close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

код для вставкиСкачать
Журнал
«ОПАСНОСТИ ВЫХОДА КРИМИНАЛА НА
УЛИЦУ НЕТ»
Автор: Артем Хохорин
Министр внутренних дел по Республике Татарстан
Министр внутренних дел Артем Хохорин – человек непубличный не столько
из‑за специфики работы своего ведомства, неплохие результаты которой
были озвучены недавно на коллегии, сколько в силу личных качеств. По его
собственному признанию, он далек от истеблишмента, общается с
журналистами крайне редко. Для журнала «Татарстан» министр сделал
исключение, дав эксклюзивное интервью его главному редактору Артему
Тюрину.
– Кризисные времена всегда сопровождаются всплеском преступности, в
том числе уличной. Показателен недавний случай наглого, у всех на
глазах, похищения девушки у торгового центра. Стоит ли в нынешних
условиях ожидать ухудшения криминальной обстановки?
– Когда есть экономическая стабильность, тихо и у нас. Однако
криминальная обстановка связана не только с работой правовых структур,
Конечно, если мы бросим работать, преступники распоясаются. Но факторы
экономические, политические, включая уровень развития демократического
общества, всегда влияют, хотим мы этого или нет. Поэтому, если в стране
есть какие‑то общие проблемы, однозначно будут проблемы и
криминальные. Если люди будут терять сбережения, будут банкротиться
фирмы – малый, средний бизнес.., куда они пойдут? Очевидно, что какая-то
часть может пойти на преступление. Во время подготовки к Универсиаде в
республике работало много приезжих из других регионов страны. Как только
повышалось количество преступлений имущественного характера – грабежей
и разбоев в неожиданном районе, мы точно знали, что там задерживают
зарплату. Людям кушать хочется.
А насчет похищения – идиоты, по-другому не скажешь. Но молодцы наши
ребята – отлично сработали, очень быстро и профессионально преступников
поймали.
– Нет ли каких‑то предпосылок для возврата в эпоху группировок 80–
90-х? Ваши службы наверняка мониторят ситуацию…
– «Мафия бессмертна – сыск вечен» – известная в наших рядах поговорка.
Конечно, девяностых годов,
со взрывами и малиновыми
пиджаками, не будет. Из
того бандитского состава
многие уже на небесах,
часть– в местах не столь
отдаленных, часть ушла в
бизнес. Это не значит, что
группировки
не
существуют.
Они
есть.
Более того, есть молодежное
звено,
со
всеми
его
«поднятиями по тревоге»,
сборами и «понятиями». Просто мы давим их постоянно. Давим и сажаем. То
есть чего‑то принципиально нового сегодня в этом смысле не появилось.
Взять те же нурлатские события, где пытались развернуть флаг
межнационального конфликта. Там были две группировки, которые даже не
деньги между собой делили, а решали, кто круче… Или недавние
чистопольские события, где был просто конфликт из‑за девушки, но обе
противоборствующие стороны обратились к группировкам…
Тем не менее опасности выхода криминала на улицу нет. Мы их довольно
жестко контролируем, мы этого не допустим. И мы можем ловить больше
преступников. Но дело в том, что следствие и судебная система не могут
«переваривать» больше. Процессуальные процедуры очень затянутые.
Проходят месяцы и даже годы с момента, как мы начинаем работать,
возбуждаем уголовные дела, расследуем. До приговора по два‑три года
проходит. Но больше, чем мы, все равно никто в стране по группировкам не
работает.
– Меняется как‑то сейчас структура преступности?
– Очень многие уходят в область мошенничества…
– В том числе в IT-сфере?
– Не только. Очень много мошенничеств через внешне легальное
экономическое выстраивание отношений. Вот, например, несколько человек
сняли дом в деревне Белобезводное, поставили компьютеры и стали давать
объявления на Авито.ру от имени компании по продаже скутеров и
снегоходов. Собрали миллионов 10, наверное, предоплаты. А айтишники –
народ вообще хитрый: на сайте госуслуг баннер повесили, мол, можно
оплатить штрафы ГИБДД с дисконтом! Ты тысячу рублей должен – плати
четыреста, тебе списывается в банке всё… Сигнал пришел от банка: мол, к
ним пошли претензии от иностранных клиентов, что у них списываются
деньги. Начали заниматься и выявили следующую схему: люди платят на
счета мошенников, но те, чтобы в Ак Барс Банке зачли штраф, каким‑то
образом стащили базу кредиток клиентов из иностранных государств, и
деньги за штрафы списывались у них. Дисконт забирали себе.
Есть одно нераскрытое пока преступление, которым сейчас занимаемся.
Заразили вирусом систему одного из банков, и пока местные эсбэшники
выясняли, что за вирус, мошенники зашли в систему, перебрали счета, нашли
крупный счет на 15 миллионов, с него сделали перевод в два московских
банка – на 10 и 5 миллионов и из этих банков раскидали деньги по шести
банкоматам в Москве. За 15 минут деньги сняли. Вся операция – 2 часа. «13
друзей Оушена» просто!
Мошенничество скоро будет сопоставимо с объемом серьезных краж. Я
имею в виду наиболее серьезные кражи, с ущербом бюджету.
Вот статистика: за 11 месяцев 2014 года была зафиксирована 41 тысяча таких
преступлений. Из них 16,5 тысячи – кражи, а мошенничества – уже четыре
тысячи. Даже всех экономических преступлений – 2,5 тысячи всего. То есть
мошенничество становится практически вторым видом преступности.
Хочешь не хочешь, мы вынуждены обращать на него внимание.
– Есть ли у нас сейчас серьезные финансовые пирамиды? Наверное, при
нынешней ставке рефинансирования в 17% можно ожидать их нового
расцвета?
– Есть! На данный момент расследуются уголовные дела по 14‑ти
пирамидам, 13 тысяч человек потерпевших. Удивительно, но люди до сих
пор готовы верить. Опыт
«МММ» их ничему не
учит.
– Меняется ли сегодня
как-нибудь
лицо
преступника?
Он
молодеет,
меняет
национальность?
–
Нет,
ничего
не
меняется. Сегмент только
меняется,
подходы,
технологичность.
Например,
взрывы
банкоматов. Двое парней,
ранее судимые, 1985–
88 годов рождения, взяли баллончики с газами, длинный провод
электрический, трубку, электрошокер для искры. В Чистополе выждали мало
времени, банкомат развалился, не развалилась кассета. Она все‑таки более
укрепленная, поэтому ничего не удалось. В Казани на проспекте Победы они,
наоборот, переборщили: банкомат так разнесло, что из одной из кассет
деньги просто рассыпались. 3,5 миллиона они унесли. Мы их выследили,
конечно, но хитрый был народ: зная, что видеокамеры везде, в том числе на
дорогах, они машины перекрашивали жидкой резиной в белый цвет.
Или еще – несколько месяцев назад брали группу в Кировском районе. Не
группировщики никакие, но отморозки… Они отслеживали, кто в банках
получает много денег, выслеживали и потом нападали. Однажды вышли на
фирму, где в тот день ждали зарплату, в общей сложности два миллиона
рублей. Человек едет в грузовичке, везет в коробке деньги, приезжает,
выходит с этой коробкой, тут подлетает «четырнадцатая», оттуда
выскакивают эти в форме ОМОНа, с пистолетом, с электрошокером,
набрасываются, коробку забирают – все буквально за несколько секунд.
Брали их как в боевике: блокировали, перестрелка завязалась… Но это
результат оперативной работы шести месяцев.
– Появилось еще такое явление, как фанатские группировки…
Фанатские – это из области экстремизма.
– Но они же не выдвигают никаких политических программ, они ходят и
громят улицу Баумана, например. Кстати, а почему проворонили улицу
Баумана в прошлом апреле?
– Много факторов сложилось… УВД вовремя не получили информацию.
Когда идет толпа, то ее можно сдержать только превосходящей силой… У
нас, конечно, там были люди, но, во-первых, вовремя не провели
нормальную оперативную работу, чтобы узнать их замыслы, а во-вторых, все
усилия сосредоточили на стадионе и жестком досмотре перед матчем. Вот
они и выползли в другом месте. Собрались за 15 минут, по принципу
флешмоба.
– Они хорошо организованы...
– Да, они четко знали, на что идут. Мы потом эту ситуацию разбирали на
координационном совещании у президента республики. Все силы полиции
были сосредоточены на стадионе, а на улице соотношение сил было один к
пяти, бесполезно было применять силу. Люди были разгорячены, в том числе
алкогольными напитками – заработал эффект толпы, когда она может смести
кого угодно. Конечно, можно было бы их нейтрализовать, например,
оперативно подтянуть ОМОН. Но уже собрались 500 разгоряченных человек,
и, если бы мы начали применять жесткие меры, они разнесли бы улицу
Баумана вдребезги. Это первое. Второе: не было гарантии, что остальные 3,5
тысячи фанатов от стадиона не подтянулись бы. На тот момент, при том
количестве силы, при том, что мы уже допустили их сбор, действовать
жестко было очень рискованно. Потом, когда мы проводили учения, я
говорил: ребята, мы не должны дать им собраться большой толпой: посты,
силы спезназа, машины надо выстраивать так, чтобы в любой точке, где бы
собиралось больше пяти человек, их тут же бы локализовывали. Еще раз
повторюсь, мы бы их могли тогда разогнать. Они боятся силы. Но какой
ценой для города? Могли бы пострадать посторонние люди. В последний раз
они вообще сюда не приехали – испугались.
Надо понимать, что среди нормальных болельщиков есть экстремисты, они
ходят не на футбол, они ходят только для того, чтобы что‑то натворить. Вот
последний случай с поджогом сидений на «Казань-Арене»… Это же моя
команда была задержать 500 человек. Я поднял по тревоге весь спецназ, и,
пока шел второй тайм, всех зачинщиков взяли, возбудили уголовное дело.
– Другая сторона экстремизма: как Вы оцениваете, насколько далек от
реальности этот доклад «Гроздья гнева».
– Честно: не читал.
– Там написано, что в Татарстане существует напряженность, тлеют
межнациональные конфликты, которые, едва стоит фитилек запалить,
взорвутся…
– Нет, конечно. Ситуация давно под контролем. Хотя, конечно, стоило бы
начать пораньше… Я даже на Госсовете в августе напоминал, что МВД
предупреждало еще 10 лет назад, что такое развивается. Слишком на все это
мягко смотрели. Хотя в создании Центра противодействия экстремизму
(ЦПЭ) волею судьбы я принимал участие еще в 1998 году.
Тогда в министерство пришел Асгат Ахметович Сафаров и увидел, что есть
проблема экстремизма, и политического в том числе. Назревала тревожная
ситуация в молодежной, в религиозной среде, и была опасность, что она
может развиться в очень острую форму. По нашей линии проходило
печально известное челнинское медресе «Йолдыз». Люди оттуда ездили на
обучение в диверсионно-террористический центр «Кавказ». Дополнительным
фактором для развития экстремизма был миграционный процесс. Конечно, в
стране не хватало дешевой рабочей силы. Но кто и с чем к нам приезжал?
Раньше встать на учет легально было трудно, необходимо было специальное
приглашение. Сейчас действует заявительный порядок, кто хочет при­ехать –
пишет, что хочет прописаться там-то, и все. Можно было бы и на въезде
проверять, нужно иметь демаркационную границу, надо иметь пограничные
столбы и немного другое законодательство.
– То есть не совсем компетенция МВД?
– У нас есть свои компетенции и полномочия, за которые мы отвечаем. На
страже закона мы стоим твердо, для этого у нас есть, что нужно. Разгула
преступности и экстремизма мы не допустим.
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа