close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

код для вставкиСкачать
Утро следующего дня. Варя тихо встала с постели; босыми ногами по крашенному полу, медленно подошла к стоящей
рядом, у стенки кровати, где беспечно спали с открытыми ртами её младшие братишки. Приподняла спущенное лоскутное
одеяло, подоткнула с боков, чтоб не поддувало их, надела на
себя ситцевое в горошек платьице и тихо-тихо, чтоб не разбудить мать и сестрёнку, ушла в другую комнату.
-Как желторотые воробышки, - улыбнувшись сквозь
дрёму, подумала про себя Варюха, такого беззаботного детства
у меня уже не будет никогда, наверное, и не интересно было
бы человеку пребывать бесконечно в беспечном царстве. То
ли дело быть большой и самостоятельной, что хочешь, то и
делаешь; вот, как я, например. Сейчас спущусь к реке, на берег,
сяду в лодочку и помечтаю.
Взялась за дверной кованый крючок. Осторожно, чтобы
ни скрипнуть дверью, приподняла её. Чтобы не разбудить мать,
безшумно прикрыла за собой, окантованную металлическими
пластинами дверь. И по росе босиком удалилась из ограды.
Она не стала развязывать калитку в огороде, завязанную грубыми узлами, а проще перемахнула резким движением прыжка, через гнилые жерди, видавшие и перевидавшие
перемены природных аномалий. Стараясь не наступить на
молодые побеги огурцов, медленным шагом удалялась в противоположный угол огорода, собирая за собой серебристую
и холодную росу на подол ситцевого платьица, которая тут
же скатывалась по сильным и красивым икрам ног и сквозь
пальцы обратно стекала в землю.
Родительский дом чем-то напоминал Ласточкино гнездо графа Воронцова в Ялте, на берегу Чёрного моря, только
в меньшем масштабе, да без асфальтированных дорожек. И
аромат ещё не проснувшихся цветов смешанный с таёжными
и полевыми цветами, и утренняя прохлада - экзотика не сравнимая ни с какими морскими дарами природы.
Там, где стояла Варька, изгородь держалась на честном
слове, а левый угол тоже из вековечных жердей находился в
подвешенном состоянии, потому что каждой весной вместе
со снежной массой от палящих весенних солнечных лучей,
от бурного таяния уходила медленной лавиной и часть огорода, под берег, вниз под воду. Поднималась река в большое
половодье, которое беспощадно озверелыми потоками подмывало ангарское ласточкино гнездо, заботливо ухоженное
рабоче-крестьянским трудом.
Чудо! Летняя сибирская ночь перед рассветом. Звёзды
на небе, потрескивая перед затуханием, бесследно исчезали
одна за другой. Некоторые звёзды, по склону неба, падая отражением своим в воду, словно, закипали в воде и гасли; либо
безжалостно ударяясь о берег - исчезают.
Желтозелёные, обласканные лёгкой волной берега,
словно материнским дыханием, ожидали, ещё и ещё наката
ребристых маленьких и сереньких волн.
Берег оставался после разглаживания водой без единой
морщинки на песке, на который, вдруг, неожиданно иногда
взлетала рыба из воды и падала, прося о помощи, жадно глотая жабрами воздух.
-Чем хуже моя река, с её крутыми и обрывистыми жёлто
- коричневогоого цвета скалами. С её дикорастущей зеленью,
с растением «Заячьей губой», которая издали напоминает
светло-зелёную брошь, и с жёлто-белыми метёлками каменного зверобоя, недоступного никому, вросшего в плитняк на
отвесных скалах.
Надышавшись воздухом от прохладной утренней зари;
встрепенулась, как будто ей кто-то под нос поднёс тампон с
нашатырём. Повернув голову налево на реку, она увидела
медленно плывущую жёлтую ленту из древесины, похожую на
домотканую дорожку. Издали, казалась, узенькой полоской,
6
медленно, но всё ближе и ближе подвигалась к красному бакену, намереваясь вместе с бакеном, снести всё на своем пути.
-Уж как пойдёт эта махина из сотен тысяч кубометров
древесины?! Что будет! Что будет?- С бешеными мыслями в
голове девчонка налимом скатилась от своего забора по песчаной круче прямо к своему шитику, в котором был установлен
лодочный мотор Л-6, по прозвищу «Топтун», потому что заводился ногами. Газку подбросишь, топнешь и поплыла твоя
лодочка, куда тебе надо, а, если что, то и свечечку подчистишь,
зазорчик убавишь, прибавишь – по закону техники и плыви
себе спокойно. Только вот матушка- река своенравная, строптивая, не любому по характеру.
-Варька-а-а! Воротись, сучка меделянская-а-а-я-я! Я
кому сказала-а-а-а! Утонешь, домой не ворочайся! Я кому горю-ю-ю-ю!?
Варька не слышала тревожного голоса, проснувшейся,
матери. Всем нутром она была там, на том берегу. Мысль пульсировала: «Скорее-скорее, ещё быстрей, ещё быстрей! Ещё немного!
Ещё чуть-чуть! Она движением корпуса своего тела по ходу лодки подталкивала моторную лодку в помощь оборотам мотору,
сокращая время и расстояние. Она спешила немедленно спасти
красный бакен, но зацепившись за подводные камни лопастью
мотора, лодку-шитик резко развернуло поперёк течения.
-Всё! Пропало всё к чертям! И где этот батя?! Опять с
похмелья! Никак не угомонится. И что же он не выходит на
берег-то, блядский твой рот, а? Нужно же спасать красный
бакен! Он же основа всех основ. Плот уволокёт его за собой,
а тут ещё мотор что-то забарахлил, не поддаётся убеждению.
Милый, миленький мотор, да пойми же, надо! Надо же, глянька, там ещё один плот тащится. Вас что прорвало, что ли, как
на грех, какой, а?
Варюху быстрым течением сносило от красного бакена.
На какое-то мгновение растерявшись, она просто не знала что
предпринять.
-Господи! Свечу, наверное, захвостнуло волной от
резкого поворота шитика! Делов-то на копейку, но, если б я
7
школу механизаторов прошла, легче бы было разобраться в
вашей технике. Бестолковая недоросль и только, а всё туда
же,- наговаривая себе под нос, ругала себя, на чём белый свет
стоит по-деревенски. Свесила тело через корму, пригляделась,
цел ли мотор от соприкосновения со скальным грунтом,слава богу! Мотор целёхонек. Ты, свечка поработай-ка, а ты
старушка подсушись.
Положив свечу в кармашек ситцевого платьишка, сильным и резким движением надавила на педаль «Топтуна» и
мотор заревел, как будто новенький.
Отнесло порядочно, можно сказать поравнялась со
своим домом. И только тут Варюха увидела свою мать, метавшуюся по берегу, словно курица за утятами.
-Сучка, я кому сказала, воротись, причаливай к берегу!
Там отец и без тебя управится! О-о-о-х вернёшься домой, уж я
те всыплю, гадина, такая, токо приди мне домой! Токо приди!
Утонешь – домой не являйся!
-Да где же твой, батя, мама? Он же опять с перепою,
наверное, спит? Пора бы уже бакен снять, его, видишь, нет!
Видишь, нет! - Махнув рукой в сторону берега, где ходила взад
и вперёд её мать, которая беспокойно махала в сторону уплывающей лодки.
Обязательно нужно спасти бакен и я это сделаю, осталось совсем немножечко, ещё чуть-чуть, иначе угроза нависнет судоходным посудинам, и тогда неминуемые человеческие
жертвы.
На этом участке судоходства, каждый год весной тралили
дно реки рабочие техучастка и каждый год весной снова в ледоходную пору снова появлялись подводные камни. По зиме камни
изыскивали, обнаружив, взрывали, дробили их так, чтоб не было
препятствий. Фарватер иногда достигал местами не более сорока
метров шириной; и вот за такой участок приходилось бакенщикам отвечать головой. Потому и Варюха чувствуя, что отца нет на
рабочем месте, опрометью сбежала в помощь ему.
Вспомнив, как в период зимы велись взрывные работы,
где вела хронометраж. Шила мешки из марли длиною от пяти
8
до двадцати пяти метров, в них засыпался тол и с помощью
бикфордового шнура производили взрывы. Ей вспомнился
случай, где при взрывных работах погиб молодой мальчишка,
который только что демобилизовался из Вооружённых сил
Армии и только-только отыгравший свадьбу.
Брызгами весенней строптивой реки, сковывала холодная изморозь. Страшные воспоминания и трепет, что может,
не уложится в короткий промежуток времени в буксировке
красного бакена, сокращали время.
Варька была уже почти у цели. Держась одной рукой за
веху, другой рукой снимая бакен с привязи и прицепив его
за корму на полных оборотах мотора, потащила его на берег.
Стропы бакена упрямо впивались в холодные волны реки,
сопротивляясь бешеному её течению.
- Не делай этого! Не делай-ай-а-а-ай! Сомнёт! Сомнёт,
же я те говорю!
Бросай его, удирай немедленно!- Кричал отец с берега.Убью! Размахивая кулаками в сторону дочери.
Страшные угрозы отца доносились до её ушей, и эхом
глухо относило, в горы с глухой тайгой:
- «Не дела-а-а-а! Утоне-е-е-е!»
Осунувшаяся от устали и волнения не меньше, чем её
родители, она всё же, привязала бакен за большущий камень,
Причалив лодку к берегу решила заглянуть в домик бакенщиков. Это было местом пребывания, ночлега и укрытие от зверя
непрошенного.
Не успела Варя пройти и полрасстояния от берега до
избушки, она увидела, как другой плот подходил к красному
бакену.
- Да, правда, говорят: тот счастливчик, кто родился в
рубахе,- подумала она про себя, наблюдая, за сплетёнными
брёвнами в металлические квадратные скобы, за тросами и
за тихо беспечно спящими матросами, сопровождающие на
катерах плоты.
Триста лошадиных сил! Во, махина так машина! Вот
бы нам сюда, такой! Ну, хоть бы чуть поменьше. Только вот не
9
пойму? Что за ответственность такая? Такой опасный участок
«Крутая шивера», а у них и волосок не дрогнет, а тут себе места
не найдёшь. Никогошеньки на палубе, это хорошо, что погода
почти безветренная, а если б?
Тем временем искусно уложенные пучки деревьев из
разных хвойных пород, как бы упираются, бороздя пучину
холодной воды, ни хотят подчиниться могучей технике совершенства. Они не хотят и всё; им туда не надо. Плоту хочется
плыть по течению русла реки напрямик. Интуиция не подводила ещё никогда; её внутренний страх подсказывал: «Не
разбудить ли капитана на катере, но чем? Ружьё на берегу.
Это же решётка капитану, если он забуровит на Косую
мель. Может, как-то подать знак присосавшимся улиткам,
спящим на плотах от сладкой похмельной неги? Ну, надо же?
Ни каких признаков жизни! Они, что там повыдохли, что ли?
Как сговорились сразу на обоих плотах, наверное, юбилей какой-нибудь отмечали. Но причем здесь юбилей? Перед, такой
шиверой капитаны всегда на палубе, либо в рубке, как то себя
обозначат. Перебросятся шуткой, кинут въедливое словцо,
хоть стой, хоть падай. Я уж готова не цензурное словцо принять, лишь бы понять, живы ли там они? И вот что главное: ни
на одном катере, ни ползучего, ни стоячего живого человека.
Мысль сверлила и сверлила, не давая покоя ни на секунду; что-то должно случиться не поправимое. Она понимала одно, что самостоятельно плот никак не сможет обойти
остров, и может врезаться в остров без помощи отводки катерами; капитаны беспечно, видимо, храпели без задних ног от
похмелья или их кто-то убил. Здесь третьего варианта не дано.
Вдруг, гробовая тишина была взбудоражена неким человеческим голосом.
Только с какого катера? Не поняла и чей это голос?.
Можно сказать, она голоса различала друг от друга, как деревенских парней.
- Вот это по-сибирски, вот так молодчина!- Послышался
ораторский голос с одного из сопровождающих катеров, прилепившегося в конце плота.
10
От неожиданного зычного голоса вздрогнула, и, оправившись от тишины, как будто нырнула в холодную пенистую
воду, взбодрилась.
- Слава Богу! Обнаружились, наконец-то хоть один голосок подал,- подумала она – Эй! Вы там на борту! А чё вы
склёшшились, что ли? Почему нет катера впереди ведущего?
Вы же сейчас врежетесь в остров! - Указывая левой рукой в
сторону Косой мели.
- Не твово ума дело, дюймовочка! А где Степан Петрович,
Савелий Платонов? Они что старые сукины отростки, кореньев белены объелись, а ли как? - И опять наступила гробовая
тишина. Ей показалось, что разговаривает так громко сказочное приведение горного эха, как гром над головой прокатилось у неё неожиданно, а за громом немедленно посыплются
стрелы молний. Ей стало не совсем уютно в лодке. Опять послышался тот же голос с прерывающимся смехом:
- Чё, ни хошь говорить со мной? Давай рыбы, стерлядку
только, а я те горючего солью. Чё притихла? Не хошь горючего,
тогда примай ещё одного дурака, та дорожка намного длиней
нашей. Чё, испужалась? Смикитила, а ли, как?
Варька догадалась. Быстренько переоделась в спортивную форму в шаровары чёрные из саржевой ткани и в летнюю
светлую кофточку. Они лежали у неё в самом носу лодки, так
на всякий случай. Бывает, что одежда взмокнет и находится
на реке в мокрой одежде совсем не приятно. Сменная одежда
пришлась, кстати, потому что при резком повороте лодки волна её окатила от головы до ног. Сушиться было совсем некогда.
Обувь в лодке была, но совсем ни к чему, поэтому она постоянно находилась босиком.
Не доходя до избушки, имея при себе вещьмешок, как
неприкосновенный запас, изъятый из шитика с одеждой, она
переодевалась за густым кустом черёмухи, стараясь быть не
замеченной посторонним глазом.
- Ага-а-а, вижу-вижу,- произнёс человек сиплым пропившимся голосом, а река по ряби волн передавала чистые
звуки, словно из радио эфира.
11
- Да пшёл, ты, что ты видишь своими хмельными шарами, тебе пизурок поднеси под нос и того не отличишь от воды.
Бакенщица стыдилась брошенных фраз, которые
проскальзывали мимо её ушей; Ей предстоит испытание на
прочность знания, имеющуюся силу не по годам, и отвести
максимум надвигающейся беды. Девушка беду чувствовала
всем своим нутром: Что-то должно произойти, но что именно
она не могла предугадать.
В лёгких шароварах, продуваемые утренним ветерком,
босоногая повернула в обратную, к лодке. Отцепила бакен
от кормы, а образовавшуюся петлю между створами бакена
и лодкой накинула её на огромный камень, предварительно
сняв петлю лодки с этого же камня. Столкнула неуклюжий
свой шитик, топнула ногой по педали мотора, и он заревел,
как будто от боли: «Ну, что ты меня обижаешь?»
- Ладно, не гунди! Вот управимся, тогда смажу я у тебя
под мышками, чтобы не ворчал, а сейчас за работу. Немного
осталось, потерпи дружочек.
Девчонка наговаривала своему мотору как заклинания,
чтобы ничего не случилось. Она находилась в такой стихии
и могла быть в проигрыше с природой и объектом медленно
ползущим на неё.
- Эй, Варвара! Отступись ты от этой деревяшки, отступись! Погибнешь ненароком! - Доносились голоса уже не с
плота, но она их почти не понимала.
Первый бакен она сняла и вела бечёвкой через реку напрямую, а второй бакен куда уж её снесёт - это было для неё
не главным, лишь бы бакен был на берегу. Для отчёта перед
начальством; они ведь так просто не отпустят, если не дознаются, почему идёт перерасход материалов Вторая попытка в
сохранении бакена, нужно было плыть снова против течения,
так как, если добираться напрямую поперёк реки, то бакенщику неимоверно снесло бы, как и во время переправы первого
бакена, где-то приблизительно метров сто-двести.
«Как ни старайся всеми лопатками, я не успею - это исключено, нужно предпринимать что-то экстренное».- Но что
12
нужно было предпринять? Ей не приходило в голову, как не
пульсировала кровь от головы до пят; не находила выхода из
положения. Варька тогда от безысходности положения берёт
курс в обратную, по диагонали, с берега на домашний берег, и
если она его не успеет отвязать, здесь расчёт во времени должен
быть точным, то плотом его обязательно сорвёт. И если его подомнёт, то бакен раздавит в щепки, а если нет, то его поднесёт,
возможно, с вехой на одних деревянных стропах. Эта ситуация
будет также неисполнимой для неё. Щепа от строп, неимоверной силой подхватят и ситуация станет неуправляемой.
Бывает так, что не понятно, кто на чем едет, то ли веха
на бакене, то ли бакен на вехе, как баба Яга на метле. А вода на
Крутой шевере бьёт от противоположного берега со стороны
избушки, в правый берег от левого, поэтому, если его сорвёт
одного без вехи, то он приплывёт прямо в руки Варе: «На
меня, лови и вяжи». Но не нужно забывать о том, что «Крутая
шивера», как и «Впадинская» - это есть пуд соли поглощаемая
вместе с водной стихией за рабочий сезон. С двадцать пятого
мая до половины октября, начиная путь от верхнего красного,
вверху по течению и кончая участок нижним, белым бакеном
означающий мелководье, судоходство запрещено. Красный же
бакен обозначает глубину, он то и показывает границу судоходства, то есть там за пределами его уже нельзя: там камни
или случайная коса гребня невидимых скал
Во время рыбалки с отцом на стерлядь, изучив кротчайший путь через пенистые гребни бушующих волн между
камнями. Однажды, она предложила изученный путь отцу;
между, которых, можно было бы пройти без мотора. Между
камней отталкиваться шестом, либо ногами придерживая
лодку рукой. Отец отверг дочерино предложение, Сегодня
этот план ей, как никогда пригодился, хотя этот приём был
очень рискованным; было страшно в одиночку принимать
рискованный вариант. Но, чтобы как можно быстрее достичь
цели, другого исходного варианта не нашлось.
Рискуя собственной жизнью, девушка, доплыв в отведённое ей время до бакена; и не прикоснувшись даже рукой к
13
креплению бакена, как вдруг, она услышала страшный треск,
раскатившийся по горам. То ли гром громыхал, да небо было
ясное, то ли деревья валились, выворачивая их с корнем, да
ветра буйного не было.
Ничего, не соображая, её как будто оглушило громом.
Обернувшись в полуоборот к проходящему плоту, она увидела, как самопроизвольно отсоединяется ведущая головка
от основного много кубометрового плота. Варя, находясь на
значительном расстоянии от проходящей ленты из хвойных
деревьев, ей ни что уже не угрожало.
- Да-а-а, - подумала она про себя,- мои предчувствия
были не напрасны. Надёжно верила и в то же время волновалась, чтобы сплавщики не сорвали её детище с гнезда вместе с
вехой. И тут не на шутку задумалась, как же ей теперь самой
то отсюда выбраться. Ей казалось, что перепутала уже свой
новый изысканный фарватер, протекающий мимо огромных
валунов. Вдруг, она увидела тот заветный камень, на котором,
когда-то сидели вдвоём с отцом.
Не понимала, что делала, но надеялась, чтобы как можно быстрее обойти второй плот, который издал страшные громыхающие звуки. Поставила малые обороты мотора и с помощью шеста вместо руля перебиралась ближе и ближе между
валунами, которые не менее двух метров в ширину и длину. И
всё-таки достигнув своей цели, правда, не стала огибать или
идти наперерез плоту. Она просто отвязала бакен и повернула
к тем же валунам, нашла острый как обтёсанный камень, накинула верёвку на створину бакена, привязала лодку к нему
же и сидела, выжидая, когда протащитьса эта громадина с
лесом. Получилось не совсем просто, но пришвартовалась
надёжно и удобно.
Варька запела песню в собственном сочинении на мотив «Куда ведёшь, тропинка милая», а сама пела: «Тропинка
страшная», имея в виду плот. И тут она обомлела, когда увидела отца спускавшегося с бугра от бакенской избушки. Отец
материл её, на чём белый свет стоит, а с катера материли отца
в защиту бакенщицы. Для кого-то она выглядела сегодня
14
героем дня; такую провернула работу, не упустила не одного
бакена и ещё ко всему ставила их на место для прохода другим
суднам, в том числе и теплоходу с огромным количеством пассажиров. Управившись со всеми делами, решила отдохнуть
какое-то время, в камнях, вспоминая прошлые дни, прожитые, когда-то в этой же самой избушке.
«В бакенскую избушку глубокой ночью кто-то тихо постучал.
- Стёпа, как ты думаешь, кто это может быть?
- Где?
- За дверями, конечно. Где же ещё?
- Спи, старушка, тебе мерещатся уже, всякие звуки.
`- Будет тебе брехать то, не то и детей подымешь ни свет
ни заря.
- Зря, ты, так Стёпа. Хоть и тайга, бдительность никому
не мешает.
- Ни хошь, не спи, а мне не мешай. Завтре на работу пойду с Варюхой.
- Это ещё зачем девчонку за собой тащить?
- У меня мысля пришла: новое дело придумал.
Вспоминая прошлую жизнь представила себе, что она
опять находится в этой же избушке, но в одиночестве и чуть
не закричала от испугу между валунов на весь лес. Ведь слышала же она, что её мяском хотели поживиться. Страх её так
одолел, и вместо того, чтобы, что-то сказать родителям, она
глубже начала прятаться между камней.
Вспоминая родительский разговор долго не может выйти из оцепенения от ужаса .
- Ты, знаешь, что я придумал, - снова начал, было, разговор отец.
- Говори, сам заставляешь спать, и опять предлагаешь
слушать.
Зачем тебе Варька в лесу нужна?
- Я вчера лесину свалил. Такая огромная стройная лиственница.
- И что из этого? – недоумевала мать.
15
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа