и духовно-интеллектуальном плане время
выносит на поверхность бытия и сознания удивительные новации. Среди
них геоэкономика, выступившая и как процесс-доминанта глобализации, и
как научная парадигма, объясняющая суть, истоки и пролонгацию мирового
развития.
Все новое порождает и программирует своих приверженцев. Автор
рецензируемой книги смело влился в их ряды, и, являясь первоклассным
исследователем, осветил различные грани новой геоэкономической
парадигмы мирового развитие. Он выгодно отличается от приверженцев
других моделей отображения мировых тенденций и, в частности, от
апологетов и адептов геополитики, замешенной на идеологии, милитаризме,
национализме и шовинизме. Здесь мыслят партийными лозунгами, здесь
аналитика и научность далеко задвинуты на задний план.
Вячеслав Соколов, как геоэкономист, демонстрирует глубокое научное
и методологически точное понимание мировых процессов, что поставило его
в ряд ведущих отечественных аналитиков и экспертов. Яркая иллюстрация
тому – рассматриваемая монография. В подтверждение моих слов может
служить целый ряд его исследований о современной структуре
международного производства и торговых потоков 3, а также рецензий на
© Кочетов Э.Г. сентябрь, 2014 г.
В.В.Соколов Британская империя как геоэкономическая система (1603-1972).
Москва, «Экономика», 2012. 159 с.
3
В этом плане следует особо отметить цикл блестящих работ В. Соколова: «Странысистемы»: панорамный взгляд на геоэкономические корни происхождения // Безопасность
1
2
1
научные труды, посвящённые вопросам развития глобалистики,
историческим
и
современным
проблемам
формирования
и
функционирования государственных институтов (в т.ч. на труды С.
Бенхабиб, У.Эко, Ч. Тилли, К. Крауча 4).
И вот теперь Вячеслав Соколов обратился к историческому измерению
геоэкономики. Перед нами уникальная книга: малая по объему она
наполнена глубоким содержанием, с прекрасной аргументацией и
справочным аппаратом! Чтобы более выпукло прояснить логику
рассуждения
автора
нужно
вооружиться
соответствующей
методологической «оптикой». Для этого сделаем два геоэкономических
экскурса, на фоне которых, как мне представляется, разворачивается
сюжетная линия книги. Здесь две тесно увязанные между собой призмыпроблемы, глядя через которые можно понять замысел книги «Британская
империя как геоэкономическая система». Это, во-первых, глубокое
понимание автором сути геоэкономической трансформации мировой
системы, и, во-вторых, эволюция государственных форм, как отображение
мировых глобальных сдвигов. Рассмотрим эти две призмы-проблемы
несколько подробней. И то, и другое В. Соколов «пропустил через себя».
1. Призма первая – геоэкономическая
Что касается первого проблемного блока - геоэкономики, то здесь
российская школа геоэкономики и глобалистики, развиваясь параллельно с
американской, итальянской и др. школами, внесла свой теоретический и
методологический вклад в деле осознания, постижения и отображения
нарождающихся глобальных процессов. Уместен небольшой исторический
экскурс в становление геоэкономических воззрений в нашей стране.
Начало их восходит к прошлому веку: уже в середине 70-х годов
непредубежденные отечественные исследователи мировой ситуации
почувствовали приближение новой эпохи – первые сполохи глобальных
трансформаций в их реальном, рациональном измерении, первые поиски
новейшей атрибутики для теоретического и методологического
Евразии, 2005, № 1; Становление
национального
государства
как
центра
транснациональной экономической системы (на примере Великобритании, 1603-1815) //
Безопасность Евразии, 2005, № 4; Глобальный кризис 2008-2009 гг. и международная
торговля: сдвиги в геоэкономической структуре мира // Безопасность Евразии 2012, № 2;
Машиностроительные кластеры в международном разделении труда // МЭ и МО, 2013, № 5;
Евросоюз в торговле машинами и оборудованием // МЭ и МО, 2008, № 6;
Машиностроительный комплекс Японии: тенденции развития // МЭ и МО, 2006, № 8;
Китай в мировой экономике: современный этап // Деньги и кредит, 2010, № 7; Российское
машиностроение в системе международных экономических связей // МЭ и МО, 2010, № 6;
РФ-феномен: глобальная проекция // МЭ и МО, 2011, №1; Нации и цивилизации в
условиях глобализации // Безопасность Евразии 2007, № 1 и др.
4
См МЭ и МО № 9, 2006, № 4, 2010, № 4, 2012.
2
описания «надвигающегося» нового миропорядка. Тон этому задала
экономика. На страницах ведущего журнала «Мировая экономика и
международные отношения» и других изданий были опубликованы первые
публикации этого плана: были сделаны попытки обозначить черты и
симптомы грядущих глобальных изменений 5. Таким образом, в 70-80-е гг.
были заложены некоторые теоретические и методологические основания для
геоэкономических воззрений в условиях надвигающейся глобализации мира,
в формирование контура новейшей отрасли гуманитарного знания –
геоэкономики,
ее
базовых
понятий,
категорий,
терминов
и
терминологических
оборотов
(гибкие
геоэкономические
границы,
блуждающие интернационализированные воспроизводственные циклы и
ядра и т.д.). Но наиболее полное теоретическое и методологическое
освещение геоэкономическая парадигма получила в 90-е и последующие
годы, что нашло, свое отражение, в частности, в статье «Геоэкономика и
внешнеэкономическая стратегия России» журнале «Мировая экономика и
международные отношения» (1994, № 11), в целом ряде публикаций в России
и за рубежом. В мире сложилось ядро исследователей, представляющих свои
национальные геоэкономические школы (России, США. Италии и др.): 6.
Среди них: Э.Г. Кочетов, А.И. Неклесса, В.В. Боков, Е.В. Сапир, Е.Д.
Фролова, В.Ю. Рогов, И.З. Ярыгина, Л.В. Новокшонова, М.А. Пивоварова,
В.В. Соколов, М.Ю. Байдаков, Н.Ю. Конина, В.Л. Сельцовский, Н.С.
Столярова, Ю.П. Бокарев , А.Н. Карпов , И.А. Филькевич , И.П. Черная , В.Б.
Михайленко, И.К. Пучков, Colby Ch., Parmelle M., Luttvak Ed., W. Nester, P.
Dicken, A. Leyshon, C.Jean, P. Savona, Fulceri Bruni Roccia, K. Ohmae, M.
Castells и др. Вячеслав Соколов занял свое достойное место среди этих имен.
Если окинуть общим взглядом пройденный путь, то укрупнено контур
геоэкономической модели можно свести к следующему 7.
См.: И.Большакова, Э. Кочетов. «Внутренние» и «внешние» цены
международных корпораций // Мировая экономика и международные отношения, 1976,
№ 11; И. Большакова, Э. Кочетов. Стратегия монополий и противоречия
капиталистического международного разделения труда // Мировая экономика и
международные отношения, 1977; И.Большакова, Э. Кочетов. Новые процессы на рынке
машин и оборудования и ценообразование. // Мировая экономика и международные
отношения, 1980, №8; и др.
6
См.: Кочетов Э.Г. Геоэкономика и внешнеэкономическая стратегия России. //
МЭиМО 1994, №11;
7
Далее мы даем ряд геоэкономических атрибутов и постулатов,
которые
формируют каркас современной
мировой хозяйственной системы и стратегию
оперирования в геоэкономическом пространстве. Более подробно с этим читатели могут
познакомиться в книгах: Кочетов Э.Г. Геоэкономика (освоение мирового экономического
пространства). М.: Норма, 2012. 6-е изд.; Кочетов Э.Г. Геоэкономический (глобальный)
толковый словарь (Основы высоких геоэкономических технологий современного
бизнеса). Сборник стратегических понятий новелл. Екатеринбург: ОАО ИПП Уральский
рабочий, 2006; Кочетов Э.Г. Геоэкономика и стратегия России. Истоки и принципы
5
3
Геоэкономика - суть
Геоэкономика ворвалась в мировой дискурс мощно, неожиданно и
подготовлено!
Атака
на
полуфеодальную,
старовестфальскую
экономическую систему прошла сильно и бескомпромиссно, одновременно с
трех флангов – трех геоэкономических школ: американской, российской и
итальянской. Энергия «новых людей» выдвинула геоэкономическую
парадигму
на
передовые
позиции
борьбы
с
«современным
старовестфальским» ячеистым миром и она первая вступила в схватку с ним.
*
*
*
Идеи геоэкономики стали витать над миром после окончания Второй
мировой войны, когда человечество на своем опыте, кровавом, чудовищном,
трагическом опыте начало осознавать всю несусветную нелепость
размежевания планеты на бесчисленные государственные ячейки,
вступающие в бесконечную борьбу друг с другом за жизненные
пространства, борьбу, которую освятила геополитика вкупе с идеологией и
военщиной. Такая система была поставлена под сомнение и, вместе с этим,
забрезжили мысли о необходимости опрокинуть геополитические воззрения
на мир, нащупать пути и методы решения мировых проблем не путем
кровавых геополитических и идеологических разборок, а экономическим
путем и способом на основе взаимодействия в этой сфере с прицелом на
выход к прозрачности границ.
Геоэкономика отображает главную и во многом позитивную тенденцию
в развитии современного мира – всеобъемлющую глобализацию, ее
экономическое измерение. Интернационализация вступила в завершающую
фазу, мир становится единым не только с философской точки зрения, но и в
реальности. Глобализация стирает грань между внутренней и внешней
сферой деятельности, между внутренней и внешней политикой.
Стремительно набирает силу процесс экономизации политики. Произошло
смещении акцентов в традиционно устоявшихся сферах – геополитической,
геоэкономической
и
геостратегической
(военно-стратегической):
геоэкономическое пространство вышло на господствующие позиции.
Геоэкономика сформировалась и как научная дисциплина, она
претендует на обособленный междисциплинарный статус. Геоэкономика как
наука есть не простая сумма национальных экономик. Когда производство
(воспроизводственные процессы) вышли за национальные рамки, в
совокупности они составили новую экономическую популяцию. Эта новая
экономическая популяция – наднациональная, состоящая из трансграничных
построения внешнеэкономической доктрины М.: Московский общественный научный
фонд, 1997 и др.
4
систем во всех сферах, представляет собой предмет геоэкономики. Здесь своя
атрибутика, своя методология и методологический инструментарий,
основанные на объемном, пространственном восприятии мира.
Геоэкономика включает три взаимообусловленных и взаимозависимых
блока: 1) мировую хозяйственную систему: ее новый внутренний
"регламент" – геоэкономический; 2) внешнеэкономическую модель: генезис
системы связей национальной экономики с внешней сферой; 3) технологию
действия на мирохозяйственной арене (высокие геоэкономические
технологии оперирования на геоэкономическом атласе мира).
Внутренний экономический регламент МХС предопределен тем, что
глобализация производственно-инвестиционного сотрудничества как
результат интернационализации производства и капитала модифицирует
товарное производство: оно осуществляется на базе перешагнувших
национальные рамки технологических цепей; обмен идет на новых (не
международных, а межанклавных) стыках разделения труда товарами,
выступающими в новейших формах (товар-группа, товар-объект, товарпрограмма); субъекты общения также выступают в транснациональной
форме.
Результат этих процессов – формирование в недрах мирового хозяйства
блуждающих интернационализированных воспроизводственных ядер
(циклов) – своеобразных двигателей мировой хозяйственной системы.
Контур этих циклов (ядер) – экономические границы, не совпадающие с
государственно-административными. Теперь политическая жизнь, в т.ч.
мировая политика, вращается вокруг этих ядер. Пришло понимание - мир
перераспределяется ежедневно, еженедельно без применения военной или
политической силы – чисто экономически. При этом
национальные
интересы закрепляются не на политических, а на экономических границах,
носители этих интересов – транснационализированные структуры. Им
государства делегируют реализацию своих национальных интересов.
Все страны мира переоформились в три разновидности: в «странысистемы», опрокинутые «вовне»; страны-системы, опрокинутые «вовнутрь»,
и страны, не нашедшие себя в процессе интернационализации, оставшиеся за
ее бортом и не «включенные в мировой воспроизводственный процесс»
(«страны-парии», «страны-изгои» и т.п.). Сохраняется ряд стран, которые по
традиции строят свои внешнеэкономические связи, исходя из традиционного
(международного) разделения труда.
Сформировалась подвижная трансграничная финансовая система –
геофинансы. Ее феномен заключается в том, что она продолжает выступать в
традиционной роли экономической среды, опосредующей функционирование
мировых
конвейеров –
подвижных,
"блуждающих"
интернационализированных воспроизводственных циклов (ядер), в то же
время трансграничные финансовые потоки проявили себя в новейшей
функции как самодостаточная система, развивающаяся по своим, только ей
5
присущим законам – зародился огромный мировой слой виртуальных
финансов.
Любая национальная экономика и ее хозяйствующие субъекты не только
проходят ряд этапов на стадии вхождения в ИВЯ, но и, находясь в их составе,
эволюционируют в рамках воспроизводственной цепи, последовательно
занимая те или иные звенья глобального воспроизводственного процесса. В
рамках ИВЯ формируется мировой доход.
Мировой доход реализуется на экономических границах – стыках
межанклавного разделения труда между различными мировыми
воспроизводственными формами, тем самым товарное воспроизводство не
исчезает, оно перебазируется с международного разделения труда на
межфирменное. Далее идет механизм перераспределения мирового дохода
среди участников мирового воспроизводственного цикла. Его участники
между собой связаны трансфертными, условно-расчетными ценами. Затраты
каждого участника таких цепей не только возмещаются, но и дают
возможность извлекать дополнительную прибыль за счет перераспределения
мирового дохода.
Мировой доход, оседая в международных финансовых организациях, в
дальнейшем включается в мировой геофинансовый оборот. Геофинансовая
модель современного мира подвигнула к трансформации мировую
кредитную политику: для национальных экономик наднациональные
финансовые системы представляют собой существенную угрозу и опасность.
Заемные средства, включающие в себя виртуальную составляющую, объем
которой, естественно, «не оговаривается», а способ ее выделения как
финансовой структурной составляющей пока не найден, могут привести к
долговременному изматыванию национальных структур.
Постепенно становится ясным, что борьба за мировой доход ложится в
основу формирования внешней политики государств. Отсюда понятна
природа многополярности мира – он многополярен геоэкономически. На
мировом геоэкономическом атласе мира проясняются истоки формирования
центров силы, включающие в себя геоэкономическую и геофинансовую
окраску.
В этих же центрах силы идет паритетное разделение властных
полномочий, вызревают новейшие противоречия как преддверие
геоэкономических войн. В целях гармонизации здесь же постепенно
вызревают новейшие геоэкономические ситуации, обеспечивающие бросок в
новые точки геоэкономического атласа мира, где вновь зарождаются очаги
формирования мирового дохода, проходящие свой цикл развития и т.д.
Реализация таких товаров, как «товар-программа», «товар-объект»,
соответствующими субъектами мирохозяйственного общения во многом
способствует развитию этого процесса, формированию ядра всемирного
хозяйства,
где
разворачивается
интернационализированный
воспроизводственный всемирный процесс.
6
Борьба
за
перераспределение
мирового
дохода
является
стратегическим ориентиром при функционировании национальной
экономики на мировой хозяйственной арене. Цель высшего ранга – прорыв к
мировому доходу.
Для реализации этой стратегической цели необходима соответствующая
система
национальных
внешнеэкономических
институтов:
воспроизводственная
внешнеэкономическая
модель
ВЭС
(геоэкономическая).
Пространство, на котором национальная экономика реализует свои
стратегические цели, – геоэкономический атлас мира (в том числе
национальный
геоэкономический
атлас)
с
ясно
очерченными
международными и экономическими границами, национальными интересами,
контурами стратегических альянсов, системой интеграционных подвижек,
экономических группировок и т.п. Оперирование на геоэкономическом атласе
требует активной наступательной стратегии и соответствующих приемов.
Речь идет об использовании высоких геоэкономических технологий. Не
пассивная, внешнеторговая, конъюнктуроведческая позиция на мировой
арене дает стратегический эффект, а активная, производственноинвестиционная деятельность обеспечивает вывод национальных экономик
на конкурентные позиции. Управление ресурсами и проектами в глобальном
масштабе – залог успеха!
* * *
Итак, для любой национальной экономики вырисовывается генеральная
стратегическая линия, открывающая доступ к мировому доходу: ИВЯ
должны составлять основу национальной внешнеэкономической системы;
постоянное их наращивание – суть развития внешнеэкономических связей.
Освоение мирового экономического пространства с учетом интересов
всех игроков на мировой арене - вот реальный путь к балансу сил, к новому
уровню стратегического равновесия в мире. Диалог позволит пойти по этому
пути, стать платформой и фактором мирового развития, конституирования
мирового сообщества как такового в рамках имеющихся цивилизационных
идентичностей, нарождающихся кластерно-сетевых моделей и традиционных
моделей государственного обустройства мира, социально-экономической
специфики и культурно-исторического разнообразия.
Общий интерес в геоэкономической плоскости - основа всех
договорённостей: геоэкономическая парадигма мирового развития,
к
осознанию которой человечество приступило в конце ушедшего XX
столетия, пришлась как нельзя кстати в посткризисный период. Она дала
ключ к новой модели мирохозяйственного общения, открыла новый мировой
экономический
ландшафт и положила начало становлению нового
экономического порядка. Здесь новые игроки смело формируют ареалы и
точки мирового роста на геоэкономическом атласе мира. А на мировых
7
интеллектуальных площадках мощно звучат геоэкономические мотивации к
новому экономическому мироустройству – прорыв к мировому доходу
участников
мирохозяйственной
системы
на
основе
баланса
геоэкономических интересов.
Книга В. В. Соколова как раз и «пропитана» геоэкономическими
воззрениями на весь исторический ход развития Великобритании и
становления ее как «геоэкономического государства». И здесь мне
представляется полезным показать роль и место второй проблемной
призмы, взгляд через которую помогает читателю охватить яркую картину,
представленную автором в своей книге.
Речь идет об эволюции
государственных форм под воздействием глобальных пертурбаций.
2. Призма вторая – эволюция государственных форм 8
Эволюция государственных форм (Evolution of State Forms) – процесс
качественного изменения функций и конфигурации государства в
глобализирующейся мировой системе.
* * *
Любое государство есть элемент (и функция) общего мироустройства.
Вся мировая история представляет собой бесконечную череду, калейдоскоп
изменений в рамках ситуации, когда пространство и его наполняющие
политические, идеологические, экономические, силовые компоненты время
от времени «прижимаются» к тем или иным географическим ориентирам
(границам), затем через череду событий появляются новые ориентиры, идет
перетасовка пространств, возникают новые государства как распад старых и
объединение различных их частей в новые конфигурации и т.д. Но здесь
удивительно другое – как бы внутренне ни перестраивалась мировая система
(и сетка границ), в любом случае система сама по себе никуда не исчезает,
она как была целостной, глобальной, так и осталась такой же, но
расчлененной по определенным, время от времени меняющимся «меткам».
Причем на различных этапах исторического развития уровень осознанности
этого процесса был различным, и только на пороге третьего тысячелетия
мировое сообщество наконец-то смогло единым взглядом, глобально
охватить мировую панораму.
Это позволяет выявить новейшие государственные формы в
глобализированной системе и новые модели общественных правовых
интересов, иными словами, дать классификацию государственных форм,
проследить трансформацию государственного суверенитета, вычленить
Подробней об этом см.: Кочетов Э.Г. Глобализация и эволюция государственных
форм // Информационно-аналитический портал: <http://viperson.ru>, 29.10.2012.
<http://kochetov.viperson.ru/wind.php?ID=655674&soch=1>
8
8
новые
модификации
государственных
образований
и
причины
возникновения многочисленных правовых систем.
В наше время мы можем уловить тенденцию к формированию
нескольких типов государств: 1) классическая форма государства; 2)
государство в экономических границах; 3) несопредельные государства; 4)
государство в государстве.
Классическая форма государства (Classical Form of a State) – тип
государства, отражающий геополитические подходы к членению
пространства; государство, функционирующее в строго очередных
административно-политических (государственных) границах.
Достаточно глянуть на политическую карту мира и становится понятной
«ячеистая» структура мира. Исторически сложившиеся государственные
образования дали нам классическую форму государства. Основу этой формы
составляет суверенитет, распространяемый строго в национальнотерриториальных
жестких,
непроницаемых
границах.
Этот
основополагающий принцип предопределил пределы (границы) властных,
идеологических и силовых полномочий, которые формировали относительно
однородное пространство. Адекватно этому выстраивались экономическая,
правовая, политическая системы.
Государства в экономических границах (States within Economic Borders)
– «страны-системы», формирующиеся на базе воспроизводственных
процессов, вышедших за национальные рамки. Контур таких государств
определяется не национально-административными (государственными), а
экономическими границами.
Государство в экономических границах выступает как новый тип
государства, занимает особое звено в эволюции государственных форм.
Транснационализация расширила национальную зону хозяйствования.
Государство стало оперировать (хозяйничать) за своими национальными
околицами на территориях значительно больших, чем территории,
предопределенные суверенными границами. Речь идет о «странах-системах»,
сформированных на базе воспроизводственных процессов, вышедших за
национальные рамки. Контур этих «стран-систем» определяется уже не
национально-административными (государственными), а экономическими
границами, причем эти границы носят подвижный, блуждающий характер.
Вслед за этими «границами» устремляется военная компонента для защиты и
дальнейшего расширения этих ареалов. В рамках «стран-систем» формируется
новая, относительно однородная экономическая, культурная, социальнополитическая и военная среда.
Таким образом, мы имеем дело со странами-системами, «опрокинутыми
вовне».
Наряду с этим наблюдается контртенденция: многие страны отдают свои
экономические территории под нужды хозяйствования «странам-системам»,
таким образом формируются государства, «опрокинутые» вовнутрь. Зона
9
экономики таких «суверенных» государств может сузиться до нуля. Возникает
парадоксальная ситуация – политический суверенитет не совпадает с
экономическим, а глобализация усиливает этот процесс.
Как следствие этого процесса, идет интенсивное внедрение в
национальные правовые системы государств правовых норм, не совпадающих
с национальным регулированием. Одновременно работающие на территории
одного государства нормы различных правовых систем вступают в конфликт.
Центр снятия этих конфликтов, как правило, лежит за пределами властных
полномочий государства. Появление данного типа государства (государство в
экономических границах) в корне преобразует подходы к формированию
основ
государственной
валютной,
налоговой,
антимонопольной,
инвестиционной, биржевой и т.д. политики.
Несопредельные государства (Non-Neighboring States) – «странысистемы», включающие в себя «неприграничные», «несопредельные»
анклавы.
Несопредельные государства выступают как новый тип государства и
просматриваются через призму сопредельности, а именно как «странысистемы», включающие в себя не приграничные, а несопредельные анклавы.
Формирование такого типа государств подготовлено исторически.
Демографическая ситуация в мире теснейшим образом переплетается с
миграционными
процессами.
По
религиозным,
политическим,
экономическим и другим причинам происходило зарождение диаспор и их
распространение по различным регионам мира. Но глобализация привнесла в
диаспоры новейший элемент – она зародила геоэкономические,
геофинансовые и геополитические тяготения данных диаспор к
национальным материнским системам, к своеобразным сакральным центрам
(вертикалям).
«Государство» в государстве (“State” in a State) – образования,
зарождающиеся и развивающиеся в недрах государств. Впоследствии эти
образования при стечении определенных стратегических ситуаций могут
получить полное обособление.
«Государство» в государстве выступает как новый тип государства. Оно
занимает особое звено в эволюции государственных форм. В перспективе
этот процесс может дать о себе знать: Может возникнуть ситуация, ведущая
к ослаблению экономической, политической, властной и силовой связей, как
с центром, так и на границах этих ареалов с соседями. При определенной
политической, военной, хозяйственной конъюнктуре такие преобразования,
возможно, могут вырваться из-под государственной юрисдикции и
сформировать самостоятельное государство.
Страна-система (Country-System) – государство, которое в целях
реализации своих геоэкономических интересов формирует самостоятельную
систему интернационализированных воспроизводственных ядер (циклов). Их
звеньями выступают национальные транснационализированные структуры,
10
которым государство делегирует реализацию национальных интересов в
геоэкономическом пространстве, одновременно защищая их военными
средствами. Для любой национальной экономики задача первостепенной
важности – продвижение к ИНЭС – интернационализированной
национальной экономической системе, «стране-системе».
«Страны-системы» начинают занимать главенствующее положение в
процессе глобальной трансформации мира, предопределяя его новый
институциональный облик.
Пока выбор ограничен: либо «встраиваться» в «чужое» ИВЯ и занимать
какое-либо отдельное звено в какой-либо ИНЭС, а затем продвигаться к ее
центральному ядру, либо создавать самостоятельно ИНЭС, свои
«собственные» интернационализированные воспроизводственные ядра, т.е.
трансформироваться в «страну-систему», втягивая в национальную
экономику отдельные мировые структуры и самостоятельно формируя
стратегию поведения ИВЯ. Для создания «страны-системы» необходимы
серьезная подготовительная работа в рамках национальной экономики и
определение линии стратегического поведения на внешней арене.
Градация государств по типу их функционально-структурной привязки к
государственно-центристской идеологии, базируется на устаревших
геополитических основах, сводя понимание государства только к первому
типу (государству-суверену в рамках территориально-географических
границ). Ни англичане, ни голландцы, ни французы ни в коей мере не
чувствуют себя ущемленными от потери гигантских колониальных владений,
просто ареалы их влияния из военно-политических перешли в
экономические, финансовые, торговые и т.п. И это влияние значительно
крепче, сильнее, нежели политическое. При этом размер территории для них
не имеет определяющего значения: «Они уходили, оставаясь!». Или
Швейцария – территориально малая страна Европы – гигант в мировой
финансовой сфере. То же с Японией – лидером мировой инновационной
системы и т.д. Критерии «великости» уже другие!
* * *
Традиционно государство опиралось на политический режим и на его
основе формировало правовую систему. Однако в сегодняшних условиях
правовая система должна опираться не столько на политический режим
государства, сколько на геоэкономический и геофинансовый. Это вытекает
из того, что страны, формирующие правовые нормы на основе политики
(геополитики) и политического режима,
проигрывают странам,
ориентированным на разработку юридических положений, исходя из
экономико-финансовых целей (геоэкономических и геофинансовых),
определяющих финансовый режим и финансовую политику.
Возникает вопрос первого ранга: как может государство, опрокинутое
«вовнутрь», претендовать на статус «сильного», когда его «национальное»
хозяйственное поле значительно сужено и не уравновешено выходом
11
национальной экономики на мировую хозяйственную арену? Изменение
данной ситуации лежит на путях кардинального пересмотра взглядов на
национальное
институциональное
«обустройство»,
исходя
из
вышеотмеченных тенденций структурирования мира в эпоху глобальных
трансформаций.
3. Британия как система: исторический очерк
Теперь, вооружившись двумя вышеотмеченными призмами-призмами
пройдемся по тексту книги и сделаем ряд акцентов.
Работа В.Соколова посвящена, казалось бы, очень хорошо изученной
теме – истории Британии и её заморских владений. Однако подход,
избранный автором, для нашей литературы нетрадиционен. В предисловии
он прямо берёт быка за рога, ставя вопрос: что нового может сказать по этой
теме исследователь, не открывший каких-либо ранее неизвестных
исторических фактов? Ответ автора состоит в том, что исследование
Британии, страны, игравшей на протяжении длительного периода ключевую
роль в формировании глобальных экономических и политических
механизмов, позволяет описать особенности функционирования этих
механизмов. Его цель, как он прямо заявляет в предисловии, не прояснить те
или иные подробности экономического и политического развития
Великобритании и подвластных ей стран, а на примере развития державы,
долгое время доминировавшей в мировой экономике и политике (державыгегемона, крупнейшей «страны-системы»), понять некоторые особенности
функционирования и развития глобальной экономической, политической,
правовой системы.
Исследование В.Соколова явно и скрыто полемично. Основными
объектами критики являются две исторические схемы – во-первых, та
интерпретация марксизма, которая доминировала в советской системе
образования и, во-вторых, тот либеральный перехлест с примесью
догматизма, который воцарился на её развалинах. Внимательный читатель
без труда обнаружит, что представления, которые культивируются в рамках
обеих схем, не выдерживают столкновения с фактами, которые в принципе
давно известны исследователям.
Для рассмотрения истории Британской империи автор избрал
геоэкономический угол зрения. Он исходит из убеждения, что
экономическая потребность является мощным фактором формирования
государств. Со своей стороны, элиты этих государств используют их в
качестве орудия реализации своих экономических интересов на мировой
арене, способствуя формированию выгодной им структуры глобального
разделения труда. Однако этот тезис не следует вульгаризировать,
предполагая, что каждый важный политический шаг непременно
предпринимается в расчёте на получение непосредственной экономической
выгоды. Начиная с некоторого этапа функция великой державы состоит в
12
поддержании выгодного ей миропорядка – хотя бы непосредственно
соответствующие мероприятия и приносили убытки. Соответственно, в
понимании глобального разделения труда и глобальной политической
системы автор обращается к миросистемному анализу, к концепции
государства-гегемона.
Проблема взаимодействия принуждения и капитала в процессе
формирования и развития государств подробно рассматривалась в
теоретическом плане Ч. Тилли, на российское издание работы которого
В.Соколов написал подробную рецензию9. В книге формирование государств
рассматривалось как результат борьбы различных центров силы за контроль
над населением и ресурсами. Рецензент обращал, в частности, внимание на
важность «взаимной настройки государственной и экономической иерархий»
в ходе развития наиболее мощных государств. В новой книге процесс этой
настройки описывается более конкретно, с опорой на многочисленные
исторические факты.
Автор выделяет четыре этапа истории британской геоэкономической
системы: период становления в эпоху меркантилизма (1603-1815), период
развития системы в эпоху либерализации внешней торговли (1815-1874),
период зрелого империализма и борьбы за мировое господство (1874-1947),
период распада британской имперской структуры, который означал
одновременно перестройку мировой системы и поиск Британией нового
места в этой системе (1947-1972). Датировка этих этапов отличается
определённой условностью. Критериями их размежевания послужили
политические события, за которыми связанные с ними перемены в
экономической организации имперских структур следовали порой с
определённым опозданием. Однако связь между политическими и
экономическими процессами вскрыта в исследовании весьма убедительно.
Автор избрал датировку этапов, основываясь на политических вехах,
поскольку «изменение экономической политики государства есть лишь одно
из проявлений изменения его геоэкономического положения. А такое
изменение, являясь следствием количественных изменений, постепенно
переходящих в качественные, не поддаётся точной датировке» (с.9).
Вячеслав Соколов отвергает сложившиеся обыденные представления,
согласно которым национальные государства сначала сформировались,
исходя из экономических потребностей населения их будущих территорий, а
затем приступили к внешним завоеваниям в поисках рынков сбыта и
источников сырья. Приводя очерк зарождения колониализма, он показывает,
что европейские государства начали захватывать заморские владения
раньше, чем окончательно оформились в качестве государств-наций.
Соперничество в реализации глобальных экономических интересов
См. Соколов В. От военной дани к социально-экономической демократии // МЭ и
МО №4, 2010. С.117-128.
9
13
наблюдалось раньше, чем территория Европы, не говоря уже об остальном
мире, была разделена на чётко разграниченные национальные юрисдикции.
Автор обращает также внимание на тот аспект, который часто оставляли в
тени популярные изложения истории – на использование европейскими
странами эмиграции в качестве средства снижения социальной
напряжённости, а также на самостоятельной активности эмигрантских
общин, заинтересованных в расширении своего ареала.
Опираясь на труды основоположников миросистемного анализа
Ф.Броделя и И.Валлерстайна, а также различные исторические и историкоэкономические исследования, включая труды К.Антоновой, Б.Кагарлицкого,
Л.Колли, И.Кулишера, А.Мэддисона, Дж.Р.Сили, Н.Фергюсона, и других
исследователей, автор показывает, как развивались глобальные
экономические связи по мере восхождения европейского капитализма. Он
воссоздаёт картину глобального разделения труда XVI-XVIII вв., в рамках
которого европейцы увеличивали потребление товаров азиатского
происхождения, оплачивая их денежным металлом, вывезенным из Америки.
Автор указывает на необоснованность господствующего убеждения, что
европейские страны подчинили себе государства Азии благодаря своему
экономическому превосходству над ними, поставили Азию в зависимость от
себя в связи с её потребностью в европейских товарах. Приведённые им
факты указывают, что Европа в тот период нуждалась в азиатских товарах
больше, чем Азия в европейских, о чём свидетельствует её хронический
торговый дефицит и, соответственно, отток в Азию поступивших из Америки
золота и серебра вплоть до конца XVIII в. Европейцы наращивали влияние в
азиатских странах благодаря своему военно-техническому превосходству и
торгово-посреднической деятельности.
Подход с позиций миросистемного анализа в понимании глобальной
экономики автор сочетает с геоэкономической концепцией «странысистемы», разработанной в трудах К.Жана и П.Савона, а также автора этой
статьи. Под «страной-системой» он понимает страну, которая «доминирует в
транснациональных экономических структурах, выступая в качестве
организатора производственного процесса» (с.25). Соответственно, странсистем, согласно этой концепции, в мировой экономике может быть
несколько (тогда как, согласно Валлерстайну – Броделю, страна-гегемон
бывает только одна).
Автор показывает, что предметом глобального соперничества странсистем в XVI-XVIII вв. был контроль над источниками денежных металлов в
Америке и источниками потребительских товаров в Азии. Англия одержала
победу в конкурентной борьбе с Голландией, поскольку, помимо роли
торгового посредника, обладала значительным производственным
потенциалом, и с Францией – поскольку обладала эффективным механизмом
мобилизации ресурсов на достижение целей установления стратегического
14
господства в колониях. При этом некоторые механизмы организации
финансовой системы были успешно заимствованы у Голландии.
Анализ конкретного экономико-политического противоборства
убедительно показывает схоластическую узость геополитической концепции
противостояния «моря» и «суши». Эта концепция игнорирует внутреннее
устройство борющихся сторон, изменяющееся в процессе борьбы.
При этом автор отстаивает традиционное мнение относительно
важности колониализма в качестве предпосылки промышленной революции.
Хотя большая часть британской внешней торговли в XVIII в. приходилась на
страны континентальной Европы, торговля с неевропейскими странами росла
гораздо быстрее. Часть экспорта Великобритании в европейские страны
составлял реэкспорт колониальных товаров. Приток этих товаров
разнообразил структуру потребления, способствуя развитию внутреннего
рынка.
В.Соколов обращает внимание на традиционно недооцениваемую роль
Великобритании в формировании национальных государств в Европе. В
истории этого процесса обычно упоминаются Вестфальский трактат 1648 г.,
который дал некоторые правовые принципы межгосударственных
отношений, и Великая Французская революция конца XVIII в., которая
впервые создала государство, основанное на единстве территории и
законодательства, равенстве граждан перед законом. Однако между этими
событиями было и такое, как англо-шотландская уния 1707 г. Формирование
единого государства обеспечило создание единого рынка, обеспечение
единого законодательства и единой системы налогообложения, в то время
как в странах европейского континента ещё существовали внутренние
таможни. Англия и Шотландия объединили силы в конкурентной борьбе за
контроль над международными торговыми путями. Автор отмечает, что
отсутствие
единого
этнического
фундамента
государственности
благополучно компенсировалось экономическим и идеологическим
единством. Институт национального государства в Европе сложился как
форма согласования интересов господствующих элит и как центральное ядро
геоэкономической системы. По замечанию автора, «британский образец
государственности не соответствовал классической политической модели
государства Нового времени, выработанной Францией в конце XVIII в.,
однако наиболее полно воплотил его экономическую организацию» (с.52).
В.Соколов обращает внимание на факты, противоречащие
традиционной либеральной парадигме экономической политики. Принято
считать, что свобода внешней торговли способствует экономическому
развитию, а протекционизм ведёт к отсталости. На самом деле в истории
наблюдалась более сложная зависимость. В период индустриализации и
выхода на передовые позиции в мировой экономике Великобритания была
одной из самых протекционистских стран в Европе. В то же время в стране
были обеспечены высокий уровень внутренних коммуникаций, отсутствие
15
внутренних
таможенных
пошлин.
Жёсткие
ограничения
внешнеэкономических связей диктовались в значительной мере военной
необходимостью в условиях постоянного соперничества с Францией. После
того как с победой над Наполеоном это соперничество завершилось, деловые
круги начали добиваться либерализации внешней торговли, которая поэтапно
осуществлялась с 1833 г. Предпосылкой этой либерализации была уже
достигнутая высокая конкурентоспособность страны. Одновременно с
учётом опыта континентальных государств усиливались функции
государства в организации образования, почты, охраны порядка.
В то же время передовая британская промышленность начала
агрессивно добиваться доступа своих товаров на внешние рынки.
Слаборазвитые страны можно было принуждать к свободной торговле всеми
способами вплоть до военной силы. С более развитыми приходилось
договариваться. Именно на этапе индустриализации национальная экономика
нуждалась в протекционистской защите. Автор обращает внимание на
малоизвестный парадокс: в то время как в формально независимые
слаборазвитые государства, такие, как Китай, Турция, Таиланд, британские
товары ввозились беспошлинно или облагались символическими пошлинами,
в таких странах Британской империи, как Австралия и Канада, уровень
импортных пошлин на них был достаточно высок.
Рассматривая многочисленные исторические труды, автор описывает,
как постепенно «отпочковывались» от Великобритании «белые» колонии. Он
анализирует систему политических компромиссов, которая обеспечивала
сохранение единства империи и в то же время приводила к возрастанию её
разнородности. В.Соколов обращает, в частности, внимание на то, что
колонисты в заморских владениях в ряде случаев были более заинтересованы
во внешней экспансии, чем центральные власти. Он указывает на тот аспект
борьбы Северной Америки за независимость, который в большинстве
популярных изложений игнорируется: на стремление колонистов расширить
ареал своего обитания. Имперские власти как раз стремились сдерживать это
стремление, пытаясь достигнуть компромиссов с индейцами. По мирному
договору с Францией 1763 г. к Британии отошли земли от Аллеганских гор
до реки Миссисипи. Однако колонистам было запрещено их заселять, что
вызвало их недовольство и стало одним из поводов для восстания. В
дальнейшем экспансионистские импульсы также многократно исходили не
из имперского центра, а из местных общин. Например, британские власти
Южной Африки в середине XIX в. предпринимали неоднократные попытки
расширения имперских владений, которые не встречали поддержки Лондона.
Имперские власти в то время отказались от покорения африканских племён, а
затем на достаточно длительный период признали бурские республики.
Наконец, в 1883 г. власти австралийского Квинсленда провозгласили
британский суверенитет над восточной частью Новой Гвинеи.
16
Любопытно сопоставление автором фактического развития внешней
торговли Великобритании с прогнозами, высказанными давним поборником
такой либерализации - Адамом Смитом. Смит оказался прав, когда
утверждал, что политическое отделение североамериканских колоний от
Великобритании не помешает развитию тесных экономических связей между
ними. Однако прогноз Смита, что либерализация торговли приведёт к
сокращению товарооборота с географически отдалёнными странами и росту
торговли с соседними странами, не оправдался в связи с радикальным
улучшением
средств сообщения, а также сложившейся структурой
потребления и протекционистской политикой континентальной Европы.
Автор подробно описывает выстроенную британцами систему
экономических и политических отношений, исходя из геоэкономической
концепции мирового хозяйства как системы договоров. Он показывает, как
Британия добивалась не только доступа своих товаров на рынки других
стран, но и распространения в этих странах своих правовых принципов. При
этом такое сложное образование, как Британская империя, основывалось
одновременно на разных началах. Если в метрополии утверждались
либеральные, а затем и демократические отношения, то в колониальных
странах система держалась в значительной мере на феодальных принципах.
Британия заняла место сюзерена в сословно-иерархическом устройстве. Тем
самым различные народы были включены в систему глобальных
экономических отношений и в механизмы правовых гарантий,
обеспечивавших стабильность этих отношений. Эта глобальная иерархия и
обеспечивала британскую систему свободной торговли, на неё опиралась
британская элита, диктуя другим странам свои условия взаимодействия.
Приводимые
автором
статистические
данные
опровергают
распространённое мнение, что в конце XIX – начале ХХ вв. колониальные
империи были основными рынками сбыта и источниками сырья для
метрополий. И в экспорте, и в импорте Британии доля политически
неподконтрольных ей государств значительно превышала долю её
доминионов, колоний и протекторатов. Целью расширения империи была не
столько непосредственная экономическая выгода, сколько поддержание
выгодного Британии глобального миропорядка. Имперские элиты
стремились вовлечь ресурсы и население слаборазвитых стран в систему
глобальных экономических отношений на британских условиях.
Интересен, в частности, анализ автором экономических предпосылок и
целей англо-бурской войны. В.Соколов отмечает, что «распространение на
неевропейские страны европейских правовых отношений не дало бы
соответствующего хозяйственного эффекта, поскольку местные жители,
привыкшие к натуральному хозяйству, не руководствовались в своём
поведении рыночными принципами максимизации выгоды. Поэтому для
превращения их в рабочих колониальных предприятий использовались
различные меры принуждения. Для британцев было важно обеспечить
17
монополию на это принуждение, сломив сопротивление иных
государственных образований, также претендовавших на свою долю ренты
при разработке ресурсов» (с.118-119). Британцы одновременно добивались
ликвидации монополий, установленных властями бурских республик, и
стремились «заставить работать» африканское население. Поводом для
конфликта стал вопрос о праве бурских республик определять условия
получения своего гражданства. В конце концов компромиссным решением
проблемы стало включение всей Южной Африки в Британскую империю на
правах автономии (статус доминиона) и организация политической
структуры на основе расовой иерархии.
По мере того как опора британского геоэкономического господства
смещалась из сферы производства в сферу финансов, борьба
Великобритании за либерализацию международных экономических связей
ослабевала. Политическое господство над странами империи позволило
перейти к протекционизму, сформировав глобальную преференциальную
систему в 1932 г. Автор описывает формирование стерлингового блока, а
затем стерлинговой зоны и использование их Британией в глобальной
конкуренции, в первую очередь для укрепления своих позиций по
отношению к США. Опираясь на материалы С.Борисова, автор обоснованно
утверждает, что в «валютной войне» 1930-х гг. с США успех способствовал
Великобритании. Политика снижения курса фунта стерлингов в этот период
позволила увеличить долю стран стерлингового блока в мировой торговле.
Позднее, в 1940-50-е гг. функционирование стерлинговой зоны позволяло
Великобритании сохранять влияние на страны Содружества, несмотря на
низкую конкурентоспособность относительно США. Соответственно, не
удался предусмотренный англо-американским соглашением 1945 г. переход к
конвертируемости фунта стерлингов, и процесс затянулся до 1958 г.
Рассматривая распад Британской империи, автор отмечает
поверхностность высказываний на эту тему таких популярных британских
авторов, как Р.Камерон и Д.Ливен. В то же время он широко использует
материалы таких исследователей, как П.Байрош и А.Мэддисон, а также
богатую отечественную литературу, прямо посвящённую данной теме или
затрагивающую её в более широком контексте, такую, как труды С.Борисова,
В.Груздинского, Б.Кагарлицкого, Ю.Шишкова, коллективную монографию
«Распад Британской империи». Автор отвергает распространённое
убеждение, что причиной распада Британской империи был переход от
протекционизма к свободной торговле. Приведённые им данные об уровне
таможенных пошлин показывают, что уровень тарифного протекционизма в
период распада колониальных империй европейских держав был гораздо
выше, чем в период расширения этих империй. Таким образом,
побудительный мотив отказа от колоний следует искать в другом – в том, что
повышение уровня технологического развития привело к относительному
повышению значимости взаимной торговли развитых стран и,
18
соответственно, к относительному снижению важности торговых связей с
колониальной периферией. Впрочем, Великобритания длительное время
пыталась совместить те и другие связи, но натолкнулась на жёсткую
позицию континентальных партнёров, в первую очередь Франции. А
углубление интеграции с ними было необходимо для поддержания статуса
высокоразвитой страны (расчёты, сделанные автором, убедительно
свидетельствуют о переориентации британской внешней торговли на
континентальную Европу). Автор присоединяется к выводу П.Байроша и
Р.Козул-Райта: «Экономический рост влечёт за собой международную
торговлю, а не наоборот» (с.151).
Автор обращает внимание на то, что Британии в большей степени, чем
другим колониальным державам, удалось удержать под контролем процесс
деколонизации и сохранить свои позиции в освободившихся странах.
Соответственно, она имела возможность использовать в своих интересах
торговые преференции, а также преимущества лидера стерлинговой зоны,
обладателя второй мировой резервной валюты в Бреттон-Вудской системе.
Эти козыри длительное время использовались для компенсации снизившейся
конкурентоспособности британской экономики. Однако изменившаяся
структура международного разделения труда вела к перестройке
направлений внешнеэкономических связей, и к началу 70-х годов ХХ в.
«особый» характер отношений Британии с её бывшими владениями в
значительной мере сошёл на нет. Стерлинговая зона утратила какое-либо
значение в 1972 г., а вступление Великобритании в ЕС с 1 января 1973 г.
окончательно подвело черту под имперским периодом.
Тем не менее, как отмечает автор, Британия сохранила такое наследие
империи, как распространение в бывших странах империи британского
права, крупные зарубежные инвестиции с гарантиями неприкосновенности,
механизм регулярных консультаций в рамках Содружества наций, а также
роль фунта стерлингов как одной из свободно используемых валют и в
особенности – роль Лондона как международного финансового центра.
Лондонская фондовая биржа остаётся крупнейшей по капитализации в
Европе. По оценке автора, «в современной Европе наблюдается переплетение
национальных и наднациональных геоэкономических систем» (с.159).
Британия по-прежнему может рассматриваться как геоэкономическая
система, и преимущества, которые она сохранила, дают ей возможность
самостоятельно решать ряд вопросов своего геоэкономического
позиционирования (прежде всего – вопрос участия или неучастия в
еврозоне).
Некоторые аспекты затронутых в книге проблем, к сожалению,
разработаны недостаточно. Так, подробно рассмотрев покорение Индии,
включая его экономические предпосылки, таможенную и налоговую
политику Британии в Индии после завоевания, процесс «выкупа» Индии
британским правительством у акционеров Ост-Индской компании, в
19
отношении периода после ликвидации Ост-Индской компании и до создания
стерлинговой зоны автор уделяет политическим, юридическим и
административным вопросам больше внимания, чем экономическим.
Подробно рассказав о ключевой роли конкурентной борьбы с Голландией и
Францией в морской торговле для возвышения Британии в XVII-XVIII вв.,
применительно к XIX в. автор отмечает важную роль крупнейшего в мире
торгового флота в геоэкономической системе Великобритании, но говорит о
нём весьма коротко. А о том, что происходило с этим флотом в ХХ в., и вовсе
не говорится. Обстоятельно исследуя эмиграцию из Великобритании в
период с XVII по начало ХХ в. и её роль в формировании британской
геоэкономической системы, автор не касается проблемы иммиграции в
Великобританию жителей бывших колоний во второй половине ХХ в.
В целом работу В.Соколова можно рассматривать как серьёзное
историческое исследование геоэкономических проблем. Стремление автора
вместо повторения прописных истин исследовать процесс в его целостности,
вместо простого перечня событий и факторов восстанавливать картину
отношений, существовавших в определённые периоды, без нарочитой
модернизации обращать внимание на по сей день актуальные проблемы
экономического развития и политического влияния делает книгу бесспорным
успехом российской школы геоэкономики. Она может быть рекомендована
экономистам, политологам, историкам и всем, кто интересуется путями
развития человечества.
В Заключение
По большому счету, если максимально сжать яркую смысловую
картину, нарисованную Вячеславом Соколовым в своей книге «Британская
империя как геоэкономическая система», то ясно проступают ряд моментов,
на которых не без основания настаивает автор. Они сводятся к следующим
положениям:
Протогосударственные межрегиональные и межконтинентальные
механизмы, обеспечивающие реализацию определённых экономических
интересов («страны-системы») сложились ещё до формирования
национальных государств. Предметом глобального соперничества «странсистем» в XVI-XVIII вв. был контроль над источниками денежных металлов
в Америке и источниками потребительских товаров в Азии. Важнейшими
тенденциями в мировых экономических связях этого периода были закупки
Европой азиатских потребительских товаров за золото и серебро, вывозимые
из Америки. Лидирующую роль в глобальных экономических отношениях
играли страны-посредники в соответствующих торговых связях.
Англия одержала победу в конкурентной борьбе с Голландией,
поскольку, помимо торгово-посреднических отношений, обладала
значительным производственным потенциалом, и с Францией – поскольку
20
обладала эффективным механизмом мобилизации ресурсов на достижение
целей установления стратегического господства в колониях.
Европа в соответствующий период нуждалась в азиатских товарах
больше, чем Азия в европейских. Установление европейцами господства над
Азией объяснялось вовсе не промышленным лидерством, а их
превосходством в военно-техническом отношении, а также активной
деятельностью европейцев в азиатских странах в качестве торговых
посредников и советников-консультантов.
Формирование Королевства Великобритания в 1707 г. представляло
собой важный этап формирования национальных государств в Европе.
Национальное государство сложилось как форма согласования интересов
господствующих элит и как центральное ядро геоэкономической системы.
Колониальная торговля, способствуя накоплению богатств и изменению
потребительских предпочтений, сыграла важную роль в формировании
предпосылок индустриализации. Великобритания стала глобальным
индустриальным лидером в условиях высокого уровня протекционизма.
Предпосылками
лидерства
стали
высокий
уровень
внутренних
коммуникаций, отсутствие внутренних таможенных пошлин.
После победы в геополитическом соперничестве с Францией, когда
страна уже занимала лидирующие позиции в мировой экономике, начались
либеральные реформы, включавшие либерализацию внешнеэкономической
деятельности, отмену рабства и борьбу с работорговлей. Либерализация
регулирования внешней торговли сопровождалась давлением на
иностранные государства с целью обеспечить доступ британских товаров на
их рынки. Наиболее успешным было это давление в отношении
слаборазвитых государств, не проводивших политики поддержки
промышленного развития. Относительно протекционистскую политику
проводили более развитые страны, включая не только государства
континентальной Европы, но и британские доминионы.
Прогноз Адама Смита, утверждавшего, что либерализация торговли
приведёт к сокращению товарооборота с географически отдалёнными
странами и росту торговли с соседними странами, не оправдался в связи с
радикальным улучшением средств сообщения, а также сложившейся
структурой потребления и протекционистской политикой континентальной
Европы.
Целью дальнейшей британской экспансии было не непосредственное
обеспечение рынков сбыта и источников сырья для уже сложившейся
промышленности метрополии, а вовлечение ресурсов и населения
слаборазвитых стран в систему глобальных экономических отношений на
британских условиях. В процессе подчинения различных народов
глобальному рынку Британская империя шла на компромиссы с местными
элитами, способствуя поддержанию ими контроля над населением, если это
не противоречило её глобальным целям. По мере того как опора британского
21
геоэкономического господства смещалась из сферы производства в сферу
финансов, борьба Великобритании за либерализацию международных
экономических связей ослабевала. Политическое господство над странами
империи позволило перейти к протекционизму, сформировав глобальную
преференциальную систему в 1932 г.
Неверно объяснять распад колониальных империй либерализацией
международной торговли. Уровень протекционизма в середине ХХ в. был
значительно выше, чем в период расширения этих империй во второй
половине XIX в. Экономической предпосылкой распада империй следует
признать скорее изменение структуры международного разделения труда,
которое вело к повышению значения взаимной торговли развитых стран и
ослаблению важности их связей с менее развитыми странами.
В послевоенную четверть века Британия играла особую роль в мировой
экономике, как страна второй, после доллара США, мировой резервной
валюты. Однако преимущества этой роли использовались в основном для
того чтобы компенсировать отставание страны от более динамично
развивавшихся государств. Институт национального государства в Европе
сложился как форма согласования интересов господствующих элит и как
центральное ядро геоэкономической системы.
Изменение структуры международного разделения труда привело к
переориентации
внешней
торговли
Великобритании
на
страны
континентальной Европы и обусловило её участие в европейской
интеграции. Однако она сохранила ряд преимуществ геоэкономического
положения, которые позволяют по-прежнему рассматривать её как «странусистему». Эти преимущества дают ей возможность самостоятельно решать
ряд вопросов своего геоэкономического позиционирования (прежде всего –
вопрос участия или неучастия в еврозоне).
22
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа