close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

код для вставкиСкачать
автор: Эльверт
название: Расцепить руки
пейринг/персонажи: Итачи/Саске, а также Какаши, Наруто, Сакура...
рейтинг: Пока - PG-13
жанр: романс, немного ангста. Яой.
предупреждения: АУ - мир и герои те же, за одним исключением: резни Учиха не было;
вследствие этого - некоторое ООС Саске и Итачи. В последующих главах - яой, инцест.
статус: в процессе
дисклеймер: Все принадлежит Кишимото. Он тут гений, а не я.
примечания: На главы я это произведение решила не делить (я мазохист, да), разделила на части.
Из-за большого объема продолжение в комментах.
Часть первая: Сын и наследник.
1.
Саске проснулся оттого, что кто-то легонько тряс его за плечо.
- Саске? Что ты делаешь в моей комнате посреди ночи?
Мальчик сонно приоткрыл глаза и увидел над собой лицо старшего брата.
- Ммм… Нии-сан… Я тебя ждал, - он поднял голову со свернутого футона, на который
облокачивался, и сел, потирая глаза, - Ты должен был вернуться еще днем… Я хотел тебя
дождаться, но мама с папой сказали идти спать… Я пробрался сюда и, кажется, заснул, - он зевнул.
Итачи вздохнул и только устало покачал головой.
В последнее время положение в их семье было далеко от спокойного. Отношения между отцом и
Итачи с каждым днем становились все более и более натянутыми, а сам Итачи стал еще более
отстраненным и нелюдимым. Между ним и родителями словно выросла стена из толстого стекла,
и только Саске еще удавалось каким-то образом пробиться сквозь нее.
А потом, словно гром среди ясного неба, прозвучало страшное известие: Итачи подозревался в
убийстве своего лучшего друга. Его вину так и не доказали, но слова, вырвавшиеся у него тогда, и
кунай, разбивший герб клана, окончательно пошатнули доверие родственников к Итачи. Один
Саске вел себя как прежде, да и он выглядел все более растерянным и испуганным. Отец начал
уделять ему больше времени, показал ему новую технику… Со стороны это выглядело так, как
будто он пытается заменить старшего сына младшим. Саске не видел, какой нежностью наполнен
взгляд Фугаку, когда тот смотрит ему в спину, но Итачи – Итачи видел. А еще он знал, что никто из
родичей никогда не смотрел так на него.
Итачи – гордость семьи, ее наследник.
Саске – радость своих родителей, их ребенок.
Учиха Фугаку упорно пытается сотворить из Саске подобие его брата – но в глубине души безумно
боится, что однажды заглянет в глаза младшего сына и вместо жизнерадостности и доверчивого
дружелюбия увидит непроницаемое зеркало глаз Итачи. Впрочем, в этом страхе он не признается
даже самому себе, ведь его старший сын – совершенство, гений, образец для подражания…
- Как твоя миссия? – Саске зачарованно смотрел на его одежду. Итачи отвлекся от своих
размышлений, проследил его взгляд и обнаружил, что белая ткань вся покрыта бурыми пятнами
засохшей крови. Мальчик все с той же смесью страха и возбуждения на лице потянулся к нему и
осторожно дотронулся до кровавых следов.
Итачи перехватил его руку.
- Саске, я устал и хочу спать. Давай поговорим завтра, хорошо?
Младший надулся.
- Ты всегда говоришь: «Завтра, завтра»… А сам никогда не выполняешь обещания!
Итачи ничего не ответил на это заявление, а только поднялся на ноги и направился к двери.
- Я в ванную. Чтобы, когда я вернусь, ты уже спал.
- Хорошо, - по-прежнему дуясь, буркнул Саске.
И в самом деле, когда Итачи, переодевшись в чистое и на ходу вытирая голову, вошел в свою
комнату, Саске уже спал. На его футоне.
Старший мальчик только обреченно опустил голову. Ну что ты будешь с ним делать?
- Подвинься, - прошептал Итачи, забираясь под одеяло рядом с братом. Саске, не открывая глаз,
расплылся в счастливой улыбке и обнял его, придвигаясь как можно ближе. Похоже, не так уж он
и спал. Опять ждал, когда Итачи вернется.
Зачем Саске всегда его ждет? Знает же, что его Нии-сан вряд ли с ним поговорит.
Итачи покосился на брата, уютно устроившегося у него на груди. Саске всегда почему-то ищет его
общества. Зачем? Итачи знал, что является не самым приятным в общении человеком. Да,
окружающие восхищались и гордились им, но всегда старались держать дистанцию. Итачи
чувствовал их страх – даже в собственных родителях, даже в лучшем друге. Страх перед
непонятным. Губы Итачи сами собой скривились. Людям свойственно бояться и ненавидеть то, что
им чуждо. Его не смущало такое отношение к себе – Итачи привык к нему, да и сам он не горел
желанием сойтись с кем-нибудь поближе. Но Саске… С ним все было по-другому.
Никто и никогда не был с Итачи таким… открытым. Таким мягким. Таким доверчивым. Чтобы
вызвать радостную улыбку на лице у младшего брата, Итачи не нужно блестяще завершить
очередное задание или получить повышение. Ему достаточно лишь дотронуться до Саске,
взглянуть на него, заговорить с ним. Может быть, поэтому Итачи улыбался Саске чаще и
искреннее, чем кому-либо другому.
Это было странно. Странно и – почему-то – приятно. Настолько приятно, что при мысли о том, что
он может потерять это теплое отношение, что-то внутри болезненно сжималось.
Итачи это не нравилось. Он привык считать себя самодостаточным, независимым. Он чувствовал в
Саске некий потенциал, и это интересовало его, но не предполагалось, что его с братом может
связывать что-то большее.
- Саске? – тихо позвал Итачи.
- Мммм? – Мальчик приоткрыл глаза и снизу вверх взглянул на брата.
- Скажи, Саске, ты… боишься меня?
Большие темные глаза Саске полностью раскрылись, и последние остатки сна из них резко
улетучились.
- Нет! – почти выкрикнул он, но тут же спохватился и продолжил уже тише: - Конечно, нет! Я
люблю тебя, Нии-сан, и я вовсе тебя не боюсь, ни капельки! – он переполз повыше и обнял Итачи
за шею, заглядывая тому в глаза, - И я не верю, что ты убил Шисуи-сана, даже не думай, я никогда
в это не верил! Они все говорят, что ты это сделал, а папа на тебя ругается, но я тебя всегда-всегда
буду любить, и я не боюсь тебя, Нии-сан, только… – Саске запнулся. – Только ты всегда так
далеко… Ты ведешь себя так… Иногда мне кажется, что я для тебя… обуза, - Саске покраснел и
замолчал, глядя куда-то в сторону.
Он вздрогнул, когда Итачи неожиданно опустил руку ему на спину в неумелом подобии ласки.
- Ты не обуза.
Саске неуверенно поднял голову, но, встретив спокойный и серьезный взгляд брата, просиял и со
счастливым «Нии-сан!» кинулся его обнимать. Усталость, волнение и поздний час сказались на
нем, и вскоре Саске уже спал, убаюканный теплом, исходящим от Итачи, и его мерным дыханием.
Сам Итачи же еще долго не мог заснуть – путаные, смятенные мысли о Саске не оставляли его.
Для своих тринадцати лет Итачи был очень зрелым и рассудительным, но в том, что касалось
человеческих отношений, его отличала совершеннейшая неопытность. Большая часть его
представлений об этой сфере жизни основывалась на наблюдениях - самому Итачи это было не
нужно. Родители, девушки, друг (ныне покойный Шисуи), – никому из них не удавалось вызвать в
нем настолько сильные чувства, чтобы по-настоящему привязать его к себе. Никому… кроме
Саске. Итачи был вынужден это признать. Это выделяло его младшего брата из безликой массы,
делало его чем-то особенным, чем-то важным. Итачи это пугало. И смущало.
Привязанности – это слабость. Чтобы стать сильным, от них нужно избавляться. Он выучил это,
глядя на окружающих и сравнивая их с собой. Мнение других людей не должно ничего значить
для того, кто поставил себе цель подняться на вершину.
Но, почему-то, мнение этого глупого, наивного, беспомощного мальчика, сейчас мирно спящего у
него на груди, значило для него очень много.
***
Громкие голоса, доносившиеся из гостиной, ввинчивались в уши сплошным неразборчивым
шумом, и Саске ворочался в постели, пытаясь заснуть. Простыня и пододеяльник перекрутились,
подушка смялась, а сон все не приходил.
«Когда же они закончат?! - в который раз подумал Саске, переворачиваясь на живот и в отчаянии
утыкаясь лицом в подушку. – Сколько можно ругаться? Мне вообще завтра в Академию с утра…
Надоели. Пожалуйста, перестаньте! Ну почему они ссорятся… Я не хочу, чтобы мама с папой и
Нии-сан ругались. Я не хочу, чтобы мама с папой и Нии-сан ругались...»
Он начал мысленно повторять эту фразу, словно мантру, измученный усталостью, отчаянием и
раздражением от невозможности заснуть. Захотелось заплакать, но мальчик только стиснул зубы
и зарычал в подушку.
В последнее время Саске все меньше хотелось возвращаться домой после занятий в Академии.
Дома воздух словно был гуще, постоянно висело напряженное молчание, лишь изредка
прерываемое осторожными ничего не значащими фразами родителей. И сосредоточием этого
напряжения был Итачи – драгоценный, обожаемый Итачи, еще более холодный и непонятный,
чем всегда. И Саске, умом не способный охватить всех причин происходящего, внутренне
трепетал от смутной тревоги.
Вряд ли можно было назвать момент, когда все внезапно так резко изменилось. Хрупкое
равновесие, ранее каким-то образом державшееся в семействе Учиха, пошатнулось, а вместе с
ним пошатнулся и весь мир Саске.
«Не следуй по тому пути, что избрал твой брат», - сказал ему отец после того, как мальчик
продемонстрировал успешно выученное Гокакью но Дзюцу. Для Саске это было крушением
одного из главных столпов, на котором держался его мир. Не быть как Итачи? После того, как он
всю жизнь считал старшего брата идеалом, к которому надо стремиться?
После того, как отец убедил Саске в том, что для того, чтобы считаться его сыном, нужно по
крайней мере сравняться с Итачи?
Саске решительно не понимал, что происходит в его семье. Но что бы то ни было, он отчаянно
мечтал вернуть все назад.
Снизу послышался особо резкий выкрик, и Саске не выдержал. Он встал с постели, вышел из
комнаты и направился к лестнице, полный решимости сделать вид, что его разбудили, изобразить
сонно-несчастное лицо и тем самым пристыдить родителей. После этого они обязаны будут
перестать ругаться, а утром все уже будет хорошо! Обязательно будет, Саске был уверен.
Он уже начал спускаться по лестнице, когда внезапно раздался какой-то грохот, а потом –
неожиданно ясно и отчетливо – голос отца:
- Ты больше не мой сын!
Саске замер, словно громом пораженный. В этой короткой фразе был заключен непонятный ужас
- то ли в ее содержании, то ли в резком, каком-то жутко беспрекословном тоне, которым она была
брошена. Саске пискнул и со всех ног кинулся обратно в свою спальню, забрался в кровать,
закутался в одеяло, накрыл голову подушкой и зажмурился. Его колотило, костяшки пальцев,
судорожно вцепившихся в простыню, побелели. Тучи, сгущавшиеся над их домом в последнее
время, казалось, заполнили все небо, в воздухе висело звонкое напряжение, будто перед грозой.
«Неправда неправда неправда неправда... Папа не мог сказать такое Нии-сану, не мог… Папа
гордится Нии-саном, папа его любит… Это все просто страшный сон, завтра я проснусь и все будет
в порядке…»
Но самоубеждение не помогало. Холод липкими пальцами скользил по спине, сердце быстро
колотилось, причиняя почти физическую боль, страх скручивал все внутри, сводя с ума, а
проклятая фраза оглушительно стучала в ушах.
«Ты больше не мой сын».
***
Саске открыл глаза и неуверенно сел на кровати. Солнце ярко светило в окно, снизу доносился
аромат готовящегося завтрака. Все было как всегда, и произошедшее ночью и вправду казалось
просто страшным сном.
«Может… Может, ничего и не было?» - с надеждой подумал Саске, нерешительно открывая дверь
в коридор. Обычная утренняя тишина, никаких криков или ссор. С усилием отмахнувшись от
крутившейся в мыслях пугающей фразы («Ты больше не мой сын!»), Саске направился в ванную.
Когда он спустился на первый этаж и вошел на кухню, мама тут же повернулась и мягко, хоть и
несколько натянуто, улыбнулась ему.
- Доброе утро, Саске.
Она была бледная и с заплаканными глазами.
Отец отвлекся от газеты и коротко кивнул ему; челюсть его была плотно сжата, морщины у глаз
стали еще более заметны.
Сердце Саске сжалось от дурного предчувствия, не оставляющего его с самого утра, к горлу
подкатил комок. Бросив случайный взгляд на стол, Саске внезапно обнаружил, что на столе стоит
только три прибора.
Нии-сан обычно завтракал с ними, даже после ухудшения его отношений с семьей.
- А где… - Саске прочистил горло. – А где Итачи? – его голос дрожал и звучал тоньше, чем обычно.
Микото опустила глаза и сжала в руках фартук. Фугаку медленно взглянул на сына.
- Он… Тут больше не живет, - это прозвучало сурово и отрывисто, точно мужчина сдерживал что-то
изо всех сил. – Теперь ты – наследник клана Учиха. Я ожидаю, что ты достойно будешь нести эту
ответственность и оправдаешь все ожидания, которые на тебя возлагают. От тебя будет зависеть
честь клана и его…
Дальше Саске его не слушал. Понимание того, что значили эти слова, медленно вырисовывалось в
сознании. На глаза навернулись слезы; Саске не хотел, не мог верить в то, что говорил его отец.
- Итачи… Нии-сан!!! – выкрикнул мальчик, прерывая Фугаку на полуслове, и выбежал из кухни,
захлебываясь плачем. – Нии-сан! Где ты?!
Он подбежал к спальне Итачи и резко распахнул дверь, чего никогда не осмеливался делать
раньше.
Комната была пуста. Постель убрана – похоже, на ней сегодня вообще не спали, - оружие,
несколько книг и кое-какие мелочи со стола исчезли. Сердце Саске упало, ноги подогнулись. Он с
трудом добрел до угла, где ждал Итачи несколько ночей назад, рухнул на пол, спрятал лицо в
коленях и разрыдался.
***
Саске медленно брел по улице, уставясь безразличным взглядом в пыльную землю. Родители
настояли на том, чтобы он шел в Академию, - как сказала мама, «чтобы немного отвлечься», - и
сейчас ноги сами несли его по знакомому пути. На первый урок он уже опоздал, но ко второму
должен был успеть. Впрочем, в данный момент учеба была последним, что его волновало.
Саске уже не плакал – нарыдался на руках у мамы, когда она вошла в (теперь уже бывшую)
комнату Итачи и нежно прижала его к себе, успокаивая, - но чувствовал, что слезы в любой
момент готовы вновь выступить на глазах. Почему так случилось? Почему?! Руки сами собой
сжали ремень сумки. Не плакать, только не плакать… Настоящие шиноби не плачут, так сказал
отец. Это недостойно наследника клана Учиха…
Впереди показались ворота Академии. Саске поднял голову, усилием воли пытаясь принять
более-менее спокойный вид, и внезапно увидел, как от боковой стены, скрытой в тени,
отделилась знакомая фигура.
Саске почувствовал, как долго сдерживаемые слезы брызнули из глаз, но ему уже было все равно.
- Нии-сан!!! – закричал мальчик и кинулся к брату. Он налетел на него, чуть не сбив с ног, изо всех
сил вцепился в рубашку, спрятал лицо у старшего на груди и разревелся. Итачи осторожно присел,
обнимая Саске и гладя его по взъерошенным волосам.
- Тише, тише… Все хорошо, успокойся.
Саске поднял на брата заплаканное лицо.
- Нии-сан, папа и мама, они… Они сказали, что ты больше с нами не живешь! Папа сказал, что ты
больше не мой брат, и что я теперь наследник… Но я не хочу быть наследником, не хочу! Я хочу,
чтобы вы с папой не злились друг на друга, чтобы все было как раньше! Это… Это же временно,
правда? Правда?
- Саске, - Итачи мягко отцепил брата от себя и поднялся на ноги, - Давай отойдем куда-нибудь. Не
стоит разговаривать посреди улицы. Тут недалеко есть тихий дворик, пойдем.
Саске взволнованно кивнул и позволил Итачи взять себя за руку.
Дворик и вправду оказался тихим и окруженным со всех сторон домами и буйными зарослями
какого-то кустарника; в этот час здесь не было ни души. Итачи опустился на скамейку и усадил
Саске себе на колени. Тот поерзал, устраиваясь поудобнее, и выжидательно посмотрел на брата.
Итачи несколько мгновений помолчал, собираясь с мыслями, а потом произнес:
- Саске, вчера ночью… Вчера ночью отец сказал, что отказывается от меня. Через полтора часа у
меня с ними назначена встреча у Хокаге-сама, где мы подпишем документы, после чего я
официально не буду считаться членом клана Учиха и твоим братом. Соответственно, ты
становишься его наследником вместо меня – впрочем, он уже сказал тебе, верно?
Саске кивнул; его губы дрожали, по щекам снова были готовы покатиться слезы.
- Кроме того, отец запретил нам с тобой видеться.
Саске вздрогнул, его глаза расширились.
- За… Запретил? – сдавленно прошептал он. – Но… Нии-сан, я… Я не хочу… не могу без тебя! Я не
могу не видеться с тобой, я…
Итачи притянул его к себе.
- Мы будем встречаться, если хочешь, но только тайком. Никто не должен знать, понимаешь? – он
слегка отстранил Саске и серьезно посмотрел ему в глаза. Мальчик снова кивнул с не менее
серьезным выражением лица.
- Я понимаю, - тихо ответил он. – Я так рад… Я люблю тебя, Нии-сан. Что бы ни случилось!
- Да… - пробормотал Итачи, глядя куда-то в сторону. – Я помню…
Так они сидели в молчании еще несколько минут.
- Нии-сан? – Саске приподнял голову и неуверенно взглянул в лицо брату. – Почему папа это
сделал? Почему ты… Почему вы вообще начали ссориться? Это из-за истории с Шисуи-саном, да?
Но ведь ты не виновен, ничего не доказали!
- Саске… - Итачи устало прикрыл глаза. – История с Шисуи – не главное. Можно сказать, что мы с
твоим отцом не сошлись во мнениях, - Саске дернулся при словах «твоим отцом», - Я не могу быть
тем наследником, которого он хотел. Я не подхожу под имя Учиха… не подхожу под узкие рамки
этого бесполезного клана, - Итачи говорил все более отстраненно, словно сам себе, и Саске
испуганно съежился – это напомнило ему того, пугающего, чужого Итачи, который разбил кунаем
герб Учиха. Но тут его брат словно пришел в себя, слегка тряхнул головой и улыбнулся ему.
- А впрочем, это неважно. Может быть, ты сам поймешь, потом, когда вырастешь. Да… Когда
вырастешь… - Итачи снова задумался. Саске шумно вздохнул, поудобнее устроился на коленях у
брата, нежно прижавшись щекой к его плечу, и закрыл глаза. Погруженный в сладкую полудрему,
он не видел странного, задумчивого взгляда, каким тот смотрел на него.
- Саске? – внезапно спросил Итачи. – Ты любишь своих родителей?
- Да, - уверенно ответил несколько удивленный неожиданным вопросом мальчик, - Очень люблю.
- Вот как… - Итачи слегка прикрыл глаза, словно раздумывая над чем-то, а затем вновь посмотрел
на Саске – внимательно, оценивающе, будто проводя в голове сложные расчеты. – Ясно… Что ж, он внезапно окончательно пришел в себя и мягко улыбнулся Саске, - Боюсь, нам пора. Мне нужно
к Хокаге-сама, а потом еще позаботиться об аренде квартиры. А тебе неплохо бы появиться в
Академии – второй урок ты тоже пропустил, значит, придешь на третий. Помни, родители не
должны даже заподозрить, что ты со мной встречался.
- Угу, - пробормотал Саске, сползая с колен брата. – Не волнуйся, Нии-сан, я все понял! А ты… - он
взволнованно взглянул на Итачи. – Когда мы сможем увидеться снова?
- Не знаю, Саске, - ответил Итачи, беря его за руку, - Я капитан АНБУ, не забывай. У меня много
миссий. Когда я буду свободен, я сам найду тебя, - они вышли из-за угла и оказались перед
зданием Академии – на взгляд Саске, быстро, слишком быстро!
- Нии-сан! – нервы младшего мальчика не выдержали, и он вцепился в рукав Итачи. – Не надо, не
уходи! Я не хочу туда, я хочу остаться с тобой! – он вновь был готов заплакать.
Итачи присел рядом с ним и аккуратно разжал пальцы, отчаянно хватающиеся за ткань рубашки.
- Саске, не плачь. Нам обоим нужно идти. Если ты хочешь увидеться еще раз, нам надо каждому
следовать своей роли. Ты ведь уже достаточно взрослый, чтобы я мог на тебя положиться?
Саске в последний раз всхлипнул, отпустил рукав брата и решительно вытер слезы.
- Да! – уверенно произнес он, - Конечно, ты можешь на меня положиться! Прости… Я не подведу
тебя, Нии-сан! – Саске выдавил слабую улыбку.
- Вот и славно. До встречи, Саске, - Итачи махнул рукой на прощание и с негромким хлопком
исчез. Саске еще раз вытер лицо, шмыгнул носом и направился к воротам Академии.
Третий урок только что начался, когда он вошел в класс. Все взгляды тут же обратились на него,
раздались возбужденные перешептывания – еще бы, первый ученик курса, прилежный Учиха
Саске опоздал на два часа, да еще и пришел заплаканный. Саске, старательно пытаясь не
обращать на шум внимания, подошел к Ируке и молча протянул ему записку, написанную мамой.
Тот проглядел ее и кивнул.
- Хорошо, Саске, иди на свое место.
«По семейным обстоятельствам»? Интересно, что у них случилось…» - обеспокоенно подумал
Ирука, провожая мальчика взглядом.
2.
Когда Саске пришел из Академии на следующий день, все вещи Итачи из их дома пропали.
- Итачи-чан заходил сегодня, - сказала тетушка Уручи, опечаленно качая головой, - Какая жалость,
что все так получилось… - она запнулась, бросив быстрый взгляд в сторону дома Саске, - Ох, богибоги, за что нам такое…
В последующие несколько недель Саске удалось увидеться с Итачи всего пару раз, да и то
мельком – тот был постоянно занят на заданиях, а отец серьезно взялся за обучение младшего – а
теперь единственного – сына. На Саске внезапно свалилась огромная ответственность; он должен
был быть лучшим во всем. К школьным тренировкам добавились дополнительные, к изучаемым в
Академии техникам – преподаваемые отцом. Свободного времени стало совсем мало, да и то не
использовалось по назначению – измотанный за день Саске мог только добрести до своей
комнаты, рухнуть в постель и заснуть. Впрочем, от всего этого была и польза – у него почти не
было времени тосковать по Итачи.
Однако постепенно Саске привык. Организм освоился с повышенными нагрузками, сам мальчик
смирился со своим новым положением. Он научился лучше распределять свое время, и у него
появились свободные часы; а вместе с ними пришла и печаль.
Если Саске раньше казалось, что он мало общается с Итачи, то теперь они виделись совсем редко,
и новый наследник клана Учиха как никогда ясно осознал, какое огромное место в его жизни
занимал старший брат. Ему не хватало Итачи, не хватало простого его присутствия рядом. И пускай
в последние несколько месяцев жизни вместе Итачи порой пугал и смущал его, пускай! Саске не
отказался бы от своего брата ни за что на свете. Да, он всегда мечтал о внимании отца, но если бы
он знал, что оно достанется такой ценой… Он никогда в жизни не пожелал бы такого!
Те редкие дни, когда после Академии Итачи встречал младшего брата, становились для Саске
праздниками. Обычно они шли во все тот же укромный дворик, где никто из знакомых не мог их
увидеть. Саске забирался к брату на колени, обнимал его, а потом начинал говорить – о своих
успехах в Академии, о прочитанных книгах, о волнующих его событиях – обо всем, что составляло
жизнь восьмилетнего мальчика. Итачи предпочитал слушать, а не рассказывать, и Саске ничего не
имел против, хоть и радовался, когда ему удавалось вытянуть из брата подробности последней
миссии.
***
Однажды Нии-сан пригласил его к себе, посмотреть, где он живет (Саске согласился, не
раздумывая). Квартира, располагавшаяся в обычном пятиэтажном доме, поразила выросшего в
огромном поместье Учиха мальчика маленькими размерами: она состояла всего лишь из одной
комнаты, кухни и ванной. Впрочем, его брата теснота, похоже, не смущала, и Саске тут же нашел
квартиру вполне милой и уютной.
- Мне тут нравится! – радостно объявил он, плюхаясь на кровать (единственный стул занял Итачи),
и восторженным взглядом окидывая широкий подоконник у изголовья, использовавшийся в
качестве ночного столика. Ему сразу же захотелось иметь дома такой же. – Хорошо, что ты так
легко нашел жилье!
- Мне помог найти квартиру знакомый, - ответил Итачи.
- Какой знакомый? – ревниво спросил Саске, тут же забыв про подоконник.
Старший Учиха слегка улыбнулся.
- Просто сослуживец. Он снимает комнату здесь же, по соседству. В этом доме вообще живут
многие мои коллеги, у кого нет своей семьи. Бывший владелец этой квартиры как раз недавно
женился и переехал в отдельный дом.
- А-а-а… - протянул Саске, болтая ногами. – Надеюсь, тебе не придет в голову жениться? –
подозрительно спросил он.
Итачи тихо фыркнул – в его случае это равнялось тому, как если бы он рассмеялся.
- Конечно, нет. Вздумал бы я променять моего младшего братика на какую-то там девицу!
Саске залился счастливым смехом, кинулся на шею Итачи и прижался к нему, жмурясь от
удовольствия.
***
Саске дописал ответ на предпоследнюю задачу контрольной и со вздохом тоскливо посмотрел в
окно, крутя в пальцах ручку. Небо было затянуто белесой дымкой, что еще больше
способствовало унынию. Рядом усердно пыхтели одноклассники – большинство из них еще не
подобрались и к половине контрольной.
Тревога не оставляла юного Учиха уже три дня. Уходя на миссию, Итачи сказал, что вернется дней
через пять-шесть, а прошло уже больше недели. Обычно Итачи старался встречаться с братом
сразу же по возвращении, ну в крайнем случае на следующий день. Саске знал, что на задании
могло случиться что угодно, могли возникнуть самые различные непредвиденные обстоятельства,
но это заставляло его волноваться еще больше.
Саске снова вздохнул и попытался сосредоточиться на последней задаче.
Закончив писать и проверив все решения, Саске поднялся с места и пошел сдавать контрольную.
Ирука-сенсей улыбнулся ему, принимая листочки с ответами. Саске всегда сдавал первым, и
можно было быть уверенным, что балл его будет максимальным.
- Я могу идти? – вежливо спросил мальчик.
- Да, конечно, ты свободен.
Саске быстро собрал сумку и, попрощавшись с Ирукой, вышел из класса.
Оказавшись за воротами Академии, он сразу же направился к дворику – обычному месту их
встреч с Итачи. Там было пусто. Никого. Саске опустил голову и медленно побрел обратно, на
улицу, но, выйдя из тени домов, остановился. Идти домой было рано, а тревога, снедавшая его
уже несколько дней, не давала покоя. Саске огляделся, попытался было еще раз взвесить все
возможности, но потом махнул на все рукой и побежал в сторону дома, где жил Итачи.
Взбежав на второй этаж, он остановился у знакомой двери, переводя дыхание, и взволнованно
нажал на звонок.
Тишина.
Саске нервно сглотнул и снова нажал на кнопку, а потом снова и снова – уже от бессилия, от
отчаянного осознания, что он ничего не может сделать со ставшей невыносимой
неопределенностью. Он уже был готов заплакать, когда рядом внезапно раздался мягкий голос:
- Молодой человек, вы что-то потеряли?
Саске вздрогнул и обернулся. Около соседней двери стоял высокий мужчина с серебристыми
волосами и лицом, практически полностью скрытым маской, так что был виден только правый
глаз. На нем была обычная одежда шиноби Конохи, а в руках он держал связку ключей – похоже,
собирался открыть свою квартиру.
Пока Саске думал, что ему ответить, мужчина спросил:
- Ищешь Итачи, да?
Саске вздрогнул и с возродившейся надеждой поднял взгляд на незнакомца.
- А вы… Вы знаете, что с ним? Он обещал вернуться еще три дня назад, а его все нет.
- Он и вернулся, - ответил мужчина, - Просто он сейчас лежит в больнице. Его сильно ранили, до
Конохи его буквально на руках дотащили…
Дальше Саске его уже не слушал. Он сбежал вниз по лестнице и помчался по улице в сторону
госпиталя; страшные слова стучали в ушах, все прочие мысли затерялись. Итачи ранен. Итачи в
больнице. Дотащили на руках… Что если он умирает? А Саске даже нет рядом! Нужно поскорее…
Поскорее увидеть его, узнать, что с ним!
Саске знал, где находится госпиталь; он был там несколько раз, когда ранили отца и они с мамой и
братом ходили его навещать, и когда Нии-сану распороли ногу кунаем, и когда сам Саске тяжело
болел.
Вбежав в просторный больничный холл, он на мгновение остановился, с трудом переводя
дыхание, и подошел к стойке регистрации.
- Простите, пожалуйста, - вежливо позвал Саске, все еще судорожно хватая ртом воздух, - Вы не
скажете, где лежит Учиха Итачи?
Полная женщина-дежурная с интересом покосилась на раскрасневшегося от бега мальчика, но все
же пробежала глазами по своим записям и ответила:
- На втором этаже, палата 26. Только сегодня приемные часы уже кончились и… Мальчик?
Мальчик, ты куда?!
Но Саске уже мчался в сторону лестницы.
Оказавшись на втором этаже, он сразу же налетел на дежурную медсестру, которая от
неожиданности ойкнула, но успела поймать уже начавшего падать Саске.
- Эй, успокойся, - она осторожно поставила его на ноги и пригладила ему волосы, - Не стоит так
бегать, тем более по больнице. Пациентам помешаешь. Куда ты так торопишься? – женщина
попыталась взять его за руку, но Саске вырвался и кинулся вперед по коридору, не обращая
внимания на вскрик медсестры. Номера палат пробегали перед взглядом: 24, 25, наконец-то – 26!
Саске схватился за ручку и резко распахнул дверь.
Обычная больничная палата, стены стерильно-белого цвета, тишина, нарушаемая только тихим
попискиванием приборов. На кровати лежал Итачи – бледный, осунувшийся. Глаза его были
закрыты.
Саске замер в растерянности. С одной стороны, он испытал огромнейшее облегчение, увидев
брата, но с другой – его сердце сжалось от боли. Видеть Итачи таким – слабым, беспомощным –
было странно и страшно. Саске привык считать его кем-то надежным и сильным, привык думать,
что Нии-сан непобедим. Мысль о том, что на свете есть что-то, способное ранить и чуть ли не
убить Итачи, была новой и пугающей.
Сзади раздались шаги; подоспевшая медсестра ласково опустила руку Саске на плечо.
- Видишь? – ласково сказала она. – С ним все в порядке. Сегодня тебе от него ничего не добиться –
он без сознания. Ты лучше приходи завтра, когда будет время посещения; думаю, к тому времени
он уже придет в себя.
Саске робко поднял голову и посмотрел на улыбающуюся медсестру.
- Нии-сан… Ему будет лучше? Он не умрет?
- Конечно нет, маленький, - женщина погладила его по плечу. - Выздоровеет твой братик, не
беспокойся.
- Хорошо, - Саске шмыгнул носом и вытер глаза рукавом, - Во сколько… мне можно будет придти?
- Часы посещения с трех до шести. Как тебя хоть звать-то, мальчик?
- Саске, - тихо ответил тот, бросил последний взгляд на бесчувственное лицо брата и вышел из
палаты.
***
На следующий день к трем часам Саске уже поднимался на второй этаж, прижимая к
груди небольшой бумажный пакет. Знакомая медсестра встретила его радостным взмахом
руки.
- А, это ты, Саске-чан! Пойдем, я провожу тебя, - Она с улыбкой встала из-за стола и
направилась вниз по коридору. Саске поспешил за ней. Около палаты, в которую вчера
мальчик так бесцеремонно ворвался, женщина остановилась и, приоткрыв дверь,
проворковала:
- Итачи-кун, к тебе тут посетитель. Он очень хочет тебя увидеть, - с этими словами она
посторонилась, пропуская Саске.
Итачи, все так же лежавший на кровати, повернул голову и при виде брата изумленно
распахнул глаза.
- Саске? Что ты тут делаешь? – голос его звучал глуше и тише, чем обычно.
- Нии-сан! – Саске кинулся к нему, но у самой кровати испуганно остановился, боясь
повредить Итачи. Тот слабо улыбнулся и протянул к нему руку, за которую Саске жадно
схватился. – Я… Я тебя навестить пришел… Ты не приходил за мной, и я так
волновался… А потом мне сказали, что ты в больнице и… А я тебе данго купил, - он
неуверенно поднял немного помявшийся пакет.
- Спасибо, - Итачи снова улыбнулся. - Положи на стол, пожалуйста.
- Он еще вчера прибегал, - добавила медсестра, все это время умиленно на них
смотревшая, - Ворвался в неурочное время, нашел палату… Чудесный у тебя братик,
Итачи-кун! Ладно, оставляю вас наедине, - она подмигнула им и вышла в коридор.
Саске, настороженно косившийся на нее, пока она говорила, тут же повернулся к брату.
Тот похлопал ладонью по кровати, приглашая его сесть, и Саске осторожно опустился на
краешек постели.
- Ты правда вчера прибегал? – спросил Итачи. Младший несмело кивнул. – Не стоило тебе
этого делать. И вообще не стоило тебе сюда приходить, тем более называть меня старшим
братом. Эта женщина вполне может попробовать связаться с родителями, и тогда…
На глазах у Саске выступили слезы.
- П-прости меня, Нии-сан! – он опустил голову, пытаясь подавить всхлипы, - Я… Я не
хотел все портить, просто… Я так волновался за тебя! И я думал, что…
Слезы текли все сильнее, к горлу подступил комок, и Саске был готов совсем
расплакаться, когда внезапно ощутил на своей щеке руку брата.
- Не плачь. Я рад, что ты пришел. Спасибо… - Итачи тепло смотрел на него, и Саске не
мог не улыбнуться. Нии-сан рад… Нии-сан не сердится. Мальчик почувствовал гордость –
он совершил рискованный поступок, прогулял занятия в Академии, чего с ним никогда не
случалось, и ему удалось удивить Нии-сана и порадовать его. Слезы были забыты, и Саске
собирался было поподробнее рассказать брату про свой вчерашний подвиг…
- Ты, небось, Академию сейчас прогуливаешь?
Мальчик тут же сник. Иногда он ненавидел проницательность своего Нии-сана.
Пока Саске думал, что ему ответить, дверь в палату снова открылась.
- О, смотрю я, этот молодой человек уже здесь. Здравствуй, Итачи-кун. – На пороге стоял
вчерашний сереброволосый мужчина. В руках он держал пластиковую сумку.
- Здравствуйте, Какаши-сан, - кивнул ему Итачи. – Вы знаете друг друга?
- Ну, не то, чтобы знаем, - мужчина улыбнулся под маской. – Мы столкнулись с этим
юношей вчера у дверей твоей квартиры. Он искал тебя и выглядел очень встревоженным,
и я рассказал ему о том, что ты в больнице, после чего он, не дослушав, умчался.
Саске, озадаченно переводивший взгляд с брата на вчерашнего знакомца, покраснел.
Итачи наконец обратил на него внимание и ободряюще сжал его ладонь.
- Какаши-сан, это Саске, мой младший брат. Саске, это Хатаке Какаши-сан, мой коллега
по работе. Это он помог мне найти квартиру.
- Бывший коллега, - поправил Какаши. - Я ушел из АНБУ около месяца назад. Рад
познакомиться, Саске-кун, - он улыбнулся мальчику и слегка поклонился. Тот несмело
поклонился в ответ; ревнивая настороженность в его глазах постепенно сменилась
интересом.
- Если меня не подводит память, - Какаши вновь повернулся к Итачи, - Вам запрещено
видеться.
- Верно, - кивнул старший Учиха.
- Здешняя дежурная по этажу, когда я объяснил ей, к кому иду, долго и с удовольствием
рассказывала мне о «чудесном мальчике», который сейчас у тебя сидит, и о том, как
замечательно, когда братья так любят друг друга. Принимая во внимание твое состояние,
я могу сам с ней поговорить относительно сохранения тайны.
- Я был бы очень благодарен, - сказал Итачи.
- Ладно, не буду вам мешать, - Какаши улыбнулся и поставил сумку около прикроватного
столика. – Держи, тут кое-что из еды и чай твой любимый. Члены твоей команды
передают тебе привет; может, они еще и заглянут. Один из них, кстати, тоже лежит в
госпитале, в другом отделении. Увидимся еще! – он повернулся к младшему из братьев, Пока, Саске-кун.
- До свиданья, Какаши-сан.
- До свиданья! – пискнул Саске. Хатаке Какаши, поначалу встреченный мальчиком с
неприятием, стремительно вознесся в ряды его кумиров.
Саске просидел у брата все три часа напролет, пока время для посещений не подошло к
концу и дежурная медсестра не заглянула в палату и не заметила, что раненому нужен
покой. Учиха-младший нехотя поднялся с кровати.
- Спасибо, что зашел, - сказал ему Итачи.
Саске просиял.
- Не за что! Я завтра тоже приду, обязательно!
- Хорошо, - Итачи устало откинулся на подушки, - Только Академию больше не
прогуливай.
- Но… Но ведь тогда у нас будет совсем мало времени! – в отчаянии возразил младший
мальчик.
- Ничего страшного. А тебе не следует пропускать занятия. Тем более, - оборвал он
пытавшегося что-то сказать Саске, - Учителя вполне могут сообщить об этом твоим
родителям.
- Хорошо, - сдался Саске. – Но ты все равно не волнуйся, я сразу же после уроков
прибегу! Обещаю! – он нежно поцеловал брата в щеку и, помахав ему рукой, скрылся за
дверью.
Итачи закрыл глаза и тихо вздохнул. Он был рад повидать Саске, но рана и общая
слабость давали о себе знать.
Легкий ветерок из открытого окна шевельнул волосы; Итачи мысленно покачал головой, а
потом открыл глаза и повернулся в сторону окна.
- Вы что-то хотели?
Какаши, сидевший на подоконнике, безмятежно взглянул на мальчика.
- Прости, что не вовремя; я понимаю, что тебе сейчас нужно отдыхать. Просто я не хотел
говорить об этом при твоем брате, а мешать вам и просить его выйти я не стал.
- Спасибо.
- Не за что, - Какаши помолчал, словно собираясь с мыслями, - Итачи-кун, один из твоих
товарищей по команде рассказывал мне о том, что случилось на миссии. Он сказал, что вы
с противником вступили в ближний бой, он ранил тебя, - Какаши жестом указал на
повязки на груди Итачи, - На пару секунд вы застыли, после чего он вскрикнул и упал –
как позже выяснилось, мертвый. Ты успел немного отойти в сторону, а потом потерял
сознание; по крайней мере, так мне рассказали.
- Все верно, - кивнул Учиха.
- Итачи-кун, что произошло? – Какаши озабоченно взглянул на него, - Вряд ли ты мог
лишиться чувств из-за своей раны – она серьезная, но не настолько.
- На что вы намекаете? – спокойно спросил Итачи.
- Видишь ли, то что произошло… Это очень похоже на то, что случалось со мной, когда я
был помладше. Когда я слишком долго использовал Шаринган, - взгляд Какаши стал
внимательным, цепким, - Но такое не могло произойти с тобой: ты – природный носитель
Шарингана, он достался тебе по крови; к тому же, ты не просто какой-то там Учиха, ты –
гений клана. Итачи-кун… - он сделал паузу, - Что с твоими глазами?
- С ними все в порядке, - голос Итачи остался таким же бесстрастным, - Я устал, меня
ранили, и да, я достаточно долго использовал Шаринган. В этом нет ничего
удивительного.
- И поэтому ты сейчас лежишь в постели, не в силах встать? – заметил Какаши. – Поверь,
это состояние очень мне знакомо – я валяюсь вот так каждый раз после особо тяжелой
битвы. Правда, сознание больше не теряю, - он слегка улыбнулся, но тут же посерьезнел, Но я никогда не ожидал такого от тебя. Учиха не может упасть в обморок из-за простого
Шарингана, - Какаши замолчал, глядя прямо в темные глаза Итачи.
- Не понимаю, в чем вы пытаетесь меня убедить.
- Активируй его, - внезапно сказал Какаши.
- Что? – Итачи удивленно моргнул.
- Активируй Шаринган, ненадолго. Ты – Учиха, это не должно быть сложно для тебя,
даже в таком состоянии.
Губы Итачи слегка дернулись, но тут же его лицо вновь стало бесстрастным. Он на
секунду прикрыл глаза, а потом вновь распахнул их – уже алые.
- Ну что? – с едва заметной долей язвительности в голосе спросил он. – Я развеял ваши –
какие бы то ни было – подозрения?
Какаши помолчал, внимательно глядя на него, а потом вздохнул и покорно опустил
голову.
- Ладно, - усмехнулся он, - Не обращай внимания. Прости, что окончательно замучил.
Отдыхай.
И, махнув на прощание рукой, он скрылся за окном.
Итачи тут же деактивировал Шаринган и со стоном повалился на подушки, прижимая
руки к глазам. Пульс оглушительно стучал в ушах, голова раскалывалась. Полежав так
несколько минут, он попытался было приподнять веки, но невыносимое жжение только
усилилось; перед глазами плавали цветные круги, зрение отказывалось служить ему.
Итачи закусил губу, подавляя стон. Чертов Какаши… Заставил его активировать
Шаринган. Надо больше тренироваться… Такое не должно повториться. Какаши не знает
о высшей форме Шарингана, но Учиха могут начать что-то подозревать. Надо…
работать… над собой…
Особо сильная вспышка боли пронзила голову, и Итачи снова потерял сознание.
***
Десять дней спустя Итачи выписали из госпиталя. Они с Саске, регулярно навещавшим
брата и прибегавшим сразу после окончания занятий, отметили это событие в небольшом
кафе на окраине Конохи. После этого жизнь вошла в привычную колею: Итачи ходил на
миссии, Саске старательно учился, изредка они встречались и либо шли в знакомый
дворик, либо сидели у Учиха-старшего дома.
Что касается Итачи – в его жизни тоже мало что изменилось, разве что он стал чаще
общаться с Какаши. Не то чтобы сам Учиха искал его компании, и не то чтобы Какаши
навязывался, – просто как-то само собой получилось, что мужчина стал в некотором роде
«присматривать» за Итачи. Того это не тяготило – сереброволосый джонин прекрасно
чувствовал, когда с юным капитаном АНБУ можно поговорить, а когда его лучше
оставить в покое. Кроме того, Какаши был интересным собеседником, и Итачи вскоре
привык к нему - как когда-то привык к Шисуи.
***
- Саске-кун! Эй, Саске-кун, рядом с тобой свободно?
Учиха вздохнул про себя и обреченно поднял глаза на свою одноклассницу, стоявшую
перед ним. Опять эти девчонки. Ну что им вечно от него надо?
- Да, свободно, - пробормотал он. Врать не имело смысла – и так ясно, что ему некому
занимать место. Саске почти ни с кем не общался в Академии.
- Эй, Ино-свинина, а ну отойди от него! Я хочу сидеть с Саске-куном! – к ним подошла
другая девочка – с короткими розовыми волосами.
- Еще чего, широколобая! Я первая спросила! И вообще, Саске-кун хочет сидеть со мной,
правда, Саске-кун? – девочка повернулась к нему.
«Какие они шумные… И надоедливые. Почему они всегда ко мне цепляются?»
Не дождавшись от Саске ответа, Ино несколько сникла, но не настолько, чтобы уступить
подруге. Они начали громко спорить, кто сядет рядом с Саске, постепенно переходя на
взаимные оскорбления. Мальчик отвернулся от них и попытался сосредоточиться на
учебнике, который читал.
- Глупые вы обе! – громкий девчоночий голос вновь оторвал Саске от учебы, - Саске-кун
не хочет сидеть ни с одной из вас! – обладательница голоса грациозно, как ей казалось,
облокотилась о парту Учихи, - Вы ему обе не нравитесь, вот!
- Это с какой стати? – хором возмутились только что ругавшиеся девочки.
- А вот с такой! – откинула голову их противница, - Эй, Саске-кун, скажи, тебе нравятся
девочки с короткими волосами или с длинными? – она жадно воззрилась на него,
многозначительно поправляя свою тяжелую косу.
Саске слегка нахмурился и промолчал. Он не понимал, откуда они берут такие глупые и
странные вопросы.
- И правда, Саске-кун! – Ино и ее розоволосая подруга теперь тоже с интересом смотрели
на него.- Скажи нам!
Под тремя напряженными взглядами несчастному мальчику стало совсем неуютно. Он
уперся взглядом в стол, решительно не зная, что делать.
Почему-то вспомнился Итачи.
- С длинными, - решил он.
Коротко стриженные Ино с подругой разочарованно вздохнули.
- Ха! Вот так вот! – торжествующе объявила их соперница и гордо удалилась, довольная
победой.
«Может, хоть теперь меня оставят в покое»
- Саске-кун? – девочка с розовыми волосами – кажется, ее звали Сакура – робко смотрела
на него, переминаясь с ноги на ногу. Она была несколько потише и поскромнее своей
подруги. - Мы после уроков собираемся всем классом пойти в парк, поесть мороженого…
Ты… Ты не хочешь пойти с нами?
- Э-э… - замялся Саске. – Вообще-то, мне нужно заниматься…
- Ну пожалуйста! – девочка умоляюще взглянула ему в глаза. – Было бы так здорово, если
бы ты пошел. Будет весело!
- Да, точно! – к ним вновь подскочила вездесущая Ино, - Пойдем, ты обязательно должен
там быть!
- Пожалуйста-пожалуйста!
- Ладно, ладно, хорошо! – Саске был готов согласиться на что угодно, лишь бы они
замолчали. – Я пойду.
- Ура! – хором закричали девочки.
- Мы встречаемся через полчаса после окончания занятий у главного входа в парк. Забеги
домой занести вещи и приходи. Мы будем ждать! – урок уже начинался, и Ино с Сакурой
поспешили на свои места. Сесть рядом с Саске им обеим так и не удалось.
Наследник клана Учиха печально опустил голову. Ну вот, пообещал, - теперь придется
идти на эту их прогулку. Что за неприятность…
Одни проблемы от этих девчонок.
***
Уроки наконец закончились. Саске ушел из класса последним, безрадостно размышляя о
предстоящей прогулке. Как будто медленный шаг мог оттянуть время. Саске вздохнул,
выходя из ворот Академии. Мама наверняка будет счастлива – она так расстраивается, что
у него почти нет друзей.
- Саске!
Мальчик замер, не веря своим ушам, и обернулся.
- Нии-сан! – он радостно бросился к брату, моментально забывая про все свои заботы.
Одежда Итачи – обычное обмундирование АНБУ – была запачкана грязью и кое-где
порвана. Саске остановился, по-собачьи склонив голову набок и удивленно разглядывая
брата. Тот проследил его взгляд и пояснил:
- Я только что с задания. Отчитался перед Хокаге-сама, собирался идти домой, а у тебя
как раз заканчивались занятия. Ну что, пойдем?
Саске радостно кивнул и ухватился за руку Итачи. Внутри разливалось приятное тепло –
Нии-сан пришел к нему сразу же после миссии, даже не отдохнув. Нии-сан хотел
встретиться с ним как можно скорее…
Саске умел видеть такие знаки внимания со стороны брата. Эти простые, почти
незаметные проявления любви были для Саске дороже самых горячих ласк и самых
роскошных подарков.
Квартира Итачи встретила их сухим застоявшимся воздухом и запылившейся мебелью.
- Мда, не самая хорошая идея была приводить тебя сюда после моего двухнедельного
отсутствия, - заметил старший Учиха, открывая окно.
- Ничего страшного, я сейчас все протру! – сразу же выпалил Саске, убегая на кухню за
тряпкой. Итачи тихо хмыкнул, следуя за ним.
Вдвоем они быстро привели комнату в порядок, и вскоре Саске уже с довольным видом
сидел на кровати, поедая глазами сложенное на столе оружие.
- Ты уж прости, но я в ванную, - Итачи стягивал через голову форменную безрукавку.
- Угу, - кивнул Саске. – Нии-сан!
- Что?
- Можно посмотреть? – Саске указал на кобуру с сюрикенами.
Уголки губ Итачи слегка приподнялись.
- Можно.
Когда старший Учиха вернулся из ванной, его сюрикены вновь были аккуратно сложены
на столе, а сам Саске валялся на кровати, закинув руки за голову. Итачи присел рядом с
ним; мальчик тут же переполз поближе и уперся подбородком брату в плечо.
- Ну как, все рассмотрел? – чуть насмешливо спросил Итачи.
- Ага, - возбужденно ответил тот, - А у меня теперь свой набор сюрикенов есть! Ну, то
есть совсем свой, а не твой старый!
- Вот как, - Итачи повернул голову, чтобы видеть лицо брата. Саске зажмурился.
- Нии-сан, не верти головой! У тебя волосы мокрые.
Итачи усмехнулся.
- Разве шиноби должен бояться воды?
- А я не боюсь! – объявил Саске, цепляясь ему за плечи, пытаясь повалить его на спину и
устроить возню. Итачи не стал сопротивляться.
Пару минут спустя Саске, запыхавшийся и раскрасневшийся, уютно устроился у брата на
груди. На секунду в голове промелькнула мысль о том, что он, кажется, обещал
одноклассницам с ними погулять, но тут же улетучилась, вытесненная присутствием его
Нии-сана. Саске блаженно вздохнул, закрывая глаза и почти машинально скользя рукой
по теплой коже Итачи. Пальцы коснулись свежего шрама – следа недавней раны, – плавно
очертили его контуры.
- Саске? Что ты делаешь?
Мальчик открыл глаза и сел, глядя на брата сверху вниз. Итачи смотрел на него со
странным, незнакомым выражением в глазах.
- Было больно?
Итачи опустил взгляд на его руки.
- Ну да, больно. Это часть жизни шиноби, Саске.
- Ммм... – пробормотал тот, не отвлекаясь от своего занятия. Он так соскучился… Больше
всего в вынужденной разлуке с братом Саске не хватало физического контакта – не
хватало простых соприкосновений руками, объятий, даже надоевших когда-то тычков в
лоб. К тому же раньше Нии-сан редко когда позволял ему дотрагиваться до себя вот так,
никогда не подпускал его так близко. Ощущения были новыми, и Саске наслаждался ими,
пока мог, касался своего брата, дарил ему свою ласку – еще несмело и осторожно,
выясняя границы дозволенного, словно пробуя на прочность тонкий лед.
Странный взгляд Итачи стал еще более задумчивым, почти смятенным. Саске это не
беспокоило – сейчас ему было удивительно спокойно и немного любопытно. Старший
мальчик глубоко вздохнул, по его телу пробежала легкая дрожь, и Саске остановился. Под
его рукой билось сердце Итачи.
- Нии-сан?
Итачи на секунду прикрыл глаза, а потом внезапно притянул брата к себе, крепко прижав
его к груди. Саске лежал тихо, удивленный этим неожиданным порывом, но не имея
ничего против. А потом, словно вдруг придя в себя, Итачи разжал руки. Саске скатился с
него и упал на постель, тут же уютно свернувшись у брата под боком. Так они пролежали
несколько минут в тишине; Саске слышал, как участившееся сердцебиение Итачи
постепенно успокаивается.
- Послушай, Нии-сан, - мальчик перебрался повыше и принялся сосредоточенно теребить
мокрую прядь братниных волос, - Через неделю будет фестиваль… Мы с мамой и папой
идем туда, а ты пойдешь? – он с надеждой взглянул на Итачи.
- Нет, не пойду. Ты же знаешь, я не очень люблю подобные мероприятия.
Саске разочарованно вздохнул. Он знал, что Нии-сан всегда сторонился больших
скоплений людей, а праздники и фестивали его не интересовали. Но если раньше
родители решали за него, куда он пойдет, а куда нет, то теперь Итачи сам распоряжался
собой.
- Жааалко, - протянул мальчик, - А я думал, может, мы смогли бы там увидеться…
- Не говори глупостей, - несколько резко оборвал его Итачи, - Там слишком много народа.
Даже если твои родители вдруг выпустят тебя из виду, кто-нибудь точно нас заметит.
- Я понимаю, - Саске наклонил голову. – Ты не волнуйся, я все понимаю, это правильно…
Просто жалко. Раньше мы всегда ходили на фестивали вместе.
Итачи не ответил.
***
Море красок и огней, веселый шум толпы и бесконечные интересности и развлечения – вот что
такое фестиваль для Саске. Родители обычно оставляли его под присмотром Итачи, и Саске
носился между стойками, пробуя разнообразные лакомства и то и дело дергая брата за рукав,
указывая на что-нибудь, что привлекало его внимание. Нии-сан послушно ходил за ним,
внимательно следя спокойными темными глазам за маленькой фигуркой в цветастых
праздничных одеждах. Так было раньше.
Сейчас же Саске обнаружил, что бродить по залитым светом улицам с родителями куда скучнее.
Учиха Фугаку должен был поздороваться со всеми родственниками и важными людьми,
вышедшими на гулянье; кое с кем он просто обменивался вежливыми приветствиями, с кем-то
говорил о делах. К ужасу своему Саске обнаружил, что для главы клана Учиха праздник – это
своего рода выход в свет, и идут на него не столько ради удовольствия, сколько во имя
обязанностей. А потому мальчик только тоскливо оглядывался на проплывающие мимо лотки,
периодически отвлекаясь на то, чтобы поклониться очередному дядюшке или
высокопоставленному чину, когда отец представлял им его. Фугаку гордо косился на сына, иногда
одобрительно кивая. Саске вел себя достойно наследника клана Учиха.
Все, что досталось Саске от великолепия фестиваля, – это одно мороженое и пара попыток
поймать сачком рыбку. Эх, как жаль, что его никуда не отпускают одного!
Откуда-то слева донеслась музыка, громкий смех, потом что-то оглушительно грохнуло, и над
головой вспыхнуло пламя фейерверка. Саске замер, закинув голову. Огненные брызги
продолжали расцвечивать небо, раз за разом, с гулом и свистом, люди восхищенно кричали, а
Саске завороженно смотрел вверх.
Прошло время, фейерверк кончился, и застывшая толпа вновь пришла в движение. Саске перевел
дыхание, которое неосознанно задерживал, и огляделся. Папы с мамой рядом не было. И вообще
никого знакомого.
Как ни странно, Саске не испугался. То ли его захватила атмосфера праздника, то ли надоела
опека родителей – в любом случае, мальчик решил, что ничего страшного в случившемся нет. Он
уже взрослый, дорогу домой он знает – если он так и не встретит маму с папой, дойдет до
квартала Учиха сам. К тому же он никогда не бродил по фестивалю один – за ним всегда кто-то
присматривал. Осознание собственной самостоятельности заставило мальчика мысленно
надуться от гордости, и, радостный, он смело отправился гулять.
Вот теперь все краски фестиваля окончательно вскружили ему голову. У Саске было с собой
немного денег – то, что ему дали на карманные расходы, - и он с блестящими от восторга глазами
перебегал от стойки к стойке, рассматривал все, что выставлялось на продажу, поучаствовал в
нескольких играх, сходил на все представления, какие нашел. Можно сказать, вечер вышел
великолепным.
Однако за вечером неизбежно следует ночь, и фестиваль начал приближаться к концу. Людей на
улицах становилось все меньше, да и смотреть на них было все менее приятно. От парочки
подвыпивших мужчин, шедших прямо на него, Саске испуганно шарахнулся в сторону.
Остановившись около одной из стоек, он испуганно огляделся. Следовало признаться: Саске
понятия не имел, где он и в какую сторону квартал Учиха. Он зажмурился, убеждая себя не
паниковать. Все в порядке, это же Коноха. Он найдет дорогу домой, обязательно. Или папа с
мамой найдут его. Открыв глаза, Саске стиснул кулаки и решил идти, куда глаза глядят, по прямой.
Должен же он куда-нибудь выйти?
Дорога по прямой привела его в совсем незнакомое место – на самом краю территории, на
которой проходил фестиваль. Разноцветные фонари остались позади, и тут было совсем мало
света. Рядом шумели кусты, где-то над головой ветер гудел в листве деревьев.
«Это что, парк? – неуверенно подумал Саске, - А тогда с какой я стороны? И где дом?»
Ему стало совсем страшно. Один, в ярком праздничном юката, под тусклым фонарем, дрожащий
от продувающего ветра – или по другой причине… Где же мама с папой? Почему он от них отстал?
- Ух ты! Ты смотри, какого красавчика к нам занесло!
Саске вздрогнул и обернулся. Трое неприятного вида мужчин – явно сильно навеселе – двое
держат в руках бутылки. Мальчик сглотнул и отступил назад, судорожно вспоминая все, чему его
учили в Академии. Хотя вряд ли ему это поможет против трех взрослых, да и оружия при нем
никакого… Зачем, зачем он не стал сразу искать родителей, когда они еще недалеко ушли?!
- Ути, ну что же ты боишься? Мы дяденьки хорошие, ничего дурного тебе не сделаем… наверное!
– говоривший расхохотался; остальные его поддержали. – Родители, небось, богатенькие? Вон
какую одежку тебе купили… Иди сюда, малыш! – он начал надвигаться на мальчика. Саске
придушенно вспискнул, поспешно отступая, но споткнулся и упал на землю.
- Вон отсюда.
Саске вздрогнул и обернулся, не смея поверить в то, что слышит знакомый голос. За его спиной
стоял Итачи; он появился бесшумно, как и всегда. В обычной повседневной одежде – и не
поймешь, что перед тобой шиноби; вот только точно выверенная поза и активированный
Шаринган выдавали его.
- А ты еще кто?! – бросил кто-то из пьяной компании, угрожающе выступая вперед. Тот, что
говорил с Саске, сощурился, оглядывая нового противника, и внезапно застыл.
- Эге… - пробормотал он. – Да это Учиха! Эй, ребята, - он предостерегающе поднял руку, - Забейте
на него! Только драки с Учихой нам и не хватало…
Вся компания сразу же стушевалась; желание приставать к двум мальчикам пропало.
- Ну вас… Охота была связываться, - буркнул главарь, стараясь сохранить остатки гордости, и все
трое поспешно удалились.
Итачи проводил их внимательным взглядом, а потом деактивировал Шаринган и присел рядом с
братом. Саске тут же вцепился в него, все еще дрожа от пережитого страха.
- Нии-сан! Как хорошо, что ты пришел… Я думал… Я думал, уже все, и они… Я не хотел отставать от
мамы с папой, просто так получилось… Я никудышный шиноби! – Саске почувствовал, что плачет,
и опустил голову, надеясь спрятать слезы от Итачи.
Подождав, пока младший немного успокоится, Итачи осторожно разомкнул объятия и посмотрел
в лицо мальчику.
- Ты потерялся на фестивале, да?
- Угу. Я засмотрелся на салют, а когда огляделся, мамы с папой рядом не было. Я пошел гулять, а
потом начал искать дорогу домой, ну и вот… А как ты меня нашел? Ты же не хотел идти на
фестиваль? – Саске с любопытством взглянул на брата.
Итачи отвел глаза.
- Я и не ходил. Так… получилось.
- Ты… ты искал меня, да? – глаза Саске восторженно засияли. Пережитый страх тут же был забыт. –
Ты пришел меня увидеть? Нии-сан!!! – он пылко обнял Итачи за шею, не в силах удержать в себе
рвущуюся наружу радость, но почти сразу же отпустил его, обеспокоенный внезапной мыслью.
- А тебя никто не заметил? Ты же этого боялся… - он замолчал, встретившись взглядом с братом.
Он никогда в жизни не видел в глазах Итачи столько эмоций.
- Саске… - голос Итачи был тихим, почти переходящим в шепот. По спине мальчика пробежали
мурашки, щеки пылали от непонятных ему самому чувств; а его Нии-сан все смотрел на него этим
странным, пронзительным, почти нежным взглядом.
- Саске, мой брат, мой маленький братик… Мне не важно, заметил нас кто-то или нет. Мне… не это
важно. – Итачи говорил по-прежнему тихо, но очень ясно; он словно облекал в слова поток
мыслей, мучивших его давно и только сейчас четко оформлявшихся, и от этого голос его был
наполнен странным ликованием. – Ты – самое дорогое, самое драгоценное, что у меня есть; без
тебя жизнь в этой деревне лишается смысла. Мать, отец, долг – все это не имеет значения, ты
один – то, что важно. Я нуждаюсь в тебе, как в воде, мне так кажется, и я… - он прижал к себе
замершего, не смеющего дышать мальчика, крепко обнял его за плечи. Губы Итачи беззвучно
шевельнулись у него над ухом, но Саске услышал – или, скорее, почувствовал. Его глаза
расширились, сердце пропустило один удар. Итачи никогда… никогда не говорил ему этих слов.
Нет, Саске никогда не сомневался в том, что он дорог своему Нии-сану, но слышать это из его уст,
слышать это так…
Все это выглядело, как будто Итачи признавался не ему, а себе.
И тут Саске вновь замер – но уже от ужаса. Напротив него, на дороге, стоял их отец.
- Итачи!!!
В этом окрике было столько с трудом сдерживаемой ярости, что Саске похолодел. Пальцы,
сжимавшие его плечи, дернулись, до боли впиваясь в кожу, а потом объятия медленно
разжались, и Итачи поднялся на ноги.
Лицо Фугаку было бледно, кулаки подрагивали; из-за его плеча выглядывала испуганная Микото.
Глаза главы клана пылали от гнева, изумленного возмущения и чего-то еще, чему Саске не мог
подобрать названия. «Он все слышал», - понял мальчик, и ему почему-то стало совсем страшно.
Постепенно подбегали другие члены клана Учиха с фонарями, они переговаривались
между собой, но при виде напряженной сцены, разворачивающейся перед ними,
замолкали. Похоже, Саске все-таки искали.
- Мне кажется, я ясно выразился, что не хочу, чтобы ты приближался к моему сыну, голос Фугаку дрожал от негодования. – Неужели ты настолько возгордился, что
проигнорировал даже такой простой приказ!
- Как Вы сами мне сказали, я больше не член клана Учиха, а значит, не обязан
подчиняться Вашим приказам, - Итачи говорил ровно, невозмутимо, но Саске достаточно
хорошо его знал, чтобы уловить в его интонации опасные нотки. Мальчик сжался от
страха; это был второй раз, когда он видел такого Итачи – первый был, когда его
обвинили в убийстве Шисуи. Тогда он словно забыл, где находится, его глаза стали
пугающе чужими и дикими, и казалось, что он в любую минуту готов сорваться. Что было
бы тогда, Саске старался не думать.
«Боги, нет-нет-нет… Нии-сан, не делай ничего… Не делай ничего, пожалуйста,
пожалуйста…» - он и сам не знал, чего просит Итачи «не делать», но продолжал
мысленно повторять эту фразу, как заклинание. Будто она могла что-то сохранить, что-то
спасти.
Его отец подошел к нему, не отрывая взгляда от Итачи, и крепко взял его за руку. Саске
вздрогнул и тоже покосился на брата; тот стоял, не шевелясь, его Шаринган был
активирован. На мгновение он перевел взгляд на Саске, и мальчик изо всех сил постарался
принять спокойный вид – пусть его брат видит, что с ним все в порядке, ему не страшно,
совсем-совсем…
Несколько шагов до того места, где стояли остальные Учиха, показались Саске
вечностью. Итачи так ничего и не сделал, и мальчик почувствовал облегчение. Мама тут
же обняла его, отводя в сторону.
- Микото, уведи Саске домой. Я последую за вами через пару минут. Хидеки, проводи их.
Убедившись, что его жена с беспокойно оглядывающимся ребенком и их
сопровождающий отошли достаточно далеко, Фугаку вновь посмотрел на старшего сына.
- Как выяснилось, полагаться на тебя я не могу, поэтому я вынужден принять меры. Если
я еще раз хотя бы краем уха услышу, что вас с Саске видели вместе, кара ждет вас обоих.
Ты понял меня, Итачи? И тебя, и его, - внезапно губы Фугаку болезненно скривились. –
Если ты и вправду любишь его так, как ты только что говорил… Подумай о том, что
лучше для него.
Итачи молчал, его глаза были по-прежнему непроницаемы; но ощущение угрозы,
исходящее от него, несколько ослабло.
Фугаку слегка вздохнул, на мгновение прикрыв веки.
- Он не такой, как ты, Итачи, - неожиданно мягко сказал он. - Ему нужна нормальная
жизнь, с нормальными отношениями и нормальными целями. Отвлекись на минуту от
своих желаний и подумай о нем. Именно в этом заключено значение слова «любовь».
- Идемте, - Фугаку махнул рукой своим спутникам, и они собрались уходить.
Итачи стоял, не двигаясь, наблюдая за бывшими собратьями по клану. Взгляд его
скользнул по удаляющимся спинам и остановился на гербе Учиха, вышитом на рубашке
кого-то из его родичей. Итачи слегка дернул уголком рта и еле слышно прошептал:
- Ты даже не представляешь, что я уже сделал ради него… отец.
***
Саске сидел на своей кровати, спрятав лицо в коленях, когда дверь скрипнула и в комнату
вошел Фугаку.
- Саске, - мальчик поднял голову, избегая смотреть отцу в лицо, - Я очень разочарован. Я
четко дал тебе понять, что запрещаю тебе общаться с Итачи, и ты сознательно меня
ослушался. Я не привык повторяться, как не привык к тому, чтобы мои запреты нарушали.
Если я принимаю какое-либо решение, значит, я делаю это на благо своего клана и семьи.
Так что послушай меня, Саске, и запомни: если я еще хоть раз узнаю, что вы с братом
встречались тайком, я клянусь тебе, я убью его!
Саске вздрогнул и, не в силах поверить в услышанное, взглянул в глаза отцу в поисках
хотя бы отблеска снисходительности, малейшего знака того, что он преувеличивает,
пугает; но нашел он лишь мрачную решимость. Мальчик сдавленно кивнул, не в силах
произнести ни слова – к горлу подкатил комок.
- Надеюсь, впредь ты будешь вести себя разумно. Саске! – Фугаку дождался, когда его
сын поднимет на него взгляд, и уже мягче произнес: - Поверь, это для твоего же блага.
С этими словами он вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь, а Саске вновь уткнулся
лицом в колени, закусил губу и беззвучно расплакался.
автор: Эльверт
название: Расцепить руки
пейринг/персонажи: Итачи/Саске, а также Какаши, Наруто, старшие Учиха...
рейтинг: Пока - PG-13
жанр: романс, немного ангста. Яой.
предупреждения: АУ - мир и герои те же, за одним исключением: резни Учиха не было;
вследствие этого - некоторое ООС Саске и Итачи. В последующих главах - яой, инцест.
статус: в процессе
ссылки на предыдущие главы: Часть первая
дисклеймер: Все принадлежит Кишимото. Он тут гений, а не я.
примечания: На главы я это произведение решила не делить (я мазохист, да), разделила на части.
Часть вторая: Наруто.
1.
День у двенадцатилетнего Узумаки Наруто не заладился с самого утра. Сначала выяснилось, что в
доме закончился рамен, и пришлось завтракать бутербродами со старым сыром. Потом Сакурачан опять назвала его идиотом и весь день любовалась на этого гада Саске (впрочем, как и
всегда). Ну и вот теперь его выгнали с урока. Хотя выражение лица Ируки-сенсея, когда Наруто
вместо правильного Хенге превратился в карикатурную версию самого Ируки, того стоило.
Урок был последний, так что по идее можно было идти домой, но Наруто не видел в этом смысла.
Все равно там нечего делать. Вздохнув, он по привычке направился к своим любимым качелям,
подвешенным на раскидистом дубе возле Академии. Можно подождать окончания занятий и
встретиться с Кибой, Шикамару и Чоджи, хотя они, скорее всего, сразу же разойдутся. Чоджи
никогда не пропустит обед, у Шикамару очень строгая мама, а Киба вряд ли останется, если
остальные двое уйдут. Грустно осознавать, что с тобой общаются так, за компанию. Ну да ничего,
не время унывать. Люди еще зауважают его… обязательно!
Уже подойдя к качелям, Наруто внезапно заметил черноволосого молодого человека, стоявшего в
тени дерева, так что его не было видно со стороны Академии. Мальчик остановился,
подозрительно оглядывая незнакомца, но тот остался недвижим и, похоже, даже не обратил
внимания на то, что кто-то к нему приблизился. Наруто пожал плечами и уселся на качели. Мало
ли какие у человека дела, пусть себе стоит. Может, друга ждет или еще что.
Прозвенел звонок, и из Академии начали выбегать радостные ученики. Как Наруто и предполагал,
Киба и Шикамару с Чоджи сразу же отправились по домам. На ходу споря о чем-то с Ино, прошла
Сакура-чан и свернула на свою улицу. До Наруто долетело имя Саске – ну да, о чем еще они с Ино
могут ругаться! И чего они все в нем находят? А вот и он сам – легок на помине. Как всегда, один и
с кислой миной, идет с таким видом, будто он тут самый крутой. Подумаешь, наследник клана
Учиха!
Саске уходил одним из последних. Их класс был выпускным, и уроки у них заканчивались позже
всех, так что двор Академии скоро опустел. Наруто вздохнул и поднялся с качелей. Глупо тут
сидеть. И вообще, надо еще рамена купить, а то дома совсем есть нечего.
Сзади послышались шаги, и, обернувшись, Наруто обнаружил, что черноволосый парень, про
которого мальчик уже почти забыл, уходит вниз по улице. Один. Наруто недоуменно приподнял
бровь. Он что, вот постоял-постоял просто так и все? Или не дождался кого-то? Пожав плечами,
Наруто выбросил странного незнакомца из головы и направился в сторону своего дома.
В последующую пару месяцев Наруто еще несколько раз видел того же молодого человека возле
Академии. Он всегда стоял, прислонившись к стволу дерева с затененной стороны, явно не желая,
чтобы его можно было заметить со двора. Его и вправду не замечали: Узумаки был
единственным, кто после окончания занятий не спешил сразу покинуть Академию, а потому мог
обратить на него внимание.
***
Наруто сидел на любимых качелях, порой лениво отталкиваясь от земли ногой. Решение
прогулять последний урок было принято спонтанно – уж больно осточертели скучные лица
одноклассников, да и домашнее задание он не сделал. Ссориться с Ирукой-сенсеем было
последним, чем Наруто хотел бы сейчас заниматься. Скучно…
Мальчик вздохнул и покосился на ставшую уже знакомой фигуру, скрытую в тени дуба. Странный
все-таки парень… Дожидается, пока все ученики разойдутся по домам, и тогда уходит. И
появляется редко - то раз в неделю, то по полмесяца его нет. Внезапно приняв решение, Наруто
соскочил с качелей и подошел к своему невольному соседу.
- Привет! – дружелюбно поздоровался мальчик, щурясь в широкой ухмылке.
Незнакомец перевел на него взгляд.
- Здравствуй, - отозвался он.
Наруто закинул руки за голову, с любопытством оглядывая черноволосого. При ближайшем
рассмотрении он оказался совсем молодым – вряд ли так уж намного старше самого Наруто. Тем
более странно на его юном лице выглядели две глубокие морщины под глазами – то ли от
усталости, то ли от недосыпа. Глаза, кстати, у него были совершенно замечательные – черные, под
стать волосам, спокойные и серьезные.
Молодой человек слегка наклонил голову, не менее внимательно рассматривая стоявшего перед
ним мальчика, а потом спросил:
- Узумаки… Наруто-кун, не так ли?
- Да, - несколько опешил тот, но тут же пришел в себя и живо поинтересовался: – А вы откуда меня
знаете?
- Это же ты недавно устроил кавардак в кабинете Хокаге, верно?
- А, вот оно что, - Наруто ухмыльнулся. – Ага, это я! А вас как зовут?
- Итачи.
- Итачи-сан, а вы шиноби, да? – Наруто горящими глазами смотрел на налобную повязку
собеседника.
- Да, - согласился юноша. Похоже, разговор начинал его забавлять.
- Класс! Так вы поэтому так редко сюда приходите? Только в промежутки перед миссиями?
- Ты наблюдательный.
Наруто расцвел.
- Хех, конечно! Будущий Хокаге обязан быть наблюдательным!
- Ты собираешься стать Хокаге? – с интересом спросил Итачи, слегка склонив голову набок.
- Ага! – в глазах Наруто появилось серьезное выражение. – Я стану Хокаге, который превзойдет
всех предыдущих! И тогда все в деревне признают меня.
- Вот как. Что ж, думаю, ты сможешь добиться того, чего хочешь.
Наруто изумленно посмотрел на Итачи.
- Вы правда так считаете? – обычно те, при ком Наруто упоминал о своей мечте, относились к ней
крайне скептически, а то и просто насмешливо.
- Да. Если твоя цель для тебя действительно важна.
- Важна! Конечно, важна! Я обязательно ее достигну! – Наруто мечтательно зажмурился,
погружаясь в размышления о своем блестящем будущем.
- Наруто-кун, скажи… А ты случайно не учишься в одном классе с Учихой Саске?
Мальчик тут же открыл глаза и недовольно покосился на Итачи. Ну вот, опять кому-то нужен
Саске. Все на нем словно помешались!
- Ну да, - буркнул Наруто, но, взглянув в глаза Итачи, смутился и сменил гнев на милость. Во
взгляде юноши скрывалось что-то пронзительно печальное, и злиться на него стало как-то…
неловко, что ли?
- Ты... не расскажешь мне о нем?
- О Саске-то? Ну, он… – Наруто опять почесал в затылке, а затем уверено объявил: – Полный
придурок! Строит из себя самого умного, вечно сидит с этим своим гордым видом, мол, «не
путайтесь под ногами». Не разговаривает ни с кем почти, а все девочки от него без ума, даже
Сакура-чан. Он лучший на курсе, вообще-то, - несколько сконфуженно закончил мальчик.
- Вот как…- Итачи слегка улыбнулся. – Спасибо.
- Да не за что, - чуть растерянно пробормотал Наруто. – А вам он зачем?
Но до того, как Итачи успел ответить, в Академии прозвенел звонок.
- Занятия кончились, - заметил молодой человек. – Ты друзей своих ждешь, да?
- Угу, - кивнул Наруто, - Мы погулять собирались. Так что я пойду, наверное. А вы еще
спрашивайте, если что.
- Спрошу, - на губах Итачи на мгновение промелькнула тень улыбки. - И, Наруто-кун. Не говори
Саске, что я о нем спрашивал, хорошо?
- Хорошо, – энергично кивнул мальчик, – До свиданья!
Юноша слегка поклонился в знак прощания.
Уже выходя из ворот в компании с Кибой, Чоджи и Шикамару, Наруто заметил Саске, как всегда, в
одиночестве уходившего домой. Интересно, зачем он Итачи-сану?
***
Наруто так и не решил, радуют его результаты распределения по командам или разочаровывают:
с одной стороны, он был вместе с Сакурой-чан, а с другой – присутствие Саске портило все
удовольствие. А теперь они втроем сидели в опустевшем классе и ждали своего наставникаджонина. Который опаздывал.
Спустя еще полчаса непутевый сенсей, наконец, явился, предварительно получив щеткой по
голове. Впечатление довершили маска на пол-лица, ленивое выражение единственного глаза, не
менее ленивый голос и взъерошенная серебристая шевелюра. И это – джонин?
Наруто и Сакура скептически разглядывали нового учителя, когда сзади раздался изумленный
голос Саске:
- Ка… Какаши-сан?
Новоиспеченные генины синхронно повернулись к третьему члену своей команды. Учиха
привстал из-за парты и даже потерял свое обычное скучающее выражение лица.
Единственный черный глаз джонина прищурился.
- А, Саске-кун… Рад тебя видеть.
- Э?! Сенсей, вы его знаете? – возмущенно вскинулся Наруто. – Минуточку, это нечестно!
- Точно, точно! – поддержала его Сакура. Ей, конечно, нравился Саске-кун и все такое, но то, что
он на короткой ноге с их учителем, и вправду было несправедливо.
- Спокойно, спокойно! Мы с Саске-куном встречались пару раз, да и то несколько лет назад, названный Какаши-саном оглядел своих новых учеников. – В любом случае… Не нравитесь вы
мне, ребята.
***
Расспросив троих генинов об их увлечениях и интересах и сообщив им о завтрашнем испытании,
Какаши собирался исчезнуть, когда поймал на себе отчаянный взгляд Саске. Вздохнув, джонин
мысленно покачал головой и начал по-простому спускаться пешком по лестнице. Пару минут
спустя его нагнал запыхавшийся Учиха.
Наруто, как раз собиравшийся устроиться где-нибудь пообедать, повернул за угол и замер, увидев
своего нового учителя, разговаривающего с Саске. «Ну вот, - пронеслось в голове у мальчика, - а
сами отнекивались! Вот мерзавец, сразу лезет в любимчики…» Но, внимательнее посмотрев на
Учиху, Наруто был поражен: Саске, мрачный и надменный Саске умоляюще заглядывал в лицо
Какаши, жадно его о чем-то расспрашивая. Пожалуй, сейчас он был больше похож на человека,
чем когда-либо.
Наруто опустил голову и пожал плечами. Ладно, черт с ним. Мало ли какие у Учихи проблемы…
Однако, выходит, он не такая уж бесчувственная сволочь, какой кажется.
***
Иглы, брошенные рукой Хаку, в очередной раз пронзили их с Саске, и Наруто, вздрогнув,
проснулся. Над ним было только спокойное ночное небо, ветер шумел в кронах деревьев, рядом
мирно посапывали Учиха (живой и здоровый) и Сакура, слегка потрескивал небольшой костер.
Судя по всему, была очередь сенсея сторожить.
Они как раз возвращались из страны Волн со своей первой миссии класса А и уже почти были
дома – до Конохи остался всего один дневной переход. Наруто повернул голову, ища глазами
Какаши, и увидел его несколько поодаль, на границе освещенного круга и темноты. Джонин был
не один – он тихо разговаривал с невысоким человеком в маске, напоминающей маску Хаку.
Легкий ночной ветерок донес до мальчика обрывки разговора – слов было не различить, но вот
голоса слышались достаточно ясно. Один принадлежал Какаши, второй показался Наруто смутно
знакомым. Как, впрочем, и длинные черные волосы сенсеева собеседника, стянутые на затылке в
аккуратный хвост.
Обменявшись с человеком в маске последней парой реплик, Какаши коротко кивнул, и тот исчез.
Постояв немного на месте, джонин вернулся к костру, подкинул в него пару веточек и взглянул
Наруто в лицо.
- Не спится?
- Да так… Сон плохой приснился. А с кем это вы говорили? – мальчик с любопытством воззрился на
учителя, одновременно пытаясь вспомнить, где он мог видеть темноволосого шиноби.
- С капитаном одного из отрядов АНБУ. У них тут патрульная миссия; мы же сейчас как раз на
границе страны Огня.
- Так он что, нас проверял? А я-то думал, вы знакомы… - разочарованно протянул Наруто.
- А мы и знакомы, - улыбнулся Какаши. – Я же когда-то работал в АНБУ. А этого молодого человека
помню чуть ли не с Академии, – он хмыкнул. – Его родители очень любили указывать мне на его
достижения.
В голове у Наруто словно что-то щелкнуло.
- Точно! – он сел на постели, тут же понизив голос, чтобы не разбудить Сакуру с Саске. – Это ж
Итачи-сан!
- Ооо? – Какаши с любопытством приподнял бровь. – Смотрю я, не у одного меня знакомые в
АНБУ.
- Да нет, мы не то чтобы знакомы, - смутился Наруто, - Я и разговаривал-то с ним только однажды.
Просто я иногда видел его около Академии, и однажды подошел поговорить, вот, в общем-то, и
все.
- Около Академии? – в черном глазу Какаши появилось что-то похожее на грусть. – Я и не знал…
Мда.
- Какаши-сенсей? – Наруто вопросительно взглянул на джонина. – Слушайте, а что с ним вообще
такое? Он странный какой-то… Всегда будто ждал кого-то, а потом один уходил…
- А он тебе ничего не рассказывал о своей семье? – взгляд Какаши стал внимательным.
- Нет… А что не так с его семьей?
- Да ничего… Раз он не упоминал о ней, то и я не буду. Была там одна неприятная история.
- Любите вы всякие секреты, – нахмурился Наруто, - Что вы, что Итачи-сан. Ну и пожалуйста,
секретничайте на здоровье!
- Не обижайся, - улыбнулся Какаши, слегка взъерошивая мальчику волосы. Тот не выдержал и тихо
хихикнул. – Ложись-ка ты лучше спать, твоя смена последняя.
- Ммм, ладно, - пробормотал Наруто, заворачиваясь в одеяло. Не прошло и минуты, как он уже
погрузился в крепкий сон – на этот раз, без сновидений.
***
Когда Учиха Фугаку узнал, что задание ранга С, полученное командой его сына, оказалось Амиссией и было успешно выполнено, а Саске ко всему прочему еще и пробудил Шаринган,
радости его не было предела. У главы клана было непостижимое ощущение, как будто он
победил кого-то, что-то доказал, и, хотя Фугаку и понимал, что мысли эти глупые и чуть ли не
ребяческие, отвязаться от них он никак не мог. Пожалуй, после этого он даже мог бы смириться с
тем, что джонином-наставником его сына был Хатаке Какаши – объект тихой ненависти всего
клана Учиха, - а товарищем – Девятихвостый мальчишка.
Вообще Фугаку до сих пор не мог понять, как Саске оказался в такой команде. И ладно
Девятихвостый – тройки генинов определяются в Академии путем «уравновешивания» силы
команд. Но Какаши! Кто, кто додумался поставить его на пост учителя Учихи Саске, гения и
наследника клана? Разумеется, Фугаку ни за что не стал бы оспаривать перед Хокаге это решение
– это выглядело бы по крайней мере нелепо, и у него попросту не было веских аргументов. Но все
в деревне знают о напряженных отношениях между Учиха и Какаши – так почему? Каким
образом?
С другой стороны, в этом наставничестве была и польза – Какаши владел Шаринганом и в этом
плане казался идеальным учителем для Саске. И все же… Фугаку предпочел бы, чтобы его сына
воспитывал кто-то другой, а не главная головная боль клана и чуть ли не друг Итачи.
О да, Какаши и Итачи. Фугаку не был глухим; он прекрасно знал, как злые языки называют за глаза
эту парочку. «Две занозы в хваленой гордости клана Учиха». Два гения, два величайших мастера
Шарингана… Один – даже не носящий имя Учиха, другой – изгнанный из семьи. Заставляет
задуматься, не правда ли?
Но, как бы то ни было, триумфально завершившаяся миссия в стране Волн почти примирила
Фугаку с этими унизительными фактами. Какаши так Какаши… Если от этого есть польза – пускай.
Девятихвостый? Пусть будет и Девятихвостый. Его сын активировал Шаринган и выполнил миссию
ранга А, будучи генином!
А потому, когда в преддверии праздничного дня Микото предложила Саске позвать товарищей по
команде погулять с ними, Фугаку не стал возражать. Заодно хоть посмотрит, с кем общается его
наследник…
2.
Когда мрачный Саске неохотно сообщил им с Сакурой, что его родители приглашают их вместе
провести праздник, Наруто даже обрадовался. Его редко куда-то звали – мало кто в деревне горел
желанием почаще общаться с хулиганистым носителем Девятихвостого. Более того, большинство
родителей специально настраивали своих детей против него, и сверстники в лучшем случае
предпочитали делать вид, что Наруто не существует.
Правда, первая же встреча с семьей Саске разбила все надежды Наруто на теплый прием.
Подойдя к воротам квартала Учиха, где они все должны были встретиться, Узумаки сразу же
наткнулся на ледяной взгляд высокого черноволосого мужчины, которого он определил как отца
Саске. После столкновения с Мизуки, когда Наруто узнал правду о том, как был побежден
Девятихвостый, он наконец-то понял, что означают подобные взгляды со стороны жителей
деревни: они видят в нем демона-лиса, и только.
В последнее время, проводя большую часть времени со своей командой, Наруто успел немного
отвыкнуть от подобного отношения к себе; к тому же, далеко не все взрослые смотрели на него
так. Был Ирука-сенсей, и Какаши, и старый Хокаге, и владелец Ичираку рамена… Тем обиднее
было получить такой взгляд от отца Саске.
Впечатление несколько сгладилось благодаря его матери – изящной женщине с усталыми,
восхитительно теплыми глазами. Правда, было в ней было что-то сдержанно-печальное, и руки ее
всегда были сцеплены в крепкий замок, словно ища друг у друга поддержки.
- Здравствуй, Наруто-кун, - ласково улыбнулась она, когда Саске представил их друг другу. Его отец
только коротко кивнул.
Последней пришла Сакура-чан; она была в новом платье и с красивой лентой в волосах –
очевидно, долго прихорашивалась. Девочка вежливо поздоровалась со старшими Учиха и низко
поклонилась, изо всех сил стараясь им понравиться. Микото встретила ее все тем же теплым
приветствием. Фугаку же окинул Сакуру быстрым изучающим взглядом; больше он на нее не
смотрел.
Наруто покачал головой и рассеянно отбросил ногой камешек, попавшийся на дороге. Невеселая
выходит прогулка… А ведь он так надеялся, что хоть сегодня все у него будет прекрасно!
Они шли по залитым солнцем улицам Конохи. Вокруг сновали ярко одетые люди, от
ресторанчиков доносились аппетитные ароматы готовящейся еды, играли на ветру разноцветные
флажки, но Наруто атмосферу праздника почти не чувствовал. Угораздило же застрять на целый
день в компании трех Учиха! И даже присутствие Сакуры-чан не приносило большой радости –
она, полная энтузиазма и желания произвести на родителей Саске хорошее впечатление, сейчас
увлеченно о чем-то говорила с Микото (кажется, о цветах, или о чем-то столь же девчачьем).
Женщина слушала ее с доброй улыбкой на губах, Фугаку же не обращал на Сакуру внимания.
Суровый, властный, он вообще мало говорил и смотрел на Саске с заметной гордостью. Когда же
он поворачивался к Наруто, в глазах его появлялась холодная неприязнь.
Что касается самого Саске… Наруто вздохнул. Весь вид младшего Учихи внушал уныние. Еще
более бледный, чем всегда, с плотно сжатыми губами и вздернутой головой, он, несомненно,
казался идеальным примером наследника благородного семейства. Гордый, невозмутимый и
холодный. Фугаку временами бросал на него одобрительный взгляд, и от этого Наруто
становилось еще тоскливее. Утащить бы Саске отсюда… Со своей командой он словно оживал,
становился более человечным, и даже улыбаться начинал иногда. С ними он казался свободнее,
естественнее… Хоть и всегда будто упорно пытался загнать себя в какие-то рамки. Теперь Наруто
больше понимал, какие.
И ведь не поговоришь с ним… Только не в присутствии отца. Остается только смириться с
угрюмым молчанием, лишь подчеркиваемым щебетанием Сакуры на заднем плане. В отчаянии
оглядывая улицу в поисках хоть какого-то развлечения, мальчик неожиданно зацепился взглядом
за знакомое лицо - им навстречу шел Итачи.
Наруто уже собирался помахать рукой и поздороваться, когда Фугаку, идущий рядом, на
мгновение сбился с шага. Наруто недоуменно покосился на него, пытаясь понять, что могло
пробить брешь в ледяной невозмутимости главы клана Учиха, и к изумлению своему обнаружил,
что Фугаку несколько побледнел, а его челюсти были плотно сжаты. За спиной затих голос
Микото, до того что-то рассказывавшей Сакуре. Озадаченный Наруто перевел взгляд на Саске,
пытаясь понять, что же, черт побери, с ними творится.
Юный Учиха смотрел прямо перед собой, не отводя глаз от какой-то воображаемой точки и
словно механически продолжая передвигать ноги; кожа на его скулах побелела, пальцы
судорожно впились в ткань юката. Окончательно растерявшийся и взволнованный Наруто вновь
взглянул на Итачи, будто надеясь найти у него ответы на вопросы, крутившиеся в голове, и
внезапно был поражен его удивительным сходством с тремя Учиха, не замеченным ранее. Итачи
был похож на них; похож так сильно, как если бы они были… одной семьей.
Взгляд Итачи остановился на Наруто, потом скользнул по его спутникам, и на секунду его глаза
встретились с глазами Саске. Мальчик чуть приоткрыл рот, точно собираясь что-то сказать, но тут
же опустил ресницы, и лицо его вновь приняло безразличное выражение.
Наруто буквально чувствовал, как дрожал воздух вокруг, когда они поравнялись с Итачи. На
мгновение ему показалось, что сейчас дрожание оборвется и случится что-то дурное, и он
инстинктивно сжал кулаки. На лицо Фугаку было страшно смотреть. Но все обошлось – Итачи
просто прошел мимо. Наруто облегченно выдохнул, прикрыв глаза, но успел заметить, как слегка
дернулась голова Саске, будто он хотел обернуться, но вовремя себя остановил.
Дождавшись, пока Учиха немного успокоятся, Наруто решил, что с него хватит.
- Эй, Саске! Смотри, какие там штуки продают! – с этими словами он поймал Саске за рукав и, не
слушая слабых возражений, потащил его за собой к витрине магазинчика.
- Саске-чан, Наруто-кун, не потеряйтесь! – крикнула им вслед Микото. – Мы будем около кафе.
- Хорошо, мама, - выдавил младший Учиха, стараясь не споткнуться и не оторвать рукав юката.
Оказавшись около витрины и вырвав, наконец, руку, Саске с неудовольствием посмотрел на
друга.
- Ну и что это значило? – мрачно поинтересовался он, потирая запястье. Впрочем, он не выглядел
особо разозленным – скорее, подавленным и отстраненным.
- Слушай, Саске, - Наруто сунул руки в карманы и внимательно посмотрел на Учиху. –
Черноволосый парень, который только что прошел мимо нас… Кто он тебе?
Саске вздрогнул, и поднял взгляд на Наруто. Губы его приоткрылись, пальцы нервно пробежали
по стеклу витрины, а потом мальчик едва слышно вздохнул и отвел глаза, словно сдаваясь.
- Он мой… старший брат.
- Старший брат? – Наруто изумленно распахнул глаза. Все внезапно встало на свои места – и
внешнее сходство Итачи с Учиха, и его визиты к Академии. Вот только…
- А почему вы с ним не общаетесь? – озвучил свои мысли Узумаки. – Вы прошли мимо, как будто
не знаете друг друга. И – погоди-ка – если он твой старший брат, то почему ты – наследник клана?
Саске рассеянно выводил пальцами узоры на стекле, глядя в сторону. Голос его звучал тихо и
монотонно, когда он сказал:
- Мой отец отказался от него… около четырех лет назад. Нам с ним запрещено видеться.
- А почему…
- Я не хочу об этом говорить, - резко оборвал его Саске. – Наши семейные проблемы тебя не
касаются. Пошли уже, а то родители будут волноваться.
- Хорошо, - покладисто согласился Наруто. Юный Учиха и так плохо выглядел. Однако было еще
кое-что, что ему нужно было знать.
- Саске!
Тот обернулся.
- Что?
- А ты - ты любишь своего брата?
Саске помолчал, рассеянно глядя куда-то мимо Наруто.
- Да, - наконец ответил он. – Очень люблю.
***
- Эй, Саске-теме, - позвал Наруто, лежа на спине на траве и не отрывая глаз от неба. Их
тренировочный спарринг зашел слишком далеко – ни один не хотел проигрывать другому – в
результате чего, гоняясь друг за другом, они забрались слишком далеко в лес. Уставшие и
запыхавшиеся, они рухнули на землю на небольшой полянке, переводя дыхание и позволяя телу
отдохнуть.
- Чего тебе, неудачник? – беззлобно отозвался Саске. Забавно, но тренировочные бои и вечные
препирательства удивительным образом сблизили их, хотя вряд ли кто-нибудь из мальчиков
согласился бы в этом признаться.
- Слушай, я тут думал насчет тебя и твоего брата… Ну, помнишь, мы его встретили? Так вот, если ты
его и вправду любишь, почему не попробовал увидеться с ним? Нет, я помню, вам отец запретил и
все такое, но если тайком? Ты же шиноби!
- Никогда не думал, что скажу это тебе, но ты слишком много думаешь. Я уже говорил – это не
твое дело.
- Блин, Саске, ну хватит уже строить из себя черт знает что! – Наруто перевернулся на бок и
посмотрел на друга. - Я же за тебя волнуюсь!
Учиха устало закрыл глаза и монотонно проговорил:
- Мы пробовали, Наруто. Пробовали встречаться тайком. Но отец все равно узнал об этом; он
пообещал его убить, если еще раз увидит нас вместе.
Наруто шокировано уставился на друга.
- Убить? Собственного сына? Это просто дико! Чем ему так не угодил Итачи-сан?
- У отца были причины… Погоди, - Саске открыл глаза и сел, - Откуда ты знаешь имя моего брата?
Наруто замялся.
- Ээээ… - под пронзительным взглядом Саске ему стало неуютно. – Ну виделся я с ним пару раз,
подумаешь!
- Где?! Когда?! – почти выкрикнул Саске, подаваясь вперед и вцепляясь пальцами в траву.
- Около Академии, - неохотно пробормотал Наруто, отводя глаза. - Он появлялся там время от
времени, между миссиями. Судя по всему, за тобой присматривал, - помедлив, добавил он.
- За мной… - Саске потерянно смотрел в пустоту.
- Я, собственно, к тому и веду, - уже более уверенно продолжил Наруто. – Он, похоже, тоже тебя
любит… Ну, то есть, если вы оба скучаете, то, может, попробуете хотя бы поговорить друг с
другом? Раз четыре года прошло, то твой отец, наверное, уже не так насторожен. А, Саске?
- Ты не понимаешь, - тихо сказал Учиха, подтягивая колени к груди и опуская взгляд.
- Да, скорее всего, не понимаю, - согласился Наруто. – Знаешь, у меня никогда не было своей
семьи. Но если бы она у меня была, я бы ни за что не позволил никому отнять у меня тех, кого я
люблю. И не остановился бы ни перед какими препятствиями, – Наруто склонил голову набок. - А
ты, выходит, просто трус, Саске.
- Не смей меня так называть! - вспыхнул тот, но тут же постарался взять себя в руки. – Повторяю,
ты говоришь о том, чего не понимаешь. Мой отец возлагает на меня большие ожидания, и мой
долг – оправдать их. Итачи тоже был наследником… когда-то, - Саске запнулся, словно ему
сдавило горло, но быстро справился с собой. – После того, как он… покинул семью, отцу больше
не на кого надеяться, кроме меня. Будущее всего клана зависит от меня, и я просто не имею права
оступиться и сойти с предназначенного мне пути. Хотя иногда так хочется… - горьким шепотом
закончил он.
Наруто вздохнул, снова откидываясь на спину.
- Наверное, ты прав… Мне и вправду тебя не понять. Ты же у нас правильный, старательный,
лучший ученик, никогда не нарушаешь правила. Может, это и хорошо, может, так и надо. Я бы так
не смог – постоянно строить из себя кого-то другого. Но знаешь что, Учиха? Я видел тебя в образе
«благородного наследника клана», и этот Саске мне абсолютно не нравится. Не то, чтобы ты в
принципе мне очень нравился, - Наруто слегка покраснел, - Но тот тип был уж совсем неприятным.
- Даже так, - задумчиво пробормотал Саске, а потом усмехнулся. – Возможно, это потому, что
ваша компания мне тоже нравится больше. Не то, чтобы я так уж ей наслаждался, конечно, - он
встретился взглядом с Наруто, и усмешка переросла в настоящую улыбку. – Ладно, пошли, что ли,
- он поднялся с земли и отряхнул одежду, - А то Сакура, наверное, уже бьет тревогу.
- Пошли, - согласился Наруто, тоже вставая на ноги. – Эй, Саске, а откуда ты знаешь Какашисенсея? – внезапно спросил он с любопытством.
- Он друг Итачи. Не отставай, неудачник!
***
Чем дальше тянулись дни, тем больше Наруто понимал, что ему эта вся история с Учиха страшно
надоела. Случайная встреча с Итачи и последующие разговоры сильно выбили Саске из колеи, и
юный наследник клана постоянно пребывал в беспокойном состоянии.
Слова Наруто не выходили у него из головы – и известие о том, что Итачи, оказывается, наблюдал
за ним, и обвинение в трусости. Тоска по брату, долгое время сдерживаемая и загоняемая в
самые далекие уголки сознания, словно вырвалась на свободу и теперь разъедала его, искушая
преступными мыслями. Несколько раз Саске ловил себя на том, что ноги сами несли его к дому
Итачи. Тогда он останавливался на полпути и несколько минут не двигался с места, мучимый
противоречивыми желаниями и сомнениями. Бесконечные убеждения в том, что им не стоит
видеться ради их же блага, что это повредит и отцу с матерью, и Итачи, ничуть не помогали. А тут
еще Наруто с его молчаливым подстрекательством…
Экзамен на чунина немного отвлек Саске от его внутренних метаний. Письменный тест и
испытание в Лесу Смерти команда номер 7 прошла легко, а месяц перед финальными боями
мальчик провел в упорных изнуряющих тренировках, в результате которых он освоил Чидори. А
потом было нападение на Коноху.
Во второй раз в своей жизни Саске пережил чувство полнейшей, отвратительной беспомощности.
Использовав Чидори три доступных ему раза, он лежал на ветке дерева, не в силах подняться, и
мог только наблюдать за тем, как его друг сражается с Гаарой. Это было невыносимо – знать, что
Наруто, неудачник Наруто сражается, защищая их с Сакурой, а от него самого нет никакой пользы.
Он подвел их. Подвел, потому что был недостаточно силен. И отец, узнав об этой истории, был
разочарован. Фугаку ничего не говорил ему, но Саске чувствовал – по выражениям глаз, по
жестам, по тому, как глава клана смотрел на Наруто, когда столкнулся с ним в больнице. Его сын,
его наследник позволил какому-то бесталанному мальчишке обойти себя. Саске и самому было
обидно – случившееся сильно ударило по его гордости, - но когда он замечал очередной хмурый
взгляд отца, в нем просыпалась едкая злость. Есть же предел, в конце концов! К тому же, как ни
крути, а Наруто спас им с Сакурой жизнь, Наруто победил обезумевшего Гаару – а это достойно
уважения и хотя бы элементарной благодарности.
Впрочем, сказать что-либо отцу Саске так и не решился. У него и так хватало проблем с
собственным темпераментом – он злился на себя и, невольно, на Наруто, все никак не способный
смириться с тем, что произошло во время битвы.
- Глупый ты, Учиха, - хлопнув его по плечу, сказал Наруто, когда Саске в очередной раз с мрачным
видом сидел на крыше больницы, погруженный в угрюмые мысли о собственном унижении. –
Неужели ты забыл, что Какаши-сенсей говорил? Мы для того и являемся одной командой, чтобы
помогать друг другу! Хватит изображать из себя героя-одиночку, привыкай уже, - Узумаки
подмигнул ему. Саске нахмурился и отвернулся, но в глубине души, наконец, смирился.
Потом хоронили Третьего Хокаге. Саске был рад, что стоял рядом со своей командой и прочими
выпускниками Академии, а не среди членов своего клана – так ему не нужно было сдерживать
эмоции. Так уж получилось, что бесчувственный Учиха Саске искренне горевал по старику
Сарутоби – доброму и ласковому к нему, как и ко всем детям Конохи.
Дождь, беспросветной пеленой ливший во время церемонии, кончился, и небо прояснилось. Пора
было идти домой, но меньше всего сейчас Саске хотелось оказаться в своем квартале –
обряженном в преисполненный достоинства траур. А потому он аккуратно избегал столкновения с
родными и держался около Наруто, как бы невзначай – в конце концов, они же друзья. Сам
Наруто тоже никуда не спешил и, к удивлению, молчал, не делая привычных попыток избавиться
от общества Учихи.
Они уходили одними из последних, уже распрощавшись с Сакурой и Какаши-сенсеем. Мальчики
медленно подошли к дальней лестнице и стали спускаться вниз. Саске рассеянно скользил рукой
по перилам, слушая мерные шаги Наруто за спиной, и отстраненно считал ступеньки. Впереди
показалось светлое пятно выхода и неразборчивые голоса. Саске, щурясь, поднял взгляд и замер,
не дойдя пары ступенек до конца лестницы. Впереди, прямо напротив дверного проема, стояли и
разговаривали Какаши-сенсей и Итачи. Находящихся в полутемном помещении мальчиков они не
видели.
В голове Саске в одно мгновение пронеслись десятки мыслей, путаясь и цепляясь друг за друга.
Итачи… Родителей нет рядом. Он может… Он не должен. Что делать? Отец…
Наруто, нахмурив брови, смотрел ему в спину, всей кожей ощущая смятение, охватившее друга.
Какаши-сенсей и Итачи по-прежнему их не замечали, продолжая спокойно разговаривать.
Узумаки вздохнул, слегка ухмыльнулся, а потом сделал самую простую вещь, какую мог: он
столкнул Саске с лестницы.
Юный Учиха скатился со ступенек, спотыкаясь и пытаясь сохранить равновесие, вылетел на свет и
со всего размаху врезался в кого-то. Чужие руки подхватили его, удерживая от падения, и в итоге
Саске обнаружил, что он стоит в позе, напоминающей букву «Г», уткнувшись носом в черную
ткань рубашки. Мальчик поднял голову, и его дыхание перехватило, а сердце ухнуло в груди: он
смотрел в лицо Итачи.
Если бы они случайно встретились на улице, Саске бы выдержал и прошел мимо. Если бы они
вдруг оказались рядом после церемонии, Саске бы выдержал. Но руки Итачи обнимали его, нос
заполнил знакомый, такой родной запах его одежды, болезненно напомнивший о ночах в
поместье Учиха, о маленькой квартирке и восхитительном чувстве покоя и защищенности,
которое всегда его сопровождало. На глаза навернулись слезы, и губы Саске дрогнули в тихом:
- Нии-сан…
А потом он зажмурился и прижался к брату в отчаянном, голодном объятии, вновь спрятав лицо у
Итачи на груди и жадно упиваясь каждым своим ощущением. Тепло, запах, дыхание – такие
близкие, такие любимые. Саске почувствовал легкое прикосновение губ к своей макушке, и у него
вырвался судорожный вздох.
«Не отпущу».
***
Какаши осторожно тронул за плечо улыбающегося Наруто, наблюдавшего за воссоединением
братьев Учиха.
- Ну что, пойдем? – шепнул ему джонин.
Наруто кивнул и последовал за сенсеем, оставляя Итачи и Саске наедине.
- Любопытные у тебя методы помощи друзьям, - заметил Какаши, когда они отошли достаточно
далеко.
- Просто мне надоела его кислая мина, - хмыкнул Наруто.
- Удачно вы выбрали лестницу. Да и со временем угадали…
- А я вас с Итачи-саном видел с крыши.
- Лисеныш.
- А то!
Они еще немного помолчали.
-А ты не думал, - начал Какаши, внимательно глядя на ученика, - Что из этого может получиться
что-то нехорошее? Не зря же глава клана Учиха принял такое решение.
- Уж не знаю, что у них там произошло и почему Фугаку-сан так не любит своего старшего сына.
Саске прав, мне этого не понять. Но я знаю одно, - Наруто решительно встретил взгляд учителя. Разлучать двух братьев – это попросту жестоко.
Какаши слегка склонил голову, и в его взгляде появилось уважение.
- Ты и вправду интересный молодой человек, Наруто.
«И из тебя выйдет отличный Хокаге. Думаю, старик Сарутоби бы тобой гордился».
автор: Эльверт
название: Расцепить руки
бета: Lido
пейринг/персонажи: Основной - Итачи/Саске, в этой части присутствуют Какаши/Итачи
и Итачи/ОС. Также участвуют Наруто, Сакура, клан Учиха...
рейтинг: R - для всего фика
жанр: драма, романс. Яой.
предупреждения: АУ - резни Учиха не было; вследствие этого - некоторое ООС Саске и
Итачи. Яой, инцест.
статус: в процессе
ссылки на предыдущие главы:
Часть первая
Часть вторая
дисклеймер: Кишимото-сама тут главный. Все его.
примечания: Третья часть выходит слишком длинной, поэтому я решила ее разбить на
два кусочка.
Из-за большого объема продолжение в комментариях.
Часть третья: Кровь от крови.
1.
За четыре года, прошедшие с того злосчастного фестиваля, Итачи не раз задумывался, а не
бросить ли ему деревню, и рука его сама собой опускалась на оружие. Вообще-то,
подобные мысли начали посещать его задолго до того, еще в те времена, когда он был
членом клана Учиха. Итачи никогда не питал иллюзий относительно своей семьи и своего
места в ней: орудие, драгоценное и искусно выделанное, но не любимое. Он отвечал
родственникам тем же - клан был для него ступенью, площадкой, от которой удобно
оттолкнуться. Когда ступень превратилась в помеху, от нее можно и нужно было
избавиться. Итачи знал это, но все же... не смог.
Потому что был Саске. Саске любил его, любил горячо и бескорыстно, и порой, к своему
смятению, Итачи ловил себя на мысли, что не хочет потерять эту любовь. А для Саске,
увы, семья значила куда больше.
И гениальный Учиха Итачи, идеальный шиноби, дал слабину. Он поддался чувствам чуть ли не впервые в жизни. Клан Учиха продолжил свое существование, а Саске попрежнему смеялся и беззаботно болтал, прибегая домой из Академии, и ласкался к брату,
привычно отмахивающемуся от излишне общительного ребенка.
Учиха Фугаку и помыслить не мог, что жив до сих пор только благодаря тому, что его
старший сын уступил собственным эмоциям.
Сейчас Итачи не мог видеться с братом, но, однажды пойдя на поводу у своих чувств, он
уже не решался уничтожить то, что чудом сохранил. Пока он продолжал жить в Конохе,
пока был частью мира, в котором обитал Саске, сохранялась хотя бы призрачная иллюзия,
что они рядом, что они вместе.
А потом Итачи привык.
Жизнь шла своим чередом; миссии сменялись миссиями, а изгой Учиха постепенно начал
обживать окружающее пространство. С рождения привыкший делать лишь то, что
требовалось, то, что нужно, он с трудом осваивал неожиданно свалившуюся на него
свободу. Раньше мысль совершить что-нибудь бесполезное, но приятное просто не
приходила к нему в голову - теперь же в поступках Итачи постепенно начала появляться
индивидуальность. У него даже появилась любимая чайная, где он частенько сидел за
книгой, попутно отдавая дань восхитительным сластям, которые пекла хозяйка заведения.
- Ну вот, теперь ты уже почти похож на человека, - с добродушной усмешкой заметил както Какаши, - осталось только научить тебя еще паре способов приятно проводить время, и
на тебя уже можно будет смотреть без содрогания.
Итачи только неопределенно пожал плечами. «Способы приятно проводить время» его не
особо привлекали, так как чаще всего они подразумевали чью-либо компанию. Не то
чтобы Итачи так уж не любил людей, нет. Скорее, в большинстве своем они его не
интересовали. У него было заведено несколько знакомств, достаточных для
существования в человеческом обществе, в остальном же ему хватало Какаши.
А еще - отдельно от всех, вне всякой иерархии, - был Саске. Младший брат, странное,
непостижимое существо, единственный, к кому Итачи когда-либо применял слово
"люблю".
***
С Тэнко Итачи познакомился на совместной миссии. К тому времени ему уже
исполнилось шестнадцать, и его положение в АНБУ наконец-то стало устойчивым. Надо
сказать, его возраст часто доставлял Учихе множество неудобств: ему не раз приходилось
доказывать свою состоятельность, особенно перед своими подчиненными, поначалу
считавшими зазорным обращаться с "малолеткой" как с равным, тем более – называть его
своим командиром.
К тринадцатилетнему Итачи относились со снисходительной осторожностью и
недоверием. Перед шестнадцатилетним Итачи трепетали и преклонялись; его уважали и
восхищались им, но никто не пытался сойтись с Учихой поближе – он ясно дал понять
окружающим, что предпочитает держать дистанцию.
Тэнко служила в том отряде, с которым Итачи предстояло сотрудничать. Деловая и
целеустремленная, она посвятила карьере шиноби всю себя, обойдя многих мужчин по
способностям и старательности. В отличие от большинства куноичи ее возраста, которые
начинали задумываться о создании семьи и детях, Тэнко абсолютно не интересовалась
любовными отношениями: превыше всего она ставила свободу и личную независимость.
Она частенько со смехом говорила, что собирается умереть незамужней, зато прожив
насыщенную жизнь и достигнув всего, на что способна.
Когда ее капитан объявил, что их направляют на совместное задание с отрядом Итачи, она
почувствовала здоровый интерес: с этой командой она еще не работала. Тэнко любила
ходить на миссии с разными партнерами, изучая силу и слабости тех или иных
комбинаций. Справедливо полагая, что успех задания зависит от людей, она всегда
испытывала непреодолимое раздражение, сталкиваясь с малейшими проявлениями
непрофессионализма. Женщина была наслышана об Учихе Итачи, получившем ранг
капитана в тринадцать лет; его репутация была весьма и весьма впечатляющей. А потому
Тэнко испытывала радостное, почти охотничье возбуждение.
«Посмотрим, посмотрим, что он за птица», - думала она, направляясь к точке сбора. У
каждого есть сильные и слабые стороны. Хорошо, когда люди знают о своих слабостях и
умеют их компенсировать, но как редко такое встречается!
Сама Тэнко собиралась стать идеальным шиноби.
Однако уже на второй день миссии весь ее скептический настрой испарился. То, как
Итачи руководил своей командой, то, как умел согласовывать действия, его боевые
навыки, его спокойная сосредоточенность… Тэнко не могла не почувствовать
восхищения. Кроме того, когда он смотрел на нее, в его глазах не было ни капли
сладострастия – оценивающий взгляд Итачи был исключительно деловым. Это сразу же
расположило к нему женщину, которую ужасно раздражало повышенное внимание со
стороны коллег (особенно во время долгих миссий).
А потому неудивительно, что на одной из относительно безопасных стоянок, когда не
нужно было каждую секунду ждать появления врага, Тэнко решила заговорить с Учихой.
Итачи в одиночестве сидел у костра, подтянув колени к груди и рассеянно наблюдая за
игрой языков пламени. Прочие участники миссии спали, за исключением тех, чья очередь
была патрулировать территорию возле лагеря.
Женщина подошла к костру и подсела рядом.
- Привет, - она улыбнулась. – Я Тэнко. А ты Итачи, верно?
Он поднял взгляд от огня, посмотрел на нее и кивнул. Анонимность, установленная в
АНБУ, все же была не полной – члены одной команды, конечно, знали друг друга, а имена
капитанов были более-менее известны внутри организации.
- Я рада, что нам выпало работать с вашим отрядом, - беззаботно продолжила Тэнко. - Ты
отличный командир. Хоть раз слухи оказались правдивыми!
Итачи вновь перевел взгляд на потрескивающие поленья.
- Слухи никогда не бывают правдивыми, - тихо сказал он. – Они основаны на пустоте.
- И то верно, - согласилась женщина.
Сейчас Итачи был без маски – она висела у него на поясе, – и Тэнко наконец-то могла
хорошо его рассмотреть. Черные глаза, гладкая светлая кожа – типичный Учиха. В чертах
еще что-то почти детское, но выражение лица по-взрослому серьезное. Странное
сочетание. Он ведь должен быть совсем молоденьким…
- Сколько тебе лет? – спросила Тэнко, с любопытством наклоняя голову.
- Шестнадцать.
- О… - женщина удивленно замолчала. Шестнадцать. На целых семь лет младше ее. И уже
– капитан. Мда, она в его возрасте только чуунинский экзамен прошла. Оно и видно –
гений. А впрочем, если бы не его лицо, никто бы и не дал ему шестнадцать лет, так и
считали бы просто маленьким и хрупким от природы. Он ведь чуть ли не ниже ее,
кажется…
- Почему вы не со своей командой? – внезапно спросил Итачи.
- А? - Тэнко вынырнула из своих мыслей. – А, почему не с ними? Да надоели они мне, сил
нет! Вроде, и служим вместе давно, а каждую миссию одно и то же: «Тэнко, когда ты
выйдешь замуж?», «Тэнко, порадуй нас, скажи, что ты стала нормальной женщиной!»
Нет, я понимаю, что это они подтрунивают надо мной, но сколько можно-то?
Теперь настала очередь Итачи удивленно взглянуть на нее.
- Разве с вами что-то не так?
- Ну, по мне, так все со мной «так», но этим-то все охота меня в домохозяйки записать!
Мол, не надо женщине всю жизнь в АНБУ трудиться. Как будто работа ниндзя – это так,
игра по молодости, а там обязательно надо семьей обзаводиться, детьми… Глупо! – Тэнко
раздраженно бросила в костер прутик. – Как будто мой пол меня к чему-то обязывает. А
может, не хочу я семью и детей, может, мне другое важно – например, стать достойным
шиноби, показать все, на что способна.
Тэнко посмотрела на Итачи, желая увидеть его реакцию, и, к своему изумлению,
обнаружила в глазах Учихи что-то, похожее на понимание. А еще – в его взгляде появился
интерес. Тэнко почувствовала себя польщенной – она уже успела заметить, что Итачи
отнюдь не наслаждается человеческим обществом, да и ее до этого момента просто
терпел.
Некоторое время они просто смотрели друг на друга, а потом Итачи первым отвел глаза.
- Почему вы не хотите заводить семью? – медленно спросил он. Тэнко напряглась. Какимто шестым чувством она поняла, что этот вопрос – что-то вроде теста. Непонятного теста,
устроенного ей Учихой Итачи после того, как что-то в ее словах зацепило его.
Почему-то очень хотелось этот тест пройти.
Тэнко хорошо подумала, прежде чем ответить.
- Семья… обязывает. Связывает. Семье отдаешь большую часть своих сил, тех, что могли
быть потрачены на достижение других целей. И если эти… другие цели для тебя важны,
то получается, что ты сам себя запираешь в клетку. Наверное, поэтому, - она бросила
взгляд на Итачи, надеясь понять, прошла она проверку или нет, но его глаза смотрели на
нее еще более пристально.
- А Коноха? Вы не хотите связывать себя с семьей – а почему служите Конохе?
По спине пробежал липкий холодок, и Тэнко невольно поежилась. Ей внезапно стало както неуютно; но нужно было отвечать.
- Потому что… Потому что человек не может без опоры. Ему нужна опора, нужно что-то
надежное… Что можно любить и защищать… Но что при этом не ограничивает свободу,
по крайней мере в разумных пределах… Как-то так, - она вновь с опаской покосилась на
Итачи, но его взгляд уже не был пугающе-пытливым. Скорее – задумчивым.
- Вот как… - он вернулся к созерцанию языков пламени. Воцарилось молчание, но оно
было скорее дружелюбным и почти уютным. Даже огонь в костре как будто вспыхнул
ярче, и Тэнко глубоко вздохнула, не совсем понимая, что случилось, но чувствуя, как в
груди разливается живительное тепло.
«Прошла».
***
После этого памятного разговора отношения между Тэнко и Итачи резко изменились.
Нельзя сказать, что они стали прямо-таки совсем близкими, но женщина видела, что
Итачи по крайней мере признал ее достойной внимания. Минутный страх, испытанный ею
в ту ночь, прошел, оттесненный любопытством и чисто человеческой приязнью. А
несколько последующих разговоров окончательно убедили Тэнко в том, что, несмотря на
свой возраст, Итачи был куда более зрелым и взрослым, чем большинство ее коллег. А
еще он был хорош собой, а еще – умел не делать неправильных выводов.
Дальнейшее было делом времени. На одной из последних их ночевок Тэнко отвела его в
сторону, крепко взяла за плечи и поцеловала. В результате чего, к изумлению своему,
обнаружила, что Учиха Итачи совершенно не умеет целоваться. Всегда оставаясь самой
собой, она тут же прямо ему об этом сказала. Итачи пожал плечами.
- Мне это не было нужно.
- Так у тебя что… никогда не было девушки? – ошеломленно спросила его Тэнко.
Он покачал головой.
- Но… Ты же капитан АНБУ!
Итачи слегка приподнял бровь.
- Не вижу связи.
Тэнко вздохнула, на миг опуская голову, а потом вновь взглянула на него. В ее глазах
плясал лукавый огонек.
- Что ж, никогда не поздно научиться, - она вновь положила руки ему на плечи.
Итачи секунду поколебался, раздумывая, не стоит ли оттолкнуть ее и прервать это
возмутительное вторжение в его личное пространство; но потом ему стало любопытно, и
он не стал сопротивляться, тем более что ощущения были вполне приятными. Тэнко
восприняла это как согласие в ответ на ее предложение, и в итоге в возрасте шестнадцати
лет Учиха Итачи окончательно расстался с остатками того, что люди называют
невинностью.
Так начались своеобразные отношения Итачи и Тэнко. Между ними не было любви, не
было и страсти. Каждый жил своей жизнью, не чувствуя себя обязанным. Это походило
скорее на взаимовыгодный договор, что прекрасно устраивало их обоих: они получали
физическую разрядку, а Тэнко, ко всему прочему, на постоянные попытки
немногочисленных подруг устроить ее личную жизнь теперь могла с легким сердцем
заявлять, что у нее есть молодой человек. Кроме того, она наконец-то была избавлена от
назойливого внимания со стороны коллег-АНБУ: вряд ли нашелся бы храбрец,
решившийся пристать к "девушке" Итачи.
Какаши, когда узнал о новом знакомстве своего подопечного, лишь обреченно покачал
головой. Тэнко он знал и неплохо к ней относился, что было взаимно, однако его
несколько печалило отсутствие нежных чувств между ней и Итачи. Но, зная последнего,
он пришел к выводу, что подобная связь - тоже неплохо для начала.
- Ну, ты прямо совратительница малолетних, - укоризненно заметил женщине Какаши.
- Ему шестнадцать, - возразила Тэнко. – Да и вообще, он ведет себя куда старше своего
возраста.
Впрочем, по ее виду было заметно, что она изрядно смущена.
Какаши только рукой махнул.
***
Итачи сидел на своей кровати, методично перебирая оружие и откладывая в сторону то,
что следовало заточить. Он вернулся с задания вчера поздно ночью и сразу же рухнул
спать, не успев даже толком раздеться, - что уж тут говорить о разборе снаряжения.
Впрочем, доразобрать вещи ему не удалось и сейчас. В дверь позвонили, и Итачи,
вздохнув, пошел открывать.
На пороге стояла Тэнко.
- Привет, - улыбнулась она. - Я слышала, что ты вернулся. Не помешала?
- Нет, не помешала, - Учиха посторонился. - Заходи.
- Спасибо, - Тэнко прошла в квартиру и уселась на единственный стул – завести второй
Итачи так и не сподобился.
Их отношения продолжались уже около года, и Тэнко успела хорошо изучить эту
маленькую квартирку. Ее обстановка ясно изобличала привычки и вкусы хозяина: кровать
у стены, легкий деревянный стол, вещи на котором всегда были аккуратно расставлены по
местам, небольшой книжный шкаф (Итачи никогда не держал в доме книг, которые ему не
нравились, и либо раздавал их, либо относил в уцененный отдел книжного магазина).
Итачи захлопнул дверь и подошел к Тэнко.
- Чай будешь?
- Нет, не стоит, - она замолчала, с несвойственной ей неуверенностью глядя в пол. - Если
честно, я поговорить пришла.
Итачи сдвинул разложенные на кровати кунаи в сторону и сел, спокойно глядя женщине в
лицо.
- Я слушаю.
Тэнко немного помедлила, изучая взглядом молодого человека, сидящего напротив нее. За
полтора года он повзрослел и прибавил в росте, хотя так и остался невысоким и изящным.
А вот глаза у него остались те же – темные и непроницаемые. Никогда по ним не
поймешь, что он думает, сколько не вглядывайся.
Тэнко глубоко вздохнула, набираясь решимости, а потом произнесла:
- Скажи, ты знаешь Ширануи Генму?
- Генма... - Итачи задумался. - Джонин, верно? Всегда ходит с сенбоном во рту.
- Да-да, он самый, - поспешно подтвердила Тэнко и слегка покраснела, опуская глаза. - В
общем, он предложил мне встречаться.
Итачи вопросительно приподнял бровь.
- Мне казалось, ты терпеть не можешь своих ухажеров.
- Ну да, большинство. Но Генма, он, знаешь... - в глазах Тэнко появилась смущенная,
неумелая мечтательность. - Он - это другое. То есть... Я не знаю, как это объяснить. Ему
важна не моя, там, внешность, или любовная победа, или что там еще. С ним
разговаривать хорошо, и он такой внимательный... В общем, я что сказать собиралась, она подняла взгляд на Итачи. - Я бы хотела прекратить наши отношения. Сам понимаешь,
если я буду с ним встречаться, то получается, что я ему с тобой изменяю. Ты только не
обижайся, - она примиряюще улыбнулась. - Ты славный, с тобой было здорово, но... Я
хочу попробовать. Попытаться завести совместную жизнь с Генмой. Ты как? - она
вопросительно посмотрела на него.
Итачи пожал плечами.
- Это в твоей воле. Помнишь, мы же договорились: никаких обязательств.
- Ты не сердишься?
- Ничуть.
Тэнко широко улыбнулась, все еще не смея поверить.
- Отличный ты все-таки парень, Итачи! Странный, но отличный. Я рада, что мы
познакомились, - она встала. - Я пойду, пожалуй, обрадую Генму.
Итачи проводил ее до двери. Внезапно Тэнко остановилась и обернулась.
- Все-таки я поражаюсь тобой, Итачи, - помолчав, серьезно сказала она. - Любой
нормальный, не в обиду тебе будет сказано, человек на твоем месте ревновал бы хоть
немного. А ты - ничего. Но, думаю, это мне в тебе и нравилось. Ты остался верен себе - а я
вот, сам видишь, предаю собственные слова. Спасибо тебе еще раз за все, - она чмокнула
его на прощание в губы и помахала рукой.
- Не за что, - все так же спокойно отозвался Итачи.- Удачи тебе с Генмой.
***
Несколько месяцев спустя Итачи и Какаши были приглашены на свадьбу Тэнко и Генмы.
«Укротили-таки нашу строптивицу», - посмеивались знакомые и коллеги женщины, но в
лицо ей это старались не говорить: то, что Тэнко выходила замуж, не означало, что ее
характер стал более мирным.
Перед самым торжеством молодая невеста решила познакомить Итачи со своим будущим
мужем. Она подвела Учиху к высокому кареглазому мужчине, казавшемуся несколько
потерянным без привычного сенбона в зубах, и радостно объявила:
- Итачи, это Ширануи Генма, кажется, вы еще не знакомы лично. Генма, это Учиха Итачи,
мой... - она запнулась. - Мой друг.
- Очень приятно, - вежливо наклонил голову Итачи.
- Взаимно, - ответил жених, немного напряженно разглядывая темноволосого юношу. В
общем-то, его можно было понять - вряд ли какому-либо мужчине могло понравиться, что
его бывшая девушка выходит замуж за другого. А тут еще Генма имел дело с знаменитым
Учихой Итачи, гением, по непонятным причинам изгнанным из клана. Уверениям своей
невесты в том, что Итачи не рассержен ее уходом, он все же не совсем доверял. Однако, к
своему облегчению, Генма не обнаружил в черных глазах Итачи ни капли враждебности
или ревности, что его одновременно и удивило, и успокоило.
Разговор у них не клеился, и Итачи, извинившись, вернулся в угол, где до того стоял с
Какаши. В своей нелюбви к многолюдным сборищам сереброволосый мужчина был
солидарен со своим младшим другом, а поздравить Тэнко и Генму собралась добрая
половина джонинов Конохи.
На свадьбе они пробыли недолго: после самого венчания началось застолье,
сопровождаемое большим количеством крепких напитков. Какаши избегал снимать маску
на людях, а Итачи не пил в принципе - он пьянел всего с пары глотков саке, а терять
контроль над собой считал непростительным. Так что, еще раз поздравив молодых,
выслушав поток вежливых уговоров остаться и отказавшись, они попрощались и
отправились домой.
На улице уже стемнело, и прохожие встречались редко. Какаши и Итачи медленно брели
по засыпающей деревне, каждый погруженный в свои мысли.
- Странно все-таки вышло, - нарушил молчание Учиха.
Какаши удивленно приподнял голову - Итачи редко заговаривал первым.
- Тэнко казалась такой целеустремленной, - тихо пояснил юноша, не отрывая взгляда от
земли.
- Не суди ее строго, - улыбнулся Какаши. - Она все-таки женщина. Это нормально, что ей
рано или поздно захотелось завести семью.
- В ней были скрыты большие возможности, - Итачи по-прежнему смотрел себе под ноги.
- Она так стремилась к своей вершине, и вот - добровольно лишила себя всего, чего могла
достигнуть. Наверное, так и попадают в зависимость от привязанностей... - он замолчал.
- В привязанностях нет ничего плохого, - мягко произнес Какаши. - Да, мы чего-то
лишаемся, связывая себя с другими людьми, но многое и приобретаем. Тэнко потеряла
возможность стать по-настоящему сильной куноичи, зато нашла любовь, а вскоре найдет
продолжение в детях.
- А стоит ли оно того? – голос Итачи повысился на какую-то долю тона, но и этого
оказалось достаточно, чтобы Какаши понял, насколько этот вопрос важен для Учихи.
- Каждый сам решает для себя. Я решил, что стоит.
Итачи не ответил, лишь дернул на мгновение уголком рта. Дальше они шли в молчании.
Дойдя до дома и поднявшись на свой этаж, они остановились. Почему-то расходиться не
тянуло - было что-то тяжелое и пронзительно-острое в мыслях, от чего не хотелось
оставаться в одиночестве. Итачи отпер дверь и сделал слабый приглашающий жест;
Какаши благодарно кивнул и последовал за юношей в квартиру.
***
Поздний вечер уже давно перешел в ночь. Какаши устроился на стуле задом наперед,
вытянув ноги и облокотившись на спинку. Свет они не включали, и ночной мрак
беспрепятственно окутывал комнату, сглаживая углы и превращая предметы обстановки в
размытые пятна.
Итачи сидел на подоконнике, устало прислонившись спиной к стене и безвольно опустив
руку на согнутое колено. Какаши был виден поворот головы, смутно вырисовывавшийся
на фоне темно-фиолетового неба, и тусклые блики на волосах.
Джонин тихо хмыкнул.
- Тебе бы еще сигарету в пальцы, и была бы совсем картина.
- Я не курю.
- Я знаю.
Комната снова погрузилась в безмолвие, нарушаемое лишь пением сверчка на улице.
Какаши молча разглядывал юношу, отрешенно смотрящего в окно, и в единственном
видимом глазу джонина показались столь редко пропускаемые сквозь пелену поистине
аристократической лени эмоции. Какаши всегда очень сильно привязывался к людям, и
терять их было для него невыносимо. С тех пор, как погибли Обито, Рин и Четвертый
Хокаге, Какаши никого не подпускал в себе близко. Пустота, возникшая в сердце,
заледенела и стала чем-то привычным, и, пусть Какаши и научился виртуозно ее
скрывать, тоска не проходила.
Возможно, именно поэтому после стольких лет он и решился сблизиться с Итачи:
оставшийся в одиночестве мальчик отчаянно напомнил джонину его самого. Люди
поколения Какаши – дети военного времени – были вынуждены очень быстро взрослеть,
зачастую, подобно ему самому, - прямо на поле боя. Итачи же попросту никогда не
позволяли быть ребенком.
- Эти люди, - внезапно заговорил Учиха, - Я не понимаю их. Нас с детства учат, что нужно
тренироваться, становиться сильнее, потому что так надо, потому что ради этого мы
живем. Этого хотят от тебя, к этому пути подталкивают – и сторонятся ступивших на
него, а держатся тех, кто избирает покой и бездействие. Правительства стран стремятся,
чтобы их скрытая деревня была могущественна, но при этом шиноби боятся и ненавидят
за их силу. Я не понимаю этого, - в его голосе прорезалась какое-то детское отчаяние, и он
взглянул на Какаши. – Зачем они лгут? Зачем отвергают то, что сами создают?
Сердце джонина сжалось.
- Такова человеческая природа, Итачи-кун. Такова вечная проблема шиноби. Мы хотим
добиться того, что считаем идеалом, сотворить совершенное оружие из живого существа,
но боимся того, что получается – просто потому, что оно становится нам чуждым. Все мы
люди, Итачи-кун, даже шиноби. А людям… не под силу быть бесчувственными орудиями.
Людям нужна любовь, - тут он печально усмехнулся. – Осталось только это признать.
Губы Итачи дрогнули, и он отвернулся.
- Меня… учили не так.
Какаши вздохнул и, поднявшись со стула, принялся шагать по комнате из стороны в
сторону. О, он прекрасно понимал, что за мысли одолевают юного Учиху. Он помнил, как
когда-то доводил Обито до слез своим бездушием, которое полагал добродетелью.
Помнил и то, как Обито умирал у него на глазах, и то, как внутри у него самого что-то
ломалось, перекраивалось, через кровь и слезы рождая новое знание, новое понимание.
Тогда Какаши начал презирать тех, кто устанавливает законы мира ниндзя, – по крайней
мере того, жестокого мира, раздираемого войной. Но война кончилась, и законы, вроде
бы, начали меняться – однако слишком много осталось тех, для кого старые правила были
непреложной истиной.
- Знаешь что, Итачи-кун, – произнес Какаши, останавливаясь, - Бросал бы ты это АНБУ к
чертовой матери! Я работал там, я помню эту организацию; она убивает все, что в нас есть
человеческого. Эта их безличность, эти маски, эти номера вместо имен, постоянные
миссии одна за другой... Все это замораживает чувства, выхолаживает изнутри. Не спорю,
на определенном этапе жизни это было мне нужно, но долго находиться в АНБУ смерти
подобно. А ты так молод, и служишь там с тринадцати лет… Бежать оттуда надо, бежать,
помяни мое слово!
Итачи слегка повел плечом, глядя в пол.
- Меня устраивает эта работа. И, я думаю, - он посмотрел на Какаши, - Может, мне сейчас
это нужно. Как вам тогда.
Мужчина молча встретил его взгляд, а потом вздохнул и опустил голову, усаживаясь на
кровать.
- Как знаешь, Итачи-кун. Как знаешь…
Они снова замолчали; только сверчок продолжал стрекотать за окном.
Итачи спустился с подоконника, бесшумно коснувшись босыми ногами пола, и прошел на
кухню. Раздался шум льющейся из крана воды, и юноша вернулся, утирая рот тыльной
стороной ладони.
- Не пил бы ты воду из-под крана, - чуть улыбнувшись, сказал Какаши. Итачи
пробормотал что-то неопределенное и забрался на кровать рядом с ним, подтянув ноги и
прислонившись к стене. Джонин знал – таков был способ Итачи искать утешения у
других.
Перед глазами промелькнуло улыбающееся лицо Обито, сменившись не по возрасту
серьезным лицом Итачи, и Какаши почувствовал, как его захватил прилив щемящей,
болезненной нежности.
- Итачи-кун… - юноша вопросительно взглянул на него. – Закрой глаза.
Итачи удивленно моргнул, но тут же послушно опустил веки, не видя смысла возражать.
Раздалось какое-то шуршание, слегка скрипнула кровать, и неожиданно он ощутил
прикосновение мягких, теплых губ к своим.
Какаши не мог сказать, что сподвигло его на такой поступок – желание ли разбить стену
одиночества, окружающую его друга, внезапно ли накатившие воспоминания. Но, к
изумлению своему, он почувствовал, как после секундного замешательства губы Итачи
шевельнулись, отвечая на поцелуй, и покорно приоткрылись. Какаши не ожидал от Учихи
такого. Или… ожидал?
Итачи не отстранил его, не выразил неудовольствия, даже когда поцелуй углубился, а
потом перешел во второй, а потом в третий; даже когда руки Какаши легонько
подтолкнули его, опуская на спину; даже когда чуткие пальцы скользнули под его
рубашку, коснувшись нежной кожи. Джонин старался быть как можно более осторожным
и несколько раз бросал взгляд на лицо Итачи, готовый по первому же требованию
остановиться; но требования не последовало.
Какаши поразило то, что он увидел в Итачи в эту ночь. Абсолютная покорность. Словно
мягкий воск, он изгибался под руками Какаши, послушно подстраиваясь под него. Ни
малейшего сопротивления, ни одной попытки сделать что-то по-своему; как вода в сосуде
идеально повторяет его форму, так Итачи дополнял его, исполняя малейшее желание.
Какаши было страшно от этого, но одновременно он ощущал и острое, холодящее
удовольствие. Хотелось быть самым ласковым на свете, хотелось любить этого мальчика
– такого сильного и хладнокровного в бою и такого неопытного во всем, что касалось
человеческих чувств. Хотелось выжечь, выпарить из него его одиночество – добровольное
или вынужденное, Какаши уже не было важно, - залечить все, что успели искалечить.
Он лежал на боку, прижав Итачи спиной к своей груди, чувствуя, как бьется его сердце –
совсем рядом - и дрожит дыхание. Разметавшиеся черные волосы щекотали шею – Учиха
был ниже его почти на голову.
- Итачи-кун, - голос звучал у того где-то над ухом. – Будет больно.
- Ничего страшного, - тихий ответ. И по его голосу Какаши понял, что и вправду нет
ничего страшного – Итачи случалось терпеть и куда худшую боль, как и любому шиноби.
А самому Итачи было все равно; больно, не больно – не имело значения. А имело
значение то, что это и вправду – близость. То, что было с Тэнко – простой физический
контакт; договор, тренировка. Но сейчас слово «близость» наполнялось смыслом,
наливалось красками, и Итачи позволил себе улыбку. Слова слетели с губ легко и
бездумно:
- Ка… каши-сан… Как хорошо…
***
Позже, усталые, они лежали рядом, укрывшись общим одеялом. Какаши задумчиво
смотрел в потолок, рассеянно перебирая черные волосы Учихи, и вдруг спросил:
- Итачи-кун? Скажи, почему ты все время держал глаза закрытыми?
Уже засыпавший было Итачи слегка пошевелился, но глаз по-прежнему не открыл.
- Вы никогда не снимаете маску на людях; полагаю, у вас есть причины хранить тайну. Я
бы не хотел случайно ее нарушить.
Рука, игравшая его волосами, на мгновение замерла.
- Вот как…
Молчание. А потом – тихое:
- Спасибо, Итачи-кун.
2.
- И тогда я ка-ак размахнусь Расенганом! Саске - он с этим парнем врукопашную дрался едва успел отскочить, чтобы его не задело, а потом…
Наруто, возбужденно жестикулируя, расписывал добродушно улыбающемуся хозяину
Ичираку подробности последней миссии, умудряясь при этом еще и поглощать рамен с
огромной скоростью. Сакура периодически возмущенно прерывала его, поправляя
некоторые моменты (особенно те, что касались Саске). Сам Учиха в разговоре не
участвовал; он спокойно ел свою порцию и только усмехался, краем уха слушая
перепалку товарищей по команде. Несколько лет назад он еще попытался бы вмешаться и
заставить излишне шумных друзей утихомириться, но за четыре года совместной работы
он научился не обращать внимания на некоторые их повадки.
Саске слабо улыбнулся своим мыслям, рассеянно гоняя палочками остатки лапши в
бульоне. Забавно: когда их с Наруто и Сакурой определили в одну команду, он и знать их
не хотел. А сейчас уже тяжело представить себе жизнь без их постоянных споров, без
этого вечного «Саске-теме!» и не менее вечного «Саааске-кууун!»
Казалось, еще вчера они были новичками-генинами, гонявшимися за сбежавшей кошкой
или выкорчевывавшими сорняки. А сейчас… Саске и Наруто – уже джонины, Сакура
готовится получить это звание; и мечта Наруто стать Хокаге уже не кажется такой
недостижимой; и Саске – гордость своего отца и всего клана, лучший наследник, какого
они могли бы желать.
Раздался шорох раздвигаемой ткани, и под полог Ичираку заглянул Какаши.
- Привет, ребята! - под маской легко угадывалась улыбка.
- Здрасьте, Какаши-сенсей! – хором протянули Наруто и Сакура, Саске же ограничился
своим обычным «Хн». Несмотря на то, что юные члены команды номер семь сравнялись
со своим бывшим учителем в ранге, они продолжали звать его сенсеем.
Сереброволосый мужчина удовлетворенно оглядел их и остановил взгляд на Учихе.
- Саске-кун, тебя там ждут.
Темные глаза юноши вспыхнули. Саске тут же поднялся со стула и, быстро
расплатившись за еду и попрощавшись с друзьями, выскочил из-под навеса, оставив за
собой неуютное молчание.
Первой тишину нарушила Сакура.
- И все-таки я не понимаю, - она мрачно вертела в руках пустую тарелку из-под рамена. –
Почему он всегда вот так срывается? Как будто мы для него – так, знакомые.
- Сакура, - мягко произнес Какаши, - Саске не общался со своим братом больше четырех
лет. Они и сейчас редко видятся. Тебе не кажется, что его можно понять?
- Можно… наверное, - согласилась Сакура. – Но это… Я имею в виду, они же братья! Да,
они любят друг друга, я понимаю, но они уже давно выросли. Пора бы уже… ну не знаю,
как-то более самостоятельным быть, что ли?
- Думаю, это не нам решать. Степень их привязанности друг к другу – их личное дело.
- Точно, - неожиданно поддержал Наруто. – Сакура-чан, не расстраивайся ты так! Пусть
они там пообщаются – а потом Саске вернется. В конце концов, никуда он не денется: на
миссии ходят командой!
- Да я понимаю, - Сакура подняла взгляд на Наруто и слабо улыбнулась. – Просто…
Просто я хотела бы, чтобы Саске-кун проводил больше времени с нами, - чуть слышно
закончила она.
***
Итачи и Саске медленно шли по пустынной аллее парка. Недавно прошел дождь, и к
мокрым дорожкам прибились редкие прошлогодние листья. Было тихо, только легкий
ветер шевелил волосы и шумел в кронах деревьев; пахло сырой землей и какими-то
травами. Гулять здесь в последнее время стало привычкой братьев: в эту часть парка
почти никто не заходил, так что они могли не беспокоиться о случайных взглядах.
Саске молчал; рядом с Итачи вообще хорошо молчалось. Младшего Учиха наполняло
чувство спокойствия и умиротворенности, – того, чего ему обычно так не хватало, - и он
чуть заметно улыбался. Как странно изменились их отношения с тех давних пор, когда
они еще жили под одной крышей! Тогда Саске часто страшно обижался и досадовал на
брата, отталкивавшего его от себя безразличием и холодностью. Понадобилась разлука,
чтобы то смутное, что гнездилось в глубине, под налетом повседневных неурядиц,
наконец-то вышло на поверхность.
Смогли бы они достичь такой близости, если бы продолжали жить одной семьей? Саске
сомневался.
А главное – за все эти четыре года их встречи так и остались в тайне. Наруто был прав –
им стоило рискнуть. Единственными, кто знал о маленьком секрете Саске, были
остальные члены команды номер семь, а им он мог доверять; никто из Учиха даже и не
подозревал, что запрет Фугаку был нарушен.
- Над чем смеешься? – Итачи с любопытством покосился на улыбающегося своим мыслям
брата.
- Да так… Ни над чем. Я просто рад наконец тебя видеть. Мне тебя не хватало… - Саске с
трудом подавил желание взять брата за руку.
Итачи вновь перевел взгляд на дорогу, чувствуя, как на его губах тоже появляется улыбка.
В очередной раз захотелось поблагодарить Наруто за его поступок. Идеи юного Узумаки
и вправду были крайне своеобразными, но при этом весьма эффективными.
Что бы они делали без него и Какаши! Итачи не забыл, как был шокирован, когда
сереброволосый джонин, хитро ухмыляясь, сообщил ему, только что вернувшемуся с
затяжной миссии, имена своих учеников. Учиха прекрасно понимал, что так просто
Какаши эту команду в подчинение не дали бы; а значит, джонин ее попросил. У Хокаге не
было объективных причин отказать, и все прошло как по маслу, но Итачи мог себе
представить возмущение своих родственников.
Какаши тогда только безмятежно улыбнулся и заметил:
- Ну, я решил, что ты был бы рад получать новости о своем братике из первых рук.
Кстати, он тоже первым делом кинулся о тебе расспрашивать, представляешь?
Итачи вздохнул и покосился на брата, идущего рядом. Кто бы мог подумать… За четыре
года любовь Саске не угасла, а, казалось, только усилилась. Это порой приводило Итачи в
смятение. Одна его часть ликовала, в восторге от того, что Саске все еще принадлежит
ему, полностью и безраздельно. Но другая – разумная – билась в панике, осознавая, что за
все это время привязанность младшего Учиха ни на долю не ослабла, словно она была для
него такой же жизненно важной потребностью, как дыхание. Попытка Фугаку вырвать
Саске из-под влияния Итачи потерпела решительный крах.
Хотя и сам он хорош, чего уж тут говорить. Глупо требовать от младшего брата того, чего
не сумел сделать старший. А видят боги, он не сумел, и даже более…
- Нии-сан, - Саске тронул его за плечо, вырывая из потока размышлений, - Знаешь… Я
решил, что поступлю в АНБУ.
Итачи изумленно посмотрел на него.
- С чего это вдруг?
- Ну… - Саске отвел глаза. – Так… Просто.
- «Так просто» подобные решения не принимают. А АНБУ – не то место, куда следует
стремиться; если не веришь мне, спроси своего сенсея. Саске, - Итачи дождался, пока тот
взглянет на него, - Почему ты неожиданно захотел туда вступить?
- Потому что… Ты служишь там, - еле слышно закончил Саске.
Итачи прикрыл глаза, усилием воли подавив судорожный вздох.
- Вот оно что. Послушай, Саске. Во-первых, отец никогда не позволит тебе поступить в
АНБУ – именно по этой причине, заметь. А во-вторых, если у тебя нет серьезных
оснований стремиться в эту организацию, делать этого не стоит. У тебя что, проблемы в
команде?
- Да нет, - Саске неопределенно повел плечами. – Просто… В последнее время меня
постоянно преследует ощущение, что я топчусь на месте! Я хожу на миссии, ты ходишь
на миссии, мы встречаемся, говорим, расходимся – и так без конца.
Пальцы Итачи незаметно сжали край рукава.
- А чего хочешь ты? – тихо спросил он.
- Да не знаю я! Я чувствую… не могу объяснить, - Саске раздраженно отбросил носком
прутик с дороги. – Но не может же это продолжаться бесконечно!
- Почему нет? – осторожно возразил Итачи. – Разве в семье не происходит то же самое?
Ты приходишь домой, рассказываешь родителям о миссии, ешь, спишь, тренируешься,
опять уходишь на миссию… Разве здесь что-то по-другому?
- Ладно, забудь, - Саске махнул рукой. – Я не пойду в АНБУ. Ты прав, глупо получилось.
Как будто детский каприз, - он слабо улыбнулся.
Итачи окинул его беспокойным взглядом, но промолчал.
***
Родной дом встретил Саске единственным горящим окном – на кухне. Мимоходом
удивившись темноте и тишине, юноша снял в прихожей обувь и прошел по коридору к
залитому светом дверному проему.
Микото, мывшая посуду, услышала шаги сына и повернулась к нему, вытирая руки о
фартук.
- Привет, - улыбнулась она.
- Привет, мам, - Саске слабо улыбнулся в ответ и устало опустился за стол. – А где отец?
- Он сегодня сдает отчет Хокаге-сама, так что вернется поздно. Ужинать будешь?
- Нет, спасибо, я не голоден.
- Может, тогда просто посидишь со мной? Я сейчас чаю сделаю, – Микото сняла фартук и
неуверенно посмотрела на сына.
Он кивнул.
- С удовольствием.
Саске пил обжигающе горячий чай, рассеянно следя взглядом за поднимающимся паром.
Микото сидела напротив, грея ладони о свою чашку. Мокрая и холодная темнота за окном
делала просторную, чистую и оттого какую-то пустую кухню поместья Учиха почти
уютной, и мысли в голове текли медленно и бесцельно, тут же растворяясь, подобно пару
от чашки.
- Как прошел день? – Микото аккуратно сделала глоток. – Где ты был?
- Нормально, - рассеянно ответил Саске. – Гуляли с Наруто и Сакурой. Ходили в Ичираку,
и Наруто опять посвящал хозяина во все подробности последней миссии.
- Ммм, - Микото снова поднесла чашку к губам, а потом улыбнулась и подняла взгляд на
сына. – Знаешь, я так рада, что ты проводишь с ними время! - она вздохнула. – Ты всегда
был так нелюдим, что я даже начала бояться … - она оборвала себя.
Саске чуть поерзал на стуле, слегка царапнув ногтем край чашки.
- Этот Наруто кого хочешь расшевелит, - продолжала тем временем Микото, - Такой
славный мальчик! А Сакура – крайне милая девушка. Симпатичная…
- Мама! – Саске отвлекся от созерцания собственных пальцев и возмущенно взглянул на
нее. Микото хихикнула.
- Ох, Саске… Я знаю, ты сейчас нахмуришься и начнешь ворчать, но… Я так мечтаю о
том дне, когда ты приведешь в наш дом девушку, - она подперла подбородок рукой и
мечтательно посмотрела на сына. – Фугаку позволит тебе жениться по любви, я уверена.
Поругается, покричит, но в итоге согласится. Он так любит тебя, Саске!
Юноша отвел глаза в сторону, чувствуя, как на щеках вспыхивает румянец. Девушку?
Жениться? О чем она говорит?! До этого момента Саске даже в голову не приходило
подобных идей. Он жил, исправно выполнял все задания, у него было достаточно проблем
и мыслей, забивавших голову. Ему попросту было не до того. А тут – неожиданно, как
снег на голову.
Внезапно, к ужасу своему, Саске осознал, что рано или поздно ему придется жениться –
хотя бы потому, что у будущего главы клана должны быть наследники. Но…
- Но у меня нет девушки! – Саске шокировано уставился на свою мать. – Нет и никогда не
было! Я с ними вообще как-то никак…
- А Сакура? Ты ей очень нравишься, и вы в одной команде. Так может…
- Мама, нет, – Саске даже отставил чашку. – Сакура – мой друг, товарищ по команде, не
больше. Я не могу и представить ничего другого!
- Не волнуйся ты так, - Микото успокаивающе подняла руки. – Я уверена, есть множество
других девушек, которые на тебя заглядываются. Мы не торопим тебя – в конце концов,
тебе еще всего семнадцать лет. Просто… - она вздохнула и опустила глаза.
- Ох, Саске, я ведь уже не молода. Знаешь, когда ты родился… В моей жизни словно свет
зажегся. Ты был таким чудесным ребенком, таким ласковым… И я так любила тебя, боги!
Для меня было счастьем заботиться о тебе, вставать по ночам, чтобы покормить тебя,
шить для тебя, учить читать, залечивать разбитые коленки… Мне было так страшно,
Саске! Я так боялась, что тебя у меня отнимут… как отняли твоего брата, - она нервно
сцепила пальцы. - Я знаю, мой долг – служить моему клану, делать все на его благо, это
долг любого Учиха, но… Я до сих пор виню себя в том, что случилось.
Она сдавленно вздохнула и закрыла лицо руками.
Саске не знал, что сказать, а потому просто подошел к матери и осторожно обнял за
плечи. Было неловко и как-то стыдно, особенно когда вспомнилось, как он на самом деле
провел день. Саске невольно скривил губы и еще крепче обнял свою мать.
- Ты так быстро вырос, - прошептала Микото. – Мой мальчик, мой уже совсем взрослый
мальчик… Как бы я хотела увидеть твоих детей. Увидеть тебя счастливым, - она нежно
взяла лицо Саске в свои руки и заглянула ему в глаза. – Я так хочу, чтобы у тебя все было
хорошо!
- Все будет хорошо, мама, - Саске положил ладони на ее запястья. – Все будет хорошо.
Разговор с Микото оставил после себя неприятный осадок. Позже, лежа на своей постели
в темной комнате и слушая стук дождя по крыше, Саске пытался понять, что же не так.
Его ласковая, доверчивая мама… Почему-то было ощущение, будто он обманул ее. И все
эти речи про женитьбу…
Саске нахмурился и перевернулся набок. Вот не было заботы… Ему и в самом деле
следует задуматься о браке. Девушки… Он никогда ими особо не интересовался. Правда,
Наруто удалось однажды затащить его в книжную лавку полистать тайком журналы
(похоже, исключительно для того, чтобы посмотреть, как Учиха краснеет; а Саске никогда
так не краснел, как тогда), и Какаши пытался всучить ему эти свои книжки… Но
влюбиться, начать отношения? Саске был слишком занят своими тренировками и
миссиями, чтобы думать о такой ерунде. Да и потом, позволить какой-то чужой девице
обниматься с ним, целоваться, копаться в его вещах? Лезть в его жизнь, как будто она
имеет на него какое-то право? Да ни за что на свете!
Саске вздохнул и закрыл глаза.
«Боги, почему всем что-то от меня надо?»
***
В небольшой квартирке на противоположном конце Конохи другого Учиха тоже
одолевали тяжелые размышления. Итачи лежал на застеленной кровати, закинув руки за
голову и неотрывно глядя в потолок, когда в дверь постучали.
- Открыто, - отозвался он, не меняя положения.
В комнату вошел Какаши.
- Здравствуй, - кивнув в знак приветствия, джонин закрыл за собой дверь и устроился на
давно облюбованном стуле в привычной позе – задом наперед. – Как прошел день?
- Я бы не сказал, что хорошо.
- О? – мужчина удивленно приподнял бровь и облокотился о спинку стула,
приготовившись слушать.
- Какаши, скажи, я правильно поступил тогда, девять лет назад? Когда стал видеться с
Саске вопреки запрету?
- Это не мне решать, - ответил джонин, слегка склоняя голову набок. – С чего вдруг такие
вопросы?
Итачи вздохнул.
- Саске тянется ко мне… как и я к нему. Но эта привязанность становится похожа скорее
на зацикленность. Вот скажи, у него есть друзья помимо Наруто и Сакуры?
- Нет, - тихо ответил Какаши.
- А занятия? Он ходит куда-нибудь, кроме наших прогулок и Ичираку, куда его таскает
Наруто?
- Нет.
- Видишь? Какаши, так не должно быть! Ему семнадцать, а он и не представляет, что
значит жить, – и не пытается узнать.
Какаши хмыкнул.
- Ну знаешь, кто бы говорил. Вспомни себя в его возрасте – ты тоже был не самым
общительным человеком. Впрочем, ты и сейчас такой. Напомни-ка мне, сколько у тебя
друзей, не считая меня?
Итачи слегка поморщился.
- Это другое. Мы не обо мне сейчас говорим. Отец был прав хотя бы в одном: Саске не
похож на меня. Да и я не хотел бы, чтобы он стал таким, как я. Знаешь, что самое
страшное, Какаши?
- И что же?
Итачи повернул голову и посмотрел джонину в лицо.
- Я счастлив. Я дико, безумно счастлив от осознания того, что он все еще нуждается во
мне, и я хочу, чтобы так и было, - он на мгновение закрыл глаза и вновь перевел взгляд на
потолок. – Знаешь, я ведь ждал его. Все эти четыре года, пока мы не виделись, я учил себя
жить без него и, как мне казалось, научился. Он был мечтой, недостижимым
воспоминанием, и я думал, что так и останется навсегда, что наши пути наконец-то
разошлись. Когда Наруто столкнул нас, я ведь мог отпустить его, уйти, и все было бы попрежнему. Но тогда я вдруг понял, что не хочу его отпускать, потому что все это время я
ждал этого момента. Мне не нужны воспоминания, не нужна несбыточная мечта – мне
нужен Саске, настоящий, живой. К черту запреты, к черту самоубеждение! Я хочу его
рядом с собой, хочу постоянно уже много лет, и он – он позволяет мне держать его.
Он замолчал, выравнивая несколько сбившееся дыхание.
- Это называется «любовь», Итачи, - помолчав, мягко сказал Какаши. – Очень сильная
любовь.
- Безумие это, - пробормотал Учиха. – Очень опасное безумие.
***
На этот раз бесцельное шатание по парку привело Итачи и Саске на старую детскую
площадку. Вымокшие деревянные скамейки (проклятые дожди, похоже, решили
промочить Коноху до основания), полуразвалившиеся качели – тяжелая, бурая от влаги
доска, перекинутая через когда-то выкрашенное зеленой краской бревно, - игровой домик
с прохудившейся крышей – вот, собственно, и все.
Крупный песок захрустел под ногами, когда они вошли на площадку. Саске рассеянно
провел пальцами по доске от качелей. Мелкие, похожие на чаинки кусочки древесины
прилипли к коже. Саске задумчиво потер пальцы друг о друга и повернулся к Итачи; тот
устроился на спинке скамейки, и с легкой улыбкой наблюдал за младшим братом.
- Кажется, здесь давно никого не было, - юноша подошел к домику для игр и коснулся
карниза.
- Похоже на то, - согласился Итачи. – Люблю такие места.
- Ммм? – Саске заинтересованно покосился на него, опуская руку на один из столбов,
поддерживавших крышу.
- Здесь всегда тихо… Чудесное ощущение заброшенности – но при этом не унылой, а
молчаливо-безмятежной.
Саске улыбнулся.
- Да, пожалуй, - он подошел к брату, отряхнул поверхность скамейки от скопившегося
мусора и капель воды и уселся рядом с Итачи.
- Значит, ты собираешься вступать в полицейский корпус?
- Я подумываю об этом, - Саске вздохнул и положил локти на колено Итачи, упершись в
них подбородком. – Отец этого хочет, конечно… Может, и вступлю. Но я привык к
своему нынешнему положению, к Наруто и Сакуре, - он взглянул на брата снизу вверх и
чуть усмехнулся. – Они шумные и надоедливые, но неплохие. Мы с ними сработались и
понимаем друг друга с полуслова. К тому же можно иногда уходить из Конохи, - Саске
прикрыл глаза. – А если я вступлю в полицию, придется все время тут находиться, и отец
будет постоянно следить за тем, что я делаю и как… - он вздохнул.
Итачи не отвечал. Саске вновь закрыл глаза и начал слегка покачиваться взад-вперед,
раскачивая заодно и колено брата, на которое опирался. Рука старшего Учиха мягко
опустилась ему на затылок и зарылась в непослушные черные пряди. Саске зажмурился от
удовольствия. Пальцы Итачи медленно перебирали его волосы, потом переместились
ниже, дотронулись до чувствительного места за ухом, легко пробежали по щеке. Саске
чуть повернул голову, ловя прикосновения, и пробормотал:
- Нии-сан…
И будто что-то в его голосе вспугнуло Итачи, рука, ласкавшая его, на миг замерла и резко
отступила. Саске открыл глаза и выпрямился, недоуменно глядя на брата.
- Нии-сан? – юноша осторожно коснулся его рукава. – Ты чего?
Итачи смотрел в сторону.
- Ничего, - ровно произнес он. Саске почему-то вдруг стало холодно. – Ничего.
***
Саске отряхнул руки и удовлетворенно оглядел все мишени. Сюрикены легли ровно, ни одного
лишнего броска – каждая металлическая звездочка точно там, где должны были находиться
жизненно важные органы, будь соломенные чучела реальными людьми. Идеально.
- Браво, Саске-теме! Они даже не успели попросить пощады.
Саске обернулся и встретился с насмешливым взглядом двух ярко-голубых глаз. Наруто стоял,
прислоняясь плечом к стволу дерева, и ухмылялся, словно бросая ему вызов – мол, давай, ответь
мне. Учиха тоже слегка усмехнулся и покачал головой. Он уже давно приучился не поддаваться на
подобные провокации своего друга, и если у них с Наруто и случались перебранки, то
полушутливые и исключительно на словах.
- Зачем пришел, будущий-Хокаге-сама? – Саске подошел к кусту, на котором на время тренировки
развесил лишние вещи, и начал натягивать куртку.
- Да вот, решил сообщить, что твой брат вернулся в деревню.
- Что? – Саске замер с наполовину одетым рукавом. – А ты откуда знаешь?
- Да я сидел сегодня утром у бабульки Цунаде, а тут Нии-сан твой заходит, о миссии отчитываться.
Оказывается, они вчера вечером пришли. Я думаю, он тебя найдет, как обычно.
Саске обрадованно улыбнулся.
- Да я лучше его сам найду. Спасибо, что сказал! – с этими словами юный Учиха направился к
выходу с тренировочной площадки.
- Эй, Саске-теме, не торопись! Может, у него дела какие-нибудь есть, и вообще… Черт, - Наруто
театрально повесил голову. – Исчез. Вот ведь беспокойства с ним… Тоже мне, отмороженный
Учиха.
***
- Значит, повышение, говоришь? Капитан элитного отряда по охране? Поздравляю, - Какаши тепло
улыбнулся. – Давно пора.
- Может и так, - Итачи отсутствующе следил взглядом за своей тенью, пока они с джонином шли
по одной из пустынных аллей парка. – Мне долго не доверяли из-за той истории.
А еще не хотели ставить на столь важный пост Учиху-изгнанника, подумалось Какаши. Вряд ли в
клане будут рады подобной новости.
- Теперь у меня почти не будет миссий за пределами Конохи.
Сереброволосый мужчина искоса посмотрел на друга. Итачи не выглядел особо обрадованным.
- Не хочешь лишний раз встречаться с родственниками?
- …Да, - помедлив, ответил Учиха.
Какаши, не отрывавший взгляда от его лица, неслышно вздохнул, остановился и положил руки
Итачи на плечи.
- Ты привыкнешь, - произнес джонин, надеясь, что его голос звучит достаточно обнадеживающе. –
В конце концов, не можешь же ты вечно гнить на посту капитана отряда. Карьера – тоже хорошая
штука.
- Наверное… - бесцветно пробормотал Итачи. А потом внезапно иронично усмехнулся и поднял
взгляд на Какаши. – Вот же досталось тебе возиться с Учиха!
Джонин улыбнулся под маской.
- Похоже, такая уж у меня судьба – по твоему выражению, «возиться с Учиха». Будем считать, что
твой троюродный дядюшка Обито мне это завещал. Да и вы мне очень дороги… Оба.
Итачи не ответил.
- Пойдешь к нему?
Снова молчание, только пальцы чуть сильнее впились в одежду Какаши. Джонин неслышно
вздохнул, поднял руку и бережно отвел прядь волос с лица Итачи; Учиха привычно закрыл глаза, и
через мгновение Какаши уже целовал его.
Они никогда не проявляли нежности на людях – оба не любили выставлять эмоции напоказ, да и
Какаши пришлось бы снимать маску. Но сейчас в этой части парка никого не было, и Хатаке
безнаказанно обнимал Итачи за талию, а тот привстал на цыпочки и обвил руками его шею.
Когда воздуха начало не хватать, им пришлось на время оторваться друг от друга. За спиной Учихи
смутно ощущалось биение знакомой чакры, и Какаши на секунду поймал на себе полный ужаса
взгляд расширенных черных глаз.
- Итачи, - проговорил джонин, тяжело дыша. - Твой брат…
- Я знаю, - прошептал тот и закрыл рот Какаши новым поцелуем – неожиданно пылким и рьяным
для обычно сдержанного Учихи. Какаши не стал сопротивляться и ответил, мягко и неторопливо,
будто стараясь успокоить неожиданно всколыхнувшиеся в Итачи эмоции. И постепенно они и
вправду улеглись, а поцелуй из лихорадочного превратился в медленный и нежный.
Чужое присутствие тоже исчезло.
Прошло еще несколько минут, пока они наконец окончательно не отступили друг от друга.
- Ну и зачем ты это сделал? – несколько укоризненно спросил Какаши, уже успевший натянуть
маску.
Итачи опустил глаза.
- Пусть… Так будет лучше, - и, подумав, добавил: - Он ведь не увидел твоего лица.
Джонин тяжело вздохнул, усмехнулся и внезапно притянул молодого человека к себе, нарочито
небрежно взъерошивая ему волосы и выбивая их из обычно аккуратного хвоста.
- Эх, Обито-Обито, во что же ты меня втянул…
***
Бах!
Наруто, сидевший на кровати, с интересом проследил за тем, как его походная фляжка врезалась
в стену, и порадовался тому, что в его холостяцкой квартире не было никаких хрупких
девчоночьих вещей, вроде вазочек или сервизов, – а то пришлось бы собирать осколки по всему
полу.
- Да как он смеет?! – Саске в ярости носился по комнате, то сжимая, то разжимая побелевшие
кулаки. Впрочем, вещами он больше не швырялся – похоже, звук от удара несчастной фляжки его
несколько отрезвил.
- Слушай, Саске-теме, я правда не понимаю, чего ты так взбесился. Ну целовались они,
подумаешь!
- Что значит подумаешь?! – Учиха резко повернулся к Наруто. – Какаши-сенсей… Как он смеет… так
трогать моего брата!
- Блин, Саске, да оставь ты их в покое! Они взрослые люди, у них есть право на личную жизнь.
- Итачи – мой брат!!!
- И что с того? - Наруто скептически приподнял бровь. – Мало ли, может, они любят друг друга. В
конце концов, не такая уж это и редкость…
- Да что ты несешь?! – казалось, Саске сейчас побледнеет до синевы. – Это… Это немыслимо! Он
ведь… Он ведь мой брат… Мой!
Наруто недоуменно покачал головой.
- Странный ты, Саске, честное слово, и аргументы у тебя странные. Как ты сам заметил, он твой
брат, и уж ни в коем случае не собственность. Сам подумай, ты же не ревнуешь, когда твой отец
целует твою мать, верно?
- Я не ревную! – вспыхнул Саске, но затем уже с меньшим пылом добавил: - Это совсем разные
вещи…
- Да неужели?
Наруто, чуть нахмурившись, разглядывал своего друга. Он не привык видеть на обычно
безразличном лице Саске столько эмоций. То есть нет, Саске, злящийся из-за собственной неудачи
или из-за того, что кто-то обошел его – это было нормально; Наруто даже радовался подобным
моментам – на его взгляд, Учихе было полезно периодически выпустить пар и побыть
нормальным человеком, а не идеальным хладнокровным занудой. Но Саске в припадке
ревности? Это уже было что-то новенькое.
Саске раздраженно пнул ногой собственную куртку, небрежно брошенную посреди комнаты, и
уселся на пол возле дальней стены, мрачно упершись взглядом в свои колени и машинально
отмечая какие-то бессмысленные мелкие детали, вроде чуть потершейся ткани штанов или какойто ниточки, прилипшей к ним. Гнев постепенно проходил, уступая место другим чувствам; пальцы
подрагивали, а сердце ныло, точно его старательно резали на части.
Саске точно не знал, сколько прошло времени, когда послышался скрип кровати, шаги, и Наруто
плюхнулся на пол рядом с ним.
- Ну что, Учиха, ты успокоился?
Юноша вяло повернул голову и посмотрел на друга. На лице Наруто играла его обычная улыбка,
но в глазах сквозило беспокойство. Уголки губ Саске чуть приподнялись: Узумаки так и не
научился скрывать свои эмоции, и, похоже, никогда не научится. Болван…
- Да… Вроде как, - Саске постарался выдавить настоящую, уверенную улыбку. – Прости, я тебе,
кажется, фляжку погнул.
- Ничего страшного. Будешь должен мне обед в Ичираку, - Наруто подмигнул ему, ухмыльнувшись
еще шире, но беспокойство из его глаз не пропало. Саске почувствовал отчаянное желание
схватить друга за плечи и встряхнуть хорошенько - то, что у него проблемы, не означает, что
Наруто тоже должен в них барахтаться. Хотя он, конечно, будет – говори ему, не говори. Такое уж
у него представление о дружбе.
Чертов Узумаки... Почему он просто обязан быть… таким?
- Эй, Наруто… - Саске отвел глаза, пытаясь скрыть неловкость. – Спасибо.
Тот тихо хмыкнул
- Не за что, теме.
- Я, пожалуй, домой пойду, - Саске поднялся на ноги. - Если кто-нибудь про меня спросит, скажи,
что я себя плохо чувствую, хорошо?
- Хорошо, - Наруто тоже встал, чтобы проводить друга к двери. – Только ты, это, лучше бы
отвлекся, что ли? А то знаю я тебя – будешь бродить по комнате и дуться.
Саске невольно усмехнулся и покачал головой.
- Не буду, обещаю. Я потренируюсь на заднем дворе, там сейчас никого не должно быть.
Когда они уже стояли на пороге его квартиры, Наруто внезапно спросил:
- Эй, Саске. Слушай, а они… заметили тебя?
Учиха остановился, так что Наруто была видна только его напряженная спина.
- Не знаю.
- О… Просто я тут подумал… Нам же скоро на новое задание с Какаши-сенсеем. Да и твой брат
захочет тебя увидеть…
Саске едва заметно вздрогнул. Мысль о том, что рано или поздно ему предстоит встретиться с
Какаши, приводила его в смятение.
Мысль о встрече с Итачи вызывала ужас.
***
Цунаде подняла глаза от своих документов и удивленно взглянула на Саске, стоявшего перед ней.
- Дать тебе одиночную миссию? Зачем? Ты что, поссорился с товарищами по команде?
- Нет-нет, все в порядке, - Саске изо всех сил старался выглядеть невозмутимо. – Просто мой отец
хочет посмотреть, как я справлюсь со сложным заданием в одиночку. Оценить способности «в
чистом виде», так сказать, – он позволил себе кривую усмешку. – Разумеется, прямо он мне об
этом не говорил, но дал достаточно ясные намеки.
- А, ясно все с тобой, - Цунаде, похоже, тут же потеряла интерес к молодому Учихе. От
внутриклановых взаимоотношений она старалась держаться подальше. – Ладно, сейчас
посмотрим, что у нас тут есть… Ранга А подойдет?
- Вполне. Спасибо, Хокаге-сама, - Саске поклонился, принимая из рук Цунаде свиток с заданием.
- Все, свободен, - женщина взмахом ладони отпустила его, но все же не удержалась от быстрого
взгляда ему в спину. Наруто часто болтал о юном наследнике Учиха, в основном о том, какой тот
козел, но Цунаде не была дурочкой и прекрасно чувствовала глубочайшую привязанность и
заботу, скрытые за этими словами. А потому она не могла не испытывать к Саске некоторой
симпатии – как к лучшему другу своего обожаемого лисеныша. Не говоря уже о том, что в
будущем этот молодой человек встанет во главе самого могущественного клана Конохи, и ей, как
Хокаге, следует об этом помнить.
А впрочем, они взрослые мальчики, сами разберутся. Цунаде решительно отбросила все
посторонние мысли и вернулась к своим бумагам.
***
Саске сидел в Ичираку, безразлично цепляя лапшу палочками. Он не любил рамен, но многие
привычки неугомонного Наруто как-то сами собой передавались ему (возможно, потому, что
своих у него почти не было), так что в случае голода, даже будучи один, Саске обычно заходил
сюда. Глядишь, таким образом он и оранжевое скоро носить начнет…
Впрочем, сейчас Наруто сидел тут же, уплетая уже вторую порцию под обреченным взглядом
Сакуры. Девушка тоже уже давно смирилась с гастрономическими пристрастиями их
светловолосого товарища по команде, и жаловалась скорее по привычке. Да и вообще она стала
поспокойней – уже не вешается на него каждую секунду с этим своим «Саске-кууун»…
- Здравствуйте, ребятки.
Погруженный в свои мысли Учиха чуть не подпрыгнул на месте.
- Здравствуйте, Какаши-сенсей! – нестройно поприветствовали джонина Наруто и Сакура. Саске
оставалось только кивнуть.
Какаши устроился на соседнем стуле и тут же был втянут в очередной бесконечный спор между
двумя его бывшими учениками. Саске сверлил напряженным взглядом свою тарелку. Он попрежнему злился на Какаши, но куда сильнее было чувство смущения и какой-то детской обиды.
И как теперь с ним говорить?
- А я, собственно, по делу, - заметил тем временем Какаши. - Нам предстоит новое задание, и
нужно сходить к Цунаде…
- Отлично! Новое задание! – Наруто чуть не сиял от восторга. – А то я уже начинаю тухнуть тут со
скуки!
- Вот и хорошо, - Какаши внимательно оглядел всю троицу. – Тогда ты, Сакура и Саске – доедайте и
пойдем к Хокаге-сама.
- Я… Я не смогу пойти, - остановил его Саске. Собственный голос показался ему до отвращения
высоким и натянутым; положение усугубило то, что теперь все взгляды были направлены на него.
Саске прокашлялся и поспешно закончил: - У меня одиночная миссия, завтра.
- Но почему?! – виду у Сакуры был абсолютно несчастный. – Саске-кун, мы же всегда ходим на
задания командой!
Наруто ничего не сказал, только взгляд его стал сочувственным.
- Одиночная? – Какаши выглядел искренне удивленным. – И правда, с чего вдруг?
Саске поморщился.
- Семейные дела. Проверка моих способностей и все такое. Вы знаете.
- А-а-а, - неопределенно протянул Какаши. Юный Учиха осторожно выпустил из легких воздух,
который неосознанно удерживал, и попытался вернуться к еде, старательно игнорируя жалобные
глаза Сакуры.
- Кстати, твой брат в деревне и хотел бы с тобой увидеться.
Палочки слегка хрустнули в пальцах Саске.
«Итачи? Нет, боги, нет, только не Итачи!»
- Я… не могу, - выдавил юноша. – Простите. Передайте ему, что мне очень жаль, но я не могу. Мне
нужно готовиться к миссии, она уже завтра, и… я еще ничего не собрал.
Несколько мгновений тишины после этого сбивчивого монолога показались Саске часами.
- Ну что ж, ничего страшного. Я ему передам, - Какаши поднялся на ноги и ободряюще хлопнул
Саске по плечу. Тот с трудом удержался, чтобы не вздрогнуть. – Наруто, Сакура, я жду вас у офиса
Хокаге.
Некоторое время после ухода Какаши все оставшиеся члены команды номер семь
безмолвствовали.
- Саске-кун… - робко начала девушка.
- Сакура, - Наруто прервал ее, осторожно сжав ее ладонь. Та запнулась и замолчала, опустив
голову.
- Я пойду, наверное, - Саске расплатился за свой рамен и поднялся на ноги. – Ребят… простите.
- Все в порядке, - решительно сказал Наруто. – Удачи тебе там. Покажи все, на что способен!
- Да… Удачи тебе, Саске-кун, - тихо добавила Сакура.
***
Как и следовало ожидать, миссия прошла прекрасно – Саске завершил ее быстро и без серьезных
ранений. Пожалуй, можно было сказать, что он почти успокоился, чему немало поспособствовало
полное отсутствие кого-либо знакомого поблизости. Юный Учиха неоднократно прокручивал в
голове слова Наруто, убеждая себя в том, что Узумаки прав, личная жизнь Итачи и Какаши не его
дело, и что в этом нет ничего дурного. В чем-то это помогло – его ярость окончательно улеглась.
Но все же…
Малейшее воспоминание о… о сцене, увиденной им в парке, причиняло боль.
Саске знал, что рано или поздно ему придется встретиться с Итачи, хотя бы потому, что он сам
ужасно хотел его увидеть. Но вслед за мыслями о брате сразу же приходили и воспоминания об
его поцелуях с Какаши, и сколько Саске ни гнал от себя эти образы, они всегда возвращались.
А потому на встречу с Итачи младший Учиха шел с крайне противоречивыми чувствами.
***
Они снова гуляли по парку («Чертов парк, здесь все и случилось»), но на этот раз – впервые за
долгое время – молчание между ними было не уютным, а натянутым. Саске не отводил взгляда от
дороги перед собой, боясь посмотреть на брата. Почему ему надо было так все запутывать?! Что
«все», юноша и сам не знал.
Впереди аллея разделялась на две, и Итачи замедлил шаг.
- Куда пойдем?
- Не знаю, - отозвался Саске. – Без разницы.
«Спроси его».
Учиха-младший едва заметно вздрогнул. Ему было страшно – страшно поднимать эту тему,
страшно услышать ответ. Но неведение, отвратительное подвешенное состояние сводило с ума.
«Спроси, спроси, спроси, спроси, спроси…»
И Саске наконец решился.
- Итачи… Что у тебя за отношения с Какаши-сенсеем?
Старший Учиха смотрел себе под ноги.
- Он мой друг.
- Ты целовал его.
- Ладно; скажем так: очень хороший друг.
- С друзьями так не обращаются.
Молчание.
- Ты влюблен в него?
- Нет.
- Тогда почему? – голос юноши едва не срывался на крик.
- Саске… - Итачи устало покачал головой. - Он – очень близкий мне человек, один из самых
близких. Мы понимаем друг друга, и нам хорошо вместе. Вот и все.
- А… я, а как же я?! – Саске остановился и в отчаянии вцепился в руки брата. – Он… Почему я не
знал?
Итачи отвел глаза.
- Нии-сан, ты… Не хотел говорить мне? Ты больше мне… не веришь? Я… - Саске отступил на шаг. –
Я больше тебе не…
А в следующий момент Итачи обнимал его, крепко прижав к себе и вцепившись в его волосы
почти болезненной хваткой.
- Я никого – никогда – не любил больше, чем тебя, - голос у старшего Учиха был хриплым. – Никто
никогда не будет значить больше, чем ты. Не смей. Сомневаться.
А потом, так же внезапно, как и обнял, Итачи отодвинул его от себя. Саске неловко споткнулся,
пытаясь сохранить равновесие, и загнанно посмотрел на брата.
- Нии-сан… Я не понимаю, - слова звенели от переполнявших их эмоций. – Я запутался! Почему ты
то притягиваешь меня к себе, говоришь такие слова, то отталкиваешь? Я не знаю, что думать, как
реагировать, что ждать от тебя! Почему?!
- Почему? – медленно повторил Итачи, словно говоря сам с собой. Он поднял глаза на Саске, и тот
невольно поежился: странный, странный взгляд; смутно знакомый, посылающий мурашки по
коже. Вдруг его брат оказался совсем близко к нему – слишком близко, - холодные пальцы
приподняли его подбородок, дыхание на секунду согрело лицо, - и Итачи поцеловал его.
Саске замер, как стоял, с широко распахнутыми глазами и наполовину поднятой рукой. Простой,
невинный поцелуй – всего лишь соприкосновение губ; но - слишком долгий, слишком горячий,
слишком… настоящий.
А через мгновение все кончилось: Итачи отпустил его. Темные глаза встретились с парой точно
таких же.
- Это – достаточный ответ на твой вопрос? – тихо спросил старший Учиха, после чего быстро
повернулся, отошел на пару шагов и исчез, оставив Саске стоять посреди безлюдной аллеи,
ошеломленно прижимая руку к губам.
автор: Эльверт
название: Расцепить руки
бета: Lido
пейринг/персонажи: Основной - Итачи/Саске, присутствует Какаши/Итачи. Также участвуют
Наруто, Сакура, клан Учиха...
рейтинг: R
жанр: драма, романс. Яой.
предупреждения: АУ, некоторое ООС Саске и Итачи. Яой, инцест.
статус: в процессе
ссылки на предыдущие главы:
Часть первая
Часть вторая
Часть третья, начало
дисклеймер: Кишимото-сама тут главный. Все его.
примечания: Я хотела выложить остаток третьей части целиком, но она вышла больше, чем я
ожидала. Так что... Разбиваю на два поста. Извините. Возможно, эти главы вы уже читали у меня
на дневнике.
Продолжение в комментах.
3.
Саске лежал на своей постели, уставив пустой взгляд в потолок. Мысли крутились в голове,
толкаясь и мешая друг другу, бесцельно и беспокойно.
Итачи поцеловал его. Итачи – поцеловал – его. В губы. Его брат. Было так тепло… Обрывочные
воспоминания – легкие прикосновения пальцев, контраст стылого воздуха и жара, окатившего
щеки, мягкие губы Итачи на его, сухих и потрескавшихся…
Саске застонал и закрыл лицо руками. Боги, его брат поцеловал его. Как… Как… Братья не должны
так целовать друг друга. «Это – достаточный ответ на твой вопрос?» Какой вопрос? Что он спросил
за пару мгновений до того? Воспоминания стерлись начисто. Черт побери… Что ему теперь
делать? Зачем Итачи так поступил?
Саске чуть поморщился в замешательстве и в который раз дотронулся до своих губ. Итачи словно
отметил их, оставил на них частичку себя – и они никак не могли забыть чужое тепло, будто впитав
его. Почему-то не было ни отвращения, ни недоумения – все вышло так просто, так естественно…
Юный Учиха вздохнул и решительно поднялся с постели. Хватит. Сейчас он пойдет в душ и ляжет
спать. Утром он подумает об этом на свежую голову.
Где-то внизу переговаривались родители – они заканчивали ужинать (сам Саске от ужина
отказался). Юноша бесшумно, стараясь не привлечь внимания, прокрался в ванную и, аккуратно
прикрыв за собой дверь, начал раздеваться.
Горячая вода ударила по плечам, и Саске устало прислонился к стене, запрокинув голову. Ему
требовалось расслабиться, забыться… Но забыться не удавалось. Что же он спросил тогда? Почему
получил такой ответ? Итачи… Саске и сам не понял, что произнес имя брата вслух. Распаренное
тело стало тяжелым и с трудом подчинялось приказам, все более-менее четкие мысли были
смыты обжигающими струями. Он вяло поднял руку до уровня глаз и упер рассеянный взгляд в
свое запястье. Он где-то слышал, что научиться целоваться можно, тренируясь на тонкой коже
запястья, потому что это место почти такое же чувствительное, как и рот. Целоваться… Итачи
поцеловал его.
Саске бездумно поднес руку к лицу и дотронулся до нее губами. Глаза закрылись сами собой.
Каково это – целоваться по-настоящему? Он чуть повернул руку, чтобы было удобнее, осторожно
собирая губами капельки воды. Приятно… Рот приоткрылся, кончик языка робко скользнул по
влажной коже. Итачи. Что было бы, если бы Итачи поцеловал его так? Зашел дальше? Это было бы
так же приятно?
Тут застилавшая разум дымка словно рассеялась, и Саске резко отдернул руку. Что он творит?!
Такие мысли - о собственном брате… Нельзя! Неправильно, противоестественно. Но Итачи
поцеловал его…
Саске тряхнул головой и поспешно перекрыл воду. Нет, нет, нет. Никаких мыслей об Итачи. Мало
ли, что он сделал. Это не повод для Саске сходить с ума. Сейчас он пойдет спать, и не будет
думать о произошедшем. Потом, потом…
***
Утро пришло вместе с солнцем, бьющим прямо в лицо. Саске открыл глаза и рассеянно окинул
взглядом пылинки, танцующие в лучах света. В памяти сразу же пробудились образы
предыдущего дня – точно он и не засыпал вовсе.
Впрочем, сейчас мысли текли неожиданно ясно и четко, создавая странный контраст с путаницей
вчерашнего вечера. А еще – он наконец-то вспомнил, что он спросил тогда.
«Почему ты то притягиваешь меня к себе, говоришь такие слова, то отталкиваешь?»
«Это – достаточный ответ на твой вопрос?»
О да, вполне достаточный. Все словно становилось на свои места. В это было трудно поверить, это
не укладывалось в голове, но «ответ» Итачи действительно тяжело было понять по-другому.
Саске прикрыл глаза рукой. Его брат… любил его? Сейчас, когда в голове с огромной скоростью
проносились воспоминания об их многочисленных встречах, младший Учиха видел это, видел
мельчайшие признаки, едва заметные доказательства, которые – не будь поцелуя – никогда бы и
не подумал интерпретировать подобным образом. Боги, как такое вообще могло произойти? Его
брат любит его… так. Перед глазами невольно возникли образы того, как обычно проводят время
влюбленные пары, и Саске почувствовал, что краснеет. Боги…
А еще – ему почему-то было… приятно. Многочисленные признания со стороны Сакуры и прочих
девушек Конохи не вызывали у него ничего, кроме раздражения. Но Итачи… Его брат, любимый –
несмотря ни на что, - боготворимый старший брат. Знать, что ты желанен – для него, нужен - ему,
было упоительно. Даже при всем безумии ситуации. И пусть Саске никогда не сможет ответить на
его чувства…
- Саске! Саске, завтрак готов! Просыпайся, засоня! – голос матери, донесшийся снизу, поразил его,
словно громом. Родители. Мать, отец… И то, что вчера сделал Итачи. Просто поставить эти слова
рядом было дико. Что бы подумал отец, если бы узнал! Черт, он поклялся убить Итачи за
малейший слух о том, что они с Саске видятся. А уж за то, что случилось… Младший Учиха
вздрогнул при одной мысли об этом. И мама, что скажет мама..!
Так, минуточку! Саске запустил пальцы во взъерошенные со сна волосы. Спокойно. Родители
ничего не знают. Нужно просто вести себя как обычно – в конце концов, хранил же он тайну своих
встреч с Итачи все это время! Ничего не изменилось, он по-прежнему должен просто молчать о
некоторых вещах.
Совершенно некстати пришли воспоминания о том, что он творил вчера в душе. Саске залился
густой краской и сильнее стиснул пряди волос в кулаках. Нет. Нет-нет-нет! Он был не в себе, в
состоянии аффекта. Все глупости. Сейчас он возьмет себя в руки, перестанет краснеть, спокойно
оденется и спустится на кухню.
- Саске!
- Иду! – крикнул юноша, поднимаясь с постели. Боги, сделайте так, чтобы все прошло нормально…
Родители уже сидели за столом, когда он спустился вниз.
- Доброе утро, отец, мама, - Саске, избегая смотреть на них, проскользнул на свое место и взял в
руки палочки. Фугаку пробормотал что-то из-за утренней газеты, а Микото поставила перед сыном
тарелку с завтраком.
- Как спалось? Ты какой-то бледный, - она озабоченно взглянула в лицо сыну.
- Все хорошо, - Саске заставил себя принять свой обычный невозмутимый вид. – Заснул вчера
поздно, - он опустил взгляд в тарелку и поспешил приняться за еду.
- Какие у тебя планы на день? – Фугаку решил принять участие в разговоре. Саске невольно
напрягся: все его мысли в последнее время были заняты Итачи, а в присутствии родителей нужно
было быть особенно бдительным.
- Собираюсь потренироваться, а потом Какаши-сенсей обещал узнать что-нибудь насчет миссий.
Фугаку недовольно сложил газету.
- Мне не нравится, что ты так полагаешься на Копирующего ниндзя. Он больше не ваш наставник,
и тебе следовало бы больше внимания уделять собственным делам.
Саске раздраженно стукнул палочками о край тарелки. Смятение, владевшее им со вчерашнего
дня, внутреннее напряжение, вызванное присутствием родителей, - все это сильно пошатнуло его
душевное равновесие. А тут еще и отец с его претензиями. Но следовало вести себя осторожно.
- Мы работаем как одна команда. Не имеет значения, кто из нас получает задания. Решение все
равно принимает Хокаге-сама.
- Хатаке Какаши достойный джонин, но шиноби нельзя настолько полагаться на других. Особенно
тебе.
- Хорошо, отец, - устало согласился Саске. Ему требовалось как можно быстрее выбраться из дома,
чтобы спокойно подумать в одиночестве. Не при отце. И не при матери, чей нежный взгляд
обеспокоенно следил за ним и вносил еще большее смущение в его и без того путаные чувства.
- Спасибо за еду, - Саске аккуратно отложил палочки и поднялся из-за стола. – Я пошел.
- Удачного дня, милый! – крикнула ему вслед мама. Фугаку кашлянул и вновь принялся за газету.
***
Тренировка прошла нормально – Саске смог отбросить все мешающие мысли и полностью
сосредоточиться на работе. Наруто и Сакура, похоже, не заметили в нем ничего необычного, а
если и заметили, то не придали этому значения. В общем и целом, Саске был собой доволен: ему
удалось правильно провести день, сделав его похожим на любой другой. Можно было забыться и
представить себе, что все идет как раньше и ничего из ряда вон выходящего не случилось…
- Эй, Саске, - Наруто, на ходу вытирая мокрые от пота волосы полотенцем, удивленно взглянул на
собиравшегося было уходить Учиху, - а ты с братом сегодня что, не встречаешься?
Саске вздрогнул и на мгновение остановился.
- Нет, - помедлив, ответил он, - не встречаюсь. Не сегодня, у меня дела, - он обернулся и как-то
робко взглянул на стоявшего в стороне и прислушивавшегося к разговору Какаши. – Вы… ему
скажете, да?
- Скажу, - сенсей медленно кивнул, и Саске показалось, что в его взгляде проскользнуло
понимание.
Юный Учиха чуть вздохнул, вновь повернулся к выходу с площадки и быстро пробормотал:
- Я пошел домой. Пока.
Наруто и Сакура проводили его недоуменными взглядами.
***
Потом они взяли миссию – долгую, затяжную, - потом еще одну, и еще. В перерывах между
заданиями Саске старательно избегал упоминаний о своем брате, не находя в себе сил и смелости
попробовать увидеться с ним. Что бы он сказал при встрече – теперь, когда он все знает? Теперь,
когда Итачи раскрыл все карты, оборвал все возможности вернуться к прежней размеренной
жизни?
Если они встретятся… Сможет ли все быть как прежде? Смогут ли они притвориться, что Саске
ничего не подозревает?
А он-то думал, что все было сложно, когда он увидел, как Итачи и Какаши целуют друг друга на
аллее парка! Три раза ха-ха.
И Саске продолжал уклоняться от малейшей возможности увидеться с братом, не способный даже
ненавидеть себя за трусость. Сам Итачи встреч тоже не искал, и Какаши больше не улыбался
своему бывшему ученику, сообщая, что его ждут там-то и там-то.
И жизнь постепенно… вошла в свою колею. Новое положение дел стало привычным, и Саске уже
не бродил бесцельно по дому, не зная, куда ему податься и как унять беспокойно бегающие руки.
Все вновь стало как раньше… Как было до того, как Наруто так удачно столкнул его с лестницы. И
противное ощущение пустоты, тоски по чему-то важному тоже вернулось.
Конечно, можно было рассказать обо всем Наруто; он бы понял, Саске был уверен. Но какое-то
мелкое, ноющее чувство где-то в глубине не позволяло ему произнести ни слова. Чувство
неуверенности… в самом себе.
***
Шло время; вновь установленный порядок не менялся. С течением дней буря чувств в Саске
успокаивалась, зато тоска становилась все более непереносимой. Миссии за миссиями,
тренировки за тренировками, требования отца, собрания клана… Все это изнуряло, истощало его,
заставляло искать отдыха и покоя. Отвратительное ощущение потери, как будто он лишился члена
своей семьи, - да так оно и было. И однажды вечером Саске решил-таки, что с него хватит.
Глупо отрицать очевидное. Итачи был нужен ему – и он был нужен Итачи, Саске знал это, - так
почему они должны бежать друг от друга? После всего, через что они прошли, после всех
трудностей, которые они преодолели, добиваясь возможности быть вместе, – неужели они дадут
этим отношениям погибнуть из-за какого-то поцелуя?
Да! Он встретится с Итачи, и все станет на свои места: Саске объяснит ему, что любит его, очень
любит – просто как брата. Итачи поймет – он же сейчас, наверное, думает, что Саске испытывает к
нему отвращение, - но Саске объяснит ему, расскажет, что ему все равно, и все наладится! Они
останутся просто братьями; и Итачи больше не придется нервничать, скрывая свои чувства, боясь,
что Саске оттолкнет его. Потому что Саске этого не сделает. Итачи – его брат, несмотря ни на что.
Так Саске говорил себе в мыслях… но планы так и оставались планами. Потому что возникла
другая проблема.
Если раньше он сомневался из-за Итачи, то теперь он начал сомневаться из-за самого себя.
Саске решил остаться «просто братьями»; но любое решение подразумевает наличие
альтернативы. И, прокручивая в голове сценарий будущей их встречи с Итачи, младший Учиха не
мог не задумываться о том, какой она могла быть – эта альтернатива. Эти… мысли посылали
дрожь по всему телу; Саске закрывал глаза и обхватывал плечи руками, пытаясь прогнать
нежеланные, непрошеные образы, но невольно представлял, что это пальцы Итачи сейчас
касаются его плеч, дразня кожу, точно посылая электрические разряды, даже сквозь одежду. И
Саске отдергивал руки, - но все же недостаточно быстро, недостаточно резко, словно пытаясь
уцепиться за ускользающие клочки ощущения.
Он бежал этих моментов слабости, словно чего-то постыдного, недостойного. Но они приходили –
вновь и вновь, - и Саске поддавался им, пусть на минуту, пусть на пару мгновений позволяя себе
заглянуть туда, куда заглядывать не смел. Любопытство, неотступное, медленно тлеющее где-то
на задворках души, но постепенно разгорающееся, - Саске был далеко не первым, кого оно
сгубило.
И однажды, лежа на своей постели в ночной тишине, когда никто не мог его видеть, Саске
позволил своей фантазии зайти достаточно далеко. Этого не может быть, этого не будет – он
повторял эти слова раз за разом, убеждая себя в безопасности того, что делает, но в глубине души
зная, что лжет самому себе.
Что будет, если руки Итачи скользнут по его груди, ласково, и в то же время требовательно? Что
он почувствует, если Итачи опустит голову ему на плечо, уткнется носом в его шею – нет, не целуя,
нет – просто щекоча кожу дыханием? Итачи… хотел бы это сделать, наверное? Они будут
прикасаться друг к другу – как братья; нет ничего страшного в простом объятии. Но ведь простое
объятие так легко может перерасти во что-то большее. Итачи, его Нии-сан…
Нии-сан. Брат.
Саске охнул; по телу пробежала волна сладко-холодной дрожи. Он словно пришел в себя и с
внезапной отчетливостью осознал, что рука его сама собой гладит бедро, другая мнет ткань
рубашки на груди, а в голове стучит имя Итачи…
Так, стоп. Холодный душ. Быстро!
Саске соскочил с кровати, будто подгоняемый чем-то, и кинулся в ванную. Щеки горели,
предательницы-руки нервно подрагивали.
Но вид ярко освещенной ванной только ухудшил ситуацию: в памяти пробудились воспоминания
о том, что Саске делал здесь в вечер того дня, когда Итачи поцеловал его. Капли воды на бледной
коже, теплые губы, ласкающие запястье… О, нет.
Душ, душ, душ! Холодный, нет, ледяной!
Впрочем, ледяной душ Саске выдержал недолго. Обжигающий холод быстро привел его в болееменее спокойное состояние, и он немного увеличил температуру воды. Стоя под прохладными
струями, он откинул голову, прислоняясь спиной к стене, и закрыл глаза, погружаясь в раздумья.
Что с ним в последнее время творится? Хотя нет, не так: что с ним вообще творится? Вся эта
история с Итачи и его своеобразным признанием окончательно его запутала.
Может… Может, и он сам тоже?..
Саске зажмурился и помотал головой. Опасная мысль, неправильная! Этого не может быть; он
любит Итачи, очень сильно любит, но исключительно как родственника. Ничего большего нет и
быть не может.
Не может быть, чтобы он влюбился в своего старшего брата.
Саске застонал, закрывая лицо руками и медленно сползая по стене на пол. Боги, что за мысли у
него в голове?! С каких пор все в его жизни так перевернулось, что он вынужден разбираться с
такими вещами? Где вы, славные деньки, когда главными проблемами было угодить отцу,
заботиться о чести клана, выполнять миссии и разучивать новые техники?
Так, ладно. Все не так уж и плохо. Он зря паникует; нельзя сразу разбрасываться такими сильными
словами, как «влюбился». На него просто так подействовала вся эта история. Признай, Саске, ты
всегда слишком бурно на все реагируешь.
«Возможно… мне просто нравятся мальчики.»
Саске тяжело вздохнул, вцепляясь в мокрые волосы. Одно другого не лучше. Но если подумать…
Девушками он и вправду никогда не интересовался; вон их сколько за ним бегало. А Итачи был
его самым близким человеком, вот после поцелуя какой-то внутренний механизм и сработал, и
начались фантазии.
Юный Учиха задумчиво закусил губу. Да, вполне возможно. Кошмар. И что скажут на это
родители? Мама, наверное, примет его в итоге, а вот с отцом сложнее… Он ведь – наследник, на
нем висит обязанность породить на свет новое поколение маленьких Учиха.
С другой стороны, может, он и не совсем… «того». По мальчикам. Может, он, это, бисексуален. И
вообще, Наруто прав – не такая уж это и редкость: вон, тот же Какаши-сенсей с Итачи…
При этой мысли Саске ощутил всплеск острой, злой ревности и поспешил перейти на другую тему.
Пожалуй, ему просто следует попробовать подумать о ком-нибудь другом, для проверки. Вот… ну
хотя бы тот же Какаши-сенсей! Он близкий знакомый, и просто приятный человек, и красивый,
должно быть, под этой своей маской. Взглянуть бы на его лицо… Интересно, а Итачи его видел?
Наверное, видел; они же с Какаши и целуются вон на каждом углу («Ненавижу!»), и в постели,
небось, так еще кувыркаются…
Сознание затопили непрошеные картины, и Саске издал нечленораздельный рычащий звук,
зажмуриваясь еще крепче. Не думать об этом! К черту Какаши; срочно переключиться на кого-то
другого. Наруто?
Нет, нет, точно не Наруто! Саске нахмурился. Наруто – друг, так же, как и Сакура. Невозможно
даже подумать о нем как о – пусть и возможном - любовнике.
«Ага, о друге, значит, нельзя, а о брате можно?» - проклятый внутренний голос.
«О, заткнись!»
***
- Саске! Саске! Эй, Саске!
- А..? Что? – Саске разлепил веки, с трудом выдираясь из сетей сна, и сощурился. Прямо над ним
маячило обеспокоенное лицо Наруто.
- Тебе, похоже, кошмар снился, - сказал Узумаки, откидываясь назад. – Ты все метался и, - он
запнулся, - брата своего звал.
Саске нахмурился, припоминая свой сон, и тут же залился краской, надеясь, что в неровном свете
костра этого не будет заметно. Во сне действительно присутствовал Итачи, а также он сам, причем
в весьма недвусмысленных положениях. Об этом также явно свидетельствовало небольшое
неудобство физиологического характера. Как же хорошо, что он лежит под одеялом! Саске
покраснел еще гуще и поерзал, устраиваясь так, чтобы Наруто ничего не заметил.
- Все в порядке, - буркнул Учиха, поворачиваясь набок. Он буквально чувствовал на себе
пристальный взгляд друга.
- Саске, у вас… Что у вас случилось?
- Я же сказал: все в порядке! – он чуть повысил голос, но не настолько, чтобы разбудить спящих
рядом Какаши и Сакуру. – Если я не ошибаюсь, твоя смена еще не закончилась. Так что сиди и не
дергай спящих людей по пустякам.
Наруто ничего не ответил, и Саске невольно стало стыдно. Не надо было с ним так… Он же помочь
хотел, да и от сна этого его вовремя разбудил. Не дай боги Саске сболтнул бы что-нибудь этакое,
что не позволило бы принять его сон за кошмар!
О да, сон… Саске чуть скрипнул зубами, натягивая одеяло по самые уши. Его «неудобство» никуда
не делось, а при воспоминании о содержании сна еще и болезненно заныло. Черт…
Саске всегда считал мастурбацию ниже своего достоинства и предпочитал хорошую тренировку
или холодный душ, а в случае, если ни то, ни другое не было возможно, он просто думал о чемнибудь крайне неприятном. К сожалению, сейчас даже это ему не удавалось.
В последнее время такие вот сны стали его бичом. Раньше ему казалось, что буйство гормонов,
кружившее головы его сверстникам, почти не затронуло его самого, и Саске только с удивлением
косился на безумства своих друзей, провожающих страстными взглядами и горячо обсуждающих
всех более-менее симпатичных девушек. Но если когда-то Саске мог с чистой совестью не
обращать на требования своего организма внимания, то сейчас проблема встала перед ним во
всей красе. В буквальном смысле.
Итачи начал ему сниться. И если бы просто сниться! Но нет, после этих снов Саске просыпался в
поту, тяжело дыша, и ему срочно приходилось бежать в тот самый холодный душ. Или, как вот
сейчас, обходиться так. Проклятье…
Но это была только маленькая часть проблемы. Куда больше Саске волновал другой аспект. При
одной мысли о брате его буквально скручивало от тоски; воспоминания об их прогулках в парке, о
маленькой квартирке Итачи, где они любили сидеть, вертелись в голове, будто дразня его
тусклыми иллюзорными подобиями реальных прикосновений, улыбок, звуков голоса. С какой-то
болезненной методичностью Саске восстанавливал в воображении мельчайшие жесты Итачи – от
того, как он заправляет за ухо выбившуюся из хвоста прядь, до походки и излюбленных
выражений. Эта скрупулезная точность, этот лихорадочный восторг от припоминания подобных
ничего не значащих деталей пугал Саске, отталкивал его; но остановиться он не мог. Подобно
запретному плоду, воспоминания привлекали его, соблазняли, словно упрашивая: «Давай же,
попробуй еще, мы знаем, ты хочешь».
Это было неуловимо похоже на тоску, которая грызла Саске в то время, когда отец запретил им
видеться, застав их вместе после фестиваля. Похоже – и в то же время по-другому, как будто он
узнал, открыл что-то, что раньше только смутно чувствовал.
Нет, он положительно сходил с ума.
***
Саске раздраженно мерил шагами свою комнату, машинально подстраивая ходьбу в такт
громкому тиканью часов. Сколько недель уже прошло с тех пор, как они с Итачи в последний раз
виделись? Безумие, безумие какое-то… Он ни о чем не может думать с тех пор, кроме него.
Миссии? Команда? Дзюцу? Что вы! Наш Саске не может посвящать им свое время, наш Саске
занят: он о брате думает.
И ведь хотел же встретиться с Итачи, поговорить, привести отношения в норму. Так почему не
встретился? Струсил. А почему струсил? Давай же, Саске, признайся! Потому что… Потому что…
Потому что, возможно, наверное, похоже, он не хочет… оставаться с ним просто братьями.
О, боги.
Саске стиснул голову руками и опустился на пол рядом с кроватью. Ладно, хорошо. Спокойно. Ты
это признал, Саске, молодец. Что будем делать дальше?
Попробуем рассуждать логически: без Итачи плохо. Значит, нужно быть с Итачи. Итачи его любит.
Он любит его в ответ. Проверено временем, так что на реакцию на поцелуй это не спишешь.
Какая-нибудь девчонка может вообразить, что влюблена в симпатичного ей человека, если он
окажет ей знак внимания, но он-то не какая-нибудь девчонка! Он от этого чувства долгое время
пытался избавиться, а не вышло. Да и Итачи – не мальчик с соседней парты, а его брат. Одного с
ним пола, заметьте. Просто так, без серьезной на то причины Саске о нем мечтать не стал бы.
В этом-то и заключается главная проблема. Они – единокровные братья. Рожденные одной
матерью, зачатые одним отцом. Братья. Как ни поверни – а так нельзя.
С другой стороны – кому какое дело? Родителям знать об этом уж точно не полагается, как и всем
прочим. Наруто, Какаши и Сакура… Тут сложнее, но их его личная жизнь по сути дела тоже не
касается. Ну, возможно, Какаши касается, но здесь он как-нибудь разберется. Единственным понастоящему заметным препятствием остается мораль.
О да. Мораль. Та самая, что заставила Итачи выдать себя, показать своему брату, что он к нему
испытывает. Та самая, что заставляет теперь самого Саске сидеть тут в смятении, не зная, что ему
делать. Но если вдуматься… Что такое мораль? Свод указаний, регулирующий и облегчающий
жизнь общества в целом. Она нужна, конечно, кто спорит. Но какой вред – если подумать – какой
вред они с Итачи могут нанести? Что себе, что другим? Они никого не принуждают, никому не
мешают, они просто любят друг друга – чуть иначе, чем предписано. Почему людям надо на все
ставить ограничения? Даже на любовь? И это притом, что они называют ее самым прекрасным
чувством и утверждают, что она побеждает все.
Ограничения, вечные ограничения! Саске зашипел. Все его терзания, все его душевные метания –
все из-за этих дурацких ограничений! Не будь их – разве стал бы он сомневаться, стал бы отрицать
очевидное?
А все же… Неужели очевидное?
Саске еще ниже опустил голову, зарываясь пальцами в жесткие пряди. Да, очевидное. Признай.
Хватит трусить. Твой брат никогда не бежал от себя самого. А ведь Саске так и не знает, за что его
вышвырнули из клана… Итачи не хочет об этом говорить, а отец отвечает, что у него был «опасный
образ мыслей». Да, Саске помнил, - и речь перед разбитым гербом, и секреты от отца. Но ничего
конкретного
Ладно, сейчас не об этом речь. Саске должен решить, что ему делать. В ближайшую… скажем,
неделю. Да. И ровно через неделю он претворит свое решение в жизнь, каким бы оно ни
оказалось.
***
Но через неделю Саске так ничего и не сделал. И через две недели – тоже. Он тянул и тянул с
действиями, а время шло, и тоска становилась все более невыносимой. Они не виделись с осени;
сейчас же за окном бушевала весна, как всегда, ранняя и пышная в стране Огня.
А потом Саске устал. Он устал колебаться и сомневаться, устал прятаться, устал стыдиться своих
чувств и опасаться за свою нормальность. И он сдался; просто перестал бороться с собой.
Все вдруг стало простым и понятным. Безумная путаница эмоций, не дававшая ему покоя
несколько месяцев, вдруг словно отошла на второй план, отпустила его, и юный Учиха с каким-то
отстраненным изумлением обнаружил в себе уверенную, спокойную решимость. Теперь он
твердо знал, что для него по-настоящему важно, а что нет, и это наполняло его такой смелостью, о
какой он и помыслить не мог раньше.
Да; Учиха Саске решил взять судьбу в свои руки.
А потому, выгадав удачный момент между миссиями, когда у него не было тренировок, Саске
направился к окраине конохского парка, находившейся неподалеку от дома Итачи. За годы
общения с братом Саске успел хорошо изучить его привычки и знал, какой дорогой тот обычно
возвращается домой от офиса Цунаде. Итачи всегда стремился передвигаться быстро и незаметно,
а потому избегал людных перекрестков и предпочитал короткий путь через кроны деревьев, тем
более что улица, на которой он жил, упиралась в буйно заросший уголок парка, где редко кто
бывал.
Саске знал, что Итачи теперь был командиром элитного отряда АНБУ, отвечавшего за
безопасность в самой Конохе, а потому бывал дома почти каждый день. Оставалось только
надеяться, что сегодня у него не было ночного дежурства.
Младшему Учихе повезло. Солнце уже садилось, когда он уловил в молодой, но уже густой листве
движение и ощутил легкий след знакомой чакры. Отойдя от парковой ограды, к которой
прислонялся, Саске поднял голову и негромко позвал:
- Нии-сан.
Несколько мгновений ничего не происходило; пара листков упало к его ногам, а потом Итачи
бесшумно опустился на землю перед ним.
Сердце подпрыгнуло в груди, когда Саске впервые за несколько месяцев взглянул на своего брата.
Он ничуть не изменился: все то же бесстрастное лицо, все те же непроницаемые глаза. На нем
была стандартная униформа АНБУ, только ненужная уже маска висела на поясе.
- Ты что-то хотел… Саске? – он говорил тихо. Ни одной эмоции, ни одного проявления чувства –
холодно-ровная сдержанность.
- Итачи… - младший Учиха сам поразился тому, как хрипло прозвучал его голос, но тут же запретил
себе думать об этом; не время. Он подошел ближе, медленно, не чувствуя ног; темные глаза его
брата притягивали, не позволяли отвести взгляд. Шаг, еще шаг, - и они уже стоят лицом к лицу, так
близко, что можно разглядеть свое отражение в черноте зрачков. Саске поднял руку, легко
касаясь щеки брата кончиками пальцев, и отвел прядь волос от его лица. Сердце бешено
колотилось, но Саске не замечал этого. Чуть прикрыв глаза, он подался вперед и наконец
дотронулся до губ Итачи своими.
Он успел ощутить сладость, уловить вкус того, чего так давно желал; несколько секунд
дурманящего счастья. Но потом Итачи отстранился, - лишь немного, так что их дыхания попрежнему смешивались, - но все же прервав поцелуй.
- Зачем?.. – прошептал он, глядя на Саске жуткими, больными глазами. Шок, недоверие…
Младший Учиха почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Он ошибся? Не так понял?
Нет, нет, нет! Не думать об этом! Он сжег за собой все мосты, решившись на такой шаг, и сейчас
собирался идти до конца. Любой ценой добиться понимания – он должен, должен! Это его
единственный шанс!
- Я люблю тебя; больше всего на свете, - в голосе Саске начало прорываться отчаяние. – И я думал,
ты тоже…
Итачи ощутимо вздрогнул, его глаза потемнели.
- Если ты делаешь это для того, чтобы убедить меня быть рядом, - или, еще хуже, из жалости…
- Нет! – выкрикнул Саске, в ужасе от осознания слов брата. Боги, что он вообразил себе?! – Нет,
все совсем не так!
- А как же? – взгляд Итачи стал почти злым. Саске невольно отступил на шаг, но тут же
остановился.
- Итачи, послушай… Я многое передумал за это время. И многое перечувствовал. Мне было
сложно, очень. Я поначалу боялся, путался, пытался в чем-то себя убедить. Но это глупо –
заниматься самообманом. Мне понадобилось несколько месяцев, чтобы понять одну простую
вещь, но теперь, когда я ее понял, я не собираюсь молчать и прятаться.
Саске твердо вздернул подбородок и вновь подошел к брату вплотную. Итачи молчал, на первый
взгляд слушая его спокойно, но краем глаза Саске заметил, как подрагивали его пальцы.
- Это все странно, и запутано, и незнакомо… Ты… Я… Я уже и сам не понимаю, что это такое. Но
одно я могу сказать тебе точно, - Саске вновь внимательно посмотрел в глаза брату и улыбнулся, Я делаю это, потому что хочу.
И он вновь прикоснулся к губам Итачи своими – мягко, осторожно, так же, как когда-то брат
поступил с ним. Его руки лежали у Итачи на плечах, и он ощутил, как мышцы под его пальцами
расслабляются, услышал легкий вздох, – и в следующий миг Саске оказался сжат в судорожном,
почти болезненном объятии, а его губы были смяты жарким, безумным поцелуем. Шокированный
в первую секунду юноша быстро пришел в себя – а может, окончательно забылся? О, он не
собирался отставать от своего брата: Саске обвил руками шею Итачи и ответил на поцелуй с такой
яростью и страстью, каких прежде и не подозревал в себе. Все мысли, донимавшие его несколько
месяцев, исчезли, сметенные одним-единственным чувством восторга. Восхитительно, боги, как
же восхитительно!
Когда голова начала кружиться от недостатка кислорода, Итачи отпустил его губы, но лишь на
мгновение – для того, чтобы вновь накрыть их поцелуем, столь же горячим, но более ласковым и
нежным. Он прекрасно владел искусством доставлять удовольствие, и Саске упивался новыми
ощущениями, еще крепче прижимаясь к Итачи, какой-то частью все еще не смея поверить, что это
происходит на самом деле. Маска АНБУ, висевшая на поясе у Итачи, больно впивалась в бедро, но
юноша не обращал на это никакого внимания, пытаясь отвечать на уверенные, жаркие ласки. Кто
бы мог подумать, что его суровый, сдержанный брат может быть таким… Таким.
Они оба знали, что переступают сейчас какую-то границу. Оба чувствовали, что делают что-то
запретное; но одно осознание того, что они – родные братья, пьянило и заставляло с еще
большим остервенением целовать друг друга.
Нет, проносилось у Саске в голове, это не влюбленность. Или не совсем влюбленность.
Влюбляются в чужих людей, в незнакомых. Итачи же был рядом, сколько Саске себя помнил.
Итачи был близким. Итачи был родным. Зачем нужен кто-то чужой, если есть Итачи? И Саске
любил его, любил всегда; он тянулся к своему старшему брату, даже если тот отталкивал его, и ни
на минуту не переставал любить. А потом… Да, может, потом Саске в него влюбился.
И потому он не чувствовал ни вины, ни смущения. Они снова вместе. Они любят друг друга. Они
больше не расстанутся.
Учиха Саске был счастлив.
***
Когда позже вечером Какаши зашел в квартиру Итачи, он застал Учиху стоящим у окна,
облокотившись о подоконник. Джонин сразу же почувствовал, что случилось что-то важное, и
опустился на кровать, ожидая, когда его младший друг решит заговорить.
- Я целовался с Саске сегодня.
Какаши ошеломленно поднял на него взгляд.
- Что?!..
- Я думал, что отвадил его от себя, и, узнав о моих чувствах к нему, он станет держаться от меня
подальше, - Итачи продолжал смотреть в окно. – Я просчитался. Как вышло, я только его привлек.
- Как ты вообще с ним столкнулся? – озадаченно спросил Какаши, пытаясь привести мысли в
порядок. Да, Учиха определенно умеют преподносить сюрпризы!
- Он сам меня нашел. Сам меня поцеловал; сказал, что хочет этого. И он не врал.
- Вот как, - пробормотал Какаши, чувствуя, как в сердце закрадывается печаль. Итачи, а теперь и
Саске... Бедные дети. Что, когда пошло с ними не так? – И… что ты будешь делать?
Итачи резко повернулся, и Какаши, наконец встретившись с ним взглядом, чуть вздрогнул. Глаза у
старшего Учихи были совсем безумные.
- Я буду видеться с ним. Он сам это начал. Он пришел ко мне, сам; ты же видел, Какаши, ты же
знаешь, - это прозвучало чуть ли не умоляюще, - Я сделал все, чтобы оттолкнуть его, я отпустил
его, но он вернулся – все равно. Он мой брат, он не сдастся; и я не хочу больше бороться. Я буду
видеться с ним, Какаши! – голос у Итачи сорвался.
- Успокойся, - мягко произнес джонин, осторожно беря Учиху за плечи и усаживая на постель
рядом с собой. – Я ни в чем не виню тебя, и никто не может тебя винить. Успокойся.
Некоторое время они молчали.
- Я не знаю, чем это обернется, - глухо пробормотал Итачи, уперев отсутствующий взгляд в пол.
- Мы посмотрим, - ответил Какаши.
- Ты не возражаешь, если мы сегодня… не будем спать вместе? – голос у Учихи был по-прежнему
тихий.
- Конечно, - Какаши успокаивающе сжал его плечо. - Не думай об этом.
***
- Отец.
Фугаку поднял взгляд от утренней газеты и посмотрел на сына, стоявшего перед ним.
- Где ты был вчера до позднего вечера?
- Гулял, - беспечно отмахнулся Саске. В общем-то, это было правдой – после вчерашнего свидания
с Итачи младший Учиха находился в слишком возбужденном состоянии, чтобы идти домой, так
что он часов до одиннадцати бродил по улицам Конохи, не разбирая дороги и не в силах стереть с
лица счастливую улыбку.
- Отец, я хочу попросить тебя кое о чем. Я хочу вступить в полицейский корпус.
- Саске, неужели! – Фугаку аж привстал со стула. – Кажется, ты наконец-то вырос! Я очень рад
слышать эту просьбу; пора бы тебе войти в семейное дело и бросить эти свои бесконечные
миссии вне Конохи. Я устрою тебя в полицейский корпус. Но не думай, что я так же буду помогать
тебе в чем-либо еще; по карьерной лестнице ты будешь взбираться абсолютно самостоятельно.
- Конечно, отец, я понимаю. Иного я бы сам не пожелал, - Саске благодарно поклонился.
- Ты действительно мой сын, - удовлетворенно произнес Фугаку, с гордостью оглядывая юного
наследника клана. – Я надеюсь, ты не запятнаешь честь клана Учиха.
- Ты можешь на меня положиться, отец, - Саске улыбнулся ему и, кивнув, удалился, ничем не
выдавая внутреннего ликования. Итак, теперь он может все время находиться в Конохе. Конечно,
в этом есть и минусы, да и миссий с привычной и любимой командой номер семь больше не
видать… Ну да они все уже джонины, пора бы уже каждому заняться своим делом.
Зато теперь он сможет чаще встречаться с Итачи! Саске зажмурился от радости и широко
ухмыльнулся, пользуясь тем, что его никто не видит. Вчерашняя эйфория, когда хотелось просто
бегать и смеяться от счастья, не прошла, а только подуспокоилась. Саске по-прежнему казалось,
что он готов взлететь, но теперь это чувство оказалось под его строгим контролем. Словно вдруг
пропала вся нерешительность, все опасения: Саске начал действовать смело и уверенно. Стоя
перед отцом, он ни секунды не колебался, точно зная, что ему нужно сделать и зачем.
Оставалось только сообщить обо всем Наруто и Сакуре.
***
Когда Саске появился на тренировочной площадке, там был один Наруто. Заметив Учиху, он
прекратил разминаться и широко улыбнулся. Саске заулыбался в ответ, снимая куртку и вешая ее
на ветку.
- Привет, Наруто.
- Привет, Саске. Судя по твоей довольной роже, ты наконец-то помирился с братом.
Учиха на мгновение замер и изумленно взглянул на друга.
- Что..? Откуда ты..?
- Ой, да ладно тебе. Ты полгода ходил как в воду опущенный, как раз с тех пор, как вы прекратили
общаться. На каждое упоминание о своем брате аж вздрагивал весь. А тут появляешься весь
сияющий, да еще и с улыбкой до ушей…
- Ладно, ладно, хватит, - Саске хмыкнул. – Ну да, мы… помирились. Хотя, если честно, мы и не
ссорились вовсе.
- Да? – Наруто с интересом склонил голову набок. – А что тогда у вас произошло?
Тут Саске понял, что с этой темой следует заканчивать – он и так зря углубился в подробности. Еще
не хватало, чтобы Узумаки начал что-то выяснять.
- Какая разница, все равно все уже в прошлом, - он натянул на лицо безмятежное выражение. – Не
хочешь размяться, пока Какаши с Сакурой не пришли?
- Да я собственно этим и… - начал было Наруто, но его прервали.
- Саске-кун, Наруто, привет! – к ним подбежала Сакура. – Простите, что опоздала – мне нужно
было занести к Цунаде-сама результаты разработок… Ну вы знаете, то лекарство, над которым она
просила меня подумать.
В последнее время Сакура буквально разрывалась между своим ученичеством у Цунаде и
командой. Медицина увлекала ее, а задания Пятой Хокаге были весьма сложными, но об уходе из
ставшей второй семьей команды номер семь девушка не могла и помыслить.
Известия Саске определенно будут для нее ударом.
- Ничего страшного, Сакура-чан, Какаши-сенсей все равно пока не объявился, а мы собирались
новую командную тактику попробовать. Так что, если хочешь, можем…
- Начать тренировку, - донесся откуда-то сверху голос Какаши. Трое его бывших учеников задрали
головы и обнаружили его сидящим на ветке ближайшего дерева. – Простите, мне пришлось
помочь милой девушке…
- Знаем, знаем, - недовольно прервали его Наруто и Сакура. – Спускайтесь уже.
Саске промолчал, размышляя над тем, рассказал ли Итачи их сенсею о вчерашней встрече или
нет, а если рассказал, то насколько подробно. Поймав на себе быстрый, но очень
заинтересованный взгляд Какаши, Учиха почувствовал, что у него начинают краснеть уши.
Так, к делу.
- Какаши-сенсей, Наруто, Сакура… У меня важные новости, – дождавшись, пока все обернутся к
нему, он продолжил: - Боюсь, я вынужден прекратить работу с вами в команде. Я поступаю на
работу в полицейский корпус. Вы знаете, это наше семейное занятие, и от меня ожидалось, что
рано или поздно я займу в нем свое место.
- Что… Как?.. – на Сакуру было больно смотреть; да и Наруто не выглядел особо обрадованным. А
вот Какаши казался скорее печальным, но по какой-то иной причине.
- Полицейский корпус, да? – тихо пробормотал он, но тут же повысил голос. – Что ж, поздравляю
тебя. Думаю, ты не подведешь свою семью.
- А что будет с командой номер семь? – этот вопрос задал Наруто. Не зло, не обиженно – просто
поинтересовался.
- Думаю, команду расформируют, - спокойно ответил Саске, глядя другу в глаза.
- Но Саске-кун, как же так?! – Сакура была готова заплакать. – Мы же… Мы же не можем вот так…
- Это будет лучше для всех, - мягко сказал Учиха, повернувшись к ней. – Мы все носим звание
джонинов, мы не можем вечно ходить на миссии вместе. Ты теперь сможешь заняться медициной
вплотную; я же знаю, тебе очень это нравится, - он чуть улыбнулся, пытаясь ободрить
расстроенную девушку. – Команда только мешала тебе, но ты не хотела бросать ее. К тому же, то,
что мы больше не будем выполнять задания вчетвером, вовсе не значит, что мы перестаем быть
одной командой. Нас связывает куда больше, чем простая формальность – разве я не прав? – он
обвел всех троих вопрошающим взглядом.
Наруто улыбался.
- Знаешь, Саске-теме, иногда я тебя просто обожаю, - Узумаки повернулся к Сакуре. – Не
расстраивайся, Сакура-чан. Он прав: мы давно стали куда ближе друг другу, чем просто боевые
товарищи. И не думаю, что место работы как-то может повлиять на наши отношения. Так что не
надейся, Саске-теме, - Наруто подмигнул ему, - ты от нас так просто не избавишься.
- А я и не надеялся, придурок, - усмехнулся Учиха. - Главное, чтобы ты не забыл об этом, когда
станешь Хокаге и будешь ходить по деревне весь такой важный и занятой.
- Хокаге никогда ничего не забывает, - Наруто с достоинством поправил воображаемую
четырехугольную шляпу.
- Ну что ж, смотрю я, вы сами уже со всем разобрались, - улыбка Какаши, как всегда, была скрыта
маской. – Горжусь своими детками; вы уже совсем выросли. Старому учителю пора уходить на
покой.
- Но, может, мы хотя бы тренироваться будем вместе… иногда? – взмолилась Сакура.
- Почему бы и нет, - согласился Наруто. – Совместные тренировки – это всегда полезно; а ты ко
всему прочему еще и сможешь дать лишний раз по шее гаду Саске. А, Сакура-чан?
Все еще подавленная девушка попыталась робко улыбнуться.
Саске чуть покачал головой, глядя на них. Ну почему Сакура все никак не откажется от своей идеи
о влюбленности в него? Ведь Наруто она по-прежнему очень нравится, просто Узумаки перестал
так уж явно это проявлять. И ей самой он не безразличен; но нет, она все еще продолжает
убеждать себя и окружающих, что ей нужен только Саске. По привычке, что ли?
Хотя – не ему рассуждать о чужой личной жизни.
Решив оставить их наедине, Саске быстро попрощался, отговорившись какими-то делами, и
поспешил удалиться; Какаши последовал его примеру.
4.
Учиха Фугаку не мог нарадоваться на сына. За несколько недель службы в полицейском корпусе
Саске успел заслужить всеобщее уважение, и коллеги не уставали поздравлять его отца.
В первый же день на юного Учиху свалили кучу бумажной работы, но Саске взялся за нее с
энтузиазмом и в итоге вышел в этой схватке победителем. Это испытание было только первым в
череде неприятных заданий. Ему – джонину! – поручали в огромных количествах черную работу и
нудные рутинные задания, но Саске не жаловался и со всем справлялся с блеском.
Ему объяснили, что полицейский корпус стоял особняком среди организаций Конохи, и в
пределах его стен ранги и боевая репутация не значили ровным счетом ничего. Джонин или
чуунин - неважно, ты либо хорош, либо нет - и, если верно второе, тебе не место в полиции.
Саске поначалу встретили косые взгляды и перешептывания – еще бы, сын командира и
наследник клана Учиха! Были все основания подозревать, что он попал сюда по протекции и
звания получать будет тем же способом. Однако сомнения развеялись как дым, стоило Саске
показать, на что он способен - любое данное ему поручение выполнялось качественно и в
рекордные сроки. Правда, близко ни с кем из коллег Саске не сошелся: он избегал разговоров не
по делу, а на предложения сходить куда-нибудь после работы или поболтать в курилке отвечал
холодным взглядом угольных глаз и вежливым отказом. И от него вскоре отстали, сочтя просто
мрачным и необщительным.
Однако некоторые из старших офицеров, а именно те трое, что когда-то вели следствие по делу о
самоубийстве Учихи Шисуи, продолжали перешептываться, пока в конце концов Фугаку это не
надоело.
- Прекратите следить за моим сыном, - объявил он, отведя их в сторону в одном из коридоров
полицейского управления. – Он ничем не заслужил такого обращения.
- Простите, командир, но осторожность не бывает излишней, - возразил один из офицеров. – Мы
уже имели возможность увидеть, к чему приводит преступная халатность и попустительство в
отношении таких вот талантливых детей.
- Вы не посмеете приставить к Саске надсмотрщика, - на скулах Фугаку играли желваки.
- Чтобы он закончил так, как Шисуи? Нет уж, спасибо, - бросил самый молодой из офицеров.
Старший товарищ осуждающе на него покосился.
Фугаку с трудом подавил вспыхнувший гнев.
- Мне кажется, за десять лет Саске вполне доказал свою надежность и преданность клану Учиха.
Вы не имеете права подозревать его в чем-то, основываясь только на чертах его характера.
- Осмелюсь заметить, командир, но вы поручались и за Итачи… А спустя пару недель отказались от
него.
- Вы намекаете, что чувства к Саске как к сыну могут ослепить меня? – Фугаку уже с трудом
сдерживал ярость. – Полагаю, вы так же сомневаетесь в способности своего командира учиться на
своих ошибках? Может, и в моей компетенции?
Трое обвинителей опустили глаза и отступили назад; прямой бунт был совсем не тем, чего они
желали.
- Я хочу, чтобы вы внимательно меня выслушали, - Фугаку дождался, когда все его собеседники
поднимут на него глаза, и обвел их взглядом. – Если я услышу, что кто-то из вас установил хотя бы
подобие слежки за моим сыном, или настраивает кого-то против него, я буду иметь полное право
осудить виновного за превышение полномочий и распространение ложных слухов. И будьте
уверены, я это сделаю. Вы все поняли? – дождавшись утвердительных ответов, Фугаку кивком
отпустил их и, резко повернувшись, направился к своему кабинету.
На пересечении двух коридоров он столкнулся с Саске, спешащим куда-то с пачкой документов в
руках.
- Командир, - Саске вежливо поклонился. На работе он никогда не называл Фугаку отцом.
Глава клана Учиха некоторое время изучал юношу взглядом и внезапно тепло улыбнулся.
- Я горжусь тобой, Саске. Ты – лучший сын, какого я мог бы желать.
И, легонько сжав его плечо напоследок, Фугаку прошел мимо.
***
Небольшой сарайчик на одной из полузаброшенных тренировочных площадок за пределами
деревни был расположен очень удачно: с его крыши открывался прекрасный вид на Коноху.
Впрочем, Саске этот самый вид не очень интересовал. К тому же, чтобы им насладиться, юноше
пришлось бы круто вывернуть голову.
Итачи сидел на нагретой за день плоской крыше, опираясь спиной на покатую ее часть. А Саске
сидел у брата на коленях - лицом к нему, широко расставив ноги и уперев их в крышу по обе
стороны от Итачи.
Надо сказать, в первые дни после воссоединения братья предпочли в некотором смысле
отступить, сделать пару шагов назад, чтобы привыкнуть к ситуации и оценить возможности.
Дикие, отчаянные поцелуи, которыми они обменивались в тот день, были все же слишком резким
переходом. В первые дни не было ничего, кроме осторожных объятий и быстрых, робких
соприкосновений губами – самых невинных и целомудренных. Они словно обвыкались друг с
другом и со своим решением. Но постепенно, понемногу легкие поцелуи становились дольше,
глубже; братья больше не отдергивались друг от друга, будто испуганные школьники, и прошло
совсем немного времени, как они уже совершенно перестали смущаться.
То один, то другой делал себе крошечные уступки; маленькие, ни на что не влияющие. Что
плохого случиться, если пальцы Саске случайно скользнут за воротник рубашки брата, пробегут по
его спине? Что дурного, если Итачи, обнимая Саске, опустит руки чуть ниже, чем следует – совсем
немного? Но эти едва заметные шажки наслаивались друг на друга, подталкивали дальше;
маленькой отдушины, которую они себе ограничили, не хватало, чтобы выплеснуть все эмоции.
Пока каждый из них мог достаточно честно сказать, что дальше поцелуев ничего не зашло, что это
– просто безобидная игра, но в воздухе словно носились предчувствия, обещая скорое
неизбежное, неотвратимое.
Саске как-то попался в руки мамин любовный роман, и из любопытства он его пролистал. Так вот
там «погружение в пучину страсти» (в книжке было много забавных метафор) однажды
сравнивалось с падением в пропасть. В их же с Итачи случае это скорее был медленный,
методичный спуск по стене этой самой пропасти. Со знанием дела и взаимной поддержкой.
Так и получилось, что сейчас братья оказались на крыше забытого всеми сарайчика в столь
двусмысленной позе. Правда, больше их нельзя было упрекнуть ни в чем двусмысленном: они
просто разговаривали.
- …В общем, мне в скором времени прочат звание лейтенанта, - Саске поерзал на коленях у Итачи,
устраиваясь поудобнее. – Так что, глядишь, скоро я и тебя догоню по рангу, - младший Учиха
ухмыльнулся и подмигнул.
- Сомневаюсь я что-то, - хмыкнул Итачи, – для этого тебе придется занять пост капитана корпуса.
Думаю, отец пока не слишком хочет оставлять свою должность.
- Все приходит со временем, - с наигранной мечтательностью протянул Саске, упираясь
подбородком брату в плечо. Теплый ветерок слегка шевелил волосы на затылке, от крыши
поднимался запах нагретого дерева и сухого сена, которым были законопачены щели.
- Как дела у Наруто-куна? – голос Итачи звучал прямо у него над ухом.
- Все хорошо. Походил на миссии в разных командах из тех, которые создаются на раз, для одного
задания; в итоге у него теперь куча новых почитателей. Ты же знаешь этого Узумаки – он способен
сойтись с кем угодно, причем в кратчайшие сроки. Сакура шутит, что скоро вся деревня будет у
него в друзьях, и, если честно, я этому ничуть не удивлюсь.
- Она-то сама как, по-прежнему расстраивается из-за распада вашей команды?
- Сакура? Ну, она все еще иногда вздыхает, глядя на меня грустными глазами, но в целом
выглядит довольной жизнью. Она теперь постоянно работает в госпитале, набирается опыта.
Говорят, прекрасно справляется.
- Да, это я подтверждаю, - Саске почувствовал, что Итачи улыбается. – Она лечила перелом
одному из моих подчиненных. Поразительно быстро поставила его на ноги.
- Знаешь, я очень рад, - Саске вздохнул. – Я все-таки волновался, когда объявлял ей и Наруто о
том, что ухожу из команды. Не хочется быть причиной несчастия других, тем более – друзей. Но
им это только пошло на пользу, да и Какаши-сенсей, похоже, ничуть не огорчен. Ведь так?
- Так, так, - успокоил его Итачи. – Он, наоборот, говорит, что гордится тобой и твоим поступком;
правда, замечает, что новую генинскую команду брать не собирается, так как второй такой
нервотрепки не выдержит.
- Мы были трудными детьми, да? – пробормотал Саске, улыбаясь в плечо брату.
Итачи только ласково пробежал руками по его спине, перехватывая его половчее.
- Кстати, о Какаши, - помолчав, сказал Учиха-младший. – Скажи, вот ты… Ну… Ты с ним спишь? –
получилось как-то грубо и неуклюже.
В последнее время этот вопрос донимал его все больше и больше: чем ближе они сходились с
Итачи, тем сильнее становилось горячее желание получить его только для себя. Саске старался
бороться с приступами сумасшедшей ревности, но ничего не мог с собой поделать: воспоминания
об увиденной им сцене в парке настойчиво зудели где-то в голове, подстегивая воображение, в
такие минуты становившееся особенно изощренным.
- С тех пор, как мы снова стали видеться, - нет.
Сердце юноши дрогнуло и забилось быстрее, посылая волну тепла по телу. Впрочем, это не
помешало ему настойчиво спросить:
- Но ты с ним спал?
- Да, Саске, спал, - устало произнес Итачи.
На некоторое время воцарилась тишина.
- Что, допрос окончен? – чуть насмешливо поинтересовался старший Учиха.
- А? Ох, прости, - Саске покраснел. – Я не хотел вот так… Ну, то есть, это не допрос, просто я…
Думаю, если бы ты был на моем месте, тебя бы это тоже беспокоило.
- Да я все понимаю, не волнуйся ты так, - Итачи ободряюще погладил его по спине.
- Как вы вообще… настолько сблизились? Просто любопытно.
- Долгая история. Я расскажу тебе как-нибудь, если захочешь.
- Угу, - удовлетворенно пробормотал Саске, закрывая глаза. Он понимал, что больше от своего
брата он сейчас ничего не добьется – Итачи вообще не отличался разговорчивостью. Зато он
принадлежит только ему – и больше никому. Боги, хорошо-то как!..
Не особо задумываясь о том, что он делает, Саске опустил голову и прижался губами к шее Итачи.
Какой-то частью сознания он отметил, как напрягся его брат, но не обратил на это большого
внимания; теплая сухая кожа под его губами, биение пульса под ней, прядь волос, щекочущая ему
щеку… Саске блаженно жмурился от удовольствия, оставляя второй поцелуй рядом с первым,
третий – чуть пониже, перемещаясь дальше, целуя плечо…
- Саске… - голос Итачи был едва слышен.
- Ммм?
- Саске, - Итачи резко взял его лицо в руки и заставил посмотреть себе в глаза. Младший Учиха
спокойно встретил его взгляд, чуть улыбаясь безмятежной, полупьяной улыбкой: ему нечего было
стыдиться и нечего бояться.
Если Итачи и хотел что-то сказать, он не стал этого делать; он просто слегка покачал головой и
поцеловал брата в губы. Саске, ничуть не смущаясь, обнял его за шею и с готовностью ответил.
Спуск становился все более стремительным.
***
Позже вечером, лежа в горячей ванне, Саске устало откинулся на бортик, наблюдая за облачками
пара, поднимавшимися от воды. Ему тяжело было облекать чувства в слова; то, что происходило
между ним и Итачи, вообще с трудом поддавалось описанию. А уж случившееся сегодня… Саске
поежился от сладкой дрожи, пробежавшей по телу. Было смутное понимание, что он почти
перешел какую-то черту; ту самую черту, вдоль которой они ходили уже много дней.
Его охватило нервное предвкушение, вроде того, которое наполняло его, когда Итачи поводил
головой, так что кончики его волос слегка задевали открытое плечо младшего брата, или когда его
губы застывали в сантиметре от щеки Саске, и кожа юноши ныла от ощущения дразнящей
близости и тепла. Итачи нравилось вот так играть с ним – легко, чуть насмешливо, но никогда не
переступая границы.
Но Саске – Саске уже было мало. Они зашли слишком далеко, чтобы останавливаться.
И он знал, что в глубине души Итачи чувствует то же самое.
***
Это был выходной день – в отличие от обычных шиноби, отдыхавших неопределенное время
между миссиями, в полицейском корпусе выходные давались регулярно, раз в неделю.
Необычная для весны жара по-прежнему висела над Конохой, и братья предпочли спрятаться от
нее в квартире Итачи, тем более, что по причине все той же жары слишком много народу
устремилось под тень парковых деревьев.
Они лежали на кровати – лицом друг к другу – и говорили о чем-то (Саске не запомнил, о чем);
потом разговор сам собой сошел на нет. Они целовали друг друга, неторопливо и ласково, и
младший Учиха нежился, объятый чудесной легкостью и спокойствием.
И он не испытывал ни смущения, ни сомнений, неожиданно прижимаясь губами к плечу своего
Нии-сана, – во всем более импульсивный и несдержанный, чем брат.
- Саске, - пальцы Итачи взъерошили упрямые волосы у него на затылке. – Что ты делаешь?
Тот, улыбаясь, поднял на него блестящие глаза.
- Люблю тебя.
- Вот как, - тихий смешок, внимательный, задумчивый взгляд.
Новый поцелуй – в губы.
- Нии-сан… - Саске шептал, продолжая улыбаться и теребя воротник его рубашки.
Рука Итачи, чуть задев подушечками пальцев горло, скользнула по его груди и остановилась.
Тяжелое, быстрое сердцебиение… Саске обнял брата за шею, придвигаясь ближе; теплое дыхание
обдало щеку.
- Не останавливайся, - шепот.
Итачи вздрогнул и чуть отстранился, встречаясь взглядом с Саске. Темные, так схожие с его
собственными глаза… И непроизнесенный ответ на незаданный вопрос.
Старший Учиха чуть сжал пальцы, на секунду опустив веки, - и, резко выдохнув, перевернул брата
на спину, накрывая его губы своими. Не помня себя, он целовал его лоб, щеки, шею, прервавшись
лишь для того, чтобы стянуть с него футболку, а потом снова целовал, жадно, страстно, до боли в
губах. Саске попытался было протянуть руки, ответить на ласки, но Итачи перехватил его запястья
и с силой вжал их в подушку у юноши над головой, не позволяя прикоснуться к себе. Слабая
попытка протеста захлебнулась в горячем, властном поцелуе. Саске мог только стонать, изнывая
под жаром ласк брата, не соображая уже, что с ним делают, попросту не успевая за Итачи.
А Итачи упивался своей давней, небывалой мечтой, вдруг ставшей реальностью. Голова
кружилась, пальцы левой руки, удерживающей запястья Саске, побелели, сведенные судорогой.
Но, отбросив в сторону последний предмет одежды, он наконец нашел в себе силы остановиться
и приподнялся, отпуская своего брата.
Саске, обнаженный, лежал под ним, доверчиво раскинувшись на постели и послушно не убирая
рук из-за головы; черные пряди прилипли к мокрому лбу, ресницы дрожали, полускрыв
затуманенные глаза. Распростертый, полностью открытый… Невинный. Пока еще – невинный.
- Что теперь, аники? – Саске смотрел на него с радостным ожиданием.
Аники…
«Учиха Итачи, неужели ты сделаешь это? Неужели ты ляжешь в постель с собственным младшим
братом?»
Но Саске смотрел на него, смотрел восторженно, влюбленно и призывно. И последние барьеры,
выстроенные в душе Итачи, рухнули. Проснулась какое-то дикое, почти злое ликование, и вместе с
тем – пронзительная, отчаянная нежность.
«Саске, мой Саске, мой братик… Мой, мой, наконец-то мой!»
Итачи осыпал его поцелуями, стараясь заглушить неизбежные неприятные ощущения, когда его
пальцы проникали в тело младшего Учихи. Тот пытался расслабиться как мог, по мере сил
стараясь помочь, сделать все правильно; его трясло от возбужденного нетерпения, смешанного с
глухим животным страхом, а потом – и от острых вспышек удовольствия.
Итачи почувствовал, что теряет голову; дальше медлить не было сил. Руки дрожали от
напряжения, когда он наклонился к лицу Саске, коротко прикасаясь к его губам.
Юноша ахнул и резко выгнул спину.
- Итачи..! Больно!
- Я знаю, - он прислонил лоб ко лбу Саске, с трудом сдерживая тяжелое дыхание. – Я знаю.
Потерпи, не волнуйся, все пройдет, обещаю.
Саске зажмурился, кивнул и затих, сминая в кулаках простыню. Он потерпит; ради Итачи, ради
Нии-сана… Ради себя. Ему было больно, странно, неуютно – но это чувство, удивительное чувство
заполненности... Кровь от крови, плоть от плоти, сейчас – действительно одно целое.
Кулаки Саске медленно разжались.
- Нии-сан, - позвал он, снова открывая глаза.
Итачи кивнул - понял. Неуклюжий поцелуй – и краткое движение бедрами.
- Ах!..
Саске вновь прогнулся, но на этот раз – не из-за боли. Нет, боль осталась – но она отошла на
задний план. Его брат… Его брат…
- Итачи, боги!
Младший Учиха сам не заметил, как забыл держать руки в стороне и обхватил брата за плечи; да и
сам Итачи, похоже, не обратил на это внимания. В этот момент Саске вдруг отчетливо понял, что
не хочет, чтобы кто-нибудь другой делал это с ним. Никогда. У него нет никого ближе Итачи, и
никогда не будет – потому что никто, никто не сможет быть к нему ближе, чем Итачи сейчас. Ниисан. Брат. Любимый.
- Я люблю тебя, - шептал Саске ему на ухо, надеясь одновременно, что тот его услышит и не
услышит; узнает, что переполняет его сейчас - и не заметит, как он теряет разум и тает под его
прикосновениями.
А потом Саске уже не мог думать – Итачи не давал ему времени. И младший Учиха позволил ему
завладеть собой, растворить в себе – единственному, кому он мог это разрешить.
Когда все закончилось и Саске просто лежал, обняв своего брата, расслабленный, усталый,
вылюбленный до капли, он слушал мерное дыхание своего Нии-сана и думал, что никогда раньше
он не испытывал такого необыкновенного чувства принадлежности другому; он принадлежал
Итачи, целиком и полностью, но и Итачи – Итачи принадлежал ему. Это осознание наполняло его
восхитительной уверенностью и восторгом, и Саске заснул, улыбаясь, так и не расцепив объятий.
***
Он вернулся домой уже под вечер. На улице давно стемнело, и в квартале Учиха горели фонари.
- Саске, ты пришел! – на звук открывшейся двери в коридор вышла Микото. – Как прошел день?
- Нормально, - автоматически бросил Саске. Его голова была переполнена совсем другими
вещами, а на лицо так и просилась блаженная улыбка.
- Ужинать будешь?
- Нет, спасибо. Я к себе, - Саске начал подниматься по лестнице, надеясь поскорее оказаться в
безопасности своей комнаты, но его остановил обеспокоенный голос матери:
- Саске, ты хромаешь!
- А? – юноша удивленно бросил взгляд через плечо. – А, это… Растянул ногу на тренировке.
Микото укоризненно взглянула на него.
- Ты тренируешься в выходной день? Саске, иногда нужно и отдыхать!
- А когда мне тренироваться, по рабочим дням? – он полностью обернулся и одарил мать
улыбкой. – Не волнуйся, я не перетружусь. Передай отцу, что я пошел спать. Спокойной ночи!
- Спокойной, - отозвалась Микото, но тревога из ее глаз не исчезла.
***
- А вот и я! – Наруто спрыгнул на землю с ветки ближайшего дерева. – Прости, бабулька
Цунаде задержала. Ты о чем-то поговорить хотел?
- Да, - Саске опустил взгляд, набираясь смелости.
- Ну и..? – Наруто вопросительно посмотрел на него, подходя ближе.
- Я влюбился.
- О! Это неожиданно, - Узумаки расплылся в широкой ухмылке. - Саске, да ты, никак,
начинаешь превращаться в человеческое существо? Поздравляю! И кому же повезло
растопить ледяное сердце наследника клана Учиха?
- Итачи.
- Что?! – Наруто поперхнулся. – Прости?
Саске вздохнул, по-прежнему не отрывая глаз от земли, и монотонно произнес:
- Да, ты правильно расслышал. Нет, я ни обо что не бился головой. Хотя что с ума сошел –
возможно.
- Но он же…
- Мой брат. Да, я в курсе, - Саске неуверенно поднял взгляд на друга.
Наруто молчал, похоже, не находя, что сказать. Но, по крайней мере, на лице его не было
ни ужаса, ни отвращения – только шок. Саске невольно почувствовал легкое облегчение;
впрочем, его друг всегда славился своей потрясающей терпимостью к самым невероятным
вещам.
Тем временем Наруто более-менее пришел в себя и задумчиво почесал в затылке.
- Ты знаешь, а я почему-то… не удивлен.
- Не удивлен?! – Саске изумленно воззрился на него.
- Ну, то, что девушки тебя не интересуют, я подозревал давно – вон их сколько вокруг
тебя вьется, а ты их будто вообще не замечаешь. А после того, как ты несколько лет чуть
не вис на своем брате, а потом устраивал сцены ревности – куда уж тут удивляться! –
Наруто покачал головой. – О боги… Ну и семейка у вас…
- Это еще не все, - Саске чуть покраснел. Быстрее, высказать все, пока не растерял
храбрости. – Вчера я… В общем, я лишился девственности.
Наруто замер.
- С ним?..
- Нет, с духом Первого Хокаге! – сорвался Саске. – Да, черт побери, с ним! Наруто, ну
прекрати же мне нервы трепать, ответь уже что-нибудь!
Он умоляюще взглянул на друга, и тут… Узумаки внезапно начал хохотать.
- Ты чего? – ничего не понимая, спросил Саске.
- Ой… Ха-ха-ха! Извини… - Наруто все никак не мог отсмеяться. – Но ты просто
подумай: Учиха Саске… Юный гений, красавчик, мечта половины женского населения
Конохи… Из всех, всех девушек… Хорошо, пусть даже парней… Выбрал своего брата!
Лишился девственности! А-ха-ха… Ой, не могу… Вот это называется – насмешка судьбы!
- Нашел повод для шуток, - буркнул Саске, но уголки его губ сами собой приподнялись.
- Прости, прости. Ох, - Наруто вытер выступившие слезы. – Я не со зла, правда. Просто
это действительно смешно. Бедная Сакура-чан!
Саске поморщился.
- Я не про Сакуру спрашиваю.
- Да я понял… Расскажи хоть, как тебя угораздило, - Наруто присел на траву под деревом.
Саске вздохнул, мысленно смиряясь со своей участью, и, нервно расхаживая по поляне,
начал говорить.
- Вот оно как, - пробормотал Наруто, когда он закончил. – Мда… Бедный Итачи.
- Это еще почему? – удивленно моргнул Саске.
- Так ведь он, выходит, уже давно к тебе… не совсем по-братски относился. А теперь
вспомни, как ты себя с ним вел – то прижмешься, то голову на колени положишь, то еще
чего… Я бы на его месте сдурел.
Саске почувствовал, что краснеет.
- Не уходи от темы. Так что… ты скажешь?
- А что я могу сказать? Если ты ждешь, что я буду бегать кругами и кричать: «Спасите,
мой лучший друг – извращенец!» - ты ошибаешься. Я, конечно, не большой поклонник
инцеста…
- Наруто!
- Да, Саске, это именно так называется; так вот, прежде всего, как я уже заметил, ты мой
друг. И меня по большей части не должно волновать, с кем ты там бродишь под ручку и
проводишь ночи. К тому же… - Наруто посмотрел ему в глаза. – Скажи мне одну вещь: ты
счастлив?
- Да, - не задумываясь, ответил Учиха.
- Значит, это все и решает. Поверь, видеть тебя счастливым куда приятнее, чем мрачным и
недовольным. Так что, если для того, чтобы ты себя хорошо чувствовал, Итачи нужно
держать тебя в своей постели – пускай. Хотя я все равно считаю это странным.
- Ну это-то понятно, - хмыкнул Саске, с облегчением выдыхая. – Ох, Наруто… Ты не
представляешь, как я волновался, - он устало провел по лицу ладонью.
- Зря волновался, - отрезал тот, а потом внезапно пробормотал: - Да уж, а ведь если
подумать, так это я во всем виноват…
- С чего бы?
- А с того: забыл, что ли, кто тебя с лестницы столкнул?
Саске хмыкнул.
- А ведь и правда. Ну что ж, Узумаки, поздравляю тебя – ты способствовал превращению
своего друга в извращенца.
- Да ну тебя, - Наруто пихнул его в плечо. – Я же из лучших побуждений…
- Кто ж спорит? Я тебе благодарен, - Саске послал ему свою фирменную усмешку.
- И, кстати, - помолчав, добавил Учиха. – Я хотел попросить: не говори ничего Сакуре.
Она… не поймет.
Наруто кивнул.
- Не скажу. А Какаши-сенсей?
- А что Какаши-сенсей? Думаю, он уже в курсе последних событий. Ему было кому
рассказать.
Узумаки с любопытством наклонил голову.
- Ревнуешь?
- Нет, - буркнул Саске, всем видом давая понять, что тема закрыта.
- Ладно-ладно. Эй, теме, - Наруто подождал, пока Учиха вновь не поднял взгляд на него. –
Можно задать тебе личный вопрос?
- Ну давай, попробуй.
- Как оно было-то? – блондин смотрел на него горящими глазами.
Саске усмехнулся.
- Невозможно, Наруто. Невозможно правильно.
***
С того дня, когда Саске впервые отдался своему брату, все вдруг стало удивительно
просто и ясно. Страх ушел, как и последние колебания, а чувства словно стали острее.
Нарушенные табу и запреты нашептывали о себе с каждым поцелуем, с каждым моментом
близости, но это еще больше дурманило их, кружило голову, заставляло адреналин
бурлить в крови. Саске принимал это, как часть себя, как что-то естественное и
неотделимое.
А Итачи по-прежнему не позволял ему прикасаться к себе в постели. Саске думал, что
понял, почему: старшему Учихе было легко осыпать его ласками, пуская в ход все знания
и умения, выплескивать давно копившиеся чувства, но мысль о том, что его маленький
брат, которого он когда-то носил на руках, которому читал вслух, будет ублажать его…
пугала. Саске пока что смирился и использовал данное ему время по максимуму: он
учился.
Послушно цепляясь руками за простыню или вплетая пальцы в волосы Итачи (самое
большее, что было ему дозволено), он следил за своим братом из-под полуопущенных
ресниц, активировав Шаринган. Каждый нерв его трепетал от удовольствия, и
сконцентрироваться было почти невозможно, но многолетние тренировки сделали свое
дело: навыки были доведены чуть ли не до автоматизма. Он ждал нужного времени; ждал,
когда Итачи расслабится, ждал, когда его движения перестанут быть бешено-дикими,
сметающими любую попытку взаимности.
И Саске дождался. Поцелуи его брата стали спокойнее, мягче, и наконец младший Учиха
решил, что пора и ему отплатить тем же.
Осторожно взяв брата за плечи, он подтолкнул его и опрокинул на спину, оказавшись
сверху.
- Саске..? – к счастью, особой тревоги в глазах Итачи не было.
- Шшш, - юноша приложил палец к его губам и чуть улыбнулся. – Моя очередь.
А потом он просто позволил своему Шарингану сделать за него всю работу. Нужные
действия приходили на ум словно сами собой, и Саске старательно выполнял их, чуть
изменяя по своему усмотрению. Он изучал тело своего брата, ища места, от
прикосновений к которым Итачи чаще вздрагивал, то прикусывая, то нежно щекоча
языком кожу, и наслаждался реакцией, которую вызывал. Слабый стон, чуть сильнее
сжимавшие его волосы пальцы, - и приглушенный вскрик, когда губы Саске коснулись
самой чувствительной части его тела. Юноша только усмехнулся и закрыл глаза, позволяя
Шарингану управлять собой.
- Саске… Ты… Нет… - обрывки слов, долетавшие до его ушей, только его подбадривали.
Итачи содрогнулся, хватка на волосах Саске стала болезненной, а потом разжалась.
Юноша удовлетворенно поднял голову, вытирая губы, и откинулся назад.
- Ну как? – ухмыльнувшись, спросил он.
На щеках Итачи пылал румянец.
«Мой младший брат… Мой младший брат только что…»
- Зачем ты это…
Саске обреченно покачал головой и, наклонившись, легко поцеловал его.
- Потому что мне хотелось. Тебе не кажется, что ты повторяешься с вопросами?
Итачи вздохнул, прижимая его к себе.
- Кажется, - а потом, помолчав, он со смехом добавил: - Знал бы отец, для чего ты
используешь свой Шаринган!
Саске хихикнул, утыкаясь носом в шею брату.
- А что? По-моему, полезно.
- Еще как, - согласился Итачи, а потом внезапно перевернулся, прижав младшего Учиху к
постели. Тот с интересом взглянул на него, вопросительно приподняв бровь.
- Хорошая работа заслуживает награды, - Итачи пытался говорить серьезно, но в его
глазах притаилась улыбка. Саске счастливо зажмурился и подался к нему.
Это был первый день, когда он не пришел ночевать домой.
***
- Ну что ж, тренировка окончена, - Какаши спрыгнул на землю в центре поляны и отряхнул руки.
- Ну как, ну как вам? – Наруто опустился рядом с ним и с энтузиазмом взглянул в лицо бывшему
сенсею.
- Ты стал еще более непредсказуемым, - Какаши тихо фыркнул. – И нахальным. Техник
понахватался… А ты, Саске, - он обернулся к появившемуся из зарослей юноше, - явно стал
осторожнее. Влияние выбранной профессии?
Учиха только довольно усмехнулся.
- А про меня вы ничего не скажете? – на прогалину вышла Сакура.
- Ну, нападение – не твоя специализация, однако то дерево мне искренне жаль. Погибнуть от
кулака прелестной девушки…
Саске покачал головой.
- Ладно, я вас, пожалуй, оставлю обмениваться комплиментами и пойду. Мы договорились
встретиться с Итачи как раз в это время.
- А не опоздаешь? – поинтересовался Наруто.
- Нет, это тут рядом, на старой тренировочной площадке. Ты, кстати, кунай свой особый найди,
куда ты его зашвырнул?
- Черт, точно! – Наруто хлопнул себя по лбу. Этот самый кунай, заряженный чакрой так, чтобы
усиливать точность и силу атаки, он сегодня утром с гордостью демонстрировал друзьям, - Ладно,
тогда пока и удачно провести время. Сакура, подождешь меня?
Девушка кивнула. Наруто, бормоча под нос что-то о своей забывчивости, исчез в лесу, а Саске,
бросив взгляд ему вслед, хмыкнул и повернулся к двум оставшимся членам своей бывшей
команды.
- Какаши-сенсей, Сакура, увидимся.
- Пока, Саске.
- Удачи, - взгляд Какаши был чуть более внимательным, чем обычно.
Когда юный Учиха уже скрылся, Сакура еще некоторое время смотрела ему вслед, а потом,
беззвучно шевельнув губами, опустилась на землю рядом с Какаши, готовясь ждать Наруто.
Джонин предпочел ее не трогать.
Внезапно девушка вскочила на ноги.
- Ой! Саске-кун забыл свою куртку! – она указывала на повешенную на одном из кустов
форменную ветровку.
- Ничего, можно будет занести ему… - начал было Какаши, но Сакура его перебила:
- Да я лучше сейчас его догоню и отдам! Скажите Наруто, ладно?
С этими словами она подхватила куртку и умчалась в ту же сторону, в которую ушел Саске.
- Вот, нашел наконец-то. А где Сакура? – Наруто появился из-за деревьев несколько минут спустя,
помахивая своим кунаем.
- Убежала отдавать Саске забытую куртку.
- Забытую..? - тут Узумаки внезапно замер. – Подождите, то есть она за ним понеслась? Черт!!!
- Наруто? – Какаши непонимающе следил за изменяющимся выражением лица бывшего ученика.
- Он же там с Итачи! Бегает он быстрее ее, так что вполне возможно… Так, я скоро!
***
Наруто успел как раз вовремя, чтобы схватить Сакуру за руку и не дать закричать, а потом
оттащить ее от края поляны, на которой Итачи и Саске… Неважно. Довести ошеломленную
девушку до площадки, где они оставили Какаши, было уже легче – она шла почти машинально,
покорно следуя за другом.
Зато когда они добрались до места, грянул гром.
- Это… Это недопустимо!!! Кошмарно, отвратительно! Они… Они не должны такого делать! Как
такое вообще возможно?! Саске-кун… Чтобы Саске-кун..! Его… Его обманули, заставили! Он…
- Сакура. Никто никого не заставлял. Они… просто вместе.
- Они – братья!!! Это противоестественно!
- Сакура…
- А вы… Вы – знали?! Знали – и ничего не сказали мне?!
- Потому и не сказали, - Какаши устало закрыл глаза. – Саске понимал, что ты так отреагируешь.
- Са-Саске..? – Сакура замерла, широко раскрыв глаза. – Он… Он попросил вас? Но… Это все равно
непростительно! – она решительно сжала кулаки.
- Сакура, я понимаю, ты шокирована, - Наруто осторожно взял ее за руку, - но прошу, успокойся.
Это их дело. Я тоже вначале был изумлен, но Саске выглядел таким счастливым! Просто… оставь
их в покое, и…
- Нет, Наруто, их нельзя оставлять в покое! – на глазах у девушки выступили слезы. – Ты говоришь,
счастливым? Никто не может быть счастлив в таких отношениях! Я не верю, что Саске-кун…
- Боюсь, тебе придется поверить, - голос Какаши звучал почти сурово. – Сакура, любовь не всегда
укладывается в общепринятые рамки. Они не просто так бросились друг другу в объятия, и,
представь себе, они очень, очень долго не позволяли себе перейти границу.
Сакура обернулась к нему.
- А вы… Вы все это время знали, да? И оставили все как есть? Вы должны были объяснить им,
удержать их! А то, чем занимались вы, называется попустительством!
Тут Какаши взорвался.
- А что, что по-твоему я должен был сделать?! – он даже привстал с земли. – Назвать их
извращенцами и запретить видеться друг с другом?! По-моему, мы все имели возможность
убедиться, что тому же Саске куда лучше рядом с братом!
- Вот именно – с братом! Итачи его брат, и они не должны были выходить за пределы этого
понятия!
- Сакура, - это уже снова Наруто, - Они ничего никому не должны. Они просто любят друг друга.
Девушка медленно вздохнула.
- Наруто, прости, я сейчас скажу одну вещь, которая тебя обидит, но ни ты, ни Какаши не знаете,
что такое нормальная любовь. Вы, сенсей, у кого и жизни-то полноценной нет, и ты, выросший без
семьи, - вы будете трястись над каждой привязанностью, какой бы мерзкой и недозволенной она
не была. Но есть еще такая вещь, как общественные запреты, и с ними надо считаться, - она
замолчала, упрямо переводя взгляд с одного на другого.
- Возможно, ты и права, Сакура, - тихо произнес Наруто. – Возможно, мы действительно не знаем.
Но кто дал тебе право решать за Саске, что для него лучше, а что хуже? Что нормально, а что нет?
Это его жизнь и его – поверь, абсолютно сознательный – выбор.
- Это все равно неправильно, - девушка резко вытерла кулаком злые слезы.
- Сакура, - Какаши, похоже, успокоился и говорил на удивление мягко. – Если ты позволишь
сказать презренному попустителю… Я хочу уточнить кое-что насчет общественных запретов.
Основная причина табу на инцест – высокая вероятность появления больных детей. Но в случае
Саске и Итачи эта проблема сама собой пропадает – они одного пола. Скажи, если бы Саске
полюбил другого молодого человека – не своего брата – ты бы возмущалась точно так же?
Сакура молчала.
- Так я и думал, - кивнул Какаши. – Я знаю, тебя всегда смущало то, насколько Саске привязан к
Итачи, - но теперь, может, тебе стала более понятна причина?
- Они замкнуты друг на друге, - Сакура смотрела себе под ноги. – Саске никого другого попросту
не видит.
- Да; так уж вышло, – Какаши подошел к ней и ласково положил ладони ей на плечи. – Но он
счастлив, Сакура. Они оба счастливы. Так позволь им побыть счастливыми – им и так слишком
долго приходилось терпеть разлуку. И однажды это закончится – ты сама говоришь, что это
неестественно. Сомневаюсь, что это может продолжаться всю их жизнь; рано или поздно они
успокоятся, достаточно пробудут вместе – и разойдутся. Сами. Без мучений и боли. Просто дай им
время, хорошо?
Сакура закусила губу. Полностью убежденной она не выглядела – но и злость ее прошла.
- Хорошо. Но все равно - это нездорово, - упрямо прошептала она, отводя взгляд.
Часть четвертая: Недостаточно ненависти
My love wears forbidden colours,
My life believes in you once again.
David Sylvian
How you turned my world, you precious thing
You starve and near exhaust me.
Everything I've done, I've done for you.
David Bowie (из фильма «Лабиринт»)
1.
Наруто подышал на закоченевшие руки и потер их друг о друга. Облачка пара, вылетавшие изо рта
при каждом вздохе, быстро исчезали в стылом воздухе; были тусклые, серые утренние сумерки. С
неба падала мелкая, холодная морось – то ли снег, то ли дождь, непонятно – и оседала на голых
ветвях, на сохранившей зелень прошлогодней траве, на поникших волосах. Стояла мокрая,
промозглая конохская зима.
Где-то в ветвях притаились его ученики-генины, очевидно, продумывая новую атаку. Они бродили
по лесу уже несколько часов – Наруто решил устроить своей команде ночную тренировку – и
детишки отчаянно старались хотя бы задеть своего учителя. Нападали они редко, долго
продумывая каждую вылазку и набираясь смелости. Наруто вздохнул и повел плечами, разгоняя
кровь. Пора бы уже прекращать; сейчас, наверное, часов семь, ребят уже ждут дома.
- Наруто-сенсей! – позвал сзади детский голос. Узумаки чуть улыбнулся и повернулся на звук.
Высокий мальчик с короткими каштановыми волосами и тонкими чертами лица раздвинул ветки и
вышел на поляну.
- Там Саске-сан пришел, он вас ждет у края тренировочного поля.
Наруто ободряюще улыбнулся и кивнул.
- Спасибо, Кано, - он повысил голос. - Эй, ребята, тренировка окончена!
Раздался шум, шелест, и на поляну спрыгнули оставшиеся два члена команды.
- Ну вот, а я только замыслил такой ход! – невысокий паренек с упрямо торчащей челкой
независимо сунул руки в карманы и мрачно покосился на Кано. – Вечно ты влезаешь! Признайся,
тебе просто домой захотелось, к мамочке!
- Дурак ты, Хибики! – Мицуко, единственная девочка в команде, стукнула его по плечу. – Разве ты
не слышал – Наруто-сенсею нужно идти! – впрочем, судя по ее виду, она и сама ужасно хотела
домой. Несмотря на холод, она была в короткой юбке и маленькой хорошенькой курточке –
красивой, бесспорно, но тепла не сохраняющей. Вообще из всей команды только тихий и
вдумчивый Кано оделся по погоде – Хибики не посчитал нужным утеплиться, считая, что
настоящим мужчинам это не нужно, и с самого начала тренировки дразнил напарника девчонкой
и слабаком. Теперь они с Мицуко дрожали и переминались с ноги на ногу, хоть и старательно
делали вид, будто им все нипочем.
Наруто вздохнул и покачал головой.
- Так, ребята, прекращаем драки. Вам в любом случае уже пора домой, так что собирайтесь – и
вперед: греться, завтракать и отсыпаться. На сегодня можете быть свободны, но чтобы завтра с
утра были здесь. И без опозданий! – Наруто с притворной угрозой нахмурил брови, косясь в
сторону Хибики.
- Да я никогда..! Сенсей, это… - начал было возмущенно оправдываться мальчик, но Наруто
прервал его.
- Все, все, без разговоров. Вы сегодня отлично поработали: Хибики уже не ломится так, что его
слышно на весь лес, - мальчик в ответ на лукавую улыбку учителя надул щеки и отвернулся,
возмущенно фыркнув, - Мицуко, поздравляю с овладением этим гендзюцу, - девочка зарделась, Кано… Ты молодец, но в следующий раз будь чуть поувереннее, - тот кивнул. – Все, до завтра.
Хорошо вам отдохнуть.
- До свида-анья, Наруто-сенсей! - хором протянули Мицуко и Хибики, почти заглушив тихое «До
свиданья» Кано. Наруто в последний раз улыбнулся им и скрылся в ветвях.
- И ничего я не ломлюсь! – буркнул Хибики, закидывая руки за голову и устраиваясь на
поваленном бревне. – И вообще, если бы этот вот, - он кивнул в сторону Кано, - не отвлек сенсея, я
бы ему такое показал..!
- При чем тут «отвлек»? – вступилась девочка. - К Наруто-сенсею пришел Саске-сан, им наверняка
нужно о чем-то поговорить.
- А вот обязательно нужно было именно в это время приходить, да?! – возмутился Хибики. – И
вообще, не понимаю, чего Наруто-сенсей с ним носится. Этот Саске хмурый такой всегда, не
подойдешь к нему, и смотрит так… Тоже мне!
- Придурок ты, - осуждающе проговорила Мицуко. – У Саске-сана все родные погибли, а ты…
- В смысле, погибли? – Хибики заинтересованно вскинул брови. – А что случилось-то?
- Разве ты не слышал? Несколько лет назад, - Мицуко поправила косичку. - Мои родители об этом
говорили. Правда, шепотом и в другой комнате, но я подслушала немного. Тогда еще в полицию
всех набирали, у меня двоюродный брат пошел.
- Погоди, а полиция причем? – Хибики жадно смотрел на девочку, заинтригованный
подробностями. Та запнулась – этого она не знала.
- Саске-сан – из клана Учиха, - внезапно раздался негромкий голос Кано. Его товарищи по команде
моментально повернулись в его сторону. – Они почти все работали в полиции. А потом старший
брат Саске-сана убил их всех, оставив в живых только его самого.
- Ничего себе! – Хибики разинул рот. – Слушай, а ты-то откуда знаешь?
- Отец рассказывал, - тихо ответил Кано, отворачиваясь.
***
Саске ждал его, прислонившись спиной к металлической сетке, окружавшей тренировочное поле,
и при появлении друга отошел от ограждения.
- Привет, теме, - улыбнулся ему Наруто.
Саске кивнул.
- Я страшно замерз, так что, может, пойдем в Ичираку? – Узумаки спрятал руки в карманы. Горячий рамен – именно то, что может меня спасти.
Уголки губ Саске наконец-то дрогнули, поднимаясь в слабом подобии улыбки.
- Можно и сходить, - произнес он. Голос, правда, остался холодным и ровным.
- Вот и прекрасно! – Наруто радостно потянулся. – Пошли, пошли скорее, они как раз должны
были открыться.
Оба зашагали по дороге в сторону Конохи.
- Как твоя миссия? – помолчав, поинтересовался Наруто.
Учиха пожал плечами.
- Миссия как миссия. Ничего особенного. Не понимаю, зачем я был нужен, только зря от дел
оторвали.
После гибели своего клана Саске занял место отца в качестве командира полиции. Нравилась ли
ему работа или нет – было неясно, однако Учиха выполнял ее точно и безукоризненно.
- Небось, Цунаде тебя проветрить решила, - ухмыльнулся Наруто. – И, надо сказать, оно тебе на
пользу пошло. Смотри, даже румянец на щеках появился. А то ходишь, как бледная моль…
- Хн, - неопределенно отозвался Саске, не отрывая взгляда от дороги. Поддевки друга он давно
научился не замечать.
Пожилой владелец Ичираку только-только открыл свое заведение, так что своих порций молодым
людям пришлось подождать.
- Этот мальчик, Кано… Ты все еще посылаешь его тайком к Сакуре в госпиталь? – Саске аккуратно
выбирал палочками из бульона зеленый лук – его он не ел.
- Да. Понимаешь, его отец категорически против. Я ничего не могу с этим поделать, - Наруто
вздохнул. Его ученику не повезло: у него были весьма амбициозные родители, и отец,
считавшийся одним из лучших джонинов деревни, желал, чтобы его сын стал таким же сильным и
суровым воином, как и он. Сам же Кано был тихим, совсем не воинского склада ребенком и
больше всего на свете мечтал стать медиком. И, надо сказать, медицинские ниндзюцу удавались
ему великолепно - в отличие от атакующих.
- Я пытался с ними поговорить, но отец Кано даже слушать меня не захотел. Мол, его сын не будет
заниматься «женской» профессией. Впрочем, я все же надеюсь рано или поздно его переубедить.
- Может, оно и к лучшему, - пробормотал Саске, глядя в свою тарелку.
Наруто тоже опустил глаза, даже забыв на время о рамене. Ему не хотелось смотреть на Саске,
когда тот становился… таким. В подобные моменты Наруто – немыслимое дело! - ощущал себя
совершенно беспомощным, не зная, что сказать другу, и потому – снова немыслимое – старался
избегать их.
Он помнил похороны три года назад, где все словно перевернулось с ног на голову: десятки новых
надгробий, а вместо процессии – один Саске, один – за всех вдов и безутешных родственников,
один – на каждого из мертвецов, на всех, погибших в ночь резни. Наруто помнил, как Саске стоял
среди камней с выбитыми на них именами и одинаковыми гербами Учиха на каждом, и как он
сам уводил с кладбища Сакуру, потому что чувствовал, что сейчас Саске нужно оставить одного,
что он попросту не выдержит чужого присутствия. Наруто помнил его взгляд тогда – страшный,
пустой, - и непослушные, онемевшие губы, беззвучно шептавшие что-то. Наруто не хотел знать,
что.
После произошло много вещей, которые заслонили собой те события. Появилась информация о
таинственной организации «Акацуки» и об их охоте на Джинчуурики. Был их налет на деревню
Песка и миссия по спасению Гаары, когда тревога за другого друга на время отвлекла Наруто от
Саске. Потом – ему пришлось уйти из Конохи и тренироваться с Джирайей, чтобы быть способным
противостоять Акацуки, которые рано или поздно, но пришли бы за ним.
Наруто помнил и день своего возвращения в родную деревню год спустя. В офисе Цунаде, куда он
сразу же отправился, Узумаки столкнулся с Сакурой – повзрослевшей, похорошевшей и
заполучившей пару новых шрамов.
- А где Саске? – возбужденно спросил он тогда, вдоволь наобнимавшись с девушкой. – Надеюсь,
этот поганец в Конохе?
- Саске по-прежнему живет в своем доме в квартале Учиха, - не слишком уверенно ответила
Сакура, - только, Наруто, он… Наруто!
Но Узумаки ее уже не слушал: помахав рукой и крикнув что-то вроде «Как же я соскучился по этой
физиономии!», он перемахнул через подоконник и исчез.
Войдя в квартал Учиха, Наруто, даже во взбудораженном состоянии, невольно почувствовал, как
по спине пробежал холодок. Безлюдная улица, заколоченные дома с пыльными слепыми окнами,
заросшие палисадники – от всего здесь буквально веяло запустением и тоской. «Да как тут жить
можно?» - пронеслась в голове у Наруто мимолетная мысль, но тут же затерялась: впереди
показался дом Саске.
- Теме! Эй, теме, открывай давай! – он энергично колотил в дверь, уже предвкушая будущую
встречу. Поначалу ему ответила лишь тишина, и Наруто уже было нахмурился, собираясь перейти
к более решительным мерам, когда изнутри вдруг послышались шаги, и дверь отъехала в сторону.
Наруто даже отступил на шаг, в шоке от увиденного.
Перед ним стоял Саске – несомненно, Саске – но бледный, похудевший, с безразличным взглядом
и двумя небольшими морщинками, залегшими под глазами. Волосы у него заметно отросли и
были собраны на затылке в свободный хвост.
- Наруто? – тихо произнес он с тенью удивления в голосе.
- Саске-теме... – ошеломленно пробормотал тот и сжал кулаки, чувствуя, как начинает закипать. В
следующую секунду он уже прижимал Саске к стене, ухватив его за шиворот.
- Да ты… Ты что с собой сделал, ублюдок?! – он тряхнул Учиху, так что тот несильно ударился
затылком о деревянные панели. Саске безвольно висел у Наруто в руках и, похоже, не видел
смысла сопротивляться. - Как это называется, а?! Какого черта ты себя до такого довел?!
Тот тихо что-то проговорил, глядя в сторону.
- Что? – переспросил Наруто, остановившись.
- Когда я смотрю в зеркало, я вижу его, - губы Саске дрогнули в слабой, какой-то полубезумной
улыбке. – Чтобы я не забывал… Чтобы помнил, что должен сделать. – Взгляд его стал более
осмысленным, горящим, и он наконец посмотрел в лицо Наруто. – Я – мститель, - твердо произнес
он. – Я найду его… И отплачу за то, что он сделал. Я убью его, Наруто.
Узумаки смолчал, глядя прямо в ставшие очень серьезными глаза Саске, и нахмурил брови.
А где-то через полчаса жители Конохи стали свидетелями крайне примечательной сцены:
хохочущий Узумаки Наруто со всех ног удирал по крышам от разъяренного, сыплющего самыми
грязными бранными словами Саске, чьи неаккуратно обрезанные волосы, судя по слишком
коротким прядям и паре проплешин, были подстрижены при помощи куная.
И после этого все постепенно пошло на лад. Саске начал высыпаться, и линии у него под глазами
пропали. Волосы, заботливо подровненные Сакурой, вскоре отросли до их обычной длины.
Вынужденный мириться с постоянно тормошащим его Наруто, Саске пришел в некое подобие
нормы. Подчиненные перестали до дрожи его бояться и прятать глаза, когда он шел мимо них по
коридору. Сакура наконец-то вздохнула с облегчением.
Наруто прикрыл глаза и покачал головой, отгоняя воспоминания. Конечно, Учиха так и не
вернулся к тому юноше, каким был три года назад, да это и было бы невозможно.
О мести он больше не говорил.
***
Нож тихо скреб по камню, счищая налипшую землю и начавший прорастать мох. Грязь забилась в
желобки вырезанных на плите букв, и ее приходилось аккуратно вычищать кончиком ножа. Саске
убрал за уши в очередной раз упавшие на глаза пряди, поднялся с дощечки, которую подложил
под колени, и оглядел результаты своей работы. Строгая надгробная плита из темного камня
матово поблескивала в лучах бледного зимнего солнца, едва видимого сквозь затянувшие небо
облака. Учиха сложил нож и положил его в сумку, вместе с тряпочкой, которой он обтирал камни,
и парой садовых инструментов, затем убрал дощечку и вытер руки.
Саске содержал семейное кладбище в порядке. Ходить сюда раз в месяц и ухаживать за
могилами, избавляться от сорняков, следить за состоянием плит стало для него привычной
обязанностью, своеобразным долгом. Это было самое малое, что он мог сделать для своей семьи.
Пару лет назад имена, начертанные на камнях, еще заставляли его горло сжиматься, а слезы –
подкатывать к глазам. Однако сейчас Саске смотрел на них отстраненно, словно механически
отмечая каждое в сознании, но не чувствуя ничего, кроме угрюмой холодности. Он уже давно все
для себя определил.
Дом встретил его темнотой и холодом. Низкие температуры Саске не заботили, а вот свет он
предпочел зажечь. Вымыв инструменты и оставив тряпку сушиться на горячей трубе, он
переместился на кухню и поставил на огонь чайник; его ждал еще один долгий одинокий вечер.
Наруто был на очередной миссии вместе со своим выводком, Сакура… Саске был не в настроении
видеть Сакуру.
Нет, он был им благодарен, очень. Юноша бросил косой взгляд на окно; на улице уже темнело, и
на стекле виднелось слабое, неверное отражение. Саске провел ладонью по топорщащимся на
затылке волосам; да, он был… благодарен. Наруто тогда вытащил его из настоящего омута, в
котором Саске утонул, завяз, из которого уже не стремился выбраться. От Сакуры было мало
проку – она боялась и пальцем тронуть Учиху, опасаясь еще больше ранить его, или надоесть ему,
или что там еще, и только смотрела несчастными оленьими глазами. Наруто не испугался.
Поначалу Саске упирался, когда его дергали, но потом смирился со своей участью и позволил
другу вновь втянуть себя в жизнь Конохи. Впрочем, компаний он по-прежнему сторонился, однако
в этом не было ничего удивительного: в конце концов, раньше все было точно так же.
После той достопамятной миссии по спасению Гаары Наруто рассказал ему о Девятихвостом. Сам
Саске в миссии не участвовал – Цунаде и Какаши решили, что ему пока лучше воздержаться от
заданий; с ночи резни прошло еще слишком мало времени. Учиху к тому моменту уже выписали
из больницы, но он бродил как в тумане, плохо понимая, что творится вокруг, и уж точно был не в
силах глубоко воспринимать посторонние события. Наруто тогда метался и много бессвязно
возражал: ему не хотелось оставлять Саске одного, без поддержки, и в то же время он не мог
медлить – его другу и другому Джинчуурики требовалась помощь. В итоге Узумаки все же
отправился в Песок, но взамен в Конохе пришлось остаться Какаши, а в качестве командира с
Наруто и Сакурой отправился некий Ямато – член АНБУ, выбранный на эту роль Цунаде.
К известию о том, что в его лучшем друге заключен демон-лис, Саске отнесся очень спокойно, и,
выслушав рассказ об истории с Гаарой, только тихо посоветовал Наруто быть осторожнее и
готовиться к тому, что за ним тоже могут начать охоту.
- Вот об этом я и хотел поговорить, - смущенно произнес тогда Наруто, неуверенно теребя
застежку комбинезона. – Видишь ли, бабулька Цунаде и Какаши-сенсей говорят, что мне нужно
уйти на время с извращенным отшельником. Во-первых, тренироваться, - ну, как раз чтобы
противостоять этим Акацуки, - а во-вторых, - он умолк на секунду и продолжил уже тише: - чтобы
отвести опасность от Конохи, если Акацуки уже в курсе насчет меня. Вот… Но мы с Джирайей еще
повыясняем на эту тему, - уже бодрее добавил он, - и вернемся как можно быстрее. Ты и глазом
моргнуть не успеешь!
И Наруто ушел – снедаемый чувством вины пополам с беспокойством, наказав Какаши с Сакурой
присматривать за Учихой. Как мамаша-гусыня, честное слово.
Саске вскоре объявился перед Цунаде и, глядя в пол, попросил ее позволить ему вернуться на
прежнее место работы. В конце концов, полиция была семейным делом Учиха. Цунаде с
облегчением согласилась – на тот момент Саске был самым опытным и умелым полицейским
Конохи, а новому штату явно не хватало ни того, ни другого. Так он все-таки занял место своего
отца.
Дни без Наруто текли пусто и уныло. Одиночество обрушилось на Саске, придавив тяжестью и
буквально сводя с ума памятью о том, как было раньше, как было до. От жизни будто оторвали
огромный кусок, и на его месте образовалась зияющая пустота, которую нечем было заполнить.
Видеть Какаши было попросту невыносимо – он был неразрывно связан с самыми
нежелательными воспоминаниями.
В отсутствие Наруто они особо сблизились с Сакурой – последним членом развалившейся
команды номер семь. Они даже попробовали начать более серьезные отношения, однако первая
же попытка закончилась печально, и они негласно решили, что лучше быть хорошими друзьями,
чем плохими любовниками.
Саске вздохнул, устало закрывая глаза и постукивая пальцем по чашке. Сакура тогда пригласила
его к себе, и они сидели на диване у нее в гостиной. Он помнил, как сам же и притянул к себе
Сакуру, как начал целовать ее губы, лицо, шею, в надежде забыть, стереть память о всех поцелуях,
которые знал до этого. Девушка отвечала ему, нежно, податливо, обняв его за шею и робко
прижавшись к его груди. Она была мягкая, округлая и теплая – все это было для Саске в новинку.
А потом ему стало дурно.
Он тогда оттолкнул ее и откинулся на спинку дивана, тяжело дыша. Было гнусно и противно. Он не
хотел Сакуру; быть может, он бы мог заняться с ней сексом, но это был бы простой животный акт,
который не доставил бы ему удовольствия и принес бы только раздражение и мутное, вязкое
отвращение где-то глубоко внутри. Да и ей так вряд ли захотелось бы.
Воспоминание о ласковых прикосновениях брата вызвало новую волну тошноты.
Саске стиснул в руках чашку, чувствуя, как в груди поднимается знакомая уже горячая черная
ненависть, и привычно подавил ее порыв. Взгляд невольно метнулся к отражению в оконном
стекле, однако там был только сам Саске. Впрочем, ему не нужно было видеть Итачи в зеркале,
чтобы помнить о своей цели; словно дикий зверь, слушающийся инстинктов, он понимал какой-то
древней, не вполне разумной своей частью, что не стоит открыто демонстрировать собственные
стремления.
О нет, Саске помнил; и Саске собирался отомстить. Он найдет своего брата, победит его, сделает
слабым и бессильным. Но Саске не убьет Итачи сразу, нет. Сначала он его разрушит, шаг за шагом,
тщательно и беспощадно он разрушит все, что когда-то любил. Он отрежет его прекрасные
волосы, в которые любил зарываться пальцами, и сожжет их в пламени Катона. Он выколет ему
глаза – красивые темные глаза, несущие в себе смертоносный Шаринган. Он изрежет ему лицо,
превратит губы в кровавую бахрому – чтобы не помнить, как они целовали его. Он исполосует
кунаем все его тело, чтобы не осталось ничего от гладкости его кожи, чтобы нечему было хранить
память о его, Саске, ласках. И потом – только потом – Саске убьет его, вонзит меч ему в горло,
чтобы он захлебнулся собственной кровью. И тогда Саске будет торжествовать, а его месть
свершится.
Он запретил себе какие-либо иные мысли о своем брате.
А пока – он молча выжидал, копил и приумножал силы, изучал новые техники и приемы. Он был
готов ко встрече с братом; и если тот не объявится где-нибудь в ближайшую пару лет, Саске
отправится искать его сам.
Поначалу он попробовал было собрать информацию по деревне: расспросить Какаши, не говорил
ли Итачи ему чего, пообщаться с теми, кто знал старшего Учиху, а может, даже найти помощь.
Однако расспросы не дали результатов: Какаши ничего не знал, а сослуживцы Итачи… Саске
невольно скрипнул зубами. АНБУ, с которым он пробовал поговорить последним, слушал его
внимательно, а потом вздохнул, отвел Саске в сторонку и тихо сказал:
- Слушай, парень. Я искренне тебе сочувствую, правда. У тебя всех родных убили, это страшно, не
спорю и понимаю. Но в АНБУ ты лучше помощи не ищи. Не найдешь. Семейку твою здесь очень не
любили и, сказать по правде, ничуть ей не доверяли. Сам пойми: вам была подконтрольна вся
полиция, и нам постоянно приходилось быть начеку; мало нам врагов вне деревни, а тут еще и вы,
гордые, с постоянными тайнами своими… И жутко надменные. К Какаши-то у нас хорошо
относились, он отличный парень. А вы как его гнобили? И братец твой, опять же. Думаешь, ему в
АНБУ были рады поначалу? Ха! Да мальчонку травили так, что тебе и не снилось. Однако он
выдержал, заставил себя уважать, и все ему простили его фамилию. А уж после того, как папаша
твой его из клана вышвырнул… Итачи у нас любили, дружок. Очень любили. Он был потрясный
командир, несмотря на то, что Учиха. А теперь он, к тому же, избавил нас от огромной головной
боли и кучи дополнительных дежурств. Жестоко звучит, знаю, но… Мы братцу твоему
аплодировали втихую. Так что прости, парень. Ничего против тебя лично мы не имеем, но помощи
от нас ты не дождешься. Учиха получили по заслугам. Пока!
И АНБУ ушел, оставив Саске трястись от злости и недоверчивого изумления.
Он вздохнул и поднялся из-за стола, подхватывая чашку и опустевший чайничек. Вымыть посуду,
пойти наверх, минуя запертые комнаты и коридор, ведущий в нежилое крыло. Оставшись
единственным обитателем огромного фамильного дома, Саске не стал переезжать (помнить, он
должен был помнить), однако пользовался только несколькими его помещениями: своей
спальней, маленькой ванной на втором этаже, прихожей, кухней и гостиной. В другие комнаты он
просто не заходил. Создавалось впечатление, что дом существует сам по себе, а Саске – Саске
просто позволено цепляться за его часть, при условии, что он не претендует на что-то большее.
Оказавшись у себя, юноша зажег ночник и устало опустился на кровать. Сейчас разобрать отчеты,
потом можно почитать книжку, а потом – спать. Обычный выходной, ничего особенного. Все это
ничего не значит.
Все это – просто время ожидания. Но Саске терпелив, и он дождется. Пусть появится хотя бы
слабый знак – и Саске бросится в бой.
***
Срочный вызов Цунаде вырвал Наруто прямо с тренировки. Вынужденный оставить
недоумевающих генинов, Узумаки едва успел объяснить им, куда идет, после чего поспешил за
Паккуном, который доставил сообщение.
Влетев к Хокаге, Наруто обнаружил, что там собралась вся команда номер семь – за исключением
Саске.
- А, вот и ты, - Цунаде взглянула на него из-за сцепленных напротив лица пальцев.
- Да! Что случилось? Мы еще Саске ждем?
- Нет, Саске мы не ждем, - покачала головой Цунаде. – Но об этом я еще скажу.
Она взяла со стола исписанный лист бумаги.
- Нам доставили срочное сообщение из страны Водопадов. Там вспыхнул вооруженный конфликт
со страной Земли – а точнее, с их скрытой деревней. Идут бои на границе, область в полном
хаосе… А причина достаточно проста: Джинчуурики Четыреххвостого, формально принадлежащий
Водопаду, причинил значительный ущерб городу в стране Земли. Цучикаге и прочие лидеры
Камня теперь настаивают на своем праве решать судьбу Джинчуурики, а если мы отбросим
наносное – фактически, на праве контролировать его. Водопад, с которым мы в союзе, просит
нашей поддержки, возможно – как третьей стороны. Однако главное в этой истории не это, Цунаде замолчала.
- Ну, так что же? – не выдержал Наруто.
- Джинчуурики разрушил город в бою с представителями организации Акацуки.
Наруто замер. Сакура и Какаши тревожно переглянулись поверх его головы и перевели взгляды на
Цунаде.
- И… Что же? – робко спросила Сакура.
Однако Цунаде не успела ответить.
- Что-что, - процедил Наруто сквозь зубы, сжав кулаки, - мы идем туда. И плевать, чего там
болтают политики. Отдать этим ребятам еще одного я не позволю.
Хокаге покачала головой.
- Что? – Наруто сдвинул брови. – Нет, бабулька Цунаде, если ты собралась меня отговаривать, то
это…
- Я не собиралась тебя отговаривать, - женщина чуть улыбнулась. – Ты прав, Наруто; Джинчуурики
нужно спасти. Но есть еще один нюанс, который… я хотела бы, чтобы вы знали.
- Да? – Наруто вопросительно взглянул на нее.
Цунаде вздохнула и опустила глаза.
- Бойцам Водопада удалось опознать членов Акацуки, охотящихся за Четыреххвостым. Это
Хошигаке Кисаме, беглый ниндзя из Тумана, и, - она на секунду замолкла, - Учиха Итачи.
Наруто замер; Сакура и Какаши чуть вздрогнули.
- Поэтому, думаю, вы понимаете, почему Саске здесь сейчас нет, - продолжила Цунаде уже тише.
– А также понимаете, что он ни в коем случае не должен об этом узнать.
Трое джонинов молчали.
- Что нам сказать ему? – наконец, спросила Сакура.
- Просто объясните всю ситуацию, за исключением этого маленького факта. Саске – капитан
полиции; его место – в Конохе. У меня есть все основания задержать его здесь.
- Почему вы выбрали именно нашу команду? – голос Какаши звучал глухо. – Вы могли взять
любую другую. Тем более что Наруто – Джинчуурики, и его лучше бы держать подальше от
Акацуки. К тому же, раз Итачи в организации, они знают, в ком запечатан Девятихвостый.
Цунаде прикрыла глаза.
- Наруто идет именно потому, что он Джинчуурики: никто не сможет понять носителя Зверя лучше
другого носителя Зверя. Ты, Какаши, - владелец Шарингана; из всех джонинов Конохи ты
единственный, кто может противостоять Учихе Итачи, особенно учитывая ту особую форму
Шарингана, о которой рассказывал нам Саске. Сакура – третий член вашей команды, а значит,
успешнее всего работать вы будете с ней. Вот и все. Впрочем, одних я вас не отпущу; с вами
пойдет команда Куренай и ваш старый знакомый Ямато.
- Это обнадеживает, - серьезно кивнул Какаши. – Когда мы выходим?
- Завтра утром. Медлить не стоит – с каждым днем Джинчуурики уходит все дальше, а Акацуки
получают новый шанс изловить его. Сейчас – готовьтесь и высыпайтесь. Сбор завтра в девять
часов у ворот Конохи.
- Слушаюсь, - хором произнесли Сакура и Какаши.
Наруто молча повернулся и вышел из кабинета.
***
- Наруто? – Сакура догнала его уже на выходе из башни Хокаге. – Наруто, ты… Постой! Что с тобой?
– она заглянула ему в лицо, взяв его за руку.
Губы молодого человека были сжаты в тонкую линию, глаза смотрели в землю.
- Как он мог… - слова были непривычно тихими для обычно шумного Узумаки.
- Наруто?
- Как он мог?! – Наруто вскинул голову и взглянул в лицо Сакуре. – Как мог Итачи предать
деревню, предать Саске? То, что он совершил тогда… А теперь еще и Акацуки! Я не понимаю, - он
вновь опустил глаза. – Я не понимаю, почему Итачи-сан все это сделал.
Сакура не отвечала, зная, что не может сказать ничего утешительного. Она никогда не доверяла
Итачи… Но вряд ли эти слова помогли бы сейчас ее другу.
- Я пойду, - Наруто аккуратно разжал пальцы девушки и мягко пожал ее руку на прощание.
- Куда ты? – Сакура почти с отчаянием смотрела ему в спину. Узумаки шел в противоположном от
своего дома направлении.
- Потренируюсь, - пробормотал тот, не оборачиваясь. – Нам предстоит сложное задание.
- Наруто! – Сакура подалась было вперед, но юноша махнул ей рукой и исчез.
***
- Значит, мы будем двигаться двумя командами на расстоянии полета куная друг от друга, Куренай кивнула. – Неплохая идея.
- Ох, Какаши, надеюсь, ты вернешь мне мою жену в целости и сохранности, - Асума, сидевший на
трехногом табурете и привычно дымивший сигаретой, покосился на сереброволосого джонина,
копавшегося на полках в поисках полезных свитков.
Они сидели в квартире Какаши, собиравшегося на миссию. За окном уже стемнело, однако
уходить пока никто не намеревался. Вообще-то, по идее, здесь полагалось бы быть одной
Куренай, но Асума не мог не проконтролировать разработку планов на крайне опасную миссию, в
которой участвовала его супруга и мать его сына, а Гай не мог не придти пожелать удачи своему
«извечному сопернику».
- Буду беречь ее как зеницу ока, - с долей усталого сарказма пообещал Какаши. Куренай не просто
так носила титул джонина.
- Ты лучше себя побереги, Копирующий, - заметил Гай. – Небось, хорошо знаешь, с кем придется
столкнуться.
Хатаке на мгновение остановился, глядя куда-то сквозь руки, удерживающие кипу свитков.
- Я уже не уверен, что знаю, - приглушенно сказал он.
В дверь постучали.
- Ну вот, еще одного сочувствующего принесло, - усмехнувшись, пробормотал Какаши. – Войдите,
открыто!
Новоприбывшим оказался Саске.
- Какаши-сенсей, - он мимоходом оглядел остальных присутствующих и вежливо кивнул каждому
из них. – Сакура рассказала мне о вашей миссии. Почему Цунаде не вызвала и меня тоже?
- Ты командир полиции, Саске, - Какаши зарылся в шкаф чуть не по плечи. – Твой долг – защищать
Коноху.
- А, то есть на бессмысленные мелкие задания меня таскать можно, а на серьезных я и не нужен,
да? – Учиха нахмурил брови. – Странная логика.
- Это приказ Хокаге, Саске, - Какаши отложил один из свитков. – Мы не оспариваем решения
Пятой.
- Хм, - фыркнул тот, но спор продолжать не стал. – Кстати, вы не в курсе, где Наруто? Я заходил к
нему, но дома его не было…
Тут дверь внезапно распахнулась, и в комнату влетел молодой чуунин – один из тех, кого Цунаде
отправляла в качестве подмоги собственно военным отрядам Водопада.
- Какаши-сан! Это правда, что Учиха Итачи состоит в Акацуки? И что он охотится за этим
Четыреххвостым?! – он застыл, уперев взгляд в герб в форме веера на спине жилета Саске.
- Идиот, - процедила сквозь зубы Куренай.
Зрачки Учихи сузились. В следующий миг он оттолкнул опешившего чуунина и выбежал из
квартиры.
***
Саске мчался по крышам, а сердце его оглушительно стучало в груди. В голове было ясно; он
ощущал почти радость, чувствуя, как его словно охватывает холодное пламя. Все было четко и
распланировано: нужные вещи всегда содержались в идеальном порядке, готовые к
использованию в любой момент, вес сумок давно рассчитан, оружие выбрано и распределено по
телу.
Добраться до квартала, собрать вещи, запереть дом – все это заняло у Саске в общей сложности
полчаса. С этого момента не нужно было думать и колебаться – нужно было действовать. До
границ стран Земли и Водопада было около трех дней пути; если поторопиться, можно было бы
добраться быстрее, однако силы следовало беречь. Они понадобятся для другого.
На окраине Конохи Саске на секунду задумался о Наруто и остальных – они будут беспокоиться,
возможно, даже станут искать его – однако быстро отмел эти мысли. Сейчас все, что не касалось
его задачи, отступило на задний план; его целью был один-единственный человек.
Саске преодолел стену, окружавшую Коноху, и скрылся в ветвях деревьев, установив ровный,
относительно быстрый, но необременительный темп бега. О том, чем занять мысли по пути, он не
беспокоился: ум его перебирал известные ему техники, их комбинации, перепроверял заученные
печати с холодной точностью счетной машины.
***
- Проклятье! – Наруто с силой ударил кулаком в стену. – Неужели никто не видел, как Саске
уходил?!
Ямато, Куренай и члены ее команды стояли несколько в стороне, не желая мешать тому, что
происходило между оставшимися из команды номер семь.
- Ты же знаешь его, - мягко ответил Какаши. – Саске – один из лучших шиноби Конохи.
Неудивительно, что ему удалось проскользнуть мимо всех постов. - «Как когда-то его брату», захотелось добавить ему, но джонин благоразумно сдержался.
Известие о том, что Саске пропал, настигло их утром, когда Наруто и Сакура подошли к точке
сбора. Он не пришел на работу, его дом оказался заперт и пуст, и никто в деревне его не видел.
Происшествие в квартире Какаши достаточно ясно указывало на то, куда делся Учиха. Хатаке
пришлось признать, что в том была и его вина – вчера он посчитал, что за ночь Саске никуда не
денется и просто заявится к ним утром, требуя взять его с собой.
- Он угробит себя, - Наруто сжал зубы. – Эта его мысль о мести…
- Я не думала, что Саске-кун так вот сорвется, не сказав ничего нам, - Сакура была полностью
подавлена.
- Как видно, мы ошиблись, - Наруто решительно вскинул на плечи рюкзак. – Что ж… Мы все равно
идем в том же направлении, не так ли? – он взглянул на Какаши; брови его были сдвинуты. –
Теперь у нас будет еще одна цель: найти Саске. Идемте! – резко бросил он и первым двинулся
вперед по дороге. Какаши и Сакура переглянулись, с неловкостью посмотрели на своих спутников
и последовали за другом.
Впрочем, ни Ямато, ни Куренай с бывшими учениками и не думали их ни в чем обвинять.
***
Саске пересек страну Водопада незамеченным. Он успешно избегал встреч с местными шиноби:
лишние конфликты были ему не нужны. Далеко впереди показалась горная гряда –
доказательство того, что он оказался на границе страны Земли. С этого момента начинались
поиски.
Отыскать след Джинчуурики оказалось не сложно: Саске попросту нашел первый же пограничный
пост Камня и отловил одного из приписанных к нему ниндзя – молодого и не слишком
расторопного. Вытащить из него информацию об общей ситуации на данный момент оказалось не
сложно (в этом очень помог Шаринган). Оказалось, что Джинчуурики, после первой атаки Акацуки
каким-то образом потерявший контроль над собой, петлял между двумя странами, по пути сильно
меняя ландшафт (вполне возможно, в результате новых стычек с Акацуки и местными шиноби,
пытавшимися его остановить). Однако буквально вчера он словно исчез. Главы деревни Камня не
знали, что с ним, однако полагали, что Акацуки он не достался – двух людей в плащах с красными
облаками видели уже после, и тела с ними не было. Теперь, очевидно, они с Акацуки охотились за
Зверем наперегонки – кто быстрее его найдет и захватит.
Получив всю интересующую его информацию, Саске задал лишь один вопрос: где в последний раз
видели двух Акацуки. Узнав направление, Саске избавился от пленника (в конце концов, он был
врагом его деревни) и двинулся в указанную сторону на максимальной скорости.
Искать Акацуки было тяжело. Всюду рыскали разведывательные отряды Водопада и Камня, а
население местных деревенек ничего не знало о людях в странных черно-красных плащах.
Бесплодные поиски продолжались еще два дня, пока Саске не решил остановиться в одной из
деревенек на ночь. Все опознавательные знаки он благоразумно оставил дома, поэтому угадать в
нем шиноби Конохи было тяжело. Скорее Саске напоминал простого беглого ниндзя – слабого и
ни на что не претендующего.
Предпочитая передвигаться ночами, когда Шаринган давал ему преимущество в зрении, Саске
оказался в деревушке с утра. Отоспавшись и пополнив запасы пищи и питья, он сидел в
маленьком обеденном зале местной таверны, решив поужинать перед дорогой горячим.
Молодая веснушчатая официантка с двумя светлыми косичками, смущенно улыбаясь, подошла к
его столу.
- Не желаете чего-нибудь сладкого, шиноби-сан? – спросила она, чуть зарумянившись. – У нас
очень вкусные пироги с ягодами.
Саске молча покачал головой. Однако девушке явно хотелось подольше поговорить с красивым
незнакомцем, и она продолжала стоять у его стола.
- А у нас тут много шиноби в последнее время бывает, - прощебетала она. – Ночевать-то они не
остаются, а вот еду покупать заходят. Война все-таки, - со знающим видом протянула девушка.
«Это еще не война», - подумал Саске, но вновь промолчал, отпивая из кружки.
- Вот недавно один заходил, сухари покупал и фрукты сушеные, - она мечтательно зажмурилась. –
И тоже красивый такой, совсем как вы, - официантка покраснела и хихикнула в кулачок.
Саске мысленно закатил глаза, продолжая игнорировать девушку. Впрочем, ей, похоже, приятнее
было слышать собственный голос.
- А еще у него были такие странные глаза… Будто с четырьмя зрачками, представляете? Три –
кругом вокруг одного. Никогда такого не виде…
Стул с грохотом отлетел в сторону, и в следующий миг ошеломленная официантка обнаружила
себя лицом к лицу с черноволосым шиноби; руки его крепко ухватили ее за плечи.
- Глаза с четырьмя зрачками, говоришь? Вот такие? – Саске активировал Шаринган.
Девушка, зачарованно смотревшая на изменившие цвет радужки, кивнула.
- Этот шиноби, которого ты видела, куда он пошел? Как давно он здесь был? – Учиха слегка
встряхнул девушку. Прочие посетители таверны начали вставать со своих мест, уставясь на них, но
вмешиваться не спешили.
- Д-день назад… Ушел в ту сторону, - официантка слабо махнула рукой, - за лес.
Саске хотел было отпустить ее, но остановился. Еще один вопрос.
- Скажи, на нем не было черного в красных облаках плаща? Знаешь, такого длинного, глухого, с
высоким воротником?
- Н-нет, - она помотала головой. – Он был в обычной одежде, ну… Черная рубашка с поясом,
штаны, как у вас… Тоже черные. Я и удивилась еще, как он в такой легкой одежде ходит – зима
все-таки, холодно…
- Ясно, - пробормотал Саске, убирая руки с плеч официантки. Что ж, умный поступок – снять
приметный плащ перед тем, как появиться в деревне. - «Ну ничего. Теперь ты от меня не уйдешь»,
- с мрачным удовлетворением подумал Саске.
Бросив на стол деньги – вдвое большую сумму, чем надо, - юноша подхватил сумку и выбежал из
таверны, оставив изумленную официантку и остальных клиентов смотреть ему вслед.
***
Когда деревушка скрылась за деревьями, Саске остановился, раздумывая. Итачи был здесь вчера;
девушка указала примерное направление, куда старший Учиха ушел, однако тот мог тысячу раз
его сменить. Вставал вопрос: как его искать?
Будь Итачи новичком-генином, найти его не составило бы труда – по следу чакры. Однако этот
вариант по очевидным причинам отпадал. Можно было бы искать по запаху – Какаши научил
Саске призывать собак – но у него не было ни одной вещи, принадлежавшей Итачи… Стоп. Была
деревушка, куда заходил Итачи. А запах шиноби всегда отличается от запаха обычного человека.
Великолепно.
- Техника призыва!
Объяснив трем появившимся собакам, что ему нужен след ниндзя, проходившего здесь сутки
назад, Саске прислонился спиной к стволу дерева, готовясь ждать. Пальцы его нервно играли
металлической звездочкой сюрикена. Долго ждать ему не пришлось – все три собаки появились
перед ним буквально через десять минут, объявив, что взяли след. Саске моментально вскочил на
ноги и приказал показывать путь.
Его цель была совсем близко.
***
Тонкие пальцы с ногтями, выкрашенными фиолетовым, рассеянно провели по морщинистой коре
дерева. Лак уже немного облупился – следовало бы его подновить. Сейчас, правда, нельзя –
слишком резкий запах может навести кого не надо.
Кто же знал, что Джинчуурики предпочтет отдать свой разум Зверю, лишь бы не попадать к
Акацуки. Плохо; они теперь знают, зачем люди в плащах с облаками их разыскивают, вот и
сражаются до последнего. Нет, они его, конечно, поймали в итоге; пришлось, правда, погрузить
его в сон с помощью Шарингана дней на тридцать, а потом спрятать тело, печатей поставить, как
защитных, так и маскировочных. Когда все успокоится, за ним можно будет вернуться и тогда уже
извлечь Четыреххвостого. А пока – убегать самим.
Вот уже несколько дней они с Кисаме бродят вдоль границы Земли и Водопада, заходя то на одну,
то на другую территорию. На данный момент это – самый удачный вариант: здесь шиноби обеих
стран не могут действовать в полную силу, они вынуждены спорить между собой, и их можно
сталкивать друг с другом. Они уже три раза таким вот образом уходили от преследователей –
заставляя их пути пересекаться. А стоит углубиться в одну из стран, и за двух Акацуки примутся
всерьез.
Однако бесконечное бегство начало выматывать. Уйти на юго-запад, где заканчивалась страна
Водопада и начиналась граница стран Земли и Травы, не было возможности: зная о хаосе,
творящемся по соседству, ниндзя Травы выставили такие заслоны, что преодолеть их было
попросту невозможно. А с северо-востока был океан…
С другой стороны, они выбирались еще и не из таких переделок. В отличие от противников, между
собой они не спорят. Оторваться от погони, так чтобы их по крайней мере два дня никто не
преследовал – и можно уйти в одну из стран, а там вести себя тихо.
Небольшая передышка, которую они сделали, уже подходила к концу – по весьма объективным
причинам.
- Итачи-сан!
- Знаю.
Отряд шиноби Камня, подходят с севера. Чакра так и льется… Значит, джонинов или нет, или
мало. И у них с собой какие-то дополнительные средства, заряженные чакрой.
Они с Кисаме стоят на весьма обширной прогалине, возле раскидистой отдельно стоящей сосны.
Лес здесь хвойный, поэтому зимой не просматривается так далеко, как лиственный. Значит,
«каменные» их еще некоторое время не увидят.
- Итачи-сан, не хочу вас расстраивать… Но у нас, кажется, еще гости.
Еще? Где? Впрочем, у Кисаме запасы чакры куда больше, и чувствует он ее намного лучше.
- Один человек, движется с юго-запада. Уже совсем близко – хорошо маскируется, гад. Этот будет
посерьезнее…
«С юго-запада? Да, теперь и я чувствую… О.»
- Ладно, разберемся, - Кисаме снимает с плеча меч.
Легкий свист рассекаемого воздуха, и их новый противник опускается на прогалину.
Глаза с алым Шаринганом на секунду прикрываются, и ладонь оставляет шероховатую
поверхность ствола.
- Здравствуй, Саске.
- Учиха Итачи, - голос холодный, но в нем можно уловить дрожь гнева. – Я пришел, чтобы убить
тебя.
- Ишь ты, Шаринган, - Кисаме с интересом оглядывает черноволосого молодого человека. – Да и
похожи вы… Кто это такой?
Итачи едва заметно вздохнул и, наконец, повернулся к новоприбывшему лицом.
- Это мой младший брат.
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа