close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

код для вставкиСкачать
УДК 32:94(477)
Ставицкий А.В., заведующий кафедрой общегуманитарных
и социально-экономических дисциплин СФ СПбГУП,
канд. филос. наук
Мифологизация украинской истории: смысл и задачи
Stavitskiy A.V.
Mythologization of history of Ukraine: its sense and tasks
Материалы
докладов
международной
научно-практической
конференции
«Вторые
севастопольские Кирилло-Мефодиевские чтения» (г. Севастополь, 22-25 мая 2008 .)// Севастополь.
Рибэст, 2008. – с. 472-480.
История всегда играла важную роль в жизни любого общества. И это не
удивительно. Ведь, поскольку «не наследование, а традиция делает нас людьми»
[1,Я.245], история, как традиция, выраженная во времени, становится важнейшим
фактором социализации, превращаясь в процесс самоосознания, самоидентификации
общества, непрерывный процесс обретения обществом самого себя через придание
прошлому смысла, достаточно значимого для настоящего.
Налаживая через историю смысловые связи, общество тем самым выявляет смысл
самой истории, как части себя, себя во времени, где история не просто обеспечивает
«связь времен» в формировании общего мировоззрения. Она осуществляет освоение
культурного пространства в рамках определённой социальной системы через наполнение
её смыслом, формируя культурную среду, взгляды и установки, необходимые обществу
для его существования. Этот смысл, связывая людей общей верой, определяет исходную
национальную позицию и содержит важные для общества ответы, позволяя «правильно»
оценивать свои и чужие поступки, позиционировать себя в ходе своей самореализации и
определять своё место в мире.
«Смысл …мировой истории…, - утверждал К. Ясперс, - мы постигаем, только
подчинив ее идее исторической целостности» [1, с. 31], но синкретичным историю может
сделать только миф. И тогда нам станет понятна формула Н. А. Бердяева, что «история не
есть объективная эмпирическая данность, история есть миф» [2, с. 18]. В таком виде
история
- душа народа во времени, хранительница его культурных кодов,
рассказывающая о смысле человеческого существования, о смысле бытия, сакрализуя
социальное пространство, чтобы, в конечном счете, освятить и оправдать настоящее. Так
история обрастает мифологией, поскольку «любые поиски смыслов, какими бы целями и
побуждениями они не оправдывались, в конечном счете, сводятся к поиску и обретению
тех или иных мифов, где миф есть образ, модель, интерпретация тех или иных
реальностей» [3, с. 171], более значимый для человека, чем сама реальность.
Благодаря своим свойствам, миф позволяет рассматривать историю с точки зрения
вечности, сводя историю к бесконечной игре смыслов, порождаемых культурой, так как
«в мифе смыслы, созданные человеком, принимают облик смыслов, идущих от природы, в
результате чего миф смотрится как воплощение культуры и природы одновременно. Так
происходит потому, что мировоззрение строится не просто на определенных знаниях, но
прочувствованных знаниях, на отношении человека к миру и неотделимо от него. Оно
строится на отношении, требующем своей философии, философии чувств, философии
мифа. Через нее происходит формирование определенного отношения к миру,
мифологическое осмысление духовного и практического опыта. Через нее миф предстает
как Текст, как система ценностных представлений, как тип знания, как форма словесного
выражения глубинных смыслов мифопредставлений, которыми человек и будет жить» [4,
Став. Смысл 85].
Историки, возражающие против факта мифологизации истории, обычно обращают
внимание на то, что миф построен на вере, а наука – на фактах. В отличие от веры факты
можно осмыслить и подвергнуть сомнению. И многие именно в этом видят
принципиальное отличие между мифом и историей как наукой.
Но факты станут частью истории лишь тогда, когда воспринимаются личностно. А
любое отражение мира включает в себя наблюдателя с его опытом, чувствами,
особенностями восприятия, выступая историей личностно понятых или личностно
понимаемых фактов, явлений и процессов, в которых, как в зеркале, каждое данное
общество пытается увидеть не прошлое, но самого себя во времени. Ведь факты и люди
значимы для нас постольку, поскольку включены в процесс смыслообразования, когда мы
мыслим в соотнесении с всеобщим, в котором воплощены, пусть неосознанно, все
основные «цивилизационные» ценности.
Именно поэтому Г. Ле Бон (Лебон) считал, что «история может увековечивать
только мифы» [4, с. 148], а «политическая, художественная и литературная история
народов - дочь их верований" [4, с. 106]. В ней они как в зеркале находят лишь то, что
ищут в настоящем, пытаясь с помощью прошлого его объяснить и оправдать, делая миф
естественным заменителем истины. Поэтому «к историческим сочинениям следует
относиться как к произведениям чистой фантазии, фантастическим рассказам о фактах,
наблюдавшихся плохо и сопровождавшихся объяснениями, сделанными позднее»[4,
с.147]. И тогда, кажущееся становится более важным, чем действительность, а нереальное
начинает преобладать над реальным.
Так, через свою мифологизацию, «история превращается из сферы знания в вопрос
жизни и осознания бытия» [1, с. 271]. И в нем мы стремимся найти те ответы, к которым
уже внутренне готовы и которые уже подсознательно «знаем». И поскольку «мы делаем с
этими фактами, что они для нас означают» [1, с. 48], соответственно понимаемые и
оцениваемые, они становятся фактами сознания, прослеженными с определенных позиций
и включенными в определенную концепцию, выстраивающую свою мифическую систему,
где история предстает как образ прошлого, осмысленный в духе определенной
национально-культурной традиции и оформленный в рамках конкретной политической
доктрины.
Работая в режиме мифа, история легко может стать инструментом власти и формой
проведения своеобразной «метавойны» - информационно-психологической войны,
осуществляемой на ментальном уровне, сфера которой - общественное сознание, а цель цивилизационная перекодировка общества через замену его памяти. При грамотном её
проведении эта основанная на т. н. гуманитарных технологиях «война» позволяет без
единого выстрела брать под полный контроль регионы и «завоёвывать» целые страны,
овладевая их ресурсом.
Общие представления о свойствах мифа и взаимодействии его с историей позволяют
понять смысл и предназначение украинской истории, «в новую теоретическую
концепцию» которой «начали проникать разного рода мифологемы», претендующие «как
на объяснение отдельных моментов из истории Украины, так и на интерпретацию всей
украинской истории в целом» [5, Пирож.]. В первую очередь это связано с тем, что
применительно к Украине история формирует «поле смысла», в котором осуществляется
процесс поиска и формирования украинской идентичности.
Поиск идентичности связан с поиском и обретением общего смысла, а смысл
основан на целеполагании. В условиях становления государственности его можно
связывать с необходимостью периодически переосмысливать себя в истории и своё место
в мире через поиск «культурной самобытности» и «духовности».
Для оправдания своего нового «цивилизационного выбора» надо было не просто
сформировать новые исторические приоритеты, но и сделать их общепринятыми. И если
учесть, что «в наше время национальные культуры создаются осознанно и
целенаправленно» (6, шнир. С.17), задача «превратить культурный конгломерат в единое
интегрированное целое» (6, шнирель. С. 10)» для Украины выглядит вполне естественно и
объяснимо, если всё это делается ради благосостояния общества и процветания страны.
Но, к сожалению, в данном случае целеполагание не имеет отношения к возрождению
Украины и процветанию общества, так как вместо формирования идентичности на основе
концепта гражданской (политической) нации новая украинская «элита» начала
формировать чувство общности не на гражданской, правовой, плюралистической основе,
но на принципах и приоритетах этноцентризма, делавшего ставку на этнокультурное
единство. Необходимость в смысловом содержательном наполнении идеологии
украинской государственности на фоне потребности в максимально геополитическом
дистанцировании «элиты» от России привела к принятию их культурных образцов и
ценностно-мировоззренческих ориентаций в качестве, освящённом государством.
В результате, за неимением своей, в качестве концептуальной основы обоснования
украинской идентичности новой властью была взята националистическая историческая
доктрина, разработанная историками из зарубежной украинской диаспоры.
К сожалению, организаторы нового мифотворческого процесса в Украине не
понимают, что, пытаясь использовать прошлое в своих политических целях, они
становятся его пленниками, делая заложником истории всю страну. Ведь, тогда как бы мы
ни всматривались в свое прошлое, мы всегда обречены видеть в нём только самих себя.
Себя во времени. Своё наболевшее настоящее, в котором мы ищем не столько ответы,
сколько оправдание. И лучше всего это получается делать в рамках координат «свойчужой», где роль главного исторического врага играет то сообщество, кознями которого
можно не только объяснить собственные просчёты и неудачи, но и идентифицировать
себя «от противного».
«В присловье вошло отсутствие объективности в отношении к другим народам, писал по этому поводу известный психолог Э. Фромм. - Что ни день в другом народе
открывается все новые черты испорченности, жестокости, в то время как свой народ
олицетворяет все хорошее и благородное. Каждое действие врагов оценивается по одному
критерию, каждое собственное – по другому. Даже хорошие поступки неприятеля
считаются знаками особых дьявольских уловок, имеющих целью обмануть нас и весь мир,
в то время как наши плохие поступки признаются необходимыми и оправданными
нашими благородными целями, которым они служат. В самом деле, если проследить
отношения между народами, как и между индивидами, можно прийти к заключению, что
объективность – это исключение, а большая или меньшая степень нарциссистского
искажения – это правило» [7, с.48-49].
Естественно, что подобный поворот объясняется в обществе стремлением, используя
своё право на особое историческое видение, восстановить историческую справедливость,
вернуть народу память, рассказав ему настоящую правду и закрепив её в качестве новой
истины в рамках украинской национально-исторической доктрины.
Для этого было решено вокруг новой украинской правды объединить всех украинцев
и мобилизовать на новые свершения «несмотря» и «вопреки». И с каждым годом новая
«не искаженная» история становилась всё менее «искажённой» и всё более «правдивой».
Правда, «новизна» и «правдивость» её строилась исключительно на отрицании всего
хорошего, что у неё могло быть с Россией, и в романтизации того, что России
противостояло.
Пытаясь Анти-Россия.
Взяв за основу своего «нациотворчества» принцип этноцентризма, украинские
власти «пытаются оправдать используемые ими методы и приемы тем, что всякий народ
имеет право на собственное толкование своей истории» [сид106], снова возвращая нас к
системно выстроенному национально-историческому мифу. Ведь, чтобы выполнить
возложенный на историю социальный и политический заказ, она поневоле переходит в
режим мифа и «работает» уже по его законам.
Естественно, попытка украинской истории укрыться в мифологии, равно как и её
антироссийская направленность,
не афишируется. Но «величественное здание
украинского мифа» (шнир. 27) практически уже выстроено. Впрочем, говорить об этом
прямо в украинской науке обычно стесняются. Слово «миф» в связке с историей многих
учёных смущает. И это понятно. Поэтому чаще можно услышать о своей особой
метаистории, где правда жизни становится важнее по-разному толкуемого факта. А
свобода спекуляций, соединённая с мнимой простотой истолкования прошлого, делает
такой подход максимально доступным и эффективным.
Основная цель мифологизации истории – перекодировка общественного сознания
(«цивилизационная перевербовка») с целью формирования новой идентичности,
подгоняемой под внешнеполитический выбор «элиты» и служащей её обоснованием. Но
обрести своё национальное лицо пока не очень получается? Селянская традиция в
городах плохо приживается. С наивной прямотой навязываемая через культуру
украинская архаика далеко не всех привлекает.
Ассимилироваться без идентичности
Перед украинскими историками были поставлены задачи доказать, что:
 украинский народ имеет древнее и автохтонное происхождение, и прародиной
его была нынешняя территория Украины;
 украинский язык, несмотря на его естественную историческую эволюцию, был
присущ украинскому народу изначально;
 несмотря на славное историческое прошлое, отмеченное великими открытиями и
свершениями, в результате козней врагов украинский народ лишился
независимости, государственности и благосостояния, попав в колониальное
состояние; его культура и язык оказались под угрозой полного уничтожения, а
имя и достижения были приписаны другому;
 в истории Украины были герои, не принявшие условия поработителей и всеми
возможными способами боровшиеся за её независимость, пока историческая
справедливость не восторжествовала.
Известно, что временное сплочение общества для разрушения прежней
государственности достигается в значительной степени путем мифологизации прошлого.
Особенно, это заметно там, где вопрос национальной идентичности остаётся открытым.
Но здесь многое зависит от общей направленности и чувства меры. К сожалению,
«окончательное утверждение на Украине этно-националистического сценария
формирования украинской идентичности приведет к существенному изменению оценок
общей с Россией истории и культурно наследия, а, следовательно, и к ценностномировоззренческому размежеванию с Русским миром, как таковым» (пирож, снеж с. 90).
Согласно этой доктрины между Украиной и Россией нет ничего общего, а если и было, то
лишь негатив, где Россия если открыто и не воспринималась врагом, то уж точно
препятствием на пути к независимости. Естественно, что в Украине были и есть силы,
которые всегда стремились к независимости и европейским ценностям. Но этому выбору
мешали «враги», пытавшиеся поработить украинцев.
Обращаем внимание, что здесь размежевание между Украиной и Россией идёт на
ценностном, гуманитарном уровне. Хотя реальные причины происходящего с украинской
историей сегодня связаны не с заново открытой исторической правдой, а с политической
необходимостью через внедрение новой истории:



исторически
зафиксировать
и
легитимизировать
факт
украинской
независимости, как результат долгой и упорной борьбы всего украинского
народа;
обосновать право украинской элиты на власть в Украине и на ту политику,
которую она проводит, подавая её как продолжение политики великих
украинских деятелей прошлого И. Выговского, И. Мазепы, Д. Апостола, М.С
Грушевского, С. Бандеры и пр.;
перевести внимание общества с проблем сегодняшнего дня на беды и обиды
прошлого и снять с современной элиты ответственность за настоящее.
«Обоснованием и универсальным оправданием всех нынешних и будущих деяний
наших властителей служит миф о попранной в отношении Украины исторической
справедливости и о необходимости любой ценой эту справедливость восстановить»
[Сид.51]. На деле это сводится к попытке сплотить украинцев комплексом
неполноценности, воспроизводя былые, нередко выдуманные исторические обиды и
проецируя их на настоящее.
Очевидно, что с помощью истории украинская власть манипулирует общественным
сознанием.
«Ми є свідками чергового розгрому української історичної науки партійними
властями» [с.83], - писал в своё время один из зарубежных украинских историков. Но с
обретением Украиной независимости украинская элита провозгласила, что эпоха лжи
закончилась. И началась эпоха правды. Великой исторической правды. Правды,
возведенной в ранг метаистории. В этой метаистории факты можно искажать либо
полностью переделывать, выстраивать и подавать без учета реальности. Но зато в ней
будут переданы «истинные» чувства, ощущения, боль и праведный гнев наших предков в
адрес тех или иных поработителей.
К сожалению, манипуляции с историей в рамках украинской метаистории
демонстрируют удивительную гибкость в исторических трактовках, но они не нацеливают
общество на высокое, не позволяя ему подняться. Ведь хотя на исторических обидах и
можно осуществить мобилизацию, но эта мобилизация будет изначально не позитивна и
внутренне порочна, а по социальным и геополитическим последствиям непредсказуема
хотя бы потому, что в основе её заложены такие деструктивные факторы, которые в
рамках Украины контролировать невозможно.
Так склонность к лицедейству, отличавшая многих в Украине – от И. Мазепы [См.: ]
до Т.Г. Шевченко [См.: заб. 116-117] и М..С. Грушевского [См.: ], проявилась в
современной украинской истории своей обратной стороной. В результате, между
справедливостью и выгодой представители новой украинской «элиты» выбирали, как
правило, выгоду, а там, где надо было показать великодушие и нравственную высоту,
обычно демонстрировали поразительную неразборчивость в средствах и гибкость «в стиле
барокко».
Доказав, что люди, исповедующие общерусскую культуру, не русские, а украинцы,
новые идеологи поставили вопрос: если они – пусть несознательные и забывшие о своём
происхождении, но украинцы, то почему они говорят не на родной, а на «иноземной
мове»? Сама по себе демократия с её естественным равенством, плюрализмом и
гражданскими правами была несовместима с «украинизацией» и потому была с ходу
отвергнута, так как без «украинизации» элите было просто невозможно обосновать, а
значит, и легитимизировать своё право на независимость и власть.
Даже элементарный анализ украинских учебников по истории и литературе
заставляет сделать вывод, что в украинских школах на уроках истории учат ненавидеть
Россию, что в рамках украинской государственной образовательной программы идёт
необъявленная психологическая и информационная война с Россией. И прикрыть её нельзя
никакими историческими условностями и дипломатическими оговорками.
Впрочем, история украинознавства началась намного раньше. Так, в частности, по
мнению современных аналитиков, если Т.Г. Шевченко стоит у истоков формирования
нации, дав ей в своих творениях «великий украинский миф», то заложил основы
украноведения, структурно организовав его и придав ему черты наукообразия, М.С.
Грушевский.
Один из современных украинских исследователей О. Бузина в своем эссе,
посвященном М. С. Грушевскому, отмечает, что он «самим названием «Истории
Украины-Руси» заложил мину под свою шаткую конструкцию. Ибо любой, вчитаясь в
него, поймет, что Русь – это нечто большее, чем Украина или Россия. Это то, с чего все
начиналось и чем закончится, - то, что объединяет всех нас» [317]. Но, к сожалению,
большинство украинских историков этого не видят. Не видел это и сам М.С. Грушевский.
Оказавшись во Львове, М.С. Грушевский «почувствовал «политический заказ» на
сочинение фантастической истории Украины» (301), которую можно создать путем
«обычного
переименования»
[Ю.Б..
307].
Благодаря
стараниям
«доктора
околоисторических наук» [313], началась работа по превращению юго-западной Руси в
Украину, чтобы в дальнейшем отказаться не только от общего имени, но и от общей
судьбы. «Вся историческая концепция его сводилась в сущности к трем голословным
утверждениям – украинцы под именем антов существовали еще в VI веке нашей эры…. В
старину украинцы назывались «русинами», а Украина – Русью, но во времена
политического упадка это имя «було присвоєне великоросійським народом» [309]. по их
версии получалось, что «цари разрушили замечательный демократический «устрій»
казацкой Украины, подарив взамен отвратительный азиатский деспотизм». [169]
В дальнейшем «продолжатели исторических фантазий автора «Истории УкраиныРуси» доведут их до абсурда, приписав «древним украм» все, вплоть до создания
египетских пирамид» [308]. Но вмешательство России покончило с украинским золотым
веком. Подтверждая это, школьный учебник сообщает, что «московські царі забрали у нас
все – навіть назву власної країни» [169].
Для науки странная ситуация, когда научные выводы по тем или иным событиям
украинской истории заменяются их политической оценкой с одновременным выведением
их из сферы научного исследования, а политическая оценка становится руководством к
обязательному исполнению для всех. В какой степени это оправдано? В какой
необходимо? И необходимо ли вообще? В «большой украинской игре» таким вопросом не
задаются. И тысячи «науковців» и «митців» бросились выполнять политический заказ,
утверждая новое видение истории Украины в образовании и науке, делая все более явным
опереточный характер непрекращающейся политической интриги и уровень научной
аргументации. Утверждая в качестве общепринятой нормы своеобразный «политический
вертеп», где куклы играют заданные заранее роли, но кукловоды не видны.
Главная задача, стоящая перед страной – возрождение общества. Но задачи развития
проецируются под определённое смысловое поле. И в зависимости от ответа на вопрос, на
какой смысловой основе планируется осуществляться национальное возрождение,
напрямую зависит его будущий успех.
Вопрос – не праздный. Ведь давно известно, «как корабль назовёте, так корабль и
поплывёт». Но по поводу Украины только известно, что она - не Россия.
Идентичность известна и определяется их названием. Если Украина – не Россия, то
что? До сих пор не ясно. И объясняется такая невнятность то ли культурной
«скромностью», не позволяющей говорить об этом прямо, то ли интеллектуальной
немощью, не дающей возможность ясно и чётко сформулировать то, что уже созрело в
умах современных нациотворцов.
Но если в этом вопросе быть последовательным, то придётся признать, что если
воспринимать Украину как проект, то называться он должен, как анти-Россия. Но ведь
подобная оценка, построенная на не изжитых комплексах, не несёт в себе позитива. Не
говоря уж о том, что она травмирует нацию, демонстрируя её неизжитые комплексы.
Из этой же доктрины вытекает установка не любить, не учить родной язык, а
защищать.
Неудивительно, что по мнению ряда исследователей, если судить по современным
украинским учебникам, история Украины воспринимается как история страданий. В них
«несчастны не только Украина и ее история, но и язык, музыка, песни» [сиз.]. В тестах
преобладает мотив сиротства, голода, болезни и неотвратимой смерти. Содержание
«текстов и комментарии к ним являются продуктом мазохистского психотипа»[сиз.] и
«порождением мазохистской культуры» [сиз.]
Создаётся впечатление, что через гуманитарное образование в отношении
молодого поколения проводится своеобразная психологическая нацеленность на
страдания на уровне неосознаваемой, но от этого не менее эффективной программы.
Представители научной общественности высказывают беспокойство, что на
общенациональном уровне закладывается комплекс неполноценности.
Отсутствие позитива нередко объясняется неспособностью к позитивному
самоопределению, которое чувствуется даже на уровне самоназвания [Сизова].
Интересно, что «первое украинское государство называлось Киевская Русь. Но
этноним «русский» (то есть житель Руси) табуизирован на Украине, т. к. он был присвоен
другим этносом (кстати, русские на Украине не называются русскими, они «росіяни» или
«москалі»). Как бы то ни было, мы тоже не можем быть «русскими». Этноним
«малороссияне» совершенно не давал автоидентичности (более того, он был унизителен) в
связи с чем был заменен в 19 веке на «украинцы» (искусственный термин). Однако, что
такое украинцы? Жители окраины? Окраины чего? Возникает замкнутый круг, не
оставляющий возможности (во всяком случае, на данном этапе) для позитивного
самоопределения, для нахождения своей идентичности в этом мире» [Сиз.] .
«мифема кенозиса (потери), в нем все является временным, теряющимся; вечно,
неизменно лишь страдание» [сиз.]
Проблема имени
В вечности.
Источник страданий – враг.
Образ России в современных украинских учебниках истории, по сути, никак не
связан с определённой формой российской государственности. Речь чаще всего идёт о
безжалостной и холодной, чиновничье-бесстрастной державе, несправедливо возникшей
на северо-восточных окраинах святой Украины-Руси, определённой, чаще всего, одним
словом — «Москва». [Моис.]
воспитание школьников в духе ненависти к соседнему государству, к почти
половине собственного народа — это нарушение всех мыслимых норм национального и
международного права, грубейшее попрание собственной Конституции, не говоря уже об
элементарных правах человека [моис.]
Зачем же это нужно «элите»? Таким образом, они рассчитывают исторически
обосновать украинскую независимость и своё право на руководство страной и её
утилизацию, в очередной раз напоминая старую максиму, что история – это политика
опрокинутая в прошлое, главная задача которой применительно к власти – обоснование и
оправдание новой общественной системы через подачу её как результат чаяний всех
минувших поколений и закономерный и справедливый итог долгого исторического пути.
попыток с каждым изменением политического режима, общественного строя сразу
же пытаться найти в истории оправдания и обоснования новой общественной системы
[Пирож.]
Иными словами, украинская «элита» пытается скрыть от народа свою полную
зависимость от Запада, дав ему светлую мечту будущего процветания через
присоединение Украины к западному проекту, но обосновав сближение с Западом не
своими корыстными целями, а стремлением помочь народу вернуться обратно в родную
европейскую семью, с которой Украину связывают общие гуманитарные ценности и
исторические корни. Таким образом, обосновывается вариант исторического сценария под
названием «возвращение блудного сына».
Понятно, что украинские историки выполняют политический и идеологический
заказ. И уличать их во лжи бесполезно, потому что даже там, где это происходит, можно
услышать, что в данном случае речь идет об истории иного порядка. Истории сакральной
и синкретичной, воплощающей в себе всю совокупность украинских начал и
воплощенной в украинском мифе, первым историком которой был Т.Г. Шевченко [См.:
Заб. 106-112]. Так «физическая» история подменяется «метафизической», которая
формируется в иных рамках, использует свои методы и пользуется такими понятиями,
которые строго научными назвать нельзя. Но их это не смущает. Ведь они так видят. И,
благодаря этому, способны «подчинить своему национальному эгоизму и своим
потребностям все, что можно для этого приспособить, в том числе и историческую
правду» [сид107].
В рамках этой украинской метаистории творится «страшный суд» над историей
общерусской. Историей, в которой Украина занимала свое, весьма достойное место. И в
этом описании «страшный суд» над собственной общерусской историей, подобный
описанным Т.Г. Шевченко кровавым «гайдамацким банкетам» «становится не чем иным,
как символом обреченности [у О. Забужко - «безмайбутности», т. е. безбудущности –
А.С.] «проклятого народа»» [заб115].
«Народе без пуття, без честі і поваги, Без правди у завітах предків диких» [1], упрекал украинцев Пантелеймон Кулиш, невольно не соглашаясь с Вольтером,
сокрушавшимся об Украине, что «плохое управление погубило здесь то добро, которое
природа пыталась дать людям» [1]. Но в плохом ли управлении дело? Не стоит ли за этим
«максимально полно выявленная мифом идея надломленности [звихнености – О.З.]
народной судьбы, метафизичной безысходности, в которой оказывается народ,
оказавшийся в зависимости от сотворенного им «страшного суда»» [Заб115], на которую,
анализируя творчество Т.Г. Шевченко, обратила внимание О. Забужко ?
И если это действительно так, то, пользуясь упомянутым О. Забужко образом,
современные украинские историки, подобно Сатурну-Хроносу, «пожирают» свою
историю, чтобы рожденное на этом кровавом «пиру» исторического самоотрицания
будущее «сожрало» их самих. И тогда действительно подобная «метаистория», по мнению
О. Забужко, становится аналогичной пророчеству, в котором украинцы могут увидеть
собственную судьбу.
Утверждая в качестве нормы своеобразный «мазепинский дух», дух измены, когда во
имя своего «хлева», либо призрачной, но весьма заманчиво обрисованной выгоды можно
отбросить свои идеалы и принципы, само понятие о справедливости, «забыв» заветы
предков, предав общее дело, изменив общерусскому, славянскому, православному и
объяснив «предательство» стремлением к высшей справедливости. Впрочем, история
редко выносит окончательные приговоры, превращаясь в спор без конца, выраженный в
форме постоянного пересмотра старых "священных" истин и аксиом с позиций новых
мифов. Таким образом, относительность нашего знания и познания делает жизнь мифа
бесконечным, а он, в свою очередь, делает историю орудием идеологической и
психологической войны.
Незаслуженная свобода и недостойная независимости власть.
Не получится ли так, что новым прошлым Украина закроется от своего будущего?
исполненная смысла безответственность
Смысл истории для общества в том, чтобы через узнавание прошлого делать себя
лучше, чтобы, чувствуя свою «возлюбленную непохожесть» [Гач.5] через культурную и
социальную самореализацию явить миру «взаимную дополнительность» [Гач.5]
национальных культур, утверждая в мире единство разного и непохожего. Но у
украинской истории другой путь.
Наша "официальная" история все более приобретает какой-то шизоидный характер.
Думаю, это объясняется тем, что современная украинская историческая наука не
сохранила связи со своим народом [Пирож.].
В отличие от украинцев, русские - не славяне, а смесь татар и угро-финнов.
Наследие
Древней
Руси
принадлежит
только
украинцам.
Русские
украли
у
украинцев
название.
В течение всей своей истории (за исключением периода Киевской Руси) Украина в
целом, или ее отдельные земли, была колонией каких-то государств (Литвы, Польши,
России, Австро-Венгрии, Чехословакии, СССР), в то время, как украинцы всегда мечтали
о своем независимом государстве. Это была заветная мечта всей нации. История Украины
— это история постоянной борьбы за независимость [Пирож.]
Складывается впечатление, что «перед ними стояла лишь одна задача - вырвать
историю Украины из контекста всеобщей, доказать во что бы то ни стало, что она древнее,
цивилизованнее и лучше всех других стран» [Ряб.]
может произойти так, что уже известный фрагмент истории, который уже получил
определенную интерпретацию в результате изученности событий, что к нему входят,
может изменить свое значение и характеристики в виду выявления новых исторических
событий, новых связей между событиями, новых мотивов деятельности исторических
субъектов. И если мы желаем остаться на основе научности, то должны навсегда
отказаться от попыток представлять события современности как логически и закономерно
обусловлены всей прошлой историей, а все события предыдущей истории как
закономерное движение к современному состоянию. Запрещение на подобные действия
должно стать для исследователя одним из основных постулатов научного метода в
истории. Это же самое касается и преподавателей истории, где бы они ее не выкладывали.
К тому же найдется большое количество событий, которые прямо противоречат
пониманию украинской истории как неуклонного и постоянного движения к
приобретению независимости. Они общеизвестные и на них, к сожалению, сейчас почти
не обращают внимания, когда пытаются сформировать новое понимание украинской
истории. Без осмысления этих событий, включение их в общую концепцию истории
Украины, такая история не будет полной, а осмысление такой истории не будет отвечать
действительности [Пирож.]
Среди преступлений хищных московитов В.С.Власов называет также обязательство
гетмана И.Мазепы по Коломацким статьям от 1687 г. способствовать бракам между
украинцами и московитами, дабы «...всеми силами соединять в крепкое и неразрывное
согласие оба русских народа» (из Коломацких статей), поскольку это означало
«...постепенное, но неуклонное “растворение” украинцев среди московского населения»
[(5. С. 207]).
Пытаясь, таким образом, вплести историю Украины в контекст истории
западноевропейской, авторы учебника, отводят ей мессианскую роль, связующего звена
.между западноевропейской цивилизацией и Россией. Украина рассматривается как
«...географическое обозначение границы между западной цивилизацией и восточным
"варварством" Русского православия» [(10. С. 32)]. Украина для «византийской»,
«азиатской» России, в свою очередь, — мост, окно в цивилизованную Западную Европу
[(10.
С.
169)].
Украина) «...играла роль культурного центра Литовского государства. Помните, когдато Греция духовно покорила своих победителей — римлян» [(10. С. 30]).
украинский ренессанс, взламывая все барьеры московского культурного своеобразия
покорил духовный мир России [моис.].
«Украинская культура стала той отдушиной, через которую Московское общество
знакомилось с духовными достижениями западноевропейской цивилизации, уже
адаптированной к православной почве деятельностью украинских просветителей» [(10. С.
77)].
и на протяжении XVII в. они подготовили плодородную почву для реформы Петра
I… Преодолев тот мостик, которым для московского общества являлась украинская
культура, Россия в XVIII в. стала способной непосредственно воспринимать все
европейские
новшества»
[(10.
С.
77)].
обосновать роль Западной Украины, как будущего «украинского Пьемонта» в борьбе за
независимость от Москвы. [моис.]
Закладывается «мина» под православие,
В общественное мнение вбрасывается мысль, что по отношению к украинскому
народу православие выступает в роли колллаборанта, выполняя функцию его духовного
порабощения. Так, к началу ХIХ в. «украинские земли Российской империи, сохранив
православную конфессию, постепенно теряют свою культурно-этническую самобытность.
С другой стороны, западноукраинское общество, которое после разделов Речи
Посполитой оказалось под властью австрийских императоров, реформировав конфессию,
в жесткой борьбе с польской культурой сохранило свою культурно-этническую
самобытность»
[(10.
С.
78)].
Из всего изложения фактов истории России учащиеся вынесут представление о том, что
несмотря на все усилия украинских миссионеров, им так и не удалось преодолеть
вековую отсталость России и чудовищную жестокость её правителей (моис.)
Украинским глаголом жечь сердца людей.
неангажированный историк рискует быть объявленным врагом независимой
Украины, так как украинская национальная идентичность предполагает, с точки зрения
свежеобращённых националистов, ненависть ко всему русскому и российскому [моис.]
Раковые метастазы.
Мы помним, что «рукописи не горят» и «написанное остаётся». Именно поэтому
историк, независимо от уровня и качества его работы, должен помнить, что работает
на Вечность.
Хочется спросить: неужели не стыдно? Если нет, значит, это диагноз. Но не
только науке, а чему-то большему. За состоянием украинской истории скрывается
болезнь украинской «элиты», формирующей подобный заказ в стране. Диагноз болезни
украинской исторической науки, готовой такой заказ профессионально обслуживать.
Диагноз общества, спокойно потребляющего подобное и не способного отличить правду
от лжи, выступающей под именем особой украинской правды.
Бросается в глаза аналогия с Речью Посполитой времён Колиивщины, 240-летие
которой в Украине в этом году тихо проигнорировали.
Так погибала Речь Посполитая во второй половине XVIII века, когда её элите не
хватило ни ума, чтобы отказаться от политики этноцида и апартеида в отношении
протестантов и православных, ни сил и воли, чтобы их переделать в католиков и
полностью подчинить.
И тогда началась Колиивщина. Польша не смогла самостоятельно справиться с
ситуацией и попросила помощи России. Россия помогла, но дала ясно понять, что надо
уравнять права католиков и некатоликов. Речь Посполитая упорствовала. И начались
приведшие к её гибели разделы. При этом надо учесть, что у Польши был свой
устоявшийся политический идеал и нациотворческий потенциал. Украина, к сожалению,
этими преимуществами не обладает.
Несколько иная, но схожая по итогам ситуация произошла с Советским Союзом в
70-80-х годах ХХ в., когда изменившиеся исторические условия не привели к изменению
политики и идеологии власти, не продемонстрировали наличие у руководства ума и воли,
и разочарованные в этом люди просто сдали свою страну.
«жизнь демонстрирует, что, благодаря изощренности человеческого ума, одни и те
же политические концепции могут реинтерпретироваться до такой степени, что ведут
едва ли не к прямо противоположным результатам» (шнир., с. 37)
Для усвоения обществом новой истории используется манипулятивная технология,
построенная на:
внедрении в массовое сознание и закреплении там нескольких простых образов или
стереотипов;
переносе политического смысла на чисто моральные категории, близкие и понятные
обычному человеку – такие, как справедливость, свобода, верность, борьба добра со
злом;
романтизации прошлого, героико-патриотической патетике в сочетании с ореолом
мученичества для героев, приводящих к эффекту «эпидемии чувств», среди которых
доминируют чувство страха (в первую очередь, страха оказаться «не нашим»);
массированной информационной кампании, основанной на навязанном и
несоответствующем реальной опасности (или вообще иллюзорном) страхе;
гибком сочетании воображения и чувств, что позволяет в итоге, снижая
смысловой или интеллектуальный уровень сообщений, превращать их в эффективный
инструмент внушения с помощью закрепляющего усвоенное на уровне подсознания
многократного повторения.
Благодаря этой технологии национальные стереотипы усиливаются до устойчивых
предрассудков, фактически лишая человека возможности адекватно воспринимать
действительность, переводя
режим
управляемого
коллективного
возбуждения.
сочетание множества каналов воздействия на массовое сознание – текста и образов,
музыки и пластики, света и цвета
уклоняясь от изложения конкретной позиции, используя туманные фразы и
метафоры, политик сознательно или неосознанно подменяет цель планируемых
"революционных" преобразований абстрактным политическим мифом
Вся информационная и пропагандистская деятельность лидеров оппозиции
сводится к обличению противника, причем к обличению главным образом его человеческих
и "общедемократических" пороков: попирает свободу, поощряет несправедливость,
лжёт народу, служит вражеским силам и т.д. Из всех этих обличений должно
следовать, что при новом режиме все эти недостатки будут преодолены, а свобода,
справедливость, нравственность, трезвость и т.д. должны восторжествовать
Манипулятивный характер сенсации основывается на том, что в ходе её создания
нет необходимости приводить убедительные доказательства или предлагать
обоснованные и аргументированные версии: сенсация действует не по законам
рациональности.
Формирование символа
Сатанизация врага – образ страны и народа в максимально неприглядном свете
Уход от принципов (координат) свой-чужой.
Переход на такую систему координат, когда конфронтация как основа идеологии
снимается.
Единственным критерием является благо людей, уважение к их правам и
достоинству, недопустимость двойных подходов (стандартов).
Не может такая система координат способствовать росту благосостояния и
уважения к стране
Настрой на позитив.
Литература
Моисеенкова Л., Марцинковский П. Россия в украинских учебниках истории //
http://www.edrus.org/content/view/4687/56/
Рябчиков В. Выдуманная история для средней школы // Крымская правда, 1999. - 14
июля
Сизова
К.С.
Учебник
как
отражение
ментальности
//
http://www.edrus.org/content/view/3182/64/
Читанка (підручник для 4 класу чотирирічної і 3 класу трирічної початкової школи) /
Сост. Н.Ф.Скріпченко, О.Я.Савченко и Н.І.Волошина. – К.: «Освіта». – 1995.
Пироженко В. Легенди та міфи української історії //
http://www.ukrhistory.narod.ru/texts/pirozenko-1.htm
1. Власов В.С., Данилевська О.М. Вступ до історії України: Підруч. для 5 кл.
загальноосв. навч. закладів. К.: Генеза, 2002
10. Бирюлев И.М. Всемирная история. Часть первая. Новое время (XVI — конец
XVIII в.): Учебник для 8 класса средней общеобразовательной школы. Запорожье:
Просвіта, 2002.
1. Ясперс К. Смысл и назначение истории: Пер. с нем. 2-е изд. – М.: Республика, 1994. –
527 с.
2. Бердяев Н. Смысл истории. – М.: «Мысль» 1990. – 175 с.
3. Ставицкий А.В. Деякі проблеми соціальної міфотворчості // Мультиверсум.
Фiлософський альманах: Зб. наук. праць / Гол. ред. В. В. Лях. – Вип. 22. – К.:
Украïнський центр духовноï культури, 2001. – С. 166-176.
4. Панарин А.С. Смысл истории // Вопросы философии, 1999. - №9. – с. 3-21.
5. Бадзьо Ю. Знищення і русифікація української історичної науки в Советській Україні
// Український історик, 1-4 (69-72) рік XVIII Нью-Йорк – Торонто – Мюнхен. 1981. –
с.83-87.
6. Косаренко-Косаревич В. Московський сфінкс. Міт і сіла в образі сходу Європи. – НьюЙорк. 1957. – 489 с.
7. Ставицкий А.В. Роль мифа в процессе поиска и обретения смысла // Актуальные
проблемы гуманитарного образования и культуры в современных условиях:
материалы двух научно-практических конференций. Сборник научных трудов сост.
А.Н. Баранецкий, А.В. Ставицкий. – Севастополь : Рибэст , 2006. – с. 82-87.
8.Гачев Г. Ментальности народов мира. – М.: Изд-во Эксмо, 2003. – 544 с.
9.Шилов Ю.А. Истоки славянской цивилизации. – К.: МАУП. 2004. – 704 с.
Пироженко В. А. Украина: взгляд на Россию в контексте сценариев украинской
национальной идентичности // Россия и Украина: этнополитические аспекты
взаимодействия: Сборник статей. – М.: РУДН, 2007. - с. 79-95.
1. Ставицкий А.В. Миф об Украине как колонии Российской империи //
http://rusprostranstvo.com/?p=72
2. Ставицкий А.В. Иван Мазепа как объект исторической мифологизации (3 часть) //
http://rusprostranstvo.com/?p=87
3. Ставицкий А.В. Национально-исторический миф: «откуду есть пошла» украинская
земля // http://rusprostranstvo.com/?p=77
4. Ставицкий А.В. За что и как боролся Бандера и его единомышленники? (взгляд из
будущего) http://rusprostranstvo.com/?p=114
5. Ставицкий А.В. «Батуринская резня» и проблема освещения ее в украинской
историографии // http://rusprostranstvo.com/?p=29|
Палій О. Суперечка Русі з Московією закінчиться перемогою України //
http://www.ukrcenter.com/library/read.asp?id=6022
Пироженко В. «Новая украинская история» как операция по «изменению сознания» //
http://ukraine.fondsk.ru/article.php?id=1283
Рябчиков В. Выдуманная история для средней школы // "Крымская правда", 1999. - 14
июля.
10. Гачев Г. Ментальности народов мира. – М.: Изд-во Эксмо, 2003. – 544 с.
11. Шилов Ю.А. Истоки славянской цивилизации. – К.: МАУП. 2004. – 704 с.
Ставицкий А.В. Мифотворчество в истории //
http://www.trenc.com.ua/Neyrosoc/Article.asp?code=20080816160003063328
Современный миф как фактор национальной безопасности //
http://www.trenc.com.ua/Neyrosoc/Article.asp?code=20080915081749098660
Украина, русское пространство и сетевые проекты будущего //
http://russkiymir.ru/ru/publication/index.php?id4=4126
Пироженко В. А. Украина: взгляд на Россию в контексте сценариев украинской
национальной идентичности // Россия и Украина: этнополитические аспекты
взаимодействия: Сборник статей. – М.: РУДН, 2007. - с. 79-95.
6. Ставицкий А.В. Миф об Украине как колонии Российской империи //
http://rusprostranstvo.com/?p=72
7. Ставицкий А.В. Иван Мазепа как объект исторической мифологизации (3 часть) //
http://rusprostranstvo.com/?p=87
8. Ставицкий А.В. Национально-исторический миф: «откуду есть пошла» украинская
земля // http://rusprostranstvo.com/?p=77
9. Ставицкий А.В. За что и как боролся Бандера и его единомышленники? (взгляд из
будущего) http://rusprostranstvo.com/?p=114
10. Ставицкий А.В. «Батуринская резня» и проблема освещения ее в украинской
историографии // http://rusprostranstvo.com/?p=29|
Волошин В., Савичева А. Вождь гуннов Атилла был украинцем, а эстонцы побили
Суворова // http://www.kp.ru/daily/24041.3/98469/
Палій О. Суперечка Русі з Московією закінчиться перемогою України //
http://www.ukrcenter.com/library/read.asp?id=6022
Пироженко В. «Новая украинская история» как операция по «изменению сознания» //
http://ukraine.fondsk.ru/article.php?id=1283
Рябчиков В. Выдуманная история для средней школы // "Крымская правда", 1999. - 14
июля.
Серник И. Что узнают украинские дети о России из учебников по истории //
http://www.regnum.ru/news/675737.html
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа