close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

...структуры, ярмарки были монополизированы войском

код для вставкиСкачать
Черкесская торговля на ярмарках Черномории в первой половине XIX века
Л. Д. Федосеева,
кандидат исторических наук, доцент кафедры
отечественной истории
Адыгейского государственного
университета
Говоря о русско-адыгских отношениях первой половины XIX века, исследователи, как
правило, касались лишь военных событий на Северо-Западном Кавказе того периода. В силу
этого оставались мало освещенными важнейшие вопросы торговых и экономических связей,
которые складывались между русским населением Прикубанья и адыгскими племенами.
Вследствие вызревания капитализма и роста фабрично-заводской промышленности в
крепостной России русские промышленные изделия уже в 30-х гг. XIX века стали широко
проникать в глубь территории Северо-Западного Кавказа. Экономические и торговые связи с
русским населением царизм стремился превратить в орудие своей колониальной политики.
Царизм и его военная администрация при проведении торгово-экономической политики делали
ставку на адыгскую княжеско-дворянскую знать, предоставляя ей льготы и привилегии. Они
принимали одновременно с этим меры против сближения трудового населения адыгов с
русскими, разжигая между ними национальную рознь.
Несмотря на это, мирные торговые отношения широких масс адыгов с русскими
расширялись, а торговля выходила далеко за рамки официально признанной меновой торговли,
все больше вовлекая массы казачьего населения Черноморских станиц и значительную часть
горцев адыгских племен. Такое стремление к расширению мирных торговых отношений
объяснялось экономической необходимостью, взаимной заинтересованностью и выгодой  и
для горцев, и для русских.
Взаимная заинтересованность в свободном товарном обмене заставляла русских и
адыгских продавцов и покупателей обходить меновые дворы и встречаться на русских базарах
и ярмарках.
Как и все хозяйственные структуры, ярмарки были монополизированы войском и
составляли одну из доходных статей обширного войскового хозяйства. Войску принадлежало
право учреждать и отменять, именовать и переименовывать, переносить ярмарки в случае
надобности на новые места. Так, в 1825 г. екатеринодарские ярмарки, ранее располагавшиеся на
площади у крепостных ворот, были выведены по санитарным обстоятельствам в район рощи
Круглик, где были выстроены гостиный двор  "сообразно с прочими в городах ярмарками" и
двести сорок лавочных помещений, сдававшихся в аренду приезжим торговцам. Такие же лавки
были построены в станицах Брюховецкой, Березанской, Кущевской, Староминской, Каневской,
Старощербиновской и Новомышастовской.1
Войско устанавливало календарные сроки проведения ярмарок в станицах, заботилось об
обеспечении правопорядка на всем протяжении ярмарочных дней, строило на ярмарочных
площадях торговые места, питейные заведения. Плата за пользование ими шла в войсковую
казну. Эти полномочия войсковой администрации носили исполнительно-распорядительный
характер. Они были ориентированы на неукоснительное соблюдение правительственных
директив, регламентирующих и регулирующих ярмарочную торговлю в Черномории.
Ярмарки играли важную роль в налаживании и развитии мирных торговых сношений с
закубанцами в форме взаимовыгодной меновой торговли. Сведения о ярмарочной торговле и об
участии в ней горцев сохранились лишь с 1837 г. Согласно данным, приведенным в ведомости,
стоимость всех русских товаров, привезенных на екатеринодарские ярмарки в 1837 г.,
определялась в 752 812 руб. 50 коп. Этими товарами были ткани, кожи, металлические изделия,
посуда, бакалейные товары, деревянные изделия, "азиатские" товары. Общая стоимость русских
и "азиатских" товаров определялась в 830 202 руб. 50 коп. Кроме того, на ярмарки было
доставлено скота на 505 000 руб. Общая стоимость всех привезенных на екатеринодарские
ярмарки в 1837 г. товаров определялась в сумме 1 335 202 руб. 50 коп.2
В 1837 г. ярмарки действовали в ряде станиц Черномории  Новонижестеблиевской,
Кущевской, Старощербиновской, Староминской, Каневской, Брюховецкой, Березанской.
Годовой оборот этих ярмарок составил 6 073 055 руб. 71 коп. Общая же сумма ярмарочных
оборотов Черномории за 1837 г. составила 7 680 175 руб. 46 коп.3
Это говорит о том, какое значение приобрела торговля в жизни русского и горского
населения. Население Черномории, а также и горцы, поставляя скот, продукты животноводства
и охоты на внутренние рынки России, покупали большое количество фабричных изделий. Хотя
официально ярмарки Черномории были открыты для горцев лишь с 1845 г., в действительности
они активно посещали их с 30-х годов.
Дальнейшее развитие ярмарочной торговли в Черномории отражено в годовых отчетах
войсковых атаманов.4
Год
Стоимость
привезенных
товаров
Стоимость
проданных
товаров
Привезено
горских товаров
184
2
887 113 р. 62 к.
серебром
380 075 р. 90 к.
серебром
70 902 р. 50 к.
ассигнациями
184
3
1 118 352 р. 49
к. серебром
394 145 р. 73 к.
серебром
91 753 р. 34 к.
ассигнациями
184
4
113 5576 р.
серебром
552 656 р.
серебром
92 033 р. 35 к.
ассигнациями
Сведения, приведенные в таблице, весьма показательны. Оборот торговли увеличивается
из года в год, что убедительно говорит о том, какое значение приобрела торговля в жизни
русского и горского населения Северо-Западного Кавказа.
Если в 30-х гг. показательным фактом было появление на черноморских ярмарках
зажиточных адыгских фокотлей, приезжавших на них со своими товарами, то в 40-х гг.
наблюдается выделение из числа зажиточной крестьянской верхушки адыгского аула мелких
торговцев, которые стремились вести торговые операции самостоятельно и избавиться от
тяжелой торговой монополии горских купцов, находившихся под покровительством адыгской
знати.
Так, закубанские черкесы Сутух, Осман, Гаджекуль, Батюк и Мегмет 22 января 1843 г.
через Екатеринодарский частный карантин вывезли из-за Кубани 22 шкуры, кож буйволовых –
1, масла коровьего – 8 пудов, меду – 8 пудов, воску – 1 пуд. Черкесы Мовсе и Гасан 23 декабря
1843 г. доставили на Екатеринодарский меновый двор: 12 сажень дров, 35 берестов, 1000
обручей, ароб черкесских – 2.5
5 апреля 1844 г. черкесами Ебергамом и Урсубетом вывезено из России горским народам
через Екатеринодарский карантин: ситцу – 15 штук, миткалю – 14 штук, зону – 19 штук,
китайки – 3 штуки, аладжи – 30 штук, безу – 35 штук, мешим – 16 штук, сундуков – 2 штуки,
платков – 16 штук, одеял – 7 штук, сафьянов – 10 штук, нанки – 7 штук, пестреди – 2 штуки,
опойков – 3 штуки.6 Таким образом, эта прослойка фокотлей к пятидесятым годам XIX в.
начинает играть весьма заметную роль.
В виде привилегии местное русское командование давало адыгским торговцам особые
билеты, которые предохраняли их от неприятностей, какие порой преподносила им кавказская
действительность.
Но в вопросе о взаимовыгодной меновой торговле существовали разногласия между
приверженцами сохранения войсковой торговой монополии и сторонниками свободной
торговли с горцами.
Эти веяния нашли отражение в обнародованном 9 февраля 1846 г. "Положении о меновой
торговле с горцами на Кавказской линии", которое позже было распространено и на
Черноморию. В документе утверждалось, что "на Кавказской линии учреждаются постоянные
меновые отношения с горцами. Главная цель сих сношений состоит в том, чтобы посредством
оных приобрести доверие горцев и ознакомить их с разными полезными и необходимыми для
них потребностями".7
Этот тезис лег в основу всех последующих нормативных актов, касающихся характера и
форм торговых связей с закубанскими народами. Положение было дополнено подробным
перечнем горских товаров, допускаемых к меновому торгу на русские товары и вещи: скотина,
кожи, шкуры, черкески, башлыки, посуда, оружие, дерево, табак, мед, воск, масло, фрукты,
овощи, хлеб и прочее.
Претворение в жизнь нового курса социально-экономической политики правительства на
Северо-Западном Кавказе началось еще в 1835 г., когда генерал Г. А. Рашпиль предпринял
попытку ввести, в порядке опыта, на территории Черномории практику свободного торга между
горцами и станичниками. По его распоряжению на некоторых постах Черноморской кордонной
линии были учреждены "для казаков и черкес три вольных рынка в три воскресные дня сряду,
именно: 8-го, 15-го и 22-го числа наступившего месяца, у меновых пунктов: Совиного,
Константиновского, Антоновского и Павловского."8 Эти базары были созданы для "промена
хлеба", в котором остро нуждались жители аулов, на лес, необходимый станичникам для
обустройства.
Так, 12 августа 1845 г. "у менового пункта Совиного жители наши выменяли разного
мелкого леса 145 арб, а черкесы получили разного в зерне хлеба – 322 меры; в
Константиновском жители войсковые получили 55 арб разного мелкого леса, а черкесы –
110 мер зернового леса; в Павловском жителями приобретено выменом – 42 арбы разного леса,
черкесами же – 76 мер такого же хлеба".
Итого с июля 1845 г. по март 1846 г. на вольных рынках было "променяно" черкесами
леса – 3043 арб, а выменяно зернового хлеба – 4661 мер.9
Опыт удался, и тогда при этих же постах открываются временные и постоянные
черкесские базары. В рапорте Ф. Крижановского от 14 октября 1845 г. к Г. А. Рашпилю
испрашивается разрешение для князя Пшемафа Кончукова о дозволении ему открытия "двух
вольных базаров у Константиновского поста, по примеру бывших до сего, для приобретения
людьми его хлеба посредством промена леса". Такое же разрешение на открытие "близ
Малолагерного поста одного вольного базара" было дано прапорщику Яндару Эльбохузову.10
Завершилась эта акция тем, что закубанцы получили право участия в ярмарочных торгах
на екатеринодарской Благовещенской ярмарке в марте 1845 г., хотя из-за похолодания,
распутицы, антирусской пропаганды на ярмарку прибыло значительно меньше горцев, чем
предполагалось.
С этого времени горцы начали участвовать во всех трех екатеринодарских ярмарках.
Пакет уступок, сделанных Г. А. Рашпилем, логически завершился в 1860 г. предложением
Г. И. Филипсона. "Очень важно, подчеркивал он, – чтобы торговля с горцами не обращалась в
монополию, всегда вредную для края и всегда стеснительную для туземцев".11
Всем горцам предоставлялся свободный, беспошлинный доступ к ярмарочным торгам в
качестве равных торговых партнеров, но не без оговорок, которые были указаны в "Сообщении
Управления Черноморской кордонной линии канцелярии наказного атамана Черноморского
казачьего войска меновой торговли с горцами и открытых базарах на кордонной линии" от 7
мая 1860 г.12
Как правило, черноморские ярмарки приурочивались к общецерковным или храмовым
праздникам. Продолжительность ярмарок колебалась от 1 дня до недели. Не все ярмарки были
равноценны по значимости. Наиболее представительные – екатеринодарские. С ними
соперничали ярмарки Екатеринодарского округа, особенно в станицах Березанской,
Брюховецкой, а также Ейского округа – в Старощербиновской, Староминской, Кущевской.
В 1862 г. сумма привоза на черноморские ярмарки равнялась 5 869 847 рублей серебром. Из них
2 375 671 руб. составляла доля екатеринодарских ярмарок.13
В целом черноморские ярмарки носили по преимуществу местный характер. Главные
товары ярмарочной торговли  предметы потребления, обустройства и сельскохозяйственное
сырье, что соответствовало характеру тогдашней черноморской экономики и уровню культуры
населения.
Развитие русского капитализма сыграло значительную роль в социально-экономическом и
торговом развитии горских народов. Он, разрушив национальную замкнутость, вовлек
экономику адыгов во всероссийский рынок, создав условия для ее дальнейшего подъема и
развития. Это привело к усилению торгово-экономических связей горцев с другими народами,
что способствовало их более тесному сближению.
В процессе торговых сношений и постоянного общения между низами Черноморского
казачьего войск и горскими крестьянскими массами намечались своеобразные социальнополитические контакты, выражавшиеся во взаимном сочувствии и поддержке.
Конференция «Научно-творческое наследие Ф.А. Щербины и современность», 2004 г.
Краснодар
Государственный архив Краснодарского края (ГАКК). Ф. 249. Оп. 1. Д. 1833. Л. 64.
Там же. Ф. 331. Оп. 1. Д. 1070. Л. 2792.
3 Там же.
4 Там же. Ф. 249. Оп. 1. Д. 1733. Л. 316; Д. 1744. Л. 337; Ф. 324. Оп. 1. Д. 625. Л. 3; Д. 670 Л. 1.
5 Там же. Ф. 324. Оп. 1. Д. 666. Л. 134.
6 Там же. Ф. 324. Оп. 1. Д. 667. Л. 123.
7 Шамрай В. С. Краткий очерк меновых (торговых) сношений по Черноморской кордонной и береговой линии с закубанскими
горскими народами. С 1792 по 1864 гг. // Кубанский сборник.  Екатеринодар, 1902.  Т. 8.  С. 395396.
8 ГАКК. Ф. 261. Оп. 1. Д. 736. Л. 3234, 38, 39, 42, 43, 45, 47, 57, 58, 61.
9 Там же. Ф. 261. Оп. 1. Д. 736. Л. 46; Д. 817. Л. 7475.
10 Там же. Ф. 261. Оп. 1. Д. 736. Л. 63, 65, 74.
11 Там же. Ф. 261. Оп. 1. Д. 1955. Л. 1.
12
Там же. Д. 1941. Л. 2, 210.
13 Там же. Д. 2016. Л. 112.
1
2
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа